Василий Шилов
Ворон

Произведение написано по мотивам цикла «Стикс» Артёма Каменистого..

Сюжет и персонажи – авторские.

Дисклеймер

Все события, описанные в данной книге, являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, организациями, местами, событиями или обстоятельствами – случайны и не имеют намеренного характера.

Имена, персонажи, диалоги и сюжетные линии созданы автором исключительно в художественных целях.

Описание исторических, мифологических, культурных и иных элементов может содержать авторскую интерпретацию и не претендует на документальную точность.

Произведение является художественной литературой.

глава 1

Он слишком рано понял, что мифы живы.

И слишком поздно – что за это придётся платить.

Тени становятся ближе.

Друзья исчезают.

А то, что было найдено, теряется первым.

– Волков! Опять летаете во снах вместо нормальной работы? – профессор Соколов стукнул тростью по полу, задевая стенд с фотографиями раскопок, за которым стоял. Пара снимков сорвались и полетели на пол.

Я вздрогнул от неожиданности и открыл глаза.

– Извините, профессор! – быстро ответил я. – Больше такого не повторится.

Он всё так же недовольно оглядел аудиторию и бросил на меня сердитый взгляд из-под густых седых бровей.

– На сегодня с вами закончим, как и со всеми остальными. И к следующей встрече прошу подготовить доклад на тему: «Религиозно-мифологическая целостность славян в период их христианизации», – он, последний раз оглядел всех собравшихся в аудитории.

Под недовольный гул студентов профессор, не обращая ни на кого внимания, вернулся к своему столу и, не торопясь, начал складывать папки с фотографиями в потрепанный временем дипломат.

Собравшись максимально быстро, я выскользнул в коридор, где наконец смог свободно выдохнуть.

Профессор Соколов был отличным преподавателем с внушительным списком наград и регалий, но к студентам относился предельно жёстко. За это и получил своё прозвище – Комендант.

– Какие у тебя сегодня планы, Волчонок? – раздался знакомый голос из-за спины.

Обернувшись, увидел Игорька – местного весельчака и заводилу.

Мы познакомились с ним уже здесь, куда я поступил после службы в армии. Свела нас общая знакомая на одном из университетских «огоньков».

К слову, у меня на неё тогда были серьёзные планы. Но не срослось – пообщавшись полгода, мы мирно разошлись каждый своей дорогой.

Прозвище он придумал в честь моей фамилии – Волков. В армии меня и вовсе звали исключительно Волчарой.

И то – лишь после того, как я получил мастера по рукопашному и ножевому бою.

– Привет. Да вот, обещал помочь маме с ремонтом на даче. А перед этим – сходить в клуб: позаниматься после раскопок и увидеть учителя с ребятами.

– Ты хочешь сказать, что твой сенсей ещё жив? – удивился Игорёк, состроив соответствующую гримасу.

– Перестань. В свои годы он способен многим фору дать.

– Ладно, не обижайся. Я так, разговор поддержать. Кстати, напомню: на выходных турслёт. Собираемся с ребятами. Будет всё как обычно – костёр, легенды, фольклор, что успели собрать за сезон…

– Помню. Но в этот раз, боюсь, не получится.

Позаниматься уж больно хочется – совсем деревянным стал за последнее время. Но если что, способ добраться до вас я найду обязательно.

– Деревянный… Можно подумать, в командировке с девчонками у тебя был полный порядок, – поддел он меня и тут же получил шуточный тычок локтем под рёбра.

За разговором мы почти дошли до главного выхода из института, как вдруг Игорёк подобрался, словно гончая, почуявшая добычу – разве что в стойку не встал.

– Ладно, Волчонок, смотри – не перетрудись. Не забудь, мы тебя ждём.

С этими словами он ускорился, заметив знакомых девчонок и уже прикидывая, как бы к ним подкатить.

Эх… Горбатого исправит могила, а упрямого – дубина, – вспомнилась мне старая русская поговорка.

Усмехнувшись собственным мыслям, вышел из института и направился на Ленинский проспект, чтобы добраться до Сокольников, где находилась наша небольшая, но уютная квартира.

Там же, только ближе к Русаковской, располагался и наш клуб по интересам.

Это было место, где мы могли просто собраться и поболтать с ребятами в непринужденной обстановке. В него входили такие же, как я, отслужившие в армии парни, не желавшие забрасывать спорт или тратить время впустую. Некоторым из нас даже довелось повоевать – как за страну, так и на стороне частных военных компаний. Чего-чего, а местечковых войн хватало во все времена.

Пока я ехал в вагоне метро, мысли сами собой потекли куда-то в сторону. Вспомнилось детство – точнее, отец. Он был заслуженным археологом, с вечной пылью в складках куртки и историями, которые никогда не походили на обычные сказки которые родители рассказывают детям.

Вместо них он открывал мне целые миры – старые, забытые, но почему-то удивительно живые.

Иногда, вечерами, в уютном свете настольной лампы, он доставал старый альбом с пожелтевшими фотографиями. На них – уставшие, перепачканные глиной, но невероятно счастливые молодые люди сидели у свежевырытых землянок.

В их глазах плескалась та самая, настоящая страсть, ради которой не жаль ни времени, ни лишений.

А потом были сны.

Яркие, как наяву. В них я был не просто слушателем, а спутником самого Переплута – хитрейшего и веселейшего из славянских богов.

Мы летали на пушистых облаках, которые гнали по небу могучие ветра Стрибога. Шли по следу медведя с одной лишь рогатиной, ощущая в ладонях шершавую древесину её древка.

С возрастом это увлечение не прошло, а только окрепло. Я всё глубже погружался в изучение славянской культуры.

Из всего пантеона меня особенно привлекала Мара – богиня, стоящая на границе жизни и смерти, хранительница тайн и неизведанных путей.

Она не казалась мне злобной или жестокой – скорее справедливой и неумолимой, как сама судьба.

Взгляд упал на амулет с её символом, висевший у меня на груди, и я вспомнил, как нашёл его.

Это было на Горном Алтае, где мы с отцом искали капища древних жителей тех мест. Во время раскопок нам открылась небольшая гробница. Там, в маленькой, спрятанной нише, он и находился. С тех пор куда бы не забрасывала меня жизнь, с ним не расставался.

В средних классах начал ходить в кружок ГТО «Красный рейнджер», где бывшие офицеры различных специальных служб преподавали нам основы выживания в незнакомой местности, азы альпинизма и многое другое.

Сверстники крутили пальцем у виска, не понимая, зачем мне это нужно. Ведь куда приятнее собраться с девчонками на какой-нибудь стройке или весело провести время на дискотеке.

Позже, именно это и повлияло на то, что меня взяли во вторую отдельную бригаду ГРУ ГШ под Печорой, где отслужил срочную. Потом был контракт и небольшая войнушка в жарких африканских странах.

Пока я был в армии, умер мой отец. Инфаркт.

И поскольку он хотел, чтобы у меня было хорошее образование, я поступил в университет, параллельно подрабатывая, где придётся – между учёбой и выездами на раскопки от вуза.

Погружённый в воспоминания, чуть не уехал в депо. Но, слава Богам, вовремя опомнился и выскочил уже в закрывающиеся двери поезда, чтобы, выйдя из метро, окунуться в настоящий ледяной туман.

На улице было градусов пятнадцать мороза, не меньше.

Где-то над городом, ближе к центру, в небе ещё догорала иллюминация – та самая, о которой сегодня все болтали в университете: какой-то олигарх праздновал день рождения своей дочери. Я успел заметить лишь несколько последних всполохов, как она закончилась.

Всю дорогу направляясь в сторону Русаковской я ощущал странный кислый запах.

Газ?

Но, откуда он мог здесь взяться. Не так уж и морозно, чтобы лопнул газопровод. На всякий случай всё равно стоило позвонить газовикам – пусть проверят.

Людей мне по дороге почти не встречалось. Даже не было тех самых несносных мальчишек, что цепляются за троллейбусы и катаются позади них.

А если кто и попадался, то шёл— закрывшись от ветра и… словно задумавшись о чём-то своём.

Зайдя в клуб увидел учителя. Солонинкин Виталий Андреевич – довольно известный в узких кругах специалист. Он обучал нас рукопашному бою уже после выхода на пенсию, за что мы с ребятами были ему искренне благодарны.

– Здравствуйте, – не скрывая радости от встречи, произнёс я.

Он повернулся в мою сторону, и я невольно отметил, как сильно он сдал за последние месяцы: плечи опустились, а во взгляде появилась не свойственная ему усталость. Впрочем, если быть честным, семьдесят три года – возраст немалый.

– Алексей, заходи! Давно тебя не было. Пока остальные подтягиваются, рассказывай, где пропадал и что интересного видел, – сказал он и по-отцовски обнял меня.

Раздевшись, направился в наше «додзё», но взгляд зацепился за приоткрытую дверь, из которой только что вышел учитель. За ней виднелась стена, уставленная… оружием.

– Виталий Андреевич, вы всё-таки это сделали? – не удержался, кивнув в сторону комнаты. – Можно войти?

– Конечно, Алексей, проходи, – в его голосе прозвучали нотки законной гордости.

Мечта Виталия Андреевича создать собственную оружейную комнату наконец сбылась. Я замер на пороге, впечатлённый его коллекцией.

На стенах, в строгом порядке, соседствовали русские шашки с кавказскими кинжалами – кама; рядом примостились изогнутые турецкие ятаганы и восточные дао с японскими катанами.

В напольных витринах, подсвеченных мягким светом, лежали десятки ножей со всего мира – от практичных скандинавских до экзотических африканских.

Особое, почётное место занимало отечественное оружие.

Учитель всю жизнь посвятил обучению сотрудников силовых структур. Многие из учеников, пройдя через горячие точки и выжив благодаря его науке, со временем заняли высокие посты.

Теперь, зная о страсти наставника, они в благодарность дарили ему эти уникальные экспонаты. Между бывшими учениками даже шло негласное соревнование – кто преподнесёт более редкий и ценный экземпляр.

– Это поражает, учитель. Но когда вы успели всё собрать? Ведь недавно здесь ещё ничего не было, – спросил я, переводя взгляд с одной стены на другую и сдерживая мальчишеский порыв потрогать всё своими руками.

– Есть добрые люди на свете, – хитро улыбнувшись, ответил он, бережно поглаживая витрину.

– Не боитесь, что кто-нибудь узнает о вашем сокровище? Может, стоит поставить сигнализацию, на всякий пожарный случай? – предложил я, не сводя глаз с оружия.

– Ну, пусть попробуют, – весело засмеялся учитель. – Пусть попробуют.

Пройдя на кухню, я поставил воду и насыпал в гранёный стакан, служивший здесь вместо заварочного чайника, сухую заварку.

Наставник же достал из старого комода – непонятно, откуда он вообще взялся в клубе, – пряники и ванильные сухари.

Разлив чай, мы сели за стол. Учитель взял сухарь и начал размачивать его в стакане. Я же, согрев руки о горячее стекло и вдохнув терпкий аромат, стал рассказывать:

– Мы в этот раз опять ездили на Урал. Кто-то говорил, что нашёл старые карты, которые якобы могут помочь отыскать Золотую Бабу – Хозяйку Медной горы. Грех было не съездить. Но ни золотой, ни медной так и не нашли, хотя прошли немало.

Пока мы ждали остальных, я перебирал в памяти курьёзные истории из командировки. Когда все наконец собрались, выяснилось, что нас немного – всего пятеро. Остальные, сославшись на плохое самочувствие, предпочли остаться дома. Зато те, кто пришёл, были людьми знакомыми, и встреча получилась тёплой, почти по-домашнему уютной.

У наставника было чему поучиться. Он многое знал – как в рукопашном бою, так и в обращении с холодным оружием.

Сегодня у нас как раз была последняя тренировка. Разобрав учебные деревянные ножи, по весу не уступавшие настоящим, мы разбились по парам.

Сначала вспоминали старые сцепки, постепенно разогреваясь. Затем учитель показал ещё несколько хватов и способов ухода от них.

– Из вспомогательных действий в ножевом бою эффективны только удары ногами. В первую очередь рекомендую подскок – лёгкий, свободный и быстрый.

Одним молниеносным движением подскочили – и сломали противнику голень или колено. Это два основных и самых действенных вспомогательных удара, – объяснял он перед отработкой.

Во время моих резких движений по шее иногда прилетала цепочка с символом Мары. Порой она отвлекала довольно сильно – хочешь не хочешь, а приходилось задумываться, как бы в будущем приспособиться к ней.

После занятия мы, всегда, по нашей старой доброй традиции садились пить чай.

Стол пополнился вареньем из сосновых шишек и шоколадными конфетами, которые принесли ребята.

Сначала по кругу пустили «братину». Ребята говорили тёплые слова в мой адрес, и я отвечал тем же. Не буду скрывать – снова собраться вместе было по-настоящему приятно.

За разговором, не заметили, как пролетело пару часов.

Пришлось одеваться в ускоренном темпе, чтобы добраться домой, пока окончательно не стемнело и можно было успеть на последний городской транспорт.

Глава 2.

На улице, попрощавшись с ребятами, я поёжился от колючего ветра.

Холодный воздух обжигал разгорячённое лицо после тренировки, и мне совсем не хотелось идти домой пешком.

Была ли причина в уставших мышцах или внезапно нагрянувшей стужи – не знаю, но решил себя побаловать.

Выйдя и помахав на дороге рукой с известным всем жестом автостопщика. К моему удивлению, почти сразу остановил старенький, но ухоженный «ГАЗ-21».

За рулём сидел мужчина, чьё лицо показалось до боли знакомым. «Вылитый Лёлик из „Бриллиантовой руки“!» – пронеслось у меня в голове. Не хватало лишь кепки-«аэродрома» да чуть более пышных усов, а так – одно лицо.

Усмехнувшись этой нелепой параллели и, кивнув водителю, устроился на прохладном кожаном сиденье.

Проехав пару кварталов, остановились на светофоре, но, когда тот мигнул зелёным, такси продолжало стоять на месте.

– Эй, дружище, всё нормально? – я наклонился вперёд, глядя на водителя, и тихонько потормошил его за плечо.

Тот вздрогнул, как будто проснулся, и обернулся, посмотрев на меня каким-то мутным взором. Но эта пелена довольно быстро спала, возвращая его в нормальное состояние.

– А? Да, да… Поехали, – он нажал на газ, да так что машина резко дёрнулась вперёд. Извинившись за свой манёвр, Лёлик продолжил движение.

Устало вздохнув, я откинулся на спинку дивана. В салоне пахло чем-то сладковатым, от чего немного тянуло в сон.

Сквозь прикрытые веки явно почувствовал чужой взгляд. Водитель время от времени посматривал на меня через зеркало. Усталое лицо с большими мешками под глазами. Вроде обычный мужик, но в его движениях было что-то нервное.

И это что-то немного раздражало.

– А ты… тоже это чувствуешь? – спросил он внезапно.

– Что? – не понимая, о чём идёт речь, переспросил я.

– Ну, этот… запах… – водитель скосил глаза, словно пытался заглянуть за моё плечо. – Кислятина какая-то, как будто в воздухе что-то… разлилось.

– Может, кондиционер барахлит? Или авария на районе, мало ли.

Таксист странно усмехнулся.

– Да-да, конечно. Кондиционер…

Машина снова остановилась. На этот раз перед пустым перекрёстком, хотя светофор горел зелёным. Водитель опять задумался, глядя вперёд.

– Дружище, ты точно в порядке? – мне уже начало это всё надоедать.

– Да, просто… – таксист медленно повернул голову и взглянул на меня в упор. Казалось, его глаза вновь затянула какая-то пелена. – Как думаешь, если что-то не видно, оно есть?

– В смысле?

– Ну вот, например, звук. Ты же не видишь звук, но он есть, верно? Или… воздух. Или… – водитель запнулся, сжал руль так, что его костяшки побелели. – Или, скажем, мысли. Мысли ведь существуют? Даже если их никто не слышит?

– Ты это к чему вообще? – я почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. – Ты под наркотой, что ли?

Таксист вдруг фыркнул и махнул рукой.

– Да так, мысли вслух. Ладно, поехали.

В этот момент машину резко дёрнуло.

По инерции я неслабо приложился обо что-то головой, после чего меня засыпало стеклянной крошкой.

В ушах зазвенело, а по лбу потекла тёплая, липкая струя.

Обернувшись, увидел, как в заднюю часть такси влетела старая, уже побитая жизнью «девятка». Капот смят, из-под него валил пар, фары разлетелись, как глаза у жука, попавшего под сапог.

– Эй, ты живой? – раздался голос таксиста.

Таксист потирал лоб и уже пытался вылезти из-за руля, ища и не находя рукой замок ремня безопасности. С торпеды, словно издеваясь, качала головой игрушка собаки неизвестной породы.

– Вроде живой… – ответил я, нащупывая руками опору, а после открывая дверь, которая поддалась только с третьего раза.

Голова немного кружилась, поэтому, чтобы сохранить равновесие, я расставил руки в стороны и в таком положении добрался до обочины. Вокруг начали собираться немногочисленные прохожие, что-то шепча друг другу.

– Слушай, парень, иди домой, – хрипло сказал таксист, садясь на край бордюра рядом со мной. – У тебя кровь, видно, нехило приложился… Тут ты уже не поможешь, милиция приедет – разберётся. Я в порядке. И у того вроде бы тоже ничего страшного, только лоб расшиб.

Я обернулся – водитель «девятки» уже выбрался и облокотился одной рукой на капот, второй держась за голову.

На вид лет двадцать пять, худой, как студенческий чайник, нетвердо стоявший на ногах.

– Извините, я не специально! – срывающимся голосом бормотал он. – Тормоза… заклинило, жму – а она дальше едет…

– Да ладно, чего уж, – буркнул таксист. – Живы все – и на том спасибо.

– Позовите милицию, – попросил я прохожих, стоявших ближе всего. – И скорую, на всякий случай!

– Аварию видел. Как приедет милиция, буду свидетелем, – сказал мужчина в сером пальто, подошедший поближе. – Схожу до ларька, оттуда и позвоню. Там вроде раньше был телефон.

– Спасибо, – кивнул я.

Таксист снова повернулся ко мне:

– Ты, парень, иди. Видно же – от удара еле держишься. Всё равно делать тут больше нечего. Мы не доехали до твоего адреса всего пару улиц. Денег не надо, в счёт возмещения ущерба.

– Может, остаться? – неуверенно переспросил я.

– Не геройствуй. Иди. Домой доберёшься – голову протри, и лёд приложи. А тут мы с этим… горе-водителем посидим, подождём. Всё равно менты быстро не приедут. Потом ещё опрашивать будут, бумаги заполнять – гиблое дело, в общем.

Он был прав. В девяностые ждать наряд – что вызывать дождь в пустыне. А я действительно шатался, и в голове как будто барабаны били гимн какой-то неизвестной мне африканской страны.

– Тогда, на самом деле, пойду, – сказал я, вставая.

Фонари светили тускло, редкие прохожие также торопились домой.

Меня не покидало ощущение, что город вокруг меня сжался.

Притаился.

Ладно хоть в воздухе пропал тот кислый запах, что витал ранее.

Мой дом располагался в одной из тех самых ранних хрущёвок в три этажа – панельных, без всяких излишеств. Что стояли по правую сторону от дороги.

Дойдя до него, я увидел, что электричества во всех домах не было, и мне пришлось идти в подъезде на ощупь, держась за стену.

Зайдя в квартиру, больно ударился плечом об дверной косяк.

Сдержав ругательство нашёл на стене висевший там телефон.

Нужно было позвонить в аварийную службу, узнать, что за чёрт побери здесь происходит и когда ждать света.

Сняв тяжёлую трубку, я услышал в ответ тишину вместо привычных гудков. Машинально постучал пальцем по рычагу, по старой привычке даже подул в мембрану – без толку. Линия была мертва.

– Да что за чертовщина, – прошипел я в темноту. Порывшись в комоде, нашел старые парафиновые свечи, которые мама упорно хранила «на всякий случай».

Одна из них – чуть оплывшая, желтоватая – занялась лишь с третьей спички, отбрасывая на стены беспокойные, пляшущие тени. С этим импровизированным светильником я и прошёл в ванную, чтобы осмотреть себя, прихватив с собой аптечку.

Присмотревшись при тусклом свете свечи, с облегчением понял: рана была неглубокой, просто очень заметной – рассечение на лбу.

Голова гудела, как улей, а в горле пересохло так, будто я наглотался пыли. Скорее всего, сотрясение – от этого и такая жажда.

Смыв кровь холодной водой, от которой кожа тут же покрылась мурашками, перевязал лоб бинтом, запил анальгин водой прямо из-под крана, побрёл на кухню.

Вспомнив совет таксиста достав из морозилки пакет с замороженными пельменями, приложив его ко лбу.

Сил ни на что больше не оставалось.

Чтобы хоть немного отвлечься, я взял плеер, надел наушники и закрыл глаза. Так и уснул – под голос Майкла Джексона и слова его песни: белый или чёрный…

А ночью пришли кошмары. Мне снились отрывистые, полные ужаса крики, оглушительный звон бьющегося стекла и низкое, хриплое рычание, от которого стыла кровь. Я бежал по бесконечному тёмному лабиринту, спотыкаясь о невидимые преграды. За спиной, совсем близко, слышалось тяжёлое, учащённое дыхание и быстрые, догоняющие меня шаги.

Глава 3.

Утром проснулся резко, так, будто меня кто-то толкнул.

Комната была наполнена серым светом, пробивающимся через шторы.

Прислушавшись к себе, понял: голова всё ещё болит, а в горле пересохло так, словно я неделю пил не просыхая.

Прежде чем встать с кровати, немного подождал, пока в глазах исчезнут миллионы чёрных точек. Снял наушники, которые все еще оказывается, были на мне, положил их на тумбочку возле кровати и прихватил оттуда же блистер анальгина.

Пройдя на кухню, налил полный стакан воды из-под крана и сразу проглотил таблетку, убивая двух зайцев. Стало немного легче, но странная боль всё равно не отпускала.

В очередной раз потрогав перебинтованную голову, подумал, что неплохо было бы сменить повязку.

Электричества в квартире ещё не было, хорошо в ванной, из окна, выходившего на кухню, падал свет – хоть какая-то польза от него.

Осторожно сняв бинты, я не поверил своим глазам. От вчерашней раны почти ничего не осталось – лишь небольшое розовое пятно.

Нет, на мне всегда все быстро заживало, но не до такой же степени. И эта зудящая головная боль вместе с жаждой ясности происходящему не добавляли.

Подойдя к окну, чтобы его открыть и проветрить квартиру, потерял дар речи.

Во дворе автомобили стояли как попало, почти все с разбитыми стёклами. Пара машин так вообще лежала на боку, с большими вмятинами на дверях.

На многих виднелись следы крови или чего-то очень на неё похожего.

Людей не было совсем.

Вместо них то тут, то там валялись трупы – почти все со следами насильственной смерти. У одного, прямо под окном, была рваная рана на боку, а кровавый след от тела тянулся куда-то за угол дома, где и терялся из виду.

Первая мысль – всё это последствия вчерашнего удара по голове во время аварии. Галлюцинации.

Но, потерев глаза, я увидел, что картина за окном не изменилась. Дёрнулся было к телефону, но, подняв трубку, понял: связь так и не появилась.

Не найдя лучшего решения, я вышел в подъезд. Внутри которого стояла непривычная тишина. Медленно поднявшись на этаж выше – туда, где жила баба Зина. Кто-кто, а она всегда знала, что происходит в доме, да и не только в нём.

Я остановился у её двери и постучал. В ответ не раздалось ни привычного шарканья, ни ворчания – лишь тишина. Я постучал ещё раз, но уже громче.

Тогда из-за двери донёсся звук, от которого неприятно свело желудок.

Сначала услышал шаги, а следом – будто кто-то стал скрестись ногтями по дереву.

– Тёть Зин, с вами всё нормально? Вам помощь нужна? – повысив голос, спросил я, уже начиная переживать за нее и мужа-инвалида с кем она жила.

Ответом стало низкое, глухое урчание. Следом – торопливое шуршание.

По спине пробежал холодок.

– Тёть Зин, если вы меня слышите, отойдите от двери, я попробую её открыть, – сказал я, уже не скрывая тревоги.

Шум за дверью будто отдалился. Я сделал шаг назад и резко ударил ногой в район замка. Старая деревянная дверь хрустнула – косяк не выдержал и вылетел. Я шагнул внутрь.

В квартире было тесно и душно.

В воздухе стоял отчётливый запах, характерный для жилья пожилых людей, но к нему примешивалось что-то ещё – знакомое, но ускользающее от понимания.

Я стал медленно продвигаться вперёд, стараясь не шуметь, чувствуя, как под подошвами скрипит старый линолеум.

– Баб Зин… вы меня слышите? – едва прошептал я, заходя на кухню.

Там я её и увидел.

Она стояла, наклонившись над телом мужчины – тем, кто когда-то был её мужем. Его голова безжизненно была запрокинута на спинку инвалидного кресла. Горло – разорвано.

А моя соседка вгрызалась в него с влажным, чавкающим звуком, судорожно дёргая головой, словно боялась, что у неё отнимут добычу.

Мир вокруг сузился до этой сцены. Онемев, я с трудом сдержал рвотный позыв.

Когда я непроизвольно сделал шаг назад, задел ногой табурет, тот, как назло, упал, выдавая меня с головой.

Баба Зина замерла. Медленно подняла взгляд в мою сторону. Изо рта стекала кровь, заливая ночнушку. Мутные, белёсые глаза уставились прямо на меня.

Она издала глухое урчание и, вытянув руки, направилась в мою сторону…

Я начал отступать, не отрывая от неё взгляда. Шаг за шагом, спиной, на ощупь, цепляясь пятками за неровности пола. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно по всей квартире.

Коридор кончился внезапно. Нога зацепилась за порог – и я рухнул на пятую точку, больно ударившись спиной.

Урчание повторилось, и в проёме появилась баба Зина.

Вернее, то, чем она стала – в одежде, почти полностью покрытой кровью. В очередном раз она открыла рот в явном предвкушении новой порции еды, и я, словно в замедленной съёмке, увидел, как её нижняя вставная челюсть вместе с остатками мяса и крови падает на пол.

Всё происходящее было столь нереальным, что у меня вырвался нервный смешок.

Я лихорадочно стал оглядываться в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь мне остаться в живых. Но в голову, как назло, не ничего приходило. В том, что существо, когда-то бывшее моей соседкой, шло ко мне вовсе не для приветствий, сомнений не оставалось.

Моя входная дверь была открыта.

Не раздумывая, я в прыжке вскочил на ноги  едва успевая увернуться от её руки, прошедшей в считанных сантиметрах от лица. Схватившись за поручни, в два скачка оказался на своей лестничной площадке и влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь.

Буквально через минуту та начала мелко вибрировать от ударов снаружи.

Я посмотрел на свои трясущиеся руки – которые никак не хотели успокаиваться, как, впрочем, и сердце, норовившее выпрыгнуть из груди.

Мысли хаотично скакали одна на другую, но ни за одну так и не удавалось сконцентрироваться.

Силой воли я постарался унять дрожь – и, слава Богам, мне это удалось. Помогло и то, что удары за дверью прекратились. Заглянув в глазок, никого больше не увидел, но открывать, чтобы проверить это, не рискнул.

Пройдя на кухню и выпив, не помню по счёту какой стакан воды за это утро, я в очередной раз подошёл к окну – и увидел их.

Из-за домов, у магазинов, по тротуарам медленно двигались фигуры…

– Да что за… – ничего другого на ум уже не приходило, кроме как: зомби или как их там ещё называли.

Сердце сжалось в ледяной ком, пока я всматривался. У одного не было руки – почти по самый локоть, у другого зияла огромная дыра в области печени, будто оттуда вырвали кусок.

Но они были «живыми» – по крайней мере, хоть медленно, но уверенно передвигались. Шаркающей, и какой-то ломкой походкой. Шли на расстоянии метров пяти друг от друга.

Мгновением позже заметил за машиной что стояла в конце улицы какое-то шевеление, но разглядеть, что именно там происходит, не удавалось.

Машинально задёрнув шторы, я начал бродить по квартире, лихорадочно обдумывая только что увиденное.

Такого просто не может быть. Мы же не в одном из голливудских фильмов, которые крутят по субботам в видеоклубах.

Война? Америка всё-таки решила отыграться за холодную? Химическое оружие? Но тогда, где эвакуация? Где общее оповещение? Не могли же все в городе за одну ночь превратиться в эту… нечисть. Где армия? Где правительство?

Миллион вопросов – и ни одного ответа.

Телевизор и радио не работали – информации взять было неоткуда.

Проведя руками по лицу, я снова попытался привести мысли в порядок. Устало потер виски – головная боль лишь усиливалась, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что надо бы выпить ещё таблетку.

Подойдя к кухонному столу, я машинально осушил стакан, а затем и второй.

Сидеть дома и ждать помощи извне – вариант, конечно. Но сколько мне придётся здесь провести? День? Два? А если она вообще не придёт?

Заставив себя немного успокоиться, я набрал полную ванну воды, понимая, что без электричества она пропадёт, и отправился на кухню проверить запасы еды которыми располагал.

Открыв холодильник, начал быстро перебирать продукты: молоко – скоро скиснет, колбаса – долго не хранится. Гречка, рис, макароны и консервы – вот что мне сейчас необходимо.

Благо опыт командировок не прошёл даром. Но главное – вода. Пить хотелось всё так же сильно, и это было странно: казалось, вся выпитая вода уходила, как в песок, помогая лишь ненадолго.

Я надеялся, что не превращаюсь в таких, как те за окном или соседка. Ведь боль так и не проходила, а общее состояние было, мягко говоря, паршивым. Может, это и есть перерождение – и скоро буду так же слоняться по квартире?

Просидев несколько часов и так ни к чему и не придя, я то и дело подходил к окну в надежде увидеть хоть какую-то помощь.

Даже приоткрыл его, но ничего, кроме дальних криков и рыков каких-то диких животных, услышать не удалось.

Когда на улице окончательно стемнело, понял, что дела у меня хуже, чем казалось ранее.

Вроде бы, куда уж хуже, когда снаружи бродят эти… существа? Но Вселенная, похоже, была со мной не согласна.

Всякая надежда исчезла в тот миг, что я взглянул на небо.

На нём, холодные и безразличные, висели две луны, а вокруг – незнакомые мне созвездия разного диаметра. Я с силой ущипнул себя за руку – боль была реальной. Это не было сном.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – вырвалось у меня вслух.

Через пару минут, выйдя из ступора, я улёгся на кровать и попытался вновь осмыслить увиденное.

Упыри, свободно разгуливающие по улицам. Небо – будто не из моего мира…

Как бы я ни сопротивлялся, вывод напрашивался только один: я оказался в чужом мире или на другой планете.

Как это произошло – выше моего понимания. Я здесь, и этого уже не изменить. Значит помощи ждать неоткуда, и надо что-то делать.

Как уснул – даже не понял.

Проснулся от продолжающийся зудящей головной боли и чудовищной жажды. Радовало лишь одно: я всё ещё был человеком. По крайней мере, никаких изменений в себе не чувствовал, а отражение в зеркале было прежним – уставшим, с мешками под глазами, но прежним.

Как и предполагал, воды в кранах уже не было. Электричество тоже не появилось.

Я наспех перекусил холодным. Разжигать огонь, чтобы подогреть еду, не решился – не хотелось привлекать внимание тварей или задохнуться дымом.

– Не мог же я перенестись сюда один, – начал я вслух, скорее пытаясь успокоить себя. – Кто-то должен быть рядом.

К тому же продуктов надолго не хватит. Нужно найти провизию. Ближайший ко мне магазин находился всего в паре кварталов.

Или попробовать вскрывать соседние квартиры… хотя неизвестно, кто или что меня там будет ждать.

Ещё можно дойти до клуба. Если кто-то из ребят тоже перенёсся сюда, они наверняка будут там. Вместе мы обязательно сможем что-нибудь придумать.

Это уже был хоть какой-то план. Я собрался, взял рюкзак, закинул туда пару бутылок воды, банку тушёнки и на всякий случай комплект сменной одежды. Оставалось найти какое-нибудь оружие.

Огнестрела у меня не было – всё никак не доходили руки на оформление лицензии, о чём сейчас пришлось сильно пожалеть.

Сначала хотел было взять кухонный нож, но вовремя вспомнил про балкон.

Там, среди хлама, нашёл чёрный матовый альпинистский ледоруб – подарок друзей пятилетней давности. Он так и лежал в невскрытой упаковке.

Вооружился им, засунув его за пояс чтобы пока не мешал.

Собравшись с силами и боясь передумать, осторожно начал спускаться по лестнице. Вокруг было тихо, если не считать звона натянутых нервов. Электрический замок не работал – дверь была приоткрыта. Видимо, соседка так и вышла на улицу раз ее негде не здесь нет.

Выйдя со двора, увидел всю «прелесть» этого мира.

Трупы были повсюду: в машинах, в арках домов, на тротуарах. Всех их объединяло только то, что умерли они не своей смертью – кому-то свернули шею, кого-то сбили машиной. Но у подавляющего большинства была проломлена голова. Многие были объедены как животными, так и людьми. Об этом недвусмысленно говорили следы человеческих зубов, на руках и ногах мертвецов.

От вида происходящего даже пустой желудок подступал к горлу.

– Да что же здесь твориться? – вслух вырвалось у меня.

В ответ издалека донёсся рык – такой, что не походил ни на одно знакомое мне животное. Его будто смешали между львиным и здоровенной гориллы.

Я машинально прижался к земле,не поднимая головы.  Стараясь при этом даже дышать через раз. Связываться с тем, кто так рычит, не почему-то хотелось.

Пролежав десять минут, я продолжил путь, пытаясь шуметь как можно меньше. Пару раз видел, как несколько тварей, стоя на коленях, рвали кого-то, отталкивая конкурентов. О чем говорили звуки раздираемой одежды и громкое чавканье.

Позже мне пришла мысль, а не безопаснее ли будет идти через Сокольнический парк. Зимой людей там меньше – значит, и тварей должно быть мало. Пройдя Егерский пруд, я обогнул десятый корпус и вышел на финишную прямую.

Но, зайдя за угол здания, я нос к носу столкнулся с тварью. То, что это именно тварь, а уже не человек, я понял сразу. Обычные люди  просто не смогут ходить зимой со спущенными штанами, полными… отходов жизнедеятельности.

Наша встреча стала неожиданностью не только для меня но и для него – он даже рот открыл от удивления, но быстро справившись с собой, весело заурчал и резко дёрнулся в мою сторону.

Сделав шаг, он тут же рухнул – собственные штаны сыграли с ним злую шутку. Левая рука оказалась под ним, и судя по треску, он умудрился даже ее сломать.

Последнее, что я заметил, убегая, – был неестественный нарост на затылке этого существа, похожий на чагу.

Ноги сами понесли меня в сторону парка, к спасительным деревьям и кустам.

Дальнейший путь до Виталия Андреевича прошёл хоть и долго, но без происшествий – если не считать парня, повесившегося на собственном галстуке, и двух тварей, тянувшихся к нему снизу.

Глава 4.

Подойдя к двери учителя, я с трудом унимал дрожь в руках.

А если, и он обратился? Что мне делать в этой ситуации?

Понимая, свой риск, постучался в уже приоткрытую дверь. Через несколько мгновений услышал шаги, которые придали мне сил – обычные, не шаркающие, как у тварей.

Но вид моего наставника  спустил меня с небес на землю: он был очень слаб, это сразу бросалось в глаза. Его кожа посерела а под глазами залегли синюшные мешки. Он как будто разом постарел еще лет на десять, если не больше.

Подбежав к нему и взяв под руку, я помог дойти до кухни и усадил его на стул. Сам придвинул второй и устроился рядом.

– Ну что, Алексей, сильно я изменился? – спросил учитель, пытаясь улыбнуться.

– Скрывать не буду, есть немного, Виталий Андреевич.

– Чувствовал, что-то грядёт, но не ожидал, что конец света, – выдохнул он. – Как ты смог добраться? Через окно я видел каких-то здоровых тварей, что носились по улице.

– Их мне посчастливилось только услышать. Видел людей, которые уже и не люди вовсе.

– Вот и я скоро стану таким, как они… А вот тому, что тебе повезло не стать выжить, я очень рад, сынок.

От этих слов к горлу подкатил ком, а глаза моментально защипало. Я опустил взгляд, чтобы он не заметил моей слабости, и незаметно смахнул предательскую слезу.

В том, что учитель не ошибался, в отношении себя, выдавало его тихое урчание, прорывающиеся сквозь речь – точно такое же я слышал у зомби на улице.

– И мне очень жаль, что другим ребятам не удалось выжить в этом аду, – немного помолчав он продолжил. – У меня напоследок есть для тебя подарок.

Он попросил помочь ему встать и пройти в комнату, где располагалась его коллекция оружия.

Там он порылся в ящике стола и вынул оттуда бархатную коробочку. Осторожно открыв её, достал пистолет МСП «Гроза» калибра 7,62.

О таком я только слышал, но видеть не доводилось.

Интегрированный глушитель, бесшумный ударный механизм – отличная машинка, мечта многих коллекционеров.

– Мне он уже без надобности, а тебе ещё послужит, – сказал учитель, обводя рукой стены комнаты.  – Да и вообще, выбери себе что-нибудь. Мне это больше не пригодится.

Я не хотел его обижать и принял пистолет как жест доверия. Понимал, что такие «игрушки» давали только избранным, и для него он был очень ценен.

Подойдя к ближайшему стенду, взял пару ножей спецназа «Каратель» – с серрейтором на верхней кромке и резиновой рукоятью.

По своему опыту знал: такой не подведёт. Виталий Андреевич удовлетворённо кивнул, одобряя мой выбор.

Вернувшись на кухню и выпив воды, учитель продолжил, всё чаще делая паузы, а его голос становился более неразборчивым:

– В городе оставаться опасно. Попытайся выйти на пересечённую местность… Не дай этому миру сломать тебя, сынок. Постарайся выжить. Если сразу не погиб – значит, шанс есть. Иди. Оставь старика доживать одного. Я знаю, как мне поступить напоследок. Таким, как они, я уж точно не стану. Ступай, Алексей.

Чувствуя, что вот-вот сорвусь, я встал и поблагодарил учителя за всё, что он сделал для нас. И не оборачиваясь, направился к выходу.

Уже на улице, отойдя метров на пятьдесят от дома, услышал одиночный выстрел…

– Прощай, учитель… И пусть Мара будет к тебе благосклонной. Ты заслужил это, – прошептал я.

Перед тем как уйти из города, решил осмотреть окрестности. Меня не отпускал тот рык, что раздавался время от времени. Для этого я выбрал большое недостроенное здание – очередной несостоявшийся человейник.

Пробравшись внутрь, осмотрелся: ни людей, ни тварей. Это облегчило задачу. Поднявшись на крышу, я встал у бетонного парапета, стараясь охватить взглядом как можно больше пространства.

Ждать долго не пришлось. Минут через пять на соседнюю улицу, сплошь заставленную брошенными автомобилями, вышло существо.

Оно не походило ни на одно виденное мною животное – нечто среднее между ротвейлером и быком. Тёмная шкура с серебристым отливом, когтистые лапы, выпирающие мышцы – настоящая машина для убийства. От быка ему достались странные костяные наросты, похожие на рога.

Я резко присел, стараясь быть незамеченным, и попытался успокоить сбившееся дыхание, вытирая вспотевшие ладони о штаны.

Как ни крути, человек – существо любопытное. И я, как бы страшно не было, всё же выглянул, чтобы рассмотреть его лучше.

В этот момент раздался глухой вскрик, и из-под одной из машин выскочил мужчина лет сорока в рваной кожаной куртке. Он метнулся прочь, нелепо размахивая руками, будто безумец.

Монстр резко вскинул голову и метнулся за ним.

Мне оставалось лишь с замиранием сердца наблюдать, как внезапно оживший фильм ужасов разворачивается у меня на глазах. Существо двигалось с неестественной скоростью – в несколько прыжков настигло жертву… лапами прижимая того к земле, а после вгрызаясь в его живот.

Я резко отвернулся, сглатывая подступающую тошноту.

Инстинктивно сжав в кулаке амулет с символом Мары, спрятался в тени бетонной стены, стараясь не издать ни звука.

На мгновение мне почудился едва уловимый шёпот – его можно было списать на ветер, но ощущение было такое, будто за мной наблюдают.

Моргнув, я понял, что всё пропало.

Реальность же оставалась слишком чёткой и настоящей – отпускать меня она не явно не собиралась…

Внезапно громыхнуло. Резко, оглушающе. В воздухе завибрировал низкий механический гул. Я выглянул и посмотрел вниз, по-прежнему стараясь, чтобы меня никто не заметил.

Из-за поворота выехали две машины. На первый взгляд – танки, но вместо пушек у них были каплевидные пулемётные установки. Обтекаемые, массивные, с корпусами из светлого металла, отражающего блёклый дневной свет. На бортах угадывались символы – нечто похожее на стилизованные крылья.

Вцепившись пальцами в край бетонной плиты, я наблюдал, как техника движется по опустевшим улицам, раздвигая брошенные автомобили, мешавшиеся на пути.

Сквозь пыль и горячий воздух машины выглядели так, будто были вырваны из чужой реальности. Эта техника была не нашей – я даже не слышал, чтобы что-то подобное существовало у какой бы то ни было страны.

– Это не может быть правдой… – выдохнул я. Сознание отказывалось воспринимать увиденное.

Но кошмар продолжался.

Монстр подняв окровавленную голову, развернулся и с хриплым рёвом припал к земле.

Машины окружили его с двух сторон. Раздался глухой металлический щелчок – пулемёты разом вздрогнули, наводясь.

Треск, похожий на грозовой раскат, взорвал тишину. Очереди пуль, вперемешку с трассирующими, полоснули по твари. Воздух наполнился ослепляющими красными вспышками.

Монстра отбросило назад, но он всё ещё пытался сопротивляться. Лапы дёргались, мышцы перекатывались под шкурой, однако шквал огня не оставлял ему ни шанса. Даже асфальт вокруг превращался в крошку.

Казалось, это конец. Но чудовище вдруг взревело и рванулось вперёд, в отчаянной попытке спастись – в тот же миг одна из машин выпустила разряд энергии, похожий на молнию, но в разы мощнее.

Когда вспышка исчезла, тварь лежала в кратере из раскрошенного асфальта. Грудь судорожно и часто вздымалась. После этого она уже не могла ни встать, ни тем более нападать.

Несколько секунд стояла напряжённая тишина.

Затем двери распахнулись. И из них вышли люди – высокие фигуры в светлых скафандрах. Их шлемы с тёмными забралами не отражали свет – в них была только пугающая пустота. Они двигались неторопливо, без суеты. В каждом движении чувствовалась абсолютная уверенность и выучка.

Элита.

Один из них развернул сеть из серебристых нитей, по которым пробегали синие искры, и метнул её в тварь. Сеть накрыла зверя и тут же стянулась, словно живая. Пленённое чудовище извергло душераздирающий вой, от которого мороз пробежал по коже.

После этого его жёстко зафиксировали, прицепили к машине и потащили прочь.

Перебежав по крыше, я увидел, как они тащат тварь в сторону леса.

Стоп… леса?

Вопрос повис в воздухе. Парк был совсем в другой стороне. Но и он не был похож на то, что я видел перед собой.

Вокруг расстилались чужие, незнакомые мне земли.

С одной стороны – бескрайние леса и поля, уходящие за горизонт… с другой – часть города вместе с моим домом.

Граница между ними была ровной, будто мир разрезали скальпелем. В моём городе стояла зима – пусть и малоснежная, – а за чертой зеленели деревья, и вдалеке можно было, хоть и смутно, но различить зрелые пшеничные поля.

Просидев некоторое время на крыше, я начал спускаться вниз, стараясь не шуметь и не привлекать внимания зомби – или, как выяснилось, других, куда более страшных существ, что здесь обитали.

Глава 5.

Всю дорогу до магазина я старался идти в тени домов. В пасмурный день это было нетрудно: солнце лишь изредка пробивалось сквозь плотную пелену снежных туч. По пути мне совершенно случайно встретился военторг, про который уже и забыл, что оказалось, как нельзя кстати.

Пробравшись внутрь, приметил себе неплохой рюкзак – небольшой, но довольно вместительный. Переоделся в новый камуфляж: на улице приближались сумерки, поэтому выбрал максимально тёмный цвет.

Ещё один комплект, но уже «берёзку», взял с собой как запасной. В дополнение к нему рюкзак отправились пара бутылок воды и протеиновые батончики, что продавались на кассе. Напоследок прихватил газовую портативную горелку и пару баллонов к ней.

Достигнув цели, я замер в придорожных кустах, внимательно сканируя пространство. Опасности, видно, не было. Решившись, я крепче сжал рукоять ледоруба и приготовился к рывку – к тому самому магазинчику с заманчивой вывеской «Продукты и соки».

Но едва мышцы напряглись для толчка, как тишину разорвал предательский рокот мотора.

Припав к земле, увидел, как из-за поворота к входу в магазин вырулил внедорожник.

На его крыше красовалась турель с крупнокалиберным пулемётом, за которым сидел внимательный стрелок.

Оружие было точь-в-точь как у Шварценеггера во втором «Терминаторе».

Бронещиты в виде полусфер прикрывали бойца и выглядели надёжно. Вся машина цвета хаки была исцарапана и местами помята, а окна заварены стальной решёткой.

Первым из салона появился высокий, под два метра ростом, бородач в потрёпанном камуфляже, лишь подчёркивавшем его богатырское телосложение.

В руках он уверенно держал не устаревший автомат, а современную модель с укороченным прикладом и тактическим обвесом: под стволом висел фонарь, а сверху красовался коллиматорный прицел.

Едва ступив на землю, он мгновенно приступил к контролю пространства, плавно ведя дуло по периметру.

За ним последовала симпатичная девушка в такой же камуфляжной форме. Длинные волнистые волосы были собраны в практичный хвост. В руках она держала снайперскую винтовку.

Ловко спрыгнув с подножки, она без лишних слов встала рядом с богатырём, присоединившись к осмотру местности.

Рыжий парень, наблюдавший за всем с турели и до боли похожий на Ваньку из клуба, не расслаблялся ни на секунду, бдительно следя за округой с противоположной стороны.

Последними из машины вышли ещё двое мужчин. Оба были вооружены компактными автоматами с телескопическими прикладами и полным тактическим оснащением. Их оружие выглядело лёгким и манёвренным, созданным для ближнего боя, но от этого не менее грозным. Эти двое взяв большие сумки прямиком направились внутрь магазина.

По отработанным движениям сразу было видно – они здесь далеко не новички, в отличие от меня.

Чтобы не испытывать судьбу, я сделал шаг назад, стараясь по-тихому убраться отсюда пока не поздно. Но, как по закону подлости, наступил на толстую ветку, которая с треском сломалась под моим весом, с головой выдав моё местоположение. Уже через секунду раздался крик в мою сторону:

– Эй, там, в кустах! Ко мне, с поднятыми руками! Дёрнешься – открываем огонь на поражение. И смотри, не шути с дарами! – рявкнул бородатый.

В том, что они будут стрелять, сомневаться не приходилось ни на миг.

Я выругался про себя за собственную беспечность и, подняв руки, направился в их сторону.

 Не дойдя метров десяти, остановился, нехотя снял с плеч рюкзак и поставил его на землю. Затем вытащил из-за пояса ледоруб и положил рядом. Последней отправилась «Гроза».

– Это всё, что у меня есть, – проговорил я, глядя на здоровяка.

Тот едва заметно кивнул своей напарнице. Девушка молча подобрала мои вещи, её взгляд по-прежнему буравил меня, не оставляя ни шанса на неверное движение. затем отнесла их немного в сторону.

Пока она собирала оружие, здоровяк внимательно осматривал мои скромные пожитки. Его взгляд задержался на «Грозе», и выражение его лица немного изменилось. В глазах мелькнуло нечто новое – возможно, уважение.

– Ты кто? И что здесь делаешь? – раздался резкий голос девушки.

– Алексей Волков, – отозвался я и впервые встретился с ней взглядом. У неё были красивые тёмно-карие глаза. Мне показалось – или на её щеках проступил лёгкий румянец?

Но отвлечься не дал верзила, перехвативший инициативу:

– Свежак?

– Кто? Если честно, не понимаю, о чём вы, – искренне ответил я.

Оглядев их напряжённые лица, вкратце объяснил, что живу неподалёку и вышел к магазину лишь в надежде раздобыть еды и воды.

Все в этой команде немного расслабились – насколько позволяла обстановка вокруг.

Девушка и рыжий парень, стоявший за пулемётом, направились в магазин. Двое, вышедшие оттуда ранее, скинули набитые сумки в кузов машины. Со мной остался только бородач, который, усмехнувшись, протянул мне фляжку.

– Сделай пару глотков, тебе сейчас не помешает, – посоветовал он.

– Что это?

– Лекарство. Пей, никто тебя травить не собирается.

Я приоткрыл крышку и осторожно понюхал. Запах был странным – отдавал водкой, но с неприятной химической ноткой. Задержав дыхание, я сделал пару глотков.

Жидкость обожгла горло, но, не успев дойти до желудка, начала действовать. Назойливая головная боль отступила, а невыносимая жажда пошла на убыль.

Я с облегчением и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Ощущение было такое, будто с плеч сняли тяжёлый, набитый камнями рюкзак. Мир вокруг снова начал приобретать яркие краски.

– Спасибо, – я протянул фляжку обратно.

– Помогло? – парень ехидно ухмыльнулся.

– Ещё как. Понимаю, это не простая выпивка. Что вы в неё добавили?

– Об этом потом, – отрезал здоровяк. – Помогло – и слава Улью. Сначала нужно добраться до безопасного места. Остальное обсудим там, обещаю, мы ответим на все твои вопросы. А пока садись в машину. Мы тут почти закончили, скоро трогаемся. И вот ещё что – раз уж ты местный… Не знаешь, где поблизости можно разжиться стволами? Может, у кого-то из твоих знакомых охотничьи ружья припрятаны? Или тут рядом есть какой-нибудь полицейский участок?

– Нет, здесь, к сожалению, ничем помочь не смогу, – немного подумав, ответил я.

– Понял тебя, – ещё раз осмотрел меня здоровяк. – Ладно, садись, скоро выдвигаемся. Можешь забрать свои вещи.

Не став спорить, я сел в машину, но расслабляться не спешил. Подвоха всё ещё ждал – не привык доверять незнакомцам, особенно когда сила на их стороне. Тем более здесь, в этом новом для меня мире. Что мне оставалось делать? Бежать? Но куда? В одиночку можно попытаться выжить, но каковы шансы?

Я смотрел в окно, наблюдая за группой, которая двигалась уверенно, но без суеты.

Один держался у входа, внимательно осматривая улицу, другой следил за дворами, остальные заходили внутрь. Возвращались с набитыми рюкзаками, скидывали их в багажник и уходили вновь.

Было видно – такую вылазку они делали не в первый раз. Всё отработано, как часы. Наблюдая за этим, меня не покидало ощущение, что я нахожусь на съёмках какого-то фантастического фильма.

Когда все закончили заниматься мародёрством – а иначе это назвать было нельзя, – отправились в путь.

Рыжий взобрался на крышу и встал за пулемёт. Здоровяк сел за руль, а девушка, ранее забиравшая мои вещи, заняла место штурмана. Рядом со мной уселись двое: мужчина, с одной стороны, и молодой парнишка – с другой.

Несмотря на свои размеры, внедорожник тихо заурчал двигателем и, мягко покачиваясь на ухабах, медленно пополз по пересечённой местности.

Внутри стояла тишина.

Все были спокойны, но настороже. Девушка внимательно следила за дорогой, сжимая винтовку. Здоровяк крепко держал руль, его взгляд скользил по окрестностям, выискивая угрозу.

За нами увязалась было пару тварей, да и те, поняв бессмысленность попытки, отстали за углом.

Отведя взгляд от пыльного окна, я украдкой начал осматривать своих новых спутников.

Девушка оказалась стройной и жилистой, с осанкой, выдававшей уверенность. Её каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, отсвечивали медными искорками, а вздёрнутый носик придавал лицу задорное, немного озорное выражение, которое ей удивительно шло.

Здоровяк, напротив, был настоящей глыбой. Его густая, аккуратно подстриженная борода скрывала часть лица, но не могла смягчить массивную квадратную челюсть. А руки, лежавшие на руле, были настоящими ручищами – с широкими ладонями и узловатыми костяшками; казалось, одна такая могла бы вместить две моих.

По сторонам от меня, словно часовые, располагались двое. Справа – мужчина средних лет с ухоженной эспаньолкой и усталыми, но пронзительными глазами.

Слева – молодой парнишка со светлыми, почти льняными волосами и не по-юношески спокойными голубыми глазами. Все они были одеты в поношенную камуфляжную форму, а на ногах – тяжёлые, видавшие виды берцы, надёжно зашнурованные до самой щиколотки.

Никто, казалось, не собирался нарушать гнетущую тишину, повисшую в салоне. Давление этого молчания становилось почти физическим, и мне ничего не оставалось, как смириться. Я тихо выдохнул, прикрыл веки и откинулся на спинку сиденья.

Когда мы подъехали к границе, где зима резко обрывалась и переходила в лето, у меня вновь пропал дар речи – настолько это было поразительно. Редкие снежинки перелетали через невидимую черту, чтобы тут же растаять в более тёплом воздухе.

На обочине теперь стояли зелёные деревья и высокая трава, над которой летали крупные стрекозы. Асфальтная дорога сменилась обычной грунтовкой, выбрасывая клубы пыли из-под колёс внедорожника.

Напоследок я оглянулся на удаляющийся зимний город.

Вернусь ли я туда ещё раз и выжили ли мои родные и близкие в моём мире – вот что терзало сердце в тот момент.

Через некоторое время, когда мы пересекли очередной пролесок, за которым далеко вперёд простирались поля пшеницы, все заметно расслабились. Девушка, сидевшая на месте штурмана, обернулась ко мне и, симпатично улыбнувшись, представилась:

– Ника, – коротко сказала она и, заметив моё состояние, протянула фляжку с тем самым странным напитком. – Выпей, ещё не повредит. И не переживай – ты выжил. Это главное.

– Медведь, – буркнул водитель, посмотрев на меня в зеркало заднего вида. Прозвище ему подходило как нельзя лучше.

– Плут, – ухмыляясь, представился светловолосый парень. Его добродушие сразу бросалось в глаза и располагало к себе.

– Егерь, – сухо сказал мужчина с эспаньолкой. Смотреть ему в глаза было неожиданно странно: складывалось ощущение, будто он знает о тебе всё – или почти всё.

– Алексей Волков, – представился я. – Могу я спросить, куда мы направляемся?

– В Обелиск, – отозвался Медведь.

– Что это? В моём мире поблизости нет такого населённого пункта.

– Ты уже понял, что попал в новый мир? Молодец. Быстро учишься, – похвалила меня Ника. – Это место, где можно отдохнуть, не боясь встречи с мутантами. Там мы и живём. Скоро сам всё увидишь.

– Этот Обелиск далеко отсюда? – спросил я, опасаясь, что разговор снова стихнет.

– Парень, здесь не принято мерить расстояния километрами, – рассмеялся Плут, и я невольно улыбнулся в ответ.

– А здесь, собственно, где? – задал я главный вопрос, который интересовал меня последние два дня.

– Этот мир называется Стикс, хотя многие зовут его Ульем, – начала объяснять Ника.

– Он состоит из участков разного размера, похожих на соты или кластеры. Эти участки переносятся сюда из разных миров. Представь лоскутное одеяло, которое было у твоей бабушки, сшитое из обрывков тканей, – вот и здесь так же. Кластеры могут быть чем угодно: лесами, полями, деревнями или целыми городами – со всем, что находилось там на момент перезагрузки. Ну или с частью этого.

Она перевела дух и продолжила:

– Тот туман с кислым запахом, что ты чувствовал, и есть перезагрузка. И нет, ты не попадёшь домой, снова угодив под неё. Были уже такие умники. Итог всегда один: либо овощ, либо смерть.

– Если бы не видел ночью звёздное небо, подумал бы, что всё это бред, – честно признался я.

– Это только начало, – усмехнулся Плут. – Кстати, ты молодец. Хорошо держишься. Служил? И сколько ты уже здесь?

– Да. И недолго – всего пару дней. А те упыри, что бродили по городу, кто это?

– Заражённые, – продолжила Ника. – Попав в этот мир, все без исключения заражаются спорами местного гриба. Достаточно вдохнуть тот самый кислый запах тумана.

– То есть я тоже заражён и всё-таки превращусь в такое же существо? – напрягся я.

– Да, как и все мы, – улыбнулась она. – Но мы иммунные. Если пить живчик – ничего не случится.

– Живчик – это тот странный алкоголь? – догадался я.

– Именно. Только главный его ингредиент – не алкоголь. Он лишь связующий элемент, – пояснил Плут.

– А что тогда главное?

Ника странно переглянулась с Плутом, отвернулась и полезла в бардачок.

– Главный ингредиент – споран, – показала она мне мутный шарик. – Его сложно добыть. Для новичка – особенно. Он находится в споровых мешках на затылке заражённых.

Я сглотнул. Противно? Да. Неожиданно? Тоже да. Но если это помогает выжить – выбора нет. И не такое приходилось есть и пить в армии.

– Честно скажу – не ожидал, – хлопнул меня по плечу Плут. – Умеешь держать планку.

Ника посмотрела на меня уже с большим уважением. Медведь хмыкнул, а Егерь всё так же ехал молча.

– Ты сказал, что это тяжело новичку. Значит, для вас – не проблема? – спросил я.

– Спораны – нет. Да и добыть их можно у не такой уж и сильной твари, – получил я ответ.

– Значит, так, – Плут развалился в кресле, насколько это было возможно, и, украдкой поглядывая на остальных, продолжил: – Вся эта дрянь, заражённые, делится на несколько уровней. Всё сразу не запомнишь, так что скажу вкратце – суть уловишь.

Первыми идут ползуны, или пустыши, – они просто ползают или медленно бродят, смотреть противно. Из названия ясно: в них ничего нет.

Дальше – джамперы и бегуны. Уже серьёзнее: быстрые, выносливые, часто держатся стаями. В мешке можно найти пару-тройку споранов.

– Это всё?

– Конечно нет. Веселье только начинается, – усмехнулся он. – Дальше идут Лотерейщики, Кусачи и Руберы, но тебе пока рано о них знать. Сначала привыкнешь, осмотришься, а там сам всё поймёшь. Без этого здесь не выжить.

К вечеру мы встали на ночлег. Разбили небольшой лагерь и на огне приготовили ужин из продуктов, вынесенных из магазина.

Здесь же я познакомился с последним членом группы – рыжего парня звали Булат. Он оказался вполне компанейским, и мы быстро нашли общий язык.

Парни распределили ночь на дежурства, но меня, по понятным причинам, в график не включили. Для удобства мне выделили спальник. В котором я провалялся не меньше получаса, но уснуть так и не смог.

Поднявшись, увидел у костра Медведя и Булата. Они сидели, гревшись у огня, и тихо о чём-то беседовали, сжимая в ладонях кружки с парящим напитком.

– Надеюсь, не помешаю? – спросил я, подходя ближе.

– Не спится, Алексей? – поднял на меня взгляд Медведь.

– Что-то не до сна, – я не сдержал лёгкой улыбки. – Думаю, в ближайшее время уснуть вряд ли получится.

– Присоединяйся, – кивнул Булат. – Чай будешь?

Я заметил за ним одну особенность: куда бы он ни шёл, его неизменной спутницей была мощная снайперская винтовка – заметно массивнее, чем у Ники, и незнакомой мне модели.

– Не откажусь. И, если можно, хотел бы спросить. Плут упоминал «горох», но толком не объяснил, что это. И ещё – про «стаб»…

– «Стаб» – это стабильный кластер, – пояснил Булат. – Он перезагружается раз в сотню лет, а то и реже. Некоторые вообще почти вечные. В один из таких мы и направляемся – там же и живём.

– Понял. А «горошины»?

– А «горох» – ресурс, вроде спорана, но с другим действием. Только об этом… лучше говорить в более спокойной обстановке. Тема деликатная, – вступил Медведь.

Я кивнул и после небольшой паузы задал ещё один вопрос – самый важный.

– Почему вы мне помогли?

Медведь некоторое время молчал, глядя в огонь, потом заговорил тихо:

– В этом мире много суеверных людей. И, поверь, не на пустом месте. Некоторые считают, что Стикс… живой. И что он благоволит тем, кто помогает новичкам. Конечно, хватает и отморозков – таких, кто может прирезать человека из-за пары кроссовок. Но они здесь надолго не задерживаются.

– Спасибо вам, – искренне сказал я.

Медведь лишь коротко кивнул.

Пожелав всем спокойной ночи, вернулся к своему спальному месту. Вопреки ожиданиям, сон накрыл меня почти сразу – глубокий и без сновидений, словно провалился в бездну.

Утро началось с нехитрого завтрака, после чего мы снова тронулись в путь. Следующие несколько дней прошли в дороге. За это время Плут успел рассказать мне многое о странном и жестоком устройстве нового мира.

На исходе третьего дня на горизонте проступили очертания укреплённого поселения. Долгая дорога измотала всех, и у каждого из нас было одно общее желание – как можно скорее добраться до нормальной кровати и выспаться по-настоящему.

Глава 6.

Стаб оказался массивным укреплением из бетона с бойницами и крупнокалиберными пулеметами на треногах, установленных по периметру стен. Когда мы к нему подъехали, из дверей вышел коренастый мужик в плотной, потёртой одежде и кивнул Медведю.

– Здорово, Медведь! Ну, что нового? Как рейд прошёл? – Его взгляд мимолетно скользнул по машине и задержался на мне. – Всё нормально?

– Да, нашли свежака, – Медведь махнул в мою сторону. – Вроде хороший парень.

– Значит, через ментата, и добро пожаловать! – констатировал встречавший. Он что-то показал стоявшим на посту часовым, спустя секунду ворота, скрежеща механизмами, поползли вверх.

Заехав внутрь, передо мной открылось пространство, напоминающее нечто среднее между военным лагерем и посёлком. Людей было не очень много, большинство из которых также одеты в камуфляж или что-то похожее. Видимо моды как таковой здесь не было, удобно, практично и хорошо.

– Выходи, нам с тобой ненадолго в другое место, – окликнула меня Ника, жестом приглашая следовать за ней. Лукаво подмигнув, чем окончательно запутав.

С остальными мы условились встретиться позже в местном кабаке, который одновременно служил и гостиницей, после чего они укатили дальше.

Вместе с Никой мы подошли к двухэтажному зданию, расположенному справа от входа в стаб. Поднявшись на второй этаж, мы встретили милую секретаршу средних лет, она пригласила в кабинет. Внутри которого за большим деревянным столом, сидел мужчина.

– Кузьмич, – коротко представился он, после чего посмотрел на меня, словно ожидая какого-то вопроса. Не дождавшись, уточнил:

– «Особенности охоты», я так понимаю, не видел?

– Нет. И, если честно, даже не знаю, о чём идёт речь.

– Не страшно, просто почти все, кто к нам попадают, спрашивают меня не тот ли я Кузьмич. – улыбнувшись направился к столу приглашая следовать за ним. Что дало возможность получше рассмотреть его.

Мужчине было лет сорок пять, крепкий, с пронзительным взглядом. У его немного угрюмое лицо с чёткими чертами и небольшой бородкой, придавало ему вид незаурядной личности.

Одет он был в традиционный китайский костюм из тёмного хлопка, который, несмотря на свою простоту, хорошо сидел на его фигуре.

Пуговицы выполнены в виде узелков и аккуратно застёгнуты, а сам он был сдержанно элегантным и не привлекал лишнего внимания.

Всё в его облике – от одежды до выражения лица – говорило о человеке с характером, готовом оставаться в тени, но всегда наблюдающем и анализирующем.

После формального знакомства он приступил к расспросам: имя, город, как попал в Стикс, имею ли отношение к внешникам или мурам.

Отвечать требовалось только «да» или «нет». В какой-то момент он задержал на мне взгляд, после которого у меня немного закружилась голова.

Его дар, как позже объяснила Ника, позволял ему «считывать» человека, оценивая его психологическое состояние и намерения.

Таким образом он был как детектор лжи. Также он снимал аурный отпечаток и заносил в общую базу данных внутри Улья, к которой могли подключаться все ментаты. Что-то вроде местного паспорта.

Закончив, он кивнул:

– Чист. Можешь быть свободен. И добро пожаловать в Обелиск. Правила стандартные, как и у большинства других стабов. Убийство у нас не поощряется, думаю, ты понимаешь. Только если в целях самообороны. Захочешь остаться – работу помогут найти, подробнее после раскрытия дара.

Попрощавшись и пожав руки, выйдя из кабинета, получил от секретаря пару брошюр. В одной были расписаны более подробно правила Обелиска.

Вторая же оказалась интересна для новичков, в ней рассказывалось о самом Улье. И всех зараженных в нем, включая небольшие рисунки, изображающие их.

Поблагодарив ее, мы направились в кабак.

По пути я заметил, что большинство мужчин в стабе вооружены, но носят оружие скрытно.

– Разве тут не запрещено носить огнестрел? – спросил я.

– Можно, но не желательно. В основном носят только охрана стаба, – пояснила Ника, – или те, кто собирается в рейд. Применение оружия на территории стаба повлечёт кучу неприятных моментов. В том числе это касается и даров. Морду бьют часто, надо же как-то иногда скидывать напряжение. Но это не возбраняется, даже наоборот, – улыбнулась она.

– Даров? Что это? И Кузьмич упоминали их тоже – спросил я, у ментата спрашивать постеснялся. А тут Ника как раз напомнила.

– Давай дойдём до гостиницы и там поговорим, хорошо? – Она бросила на меня взгляд с приподнятой бровью и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла вперёд, мягко покачивая бёдрами.

«Вот ведь чертовка…», – с восхищением подумал я.

– Ладно, договорились, – улыбнулся в ответ.

Подойдя к кабаку, как его называли ребята, увидел табличку с гордым названием «Таверна».

По обе стороны от вывески красовались рисунки: по паре больших кружек с пенным напитком, которые весело обрамляли танцующих раков.

За прилавком стояла дородная женщина, вытиравшая в этот момент стаканы. Она же и сообщила, что для меня уже подготовили комнату.

Насчет оплаты также можно не переживать, рассчитался Медведь.

Договорившись с Никой встретиться позже, когда придут все остальные, я отправился в свою комнату.

Номер был небольшой, но довольно чистый. Обставленный по-спартански просто: кровать, тумбочка с лампой и сундук около окна.

Приняв душ, растянулся в полный рост, в который раз пытаясь осмыслить всё, что произошло. Матрац, к слову, был совсем неплох. Хоть и тонкий.

– Великая Мара, как же всё меняется… – вслух сказал я.

Два дня назад посещал лекции в университете, а теперь нахожусь в каком-то постапокалиптическом мире, где за периметром города можешь стать обедом для какой-нибудь твари.

Где нельзя доверять никому, пока не узнаешь их лучше…

Смогу ли привыкнуть ко всему этому? Но сильнее всего меня беспокоило как там мои родные, не провалились ли они вместе со мной сюда. в Улей. Живы ли они?

За этими невесёлыми мыслями не заметил, как провалился в сон.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Плут колотил так, будто собирался её вынести, и успокоился только когда я наконец открыл.

Он расплылся в своей фирменной хитрой улыбке и сообщил, что все уже собрались. Глянув на часы, я понял, что проспал добрых пару часов.

Наскоро умывшись и приведя себя в более-менее приличный вид, я спустился вниз.

Так называемый ресторан выглядел на удивление приятным местом: просторное помещение, где на стенах горели светильники, почти неотличимые от настоящего огня, что создавало довольно уютную атмосферу.

Столы, накрытые белоснежными скатертями, украшали небольшие вазочки с искусственными цветами.

Пока мы ожидали заказ, Медведь предложил мне рассказать о себе.

Только собрался с мыслями, начав с того, где учился до перезагрузки… как в этот момент к нашему столу подошёл официант, чтобы уточнить детали заказа. Беседа на время прервалась.

Ужин, к моему удивлению, оказался превосходным. Стейк таял во рту, а пикантный перечный соус идеально оттенял вкус спаржи.

За неторопливой трапезой и лёгкой беседой я не раз ловил на себе взгляд Ники. Её любопытство было не навязчивым, а тёплым, внимательным, и от этого мне становилось немного неловко.

И только когда тарелки опустели, а на смену еде пришло темное, густое пиво, беседа возобновилась.

Сделал глоток из бокала, я наконец-то не спеша, продолжил свой рассказ.

Я поведал им об археологических экспедициях, службе в армии и занятиях рукопашным боем, постепенно подводя к тому, как моя судьба причудливо переплелась с их собственной.

– Остальное вы знаете, – закончил свой рассказ.

– Стандартная ситуация. Ничего нового – подвёл итог Плут. Смотря в это время на Нику. и ожидая ее реакции.

– Почему у вас у всех такие прозвища? – спросил я давно интересовавший меня вопрос.

– Здесь не принято называться настоящим именем – оно осталось там, в прошлой жизни, – объяснил Медведь. – Я тебе ещё по дороге говорил: в Стиксе хватает суеверий, и старое имя – одно из них. Новый мир – новое имя. Старое лучше забыть и вообще не вспоминать. В некоторых стабах за такое могут и по сопатке дать.

Исключение – девушки. Им разрешено оставить прежнее имя, если захотят, или выбрать себе новое. Почему так – никто толком не знает, но иммунных женщин сюда попадает меньше, чем мужчин. Вот тебе и исключение из правил.

При этих словах Ника, сидевшая напротив, сразу гордо выпрямила спину и опять с лукавством подмигнула мне, ненавязчиво поправляя чёлку волос.

– Тебе тоже необходимо сменить имя. – серьезно сказал Егерь, молчавший все это время. – не дело прожить в Улье почти неделю, и не быть крещенным.

– И то верно. А мы будем твоими крестными. – тут же ожила Ника. – объявляю конкурс.

После этого вся компания начала придумывать мне новое имя. Я же, слушая их не мог найти место.

Нет, умом понимал, что они просто шутят надо мной, но всё равно было как-то не по себе… ведь мне придется ходить с этим именем всю оставшуюся жизнь. Чего только стоило прозвище – Лизун, что предложило, то самое исключение в женском обличии.

– Волк – это слишком просто. Тем более что у тебя раньше было похожее… – продолжил Медведь, но уже серьёзно.

– Может, Вороном окрестим, в честь того, что вышел к нам весь в темном и с ледорубом похожий на клюв в руке, – вставил свои пять копеек Плут.

– А что, хорошая идея, – улыбнулся Медведь и, хлопнув ладонью по столу, закончил: – На этом и остановимся. Отныне будешь Вороном. Если кто спросит, твои крёстные – Медведь и Плут из Обелиска.

Я непроизвольно коснулся кулона, как случалось каждый раз, когда я о чем-то серьезно задумывался, ощущая его холодные грани подушечками пальцев до меня окончательно дошла вся гнетущая тяжесть происходящего.

Здесь и сейчас, за этим самым столом, в шуме ресторана, без священного огня и молитв – мне выбрали новое имя.

Старый я умер там, в моем мире. Здесь же только что родился Ворон, новый иммунный рейдер Улья.

Когда мысль оформилась окончательно, я медленно поднял свою кружку с остатками пива.

– Друзья, – голос прозвучал тише, чем я ожидал, но твёрдо. – Раз уж вы подарили мне новое имя… позвольте сказать. Хочу выпить за вас. За то, что спасли. И если вам когда-либо понадобится моя помощь – я приду.

В воздух молча поднялись шесть кружек и звонко ударились друг о друга.

Постепенно разговор зашёл о самом Стиксе.

– Есть несколько теорий, того что с нами произошло, – начал Медведь.

– Одни считают, Стикс – это некий паразит, копирующий части нашего мира и людей. Оригиналы продолжают жить дома, а их копии переносятся сюда.

– Но тогда должны быть двойники? – предположил я.

– Ты прав, случалось, что два человека, как две капли воды похожие друг на друга попадали сюда из одного и того же кластера.

Но после оказывалось что были они из разных временных отрезков и с другими судьбами. Это и положило основу теорий.

– А другие?

– Вторая версия – что мы все клоны, а наши оригиналы давно мертвы. И ещё есть третья… мы просто пропавшие без вести, а Стикс – это зона, куда нас отправили пришельцы и ставят над нами опыты.

Но я так не считаю, если бы пропадали части городов со всем населением, об этом уже все бы знали.

Дальше Медведь и остальные принялись объяснять, кто такие внешники и муры. Картина вырисовывалась мрачная.

– Внешники – это те, кто научился пробираться в Улей из своего мира самостоятельно, без всяких перезагрузок, – начал Медведь. – Они охотятся на иммунных, вроде нас. Наши тела и внутренности… все это у них сырьё для изготовления лекарств в их мире.

– Как это? – я фыркнул, чуть не поперхнувшись глотком пива.

– Не знаю, – честно признался тот. – Сам до конца не врубаюсь.

Тут в разговор вступил Плут, и на его лице появилась язвительная ухмылка.

– А вот представь, – сказал он, ехидно подмигнув. – Поймают тебя внешники, отрежут кое-что ценное и извлекут оттуда все феромоны, тестостерон и прочую жизненную силу. А потом их богачи будут использовать это, чтобы… э-э-э… поднять себе настроение. Так что не горюй – в случае чего внесёшь неоценимый вклад в дело чужого удовольствия.

– Типун тебе на язык, Плут. – усмехнувшись, произнес Медведь. – Так что сам понимаешь, Ворон, попадать к ним крайне нежелательно. Они лучше защищены и имеют оружие на порядки превосходящее наше.

– И как же вы с ними справляетесь? Если к ним и подойти нельзя.

– Стронги. – сказала Ника. – У нас есть так называемые стронги – можно сказать, целая колония людей со своими стабами, где только и занимаются, что воюют с ними. Увеличивая свой арсенал за счёт первых. Туда в основном идут те, кто потерял близких людей по вине внешников, а таких очень много поверь. Или же туда вербуют иммунных с богатым военным опытом.

– А муры? Тоже из других миров? – информации много, но она мне была необходима.

– Нет они такие же, как мы, попаданцы. Иммунные. Только добровольно работают на внешников, считая себя выше остальных. Их ненавидят все и убивают при первой же возможности. Если при большом желании можно найти оправдание Внешникам, то этим – нет. К тому же к ним уходят все те, кто не хочет жить по законам стабов. Вообще в этом мире ещё много всяких сект и, если так можно сказать рас, но это позже, иначе у тебя голова пойдёт кругом.

– Стоит только добавить, что к мурам идет всякая дрянь, уголовники и маньяки. Как и прочие отщепенцы общества. —глотнув пива из запотевшего стакана, сказал Булат.

– Завтра тебе стоит сходить к знахарю. Если уже начинается зарождаться дар, он поможет разобраться с ним. По времени ты уже подходишь. Могу составить компанию, если хочешь. – предложила Ника.

– Дары? Что это? – не понимая, о чём идёт речь, поинтересовался я. Смотря на Нику.

– А самого главного-то ты и не знаешь! – Плут снова прыснул со смеху.

– Когда мы сюда попадаем, то заражаемся спорами, тебе уже об этом рассказывали. Из-за неё нам и приходится постоянно живчик хлестать, без него – неделя, и мы трупы. Но вся соль в том, что Стикс действует по принципу – кнут и пряник. Кнут – это зависимость, которая нас убивает. И твари, которые бегают за забором. А пряник – он многозначительно улыбнулся. – Этот же живчик делает нас потенциально бессмертными. В добавок к этому Улей нам дарует способности, благодаря которым мы можем добывать те же спораны намного легче.

– Звучит как фантастика, даже не верится, – признался я.

– А твари, которые хотят сожрать тебя, или пришельцы из других миров, желающие получить твой ливер… это не фантастика? – напомнила мне Ника.

Довод был железобетонный. Мне это было нечем крыть.

– Да, здесь улучшенная регенерация. И с помощью знахаря можно даже отрастить оторванную руку или ногу… Вернее, мы и так можем, но это займёт гораздо больше времени, чем с помощью знахаря. Здесь даже люди в возрасте постепенно начинают молодеть – не унимался Плут.

Слово взял Медведь:

Дары – это сверхспособности, которые получает каждый из нас. Только у кого-то могут быть слабые, а иногда и вовсе странные, типа того, что можно прикурить сигарету от мизинца левой руки. Или на глаз определять температуру воды. А могут и очень сильные, такие как умение становиться невидимым или вообще останавливать время.

– Сколько времени требуется созревания дара? – мне стало очень интересно, какой же дар приготовил для меня Улей.

– Это всё индивидуально. Иногда на второй день, а бывает – ешь горох полными горстями, а дар так и не появляется. И только знахарь может сказать более точно, настроить потоки силы, или еще что. Но благодаря им дары формируются быстрее.

Про горох мне тоже рассказали более подробно. Если спораны помогали здесь просто выжить, то он  как раз таки прокачивать способности. Еще между ними была разница в приготовление.

Спораны делали с помощью алкоголя, а горох с уксусом. Общее было только то, что готовый раствор нужно обязательно процедить от ядовитого осадка.

– Получается, у вас у всех есть дары? – переводя взгляд с одного на другого, задал вопрос сразу всем. – И судя по вашим словам и у меня он может быть, хотя я ничего не чувствую.

После этого все дружно засмеялись. Только Егерь просто улыбнулся и продолжил.

– Есть. Но вот ещё один совет. В Улье не принято спрашивать о личных дарах. Если человек захочет, он сам тебе расскажет, – посоветовал Егерь – вот завтра после знахаря и поговорим по этому поводу более детально. – закончил он.

Глава 7.

После долгого вечера, насыщенного разговорами и впечатлениями, а также утомительного пути, все довольно быстро разошлись отдыхать.

Мы с Медведем договорились встретиться утром внизу и идти к местному знахарю по прозвищу Туман.

Ника под конец сама сослалась на усталость и желание подольше понежиться в кровати.

По их словам, Туман был личностью незаурядной, и я искренне надеялся, что он сможет помочь разобраться с моим даром.

Перед сном я немного полистал брошюру, которую мне выдали у ментата. В ней описывались пропорции разведения споранов и гороха, а также содержалось скупое описание как самого мира Улья, так и мутантов, о которых Плут в машине предпочёл не рассказывать – элитниках и руберах. Упоминались и некие скреберы, но, судя по тексту, их почти никто не видел. Для большинства они были скорее страшилками на ночь, чем реальной угрозой.

Перед тем как лечь, я подошёл к окну и снова не смог оторвать взгляд от незнакомого неба.

Звёзды, рассыпанные по нему, горели всеми цветами радуги и отличались по величине. Прямо среди них тянулся призрачный светящийся рукав, похожий на Млечный Путь, но закрученный в тугую спираль.

С трудом отвернувшись от этого гипнотизирующего зрелища, я погасил свет и рухнул на кровать. Усталость накрыла с головой, и уже через несколько секунд я провалился в сон.

Утром дорога до знахаря заняла около получаса. За это время я успел как следует рассмотреть стаб при солнечном свете. Место оказалось непривычным, но удивительно уютным. Здесь соседствовали деревянные строения, напоминающие амбары, и одноэтажные кирпичные дома, реже – двухэтажные. Возле некоторых были аккуратные палисадники, ухоженные деревья и клумбы с цветами.

Большинство растений я знал, но встречались и такие, которых прежде никогда не видел.

Главное отличие от привычного мне мира заключалось в людях – почти везде попадались мужчины. Женщин было заметно меньше, что лишь подтверждало рассказы Медведя.

Дом Тумана выглядел ничем не примечательным – небольшой двухэтажный каменный особнячок. Разве что узкие окна второго этажа напоминали бойницы. Ожидаемой охраны поблизости не оказалось.

Дверь открыл обычный на вид парень в потёртых джинсах и белой футболке с длинным рукавом. На голове – тёмно-синяя бейсболка с логотипом небольшого крокодила. Единственное, что действительно бросалось в глаза, – кожаный плетёный шнурок на шее, на котором висел клык неизвестной мне твари, сантиметров семь длиной, оплавленный серебром.

Совсем не таким я представлял себе знахаря. В воображении он выглядел старцем в тёмном балахоне, с посохом или чем-то похожим на кадило.

– Привет, Медведь, – коротко сказал парень, махнув рукой.

– Здравствуй. Вот, привёл к тебе новенького, нашли на последнем рейде, – кивнув в мою сторону, ответил Медведь.

– Что ж, всегда рад новым людям. Туман, – представился он и протянул мне руку.

– Ворон, – ответил я.

– Заходи. Посмотрим на тебя повнимательнее. А ты, Медведь, подожди пока здесь.

– Без проблем, – легко согласился тот.

Внутри было полутемно. Пахло травами и чем-то древесным. Мебели по минимуму – аскетизм в чистом виде. Односпальная кровать и шкаф у стены.

На втором этаже, куда я поднялся вслед за Туманом, находились лишь кресло в центре комнаты и письменный уголок.

– Присаживайся поудобнее и не напрягайся. Ничего страшного не произойдёт – ты даже не почувствуешь, – сказал он.

Я устроился, и Туман растёр ладони, начав водить ими над моей головой, не касаясь, будто ощущая что-то невидимое. Пасы руками сопровождались тихим бормотанием себе под нос.

В какой-то момент замер, задумчиво прошёлся по комнате, затем вернулся и продолжил.

– Да уж… – наконец пробормотал он. – Первый раз такое вижу.

– Медведь Вороном прозвал.

Туман усмехнулся.

– Как у Эдгара Аллана По. Был в моём мире такой писатель. Мрачное стихотворение…

Я невольно вздрогнул.

– Что вы имеете в виду?

Знахарь тяжело вздохнул, снял бейсболку, взъерошил волосы и достал объёмистую тетрадь. После чего начал быстро что-то записывать, то и дело яростно перечёркивая строки.

– В тебе зарождается дар, с которым я ещё ни разу не сталкивался. Ни сам, ни от других не слышал. Отныне тень – твой лучший друг и помощник. Ты замечал за собой что-нибудь необычное в последнее время?

Я на минуту задумался.

– Было пару моментов… – вспомнил я голос, будто зовущий меня из темноты и звучащий сразу отовсюду.

Я рассказал об этом, и Туман, кивнув, продолжил делать заметки.

– Интересно… Дар пока на начальном уровне, но его можно и нужно развивать. Горох и жемчуг помогут. Но жемчуг советую принимать только при мне или другом знахаре. С таким даром легко квазом стать.

– Кем? – не понял я.

– Другие потом расскажут, – отмахнулся он. – Сейчас важнее другое.

Он внимательно посмотрел на меня.

– На первый взгляд ты способен управлять тенью. Сливаться с ней так, что тебя не найдут ни сенсы, ни дары… хотя тут я не уверен. Стикс любит удивлять. Перемещаться в тени ты можешь – пока метров на пятьдесят. А дальше всё туманно. Представь дерево: ствол – это ты, а корни – твой дар. Какую ветвь он выберет, зависит от многого. Повторюсь – такого дара я ещё не встречал.

Он спустился вниз и вскоре вернулся с двумя кружками чая.

– Главное – помни: ты остаёшься собой. Дар – твой инструмент, а не хозяин. Если он подчинит тебя – ты исчезнешь как личность. Приходи позже, когда освоишься. Пока пей горох, но не чаще двух раз в неделю. Есть он у тебя?

Я отрицательно покачал головой.

– Значит, будет стимул добыть, – усмехнулся Туман. – И ещё: о даре не болтай. Здесь человек человеку волк. Медведю можешь доверять. Нормальный мужик, и группу хорошую собрал.

– Спасибо. Сколько я должен?

– Ничего. Первый раз бесплатно. Закон Улья – новичкам надо помогать.

Перед самым уходом он остановил меня.

– Если согласишься понаблюдать и  изучить твой дар, дальнейшая помощь будет бесплатной. Услуги знахарей дороги знаешь ли. Насчет утечки информации можешь не переживать. Обещаю – никто не узнает. – Он немного помолчал, и продолжил: – Ну, кроме других знахарей. Мы здесь тоже устраиваем своего рода семинары. Но там имена рейдеров не упоминаются.

Я подумал и кивнул.

– Договорились.

Выйдя из дома, подошёл к ожидавшему меня Медведю.

– Ну как, появился дар? Хотя можешь не отвечать – по довольному лицу вижу, что всё получилось.

– Да, но пока только на начальном уровне, – улыбнулся я в ответ.

– Это хорошо. Ладно, пойдём в гостиницу – скоро подтянутся и остальные. Там всё и обсудим.

Сидя вечером в таверне, мои новые друзья продолжили рассказывать об этом мире. Они приводили примеры даров, встречающихся в Улье.

Банши – дар, позволяющий испускать звуковые волны, дезориентирующие противников и способные лишить физически слабых людей сознания на несколько часов. Или возможность управлять почвой: в случае опасности можно укрыться под землёй на глубине до метра, ощущая вибрации и контролируя происходящее на поверхности.

– Вы вчера упоминали, что здесь живут всякие секты. Можно о них поподробнее? – спросил я всех сразу.

– А то! – оживился Плут, явно горевший желанием выложить всё, что знал. – Только смотри, не запутайся. Есть нолды, атомиты, килдинги… Ещё серые ходят, но о них мало кто слышал. Я таких, по крайней мере, вживую не встречал.

Я лишь поддакивал, стараясь не сбить его порыв – информация была для меня бесценной.

Остальные, наблюдая за диалогом, переглядывались и покачивали головами: кто с улыбкой, кто с лёгким недоумением.

– Стой, давай по полочкам, – перебил я. – Внешники – те, кто нас ловит. Это понятно. А что по остальным? И, кстати, совсем забыл рассказать вам… – и коротко изложил историю о военных и пойманной ими твари в моем кластере.

Все резко замолчали и посмотрели на меня. От этого стало немного не по себе.

– Да ты везучий парень, – присоединился Егерь. – И мы тоже, что не столкнулись с ними. У меня аж мурашки по спине пробежали.

– Скорее всего, ты видел нолдов, – сказал Медведь. – Это те же внешники, только уже из их будущего. Понимаешь?

– Не совсем, если честно.

– Смотри, – устало начал он. – Внешники для нас – как пришельцы из будущего. Они нашли способ попадать в Улей: порталы или ещё что-то. Вооружение и защита у них куда лучше наших. Нолды – такие же пришельцы, но уже для самих внешников. Они между собой тоже воюют – конкуренты. Но всех их объединяет интерес к иммунным: чем дольше тот живёт здесь, тем он ценнее. Теперь ясно?

– Кажется, да, – ответил я, всё больше поражаясь сложности этого мира. Сомнений в том, что он создан искусственно, у меня уже не оставалось.

– Тебе повезло, что дронов не было, – заметил Плут. – Иначе не спрятался бы.

– Дронов?

– Какой год был в твоём мире?

– Тысяча девятьсот девяносто пятый. Как раз Ельцин предотвратил распад СССР.

– Тогда понятно, – усмехнулся Медведь. – Интересная у тебя временная линия, потом расскажешь подробнее.  Дроны – это летающие машины без пилотов, похожие на перевёрнутые кресты. Часто вооружены ракетами, и инфракрасными камерами – тех что людей по теплу видят. У внешников тоже есть, но попроще.

– А остальные? Пришельцы?

– Килдинги, – сплюнул Плут. – Секта, практикующая человеческие жертвоприношения на кластерах возле мёртвых земель. Знак – перевёрнутый четырёхконечный крест. Увидишь – беги. Называют себя «Дети Улья».

– Атомиты – такие же иммунные, – добавила Ника. – Живут в зонах с радиацией. АЭС у нас тоже есть, и без неё уже не выживают. Плохо переносят солнечный свет, ходят закутанными. Большинство тупые как валенки, но есть и те, кто умеет воевать. Едят всё подряд – людей, животных… монстров редко, видимо, невкусные.

Медведь снова взял слово:

– Ворон, ты уже решил, что будешь делать дальше? Понимаю, в голове каша, мы все через это проходили в свое время. Но всё же?

– А у меня есть варианты?

– Конечно. Можно найти работу здесь, уйти с караваном в другой стаб или прибиться к отряду. Но так как мы твои крёстные, – усмехнулся он, – предлагаем сходить с нами в пару рейдов. Дальше решишь сам.

– Спасибо, – искренне ответил я. – Буду рад. Тем более Туман вас рекомендовал.

– Хорошо. Договорились. Кстати, он сказал тебе о твоем даре? Если ты решишь присоединиться к нам, то нужно знать кто в команде.

– Да. Дар связан с тенью. Смогу сливаться с ней, становясь невидимым для сенсов. А дальше – неизвестно, как он будет развиваться.

– Полезно, – кивнула Ника. – Но, если узнаю, что ты подглядываешь за мной в душе – убью, – и пнула ногой меня под столом.

Все засмеялись.

– Теперь можешь быть приманкой, – усмехнулся Булат.

– Спасибо, но живцом работать не хочется, – ответил я, и смех вспыхнул снова.

Медведь поднял тост за нового члена команды – пусть я и на испытательном сроке.

– Теперь наша очередь – сказал он. – У меня каменная кожа. Не идеал, но мелким калибром и холодным оружием не возьмёшь.

– Я могу создавать туман с лёгким запахом кисляка, но пока только на небольшом участке вокруг себя. И работает он лишь тогда, когда я одна – рядом не должны быть другие одарённые. Заражённые принимают его за начало перезагрузки и в панике разбегаются, – пояснила Ника. – Со временем, надеюсь, удастся увеличить радиус и, возможно, изменить его свойства.

– Снайпер, – коротко сказал Булат. – Чем крупнее калибр, тем лучше.

– Ментат, – добавил Егерь. – Могу понять, лгут мне или нет. Тоже на начальном уровне.

– Ну а у меня… барабанная дробь, – Плут выдержал театральную паузу. – Телепортация. Пока всего два прыжка, и не дальше, чем на сотню метров.

Он состроил скорбную мину, но по глазам было видно – такой способность он доволен до ушей.

Я сидел, поражённый.

– А сколько вообще может быть даров?

– Много, – ответил Булат. – Чем дольше живёшь, тем сильнее становишься. Если не сидишь в стабе безвылазно конечно.

– Только не болтай о дарах кому попало, – предупредил Медведь. – Козырь лучше держать при себе.

Я кивнул:

– Понял. Болтать не буду.

Медведь достал из внутреннего кармана и протянул мне мешочек со споранами и парой горошин.

– Отдашь, когда сможешь. А пока отдыхай, осмотривайся но будь осторожен – новичков тут разводят быстро.

Мы снова выпили за знакомство и продолжили спокойную беседу.

Пару раз ловил на себе взгляды Ники, но делал вид, что ничего не замечаю. Она – тоже.

Вернувшись в номер, и щёлкнул засовом прислонился затылком к прохладной деревянной двери. Комната утопала в полумраке; его нарушала лишь тусклая лампочка под потолком, отбрасывающая длинные, пляшущие тени.

Я поставил флягу со спораном на стол и уставился на мутную жидкость. От неё исходил стойкий запах, в котором угадывались ноты старых носков, забытых в сыром подвале.

– И это мне придётся пить всю оставшуюся жизнь? – вслух задал я риторический вопрос.

Сделал глоток.

Отвращение подкатило к горлу, но я стиснул зубы и проглотил.

Через несколько секунд почувствовал себя лучше – живчик делал своё дело почти мгновенно.

По рассказам ребят, одного спорана должно хватить на неделю. Но это если не ранен и не истратил внутренний резерв. Тогда – дня на два.

Дальше – горошина.

Заранее растворив её в уксусе, под чутким руководством Плута я процедил раствор и разбавил водой.

На вкус было терпимо. Или я потихоньку начинаю втягиваться.

Теперь главное – постараться прочувствовать Дар.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и сосредоточился. Всё, как советовал Туман.

Полностью успокоившись и отрешившись от мирского, в уме начал перебирать все известные мне техники работы с телом: йога, цигун, ки-ай, дервиши, дыхательные практики, шаманские трансы.

Что ещё? Туммо – тибетская практика, позволяющая разогревать тело внутренним теплом. Говорили, что монахи с её помощью могли сидеть в снегах Гималаев в одной одежде, не чувствуя холода.

Если они могли управлять своим телом… значит, и я могу попробовать нащупать Дар? – мелькнула мысль.

Начал с глубокого дыхания.

Вдох – три секунды, задержка, выдох – шесть.

Повторил раз десять.

Ничего…

Переключился на концентрацию внутренних ощущений. Представил, что тело – сосуд, в котором спит нечто.

Дар.

«Проснись…»

В ответ – тишина.

Попробовал метод отстранённого наблюдателя: просто смотрел на себя со стороны, за мыслями, эмоциями, телесными ощущениями.

Через полчаса почувствовал странное тепло в груди.

Есть контакт?!

Но стоило зацепиться за это – как оно исчезло…

Час попыток.

Дыхание, визуализация, напряжение мышц, расслабление.

Дар не отзывался.

Устало вздохнув, я сел на кровати.

– Ну и гадство, – произнёс в пустую комнату.

Ясно одно: этот процесс займёт куда больше времени, чем я рассчитывал.

– Твоё нутро. Твои убеждения. То, что сидит внутри, а не снаружи, – голос Тумана прозвучал в голове, словно эхо.

– Попробуем зайти с другой стороны. Мне надо дать тебе имя, – сказал я вслух. – Не могу же я постоянно называть тебя просто Дар. Согласен?

В голове само собой всплыло имя – Карачун.

Древний, забытый бог зимы и тьмы, как гласили легенды. На сколько помню, он тоже как то управлял тенью.

Почему бы и нет? Тем более что мой родной кластер тоже был здесь редкостью. У меня была зима, а вокруг – в основном лето или поздняя осень.

Я задержал эту мысль и произнёс вслух:

– Карачун. Как тебе? Нравится?

В следующий миг внутри что-то вздрогнуло. Едва ощутимо – словно слабая вибрация.

Дар принял имя.

Я не знал, что это значит, но почувствовал: первый шаг к пониманию сделан.

– Приятно познакомиться, Карачун, – сказал перед тем, как провалиться в сон. – Надеюсь, рано или поздно мы с тобой станем друзьями.

Глава 8.

Запланированная поездка в итоге состоялась только через неделю.

У парней появилось какое-то важное дело, которое, по их словам, нельзя было откладывать. Но все прекрасно понимали, что они просто решили, как следует отдохнуть.

Мне же не оставалось ничего, кроме бродить по Обелиску и по крупицам собирать информацию. Здесь, как ни банально, знания тоже стоили дорого.

Но где ещё можно было разговорить иммунных, если не в барах?

Стоило рейдерам опрокинуть пару рюмок – как и языки у них развязывались. Оставалось только успевать задавать вопросы.

Забавно, что, несмотря на обязательный живчик на основе алкоголя, бары всё равно были полны народу. Видимо, тяга к общению брала верх даже над суровой реальностью Улья.

К тому же «свежакам» вроде меня здесь помогали охотно. Не из доброты, конечно – просто отказывать новичку считалось дурной приметой. Ну а я этим пользовался по полной.

Однажды, сидя в таверне, я познакомился с рейдером по прозвищу Кот.

Рыжий парнишка, немногим старше меня, с узкими усами под носом – его крёстному не заняло много времени, чтобы придумать тому новое имя. Выпили по стаканчику, разговорились. От него я узнал много нового, в том числе и о жемчуге.

– Что ты вообще знаешь о внешниках? – спросил он.

– Немного. Только то, что они отлавливают нас и делают лекарства из наших потрохов.

– Эти ублюдки прилетают сюда не только за этим. Богачи из их миров иногда устраивают здесь сафари. Для них это простое развлечение – пощекотать себе нервы, охотясь на нас, иммунных. Не знаю, понимаешь ты или нет, что это такое? В твоём мире было сафари?

– Понимаю. Да, но только в Африке – на животных.

– Так вот. Наши стронги этим пользуются – устраивают ответную охоту на внешников. И дело не только в мести, хотя и в ней тоже. Богачи очень боятся заразиться местными спорами, поэтому носят с собой жемчужины. В том числе даже белые. По крайней мере, так говорят. А на пустом месте слухи не рождаются. Вся сложность в том, что охрана у них – моё почтение. По несколько дронов, броневики и заранее проверенная территория с телохранителями. Это только малая часть их подготовки. Так что даже хорошо сбитому отряду с полезными дарами нечего и думать о том, чтобы попытаться это проверить.

– Белые жемчужины? – переспросил я. – Никогда не слышал о них.

– Да ты что! Это же главное сокровище Улья! – Кот возмущённо покачал головой. – Смотри: чёрная – самая распространённая, её можно добыть в руберах. Хотя ходят слухи, что кто-то сорвал джекпот, найдя такую в лотерейщике. Перспективная, видать, тварь могла получиться. У них спораны, горох и жемчуг – как у нас дары: чем тварь умнее и защищена  лучше защищена, тем больше хабара можно с неё получить. А у развитых тварей и дары, как у нас, далеко не редкость.

Вот это меня удивило.

Стоило только представить, как тварь, что я видел в городе, могла телепортироваться ко мне на крышу. По телу пробежали мурашки размером с корову. Правду говорят англичане: «Незнание – блаженство». Ну или что-то в этом роде.

Кот сделал глоток пива и продолжил:

– Если принять чёрную, шанс получить новый дар, но при этом не стать квазом – примерно пятьдесят на пятьдесят. Иногда человек превращается в непонятно кого: сила и скорость возрастают, но тело меняется, и он становится похож на лотерейщика – огромного, но всё же человека. Отличить его можно разве что по чистой одежде и безупречной причёске. Именно поэтому в стабах не принято носить оружие. Представь: выходишь вечером из кабака, заворачиваешь за угол, а там стоит такой и ссыт в сторонке… Да тут любой схватится за ствол!

– Да уж, живо представил, – усмехнулся я и мысленно дал себе зарок: если уж принимать жемчужину, то только у знахаря.

Кот, похоже, давно искал собеседника, да и выпитое явно способствовало разговорчивости – он не останавливался:

– С красной шансы не стать квазом выше – примерно восемьдесят на двадцать. Но всё равно страшновато. А вот белая – это гарантия. С ней ты точно получишь новый дар, да ещё и прокачанный на полную. Без побочных эффектов. Говорят также, что если заражённому в первые минуты дать белую жемчужину, то он тут же вылечится и станет иммунным. Вот поэтому богачи и таскают их с собой – как страховку. Но, повторюсь, это только слухи, так что сильно не болтай, а то могут и предъявить за трёп.

– И сколько же такая может стоить? – спросил я.

– Нам с тобой это точно не светит. За неё расплачиваются техникой, причём только убойной. Или могут дать даже небольшой стаб. Так что нам надо закатать губу и довольствоваться малым.

В этот момент в таверну вошли Медведь и Ника.

Я, попрощавшись с Котом и поблагодарив его за беседу, направился к ним.

– Привет, крёстный! Что-то вы совсем потерялись. Где Егерь с Плутом? – я действительно был рад их видеть.

– Здравствуй, крестник, – усмехнулся Медведь.

Ника подошла к столу и замерла у стула, всем своим видом показывая, что будет ждать моего жеста. Что ж, невелика цена. С лёгким кивком я пододвинул стул, давая ей понять, что игра принята.

– И тебе не хворать. Как ты? Привыкаешь к новой жизни?

– У меня нет выбора, – улыбнулся я. – Пытаюсь втянуться. С каждым днём узнаю много полезного.

Мы с Медведем сели за столик и заказали пива с закусками. Как бы я ни старался, мой взгляд постоянно падал на Нику.

Вроде бы прошло не так много времени, и не сказать, что я успел «проголодаться» по женскому обществу, но что-то в ней было такое, что цепляло.

Спас меня всё тот же Медведь.

– Есть дело, – начал он. – Завтра отправляемся в рейд. Ты как, готов?

– Куда? – я тут же собрался, отодвигая ненужные мысли.

– В кластер, пару дней пути от Обелиска. Зона несложная, но награда того стоит. Да и перезагрузка уже должна была пройти. Монстры, если и есть, то до нашего приезда, скорее всего, уйдут дальше – в поисках еды. Берём только необходимое, а по дороге собираем урожай споранов, если получится. Загвоздка в том, что про этот стаб знают все, и находится он недалеко. Шансы, что мы придём первыми, минимальны. Но тебе это будет полезно – надо привыкать и к рейдам, и к Улью в целом.

– Я готов. А кто ещё поедет?

– Я, Ника, Егерь, Плут и ты, если захочешь. Булату предложили съездить в другой рейд, его уже нет в Обелиске. У нас снайперов не так много, часто приглашают на такие шабашки.

– Или ты уже нашёл кого-нибудь, с кем хочешь остаться здесь? – вставила Ника. – Поэтому и раздумываешь, ехать или нет?

И ведь даже не покраснела, змеюка такая.

– В любом случае экипируйся по полной. Надейся на лучшее, но готовься к худшему, – продолжил Медведь.

Ника, заметив моё выражение лица, усмехнулась:

– Не передумал? Точно?

– Нет. Я же буду с такой валькирией, как ты, – подмигнув, ответил ей. – Если что, ты меня защитишь и спасёшь, как и в первый раз.

– Вот что за мужчины пошли, – закатив глаза, ответила она. – При первой опасности готовы спрятаться под юбкой. Вот раньше…

За разговором мы не заметили, как подтянулись остальные.

Егерь и Плут пришли вместе, перебрасываясь шутками. Оба лоснились, как мартовские коты, и довольные улыбки не сходили с их лиц.

Оружия у обоих не было видно, но по виду понятно – готовы хоть сейчас отправиться в путь.

Мы заказали ещё по бокалу пива, обсудили детали, распределили обязанности и наметили маршрут.

– Всё, решено. Завтра на рассвете выходим, – подвёл итог Медведь.

На следующий день мы, как и договаривались, отправились в путь.

Дорога была долгой, но первые часы прошли спокойно. Я даже начал засыпать, когда мы преодолели больше половины пути.

В этот момент Медведь нарушил тревожное молчание:

– Контакт!

Мы как раз выезжали на выжженную солнцем равнину. Деревья закончились, а впереди простиралась пустошь, поросшая жухлой травой и чахлыми рощицами.

Внезапно из-за одной такой вылетел монстр и бросился прямо на нас.

Тварь была огромной – выше внедорожника, стояла на четырёх мощных лапах, обтянутых тёмной кожей, словно потрескавшейся от времени. Шкуру покрывали костяные пластины, а голова напоминала сплюснутый череп, опоясанный шипами. Злобные глаза метались в глазницах, будто бесчисленные зрачки хотели сфокусироваться сразу на всех нас. Огромные когти вспарывали землю, оставляя глубокие борозды.

Егерь, занявший в этот раз место Булата, дождался, пока монстр приблизится, и вздёрнул пулемёт, установленный на турели.

Грохот выстрелов разорвал тишину.

Пули пробили лапы твари – после чего она взревела, пошатнулась и рухнула на землю, истекая чёрной кровью.

– Плут, твой выход! – скомандовал Медведь.

Плут молча кивнул и исчез.

Через мгновение он материализовался прямо над чудовищем.

Раздался глухой, сокрушительный хлопок – мощный компактный пистолет в его руке приставили вплотную к споровому мешку на затылке твари и спустили курок. Монстр содрогнулся в последних конвульсиях и замер.

Не успели мы выйти из машины, как Плут уже рылся в споровом мешке. Поднявшись, он протянул Медведю добычу – пять споранов и горошину.

– Лотерейщик. Но не обычный – матёрый, – прокомментировал он.

– Неплохо, – хмыкнул Егерь. – И главное, не так уж и сложно.

– Не сглазь, – буркнул Медведь, принимая находку и ссыпая её в мешочек. – Сам знаешь, в рейде радоваться раньше времени не стоит. Улей любит подкидывать подлянки в самый неподходящий момент.

Я же, обойдя тварь, постарался повнимательнее ее рассмотреть, так вот ты какой… лотерельщик. Опасная тварь. Ничего не скажешь.  Даже у спорового мешка была защита, небольшая похожая на некий козырек.

Спереди все уязвимые точки начали обрастать броней. Но кое где все же еще были видны клочки шерсти.

Значит изначально он был каким-то зверем.

Стоило ему еще немного заматереть, было бы довольно сложно справится с ним.

"Познакомился?" – спросила Ника, даже не потрудившись выйти из машины.

В этот раз я решил не реагировать на её колкость. По ее едва заметной усмешке и напряжённой позе было видно – она уже приготовила целый арсенал язвительных ответов на мои возможные возражения.

Дальнейший путь до кластера прошёл спокойно. Кроме бегунов и пустышей, мы не встретили никого серьёзного. Хабара с них собрали всего пару споранов.

Сам кластер похож на провинциальный городок где-нибудь в Сибири. Если не считать тут и там объеденных человеческих останков и высохших следов крови.

Стандартные пятиэтажки, тополя вдоль дорог, стихийные мини-рынки на улицах.

Вот только сейчас здесь никого не было. Овощи валялись на земле, палатки были порваны или смяты – всё выдавало недавно царивший здесь хаос.

Странное дело, но я уже не удивлялся таким видам из окна. Хотя прошло совсем немного времени.

Заехав почти в центр, мы остановились у небольшого здания с высокими колоннами – местного клуба. Загнали внедорожник за угол, так чтобы его не было видно с дороги. Мало ли кто ещё неожиданно нагрянет к нам в гости. Вышли из машины и встали у капота, где Медведь начал проводить последний инструктаж.

– Так, ребята, – начал Медведь, оглядывая нас. – План все знают, но повторю коротко, чтобы без самодеятельности. В приоритете оружие и патроны. Значит, полиция, ЧОПы, любые силовые структуры. Ищем оружейки, сейфы, служебные комнаты – там обычно есть чем поживиться.

Он сделал паузу и продолжил уже более будничным тоном:

– Дальше по списку – алкоголь, продукты длительного хранения и всё, что можно выгодно обменять. Кассеты тоже берите, но не всякую ерунду.

Ника хмыкнула и тут же вставила:

– Желательно с содержимым для взрослых. Романтика и комедии тут никому не сдались, а вот такое уходит быстро и дорого.

– Именно, – кивнул Медведь, даже не улыбнувшись. – В Улье спрос рождает предложение. Так что работаем аккуратно, шум не поднимаем.

– Тварей совсем не было по дороге, – заметил Плут. – Странно это.

– Возможно, – кивнул Медведь. – Надежда умирает последней, сказала Вера и застрелила Любовь. Так что всё может быть. В любом случае мы хоть что-нибудь да найдём. Да и уже не совсем пустые – по дороге сюда немного собрали.

– Егерь, остаёшься здесь. Будь готов сразу сорваться с места, если что-то пойдёт не так, – продолжил он. – Ника, ты с Вороном, я с Плутом. Будьте осторожны. Не рискуйте: лучше вернуться пустыми, чем мёртвыми.

– Принял, командир, – отозвался Егерь.

Ника улыбнулась и, покачивая бёдрами, приблизилась ко мне. Подошла вплотную, склонила голову к моему уху и провела пальцем по щеке.

– Надеюсь, ты будешь джентльменом и не станешь приставать ко мне со всякими непристойностями, – игриво прошептала она, демонстративно передёргивая свой автомат.

Остальные усмехнулись, но быстро собрались. Расслабляться было нельзя – все это понимали.

Мы с Никой пошли по пустым улицам, заглядывая в окна и оценивая здания.

– Что мы ищем? – спросил я, чтобы завязать разговор и отвлечься от её соблазнительной фигуры.

– Полицейский участок, охранные фирмы, оружейные магазины… парковки инкассаторов, – ответила она. – Мы здесь ещё не бывали. Слишком известный стаб: много рейдеров, мало хабара. Но тебе надо с чего-то начинать, вот и решили прокатиться сюда.

Она говорила спокойно, но я заметил, как её взгляд постоянно сканирует местность.

Цепкий, внимательный.

И очень красивый…

Время, проведённое здесь, явно не прошло для неё даром – вот у кого стоило брать пример.

Проверив пару магазинов, мы ничего ценного не обнаружили. Было ясно – всё вынесли до нас.

– Кто-то тут уже поработал, – пробормотал я.

– Капитан очевидность, – усмехнулась Ника. – Но всё равно продолжим поиски. Забрать абсолютно всё невозможно.

Дальше был гаражный кооператив. Ржавые ворота, тёмные проходы. Я посветил фонариком внутрь – паутина, мусор, пара старых шин.

– Смысла нет, – сказала Ника, даже не заглянув.

Я пожал плечами и пошёл дальше.

Чуть позже почувствовал на себе её взгляд – долгий, оценивающий. Потом Ника как бы непринуждённо начала разговор:

– Ворон, чтобы не было сюрпризов… между нами ничего не может быть. Даже не надейся.

– Чего? – удивлённо посмотрел я на неё, стараясь выглядеть максимально непринуждённо.

– Думаешь, я не вижу, как ты смотришь? – она скрестила руки на груди. – Давай сразу закроем эту тему. Ты не мой типаж. Мне нравятся мужчины постарше. И совсем немного покрупнее.

– Ника, ты девушка симпатичная, – честно ответил я. – Но не понимаю, с чего ты это взяла. Сейчас у меня только одна цель – быстрее освоиться в новом для мире. И всё. Хотя нет… ещё дар прокачать.

Я попытался отшутиться, скрывая разочарование. Да, Ника мне сразу понравилась. Тут она была права.

– Вот и отлично, – сказала Ника и тут же отвела взгляд, слегка покраснев.

– А как ты сюда попала? – сменил тему разговора я.

– Раньше я жила в Воронеже. Мы с отцом и младшей сестрёнкой часто ездили на рыбалку. В тот раз тоже приехали на водохранилище, поставили палатки, а под вечер начался туман… В общем, одна я осталась. Отец быстро заурчал. Сестра погибла.

– Если тяжело, можешь не продолжать, – тихо сказал я.

– Да я уже почти всё рассказала. Помню, что встретила людей в камуфляже и с оружием. А дальше. Очнулась в лесу, в каком-то овраге. В тот день меня и спасли Медведь с Егерем. Я к ним и примкнула. Вот и всё.

– И совсем ничего не помнишь?

– Нет. Только потом нашла на себе вот это, – она задрала рукав, показывая левое предплечье.

На коже было странное родимое пятно, смутно напоминающее змея, кусающего собственный хвост.

Уроборос. Символ бесконечности и самовозрождения. Проходили как-то в универе.

– Странно всё это… Я слышал, что память иногда возвращается со временем, по кусочкам, – начал я, но Ника бросила на меня короткий взгляд и чуть заметно дёрнула плечом.

– Пошли уже, умник. И смотри по сторонам внимательнее, – сказала она тише, явно не желая продолжать этот разговор.

Мы прошли ещё некоторое расстояние, но хабар так и не нашли.

Попался магазин холодного оружия, но там даже с уличной витрины всё обнесли, не оставив нам даже перочинного ножика.

– Тебе не кажется странным, что здесь нет ни одной твари? – нарушил я затянувшееся молчание. – Кластер не маленький. Неужели все заражённые просто свалили отсюда? Что бы это могло значить?

В этот момент мы выходили на широкую улицу с названием «Колчановская», если верить табличке на стене дома.

Ничего особенного я не заметил, разве что недалеко стоял монумент какого-то мужика в сюртуке с большим папирусом в руках. Подойти и прочитать, кто это, я не успел.

– Ну вот кто тебя за язык тянул?.. – каким-то резко осипшим голосом произнесла Ника.

Глава 9.

Ника увидела их раньше, они как раз показались в конце улицы, куда мы вышли.

Она резко остановилась, да так, что я врезался в неё боком и застыл, посмотрев в ту же сторону.

– Чёрт… – выдохнула она.

Позади, в проёме разрушенного дома, появились силуэты рубера и уже матёрого лотерейщика.

Один напоминал гориллу, но его череп был совершенно без шерсти. Нижняя челюсть расходилась в стороны, как лепестки цветка, покрытого тонкими иглами-зубами. Ростом он был около трёх метров. Предплечья непропорционально огромные, завершали картину костяные шипы, покрывающие плечи и локтевые суставы.

Второй имел длинный, мощный хвост и двигался низко, но невероятно быстро. Передние лапы тоже были далеко не дряхлыми. Жилистые, как перекрученные стальные канаты. Тело, казалось, покрыто чем-то, смутно напоминающим чешую. Передвигался, опираясь на хвост как на пружину, вытягивая тело вперёд в стремительных рывках.

Таким способом он запрыгивал даже на стены домов, видимо, чтобы лучше рассматривать округу в поисках добычи. Сейчас он как раз и сидел на стене третьего этажа, смотря в противоположную от нас сторону.

Позади них маячила свора молодняка – эти тоже могли устроить кровавую баню.

Я резко схватил Нику за руку, пытаясь скрыться, пока нас не заметили. Но было уже поздно.

Рубер вздрогнул, повёл носом – и, увидев нас, дико блеснул глазами. Ещё миг – и он с душераздирающим воплем рванул в нашу сторону. Его рёв, похожий на скрежет рвущегося металла, оглушил всё вокруг.

Следом, на несколько шагов позади, мчалась его стая, не обращая внимания на столкновения, вырываясь в бешеной гонке за добычей.

 Лотерейщик, не успев сориентироваться, проломил стену и продолжил свой путь, взмывая по вертикальной плоскости, словно не чувствуя сопротивления. Он прыгнул вниз, раздавив одного из бегунов, и, не замедляя хода, настиг рубера.

Стая гналась за нами уже минут пять. Нас спасало только то, что мы петляли по переулкам, пытаясь уйти или спрятаться от них, но ничего не помогало – они чётко взяли наш след.

– Твари чуют нас, мы не сможем от них оторваться. Блин, и до ребят мы не успеем – слишком далеко ушли. Это всё я виновата… Я отклонилась от маршрута. Надо срочно найти место, где сможем спрятаться, или принять бой, – выдохнула Ника, остановившись, чтобы перевести дыхание.

– Нет времени, – я осторожно выглянул из-за угла. Им до нас оставалось всего метров триста, не больше.

Бросил взгляд на тёмную арку ворот, что уходила куда-то за здание справа от нас… А если…

– Я отвлеку их, – сказал Нике, резко снимая рюкзак, чтобы не мешал бежать.

– Не строй из себя героя! Пришли вместе и уйдём отсюда тоже только вдвоем! – почти прошипела Ника, её глаза расширились, но не от страха, а от гнева.

– У тебя одной есть возможность спастись, используй дар. Попробуй добраться до Медведя и ребят, – с той же интонацией ответил я.

– Идиот, ты же погибнешь, одному от стаи не оторваться, – не оставляла попыток отговорить меня Ника. Её голос начал дрожать от понимания того, что я не отступлю.

Мельком взглянув на неё в последний раз, успел увидеть слезу, что скатилась из её глаз… таких прекрасных глаз… И сорвался с места, боясь передумать исполнить задуманное.

Ну вот, не видел я другого выхода – или вместе погибнем, или хоть кто-то из нас попробует выжить.

К тому же с её даром у неё имелись неплохие шансы на это. Одной.

Рванув в сторону переулка, я намеренно привлёк внимание, выстрелив очередью в тварей.

Рубер с остальными, рыкнув, помчались следом за мной.

Адреналин сделал своё дело – я рванул так, что, казалось, слышал, как кровь бежит по моим венам.

Оглядываться больше не стал – во-первых, чтобы не терять времени, во-вторых, не дай бог запнусь обо что-нибудь. Тогда моя попытка окажется бессмысленным приступом суицида.

Пробежав арку, помчался дальше, перепрыгивая через куски разбитого асфальта – вот же приспичило именно здесь кому-то менять дорожное покрытие, – стараясь выбрать путь, который максимально затруднит погоню.

Справа – подъезд пятиэтажного дома.

– У нас такие строили ещё при Сталине, – мелькнула не вовремя мысль.

Влетев внутрь, стал подниматься выше, перескакивая сразу через две ступеньки. Первый этаж, второй, третий.

Остановился, чувствуя бешено стучащее сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Лихорадочно пытаясь придумать выход и остаться в живых, услышал, как тварь своей массой вышибла входную дверь.

Уже прося прощения у Мары, что так бессмысленно погибну, присел на колено и, вскинув автомат, приготовившись продать свою жизнь как можно дороже.

Как вдруг услышал голос – нет, не голос, скорее зов.

Он шёл из пустого угла, который был в тени.

В этот момент рубер вылетел на лестничную клетку внизу, разрезая плитку на стене своими шипами.

Нас разделял всего один пролёт.

Остановившись, он посмотрел прямо мне в глаза, казалось, уже спокойным и каким-то издевающимся взглядом. Из его приоткрытой пасти начала капать слюна, когда он, оттолкнувшись, прыгнул в мою сторону.

Я смотрел на происходящее словно в замедленной съёмке.

Вот он летит прямо на меня, выставив вперёд когтистые лапы; его пасть уже начинает раскрываться, готовясь к удару.

Внутри всё сжалось от страха.

Закрыв глаза и сделав шаг в сторону, я принял зов и растворился в тени.

Рубер с грохотом рухнул туда, где я стоял мгновение назад, по инерции врезавшись в стену, да так что даже металлическая дверь соседней квартиры приоткрылась от удара.

Стоя всего в метре от него и сначала даже не понимая, что произошло, я ощутил, как мир вдруг стал каким-то тусклым.

Чужим.

В первые секунды со мной ничего не происходило.

Потом… потом меня накрыло ощущение бесконечного простора.

Я был везде и нигде одновременно, растекаясь по теням в подъезде и дальше, словно капля чернил в воде. Казалось, мог моментально перенестись в любое место по желанию, зная, кто и где находится вокруг меня в радиусе нескольких десятков метров.

В этом мрачном пространстве мне всё виделось иначе – не глазами, а чем-то глубже, чем зрение.

– Ты силён. Ты часть меня. Вместе мы сможем многое, – звучало отовсюду одновременно.

О боги, как же это было соблазнительно. Такая мощь. Сила. Власть.

Но в то же время что-то и держало меня.

Что-то очень важное…

Стоило мне только подумать об этом, как я вспомнил, кто я и где нахожусь. А также услышал Тумана. Его предостережения.

– Нет, – крикнул я в никуда, пытаясь мысленно отгородиться. Ответ эхом растворился во мраке.

– Ты можешь сделать врагов своими. Подчинить. Сломать.

– Нет! – злость вспыхнула внутри, разрывая призрачные узы, которые, как змеи, начали обвивать меня по рукам и ногам. – Нет!

Ощущение власти было головокружительным. Я чувствовал, как мог бы растечься дальше, слиться с каждой тенью вокруг, стать незримым призраком. Это затягивало, манило…

Стиснув волю, я возвёл мысленную стену и подавил Карачуна.

Глубокий вдох.

Выдох.

Чужое присутствие дрогнуло и наконец начало постепенно отступать.

Сколько прошло времени? Секунда? Час? Главное – у меня получилось, и я снова был собой.

Придя в себя, понял: одежда, нож, живчик остались при мне. Но автомата не было. Он остался в реальности, неподалёку от того места, где я исчез. А сейчас там стоял рубер.

«Ладно, с этим разберёмся позже… если на это будет время», – лихорадочно подумал я, наблюдая за тварью, замершей в паре шагов от меня.

Интересно, но даже здесь я мог ощущать исходящий от нее омерзительный запах.

Чудовище стояло, раздувая ноздри, шумно втягивая воздух, скребя бетон, оставляя царапины на пыльном полу. Всё его тело светилось зловещим красноватым отсветом.

Рубер не видел меня, но чуял след – кружась на месте, как хищный зверь, упустивший добычу.

В момент когда поворачивался ко мне спиной, он подставлял своё самое уязвимое место – споровый мешок, до которого я мог дотянуться одним резким движением.

Правда, он был защищён чем-то вроде панциря, который являлся продолжением черепа и прикрывал его.

Но остальные твари сейчас где-то рядом, и как бы мне ни хотелось посмотреть, что там, так рисковать я не мог…

Смогу ли я снова воспользоваться даром после этого? Вопрос жизни и смерти, как ни банально это звучало.

Монстр внезапно замер, затем рванул вверх по лестнице.

Его напарник, судя по звукам, проломив стену этажом выше, вывалился в подъезд. Они искали меня, не понимая, что добыча уже ускользнула.

Медленно двинувшись вдоль стены, я понял, что не оставляю следов в местах, куда наступал.

Это было полезно.

Лестничная площадка освещалась через окно, и что-то подсказывало мне: туда нельзя.

Взгляд упал на дверь квартиры, которая приоткрылась от удара твари. Без колебаний я устремился туда, растворяясь в спасительной темноте.

– Спасибо, Карачун. Если бы не ты, мне бы не выбраться оттуда, – прошептал я в темноту, стараясь немного задобрить его. – Давай так и останемся друзьями.

В ответ – слабый отклик, похожий на удовлетворение. Вроде получилось.

Внезапно тело охватила дрожь. Время истекало. В сознании включился неумолимый таймер, отсчитывая последние секунды моего пребывания в тени. Я понял: если задержусь немногим дольше, меня бесконтрольно выбросит обратно. Что делать? Соседнее здание, распахнутое окно, чуть приоткрытые шторы…

Вокруг меня уже начинало всё пульсировать красным светом. Последний рывок – и я там.

В следующее мгновение я вывалился в реальность, перекатившись по полу. Голова взорвалась болью. Мир ударил по глазам – слишком яркий, слишком резкий. В висках стучало, желудок скрутило спазмом.

Я вцепился в флягу, жадно глотая живчик. Без него я бы потерял сознание.

Один глоток. Второй. Третий.

Боль не уходила, но становилась терпимой. Я с силой закрутил крышку, запрещая себе опустошить флягу до дна. Нужно экономить.

Выхватив нож, осмотрелся вокруг в поисках опасности. Но везде было тихо. Мне опять повезло, и я мог хоть немного отдохнуть.

Снаружи ещё долго слышались звуки. Что-то с грохотом рухнуло, следом – рык одной из тварей, вероятно той, что так и не смогла найти меня. Не решаясь выглянуть в окно, я притаился в углу, боясь пошевелиться. Как я вырубился, даже не заметил – вероятно, сознание отключилось от нервной перегрузки.

Глава 10.

Проснулся уже под утро. Дождавшись, когда полностью рассвело, подошёл к окну, чтобы убедиться, что на улице спокойно. С неба падали тяжёлые капли дождя, а воздух приятно освежал.

Подставив на минуту лицо под дождь, а после растерев его, проснулся окончательно.

Тварей уже не было видно. Как и их свиты. Скорее всего, не найдя меня, они ушли дальше в поисках еды.

Меня это только обрадовало – я выжил. И смог даже воспользоваться даром, а значит, у меня есть все шансы прожить в Улье немного дольше.

В животе заурчало. Облизав пересохшие губы, сделал пару глотков «живчика» из фляги, ощутив после этого блаженное облегчение.

Встав и осмотрев себя, поправил нож на поясе.

Это напомнило мне ещё об одной важной задаче: понять, что можно переносить в тень, а что – нет. Почему фляга, нож и ледоруб остались при мне, а автомат пропал?

Итак, минимальная задача на ближайшее время – найти воду и что-нибудь поесть. Если мой желудок продолжит так громко урчать, зараженные могут услышать за километр.

Воспоминание о тварях напомнило мне и о ребятах. Не знаю, дождались они меня или нет. И как там Ника – смогла ли она оторваться и дойти до них?

В любом случае я сделал всё возможное, чтобы она осталась в живых. С её даром в одиночку у неё были неплохие шансы выбраться из той передряги.

Итак, у меня вариантов немного: идти туда, где ждал в машине Егерь, в надежде, что ребята ещё ждут, или добираться до Обелиска самостоятельно.

Как бы хорошо я ни относился к друзьям, но умом понимал: никто не будет ждать человека, за которым гнались такие твари со свитой в придачу.

Я новичок, и шансы выжить у меня были просто ничтожные.

Да, они могли попытаться меня найти, вернее, попытались меня найти. В этом я как раз не сомневался…

Но как? Они не могли знать, в какую сторону я увёл монстров.

Нет, рассчитывать на помощь было глупо. Нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, как говорил Медведь.

Осторожно выйдя на улицу, постоянно прислушиваясь и оглядываясь, направился к дому напротив – тому самому, где я вчера лицом к лицу встретился с тварью.

Поднявшись на третий этаж, увидел свой автомат. Вернее, то, что от него осталось. Царапины, трещины, погнутое дуло, которое теперь смотрело в сторону…

Видимо, тварь отыгралась на нём, когда не смогла меня найти. Я вынул магазин, чтобы забрать патроны их можно продать или обменять при случае.

После этого я пробрался в квартиру, немного расширив дверной проём. На кухне я увидел холодильник, который, не задумываясь, открыл. Это было ошибкой.

Запах, вырвавшийся наружу, был настолько сильным, что у меня помутилось в глазах.

Зажав нос, тут же рванул обратно в подъезд, стараясь не шуметь при этом.

Что ж, это надо будет запомнить, чтобы в будущем не повторять такого, – подумал я.

Побродив по городу, наконец добрался до места, откуда мы начали поиски хабара.

Машины там уже не было.

Немного обидно, но зла на ребят я не держал. Мы все понимали, где находимся и что может произойти в любую минуту.

Задерживаться здесь я тоже не собирался.

Поиски еды привели меня к продуктовому магазину со странным названием – «Магнит».

Внутри уже кто-то побывал, и судя по беспорядку – не один раз.

Но мне всё-таки удалось найти пару банок тушёнки и консервированной фасоли.

В отличие от припасов, спиртного здесь было много.

Если не считать того, что вынесли весь дорогой алкоголь, а вот водки и дешёвого коньяка было сколько угодно.

Взяв с собой пару чекушек – пригодится для живчика, моего осталось совсем мало. Этого уже более чем достаточно для возвращения в стаб.

Прихватив ещё с собой воды, одну маленькую бутылочку выпил сразу и залпом.

Перед уходом решил попробовать воззвать к Карачуну – надо как-то всё-таки наладить контакт.

Усевшись на пол около прилавка, там, где было больше тени.

Закрыл глаза представил, что растворяюсь в ней, становлюсь её частью…

Пытаюсь вновь ощутить то чувство могущества и свободы…

Ничего.

Я сидел всё там же, на том же месте. Внутри не было ни малейшего отклика.

Ожидаемо.

Возможно, требуется какой-нибудь триггер для его активации. Или мой резерв не восполнился после спасительного бегства.

В поисках решения, как мне вернуться в Обелиск, немного побродил по городу.

В этой части попадались несколько групп заражённых, но, хвала Богам, не такие, как та, от которой я спасался бегством.

Последняя пара стояла на месте, шатаясь, словно в анабиозе. Это были уже не ползуны или джамперы, скорее ближе к начинающим бегунам. Смог обойти их так, что они меня даже не услышали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.