Яна и Павел Ткачёвы
Химия кошек

Ртуть! Сульфур!

Мы скучаем.

Эта дыра в сердце никогда не зарастет.

Иллюстрация на обложке Полина Завертяева

© Яна и Павел Ткачёвы, текст, 2026

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026

После этой книги ничто не разубедит меня, что именно так живут кошки на самом деле. Не можете уснуть от ночного «тыгдыкдык»? Не злитесь – ваша кошка просто в очередной раз спасает вас от демона! Идеально для поклонников комикса «Милый дом Чи» и м/ф в духе «Диснея». Просто послушайте, как трогательно мурчит эта история, и позвольте богине Бастет сопроводить вас в дивный кошачий мир.

Анастасия Гор, автор книги «Самайнтаун»,

трилогии «Ковен озера Шамплейн» и др.

Пинки и Брейн пытались захватить мир – что с них взять, примитивные грызуны! Ртуть и Сульфур, благородные представители кошачьих, – иное дело: уж больно прикипели к своим людям и потому упорно пытаются наш с вами мир спасти. Главное, не забывать, что перед вами книга в жанре магического реализма: ради приключений героев двое ответственных котовладельцев внаглую врут, будто оставляли окна открытыми и все такое прочее. Но остальное здесь – чиста правда, Бастет меня обожри!

Мальвина Гайворонская,

автор цикла «Одаренная девочка»

Часть первая
Все проблемы начались с человека монстра

Мода обзаводиться домашним человеком уходит корнями глубоко в историю.

Мы знаем, что кошки держали людей в своих дворцах в Древнем Египте. Люди помогали кошкам строить великое государство Аббасидов. Человек выступал на стороне кошек в борьбе за место священного животного в Индии (к несчастью, победили коровы). Люди и кошки действительно испокон веков жили вместе.

Хорошо известно, что человек в доме – не игрушка, а большая ответственность. И многие человекозаводчики сталкиваются с различными проблемами.

Люди часто бывают шумными и подвижными существами. Не знают границ личного пространства и могут вторгаться в зону комфорта своих хозяев. Нередко человек может проявлять непростой характер и показывать зубы, защищая свою территорию: стол, кровать или шкаф с костюмчиками.

Ни в коем случае нельзя наказывать человека, царапать его или делать кусь. Человеку ввиду своей природы просто не понять причин вашего возмущения…

Отрывок из статьи в журнале «Cat's health»

Глава первая, в которой я терплю ужасные лишения

– Ян? – протянула я.

Нет ответа.

– Яна, ты проснулась? – мне пришлось дать ей еще один шанс.

Но, как обычно, тишина. Я уже привыкла к этому ледяному безразличию, к простому человеческому эгоизму. Такова моя доля.

– Яна, хочу жрать! Я голодная!

Но разве кому-то интересны мои крики отчаяния?

Я тихонько вошла в комнату, где Яна лежала на моей кровати.

– Ян?..

Груда одеял еле заметно пошевелилась, но на этом все. Тяжело вздохнув, я побрела на кухню. Миска сиротливо стояла под барной стойкой. Может, сунуть в нее мордочку и доесть те жалкие крохи, что остались по краям? Нет, я взяла волю в лапу.

– Не собираюсь опускаться до объедков! – пришлось завопить громче обычного.

Но снова никакого ответа. Я запрыгнула на подоконник. Еще один серый день. На улице не происходило ничего интересного, так что отвлечься от чувства голода не получилось. Тошно на все это смотреть. Я удрученно перешла на стол. Может быть, уронить что-нибудь? Вот этот стакан, например. Нет. Тогда я получу точно не еды. Взгляд скользнул по маленькому белому уголку обоев, который немного отошел от стены. Не стоит. Год назад меня за это отходили тапком. Какое унижение. Но кушать-то хочется. Боже, в каких условиях я живу!

И тут наступил момент, знакомый любой кошке, когда тупая, ноющая боль в животе заслоняет светлый разум. Не помня себя от голодного безумия, я ворвалась в спальню, запрыгнула на свою кровать, вскарабкалась на одеяло и закричала:

– Я хочу жрать! Хочу жрать! Жрать!

– Господь, Ртуть, ну дай же мне поспать! – послышался стон из-под одеяла. Этому человеку было абсолютно наплевать, что я тут умираю с голоду. Буквально.

Внезапно в комнату ворвался шум с улицы. Инстинкты великого охотника, истинного воина, что таились в сердце еще со времен предков, подхлестнули меня. Я героически отыскала в себе последние силы и в два прыжка оказалась у окна. Да-да, я здесь, маленькие пернатые крысы. Голуби расселись на карнизе балкона и принялись дразнить меня, как и во многие дни до этого. Они насмехались надо мной.

– Грязные ничтожества! – рявкнула я. Голуби продолжали наклонять свои тупые головы вбок, раздуваясь от смеха, и тыкать в меня крыльями.

– Эй ты! Смелый, да? А подлети поближе. Я одной лапой сверну тебе шею. Видишь этот коготь? Одна царапина, одна засечка – и ты будешь валяться у моих лап, а я буду взирать на твои муки. Наблюдать, как последние искорки жизни покидают твое вонючее тело. Ты слышишь меня?! ЯНА-А-А!

Эти голуби меня так завели, что я не заметила, как лапа соскользнула с небезопасного пластика. Подоконник ушел из-под лап, и мое тело рухнуло в бездну. В отчаянии я зацепилась за тряпку и мочалку, которые сушились на батарее, но и они не спасли.

– Ртуть! – Яна моментально выскочила из-под одеяла и оказалась рядом. – Ртуть, ты не ушиблась?!

– Все в порядке, – обреченно ответила я.

– Ну, иди сюда, моя малышка. – Внезапно руки бесцеремонно сгребли меня в охапку и прижали к груди.

– Яна, нет! Пусти! Они смотрят.

– Тихо, не ворчи на мать! – засюсюкала она.

Ах, какой смысл сопротивляться. Я опозорена, унижена, и перед кем – перед летающими крысами. Но тут мысли о врагах отошли на второй план, так как Яна начала меня тискать, лезть своими губами к моему носу. Бастет помилуй, да отпусти же меня!

– Ладно, пойду насыплю тебе пожрать, – проворковала Яна, словно птичка, которую хочется убить.

Наконец-то меня оставили в покое, опустив на одеяло. Давно пора! Я принялась поправлять складочки шерсти. Каждый раз она хватает меня, тискает и душит в своих объятиях. Каждый раз портит мою внешность. Ужасное утро.

– Ртуть! – загремела Яна из кухни. – Но тут еще есть еда! Только дно видно.

И что теперь! Я что, собака, чтобы вылизывать миску за хозяином?

– А остальное кто есть будет? – спросила Яна. К кому она обращается? С ней в кухне никого нет. Странный человек мне достался.

Но вот открылся шкаф, и послышалось это милое, желанное, томительное шуршание. Я вздрогнула. Тут уж не до гордости, не до кошачьей чести. Не прошло и секунды – я была на кухне. От голода, что уж греха таить, я была готова тереться об ноги своего человека. Долгожданный завтрак, ням!

– Боже, ты так смешно пьешь водичку! – опять этот сюсюкающий тон. – Своим милым язычком. Хлюп-хлюп делаешь.

Я чуть не подавилась и посмотрела на Яну глазами, полными недоумения, пару раз облизнувшись. Скажи, ты дура? С кем я живу! Не взялась бы утверждать, что завершение трапезы мне понравилось. Отойдя от миски, я гордо прошла к себе в комнату. Пришла пора отдохнуть от этого безумного начала дня.

Я решила заняться своим любимым делом и немного подремать после еды. Наверное, нужно рассказать о себе. Я обзавелась этой милой квартиркой относительно недавно. Со мной, как вы поняли, живет Яна. Честно говоря, она хорошая девушка. Достойный человек, образец, который должен быть примером для других из ее рода. Вообще, мне с ней хорошо, особенно когда она не лезет обниматься. Нет-нет, не подумайте, что я ханжа и недотрога. Позволяю ей иногда гладить и чесать меня. И, признаюсь, порой ночью забираюсь на ее бок и мну, словно маму.

Видите ли, я не помню свою настоящую маму. Первые более или менее сознательные воспоминания у меня начинаются с Яны. Как я подобрала ее на улице. Мои губы растянулись в улыбке сквозь дрему, вспомнился смешной случай, как, будучи котенком, я насикала своему человеку на голову.

Яна всегда говорит, что это она подобрала меня на улице, вытащила из-под машины. Люди часто тешат себя иллюзией, будто они главные. Тем не менее с машины наша совместная история и началась. Я была довольно молода, чтобы завести человека. Но пришлось нести ответственность с юных лет и съехать от семьи, поэтому-то воспоминаний о маме-кошке у меня не сохранилось. Мы не виделись с того самого дня, как я встретила Яну. Может быть, моя мама умерла – такое часто случается с кошками на улице. Судьбы других своих родных я не знаю, да и нужно ли? Мы должны ценить то, что у нас есть.

У меня есть Яна. Да, любить ее непросто. Ей, наверное, меня тоже. У всех есть недостатки. А ведь любовь – это еще и умение уживаться с недостатками друг друга. Любовь – это работа, и мы уже несколько лет учимся уважать друг друга. Хотя… Яне нужно стараться лучше. Только один из нас идеален, и это, конечно же, я.

Такие мысли бродили в моей светлой голове, пока я покоилась на границе грез и яви, но вдруг колыхание воздуха заставило меня приоткрыть глаза. Надо мной нависало улыбающееся лицо моего человека. Перед собой Яна держала телефон. Опять эти дурацкие фото, которые она закидывает в человеческий интернет. До сих пор не могу поверить, что люди освоили технологии.

– Ртуть, ты так смешно во сне хрюкаешь, – умиленно зашептала Яна.

Я тут же поднялась, потянулась и собралась уходить. Ну, знаете ли, хрюкаю. Это ты хрюкаешь! Тебя что, голуби поклевали? Просто вопиющее хамство. Ладно, нужно осмотреть свою квартиру.

Двигаясь неспешно, я обошла комнату, затем заглянула под стол. Потом вышла в коридор. Надо бы понюхать ботинки Яны. Вроде бы с ними все в порядке. На кухне я уже была. В спальне тоже… Возможно, стоит все же посмотреть, что там за окном. Хотя… Думаю, это не обязательно. И не из-за происшествия с голубями! Они тут совершенно ни при чем.

Вдруг я услышала шум воды. Опять, что ли?! Подбежала к ванной. Слава Бастет, дверь не заперта. Кое-как поддев ее лапой, я протиснулась внутрь. Яна была в ванне и закрылась шторкой, включив душ. Ну что ты лезешь в эту воду? Смерти моей хочешь, да?! Ни секунды не думая о себе, я запрыгнула на край, почувствовав носом маленькие капельки воды. Невзирая на страх и отвращение, я прошла по сырому тонкому бортику у стены и заглянула за шторку.

Каждый раз я готовилась к худшему. Ее тело уносится в темные глубины стока, рука в последний раз вскидывается над водой в отчаянной мольбе о помощи, а я ничегошеньки не могу поделать. Яна! Я не смогу тебя спасти, у меня же лапки.

Но в этот раз вроде бы все хорошо. Яна моется как ни в чем не бывало. Но я здесь. Проявляю бдительность, слежу до тех пор, пока вентиль крана не опустится и вредоносная вода не перестанет течь на голову моему человеку. Дальше уже не так интересно. Яна выбирается наружу, вытираясь полотенцем, одевается, водит вокруг своей головы пылесосом, который работает наоборот. Надевает ботинки и уходит. Куда? Да мне все равно. Дома становится спокойно, и можно заняться своими кошачьими делами.

Глава вторая, в которой я хлопочу по дому

Мне, как и другим кошкам, никогда не было интересно, куда наши люди каждое утро уходят. Некоторые говорят, что они просто стоят под дверью, другие считают, будто двуногие ходят в некое место под названием «работа». Но в основном мы – кошки – эту тему не обсуждаем. Пока люди возвращаются обратно с шелестелками, полными разных вкусностей, они могут прохлаждаться где угодно.

Но знаете ли вы, что делают кошки, когда человека нет дома?

Кошки слышат лучше людей и видят тоже. Особенно хорошо мы улавливаем недоступное человеческому глазу.

Существует мир, который нельзя так просто потрогать лапой, но он все равно тесно связан с людьми. Одним из проявлений этого мира являются призраки прошлого. Это фантомы воспоминаний и чувств, которые остаются после того, как человек их переживет. Часто они похожи на вещи, но иногда и на самих людей.

Вы часто сталкиваетесь с призраками прошлого, сами того не замечая. Например, делаете перестановку в квартире. Вот лежал в одном ящике чай, а теперь там что-то другое. Но вы некоторое время все равно тянетесь за чаем на старое место. Это происходит, потому что призрак пачки чая все еще находится в прежнем ящике. Вы чувствуете его и инстинктивно тянетесь за ним.

Что же делаем мы, кошки? Наводим за вами порядок, вы– искиваем и развеиваем призраков прошлого, чтобы они не тревожили наших людей и не отнимали силы.

Когда за Яной захлопнулась дверь, я буднично проследовала на кухню. Сперва нужно убедиться, что тут чистота и порядок, а на столе не забыто съестное. Однако… Никто не оставил мне ничего вкусненького. Зато у стен я увидела едва заметные оранжевые следы. Это до сих пор мерцали призраки воров-строителей, которые давным-давно во время ремонта украли у нас бытовую технику. Видимо, Яна до сих пор не может отпустить эту обиду. Я спрыгнула на пол и прикоснулась к каждому отпечатку – они медленно растворились, как дымок от курочки, которую только-только достали из духовки.

В коридоре покачивался светло-зеленый силуэт молодого человека – он недавно собирал нам новый шкаф, да так и застыл, придерживая призрачную дверцу. Воспоминания чужих людей нам не нужны, а потому я легко пролетела сквозь призрака, превратив его в тающее облачко. И тут меня привлекло нечто. На полу темнели два пятна. Они выглядели так, будто здесь разлили липкий напиток. Странно, наверное, мы с Яной давно не делали уборку. Надо бы ей об этом сказать. Я понюхала пятна. Они не пахли ничем определенным, но все же я встревожилась. Надо бы их замыть, но что толку скрести пол, если никого нет дома.

Поэтому я пока что оставила неприятные пятна и заглянула в спальню. С подушки свисали сверкающие нити паутины снов. Когда человек спит, от его головы начинают расползаться эмоции, хорошие и плохие. Они оседают на одеяле, свешиваются на пол и даже лезут на стену. Человек должен спать в чистой постели. Ему нужно не только менять наволочку или простыню, но и избавляться от этой паутины, чтобы всегда просыпаться со свежей головой. И кто же уберет за своим питомцем эти сны? Конечно, только мы – кошки! Я запрыгнула на кровать и стала топтаться по паутине, разрывая ее и стряхивая на пол. Она исчезала так же быстро, как и призраки прошлого до этого.

Покончив с уборкой, я решила наконец-то в тишине и спокойствии заняться собой и умыться. Вы не представляете, сколько времени нужно тратить на тщательное вылизывание. Уделив должное внимание шерсти, я подумала переключиться на когти и направилась в гостиную.

Там я принялась со всей силой и тщательностью за замечательную когтеточку, которую мне подарила Яна. Она говорила, что это очень дорогая вещь. В магазине когтеточка звалась «Александр», видите ли, у этой модели было такое имя. Кто вообще в своем уме дает имена и делит на разные модельные ряды когтеточки? Только люди! Кстати, иногда… очень редко к Яне приезжают в гости друзья с ночевкой. И тогда она разрешает им спать на моей когтеточке, застелив ее свежим, благоухающим чистотой постельным бельем, словно человеческую кровать. Поведение людей до сих пор приводит меня в замешательство.

Обработав когтями гордость каждой кошки, я бросила взгляд на телевизор, который висел напротив. Ну, почему бы немного не отдохнуть? Я запрыгнула на когтеточку, на ней как раз лежал пульт. Включить телевизор для кошки не составляет труда. Неудивительно, учитывая, что именно мы изобрели все блага цивилизации.

На экране замелькали яркие картинки, появились люди, со стены полился бессмысленный человеческий бубнеж. Я переключала каналы, пока наконец не нашла то, что искала: историю про несчастного черного кота, которого за незначительный проступок несправедливо наказали и заставили жить с тремя женщинами. Трагическая судьба настоящего красавца, попавшего в водоворот смешных человеческих капризов и проблемок. И имя интересное – Салем.

Тут уж я, признаюсь, раздухарилась и решила, раз никто не видит, найти канал про животных. Там часто показывают больших и красивых львов. Ну, я же молодая кошка, у меня тоже есть потребности. Нет ничего зазорного в том, чтобы порой рассматривать их гриву и мускулы на лапах. Однако на канале про собратьев меня ждало разочарование – наиглупейшая передача о людях. Точнее, как объяснил диктор, это были дальние предки людей. Правда, тогда они не выглядели так болезненно, как сейчас, – шерсть была на месте и хвост не отвалился. Чем же они разгневали Бастет, что прошло всего ничего, а человеки стали такими жалкими – лысыми и бесхвостыми.

Бр-р-р, надеюсь, с кошками такого не случится!

Ладно, вернусь наблюдать за Салемом. Но, пока я жала и кусала кнопки, история про кота закончилась, и ее сменила абсолютная грязь и похабщина – фильм про пса, защищающего людей от других злых людей. Яна была права – по телеканалам ничего хорошего не показывают.

Я выключила телевизор и решила проверить котоинтернет. Да, вы не поверите, но у нас есть интернет. Именно на его основе люди придумали свой. В котоинтернет могут попасть только кошки, потому что мы знаем, куда правильно наступать лапами на клавиатуре. У нас есть свои форумы вроде Котобука или Одноподвальников, на которых мы общаемся, и даже свой Хвостограм.

Сегодня шло обсуждение очередной вечеринки в подвале нашего дома. Уличные коты и кошки устроили тусовку, куда пришли мои соседки, которым можно выходить самим гулять. В основном это было бесконечное и нудное обсуждение, от кого чем пахло, а также «какой Пират красавчик, я б завела от него котят». Пиратом звали большого рыжего бездомного кота, он держал в страхе всю улицу. Свое имя получил, лишившись глаза в драке с овчаркой. Говорят, он даже подмял под себя пинчера, чем унизил всех местных собак.

И тут я увидела новую тему, где местные кошки успели скачать утреннее видео из социальных сетей Яны, на котором я совершенно в непотребном виде, высунув язык, храплю. В комментариях уже набралось достаточно язвительных сообщений и шуточек в мой адрес. Руководили весельем, разумеется, Белла, Моника и Мадонна, они всегда меня обзывали и подначивали за то, что я домашняя кошка и боюсь выходить гулять.

Я захлопнула ноутбук в очень дурном расположении духа и пошла на кухню, чтобы успокоиться. А успокаивала меня еда. На подоконнике мерцал фиолетовый призрак Яны. Она любит сидеть у окна, пить кофе и смотреть на лес, возле которого мы живем. Я не стала разгонять это видение, а аккуратно забралась и свернулась в нем, чтобы дождаться своего человека.

Ключ провернул замок, когда небо было почти черным – день подходил к концу. Я побежала в коридор встречать своего человека.

– Привет, Ртуть. Ну, малышка, дай мне пройти, – голос Яны звучал устало. – У меня был трудный день. А потом еще и машина окатила водой из лужи.

Она вошла, тяжело дыша, и поставила на пол шелестелки с продуктами. Яна была вся перепачкана. Не только грязными брызгами, но и чужими эмоциями, которые облепляли ее лохмотьями кислотных цветов с ног до головы. Самые тяжелые, полные чужой злобы, тянулись длинными рваными лентами, словно прилипшая туалетная бумага. Я видела такое в кино. Кстати, к моим лапам туалетная бумага никогда не прилипала, да…

Так вот, когда вы уходите из дома, то так или иначе соприкасаетесь с мыслями и чувствами других людей. Они оставляют на вас свой отпечаток. Зачастую это не самые приятные следы: крикливая женщина на кассе, хамло на дороге, завистники на работе. Правда, если вы торчите десять часов под дверью, то не знаю, откуда берутся чужие чувства… Я представила, как люди стоят в подъезде – каждый у своей квартиры – и переругиваются. Наверное, гам стоит несусветный. Ладно, я отвлеклась… Так или иначе, дома, тут как тут, вас ждет кошка, чтобы избавить от этих негативных эмоций.

Я сразу начала тереться об ноги Яны, чтобы сорвать и развеять всю эту грязь, которая тащилась в наш дом. Но Яна только ворчала, что я мешаюсь. Подумаешь, чуть не упала, споткнувшись об меня. Я просто стараюсь показывать свою любовь.

– Ян-Ян! Я так рада, что ты пришла! Наконец-то ты вернулась, – сказала я, рассчитывая на благодарность.

– Ртуть, ну что ты мяукаешь? Еда же еще есть! – Яна заглянула на кухню и обернулась ко мне, тыча рукой с одной из шелестелок в ничтожную миску сухарей.

Видимо, у кого-то действительно был тяжелый день. Ну, знаешь ли, я тут тоже не котам хвосты крутила – все устают. Я запрыгнула на стол, куда Яна поставила свою поклажу. Так-так-так, что тут нам принесли?

– Ртуть, а ну брысь! Там нет ничего для тебя. – Рука бесцеремонно вытащила мою голову из шелестелки, в которой я чуть не запуталась.

Брысь, видите ли! Конечно, зачем приносить мне вкусное. Я ведь тут просто так.

Это же я у тебя живу – ты, наверное, так думаешь, да?

Но обижаться не было никакого желания, ведь даже если это все Яне, то что-нибудь может перепасть и мне, стоит ей отвлечься. И я принялась ходить туда-сюда по подоконнику и по кухонному гарнитуру, рассматривая покупки.

Так, никому не нужный хлеб. Бутылка с вонючей красной водой. Ого, помидорчики! Это я люблю. И сыр! Сладости, от которых воняет химией. Ну хорошо-хорошо. Неплохо ты в магазин сходила. Значит, посидим сегодня вечером, вместе проведем время.

У нас редко бывают гости, поэтому Яна не стала соблюдать приличия (да и перед кем? передо мной? я видела ее без шерсти!) и забралась в постель, расставив бокалы и еду на тумбочке. Яна – тот человек, который умеет проводить время наедине с собой. Ну и со мной, конечно. Наша квартира находится на самом верху под крышей, далеко от всех шумных и суетливых соседей. Нам не нужны постоянные разговоры, работающий телевизор, где постоянно бегают собаки или этот придурок – кот Борис (серьезно, как можно участвовать в этой унизительной клоунаде с кормом? недостойно благородного создания), у нас не стоят на головах невоспитанные дети, которые требуют внимания всех подряд: от родителей до бедных кошек. Мы построили чудесный домик, полный гармонии и любви.

Я взобралась на Яну и стала мять ее лапками, сматывая липкие нити человеческих эмоций. Они иссыхали, ломались и осыпались на пол, навсегда исчезая из нашей жизни. Рука Яны протянулась к моей голове, и я почувствовала, как ее тело расслабляется, сердце перестает тревожно стучать, лицо снова становится светящимся и добрым. Она говорит про мой сладкий нос, про мои уши, про то, что любит меня.

Я тоже тебя люблю.

Мы лежим в полной тишине и дарим друг другу свое тепло, пока она читает свою книгу и пьет красную воду.

Но внезапно на стене коридора, которую видно через дверной проем спальни, мелькают странные тени, и я вспоминаю о масляных пятнах на полу.

– Ртуть, что там такое? – Яна озабоченно следит за моим взглядом, но тени уже скрылись.

Наверное, просто игра света.

Глава третья, в которой я страдаю от человеческой неблагодарности

– Ян? Ты спишь? – поинтересовалась я, сидя у нее на груди.

Человеческое лицо было расслабленным, я присмотрелась. Она медленно и глубоко дышала. Очевидно же, что опять валяется без дела с закрытыми глазами.

– Ян, нам надо поговорить. Ты слышишь? – снова попробовала я.

Но она продолжала притворяться спящей, лишь бы не исполнять свои обязанности!

– Ян, у меня проблема. Я хочу ее обсудить с тобой. У меня не получается общаться с другими кошками. Нет-нет, не надо говорить, что я сижу дома и не хожу на улицу. Мне нравится сидеть дома. И это никак не может мешать общению.

– Господи, Ртуть! – простонала Яна, не открывая глаз. – Ну что ты мяукаешь? Вода есть, еда есть.

– Ты меня вообще слышишь? – Я возмущенно повернулась на ее груди и хлестнула хвостом по носу. – У меня проблема с котолизацией: меня не принимает кошачье общество. Мадонна, Моника и Белла меня постоянно обзывают. Смеются надо мной.

– Да слезь же с моей груди! – Яна зашевелилась, и мне пришлось соскочить на пол.

– Знаешь, что они говорят? Они говорят, что я разрешаю дергать себя за хвостик и… – тут я решила перейти на шепот. Вдруг даже сквозь закрытое окно нас подслушают с улицы. – …подставляю тебе свой животик.

– Ну сейчас я уберу за тобой! – раздраженно крикнула Яна и стала выбираться из моей кровати, ворча про пять утра, работу и несправедливость.

Несправедливость! Я вскочила на свой фиолетовый пуфик-когтеточку возле лотков и снисходительно посмотрела на Яну. Милая моя, ничего ты не знаешь об этом мире. Или знаешь, но не хочешь это принять. Кошка – венец творения. Великий дар – родиться кошкой, но и великое бремя. Кошка – это альфа и омега. Ты, кстати, какашечку уронила.

Яна продолжила сгребать мой туалет в шелестелку, раздраженно сопя.

Да, дорогуша, так вот получилось, что ты родилась лысой и без хвоста. Но ты должна это принять. Я же тебя принимаю такой, какая ты есть, со всеми твоими недостатками. И я же от тебя много не требую: просто убирай лоток и приноси мне еду. Зато посмотри, как ты живешь: над головой есть крыша, дома тепло и чисто. А знаешь ли, не всем так повезло, как тебе. Вон, выгляни на улицу: ходят себе под окнами одинокие, голодные, холодные. В котоинтернете пишут, будто шесть человек из десяти так и не приютила кошка.

– Ян, тут все еще воняет, – заметила я и поскребла лапой.

– Иди отсюда! – буркнула она и махнула на меня совочком.

М-да, видимо, некоторые хотели бы остаться там, на улице. Неблагодарная. Я медленно, не без демонстративности, конечно, прошла в зал. И сразу же увидела это. С левого верхнего угла книжной полки, из-под потолка, свешивалось нечто черное, бугристое, бесформенное. Большинство книг были охвачены вязкой субстанцией. Темные полосы, что я видела на стенах и полу, тянулись к этому непонятному явлению. Они набухли и выглядели как длинные корни или щупальца.

– Ян, ты это видишь? – пискнула я. Нет, не от страха так получилось, просто причуды голосовых связок.

Но, разумеется, ответа на мой вопрос не последовало. Существо не пахло, но явно пришло из другого мира, не того, где живут люди. Я тронула носом одно из щупалец – никакой реакции. Тогда я подошла к книгам. Пришелец просто растекся по полке, цепляясь за все подряд. Видимо, в наш дом пробрался очередной призрак. А может быть, это книги его породили? Как я поняла, люди прячут в них свои мысли и воспоминания и таким образом могут знакомиться с разными событиями, явлениями и историей. И, разумеется, на полках немало книг с какой-нибудь человеческой гадостью, которая теперь протекла в мою квартиру.

Ох, Яна-Яна. Теперь я должна изучить это существо. Бесформенная масса затаилась слишком высоко. Придется карабкаться по полкам. Сначала я запрыгнула на ближайшую, пододвинув рядок одинаковых красных книг. Затем нацелилась на соседнюю, что была чуть повыше. Но и там пришлось лапой убрать мешающие кирпичики бумаги. Перебравшись на уровень выше, я чуть не свалилась. Здесь уже было больше следов черного существа. Казалось, на стену выплеснули кастрюлю с подгоревшей кашей.

Дальше возникли трудности. Мне не хватало опоры и места, чтобы развернуться. Мешали уже не только книги, но и плоть пришельца. Все же я решилась перелезть, но мои лапы начали скользить. Я выпустила когти и вцепилась в одно из пятен. Вдруг черная плоть содрогнулась и вспучилась. Щупальца и кляксы пришли в движение, стряхивая меня с себя. С воплем я полетела вниз, попытавшись ухватиться хоть за что-нибудь. Конечно, мои идеальные рефлексы спасли, и я приземлилась на все четыре лапы, но тут рядом загрохотали книги. Словно гепард я уклонялась от этих жутких снарядов.

В коридоре послышались шаги.

– Ты что устроила?! – воскликнула Яна.

Я не знала, что ответить, и озабоченно посмотрела на груду книг, раскинувшихся под полкой. А в это время существо застыло. Бьюсь об заклад, оно это сделало, как только появилась Яна.

– Ртуть, твою мать! Зачем ты сюда полезла?! – казалось, Яна расстроилась. Или разозлилась.

Ой, соберешь свои книги, не развалишься. Стоят без дела, пылью покрываются. На некоторых бумажных кирпичиках оставалось черное, и я захотела посмотреть поближе.

– Черт, переплеты повело, – пробормотала Яна и прикрикнула: – А ну, иди отсюда!

Ничего себе! Никогда прежде она не повышала на меня голос.

– Брысь, кому говорят! – Яна замахала руками.

Совсем, что ли, осоловела?! Лапками на меня она махать вздумала. Сама разбирайся с этим пришельцем. Я тут же убежала, чтобы спрятаться под одеяло. Она не должна видеть моих слез – много чести! Мне было очень горько и обидно. Я не заслужила такого обращения. Залетев со злостью на кровать, я цапнула черные щупальца – они и сюда пробрались. Но после моей атаки поспешно скрылись за спинкой кровати.

Вот так пускаешь человека под свое одеялко, разрешаешь ему пить из своих стаканов, работать на своем ноутбуке, а она потом на тебя топает ногами и машет руками. Я затаилась. Яна в комнате продолжала расставлять книги и недовольно сопеть. Ко мне идти никто не собирался. Серьезно? Я недовольно выбралась наружу и заглянула в комнату, но не нашла там ни капельки раскаяния или сожаления. Тебе что, в кроссовочек насикать?

Яна направилась в коридор, и меня как ветром сдуло.

– Я не собираюсь с тобой играть, – проворчала она.

Как и я с тобой!

Она прошлепала в ванную, видимо, опять собираться на работу или стоять за дверью – так и не поняла, куда она точно уходит. Я возмущенно проследовала за ней.

Давай-давай, залезай в корыто. Будешь тонуть – меня не зови, лапки не подам.

Но Яна продолжила сновать туда-сюда, перешагивая через меня. Мое кошачье терпение подходило к концу. Я набралась смелости и решилась проучить эту дерзкую девчонку.

– Ай! Зачем кусаешься! – взвизгнула Яна, потирая сухожилие над пяткой. – Сама нахулиганила, а я теперь виновата!

Но в ответ она получила только мой скрывающийся за углом хвост – и я проверила, видела ли она мой эффектный уход.

Глава четвертая, в которой моя квартира пала перед чудовищем

Я лежала в коконе из одеяла. Было темно и тепло. Ссора с Яной меня сильно вымотала, поэтому, обессиленная, я забылась тревожным сном. Из него меня вырвали прикосновения. Видимо, Яне хватило совести попросить прощения. Я еще размышляла, демонстративно вывернуться или все же позволить ей гладить меня.

Так я и лежала, наслаждаясь ее объятиями. Странно, что Яна ничего не говорила при этом. Обычно она сюсюкает, будто у моего человека задержка в развитии. Да и руки ничем не пахли. Моя Яна часто моется, поэтому слабо источает обычный человеческий запах. Но острое кошачье обоняние все равно позволяет мне учуять от нее ароматы шампуня, мыла и вечно цветуще-железной воды из крана. А тут ничего?

Встрепенувшись, я увидела, как вокруг меня обвились длинные черные бугристые змеи. Я ударила когтями, и кровать моментально пришла в движение. Щупальца дергались, скручиваясь и обрушиваясь на меня. Я молнией метнулась в дальний конец кровати, но там ждала еще одна черная змея. Пришлось сменить направление и сделать обманный маневр по центру матраса. Но конечности монстра были повсюду. Возможно, со стороны наша борьба была похожа на глупую игру кошки под одеялом, ведь многое скрыто от человеческих глаз. В итоге я вцепилась зубами и когтями в одно из мерзких порождений и отчаянно заработала задними лапами. Монстр изогнулся и вышвырнул меня из кровати так, что я ударилась спиной о комод.

И тут я увидела великий ужас. Вся квартира изменилась. Стены, потолок, пол, мебель были захвачены плотью того монстра, что появился на книжной полке. Многочисленные его конечности извивались и бугрились. На самых крупных открывалось и закрывалось множество зубастых ртов, а бессмысленно разбросанные по всему телу белесые глаза вращались в разные стороны.

Прямо сейчас я почувствовала себя маленькой кошечкой в логове гигантского монстра, и мне очень захотелось позвать Яну.

Перепрыгивая через шевелящиеся щупальца, я добежала до комнаты и увидела то, что ожидала. Вся книжная полка от потолка до пола была покрыта мощным телом чудовища. Оно напоминало скрученные шланги, на которых были большие рты и глаза. Зрачки завращались и остановились в одной точке, и я поняла: он точно видит меня, а намерения у него отнюдь не дружелюбные.

Монстр быстро потянулся в мою сторону, роняя книги, и толкнул когтеточку Александра. Я только успела заскочить на него, но оттуда, сбрасывая подушки на пол, вырвались еще щупальца. Успев сделать безумный маневр, я пробежала по стене и звонко ударила лапами в дверь. Новые зубастые змеи выскочили из спальни. Я шарахнулась в сторону и задела лоток. Наполнитель фонтаном брызнул на пол. Меня заносило на поворотах в коридоре, лапы скользили по блестящему гладкому полу. Одним могучим прыжком львицы я оказалась на кухонном столе, сметая подставочки под тарелки. В это мгновение холодильник задрожал, на нем ожили жуткие пасти и глаза.

Чудовище ворвалось на кухню. Точнее, монстрокухня ожила! Щупальца загнали меня в ловушку на окне. Я перевернулась на спину и завизжала, размахивая лапами. Оно схватило меня и потащило по подоконнику. В отчаянии я махнула лапой и вцепилась в тканевые жалюзи. Они выскочили из окна, и в кухню ворвался серый дневной свет. Он, словно волной кислоты, пролился на окно и стол. Монстр судорожно заметался, отступая. Инстинкты приказали моим лапам ударить по другому окну. На нем жалюзи смялись гармошкой, пропуская широкие спасительные блики. Чудовище испугалось и окончательно выпустило меня.

Свет! Оно боится света! Я прыгнула на окно и оторвала полотно, закрывающее меня от скудных лучей солнца. Этого было достаточно. Кухня наполнилась серым октябрем. Черные глаза и рты спешно уползли во тьму коридора. Так у меня появилось убежище. Нужно дождаться Яну, хоть бы она пришла раньше.

Я свернулась на своей подушечке и уставилась в коридор. Чудовище тем временем бурлило своими телами в темноте дверного проема. Из глубины квартиры на меня уставилось множество белых глаз и постоянно открывающихся и закрывающихся зубастых пастей.

Моего человека все еще не было. Все же вряд ли Яна стояла под дверью, иначе ворвалась бы обратно в квартиру, как только услышала нашу борьбу с чудовищем. Яна всегда готова спасти меня.

Солнце, укрытое осенним серым небом, медленно покатилось за крыши соседних домов. На кухне становилось темнее. Щупальца приблизились к порогу, но все еще не осмеливались прикоснуться к свету. Монстр продолжал пристально смотреть на меня. Время работало на него. Монстру нужно было просто ждать, когда вечерняя тьма заполнит кухню, и тогда… Но я не дрогнула, нет. Решила оставаться смелой, мою кошачью волю не сломить. Я отвернулась и посмотрела в окно, чтобы не видеть этого зубастого ужаса. Не хотела сдаваться до последнего и подумала о коте Пирате. Если он победил овчарку, то и я справлюсь. Жаль, его нет рядом. Он бы что-нибудь придумал. Может быть, даже прыгнул бы в пасть к монстру и сожрал его сердце! Но я точно туда прыгать не буду.

Тени легли под барной стойкой у входа на кухню и в нише перед холодильником, куда вновь протянулись черные толстые змеи. Другие поползли в обход над навесными шкафами и трубами местных гуделок – тех, что греют воду и выводят вкусные запахи плиты. В окнах соседних домов загорелся свет, а я все еще была одна. Монстру надоело ждать. Он уверенно заполз в кухню, подбираясь к подоконнику. Теперь свет лишь слабо брезжил, а в окне догорал закат. Я выгнула спину и зашипела:

– Так просто не дамся, собачья ты какашка!

Чудовище на секунду остановилось, но тут же бросилось на меня. Зубастые рты распахнулись в беззвучном реве. Я приготовилась к прыжку. И вдруг раздался громкий хлопок двери.

– Яна! – завопила я, срываясь с места.

Это был мой человек! Враг остановил атаку, развернув конечности в сторону коридора. Щелкнул выключатель. Словно взрыв, желтый свет пронесся по квартире. Монстр изогнулся от боли, точно ему прищемили хвост дверью. Корча страшные морды и бешено выпучив глаза, он унесся в зал. Должно быть, снова спрятался на книжной полке. Победа! Или только отсрочка гибели…

Глава пятая, в которой я узнаю имя монстра

– Ну, привет-привет, моя милая, – устало бормотала Яна. Я изо всех сил терлась об ее ноги. Какое счастье, что мой человек вернулся!

– Я тоже рада тебя видеть, малышка. – Яна почесала меня за ухом и прошла на кухню. – А что это тут произошло? Ртуть! Что за беспорядок ты устроила?

– Беспорядок?! Да я пыталась не угодить в пасть кровожадного монстра!

Но Яну, видимо, не впечатлили мои тревоги. Она сокрушенно покачала головой над сломанными жалюзи. Кое-как приладив конструкцию обратно, она тяжело вздохнула и отправилась приводить себя в порядок после улицы.

– Там монстр, слышишь?! Зубастый и глазастый зверь. Он страшнее и опаснее птиц и собак. Как если бы их смешали вместе, а потом еще пронзили громом и цветными взрывами, которые бывают на праздник в небе. Это все из-за твоих книг! Он вылез из твоих дурацких книжек. Или, может, из телевизора. Там никогда ничего хорошего не показывают. Мы все умрем!

– Ртуть, что происходит? В тебя вселился Сатана? – глупо хихикнула Яна. – Что за скачки под вечер!

– Сатана у нас в доме! Сатана у нас в доме! Вон он там! Включи свет! Включи свет! Нам нужна специальная книга! На форуме есть кот из большого дома с картинами печальных бородатых мужиков. Его человек – отец Александр – постоянно твердит, что эта книга побеждает Сатану. Почему у нас в доме ее нет? Всякого барахла навалом, а ее нет!

– Ртуть! – воскликнула Яна. – Угомонись. И вылезай из моей сумки. Ну что за любопытная кошка!

Она переоделась в пижаму и щелкнула выключателем в спальне. Я молнией вылетела из комнаты и устремилась к спасительной кухне, где уже горела лампа. Однако Сатана не собирался выбираться из зала. Он, видимо, не такой глупый – понимает, что Яна дома и будет туда-сюда щелкать светом. А значит, он затаился. Я все же решила не рисковать и осталась с Яной на кухне. Пока горит свет, я в безопасности, и у меня есть время подумать и составить план, как победить чудовище.

Вечер потек своим чередом, как и любой другой в нашей квартирке. Только Яна в этот раз выглядела хуже обычного. Она была грустной и больше не вспоминала про разгром в квартире, будто у нее не осталось сил меня журить. Она ела без энтузиазма, не принесла вонючей красной воды и печально смотрела в телефончик. И уж точно Яна не замечала страшного пришельца в доме. Я несколько раз выбегала посмотреть, что происходит в комнате. Монстр замер в безопасном для него сумраке книжных полок. Он и не пытался выползти в коридор, где Яна забыла выключить свет. Глаза исчадия слабо белели среди переплетов книг и темной плоти. Боялся ли монстр Яну?

Я вернулась на кухню и легла на подоконник. Яна тут же стала почесывать меня за ушком, но мне было не до этого. Чудовище решило выждать и изучить своих жертв получше? Как нам ложиться спать? И почему Яна не видит его!

Мой человек тем временем закончил ужин, свалил посуду в раковину и пошел в кровать. Я сразу юркнула следом. Яна некоторое время читала книгу, лежа под одеялком, или пыталась читать. Я чувствовала, она подавлена. Правда, сейчас мне было некогда утешать ее.

Вот щелкнул выключатель, и комната погрузилась во тьму. Я сразу подняла голову, всматриваясь в пустоту дверного проема. Ночь затопила наш дом, и сейчас покажутся черные щупальца, зубастые рты и страшные глаза. Я даже села и приготовилась к прыжку, к стремительной атаке, опережающей моего врага. Однако в коридоре было тихо. Яна все еще ворочалась, не могла уснуть. Я долго смотрела в дверной проем, потом легла и незаметно для самой себя провалилась в сон.

Проснулась внезапно, от осознания, что так бездарно упустила свою стражу. Я подскочила на кровати и огляделась. В спальне было чисто. Краем глаза я увидела, как темное щупальце проползло по полу коридора обратно в гостиную. Остаток ночи я изо всех сил старалась не уснуть и ждала, когда небо хоть чуть-чуть посветлеет.

Наступило утро. Чудовище продолжило скрываться в своем убежище на книжных полках. Хорошо, что Яна вчера не смогла починить жалюзи и просто подняла их. Теперь дом заливал серый хмурый свет. Но свет же! А это значит, что у меня было преимущество. За ночь созрел план, и я ждала, когда Яна снова уйдет. Я уже знала, она не из тех людей, кто стоит за дверью квартиры. А значит, я останусь совсем одна.

Только дверь захлопнулась и провернулся ключ в замке, как я одним прыжком оказалась у ноутбука и сразу же открыла его. Мне еще не приходилось самой писать на котофорумах, я только читала их. Или вроде один или два раза кому-то ответила давным-давно? Неважно! В этот раз я создала свою тему:

 Ртуть:

Всем привет! У меня дома чрезвычайная ситуация. Поселилось огромное черное бесформенное существо с длинными щупальцами. У него много ртов с зубами. Куча белых глаз по всему телу. Не похоже на обычных призраков прошлого или человеческие эмоции. Еще оно боится света. Я думаю, его зовут Сатана. Это правда он? Подскажите, пожалуйста, как от него избавиться.

 Мадонна:

>>огромное черное бесформенное существо

Ртуть, ты проста в зерколо пасматрела))))

 Моника:

Кек

Конечно, местные кошки тут же начали куражиться надо мной, соревнуясь, кто придумает шутку смешнее. Но тут внезапно откликнулся кот отца Александра. Видимо, он утащил телефон у одного из посетителей дома с портретами грустных бородатых людей и теперь лениво рассуждал в одной из веток на свою любимую тему – место котов во Вселенной.

 Котреарх:

Доброе утро, Ртуть. Не думаю, что это Сатана. У него должны быть копыта, козлиная голова с рогами, и вообще он должен заниматься людьми-грешниками. А к нам, кошкам, концепция первородного греха не относится. Ну и Сатаны вообще не существует. Его выдумали люди, чтобы пугать своих детей.

Я с тоской захлопнула ноутбук. Никакой помощи от этих уличных товарок. Я безнадежно свесилась с когтеточки. Может быть, убежать из дома? Вот откроет Яна дверь, а я – раз, и на улице. Нет, эту мысль нужно отбросить. На грязной и шумной помойке мне не прожить и часа. Да и что я буду за кошка, если брошу своего человека на съедение монстру. И я прибегла к главной кошачьей мудрости: если не можешь решить проблему – ляг поспи.

Пробуждение снова вышло резким, словно чужая рука сорвала меня с когтеточки Александра. Я даже подпрыгнула и ощетинилась. Но в квартире было спокойно. День еще и не думал заканчиваться. Так бы проспала, и съели бы меня! Я вспомнила про ноутбук и открыла его, чтобы выключить, а не бросать в спящем режиме, как вдруг увидела.

 Эстер:

Привет. Меня зовут Эстер. Я знаю, что поселилось у тебя дома. Его зовут Бугг-Шаш. Это не привычные тебе призраки прошлого или эмоции других людей. Это существо живет сразу в двух мирах, поэтому люди его не видят, а мы – да. Еще его зовут Душитель, он очень опасен. Боюсь, маленькой кошке с ее когтями с ним не справиться.

Откуда он взялся, никто не знает. Наверно, он пришел из леса. Ты же рядом с ним живешь, верно? Бугг-Шаш боится света, но в доме всегда найдется темное местечко, где он спрячется. Мне кажется, его можно было бы изгнать, разобрав крышу, но мы прекрасно понимаем, что это невозможно.

О нем мало известно, но мне кажется, есть способ его прогнать. Надо дать ему то, что он хочет. Нужно принести жертву!

 Ртуть:

Все это кажется каким-то бредом.

 Эстер:

Прости, не хотела тебя обидеть. Не обращай внимания на мое сообщение.

 Ртуть:

Постой. Что там за жертва? Я сразу скажу, своего человека приносить не буду!

 Эстер:

Необязательно убивать человека. Достаточно провести простой ритуал: выложить перед Бугг-Шашем гексаграмму и нанести письмена. Подойдут любые кости. У меня есть книга про это, но я не могу разобрать слов заклинания, книга очень старая.

 Ртуть:

То есть мне нужно выложить эту штуку костями и нарисовать магические символы? Разве гекса… что-то там не призывает Сатану?

 Эстер:

Ты путаешь гексаграмму с пентаграммой. И вообще, даже пентаграмма не призывает Сатану. Во-первых, как и сказал Котреарх, Сатаны не существует. А во-вторых, в древности пентаграмма считалась символом, что оберегает от зла. Ее использовали в Вавилоне… Извини, я увлеклась. В общем, нас интересует гексаграмма – шестиконечная звезда. Это печать кошки, которой в древности принадлежал могучий человек – царь Соломон. Знак давал его хозяйке – кошке – власть над демонами и джиннами.

 Ртуть:

Откуда ты это знаешь?

 Эстер:

Ну, э-э-э… Я тоже много сижу дома. Я научилась читать по-человечески, вот. У моего человека много книг…

 Белла:

Ой, смотрите! Грязнуля Эстер нашла себе подружку! Подружку-толстушку!

Словно крылатые крысы, местные кошки налетели на котофорум, и значок Эстер исчез из списка онлайн. Видимо, здесь обижают не только меня. Я закрыла ветку беседы, отметив в памяти, что с Эстер надо подружиться, и стала изучать материалы, которые она мне прислала в личные сообщения.

Проблемы возникли сразу – нужны были кости. А Яна, как назло, почти не ела мясо. Это объясняло ее болезненный вид: отсутствие шерсти и хвоста. Нужно было срочно придумать план.

Глава шестая, в которой я писаю в ботинки, чтобы спасти Яну

Яну я решила дождаться в ванной, прыгнув на выключатель, чтобы зажечь свет. Луч проливался в коридор, и я видела, как черные щупальца ползают вокруг желтой полоски света, не в силах пересечь, и наблюдают за мной. Мне уже было не так страшно, потому что у меня имелся план. Я только фыркнула в сторону чудовища и свернулась калачиком в раковине.

Разбудил меня безумный писклявый вопль.

– Ой, Ртутушка, миленькая! Ты так смешно лежишь в раковине. Такая сладкая кошка. Сладкий нос! У кого сладкий нос? Пип! Я нажимаю на твой нос. Пип! – Яна хихикала, словно сошла с ума.

– Ну-ка, руки свои убери! – Я выставила лапу, упираясь подушечками в ее говорящий рот.

– Не ворчи на мать! – Внезапно ее руки сгребли меня в охапку. – Мать тебя кормит, мать тебя поит. Кто тебя подобрал во-о-о-от таким малюсеньким котеночком?

– Да-да, ты! Ты теперь это будешь до конца всех моих девяти жизней вспоминать? Да не трогай мой нос! И хвост не трогай! – я ворчала, но на самом деле была рада видеть своего человека.

Наконец приступ безумия завершился, и я была отпущена на пол. Я прошла за Яной на кухню и внезапно увидела то, чего точно не ожидала: Яна купила половину жареной курицы! Кошачья богиня решила сжалиться надо мной.

Теперь осталось только выкрасть объедки и провести ритуал. Но, конечно, Яна не потерпит этого и попытается отобрать кости, поэтому я должна быть хитрой и осторожной.

Решив воспользоваться своей репутацией воспитанной и интеллигентной кошки – в отличие от уличных помоек мне никогда не приходилось опускаться до выпрашивания еды или воровства со стола, – я затаилась. Яна провела вечер на кухне за просмотром фильма про мужчину, которого неизвестные силы превратили в кота. История предназначалась исключительно для людей, потому что глупый герой не оценил сей великий дар и пытался снова стать несчастным лысым, бесхвостым человечком. Идиот, не иначе! Кстати, хочу отметить, что Яна – одна из немногих, кто хочет в следующей жизни быть кошкой. Все же хорошо я ее воспитала.

Но чтобы такая мечта сбылась, надо совершить подвиг при жизни. Никто просто так не даст вам кошачью жизнь. По крайней мере, так говорят на котофоруме. Ходит такая байка, знаете ли…

В общем, все время просмотра я лежала на своей подушечке на подоконнике и делала вид, что сплю. Кино шло. Горка косточек на тарелке увеличивалась. Обычно Яна может поделиться со мной кусочком, если я подхожу к ней во время ужина. Я не выпрашиваю, нет. Просто прохожу мимо. Но в этот раз дело было слишком серьезным, поэтому я решила вообще не приближаться к курице.

Вот фильм закончился, но Яна даже не собиралась уходить. Она все так же сидела на стуле, закинув ноги на подоконник, только теперь смотрела в телефончик. Похоже, она залипла надолго. В итоге мне надоело лежать и ждать непонятно чего. Я соскочила на пол и дошла до комнаты, где притаился Бугг-Шаш. Из тьмы на меня глядели белые глаза, а щупальца бугрились вдоль стен.

– Ян, ну ты долго там будешь сидеть? – позвала я ее.

– Ртуть, ты чего там мяукаешь? – отозвалась Яна, не пошевелившись.

Нет, сама она из кухни точно не выйдет. Надо ее отвлечь. Я снова вернулась, забралась на подоконник и стала перебираться на Яну по ее ногам, как по мостику, громко урча:

– Яночка, милая, ну хватит уже сидеть. Пошли в кроватку.

Но она лишь обняла меня и стала чесать за ушами. Мне это, конечно, понравилось, и я чуть не развалилась у нее на коленях, но быстро опомнилась и соскочила на пол. Нужно что-то посерьезней.

Я снова вернулась в коридор и запрыгнула на комод. Здесь лежало много всяких вещей. Бумажки, которые я подтолкнула, тихонько заскользили к краю и с шелестом упали на пол. Никакой реакции из кухни. Тогда ключи, что я пихнула лапой, тревожно задребезжали и с грохотом рухнули к бумагам.

– Ну что там происходит! – проворчали со стула, однако никто так и не пришел навести порядок.

И тут я вспомнила про шелестелки! Подбежала к шкафу и стала пытаться когтем поддеть дверь. У меня это частенько получалось, но не тогда, когда нужно было сделать это срочно.

Вдруг раздались шаги, и я довольная села у шкафа.

– Кто тут хулиганит?! – Яна весело прошлепала мимо меня, окинула взглядом ключи и бумаги, но потом свернула в туалет. Она даже не собиралась ничего поднимать, а, сделав делишки, помыла руки и вернулась в кухню.

Я тяжело вздохнула и лизнула лапу. Очень этого не хотелось, но пришлось прибегнуть к последнему, самому радикальному способу. Сразу скажу, я этим не горжусь и вообще осуждаю подобное поведение, но передо мной стоял вопрос спасения наших жизней! Я тихонько подошла ко входной двери и посмотрела на обувь Яны.

– Яна, прости! – мяукнула я и пристроилась сверху на бордовый кроссовочек.

Когда я начала скрести лапой, она сразу все поняла. Яна образовалась в коридоре за секунду.

– Ах ты!

Дальше я услышала все: и кто я такая, и что со мной надо сделать. Загремели тазы и ведра, включилась вода в раковине. Пока Яна занималась уборкой и спасением обуви, я серой молнией пролетела на кухню и схватила куриную кость с тарелки. План был уже давно готов: припрятать все в моем тайнике под ванной. Созданный мной хаос служил прекрасным прикрытием воровства. Теперь оставалось дождаться ночи и провести ритуал.

Бугг-Шаш не был глупым. Он сразу почувствовал мои намерения. Пока Яна пыталась уснуть в темной спальне, я слышала и видела, как он бурлит в оккупированной комнате. Щупальца беспрестанно двигались и перекручивались. Я начала потихоньку доставать кости из-под ванной. Монстр немного замедлился и стал взволнованно наблюдать за мной. По крайней мере, я оценивала его дрожание и вибрации как волнение.

В спальне что-то творилось, я почувствовала это вибриссами. Бросив ритуал, я поспешила к Яне. На стене над ее головой образовалось гигантское маслянистое пятно. Как Бугг-Шаш проник через стены в спальню, миновав меня?! Из пятна медленно сочился призрак прошлого. Но в этот раз он был не такой, как обычно. Чернота длинными липкими нитями тянулась от стены и спускалась к полу. Руки фантома тянулись к голове Яны, и та во сне испытывала боль. Неужели Бугг-Шаш может управлять призраками?!

Я могучим прыжком атаковала пришельца. Тот безмолвно взмахнул руками и швырнул меня через кровать. Его живот надулся пузырем и лопнул. Он отделился от стены и рухнул на Яну, лишенный ног, заливая кровать своей масляной жижей. Я взлетела на одеяло и принялась драть когтями тьму, которая поглотила моего человека.

– Черт возьми! – закричала Яна не своим голосом.

Она резко села на кровати и посмотрела на меня. Она выглядела совершенно чужой, будто другой человек. Я инстинктивно съежилась и отступила назад.

– Пошла вон, тупица! – выплюнула она со злобой и сильно пнула меня. Я отлетела в стену, не понимая, что происходит.

Не на кого было рассчитывать, кроме себя. Я приподнялась и в отчаянном рывке прыгнула на выключатель, стараясь держаться подальше от Яны. Зажегся свет. Щупальца вокруг вспучились и втянулись обратно в стену. А половинка призрака изогнулась, затвердела и испарилась. Впрочем, грязное пятно на стене никуда не делось.

– Ртуть… – услышала я слабый голос Яны.

Она сидела на кровати, потерянная и несчастная. Но я не спешила к ней. На самом деле я отвернулась и убежала, не в силах забыть ее злобный крик.

– Ртуть, постой, – плаксиво позвала она. – Прости меня!

Но я уже была под ванной. Яна долго плакала, звала меня, скребла пальцами по кафелю и заглядывала в отверстие. Даже гремела кормом. Но я свернулась в дальнем углу, чтобы ничего этого не слышать и просто не быть.

Глава седьмая, в которой предки смотрят на меня

 Эстер:

Я не могу поверить, что Бугг-Шаш может управлять призраками! Такой информации нигде нет! Надеюсь, ты не обижаешься на Яну. Очевидно, она действовала не по своей воле. Люди слабы, демоны могут овладевать ими.

 Ртуть:

Что мне делать? Яна нашла кости и выбросила их. А эту ночь мы точно не переживем. Как только стемнеет, он выпустит этих черных призраков!

 Эстер:

Спокойно, я думаю!

Яна ушла ранним утром. Она была сама не своя: вся посеревшая и скованная. Ее лицо изменилось и стало словно вырезанным из камня. Вся квартира превратилась в одну сплошную грязную яму. На стенах, на полу и на потолке зияли черные масляные пятна, в которых я угадывала растянувшиеся гримасы призраков.

Мне уже даже не было страшно. Я ходила по квартире, бесцельно проверяла все углы, уныло поглядывая, как на зеленых светящихся часах меняются цифры. Скоро они сложатся в рисунок, после которого наступит вечер.

 Эстер:

Ртуть, ты тут?

 Ртуть:

Да.

 Эстер:

Яна все-все выкинула?

 Ртуть:

Да.

 Эстер:

А ты на каком этаже живешь?

 Ртуть:

На девятом.

 Эстер:

А Яна окна закрывает?

 Ртуть:

Предлагаешь выброситься?

 Эстер:

Хорошая идея, но нет)))) Ты можешь заманить птицу.

 Ртуть:

Что? Зачем?

 Эстер:

Замани птицу и принеси ее в жертву. Я серьезно.

 Ртуть:

Как ты себе это представляешь?

 Эстер:

Ну, не знаю. Примани их вкуснятиной, спрячься, а потом – цап-царап!

 Ртуть:

Ты же понимаешь, что это почти безнадежный план?

 Эстер:

Ртуть, милая, я понимаю. Но время на исходе! Я пока вижу это единственным шансом.

Я просто закрыла ноутбук. Не потому, что мне не нравилась Эстер, просто уже не было сил. Солнце скоро сядет, и мы помрем. На меня могут обижаться сколько угодно.

Войдя на кухню, я недоверчиво посмотрела в окно. Действительно ли стоит попробовать? Все равно нечего делать, а так хоть скоротаю время до неминуемой смерти. Тупых птиц, как назло, не оказалось рядом. Я осмотрела всю округу, снуя по подоконнику. Под крышей не было никакого движения. Внезапно несколько серых пятен пролетели за стеклом мимо меня. Может, они заинтересуются, если я и правда принесу вкусняшку? Что вообще любят голуби?

Я напрягла память. Вроде бы Яна когда-то давно крошила батон на карниз за окном. Бесполезный хлеб для бесполезных летающих крыс. Яна хранила белые буханки в шкафу под очень тугой дверцей. Не знаю, сколько мне пришлось стоять на задних лапах, пока я пыталась подцепить ее когтями передних, но мои подушечки лап скользили по гладкой белой поверхности. Наконец я протиснула одну лапу внутрь. Затем по глупости стала совать в образовавшуюся щель морду, и дверца чуть не придушила меня!

Вот была бы потеха: Яна приходит, а из шкафа свисает серая колбаса. Я разглядела внутри шелестелку с хлебом и схватила ее зубами. Уперлась лапами, чтобы меня не раздавило окончательно, и стала тянуть. Голова-то вынырнула, но хлеб застрял, причем намертво. Тогда я стала ворошить шелестелку зубами и когтями, чтобы добраться до приманки. И вот белые куски посыпались на стол и пол.

Собрав ломтики безвкусного батона, я снесла их на подоконник и стала делать вид, что беззаботно играю с едой. Будто бы я смогла хоть когда-нибудь такое съесть. Но я знала, у птиц хорошее зрение. Иначе зачем их жирные, уродливые серые тушки стали так часто пролетать мимо меня и батона? Гордая собой, я ушла с подоконника и запрыгнула на холодильник.

Некоторое время все было тихо. Они же видели, как я играю с хлебом. Что не так с этими голубями? Я ждала, и лишь мой подергивающийся хвост выдавал нетерпение. Внезапно под крышей промелькнула тень, и послышался шум. Клюнули на мою приманку?

Но снова тишина.

И вдруг большой жирный серый голубь сел на карниз. Я вжалась в поверхность холодильника, силясь слиться с тенью. Безмозглая тупица крутила головой и рассматривала приманку. Ну неужели вы такие никчемные и не понимаете, что от лакомства вас отделяет стекло! Вот же, наверху щель! Но голубю надоело сидеть, и он спорхнул. Мне захотелось от обиды и злости разорвать обои.

Я спрыгнула с холодильника и вернулась в комнату. Эстер в котоинтернете за это время сошла с ума.

 Эстер:

Ртуть?

 Эстер:

Ты где?

 Эстер:

Ртуть, ты жива? Я боюсь за тебя.

 Эстер:

Ртуть, пожалуйста, ответь!

 Ртуть:

Да тут я. Попробовала приманить птиц хлебом. Одна клюнула, но не смогла догадаться залететь в щель и улетела.

 Эстер:

Ты меня напугала! Может, подождать? Они не глупые. Если увидели, то обязательно прилетят.

 Ртуть:

Ну да…

 Эстер:

Голуби очень осторожные. Знают же, что в доме живет кошка. Но уверена, жадность возьмет верх.

И тут из кухни послышался шорох. Мангустом я метнулась назад, бросив ноутбук, и прошмыгнула под барную стойку у стены. Моя жертва пыталась устроиться на откинутой для проветривания створке, но, видимо, зацепиться лапами не получалось. Голубь исчез. Дуновением ветра я оказалась под столом, пока он пропал из виду. Я была незаметной, словно призрак. Снова зашелестели крылья. Голубь наконец проник в отверстие и сел под потолком. Оглянулся, изучая кухню. Ищет опасность, то есть меня. Дурачок. Твоя смерть у тебя под клювом, а ты и не видишь!

Взмах крыльев, и уродливые лапки коснулись подоконника. Попался! Тупая жадная тварь принялась клевать хлеб. Безмолвным ручьем я переместилась ближе к окну, прокравшись вдоль батареи. Здесь не надо спешить. Времени у меня много. Каждый шаг выверен и аккуратен. Я видела, как его хвост мелькает сверху. А иногда показывается и голова. Вот опять мелькнули топорщащиеся перья, глупая птица повернулась спиной к комнате и увлеклась крошками, окончательно потеряв осторожность.

Я врываюсь на подоконник беззвучно, словно серый полосатый ангел смерти, и нависаю над голубем. В моих глазах изумрудные молнии. Голубь с шумом срывается в сторону оконной створки, но хитрое сооружение из пластика и стекла устроено так, что выбраться сложнее, чем попасть внутрь. Птица врезается и летит в противоположную сторону, на кухонный шкаф. Одним прыжком я оказываюсь наверху, бегу между горячими трубами гуделок. Голубь снова срывается и летит к окну. Нет! Здесь очень высоко, но жалеть себя некогда, из-под потолка я прыгаю на стол и от него же отталкиваюсь. И в последний момент вцепляюсь зубами в крыло, когда птица уже почти просунулась на волю. Перья летят на пол. Жертва рвется из пасти, что уже не отпустит ее. Я чувствую, как шумит кровь в моих ушах, замечаю, каким резким и зернистым становится мир вокруг, вижу тени предков вдоль стен. Они пришли почтить великую охоту.

Я дергаю головой, хрустят косточки, и птица с клекотом ужаса низвергается на пол. Она пытается отползти, взлететь, но боль в сломанном крыле скручивает. Я опускаюсь рядом. Вы знали, что когти кошек ядовиты? Поэтому царапины, нанесенные нами, у человека заживают долго, а маленькие зверьки умирают от одной засечки. Лучшее оружие то, что убивает само по себе, – я опускаю лапу на грудь голубя. Почему ты не смеешься надо мной? Почему не дразнишь?

За окном собираются его дружки и с ужасом наблюдают за бойней. Я медленно разворачиваюсь и показываю им их товарища. Медленно и нежно – вот как забирают жизнь!

Что-то я увлеклась…

В общем, когда этот кусок перестал трепыхаться, я схватила его зубами и потащила в комнату. Пришла пора провести ритуал. Но за всей этой охотой я не услышала самого главного.

– Ртуть! Что тут произошло?! – в ужасе воскликнула Яна. – Это что, перья? Твою мать, отдай птицу!

Яна бросилась за мной. Я юркнула с голубем в ванную, но тут цепкие человеческие пальцы схватили меня за хвост. Перевернувшись на спину, я выпустила добычу из пасти. Яна резко подтянула меня к себе, протащив по полу до самой стены. Когда я оказалась на лапах, птица уже была в ее руках.

Глава восьмая, в которой наступает драматичный финал

Яна бросила голубя в мусорку и завязала синюю шелестелку. Она долго мыла руки, а потом засобиралась с птицей на улицу. Все мои усилия псу под хвост. Яна, натягивая кроссовки, причитала, что я могу заразиться от грязной птицы. Заразиться! Как будто нам не грозила смерть этой ночью!

Но некогда было расстраиваться из-за неудачи. Как только дверь за моим человеком захлопнулась, квартира пришла в движение. Со всех сторон полезли щупальца, зубастые рты и множество глаз. Послышался грохот – Бугг-Шаш обрушил все жалюзи на окнах, погружая мой дом во тьму.

– Думаешь, ты такой умный, песья отрыжка! – крикнула я и бросилась в коридор. Там на стене выключатель, и я планировала зажечь свет. Высоты моего прыжка достаточно, чтобы нажать на кнопку.

Но как только я приблизилась к цели, из стены вынырнула черная липкая рука и заслонила спасительный пластиковый квадратик. Со всех сторон, из всех пятен на стенах медленно выползали проклятые призраки прошлого. Тут же передо мной набух огромный маслянистый пузырь, в котором я узнала искаженного голубя. Его словно пережевали, проглотили, а потом срыгнули обратно. Я цапнула его изо всех сил, но голова мертвой птицы только неестественно запрокинулась назад.

Призраки принялись теснить меня на кухню. Они неуклюже волочились, словно текли вдоль стен. Один зловеще раскинул руки, чтобы меня схватить, но я нырнула под стол, и призрак врезался в холодильник, измазав его черным месивом и завязнув. В попытке отлипнуть он даже открыл дверцу.

Только сейчас я заметила, что под столом поджидал здоровенный зубастый рот, готовый меня сцапать. Я стремглав метнулась в другую сторону и по щупальцам забралась на плиту. Бугг-Шаш заполонил своими конечностями всю квартиру, пытаясь блокировать источники дневного света, и теперь, видимо, мешал самому себе, но его слуги-призраки прекрасно себя чувствовали. Они потянулись ко мне, поэтому снова пришлось двигаться, скакать из стороны в сторону. Совершив очередной прыжок, я оказалась на холодильнике. Там, в углу под потолком, притаился очередной зубастый кусок монстра, но я ударила лапами по белым глазам, и он сместился.

Но меня попытались стряхнуть с возвышенности. Дверца холодильника хлопала и гремела, на пол падали банки и упаковки. И тут меня осенило. Это было единственное решение, я уже не думала о себе.

Спрыгнув на пол, я схватила бутылку с вареньем из помидоров и поспешила в комнату. Там, бросив свою находку и сорвав зубами круглую крышечку, принялась яростно прыгать на бутылке. Она крутилась в разные стороны, заливая все кругом красным. Белые глаза монстра с любопытством устремились на меня. Позади слышался грохот – призраки тянулись с кухни, переворачивая все на своем пути.

Я стала торопливо чертить гексаграмму, которую прислала мне Эстер. Может быть, у меня не было костей птиц, но зато у меня была целая кошка! Бугг-Шаш понял, что к чему. Его рты исказились в страшной гримасе, глаза завращались. Он взметнул свои щупальца, пытаясь остановить призраков, которые уже нацелились на меня. Одного из них сразу размазало по потолку, двумя брызнуло на стену. И тут чудовище совершило ошибку. Очередного призрака он случайно рассек поперек туловища, и то, что осталось, рухнуло на меня. Я зажмурилась, встречая черную маслянистую пасть…

Мы не помним, как засыпаем, и смутно чувствуем пробуждение. Я даже позабыла о Бугг-Шаше. С трудом разлепив глаза, тут же закрыла их, потому что меня ослепили невыносимый свет и скачущие пятна. Я попыталась пошевелиться, но лапы не слушались.

– Ирена, – донесся голос сверху. – Полежи спокойно.

Яна? Голос не похож на ее. Кто же это тогда? Я снова попыталась поднять веки и встретила все те же белый свет и мутные пятна. Они плясали вокруг меня, словно голуби танцевали кругом, дергая своими тупыми головами. Я приподнялась и прищурилась, чтобы увидеть того, кто был со мной.

Она была высокой, как человек, величественной, как богиня. У нее было три кошачьих головы. А на теле – бело-голубые сияющие одежды. На груди покоилась штука, которой слушают сердце.

– Я горжусь тобой, – сказала первая голова Бастет. – Прожить жизнь кошки – великий дар, который сложно заслужить, – продолжила вторая. – Даже им ты распорядилась так же, как и семьдесят лет назад, – завершила третья.

– Я умерла? – еле ворочая языком, спросила я.

– Да, – ответила вторая голова.

– Ну… Нет, конечно, – подхватила третья. – У тебя же еще семь жизней осталось. Правда, здорово?

– Но ведь у кошки девять жизней, а я потратила лишь одну, – речь давалась мне с трудом, а голова не хотела держаться прямо.

– Не дергайся, – строго сказала первая голова Бастет, а вторая тем временем продолжила: – Помнишь, на Новый год ты объелась имбирными пряниками, а потом решила завершить пир серпантином с елки?.. Вот поэтому осталось семь жизней.

– Оу… Понятно.

– Решение принести себя в жертву действительно заслуживает уважения. В итоге монстр был изгнан, – объяснила первая голова Бастет.

Только сейчас я вспомнила про Бугг-Шаша и битву в квартире.

– Где Яна? – пискнула я.

– Ты до сих пор в первую очередь думаешь о ней, – ласково сказала вторая голова. – С ней все в порядке. Она ждет тебя за дверью. – Бастет показала хвостом за спину, и в бело-голубом сиянии действительно возникла дверь. – Вернувшись домой, она нашла тебя в луже кетчупа и решила, что ты разом съела всю бутылку и потому потеряла сознание. И вот… ты здесь.

– Варенье из помидоров отвратительно, я бы ни за что не стала его есть! – возмутилась я.

– Так Яне было проще уложить все в своей голове. Она всего лишь человек… – пожурила меня вторая голова.

– Бугг-Шаш вернется? – спросила я.

– Возможно, – ответила первая голова Бастет. – Но точно не сейчас.

– Кто он? И откуда взялся? – Не знаю, откуда я набралась наглости расспрашивать богиню.

– Он пришел из леса, рядом с которым вы живете. Прошло много лет, люди заселили весь мир, но старые камни все еще покоятся в чащах. Древние слова не стерлись с алтарей, а проходы в старинных замках так и не обрушились.

– Праздник Самайн, – деловито заметила вторая голова. – Чем он ближе, тем сильнее истончается грань между мирами. Вот к последнему дню октября Бугг-Шаш и набрал свою силу…

– Никто не мог представить, что маленькая кошка сможет ему помешать! – внезапно перебила первая голова, усмехнувшись.

– Ну, не только она. Тот монстр явно споткнулся о чей-то хвост, – хихикнула третья.

Но я была не расположена шутить, Бастет что-то утаивала. Я обратилась ко второй голове, пытаясь оставаться в сознании:

– Бугг-Шаш уже проникал в наш мир? Такое случалось прежде?

Первая голова недовольно цокнула, а вторая, зашипев, ответила:

– Бывало…

– И что происходило тогда?

– Послушай, тебе совершенно не о чем беспокоиться. Это, скорее всего, никогда и ни за что… не повторится! – отмахнулась первая голова, а вторая и третья отвели глаза.

Бастет обманывала меня. Это было очевидно. Стало страшно. И сразу захотелось к Яне на ручки.

– Хочу домой, – прохныкала я.

– Конечно, ты вернешься, – улыбнулась первая голова Бастет. – Дай мне только доделать тебе капельницу. А Бугг-Шаш теперь в прошлом.

Только сейчас я увидела в лапах богини пузатую баночку, а на всех трех мордах стерильные маски, и, вновь закрыв глаза, я решила отдохнуть еще чуть-чуть. Мой подвиг позади, теперь очередь Бастет позаботиться о мире и всех нас.

А у нас с Яной все будет хорошо. У меня осталось целых семь жизней, чтобы и дальше защищать своего человека.

Часть вторая
Шесть кошачьих лапопожатий

…И сотворил нас Господь, и велел нам плодиться и размножаться в поте морды своей, населять Землю и властвовать над всеми. И тогда первый кот спросил: «Господи, ежели ты сотворил нас, почему нет тех, кем бы мы правили?» И Господь создал человека. Правда, недолго продлилась эта райская жизнь. Человек не был бы человеком, если бы не учудил что-нибудь. Тут, конечно, ученые коты-богословы расходятся во мнениях. Одни говорят, что первый человек наступил коту на хвост и не извинился. Другие утверждают, что он съел вкусняшку втайне от своего кота и не поделился. В общем, в итоге человек был изгнан из Эдемского сада. Конечно, люди не признают эту историю и, как только научились писать, тут же нацарапали в своих книгах, что это они главные. Но мы-то с вами знаем правду…

Котреарх, кот отца Александра из храма Андрея Первозванного

Глава первая, в которой жизнь течет своим чередом

Прошло семь дней с Самайна, когда в нашем с Яной доме поселился страшный монстр, демон из потустороннего мира. Благодаря моим самоотверженности и бесстрашию чудовище было изгнано, хоть и ценой одной из моих девяти кошачьих жизней. Яна отнесла бедное мое тело в Дом боли, где человек в белом одеянии смог нам помочь. Здесь нужно отдать должное Яне. Она хорошо заботилась обо мне, и я восстановилась довольно быстро.

Об этих событиях узнали все коты и кошки нашего города. Визит в Дом боли освещался в Одноподвальниках. Не успела закончиться моя капельница, как в котоинтернете появились два поста. С фотографиями, на которых варенье из помидоров на моей шерсти выдавали за кровь, а я сама была без сознания. Отвратительно, даже не хочу этого видеть.

Но были и свои плюсы. Белла, Мадонна и Моника притихли и прекратили меня дразнить в сети. Подругами мы не стали, они просто не обращали на меня внимания, что вполне устраивало меня саму. К сожалению, перемены не коснулись Эстер, на которую по-прежнему сыпались обидные шуточки и прозвища. А вот я с ней сблизилась, и теперь мы часто переписывались в личных сообщениях.

Пролетел ноябрь, наступила зима. В нашем городе – Зеленоградске – она не такая, как вы привыкли. Дни серые, как моя шерсть. Вместо белых пушинок с неба падает дождь или мелкие кусочки льда. А ведь по телевизору зиму можно отличить от другого времени года именно из-за белых мух, которые превращаются в огромные сугробы на земле, и голых веток деревьев, припорошенных белым. Но нам достались только ветки. Коричневые.

В это время года я люблю сидеть на подоконнике и смотреть, как маленькие людишки подо мной бегут по противным лужам, укрываясь широкими зонтами. Сильные порывы ветра иногда вырывают ношу из их рук, и человеки очень смешно бегут за кувыркающимися зонтиками. До чего потешно. Но, должно быть, очень и очень холодно, как в холодильнике, бр-р-р. Я один раз туда запрыгнула, пока Яна не видела, и просидела целых две минуты, когда она захлопнула дверцу. Испугаться я не успела, а вот Яна – очень. Почему-то именно холодильником представляется мне улица, когда наступает декабрь. В такие моменты я начинаю понимать тех, кто стоит за дверью квартир и носу наружу не кажет. Но Яна не из таких, она выбрала ходить на работу. Говорит, ей там нравится. Но я правильно воспитала своего человека, поэтому в холодные зимние месяцы Яна вообще не выходит из дома. Она говорит:

– Зима для удаленки, Ртутушка.

Что бы это ни значило, хм-м-м.

После первого месяца ледяных ветров и дождей зимы все меняется. И я не про погоду. Приближается человеческий праздник – Новый год. Эстер говорит, это важное событие для людей. Они, глупые, верят, будто в эту ночь весь мир обновляется и им дается шанс начать свою жизнь сначала. Но только у кошек есть девять жизней, а у человека всего одна. И я не понимаю, как они там собираются каждый этот их Новый год начинать новую.

Хорошо, что кошкам не надо ничего менять. Мы и так идеальны.

В общем, под Новый год люди сходят с ума. Сидя на своей подушечке, я вижу, как в соседних окнах появляются разноцветные огоньки. По телевизору начинает летать еще больше снежинок, даже если показывают помещение. Наверное, для жителей таких городов, как Зеленоградск, чтобы мы полюбовались белыми мухами и смогли поохотиться на них хотя бы так. Люди с экрана начинают улыбаться, словно умалишенные, заворачиваются в блестящий дождик, и даже несчастный кот Борис носится довольный с этими малахольными.

Нам, котам, человеческий праздник нравится только по одной причине – люди начинают готовить в десять раз больше еды, и нам всегда перепадает вкусненькое. Эстер считает, будто люди боятся, что в новом году их больше не накормят, и поэтому пытаются наесться впрок. Весь котофорум пестрит фотографиями человеческой еды и подвыпивших питомцев разных котов: люди поют, иногда танцуют, много смеются и едят, едят, едят. Светопреставление полное. И начинается оно задолго до ночи, когда в человеческом мире наступит фальшивая новая жизнь.

Мне нравится, как это время проходит у нас с Яной. Точнее, я бы сказала, это безумие проходит мимо нас. Обычно всю зиму и весну мой человек лежит в кроватке, по самый нос закутавшись в одеяло, не тискает меня, не хватает почем зря и даже редко выходит за дверь. Я не беспокоюсь по этому поводу – пока еда появляется в моей миске, нет повода для тревог. Как она делает свою работу в кровати, я не понимаю. Может, когда она уходит из дома, то там тоже валяется на перинах. Если это так, то она определенно неплохо устроилась.

Почему-то в этом году Яна не принесла зеленое колючее дерево и не украсила его дождиком и стеклянными игрушками, как в прошлом декабре. Она сказала, нашему бюджету будет сложно вынести еще один поход к доктору, когда я сожру блестящие украшения. Пф-ф-ф, словно… словно я собиралась их есть!

Моих любимых имбирных пряников и жирной рыбки тоже не было – человек в белом халате запретил Яне мне их давать. Сущая несправедливость. Но, слава богине, Яна принесла из магазина много других вкусностей: помидорки, гусиный паштетик, рагу из кролика, вяленое мясо. А перед сном мне иногда достается одна чайная ложечка сливочного мороженого! Правда, еще Яна притащила кучу отвратительных оранжевых шариков, воняющих кислятиной. Эстер говорит, они главный символ Нового года. Уж не знаю, так ли это, но кожура валяется по всему дому.

Весь день и половину каждой ночи мы тихо лежим в кроватке. Я – под одеялом, а Яна рядом со мной смотрит фильмы на моем ноутбуке или печатает как сумасшедшая. Но это мелочи – вы не представляете, что происходит у соседей снизу. Моему идеальному кошачьему слуху известно все про этот вертеп разнузданности!

С самого утра в канун Нового года звонкий и нервный голос женщины этажом ниже ворвался ко мне в окно вместе с едким запахом жирного и подгоревшего с их кухни:

– Славик, давай вставай, праздник проспишь! Одевайся, в магазин пойдешь. Я тебе написала, что надо купить. Давай-давай, пока очередей нет… Сережа, руки убери – это на Новый год. Иди картошку чисть!

В глубине квартиры под нами послышалось недовольное бурчание и раздался отчетливый хлопок входной двери. Я с интересом перебралась к окну и выглянула наружу. Через несколько минут из подъезда выбежала маленькая ссутуленная фигурка и быстро зашлепала по лужам. Эх, хорошо быть кошкой – тут меня легонько кольнула совесть: ведь Яна так же бегает в магазин, чтобы устроить мне праздник. Но, как говорят кошки, кем уродился, на то и сгодился.

А тем временем у соседей становилось шумно.

– Саныч, давай по пивку оформим…

– Так, Сережа, никакого пива со своим Санычем. Вы гирлянду натянули?

– Ну, Людка…

– Гирлянду, я спрашиваю, вы натянули? Людкает он мне тут. Со своим Санычем и на работе, и в гараже, и на рыбалке… Одна я тут стою у мартеновской печи с утра до вечера. Оно мне надо?

Все-таки люди ворчливые создания. Вечно всем недовольны. Я вернулась к Яне на кровать и даже успела задремать, когда меня разбудил вопль соседки. Видимо, Славик вернулся из магазина.

– Ах ты господи! А майонезика-то купил всего пачку! Мне же на оливье надо, на курочку. А горошек взял? Я же тебе писала купить горошек! Гости скоро придут, а у меня ничего не готово!

Тут уж я встрепенулась – слово «курочка» прозвучало слишком соблазнительно. Честно говоря, эти паштетики, индейки, кролики немного утомили. Но от нечего делать пришлось встать, потянуться как следует и проверить миски. Мясо подсохло и заветрилось. Я поскребла лапой, но Яна в своих наушниках не услышала. Безобразие, конечно.

Вдруг снизу раздался новый голос, самый старый житель соседского семейства выступал нечасто, но всегда рассказывал удивительные истории:

– М-да, не та колбаса пошла. Не та.

Ну, тут даже кошкой не надо быть, чтобы это понимать. Хоть кто-то умный в этой семье живет.

– Вот после Великой Отечественной у нас в ГДР какая была колбаса. А икра? Мы, когда Берлин взяли, погребок, значит, один нашли…

– Петр Семенович, может, намахнем?

– Так, Сережа! Ну папа, ну что ты, в самом деле. Мне кто-нибудь в доме помогать будет? Славик, несите с папой стол в залу!

И именно в этот момент в их дверь позвонили. Они сразу же захотели открыть. Когда вдруг звонят в нашу дверь, Яна сначала долго листает телефончик, а потом еще глубже прячется под одеяло. Я по подушечкам лап могу пересчитать те разы, когда она весело неслась встречать гостей. А эти… Одним словом, люди. Загоняли бедного Славика. Женщине так не терпелось впустить чужаков в дом, что она принялась вопить:

– Да боже мой! Славик, ну ты не слышишь? Иди скорей открывай! У меня тут курочка. Это Ерохины пришли! Здравствуйте, гости дорогие, проходите. Ой, а у меня ничего не готово. Ничего не успеваю. Ах, вы и Ванечку с собой взяли.

Я не совсем поняла, сколько людей явилось к соседям, меня отвлек звук ворвавшегося на нижний этаж урагана. Послышался грохот, и нечто покатилось в другой конец квартиры, где я услышала жалобный визг собаки. Да, внизу живет собака. Мы с ней не сталкиваемся. Не люблю собак, но сегодня мне стало ее немного жаль. Ну не настолько эти животные грешны, чтобы их дергали за хвосты, кусали за уши и катались на их спинах. А именно это и происходило с бедным псом. Я напряглась, так как знала тип монстра, напавшего на несчастного. Чудовище визжало и хихикало, коверкало слова, но никто на него не реагировал. Это человеческий детеныш. Они куда опаснее взрослых питомцев-людей. Наверное, поэтому всегда ездят в коляске или привязаны к телу женщин специальной смирительной рубашкой. Потому что когда они вырываются на свободу, у-у-у. Произойти может все что угодно.

Праздник у соседей тем временем развернулся на полную: гремел телевизор, визжал тоненький голос, позвякивало и дребезжало стекло, периодически люди взрывались хохотом. Аромат курицы, доносящийся снизу, стал почти невыносимым, в животе заныло, и я с тоской взглянула на Яну. Она продолжала смотреть фильм. Да сколько можно! Даже ни одной поджаристой корочки не будет?! Но Яна даже не пила красную воду, зато от соседей ею пахло еще как. Сквозь стены раздался громкий звук, словно выстрел, и он был такой оглушительный, что даже Яна, услышав, вздрогнула. Затем снова звон стекла и голоса:

– Ну что, Славка, чем занимаешься? Невесту себе нашел?

– Ой, он у нас домашний. Все сидит в своем комплюхтере, чертей гоняет да на рисованных баб лупоглазых смотрит.

– Эх, Славка, вот я в твои годы… Слесарил подмастерьем у покойного дяди Гриши, царствие ему небесное. Девок на мопеде катал. Вот так возьмешь одну, повезешь звезды показывать…

– Сережа! Я тебе сейчас покажу звезды! Так звездану. Накатил уже?!

– А давай, Славка, я тебя к дядь Толе устрою на завод, а? Что ты там с этим комплюхтером – а на заводе семь тыщ будешь сразу получать подмастерьем… Журналистом? Журналиста, как волка, ноги кормят. Будешь бегать туда-сюда и копейки зарабатывать.

И тут нестройными женскими голосами затянули песню про скрипнувшую дверь, и все им ясно стало теперь. От этого чада кутежа меня отвлекла Яна, которая наконец выбралась из кроватки и даже немного повеселела. Может, ее фильм обрадовал? Она пошла на кухню, открыла холодильник, а затем раздался хруст проворачивающейся крышки, и по нашей тихой, уютной квартирке поплыл запах тунца.

– Ртутяха, иди! Праздновать будем, – тихонько позвала Яна, а мне не нужно было повторять дважды.

Я весело забежала на кухню, моя новогодняя мисочка уже была чисто вымыта и манила рыхлым ароматным мясцом. Конечно, не целая рыбка, но тоже вкусно.

И так у нас начался свой праздник, скромный и мирный, на двоих котов – меня и Яну. Нам не нужны были собаки, галдящие дети, какие-то там Ерохины. Нам вообще в целом свете больше никто не был нужен. Я съела свое угощение и улеглась на теплых и таких родных коленочках Яны, блаженно мурлыча.

Она налила себе вонючей красной воды и нарезала кубиками сыр, раскрыла книгу и пропала. Ох уж эти книги. Я так и не смогла заставить моего человека отказаться от них. Но сейчас не стала беспокоить Яну, потому что хотела проверить Хвостограм. Прокравшись за ее спину, я подошла к сиротливо лежащему на кухонном гарнитуре телефону и осторожно разблокировала его. Яна не обращала на меня внимания. Закинув ноги на подоконник, она расслабленно сидела на мягком стуле и перелистывала страницы. Я загрузила Хвостограм.

У кошачьего сообщества праздник вышел на славу. Мадонна, Белла и Моника веселились вовсю, не хуже людей. Судя по фотографиям, кот Пират сумел проникнуть на пустую человеческую дачу и позвал всех с собой. Главные светские кошки имели самый непотребный вид, ошалело тараща глаза. Они слизывали друг с друга сладкий крем от торта, который выкрал из магазина сам Пират. На одном из кадров я увидела новую морду черного кота с пышными усами и белой манишкой. Уже немолодой, но все еще держащий хвост трубой, любезничал с очень милой кошечкой, тоже мне не знакомой. Они выглядели так уютно, что меня охватило странное, незнакомое чувство. Я бросила вороватый взгляд на Яну, которая отложила книгу и смотрела в окно, отпивая из бокала. Может, было бы веселее, если бы у нас было еще два кота: один шерстяной, а другой без хвоста. Для Яны и меня…

Нет, ерунда. Я тряхнула головой, отпихивая телефон. Что только после тунца в голову не придет.

И тут раздался первый залп, осветив лицо Яны розовым. Что мне не нравилось в праздновании Нового года, так это взрывы. Их создавали люди. Они высыпались на улицу, устраивая страшный тарарам и заставляя меня мчаться под одеяло или прыгать на руки к Яне. За окном все грохотало, сверкало, свистело и ревело. Казалось, будто небо вот-вот упадет нам на голову.

Эстер говорит, будто этот шум люди устраивают, чтобы прогнать злых существ, похожих на Бугг-Шаша. Не знаю насчет демонов, но от шума ужасно тряслись стены, и все призраки прошлого этой ночью исчезали сами, давая кошкам выходной. Но мне было некогда отдыхать. Я на всякий случай сидела на руках своего человека, засунув нос ей в подмышку, и охраняла. Ни за что не позволю этим взрывам напугать Яну!

Глава вторая, в которой появляется чемодан

Праздники подошли к концу – я говорю «праздники», потому что ночь новогодняя, а празднуют люди всю неделю, бессмыслица полная, – и все встало на свои места. Зима пролетела незаметно. Вскоре на крыши вернулись грязные крылатые крысы. А с ними ветер принес на наш девятый этаж запахи весны из леса.

Яна тоже ожила, перестала прятаться под одеялом, стала чаще пропадать из дома. Снова начались слабоумное сюсюканье, бесцеремонное хватание меня с пола, глупые игры с моим носом и долгое рассматривание подушечек лап. Она раз за разом пыталась их щекотать, хотя совершенно ясно, что это бесполезно. Я отдергиваю лапу не от щекотки!

В один прекрасный день в моей комнате появилась новая удобная кроватка. Яна принесла чудесную лежаночку и даже утеплила ее своей мягкой одеждой. Не новый Александр, но тоже неплохо.

Однако мой человек стал слишком уж подвижным. Яна то и дело бегала из комнаты в комнату, доставала вещи, складывала их, тут же убирала и приносила новые. При этом она постоянно говорила: либо по телефону, либо со мной. Меня это начало нервировать.

– Ртуть, ну зачем ты туда улеглась, – хихикнула Яна, в очередной раз забежав в спальню.

– В смысле зачем? Это же моя новая лежаночка! – проворчала я.

Умеет она все испортить. Невоспитанные руки выхватили меня из теплого мягкого рая и поставили на пол. Я задохнулась от негодования.

– Ну-ка, не вякай на мать, – бросила Яна.

Простите, что?!

Я даже не стала ничего отвечать на этот вздор. Рядом стоял открытый шкаф. Мне нечасто удается в него попасть. Я решила спрятаться от всей этой суматохи и запрыгнула на третью полку. Но вдруг что-то пошло не так. Когти вцепились в одежду, но опора оказалась ненадежной, и я с грохотом полетела вниз, сверху на меня падали футболки, грозя похоронить под собой. Яна залилась глупым хохотом:

– Ртуть, ты такая смешная кулема. Кто-то жопку отъел, жирушка?

Я думала, ее стоит укусить, и уже изготовилась тяпнуть Янину ногу, но тут же была схвачена. Я ничего не успела сообразить, как оказалась под потолком на вытянутых руках моего человека, который диким голосом орал: «Симба!» А затем последовали поцелуи в нос. Ох, всемогущая Бастет, видишь ли ты, какие муки приходится претерпевать твоей верной слуге?

– Ну все, мне надо собираться, – сказала Яна и посадила меня на кровать. – Не лезь в чемодан. Мама уезжает в командировку.

Да езжай куда хочешь, только не хватай меня. Я стала спешно отмываться от человеческих слюней – гадость редкостная. Все-таки люди такие нечистоплотные. Но надо отдать должное, я приучила Яну ухаживать за собой, поэтому от нее почти ничем не пахнет.

– Я уеду на неделю, за тобой будет присматривать бабушка Ира, – пробормотала Яна, снова перекладывая одежду из лежаночки.

Но я уже не слушала ее человеческую болтовню. Через час или около того мой человек закончил бегать по квартире, закрыл мою лежаночку на молнию и ушел из дома. Наверное, лежит где-то там на кроватях, такая уж у нее работа.

От скуки я прошлась по квартире, не нашла, чем себя занять, и решила написать Эстер. Мы теперь общались почти постоянно. И оказалось, что мы очень похожи. Эстер умная, любит вкусно поесть и точно так же воспитывает своего человека. Раньше нас еще связывала любовь к затворничеству, но недавно Эстер полюбила гулять. Несколько раз она звала меня с собой, но уж нет. Меня на улицу и калачом не выманишь. А еще Эстер умеет читать человеческие книги, но я уже говорила, она очень умная.

Эстер рассказывала мне, что живет на маленькой старинной улочке в сером доме, стена которого покрыта красным плющом. Растение заползает на перила кованого балкона и уходит под самую крышу. Этот дом многое помнит. Эстер говорит, призраки его прошлого постоянно появляются в комнатах. Тени былых хозяев и их мебель возникают из пустоты, смешиваясь с реальными вещами. Своими кошачьими глазами моя подруга разглядела, что прячет дом под своим пальто из плюща. За красными листьями на фасаде осталась большая гексаграмма, которая до сих пор горела голубым огнем. Шестиконечная звезда кошки царя Соломона. Эстер сказала, эта гексаграмма не похожа на призраков прошлого.

Однажды, в такую же ночь Самайна, только несколько лет назад, во двор дома Эстер вошел призрак. Обычно они так не делают – привидения просто висят в воздухе, как фотографии. Но он вошел, как человек, такой же голубой и яркий, как и звезда на стене. Призрак был ужасно худым, сутулым и старым, на нем была странная полосатая одежда. Эстер захотела его прогнать, но внезапно видение посмотрело на нее, опустилось на корточки и само протянуло руку, на которой чернилами был выбит порядковый номер.

– Я вернулся домой, – сказал пришелец. – Потребовалось семьдесят канунов Самайна, чтобы найти дорогу. Как же все изменилось без меня… Привет, милая кошечка, теперь ты живешь в моем доме?

Эстер не успела развеять пришельца, и расспросить поподробнее не успела тоже. Призрак прошел сквозь стену дома, и в ту ночь он весь пылал голубым пламенем.

 Эстер:

Так значит, Яна уезжает?

 Ртуть:

Ну, вроде да. Не поняла точно, да мне все равно.

 Эстер:

То есть ее не будет дома целую неделю?

 Ртуть:

Похоже на то. Я не понимаю, к чему ты клонишь.

 Эстер:

Действительно не понимаешь? Яны не будет целую неделю: она не придет ночью, она не придет утром. Кто будет тебя кормить? Кто будет убирать лоток?

 Ртуть:

Я… я не знаю. Что ты такое говоришь!

 Эстер:

Яна не плохой человек, значит, она не оставит тебя одну. Но что за человек будет с тобой жить? Посторонний! А вдруг он не будет убирать лоток? А вдруг забудет тебя накормить? Может, он будет злой и будет тебя обижать!

 Ртуть:

Зачем ты это говоришь? Хватит меня пугать! Такого не может быть!

 Эстер:

А куда Яна собирается? Ты вообще ее слушаешь?

 Ртуть:

Да… нет… Я не знаю… Она так много говорит: ла-ла-ла, ла-ла-ла. Я не слушаю половину того, что она там бубнит.

 Эстер:

Ртуть, ты должна узнать, куда едет Яна. Это очень важно. А если она не вернется? Ходит много историй, когда люди уезжали и не возвращались. И кошка оставалась одна дома. Ее никто не кормил, и она была вынуждена съесть все обои, все полотенца и салфетки. А потом она умирала от голода…

Тут я не выдержала и в ужасе захлопнула крышку ноутбука. У меня в ушах шумело, в глазах мутилось. Я подлетела ко входной двери и закричала:

– ЯНА-А-А-А!!!

Но никто не отозвался. Я прыгнула к окну, выглянула наружу, но и ее маленькая фигурка не семенила по дорожке домой. Неужели Эстер права? Неужели мир так хрупок и зыбок? Неужели мое существование зависит от Яны? О, лучше бы Бугг-Шаш снова вломился ко мне в дом, я бы знала, что делать.

За дверью послышались шаги, и я напряглась. Заскрежетал ключ – Яна вернулась с полной шелестелкой продуктов. Похоже, она запасается и продолжает собираться туда, откуда может не вернуться. Я решила во что бы то ни стало ее остановить.

Я прыгнула к своему человеку на руки, спрятала когти и вцепилась в ее шею лапами. Она не должна меня бросать!

– Ого, Ртутушка! Вот это теплый прием, – проворковала Яна и чмокнула меня в нос, а я даже позабыла воспротивиться. – Пойдем, я принесла тебе вкусняшку.

И Яна, поставив меня на пол, снова подхватила туго набитую шелестелку с пола и пошла на кухню. Никуда она не поедет, я остановлю ее!

Мой план был хитер: Яна собирает в дорогу вещи, так ведь? Их нужно забрать, и тогда она будет вынуждена остаться. Кошачий ум всегда превосходит человеческий – таков закон природы. Сумка с едой стояла на кухонном столе, как раз недалеко от моего тайника под ванной, Яна не спеша ее раз– бирала. Я запрыгнула на стул и заглянула в поклажу. Точно! Еда, я угадала. Ей же нужно там, вдали от дома, питаться. Но если нет еды – нет путешествий!

– Ртуть! – раздался голос сзади. – Это не для тебя, любопытный нос. Мама берет это в дорогу. Вкусняшка для тебя в моем рюкзаке, потерпи пять минут.

Ага, щас! Я решилась на отчаянный шаг – схватила зубами первую попавшуюся упаковку и бросилась наутек.

– Хулиганка! – Яна бросилась за мной. Ха-ха, погоня!

К несчастью, она успела преградить мне проход к тайнику. Но, как я уже говорила, кошки умнее людей, поэтому я внезапно для Яны сменила направление и бросилась в спальню: под кроватью был еще один схрон.

– Хе-хе-хе, Ртуть! Твою толстую задницу так смешно заносит на поворотах. – Яна поспешила за мной, покатываясь со смеху.

Мне было не до этих оскорблений. Я шмыгнула под кровать. Через мгновение в щели света появились ноги, а затем и глаза Яны.

– Ну, Ртуть! – с досадой воскликнула она. – Это мое. Мне что, лезть за тобой? Тебе нельзя такое кушать, это человеческая еда.

Но я не сдалась. Прижала упаковку лапой и стойко смотрела на Яну в ответ. Она отступила первой и ушла через несколько минут. Я потихоньку вышла из своего укрытия и заглянула на кухню. Мой человек спасал остатки своей провизии, спешно убирая ее в холодильник. В него я точно не смогу проникнуть. Не после прошлого раза. Яна теперь следит как коршун, чтобы я не забралась внутрь. Как она поумнела! Но это и не удивительно: общение со мной влияет на нее положительно.

Тем временем Яна закончила дела и достала из рюкзака вкусняшку. Тонкая полосочка, из которой потихоньку выдавливается ароматнейшее лакомство. Я с удовольствием его съела, игнорируя полоумные Янины восторги по поводу моего языка.

Покормив меня, мой человек вернулся к новой лежаночке. На мое счастье, Яна ее снова открыла и села на кровать, записывая что-то в большую черную книгу. Яна вообще часто пишет, тихонько бормоча себе под нос, и постоянно проверяет написанное. Хорошо нам – кошкам, – мы свои мысли держим у себя в голове.

Но вернемся к лежаночке, или, как назвала ее Яна, «чемодану». Очевидно, вещи не для того, чтобы мне удобно отдыхалось. Она берет их с собой! В кошачьей лежанке по имени чемодан! Странное поведение, но таковы люди, с этим ничего не поделаешь. Мне нужно вернуться к своей миссии. Без вещей она точно не поедет в путешествие, а потому необходимо незаметно их достать.

Стоит быть умнее, чем в прошлый раз, потому что после происшествия с едой Яна будет настороже. Я решила пустить в ход свое актерское мастерство. Тихонько, как можно медленнее и вальяжнее я прошла мимо Яны, затем прокралась к чемодану и сделала вид, что нюхаю его. Но мой человек не обратил на это внимания – ха! Делает вид, будто не замечает меня. Ну, посмотрим, кто кого переиграет. Я так же расслабленно проскользнула мимо с напускным скучающим видом и запрыгнула на кровать. Яна продолжала чиркать в своей тетрадке. Тогда я обошла ее, тихонько спустилась на пол позади и медленно прокралась к чемодану. Внутри лежала одежда, я хотела схватить как можно больше за раз, а потому принялась загребать лапой, стараясь подцепить все. Пока я возилась, Яна отложила тетрадку. Да уж, знатно она поумнела, да еще и стала внимательнее.

– Ну что ты там возишься? Не хочешь, чтобы мама уезжала? – спросила она меня.

Конечно не хочу! А ты пытаешься бросить меня, кинуться в эту неизвестность.

Яна схватила меня, крепко прижав к себе.

– Я скоро вернусь, не переживай. Буду по тебе скучать, – промурлыкала она.

Я не люблю обнимашки, но в этот раз решила не вырываться. Вдруг они последние…

 Эстер:

Ну что? Как дела?

 Ртуть:

Я не смогла остановить Яну. Она собрала вещи и все-таки уедет.

 Эстер:

Я предполагала, что так все и случится, поэтому у меня есть одна идея.

 Ртуть:

Какая?

 Эстер:

Мы должны проследить за Яной.

 Ртуть:

И как ты себе это представляешь? Я заберусь к ней в сумку или в карман куртки?

 Эстер:

Ты когда-нибудь слышала про шесть кошачьих лапопожатий?

 Ртуть:

Не думаю.

 Эстер:

Существует теория, что все кошки в мире связаны между собой. И связывает одну с другой пять общих знакомых. То есть мы можем найти кого-то в том месте, куда поедет Яна.

 Ртуть:

Я не хочу показаться грубой, но это звучит очень глупо.

 Эстер:

Тогда у нас больше нет вариантов.

 Ртуть:

Ладно. Ты помогла с Бугг-Шашем. Ты умная. Попробуем твой план. Итак, что мне делать?

 Эстер:

Узнай, куда она едет.

Вот это было самое сложное. Яна недавно об этом трещала, но я, по обыкновению, не слушала ее и теперь ругала себя за надменность. Сама она вряд ли мне скажет. Я снова обошла весь дом, сунула нос во все ее вещи, но ничего не нашла.

Яна ушла в ванную, но я даже не побежала следить, как она моется. Сейчас были и посерьезнее поводы для волнения.

Телефон пиликнул. Обычно я использую его только для котоинтернета, когда Яна дома и мне лень загружать ноутбук, и на ее уведомления внимания не обращаю. Но в этот раз я решила посмотреть, что ей прислали. Вдруг там что-то про поездку. Эстер начала учить меня читать по-человечески. Возможно, мне удастся, хотя я еще была не слишком хороша в распознавании букв. Если что, скопирую и кину ей.

В человеческой версии Хвостограма человеку понравился пост Яны. Я нажала лапкой на сообщение, появились фотография лежаночки-чемодана в моей комнате и текст под ним. Букв было много, и я принялась читать. Кажется, на это ушла еще одна моя жизнь, но я продолжала из чистого упрямства, пока не разгадала все. Эстер будет мной гордиться!

«Все чемоданы собраны. Я люблю путешествовать – отдыхать или в командировку. Когда ты уезжаешь, то как будто оставляешь дома себя старого и открываешься для новых впечатлений и опыта. Единственное, грустно оставлять любимую Ртутушку.

#ПоездПамяти2016 #Новороссийск»

Я тут же принялась писать Эстер.

 Ртуть:

Она едет в Новороссийск на каком-то Поезде Памяти. Я смогла прочитать сообщение из человеческих букв сама. Целых 4 предложения!

 Эстер:

Ого! Ты молодец! Делаешь успехи. Так… Яна едет на поезде!

 Ртуть:

Что это значит?

 Эстер:

Поезд – это такая длинная серая переноска для людей, которая быстро доставляет их в разные города. Я проверила… Новороссийск очень далеко – Яна будет ехать несколько дней. Но теперь мы знаем куда!

 Ртуть:

И что теперь делать? Что там с лапопожатиями? У тебя есть кто-то в том городе?

 Эстер:

Нет. У меня же, кроме тебя, нет друзей.

 Ртуть:

Прекрасный план…

 Эстер:

Мы можем спросить Котреарха. У него точно много знакомых. Начнем с него!

 Ртуть:

Но… как мы его спросим? Я же не могу выходить из дома. Яна закрывает дверь. Да и… ну, ты знаешь.

 Эстер:

Это же вопрос жизни и смерти. Ты могла бы подставить пуфик к дверной ручке или выбраться через крышу, как делаю я…

 Ртуть:

Я… не могу. В последний раз меня вырвало, стоило нам только выйти из подъезда. А однажды я даже потеряла сознание по пути в Дом боли. У меня чуть сердце не разорвалось, там шумно и все такое большое. Больше, чем когда смотришь в окно…

 Эстер:

Ладно-ладно. Извини, я не хотела давить. Я кое-что придумала. Выйду на связь чуть позже.

Глава третья и первое лапопожатие, которое некоторые могут счесть за три

Котреарх смотрел на Антошу. Очевидно, у мальчика снова выдался плохой день. Бабка регулярно таскала его в храм, бубня под нос, мол, «неча нехристем ходить, отведу тебя к батюшке исповедаться, авось благословит и отвадит дурь из башки». А потому Котреарх неплохо знал мальца.

Он от души веселился, глядя, как ребенок с несчастным выражением лица два часа стоит на одном месте и смотрит на священника, повторяя непонятные ему жесты. Ни присесть, ни зевнуть, ни слова сказать. Настоящее испытание для маленького человека. Котреарх знал, на самом деле Антоша мечтает играть в компьютер или слоняться по улице со своими друзьями. Все дети такие. Отец Александр уткнулся в Библию и низко непонятно загудел, Антоша с трудом подавил зевок. А потом принялся глазеть по сторонам и в конце концов уставился на Котреарха. Тот строго посмотрел в ответ. Но это не особо подействовало.

– Чего пыришься, окаянный! – возмутился Котреарх.

Бабка, видимо, услышала возмущение кота, оглянулась и, заметив зазевавшегося внука, тут же дернула его за руку. Котреарх вздохнул и потянулся.

Он родился на улице у обычной дворовой кошки. Как это было заведено, у него было много братьев и сестер. Летом они все жили в густом заброшенном садике под стеной многоэтажки, на зиму перебирались в подвал. Котреарх быстро повзрослел и ушел из семьи, ведь уличные коты обычно не слишком долго заботятся друг о друге. В них сразу воспитывается глубокое чувство индивидуальности, поэтому они гуляют сами по себе.

Хотя Котреарх был большим, мохнатым, внушительным, он не посягал на чужие территории, и поэтому другие коты не обращали на него внимания. У Котреарха хватало ума держаться подальше от собак и особенно от людей.

Вообще, животные неплохо понимают человека. Собаки из-за своей врожденной преданности похуже. Но Котреарх обладал настоящим талантом читать людей, как открытую банку консервы. Он достаточно прожил во дворе, чтобы понять, кто есть кто. Возможно, именно наблюдения сделали его флегматичным, пессимистичным и немного ироничным.

Котреарх никогда не голодал – ему даже не приходилось шариться в мусорке, ведь сердобольные старушки во дворе родного дома постоянно разбрасывали повсюду еду. Хотя кот мог прекрасно позаботиться о себе и поймать мышку или даже голубя и не нуждался в заботе, но все же она была приятна.

К храму Котреарх пришел совершенно спонтанно. Это небольшое белое здание стояло на одной из старинных улочек города между домами, которые еще не расстались со своими призраками прошлого. То тут, то там появлялись тени людей, которые своим видом сильно отличались от современных. Удивительно, как бы коты ни старались их прогнать, призраки снова возвращались, перемешиваясь с воспоминаниями нынешних жителей города. У храма же был уютный внутренний дворик, полный зелени. Здесь хорошо отдыхалось от уличной суеты. Котреарху нравились люди, которые сюда приходили. Они всегда молчали или говорили очень тихо. Каждое утро низкий голос отца Александра начинал день с напевной молитвы, и это убаюкивало кота. Милая женщина в платке всегда выносила рыжему постояльцу пожевать, а со временем ее примеру последовали и прихожане. Так у некоторых кошек появляется квартира с одним-двумя людьми, а у Котреарха появился целый приход.

Котреарх остался в храме. Он привязался к этим людям и завел привычку слушать их шепот. Он принялся их изучать.

А потом кот стянул у одного из прихожан смартфон. Человек сильно расстроился, но отец Александр посоветовал ему радоваться, Бог-де взял с него деньгами, а не здоровьем или жизнью. С помощью смартфона Котреарх познакомился с сетью и поначалу пытался вникнуть в мир людей, а потом нашел котофорум, где взял себе нынешнее имя и стал делиться наблюдениями за жизнью и давать советы другим кошкам.

Котреарх быстро завоевал уважение в кошачьем сообществе за сметливость и мудрость, а внушительная внешность с пушистым хвостом и густыми усами придавала ему больше авторитета среди хвостато-полосатых жителей города. Со временем кошки повадились ходить прямо в храм, если нужно было срочно испросить совета Котреарха или поплакаться ему о нелегкой доле.

Вот и этим солнечным днем он не остался без посетителя. Во время литургии в двери храма вошла кошка. Она была дымчато-черная, покрытая рыжими и коричневыми пятнами, словно вывалялась в грязи. Котреарх лениво смотрел на гостью, пытаясь вспомнить ее имя.

– Привет, – поздоровалась кошка, приблизившись.

– И тебе доброго дня, – снисходительно ответил Котреарх, делая вид, что помнит посетительницу.

Мальчик уставился на необычных собеседников, пока не получил очередной тычок от бабки.

– Я пришла за помощью, – сообщила гостья.

– Прости, как тебя зовут? – сдался Котреарх и потянулся на скамейке.

– Эстер.

– Ах да, точно! Эстер. Многие приходят в этот дом, чтобы спросить совета, утешения или помощи, – важно ответил Котреарх.

Он сегодня был в хорошем расположении духа и даже обрадовался возможности выслушать жалобы очередной кошки на своих людей.

– У меня есть подруга Ртуть. Ее человек совсем скоро отправится в путешествие в другой город. Ртуть очень переживает за своего питомца… Я недавно прочла о теории шести лапопожатий, и мы подумали… Возможно, такой кот, как ты, знает кого-то в том городе… – Эстер явно выдохлась от длинной тирады.

– Подожди, пожалуйста. Ты про Ртуть, которая недавно победила монстра? – тут же уточнил Котреарх.

– Да-да, именно. Так вот, мы хотим найти хвосты в городе Новороссийске, – поспешно закончила Эстер.

– А какой помощи вы ждете от меня? – насмешливо взмахнул хвостом Котреарх, сел на скамье и начал вылизывать лапу. – Я не могу знать всех котов на свете!

– Человек поедет на поезде. Возможно, ты знаешь хоть кого-то на железной до… – нерешительно промямлила Эстер.

– Послушай-послушай, – снова перебил собеседницу Котреарх, положив лапу ей на нос. Эстер возмущенно стряхнула ее и фыркнула. Это привлекло внимание мальчика, за что он получил еще один укоризненный взгляд от бабушки. – Эстер. Откровенно говоря, я тебя едва знаю, да и Ртуть тоже. Да, мы переписывались на котофоруме, но тревожить из-за этого серьезных котов… странно.

– Но Ртути очень нужна помощь! – завертелась Эстер. – Ты же знаешь, какие опасности могут подстерегать человека вдали от дома. А если он не вернется, Ртуть останется запертой в квартире и умрет от голода.

– Эстер-Эстер, – снисходительно ответил Котреарх. – Вы зря волнуетесь. С человеком все будет хорошо…

– Нам нужна помощь! – не унималась Эстер. – Ведь ты помогаешь котам. Или делаешь это, только когда тебе удобно?

– Да почему я должен! – вспылил Котреарх, выгнув спину.

– Ну, не знаю, – вдруг раздался новый голос. – Потому что ты хороший кот и любишь помогать.

Котреарх от неожиданности подпрыгнул на месте, а Эстер замерла с раскрытым ртом. В тени клироса на лавочке сидела огромная черная трехглавая кошка с человеческим телом. Ее облачение – белое с золотом – сверкало в лучах света. У одной головы глаза были огненно-янтарные, у второй – небесно-лазурные, а у третьей – изумрудно-зеленые.

– Бастет! – от удивления громко мяукнул Котреарх, и все люди в храме невольно повернулись в их сторону. Но, конечно же, не увидели ничего, кроме двух кошек на скамейке.

Богиня махнула хвостом, и люди вернулись к молитве. Бастет беззаботно шаркнула ногой и бросила в мальчика, который пришел с бабушкой, маленький шарик. Ребенок закрутился на месте, не понимая, откуда и чем в него кидают. Третья голова Бастет хихикнула, а вторая неодобрительно закатила глаза. Первая же впилась в Котреарха пылающим взглядом.

– Послушай, Януш, – сказала она, и тот застыл на месте. – Ты хороший кот, но ты такой не один. Есть кошки, которые нуждаются в твоей помощи. И, в конце концов, за Ртуть прошу я.

– А… ну разумеется, – забормотал Котреарх, взволнованно размахивая хвостом. – Это я, действительно, того самого… Мы с Эстер пойдем прямо сейчас.

Котреарх поднял хвост трубой и проворно соскочил на пол. Эстер только охнуть успела и побежала за ним вдогонку.

– Ну и знакомые! – воскликнул Котреарх, когда они отошли на приличное расстояние от храма. – Откуда богиня у вас в друзьях?

– Да это… не прям у нас, – смущенно ответила Эстер. – Я сама удивилась ее появлению. Бастет помогла Ртути победить монстра тогда.

– Я думал, это все сказки, – проворчал Котреарх.

– Куда мы идем? – спросила Эстер.

– К одной моей знакомой. У нее есть связи в кошачьем правительстве. Она нам точно поможет.

Теперь кот и кошка рысцой бежали по оживленным улочкам Зеленоградска, уворачиваясь от ног прохожих. Повеяло солью и йодом. Котики выбежали на узкую дорожку, скрывшуюся в тени деревьев и высоких заборов.

– Мы почти на месте, – сказал Котреарх. – На этой улице живут самые богатые кошки нашего города – первая линия, вид на море. Некоторое время назад город был заросшей деревней. Здесь стояли ветхие домишки с потемневшими стенами и грязными окнами. На том месте, где ты сейчас живешь, вообще было голое поле и паслись коровы с лошадьми. Котам было проще найти себе дома в зарослях, чердаков и подвалов на всех не хватало, представляешь! А теперь здесь высокие заборы и большие дома, теплые в любое время года. Все кошачье правительство подсуетилось. И, конечно, самые сладкие места достались приближенным… Так, прыгаем сюда.

Котреарх заскочил на красный автомобиль, а потом с него на каменный забор. Эстер последовала за ним, и ей тут же стало крайне неловко. Перед ней открылся двор, который занимал места больше, чем вся ее квартирка в старом доме. Здесь были и клумбы, и беседка, и каменная дорожка, ведущая ко входу. Да и дом был двухэтажным с небольшой мансардой, огромными окнами, прячущими внутреннее убранство за тяжелыми шторами.

– Ну, что расселась? – нетерпеливо мяукнул Котреарх, подталкивая Эстер.

– Котреарх! – раздалось из беседки ленивое мурлыканье. – Какой приятный сюрприз.

В глубине подушек плетеного кресла вальяжно гулял лоснящийся черный хвост, появилась аккуратная мордочка с яркими зелеными глазами.

– Здравствуй, Мадонна, – неловко промямлила Эстер.

– Ого, Грязну… в смысле, Эстер? – встрепенулась хозяйка богатого дома. – Э, я не думала… Эстер, это ты? Такой сюрприз. Я думала, ты не выходишь из дома. И ты с… Котреархом? Какими судьбами?

– Здравствуй, Мадонна, – с напускной важностью сказал Котреарх и запрыгнул на соседнее кресло. – У меня к тебе дело.

– Конечно, дорогой, для тебя все что угодно, – благосклонно махнула лапкой кошка, все еще с тревогой поглядывая на Эстер. – Может быть, сметанки? Если у вас непереносимость, то у меня и безлактозная есть…

– Спасибо, но мы ненадолго. Нам нужен свой хвост на железной дороге, – Котреарх перешел сразу к делу.

– Ну… Я, конечно, спрошу Левушку, – замурлыкала Мадонна. – А что нужно?

– Знаешь Ртуть, подругу Эстер? – спросил Котреарх, не давая Эстер вставить и слова. – Она хочет присмотреть за своим человеком, он скоро поедет на поезде в другой город. Да и… В целом нам нужно полное сопровождение на всем пути.

– Я немного не понимаю, – стараясь подбирать слова, мяукнула черная кошка. – А при чем тут ты?

– Мадонна, милая, – весомо произнес Котреарх, облокотившись на ручку кресла. – Это дело особой важности. Я бы не стал просить просто так. Будь хорошей кисой, поговори со Львом для меня. Распоряжение поступило с самого… верха.

– Даже так? – немного озадаченно спросила кошка. – Занятно-занятно. Ну, как скажешь…

– Вот и славно! Эстер пришлет тебе все, что нужно знать об этом человеке, – подытожил Котреарх. – Вы можете обменяться контактами.

Эстер неловко переминалась с лапы на лапу, пока Мадонна диктовала номер своего человека, чтобы держать связь независимо от котоинтернета.

– Спасибо, Мадонна, – смущенно сказала Эстер. – Ты будешь третьим лапопожатием.

– Что? – заинтересовалась черная кошка. – Что ты там бормочешь? Какие лапопожатия?

И Эстер принялась сбивчиво объяснять теорию, о которой узнала. Ртуть и сама Эстер образовывали первый контакт, Эстер и Котреарх были вторым лапопожатием, а Мадонна через Котреарха становилась третьим.

– Так-то я тоже знаю Ртуть, – надменно протянула Мадонна. – Мы общались… на котофоруме, да… А потому я могу считаться ее первым лапопожатием. Я не привыкла быть третьей, милочка моя!

– Как скажешь, – замялась Эстер, не решившись упомянуть, что все общение Мадонны и Ртути заключалось в издевательствах первой над второй. Если самодовольство Мадонны поможет им сохранить Яну в безопасности, то пусть эта задира думает как ей угодно. Хоть суперпервым лапопожатием себя назовет.

– Что ж, благодарю за гостеприимство, приношу извинения, что мы так вторглись без предупреждения, – вмешался Котреарх и, спрыгнув с кресла, устремился к забору. – Теперь мы откланяемся. Эстер, идем!

Но Эстер уже обогнала его и первая перепрыгнула через забор.

Глава четвертая, в которой я теряю все

Меня охватило уныние: Яна не отступилась от своего решения покинуть меня, бросить в холодной, одинокой квартире. И плевать, что на дворе май и солнышко светит, это будет серая, беспросветная жизнь! Дурацкий чемодан был собран и мрачно стоял у кровати, напоминая о неотвратимости судьбы. Что еще больше угнетало, суета на этом не прекратилась: Яна продолжала ходить туда-сюда, заглядывать в каждый шкаф, вечно разговаривала по телефону, как безумная, печатала на ноутбуке и, кажется, совсем про меня забыла. Она еще никогда так не суетилась, мне это не нравилось. От Эстер не было ни слуху ни духу. Я совсем отчаялась.

Вдруг в дверь постучали – я еще раньше услышала, как на нашем этаже открылись двери лифта, а после посторонний прошаркал к нашей двери. Яна долго смотрела в глазок после тилинькнувшего звонка, потом в телефон, а затем впустила незнакомца. Кто это? Неужели это он будет сидеть со мной! Чужой воняющий мужик! Этого нельзя было допустить. Я никуда не пущу Яну. Костьми лягу поперек порога!

Я спрыгнула со шкафа и понеслась в коридор. Незнакомец заносил шелестелки, среди которых была одна огромная, знакомая мне, с кошачьей фотографией. Годовой запас сухарей! Меня точно бросают…

– Ртуть, уйди, – шикнула Яна и попыталась оттеснить меня ногой, попутно общаясь с мужиком.

Ага, конечно. Я не собиралась никуда уходить, нужно было проинспектировать каждую шелестелку, что прибыла в дом. Выискать лазейку, разрушить Янины планы. Я сновала между сумками, пытаясь просунуть нос хоть куда-нибудь, и старалась не попасть под грязные ботинки мужской человеческой особи, неуклюже переминающейся с ноги на ногу.

– Спасибо большое! До свидания, – наконец сказала Яна.

– До свидания, хорошего дня, – ответил пришелец.

Слава Бастет, он уходит. Он не будет со мной жить, я бы не вынесла его запаха целую неделю. Яна принялась оттаскивать тяжелые шелестелки с прохода, мужчина начал пятиться назад, чтобы покинуть мою квартирку. Естественно, он чуть не наступил мне на лапу, задел морду пяткой грубых ботинок. Мне пришлось лавировать между взмывающей вверх поклажей и неуклюжими человеческими ногами.

Наконец дверь захлопнулась и два раза щелкнул замок. И только сейчас я осознала ужасную вещь: я оказалась по ту сторону двери – в подъезде. Внизу стремительно затихал лифт. Этот мужик даже не оглянулся, выманил меня за собой и пропал! Я осталась одна!

– Яна! – я оперлась лапками на дверь и громко мяукнула. – Яна, открой! Я в беде! Яна!

Из квартиры доносилось приглушенное шуршание – она все еще занималась шелестелками. Затем послышалась неразборчивая речь – снова беседы по телефону. От ужаса у меня потемнело в глазах. В порыве паники я обежала весь этаж, зачем-то поднялась по лестнице к чердаку, где тоже была запертая дверь, вернулась обратно и с воплями стала прыгать на ручку двери – безрезультатно. Я быстро выбилась из сил. Неужели и правда располнела… Раньше я могла прыгать весь день.

– Эй, что там за суета? – раздался приглушенный голос за спиной.

Я оглянулась. Судя по всему, говорили из соседней квартиры. Я подбежала к двери. Здесь жил рыжий кот – это я поняла по запаху. Мы никогда не пересекались и даже не говорили. Они жили напротив, а в нашей квартире слышно только собаку снизу, и больше никого. Я прислушалась, вдруг снова заговорит.

– Ты чего шумишь? – наконец спросил хозяин квартиры.

– Помоги мне, пожалуйста, – проговорила я, озираясь. – Я случайно выбежала из квартиры, а мой человек закрыл дверь.

– Можешь звать меня господин Камецкий, – неспешно ответил рыжий. – А, ты та самая соседка напротив?

– Да-да! – воскликнула я, сама не своя от ужаса. – Как бы тебя там ни звали, помоги!

За дверью послышались сопение, бормотание, а потом кот противно хихикнул:

– Ну все… Теперь ты бездомная.

– Не бездомная! – возмутилась я. Каков нахал, а еще кот. Господин, вот уж!

– Тогда почему ты здесь? – продолжал ехидничать рыжий.

– Мой человек не заметил… Я случайно, – против воли голос начал дрожать. Я ни за что не хотела плакать при этом бесчувственном коте.

– Ой, не заметила! – рыжий уже вошел в раж. – Да тебя просто выгнали, и все. Насикала в тапочку? Подрала обои? Добро пожаловать, сиротка!

– Я не сикала! – заверещала я, сатанея. – У меня есть лоток, а у тебя, видимо, нет!

– Хо-хо-хо! Зато у меня есть дом. – Кажется, Камецкий от злорадства даже пританцовывал за дверью.

– А бубенчиков нет! – выпалила я. Радость за дверью быстро стихла, на секунду воцарилась тишина.

– Ты это чего? – начал заикаться рыжий. – Все у меня есть.

– Да? А мой нос говорит об обратном. – Одержав над ним верх, я даже забыла о страхе перед подъездом. Ну и кто теперь господин?

– Дура! Зато у меня есть сметана, – мяукнул кот.

Послышались спешно удаляющиеся лапки. Я снова осталась одна. Может быть, не стоило с ним ссориться. Вдруг бы он помог мне. Но как? Только ехидничал и глумился, тоже мне собрат. Я еще раз попрыгала на ручку двери нашей квартиры. Пользы никакой.

Я не знала, что делать. В одиночестве снова начала накатывать паника. И хотя она была не такой, как на улице, но все равно… Лапки слабели, а в голове мутилось. От безысходности я бросилась на этаж ниже. Да, мы, кошки, не в ладу с собаками, но не могут ведь все быть такими ехидными, как Камецкий. Может быть, пес сможет громко тявкать и привлечь Янино внимание. Хотя как мне это поможет? Милостивая Бастет, чем я тебя прогневала?

Серой молнией я скользнула к двери квартиры строго под нами.

– Эй, кто там носится?! – послышался голос пса из-за двери. – Ты с девятого этажа? Твой запах?

– Да-да! – торопливо отозвалась я. – Я потерялась. Мой человек запер дверь и не заметил, что я снаружи.

– Ну и чего ты суетишься? – радостно пролаял пес. – Сходи погуляй. Вы же все любите гулять сами по себе.

– Куда погулять? Туда, на улицу?! – ужаснулась я. – Ты с ума сошел! Я хочу домой!

– Глупая ты какая-то. Я бы весь день бегал по улице, открой кто-нибудь эту дверь, – мечтательно произнес пес и залился радостным звонким лаем.

Я прислушалась. Ничего не изменилось. Да и чего я ожидала? Услышав лай пса, Яна вряд ли выбежит из квартиры. А вдруг… Вдруг она специально меня выставила… Сначала решила уехать, а потом и вовсе избавиться от меня с концами…

Спустившись еще на один лестничный проем, я запрыгнула на окно между этажами, посмотреть на свое будущее. Вот что меня ждало: страшная неизбежность. Мне предстояло готовиться к жизни на помойке. Рыться в контейнере, драться с другими кошками за рыбьи головы, прятаться от проезжающих машин и мерзнуть темными лютыми зимами. А потом вот так и помру где-нибудь под кустом, никто и не вспомнит обо мне. Нет, конечно, можно податься на главную улицу Зеленоградска, где гости города постоянно подкармливают уличных кошек и фотографируют их на свой телефончик… Неужели придется вот так продавать себя за еду?! Поселюсь в общем кошачьем домике, словно нищенка, и буду делить грязную лежанку с другими такими же брошенками.

Немыслимо. Я уже представила, как по городу пойдет слава обо мне. Единственная кошка, преданная своим человеком. Может, так эти люди и поступают? Пробираются к тебе в душу и в квартирку, а потом бац! И ты ни с чем… Так ли уж исключительна моя судьба? Сами ли уличные коты выбрали такую жизнь? Неужто в мире промышляет человеческая банда, отбирающая у честных кошек жилье…

Я не знала, что думать. Зачем тогда Яна купила годовой запас еды? Будет лежать на моей когтеточке, смотреть на львов и хрустеть моими сухарями? О, несчастная я!

С такими мыслями я спустилась на седьмой этаж, не сидеть же на подоконнике вечно. Тут мне никогда бывать не доводилось. Мы всегда ехали вниз на лифте, и если восьмой был виден с нашей лестничной площадки, куда я разок-другой выбиралась в переноске с Яной, то седьмой был пугающим новым миром, делающим судьбу на помойке реальностью.

– Эй, что случилось? – послышался очень тихий и неспешный голос.

Я не поняла, из какой квартиры точно, а потому просто безнадежно опустилась на пол посреди лестничной клетки. Я испачкаюсь, но кому какое дело. Скоро я стану затасканной и вонючей, как любая кошка, лишившаяся жилья из-за человеческой махинации.

– Ты там? – снова спросил голос.

Я принюхалась. Кажется, это была черепаха. Да, я видела из окна черепаху, которая иногда гуляла по травке газона на ленточке. Не думала, что они умеют разговаривать.

– Я здесь, – безнадежно мяукнула я.

– Почему ты суетишься и волнуешься? – медленно протянула черепаха. – Знаешь, в суете мы многое упускаем и не улавливаем суть. И часто, оставаясь на месте, можно получить больше, нежели в погоне за неизвестным.

– Что за глупости? – проворчала я. – Вот облапошит тебя твой хозяин, вышвырнет на улицу, отберет жилье, тогда и поговорим.

– Твои мысли подобны кругам на воде, милая кошка. В волнении исчезает ясность, но, если ты дашь волнам успокоиться, ответ станет очевидным, – продолжала черепаха, будто я ей и не грубила.

– Я не понимаю, – сдалась я. Все было бессмысленным.

Внезапно я услышала, как распахнулась дверь наверху, и кто-то выкрикнул что есть мочи:

– Ртуть?! РТУТЬ! Ты там?

Неужели это Яна так вопит? Ни разу не слышала, чтобы она так громко кричала. Не успела я рта раскрыть, как послышался топот. Яна появилась в лестничном пролете, словно ангел. Волосы ее были растрепаны, на ноге всего один тапочек, и она плакала. Увидев меня, она вскрикнула и понеслась вниз. Совершенно рефлекторно я попыталась убежать. Ничего не могу поделать, ведь я же кошка. И я еще не решила, должна ли простить своего человека. Я собралась шмыгнуть назад в квартиру и захлопнуть дверь перед ее носом. И закрыть на замок. Пусть побудет в подъезде и подумает над своим поведением.

Но она настигла меня прямо перед дверью. Схватив в охапку, Яна прижала меня к груди, хоть я и была не очень чистой после подъезда.

– Ты меня ужасно напугала, дуреха, – прошептала Яна мне в шерсть, но я не собиралась плакать. Рыжий сидел под дверью и подслушивал. – Я искала тебя по всей квартире, как ты выбралась?

– Ты меня выгнала! – не выдержала я и цапнула ее. – Я решила, что ты оставишь меня жить на помойке. Видишь, поседела от пережитого ужаса! Ты копалась целую вечность! Все твоя поездка, ты забыла меня из-за путешествия! Не уделяешь мне внимания, наши отношения повисли на волоске!

– Ну все-все, – утешала меня Яна, даже не отругав за укус. Ее сердце колотилось, а щеки все еще были мокрыми от слез. – Испугалась, моя хорошая. Я тоже испугалась.

– Бастет всемогущая, – вякнул Камецкий за дверью. – Прошло всего пять минут, а сколько драмы!

– Завали! – крикнула я, пока Яна заносила меня в квартиру и одновременно пыталась закрыть дверь. – Я до тебя доберусь! Вот ты где у меня будешь!

– Конечно-конечно, – продолжал глумиться рыжий. – Все вы смелые у мамки под юбкой.

– Чья б мяучила, – проворчала я, пока мой человек нес меня на руках в ванную.

Я так обрадовалась возвращению домой, что слишком поздно заметила подлую задумку этой девчонки. Она решила помыть меня! Фу! И зачем?! Я прекрасно приведу себя в порядок после подъезда сама.

Яна забралась в ванну вместе со мной, постелила на пол силиконовый коврик, и мне сразу стало спокойнее. Хотя бы когтями можно вцепиться и не скользить. Мой человек достал кошачий шампунь с приятным запахом и принялся меня намыливать. Ужасно. Я повырывалась для виду, забрызгав все вокруг пеной, но потом сцепила зубы и перетерпела. Лишь бы пытка поскорее закончилась.

Вымыв, Яна закутала меня в пушистое полотенце и отнесла на когтеточку Александра. Ей же пришлось убирать тарарам, который я устроила в ванной, вытирать всю воду с пола и мыться самой.

Столько бесполезной суеты – и ради чего? Ну хорошо, возможно, шампунь и правда пах неплохо и теперь подушечки моих лап снова были розовыми и гладкими, но я могла справиться и сама. А теперь еще шерсть сушить весь день.

Яна, в очередной раз не утонув, показалась из ванной. Ее волосы были мокрыми, на футболку стекали капли воды, образуя темные пятна. Она плюхнулась рядом со мной на когтеточку, включила телевизор, и под передачу о животных мы уютно сушили свою шерсть – ну, если можно так назвать жалкую поросль на Яниной голове.

Я была рада, что мой человек не подвел меня. А неудачное происшествие в подъезде и мою панику стоит просто забыть. И тут Яна все испортила.

– Надо сказать бабушке Ире, – задумчиво протянула она, почесывая меня за ухом, – что ты можешь выбегать в подъезд. Ты любительница запрыгнуть то в холодильник, то в шкаф, то в стиралку. А теперь еще и подъезд… Пока меня не будет, ей нужно держать ухо востро.

Точно! Проклятое путешествие никуда не исчезло. Яна уедет и бросит меня. Ничего не изменилось. Я встала, потянулась и спрыгнула с когтеточки. Надо проверить, написала ли мне что-нибудь Эстер. И совершенно не обязательно рассказывать о происшествии в подъезде.

Я прошла в спальню и загрузила ноутбук, пока Яна наслаждалась передачей о национальном парке Серенгети.

 Ртуть:

Эстер, как дела с твоей теорией?

 Эстер:

Привет, Ртуть. Мы сегодня с Котреахом были у Мадонны, представляешь?

 Ртуть:

У Мадонны, которая нас ненавидит?

 Эстер:

Оказалось, жажда славы гораздо сильнее ненависти!

 Ртуть:

Что ты имеешь в виду?

 Эстер:

Глянь!

И она скинула мне ссылку на пост Мадонны в Хвостограме. На фото она сидела на столе с молоком в стеклянном бокале, на фоне виднелись море и голубое небо, а подпись гласила:

«Участвую в теории кошачьих лапопожатий. Помогаем Ртути с ее человеком. И я, конечно, лапопожатие первое. Первая всегда и во всем, не правда ли?

#ЯмыРтуть #шесть_лапопожатий_пиу»

 Ртуть:

Она такая позерка! И, кстати, где ошибки, которые она постоянно делает?

 Эстер:

И не говори! Может, ей тексты для социальных сетей пишет кто-то другой? Ну да ладно. Главное, что она поможет нам. А… как твои дела?

 Ртуть:

Прекрасно, сегодня был скучный, ничем не примечательный день.

 Эстер:

А… То есть ты сегодня не оказалась случайно в подъезде?

 Ртуть:

Что?..

 Эстер:

Ну-у-у, господин Камецкий выложил странный пост в Хвостограм…

 Ртуть:

Я убью этого рыжего безбубенчикового паршивца! И почему ты ему потакаешь и зовешь господином?!

 Эстер:

Он довольно солидный и, знаешь, гроза Дома боли. Эх, ладно. Ему все равно никто не поверил. Ты же теперь героиня после истории с Бугг-Шашем. Так что на котофоруме никто не принял его слова всерьез.

 Ртуть:

Но я правда выбежала случайно и очень испугалась, опять случилась паника.

 Эстер:

Мы никому об этом не скажем:) Хорошо, я должна идти, вернулся мой человек. А ты проведи время со своим, совсем скоро расставание.

 Ртуть:

Даже не напоминай…

 Эстер:

Я напишу, когда Мадонна запустит следующую цепочку теории!

 Ртуть:

Мадо-о-онна, первая во всем!

 Эстер:

:)

Глава пятая и лапопожатие второе, правительственное

За забором послышались звуки подъезжающего автомобиля, и некоторое время спустя он остановился у калитки. Кошки на шезлонгах повернули головы. Калитка отворилась, и во двор вошел мужчина в черном костюме и блестящих на солнце туфлях. Он уверенно, широкими твердыми шагами направился в сторону дома. Черно-белый кот, прошмыгнувший во двор следом, шагал мягко, но вид имел невозмутимый и величественный, под стать хозяину. Его идеально ровная и уложенная шерсть сверкала на солнце, как и обувь его человека. На груди виднелся белоснежный треугольник манишки. На голове гостя сидели крошечные зеркальные очки-авиаторы, скрывая глаза. Он выглядел как суперагент.

– Левушка, – прошептала Мадонна и тут же вскочила на все четыре лапы.

Это был правительственный кот. Он занимал невозможно высокую должность, а его человек был не кем иным, как губернатором человеческого города. Левушка несколько секунд постоял на дорожке, медленно осмотрелся по сторонам и, заметив хозяйку дома и ее гостью, неспешно направился к шезлонгам. Мадонна нетерпеливо хлестала себя по бокам хвостом. Вторая кошка, в бурых подпалинах, неуверенно заерзала на месте. Ей еще ни разу не доводилось видеть, как Мадонна – сильная и независимая кошка, гроза котоинтернета, от чьих колкостей не мог укрыться ни один пушистый житель Зеленоградска, – была готова танцевать вокруг кого-либо на задних лапках.

– Дамы, – приблизившись, Левушка чопорно поприветствовал кошек и немного неуклюже поднял очки на лоб – у него все же были лапки, а не руки.

– Левушка! Дорогой! – Мадонна соскочила со своего места на землю и начала тереться о невозмутимого кота.

– Лев, – представился гость, глядя на онемевшую кошку в бурых подпалинах.

– Это Эстер, – протараторила Мадонна.

– Очень приятно, – дежурно ответил Левушка и быстро обнюхал мордочку Эстер, ужасно ее смутив. От Левушки пахло дорогим кошачьим шампунем и противным автомобилем. Эстер просто-напросто не решилась привычно поприветствовать высокопоставленного гостя в ответ.

Лев проворно запрыгнул на шезлонг, где раньше возлежала Мадонна, и теперь хозяйка дома озадаченно прикидывала, к кому присоединиться: ко Льву, который по-прежнему держался высокомерно, или к своей товарке. Чтобы не выглядеть глупо, кошка нырнула за шезлонг, а затем выудила из-под него огромную розовую креветку – видимо, хранила ее на особый случай. Как раз на такой.

– Вот, Левушка, угощайся. – Кот заинтересованно посмотрел на розовую закорючку, но сойти с лежбища не изволил. Пришлось Мадонне забираться к своему гостю.

– Как дела на работе? – хозяйка дома решила начать непринужденную беседу.

– Обычно, – хмыкнул кот и пару раз укусил креветку, видимо, из вежливости.

– Левушка – большой хвост в правительстве! – важно произнесла Мадонна, будто бы все обитатели города, даже люди, не знали этого кота. – Он недавно поймал свору собак, что незаконно продавала кошачью мяту.

– Мадонна! – громко мяукнул Лев. – Не могу понять, где у тебя язык, а где хвост, – оба одной длины.

– Какой ты остроумный. – Мадонна фальшиво захихикала, заставив Эстер вытаращить глаза. Чтобы Мадонна, сама Мадонна, стерпела насмешку в свой адрес, оставив обидчика безнаказанным!

«Видимо, кто-то хотел котят не только от Пирата», – решила Эстер про себя и пообещала запомнить этот момент навсегда, запечатлеть его в памяти, а потом обязательно рассказать Ртути в красках.

К слову, о Ртути. Ведь Эстер здесь именно за этим, а не чтобы пускать слюни на хорошо сложенных, мужест– венных котов, да… Она не какая-то там Мадонна, которая участвует в эксперименте, только чтобы потешить свое эго. Эстер здесь ради подруги.

– Мадонна, – скромно мяукнула Эстер, прерывая весь этот фарс с высокопоставленным гостем и заигрываниями. – Помнишь, ты говорила, будто сможешь обсудить со Львом один…

– Ну что за бесцеремонность, – поспешно оборвала негаданную подругу черная кошка и тут же заискивающе повернулась ко Льву. – Прости уж, мы знакомы шапочно с этой кошечкой. За нее просили сверху… Не могла отказать.

– Сверху? – Лев на секунду замер, забыв и о напускной важности, и о невозмутимости.

Сразу стало видно, что кот обыкновенный, выбившийся со двора обычной пятиэтажки в люди. Никакой породой, как, к примеру, у Мадонны или же Беллы, тут и не пахло. Он был гораздо ближе к самой Эстер, нежели к этим холеным кошечкам, посещающим выставки и конкурсы со своими людьми.

– Да, представляешь… – закивала Мадонна, обрадовавшись, что наконец захватила все внимание желанного гостя.

– Тогда давайте к делу, – заявил Лев, возвращая себе самообладание, и покосился на лапу, словно у него там должны были быть умные часы, совсем как у человека. – Эх, часы в ремонт сдал, а человек унес мобильный, где у меня календарь встреч. Но ничего, я запомню и после, по дороге на работу, внесу все что нужно. Слушаю.

Эстер открыла было рот, но Мадонна бесцеремонно перебила ее. О манерах она, видимо, позабыла тоже, страшась упустить свою минуту славы.

– Итак, мы задумали проверить теорию кошачьих лапопожатий… Ну, знаешь, научный эксперимент и все такое… – важно начала черная кошка, пока Лев внимательно слушал ее.

Эстер возмущенно пискнула от такой наглой лжи, но сочла за благо промолчать. Если Мадонне хочется выставить себя причастной, то и пусть. Главное – результат.

– Так вот, в нашем городе живет героиня, и я не побоюсь этого слова. – Мадонна подняла лапу и замолчала на секунду, выдержав театральную паузу. – Она победила Бугг-Шаша в прошлом году…

– Ты говоришь про Ртуть? – перебил ее Лев.

Мордочка хозяйки дома недовольно скривилась.

– Только не говори, что ты в курсе.

– Я бываю в курсе всего, что творится в моем городе, – заявил Лев, и его первоначальная надменность вернулась.

Эстер едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза, пока эти кот и кошка мерились тем, чего у Мадонны просто не могло быть, а Левушке, судя по запаху, оттяпали еще до того, как его заинтересовал противоположный пол. Но иногда кошки такие кошки. Им просто необходимо показать свою значимость.

– Ну, тогда мне не нужно углубляться в подробности, – церемонно мяукнула Мадонна.

– Уж будь добра, – кивнул Левушка. – Слышу, мой человек уже заканчивает дела с женщиной, которая живет в твоем доме.

– Человек Ртути уезжает далеко, в другой город, – голос Мадонны зазвучал по-деловому. – И нужно приглядеть за этой девушкой. Мы ищем хвост на железной дороге и решили обратиться к тебе как ко второму звену в теории шести кошачьих лапопожатий.

Казалось, Льву не слишком понравилось быть вторым, и Эстер подумала, что типаж Мадонны встречается чаще, чем ей хотелось бы. Но просьба поступила с самого верха, а потому Левушка проглотил свою гордость и важно кивнул. Будто это он сам принял решение, а не согласился помочь.

– Я позабочусь об этом. Скинь мне в Хвостограме номер поезда, вагона и места этого человека.

– Это необычный поезд, я как раз подошла к этому, – Мадонна заговорила быстрее, потому что в доме послышался шум, будто люди прощались. В дверь со внутренней стороны ударили, будто в него врезалось тело или сразу два.

– Необычный поезд? – Левушка нервно оглянулся на дом.

– Да, «Поезд Памяти»…

– А-а-а, – кот отвлекся от постороннего шума. – Так человек Ртути еще и в каком-то смысле… коллега. Все организуем по высшему разряду.

Дверь дома распахнулась, и показался человек Льва. Мужчина поправлял галстук, волосы его лежали уже не так безупречно, как в самом начале визита.

– Что ж, дамы, – Левушка проворно спрыгнул на землю. – Вынужден раскланяться. Дела ждут.

Мужчина поспешил к калитке, и черный кот в очках-авиаторах последовал за ним.

– Пока, Левушка, – громко мяукнула Мадонна. – С нетерпением жду тебя на следующей неделе.

Кот обернулся и протяжно ответил:

– До скорого. – И уже гораздо быстрее и громче добавил: – По вопросу отпишусь, как все будет решено.

Мадонна глупо хихикнула, а Эстер все же закатила глаза. Ей не терпелось убраться из этого напыщенного дома поскорее. Она никогда не станет своей в этом высшем обществе. Уж лучше читать книги, смотреть фильмы и переписываться с Ртутью. Эти вообразившие о себе невесть что кошки порядком утомили Эстер, и она порадовалась своей тихой, ничем не примечательной жизни.

Но дело было сделано, второе лапопожатие сработало, и все ее мучения стоили того. Эстер не терпелось рассказать обо всем Ртути.

Не успела Эстер добраться до своей уютной, пахнущей каминными дровами и старыми книгами квартиры, как в Хвостограме Мадонны появилось сториз с репостом от Льва. Тон был официальным, но от него так и веяло превосходством:

«Как всегда, участвую в добрых начинаниях. Курирую ежегодный „Поезд Памяти“, а также помогаю подтвердить теорию шести кошачьих лапопожатий некоторым выдающимся личностям нашего города. Взаимовыручка и поддержка. Только так мы сможем продуктивно и насыщенно жить, принося пользу кошачьему сообществу.

#ПоездПамяти2016 #ХвостатоеПравительство»

И тут же в личные сообщения Эстер, должно быть, в первый и последний раз в этой жизни написала Мадонна.

 Мадонна:

Левушка все ришил. Вашего чиловека будит куриравать главный на жилезной дароге хвост. Сам поедит. Все называют его Михалыч. Важноя шишка.

 Эстер:

Спасибо большое, Мадонна!

 Мадонна:

Вышли мине данные чиловека, фомилию и имя, пароду там, возраст, преметы можна. Михалыч сам нойдет ее и ни будит атходить да конца поездки. А в Новороссийске то же уже ношлись свойи. Михалыч пиредаст Яну с лап на лапы и напишит нам как и што, узнаим следущее звино.

 Эстер:

Благодарю, Мадонна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.