Miranda Vale
История одного ангела

Глава 1

Глава 1. Легенда Эдема

Проснувшись в мягкой постели я вдохнул свежий воздух, просачивающийся через окно. Он был густым и терпким от разливающихся ароматов: мед диких цветов, тепло прогретой земли, запах вереска, который наполнял мои легкие – чуть горьковатый, немного похожий на лаванду. Это был аромат свободы, легкий и обволакивающий. Пришлось приложить немало усилий, но я все же поднялся с кровати и подошел к окну. Все мышцы знатно болели, а на крыльях все еще были остатки крови и чего-то еще, о чем мне совершенно не хотелось сейчас думать. Кажется, внутренности того парня, кого рвало смесью крови и какой-то мерзкой слизи. Эдем дышал рассветом. Не тем утренним робким светом, что пробивается сквозь тучи, а вечным, переливистым сиянием – словно само небо ткало шелковые нити золотого и розового. Мы здесь не знали ночи, не ведали сумерек: только бесконечное утро, наполненное пением неведомых птиц и шепотом листвы. Это было место, где каждая травинка, каждый лепесток жили по законам безупречной гармонии – и оттого казались почти нереальными. Я любил Эдем всем сердцем, вы бы сами в него влюбились, окажись здесь хоть на мгновение.

Но сегодня даже это не могло полностью развеять тяжесть, оседавшую у меня в груди. Я провел ладонью по раме окна, стирая невидимую пыль. Все было слишком идеально. Травы шелестели в унисон, птицы выводили одни и те же переливы, а солнце – никогда не заходящее, вечно стоявшее в зените, заливало мир без тени своим светом. Здесь не было ни капли изъяна, и поэтому становилось не по себе.

Я обернулся, окинув взглядом комнату. Стены из живого камня, оплетенные цветущими лианами; ложе, устланное лепестками, которые никогда не увядали; воздух, напоенный ароматами, от которых постоянно кружилась голова. Здесь не существовало времени, не было нужды, не было выбора…

За окном, в долине, распускались цветы – каждый по своему, но в идеальной гармонии. Я опустил взгляд на свои крылья. Остатки крови уже начали засыхать, оставляя темно-бардовые разводы на перьях. Что-то внутри меня – то, что еще вчера казалось далеким и нереальным, – теперь пульсировало как открытая рана. Мне было больно, но не на столько, чтобы я мог позволить себе весь день проваляться в кровати, зализывая раны. Это ведь не впервой, когда мне приходится убивать всякий сброд, лишь бы стать ближе к своей цели. Я попытался вспомнить все, что было ранее. Голова была тяжелой, а мысли бегали туда-сюда, вызывая мигрень, не давая мне возможности хорошенько все обдумать. И тут – словно вспышка, один обрывок воспоминания прорвался сквозь туман. Я вспомнил тени, мелькнувшие на границе света. Вспомнил шепот, который не мог быть простым ветром. Я сделал шаг от окна. Пора было выдвигаться в путь. Наспех собрав небольшой рюкзак, и бросив в него все, что могло мне пригодиться, я толкнул тяжелую дверь, которая, скрипнув, все же поддалась. Нужно было идти дальше. Здесь в Эдеме было лишь временное укрытие, потому что я уверен, они ни перед чем не остановятся, чтобы забрать меня. Сколько столетий я умолял даровать мне покой небытия? Не счесть. И лишь теперь понял горькую истину: смерть – не для тех, кто её вымаливает. Она приходит к тем, кто ещё не готов. А я тот, кто не был готов, ведь с меня началась история, и со мной она и закончится.

Я сделал шаг за порог – и Эдем словно выдохнул вслед мне прощальный шёпот. Ветер коснулся крыльев, будто пытаясь удержать, но я уже знал: назад пути нет. Тропа, ведущая из долины, вилась между светящихся деревьев, чьи листья переливались, как опалы. Каждый шаг отдавался в теле тупой, ноющей болью – не только от ран, но и от того, что рвало душу изнутри. Кровь на перьях давно засохла, превратившись в тёмные чешуйки, напоминающие о минувшей битве. О минувших веках битв. Рюкзак на спине казался невесомым – в нём лишь самое необходимое: фляга с водой, свиток с древними рунами, да камень, подаренный другом – он светился в темноте, будто крошечное солнце.

Я повернул к небольшому гроту у подножия хрустального утёса – там жил тот, кто дал мне кров в эти последние дни. Воздух здесь был пропитан запахом сухих трав и мёда —Зарк всегда собирал целебные растения и готовил из них настои.

Когда я вошёл, он сидел у очага, перебирая струны старинной лиры. Мелодия была тихой, почти неслышной, словно шелест листьев. Он поднял глаза – и в них мелькнуло то, что я боялся увидеть: понимание.

– Ты уходишь, – произнёс он без вопроса.

Я кивнул, не находя слов. Он знал. Всегда знал больше, чем я решался сказать.

– Я принёс то, что ты дал мне, – я достал светящийся камень и положил его на низкий каменный столик.

Друг медленно протянул руку, коснулся камня, но не взял его.

– Рейвен, он твой. Как и память о том, что было. Ты уносишь её с собой – это важнее света.

Я опустился на колени перед очагом. Пламя дрогнуло, отразившись в его глазах.

– Я не знаю, куда иду. Но знаю, что не забуду. Ни этого места, ни тебя.

Он встал, подошёл ближе и положил руку на моё плечо. Прикосновение было твёрдым, тёплым – как земля под ногами, как последний якорь.

Мы стояли так несколько мгновений – два силуэта на фоне угасающего огня. Потом я выпрямился, затянул лямки рюкзака и шагнул к выходу.

– Прощай, – прошептал я, не оборачиваясь.

– Иди, – ответил он. – И пусть ветер несёт тебя туда, где ты нужен.

За спиной вновь зазвучала лира – на этот раз мелодия была светлой, как утренний луч. Я шёл прочь, а музыка плыла вслед, сплетаясь с шелестом опаловых листьев и шёпотом Эдема, отпускавшего меня в неизвестность.

Несколькими столетиями ранее

– Рейвен, вставай! Ну же, просыпайся! – голос звучал настойчиво, но без раздражения – скорее с затаённой тревогой.

Я разомкнул веки, щурясь от яркого утреннего света, пробивавшегося сквозь листву. Надо мной склонился Зарк – его обычно спокойные глаза сейчас горели нетерпением.

– Что случилось? – пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями. Сон ещё цеплялся за сознание, обволакивая туманом недавние видения.

– Ты опять кричал во сне, – он протянул руку, помогая подняться. – И не просто кричал… Ты звал кого‑то. Или что‑то.

Я провёл ладонью по лицу, стирая остатки сновидений. В памяти мелькали обрывки: тёмные крылья, чей‑то голос, зовущий из глубины бездны и так много крови, что казалось, будто бы весь мир утонул в багряной пелене. Я помнил немногое. Лишь холод металла в руке, свист ветра в разорванных крыльях, и последнее – отчаянное усилие сделать взмах, который уже никак не мог меня спасти, вырвать из лап смерти.

– Опять это, – прошептал я, сжимая кулаки. Ладони были сухими, но во рту стоял металлический привкус, словно я только что глотнул железа.

Зарк не торопил. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на рассвет, разливающийся над лесом. Лучи пробивались сквозь кроны, превращая листву в расплавленное золото.

– Ты видел что‑то новое? – спросил он, не оборачиваясь.

Я попытался собрать разрозненные образы в цельную картину.

– Битва. Падение. Кто‑то… кого я не смог защитить. Это была девушка. Да, определенно девушка. Но я никак не мог понять, почему ее голос казался таким знакомым. Будто я его уже слышал. Я закрыл глаза, пытаясь ухватить ускользающий отзвук. Что-то почти забытое вырывалось из моего сознания. Голос… Не голос матери – тот я помнил отчётливо, тёплый и строгий. Это было глубже. Как будто эхо из иного времени. И он звал меня. Назад. В ту тьму.

Я провёл рукой по лицу, будто мог стереть пелену, отделяющую сон от яви. Перед внутренним взором мелькнули обрывки: её волосы, тёмные, как ночное небо, пронизанные искрами; пальцы, сжимающие рукоять меча; глаза, полные боли и… прощения?

– Ты помнишь её? – тихо спросил Зарк, не отрывая взгляда от огня.

Я покачал головой:

– Не её. Только ощущение. Как будто я должен её знать. Как будто она всегда была частью чего‑то, что я потерял.

Зарк медленно повернулся. В его глазах читалось то, что он не решался произнести вслух: это не просто сон.

– Кровь, – повторил я, словно пробуя слово на вкус. – Она была повсюду. Но я не чувствовал боли. Только… пустоту.

Он шагнул ближе, и в его движении сквозила та же твёрдость, что и в голосе:

– Пустоту можно заполнить. Сны – это не приговор, Рейвен. Это предупреждение. Или путь.

Я опустил взгляд на свои руки. Серебристые прожилки, похожие на звёздную пыль, слабо мерцали, будто напоминая: ты не совсем человек.

– Если это путь, то куда он ведёт?

Зарк положил ладонь на моё плечо – тепло его прикосновения пробилось сквозь холод воспоминаний.

– Туда, где ты нужен. Даже если пока не знаешь, зачем.

За окном, в глубине леса, раздался отдалённый крик птицы – резкий, тревожный. Ветер всколыхнул занавески, принося с собой запах дождя и далёкой грозы.

Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь.

Он помолчал, потом произнёс, взвешивая каждое слово:

– Иногда сны не показывают нам прошлое. Они показывают то, что ещё не случилось, но уже ждёт на перекрёстке судеб.

– Или то, что мы сами не хотим помнить, – прошептал я настолько тихо, насколько это было возможно

Зарк медленно поднялся, подошёл к старому сундуку в углу и достал свиток, запечатанный воском с оттиском незнакомого герба.

– Это пришло вчера. С вороном из западных земель. Прочти и скажи, что ты думаешь об этом. Я пока не знаю, как реагировать, сначала хочу, чтобы ты увидел это.

Рейвен медленно развернул свиток. Тонкий пергамент хрустнул, будто давно ждал этого мгновения, Буквы, выведенные черными чернилами, поначалу плыли перед глазами, но вскоре сложились в единое целое.

«К правителям и хранителям восточных земель.

Возвещаем: на закате третьего месяца грядет испытание.

Тёмные знамения сошлись: звёзды сместились, реки обратились вспять, а в долинах западных земель пробуждается то, что было погребено.

Мы, Совет Семи, объявляем: начинается война.

Не за земли, не за троны – за саму суть бытия.

Призываем всех, кто слышит голос крови и помнит древние клятвы, встать назащиту Света.

Время пришло.

Подписано:

Лорд Эларион, Хранитель Запада

Леди Вельсана, Стражница Юга

Магистр Каэлус, Глас Севера

и прочие, чьи имена не подлежат огласке».

Рейвен замер, перечитывая последние строки. В висках застучала кровь, а в

груди разгоралось странное чувство— не страх, но предчувствие.

– Третий месяц… – прошептал он. – Это меньше чем через шесть недель.

Зарк, стоявший у окна, не обернулся. Его силуэт, очерченный закатным светом, казался вырезанным из тени.

– Они не стали бы рассылать такие послания без крайней нужды, – произнёс он глухо. – Значит, всё началось.

Рейвен сжал свиток в пальцах. Пергамент затрещал, грозя разорваться.

– «Кто слышит голос крови…» – он поднял глаза на Зарка. – Ты знаешь, что это значит?

Тот наконец повернулся. В его взгляде читалась тяжесть, которую он долго скрывал.

– Знаю. И ты знаешь. Твоя кровь – не совсем человеческая. Эти серебристые прожилки… они не просто украшение. Они – знак.

Рейвен невольно опустил взгляд на свои руки. В полумраке комнаты мерцание стало заметнее – будто под кожей текли крошечные реки звёздного света.

– Я не выбирал этого.

– Никто из нас не выбирал, – мягко ответил Зарк. – Но выбор теперь перед тобой. Ты можешь остаться здесь, в тишине, пока мир вокруг рушится. Или… пойти туда, где твоё место.

За окном грянул гром. Молния разорвала небо, на мгновение осветив лес ослепительно‑белым светом. В этой вспышке Рейвен увидел: деревья склонились, словно в поклоне, а между стволами мелькнули тени – высокие, стройные, с крыльями, сложенными за спиной.

Он резко вдохнул.

– Они уже здесь.

– Да, – кивнул Зарк. – Те, кто помнит древние клятвы. Те, кто придёт за тобой.

Рейвен медленно сжал кулаки. Серебристое свечение проступило сквозь кожу ярче, будто отвечая на зов.

– Если война идёт за «суть бытия»… что мы защищаем?

– Не земли. Не троны. – Зарк шагнул ближе, голос его стал твёрдым, как сталь. – Мы защищаем возможность быть. Быть теми, кто мы есть. Людьми. Ангелами. Существами, у которых есть выбор.

Ещё один раскат грома. На этот раз ближе.

Рейвен поднял свиток, снова вглядываясь в подписи. Лорд Эларион. Леди Вельсана. Магистр Каэлус. Имена звучали как заклинания, пробуждающие что‑то глубоко внутри.

– Где они? – спросил он наконец. – Где этот Совет Семи?

– В крепости Аларрион, на перекрёстке ветров. Но путь туда… – Зарк помедлил. – Он пролегает через земли, где уже царит тьма.

Рейвен глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди разгорается огонь – не панический, а ясный, как звезда на рассвете.

– Тогда нам нужно успеть до заката третьего месяца.

Зарк улыбнулся – впервые за долгое время. В его глазах мелькнул отблеск того же света, что струился под кожей Рейвена.

– Я пойду с тобой. Но помни: ключ – это не только ты. Это и то, что ты решишь сохранить в сердце.

Ветер ударил в окно, срывая ставни. В вихре листьев и молний Рейвен понял: пути назад нет.

Только вперёд – к войне, к судьбе, к себе.