Мерседес Рон
Скажи мне по секрету

Посвящается всем тем людям, которые однажды поверили в то, что они недостаточно хороши.

Если ты в это поверил, так оно и будет!

Серия «Клуб романтики»

Mercedes Ron

DÍMELO EN SECRETO

Печатается с разрешения Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U. и агентства Nova Littera SIA

Перевод с испанского. Н. Фортуны

© 2020, Mercedes Ron

© 2020, Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U.

Travessera de Gràcia, 47–49. 08021 Barcelona

© Н. Фортуна, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог. Ками

Мы снова вляпались в неприятности, и на этот раз по вине самого старшего из нас и, как предполагалось, самого ответственного.

То, что он заставил нас прийти сюда поздно ночью и первым делом достал из рюкзака некий металлический предмет, зажигалку и аптечку первой помощи, уже само по себе не предвещало ничего хорошего, но это был Тьяго Ди Бьянко. А его мы всегда слушались. Эту привилегию он заслужил просто потому, что вот уже три года повсюду таскал нас за собой. Он был старшим, а значит, по умолчанию имел право командовать.

Иногда у меня возникали проблемы с соблюдением этого неписаного правила. В основном по причине того, что это означало следовать указаниям того, кто на переменах дергал меня за косички или доводил до слез. Хотя стоило признать, что с Тьяго я чувствовала себя в безопасности даже в самом рискованном приключении. Он для нас являлся тем наставником, находясь рядом с которым мы могли быть уверены, что не облажаемся в самый ответственный момент.

Однако с той ночи, когда мы отправились воровать сладости в соседний дом и Тьяго подарил мне первый поцелуй, казалось, его отношение ко мне слегка изменилось. Например, он прекратил дергать меня за косички и, по правде говоря, стал более властным, авторитарным, требовал все больше моего внимания.

– Что думаешь с этим делать? – спросила я, глядя на зажигалку.

Затеи Тьяго становились с каждым разом все более опасными и требовали с нашей стороны проявления все большего мужества. И пусть я была открыта для новых приключений, но в то же время у меня имелся предел… или, точнее, возраст, который меня сдерживал.

– Ничего такого, чего ты не смогла бы выдержать, – ответил он, поднимаясь и направляясь к окну, у которого оставил свой рюкзак.

Я встретилась взглядом с Тейлором, который так же нервно посматривал на своего старшего брата.

Мы находились в домике на дереве… или, точнее, в деревянной хижине, которую Тьяго кое-как сумел соорудить, затратив при этом немало сил.

Тейлор в первый раз взобрался сюда наверх, а потому был очень впечатлен.

– Не бойся, Ками, я рядом, – сказал он, хватая мою ладонь.

Я улыбнулась, и в этот момент что-то ударило по нашим соединенным рукам.

Тьяго.

– Ты даже не представляешь, что мы будем делать, – обратился он к Тейлору, усаживаясь между нами и поднимая спичечный коробок. – Знаете, что это? – спросил Тьяго, демонстрируя нам треугольник, который уже показывал прежде.

Мы оба промолчали.

– Проверка нашей дружбы на прочность.

– Этот кусок металла может проверить нашу дружбу? Но как? – удивилась я, с любопытством рассматривая обе вещицы: спички и кусок металла, и недоумевая, что он намерен с этим делать дальше.

Тьяго повернулся и посмотрел на меня.

– На свете нет ничего более болезненного, чем татуировка, правда? – Тьяго зажег спичку, и наши лица осветились ее небольшим пламенем. – И поэтому нет ничего, что символизировало бы нашу дружбу лучше, чем то, что никогда не удастся стереть.

– Что ты собираешься делать, Тьяго? – обеспокоенно взглянул на него Тейлор.

Тьяго не ответил.

Он расположил металлический треугольник над огнем и держал его так до тех пор, пока тот не засветился оранжевым цветом, и затем, предварительно бросив на меня взгляд и убедившись, что я наблюдаю за ним, приложил раскаленный металл к боковой части запястья своей левой руки.

А после с силой сжал губы и зажмурился, в то время как металл сжигал его кожу.

– Тьяго, остановись! – не смогла я удержаться от крика, но он не послушался.

Он подождал несколько секунд и убрал треугольник с кожи.

Мы с Тейлором наклонились вперед, чтобы увидеть результат.

Кожа оказалась красная… очень красная и морщинистая. Он сам себя обжег!

– Ты с ума сошел? – поинтересовалась я, не веря собственным глазам.

– Было сильно больно? – спросил Тей, ошеломленно глядя на него.

– Ничего особенного… – отозвался он, поворачивая запястье так, чтобы мы могли лучше его рассмотреть. Под раздраженной поверхностью кожи отчетливо просматривался маленький треугольник.

– Кто следующий?

Мы с Тейлором переглянулись, широко распахнув глаза от страха.

– Я не собираюсь жечь себе руку!

– Запястье, а не руку, – поправил Тьяго, не глядя на брата. Его внимание было приковано ко мне. – Ну, что скажешь, принцесса? Ты хочешь себе татуировку на всю жизнь или ты такая же слабачка, как вот этот вот? – произнес он, не заботясь о том, что подобными словами может обидеть брата.

– Никакая я тебе не принцесса, – ответила я с серьезным видом. Собрав всю свою волю в кулак, присела на колени и закатала вверх рукав свитера. – Давай, – и глазом не моргнув, скомандовала я.

Гордость на лице Тьяго отчетливо запечатлелась в моей памяти. Так же как боль, явившаяся следствием его глупой затеи.

1. Ками

Вот уже две недели как воцарившийся в Карсвилле холод унес с собой последние остатки лета и теплые лучи солнца, оставив взамен проливные дожди, штормовые предупреждения и все меньше возможностей для прогулок и развлечений. Хотя и не скажу, что у меня имелись деньги на то, чтобы побаловать себя. Финансовое положение моего отца только ухудшалось, но я бы все отдала, чтобы иметь возможность просто приблизиться к городу, пойти в «Миллс», заказать себе клубничный молочный коктейль или чашечку кофе с шоколадным маффином… Однако ничего этого я не могла себе позволить, поскольку из-за банкротства моего отца у меня уже даже и машины не было, чтобы добраться туда.

К счастью, я все еще могла смотреть в окно. К счастью… или к несчастью. Сейчас я неотрывно следила за движениями девчонки, которая вот уже полчаса занималась тем, что передавала инструменты Тьяго, демонстрируя ему при этом свои длинные ноги в едва прикрывавшей ягодицы мини-юбке.

Снаружи было всего восемь градусов! Неужели она не замерзла?

Откуда взялась эта девчонка? Где он с ней познакомился?

Должна признать, выглядела она чертовски привлекательно. Обладала длинными темными волосами и, я не сомневалась, небесно-голубыми глазами. Несмотря на довольно приличное расстояние, в какой-то момент она повернулась к моему дому и слабые лучи солнца, которые периодически пробирались сквозь облака, озарили ее глаза, позволив мне убедиться, какой же безумно красивой она была. Высокой, стройной и безупречной.

Я не могла не сравнивать себя с ней. Учитывая мой рост в метр шестьдесят пять, блондинистые волосы длиной до плеч, которые уже начинали темнеть, поскольку жгучее солнце осталось далеко позади… черт возьми, по сравнению с ней я чувствовала себя страшненьким головастиком.

И его руки… Я видела, как его руки обвивали талию девчонки, те самые руки, которые две недели назад посреди грозы ласкали меня в машине. Стоило только закрыть глаза, вспомнить тот момент, и мое сердце мгновенно начало бешено колотиться. Тело буквально раскалилось, бедра непроизвольно сжались, а разум унес меня в мгновение, когда мы осыпали друг друга поцелуями. Я мысленно вернулась в тот день, представляя, каково было бы пойти дальше поцелуев в губы, каково было бы, если бы его руки касались моей кожи, груди, его пальцы дарили бы мне наслаждение, его взгляд был бы прикован к моему, и наши тела соединились бы в…

В мою дверь постучали, чем вывели меня из задумчивости.

– Камилла, мы с отцом хотели бы поговорить с тобой, – произнесла мать, заглянув ко мне в комнату. – Спускайся к нам в гостиную.

Она больше ничего не сказала. Только закрыла дверь, и я услышала, как она спустилась по лестнице.

Я еще раз выглянула в окно и увидела, как Тьяго целует ее…

Что-то внутри меня кольнуло, причиняя боль. Не могу точно сказать, в какой именно части. Вряд ли сердце по-настоящему способно обливаться кровью от нелюбви, из-за любви или назовите это как хотите. Однако что-то мне причинило боль… и сильную.

Я зашторила окно и встала.

И что понадобилось от меня родителям?

В последние недели я периодически закрывалась в своей комнате и на полную громкость включала музыку, чтобы только не слышать их крики, мысленно стараясь убежать от дома как можно дальше. Изредка Тейлор вытаскивал меня погулять, мы садились в его машину и отправлялись в Стоуни-Крик, ходили в кино или засиживались в «Старбаксе», где часами пили кофе и болтали. Наши отношения стремительно развивались, и я с каждым днем все сильнее и сильнее привязывалась к нему, к его заботе, поцелуям и способности рассмешить меня.

Не знаю, как у Тейлора так получалось, но когда я находилась с ним, все проблемы, казалось, исчезали. Вплоть до того, что я забывала о Тьяго. А когда оставались наедине, мы снова были Тейлор и Ками – лучшие друзья навеки. Хотя, стоит заметить, наши отношения вышли уже на другой уровень, стали более пикантными.

Только вот когда Тейлора не было рядом, я не могла не чувствовать раздвоенности. Я всем сердцем любила одного парня и одновременно мечтала о другом. И этот факт заставлял меня ощущать себя самым ужасным человеком на свете.

Я спустилась на первый этаж и вошла в гостиную. Мать сидела на белом диване лицом к камину, который мы уже начали топить из-за холода. Это походило на безумие, но всего за две недели погожие деньки улетучились, оставив вместо себя холодную промозглую осень.

Кэмерон развалился на другом диване со своим «Нинтендо Свитч» в руках, и комнату наполняли звуки игры «Супер Марио Босс». В последние дни мой брат выглядел очень угрюмым. Не хотел, чтобы его обнимали, не хотел играть в саду. Часами сидя перед телевизором, играл в видеоигры или смотрел мультфильмы. Я едва узнавала в нем того шестилетнего кроху, приступы смеха которого озаряли мою жизнь даже в самые непростые времена.

– Что случилось? – спросила я, усаживаясь рядом с Кэмом.

Отец, который перемещал поленья в камине, распрямился, отложил в сторону металлические каминные щипы и посмотрел на мать.

– Дети… мы с отцом разводимся.

Мой разум на несколько мгновений остановился, так же как и звуки, исходящие от игровой консоли брата.

– Что? – спросила я, едва оправившись от удара.

Да, мои родители ругались. И да, моя мать была невыносимой. Но ведь они любили друг друга, не так ли? Черт возьми, они сумели пережить даже измену. Много лет назад мать наставила рога отцу, а тот ее простил.

– Мы все обсудили и пришли к выводу, что атмосфера постоянных скандалов, которая царит в нашем доме, может пагубно отразиться на вас.

– Но ты не устраиваешь скандалов, это все она, – произнесла я, пальцем указав на мать.

Страх, ярость, беспомощность бурлили у меня внутри, грозясь вот-вот взорваться.

– Камилла! – возмутилась мать. – Это не игра, и не тебе решать. Случается так, что любовь заканчивается и…

– Ой, ради бога! – гневно оборвала я, вскакивая на ноги. – Не нужно впаривать мне эту чушь про любовь! Это не любовь закончилась, а деньги!

Я посмотрела на отца, но он отвел взгляд и опустил глаза.

Боже… а ведь отец не желал развода.

– Да как ты смеешь!

– Как я смею? – вырвалось у меня. – При первой же возможности ты отвернулась от него! Как только ситуация стала сложнее, как только ты осталась без спа-салонов, без кабриолета и без повседневных покупок, сразу попросила его о чертовом разводе!

– Камилла, прекрати! – сказал на этот раз отец, прерывая мою пламенную речь.

– Я не собираюсь выслушивать подобное в свой адрес, избалованная ты девчонка… – заявила мать, перебивая отца.

– Это я избалованная? – выпалила я, не в силах поверить в то, что слышу.

Мать снова попыталась открыть рот, но отец с силой ударил по столу.

– Прекратите! – рявкнул он, и мы обе замолчали. – Мы больше не будем обсуждать эту тему. Все уже решено, Камилла. Мы разводимся, и я прекрасно понимаю, что тебе это не по душе. Нам нужно поговорить о том, как все будет дальше, и о…

– Я поеду с тобой, – без единого намека на сомнение проговорила я. – Я не собираюсь жить с ней. Не собираюсь оставлять тебя одного, папа…

– Вы останетесь со своей матерью, – припечатал отец, глядя на нас обоих.

Черт, я совсем забыла о брате!

Я посмотрела на Кэма. Он сидел смирно и молча смотрел на всех нас.

– Мы хотим уладить дело как можно более цивилизованным способом. Вы останетесь здесь, дома, а я перееду в квартиру, которую уже снял в Стоуни-Крике.

– Как? – пробормотала я, ощущая, как мои глаза наполняются слезами. – Папа… я не хочу, чтобы ты уходил.

И пусть я сейчас вела себя как маленькая, но была не в силах что-то сделать, чтобы не поддаться унынию, охватившему меня в тот момент.

– Мы будем видеться на выходных…

– Ну, это должен будет решить суд, Роджер. Не нужно рассказывать девочке о том, чего мы еще сами не знаем…

Я с ненавистью посмотрела на мать.

– Не называй меня «девочка», и не нужно мне сейчас рассказывать про судью. Если я захочу увидеться со своим отцом, я с ним увижусь, тебе это понятно?

– Никто и не говорит, что ты не будешь с ним видеться, – поджав губы, произнесла мать. – Но пока ты не достигла совершеннолетия, останешься там, где я тебе скажу, и будешь делать то, что я тебе скажу.

У меня вырвался невеселый смешок.

– В январе мне исполнится восемнадцать, – сказала я, с облегчением осознав данный факт. – В твоем распоряжении всего два с половиной месяца. А затем ты уже будешь не вправе указывать мне, что я могу делать, а чего не могу.

– Камилла… – снова с упреком протянул отец.

– Нет! – раздраженно выпалила ему в лицо. – Как только достигну совершеннолетия, я уеду с тобой, и мне неважно, что ты на это скажешь.

Не проронив больше ни слова, я обогнула стол в гостиной и быстрым шагом направилась в свою комнату.

Я не могла в это поверить. Просто в голове не укладывалось.

Когда я считала, что моя мать уже не может пасть ниже…

Я плакала, уткнувшись в подушку. Надвигающаяся неопределенность пугала. Как мать осмелилась бросить отца? Это ведь она была неверной. Она всех нас обманывала. Она разрушила две семьи. По ее гребаной вине сестра Тейлора и Тьяго погибла. Из-за нее Катья Ди Бьянко потеряла все самое дорогое в жизни. И, с моей точки зрения, именно ей следовало покинуть нас. Этот дом принадлежал моему отцу. Мать за всю свою жизнь не проработала ни дня. Она всегда была чертовой содержанкой, дочерью богачей, и единственное, чего она хотела с детства, – чтобы ее продолжали содержать, чтобы она могла играть в дочки-матери, заниматься духовными практиками и покупать сумки от Шанель со скидкой.

Она была никчемной.

Я плакала, пока не заснула.

А когда через несколько часов открыла глаза, уже наступила ночь, и ревущий ветер с силой тарабанил в оконное стекло. Я уселась посреди подушек, но тут в мою дверь постучали.

Я не ответила. Дверь открылась, и в комнату вошел человек, которого в этом доме я любила сильнее всех.

– Ками, что такое развод? – спросил Кэмерон, приближаясь к моей кровати.

Я зажмурилась и обняла его.

На следующий день на учебу нас отвез отец. Меня он высадил в той части, где располагалась старшая школа, а затем повернул, чтобы отвезти Кэмерона в младшую школу, которая соединялась с нашим зданием посредством длинного коридора, где на всеобщее обозрение выставляли работы учеников, увлекающихся творчеством. Теперь, поскольку у меня больше не было машины, до школы нас либо подвозили родители, либо я самостоятельно добиралась на велосипеде. В данной ситуации меньше повезло Кэму, которому требовалось приходить в школу к девяти, а не к восьми часам, как мне. Ну, куда деваться. Зато в те дни, когда я брала его с собой, он дожидался начала уроков во внутреннем дворике и играл там на игровой консоли.

Я пересекла парковку школы и продолжала идти до тех пор, пока не окунулась в многолюдные коридоры. Мне больше не хотелось оставаться снаружи, пока мои друзья курили, общались, смеялись и наслаждались чувством собственного превосходства. Кроме того, мы с Кейт до сих пор не общались, и, похоже, все остальные подруги испытывали желание последовать ее примеру.

Я добралась до своего шкафчика и начала доставать учебники, которые мне понадобятся на следующем уроке. Мы стояли на пороге ноября – месяца, который ознаменовал приближение поры экзаменов. Сейчас старшеклассникам требовалось закончить выпускные работы, оформить их и защитить. И это не считая факультативных занятий, которые были так необходимы большинству из нас, если мы хотели поступить в солидный университет.

Осознание, что теперь мне нужно не просто поступить в Йельский университет, а, в первую очередь, постараться получить стипендию, изменило все мои планы. Я не могла расслабиться, поскольку на карту были поставлены мое будущее, моя независимость, одним словом, все.

– Привет, красотка, – прошептали мне на ухо сзади.

Я улыбнулась и, повернувшись, прислонилась спиной к шкафчикам.

– Привет, – отозвалась я, ощущая тепло, в котором в тот день нуждалась больше, чем когда-либо.

– Мне казалось, что сегодня я отвезу вас в школу, – заметил Тейлор, заправляя мне за ухо прядь волос.

– Отец настоял отвезти нас, – и, только теперь спохватившись, добавила: – Прости, я забыла тебя предупредить.

– Ничего страшного, – его голубые глаза скользили по моему лицу, пока он кончиками пальцев мягко ласкал щеки. – Ты плакала?

– Нет, – вырвалось у меня.

– Ками…

Я повернулась, закрыла шкафчик и отошла от него.

– Увидимся на уроке биологии, – произнесла я, отстраняясь и внутренне задаваясь вопросом, почему не могу найти в себе силы и рассказать о ситуации с родителями.

Правда была в том, что я не нуждалась ни в чьем сочувствии. Я не желала, чтобы на меня смотрели с жалостью или сожалением. Мне хотелось как можно дольше сохранять в тайне все, что произошло в моем доме.

– Эй, Ками, подожди! – услышала я голос Элли из другого конца коридора и дождалась, пока она подойдет. – Как прошли выходные? – поинтересовалась она.

Судя по выражению лица, подруга испытывала некоторую неловкость.

Впрочем, я не винила ее.

Сама ведь две последние недели держалась в стороне от всего мира, за исключением Тейлора.

– Могло бы быть и лучше, – отозвалась я, направляясь к кабинету учителя Тривеки.

– Ты слышала про вечеринку в эту пятницу? – не обращая внимания на мой мрачный тон, спросила Элли. – Поскольку Хэллоуин выпадает на будний день, ребята хотят отпраздновать его в эту пятницу у Арона дома.

«Уф, – подумала я, – вечеринка в доме Арона Мартина…»

Только от одной мысли об этом у меня начинала болеть голова. Пусть мне нравился Хэллоуин, я любила наряжаться, украшать дом и есть конфеты, но в этот год не планировала заниматься ничем подобным. Думала ограничиться тем, что поведу брата за сладостями, а мой костюм будет состоять из простыни с двумя отверстиями для глаз. Я уже представляла, как Тейлор будет смеяться надо мной из-за того, что брожу по району за руку со своим младшим братом.

– Ты ведь придешь, не так ли? – взволнованно поинтересовалась подруга.

– Я не знаю, Элли, – сказала я, кусая губы.

Мы вошли в класс. Я села в первом ряду, и подруга расположилась рядом со мной.

– Ну ты чего, – разочарованно протянула она. – Вот уже несколько недель ты словно привидение ходишь по коридорам, почти ни с кем не разговаривая и с кислой миной на лице. Что с тобой? Расскажи мне! Мы вроде как лучшие подруги.

Мы вправду были ими. Из всех подруг я больше всех доверяла Элли. И любила я ее сильнее остальных. Она была моей самой близкой подругой, просто в последнее время в общении с людьми я чувствовала себя как выброшенная на берег рыба.

– Кейт хочет, чтобы ты пришла, – сообщила она, как будто это могло что-то для меня значить. – Она сказала, что ей хотелось бы, чтобы мы все нарядились в одинаковые костюмы, как раньше вы делали в школе.

Элли поступила в нашу школу позже остальных и была единственной, кто приехал к нам из большого города, из Нью-Йорка. Мы так хорошо с ней и поладили, потому что Элли оказалась человеком широких взглядов, напрочь лишенным глупых предубеждений.

– Если я и пойду, то оденусь так, как мне этого захочется, а не так, как пожелает Кейт.

Лицо Эли просияло от радости.

– Это значит, что ты пойдешь?

Увидев радость в ее карих глазах, я поняла, что не смогу сказать «нет».

– Ну, если нет другого выхода…

Элли крепко обняла меня как раз в тот момент, когда в класс зашел учитель.

– Итак, а теперь достаем ручки и листы бумаги. Внеплановая контрольная работа по матрицам.

Мы с Элли испуганно переглянулись.

«Судьба, за что ты меня так ненавидишь?» – мысленно простонала я.

Внеплановая контрольная работа прошла для меня нормально. В последние недели я занималась, однако едва ли могла удержать в памяти хоть что-то. Из-за множества отвлекающих факторов, которые заполонили мозг, мне было трудно сконцентрироваться. Я скользила глазами по буквам, однако не могла выбросить из головы все проблемы, которые свалились на меня в последнее время: ситуацию с родителями, моих предполагаемых друзей и их с недавних пор возникшую неприязнь, Тейлора и Тьяго. Оставалось лишь надеяться, что все это не помешает мне окончить школу с хорошими оценками, ведь я не могла себе позволить просто «удовлетворительно».

Выйдя из класса, я сразу почувствовала вибрацию телефона в заднем кармане джинсов. Знаю-знаю, не стоило носить мобильный в заднем кармане, но мы все однажды совершаем подобную ошибку.

Я взглянула на экран и сбросила, поскольку звонила мать.

Я и не думала с ней разговаривать. Я не собиралась и словом с ней перемолвиться до конца учебного года.

Она снова позвонила.

Я снова сбросила.

– Кто это? – спросила Элли, которая молча шла рядом, пока мы направлялись в сторону научной лаборатории.

– Моя мать.

Элли скорчила страшную гримасу, и мы рассмеялись.

Как раз в этот момент из школьных динамиков раздался голос директора: «Камилла Хэмилтон, немедленно пройдите в кабинет директора».

Все, кто в этот момент шел по коридорам, повернулись, чтобы посмотреть на меня.

– Подруга, ты чего там натворила?

Я почувствовала, как все внутри меня сжалось от страха, особенно когда поняла, что наверняка пропущенные звонки от матери и вызов к директору были каким-то образом связаны. Что-то могло случиться с моими родителями, бабушкой и дедушкой или, черт возьми, с кем угодно.

– Увидимся позже, – сказала я, остановившись и меняя направление движения.

Спустя десять минут я уже стояла напротив стола секретаря директора Гаррисона. Он уже ждал меня.

– Добрый день, мисс, – произнес директор, жестом приглашая меня войти и присесть.

– Что я сделала на этот раз? – нервно поинтересовалась я.

Директор сел напротив меня и вздохнул.

– Вы ничего… для разнообразия, – отозвался он спокойным тоном, и я внимательно посмотрела на него в ожидании продолжения. – А вот ваш брат, Кэмерон, напротив… – начал он, и тут в дверь постучали.

– Войдите, – разрешил директор, и я обернулась, чтобы посмотреть, кто это.

Дверь распахнулась, и на пороге появился участник всех моих ночных фантазий.

Я почувствовала толчок в районе желудка, когда наши взгляды встретились. Впрочем, это длилось всего мгновение. Он так быстро прервал зрительный контакт, что у меня не было ни единого шанса потеряться в его темно-зеленых глазах.

– А, мистер Ди Бьянко! – протянул директор. – Я как раз собирался объяснить мисс Хэмилтон, почему вызвал ее в кабинет.

– Доброе утро, директор, я пришел, чтобы иметь возможность напрямую поговорить с Камиллой, – произнес он, и мое имя на его губах пробудило во мне небывалый внутренний трепет.

Как же он был красив! Эти небрежно зачесанные назад темно-русые волосы… легкая щетина, рост и эффектная внешность… как ему это удавалось? Когда он успел стать таким безумно привлекательным?

– Что случилось с Кэмероном? С ним все хорошо? – встревожилась я, вспомнив слова, которые произнес директор за несколько секунд до того, как в кабинет вошел Тьяго.

– Он опять ввязался в драку, – ответил директор Гаррисон, глядя на меня с серьезным видом.

Тьяго подошел к директорскому столу и расположился так, что я могла видеть их обоих.

– Дело в том, директор Гаррисон, что, насколько я могу судить, это не Кэм инициировал стычку. Последние две недели я наблюдал за ним и заметил, что он очень одинок. Кэм не общается с остальными детьми. Чаще всего сидит один во внутреннем дворике и только и делает, что играет в «Нинтендо». Я не хотел сообщать вам о происходящем, пока не буду точно уверен, но, думаю, Кэмерон страдает от буллинга со стороны своих сверстников.

Что-то внутри меня оборвалось.

– Что? – произнесла я дрожащим голосом.

– Вы в этом уверены, мистер Ди Бьянко? Поскольку наша школа абсолютно нетерпима к любым видам издевательств. Если вы подозреваете кого-то, кто…

– Речь идет о Джорди Уокере, сэр, – сказал Тьяго и посмотрел на меня. – Насколько я понимаю, он лидер в классе, и остальные дети делают то, что он говорит.

– Брат Дани? – я была не в силах в это поверить.

– У вас есть какие-нибудь доказательства ваших выводов, господин Ди Бьянко? Обвинение такого масштаба…

– Вот уже несколько недель как мой брат приходит домой из школы в подавленном состоянии, – сообщила я, наконец многое осознав.

– Директор, я веду уроки физкультуры всего несколько недель, но мне хватило и пары дней, чтобы понять, что что-то здесь не так.

Он не лгал. Две недели назад учитель физкультуры для самых маленьких по личным причинам уволился из школы, и с тех пор его место занял Тьяго. Вот уже две недели мне приходилось слышать рассказы брата о новом учителе, который, кроме всего прочего, являлся нашим соседом, и о том, как многому дети научились у него и как весело проводят время в классе. И вот уже две недели, как единственным желанием моего младшего брата был баскетбольный мяч и кольцо для игры. Вдохновившись внезапно проснувшейся любовью к баскетболу, Кэм слезно умолял отца купить эти вещи, ведь с их помощью он мог бы отрабатывать броски. Он мечтал пойти по стопам своего нового кумира – Тьяго.

– Что они ему сделали? – спросила я, приходя в ярость.

– Последние несколько дней я наблюдал, как они смеялись над Кэмероном, оскорбляли его и били. Мы с учителями не раз вмешивались, но Кэм всегда говорил, что они играют.

В голове не укладывалось: мой младший брат, мой милый братик, который за всю свою жизнь и мухи не обидел…

– И почему же вы так уверены в том, что они не просто играли? – поинтересовался директор.

Я обиженно посмотрела на него, не в силах поверить в столь вопиющую черствость.

– Да потому что я не считаю, что запереть ребенка в школьной уборной на все утро – это просто игра, на которую никто не должен обращать внимание, директор Гаррисон, – ответил Тьяго, уставясь на него с пугающей холодностью.

Директор кашлянул и, кивнув, стал раскладывать бумаги на своем столе.

Я понимала, в чем дело. К Джорди Уокеру, как и к Дани Уокеру, в школе относились по-особенному, ведь оба они были сыновьями одного из крупнейших спонсоров. Все это знали. А ситуация с передачей крупной суммы денег, которую родители Дани пожертвовали школе в обмен на то, что ему позволили снова играть в школьной команде, казалась мне настоящим безумием и актом несправедливости, от которого у меня до сих пор закипала кровь.

– Учительница Кэмерона и Джорди попыталась связаться с твоей матерью и пригласить ее в школу, и таким образом мы могли бы объяснить, что происходит, но твоя мать сказала Мэгги, чтобы мы поговорили с тобой.

– Она звонила мне перед тем, как… – начала я, не признаваясь, что намеренно сбрасывала звонок.

– Директор, я бы хотел, чтобы мисс Хэмилтон сопроводила меня в здание младшей школы, чтобы поговорить с преподавательским составом и найти решение.

Мистер Гаррисон окинул меня быстрым взглядом и затем кивнул:

– Да, постарайтесь все уладить. Ради всего святого! Им всего по шесть лет, ни в одной частичке их крошечных созданий просто не может быть никакой злобы.

Но как же он ошибался! Чем младше дети, тем более они жестоки. И сейчас я как никогда чувствовала решимость не останавливаться до тех пор, пока мой брат снова не почувствует себя в безопасности в этих стенах.

Я покинула директорский кабинет вслед за Тьяго.

– Пойдем, я провожу тебя до класса Мэгги. Она сказала, что ей нужно поговорить с кем-то из членов семьи, и, поскольку ты – единственная, кто явился…

– Где сейчас мой брат? – перебила я, испытывая острую необходимость в том, чтобы обнять его.

– В учительской. Я сказал, что он может оставаться там, пока я не вернусь.

Я следовала за Тьяго по пустынным коридорам. Остальные учащиеся сидели на уроках, а мы шагали, оставляя позади лестницы, пока не повернули налево и не оказались в увешанном художественными работами коридоре, который соединял здание старшей школы со зданием младшей.

– Должен признаться, я пару раз останавливался, чтобы полюбоваться картинами, надеясь отыскать среди них твою… – произнес Тьяго, очевидно, в стремлении разрядить обстановку.

Много раз я смотрела на эти стены и мечтала о том, чтобы однажды у меня хватило храбрости выставить на них свои рисунки или картины. Но так ни разу и не осмелилась.

– Не получится найти ни одной, – пожала я плечами.

Тьяго бросил на меня быстрый взгляд и продолжил идти.

Наконец мы миновали дверь в другое здание школы. Едва войдя внутрь, мы оказались в совершенно иной атмосфере. Стены здесь были выкрашены в яркие цвета – ничего общего с серо-белым интерьером старшей школы. Повсюду виднелись развешанные по стенам детские рисунки, вешалки с кучей пальто, а детские рюкзаки кучами валялись в углах.

Мой брат только начал ходить в школу.

Когда Тьяго привел меня в учительскую и открыл дверь, мы обнаружили, что Кэмерон свернулся калачиком на диване и спит. Мои глаза мгновенно наполнились слезами.

Как он, наверное, страдал, в то время как мы его наказывали и подтрунивали над ним из-за того, что он так странно себя вел на протяжении этих недель.

Не стоило слушать мать. Я ведь знала, что Кэм никогда не полезет в драку, если его не спровоцировать.

– Я рада, что ты пришла, Камилла, – раздался за моей спиной приятный голос.

Я повернулась и тут увидела ее.

Напротив меня стояла… та самая красивая девушка, которую Тьяго целовал накануне вечером перед своим домом. Та самая, которая в короткой мини-юбке дразнила его, передавая инструменты, как и подобает хорошенькой девочке.

– Меня зовут Мэгги Браун, – произнесла она с приторно-сладкой улыбкой, обнажившей идеально ровные белые зубы, – я учительница твоего брата. Нам нужно поговорить.

Я посмотрела на нее, и мне стало дурно.

Ее глаза и в самом деле оказались небесно-голубого цвета.

Да, она была чертовски привлекательна.

И да, теперь она работала бок о бок с Тьяго.

2. Ками

– Нам лучше побеседовать в другом месте, – сказала она, жестом предложив мне следовать за собой по длинному коридору, пока мы не подошли к двери с табличкой «Орангутаны».

Мы втроем вошли в класс, и я отметила про себя, что это обычная классная комната для младших школьников с лежащими повсюду раскрасками, рисунками, нарисованными на одной стене таблицей умножения, а на другой – алфавитом.

– Прежде всего я хотела бы поинтересоваться, какая у вас сейчас обстановка в доме, – начала она, прислонившись к столу, в то время как я села за одну из парт. Тьяго встал рядом с Мэгги, и я не могла не заметить, что их тела почти соприкасались.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – я и не думала обращаться к ней на «вы». Уж точно не тогда, когда она была максимум лет на пять меня старше.

– С самого начала учебного года твой брат в значительной степени отдалился от остальных сверстников. Это привело к тому, что другие посчитали его слабым и захотели спровоцировать. Детское поведение иногда…

– И почему ты ничего не сделала, чтобы остановить их? – стала нападать я, все сильнее раздражаясь. – Как сказал директор Гаррисон, им всего по шесть лет. Да что они могут? Метр с кепкой…

– Особенность нашей школы в том, что она дает возможность ученикам расти и развиваться самостоятельно в атмосфере полной свободы, находить свою индивидуальность в…

– Хватит нести вздор! Над моим братом издеваются, и никто ничего не делает!

– Камилла, – предостерег Тьяго, осуждающе посмотрев на меня.

Я перевела взгляд с Мэгги на него.

– Что «Камилла»? – воскликнула я. – Ты уже две недели наблюдаешь, как здесь творится что-то странное. Почему ты не сказал мне об этом? Ты же мой сосед!

Понятия не имею, почему я это сказала. Может быть, для того, чтобы Мэгги вела себя осмотрительнее, когда в следующий раз соберется разгуливать полуобнаженной перед домом своего нового женишка? Не стоило моему брату видеть ее в таком наряде. Он наверняка потеряет к ней всякое уважение.

– Я уже объяснил тебе, почему решил промолчать. Я хотел убедиться, что это в действительности происходит, перед тем как…

– В данной ситуации не нужно быть особо одаренным, не так ли? – взглядом я метала громы и молнии. – С каких это пор для шестилетнего ребенка стало нормальным ходить в ссадинах?

Озвучив это, я осознала, какой же и сама была недалекой, не замечая столько всего. Как я могла верить глупым объяснениям, что во всем виноваты кусты ежевики или что он упал, играя в футбол?

Это была моя вина. Я настолько зациклилась на своей жизни, на своих проблемах и проблемах родителей, что не заметила никаких звоночков, и в итоге Кэм попал под удар.

– Вот поэтому нам нужно будет принять меры, Камилла, – заметила Мэгги, сохраняя спокойствие. – Но мне необходимо, чтобы ты рассказала, происходит ли у тебя дома что-то такое, о чем мы должны знать…

Я взглянула на Тьяго, который казался невозмутимым, хотя и в некоторой степени не лишенным беспокойства, а затем на нее.

– Наши родители собираются развестись, – призналась я секунду спустя, всеми возможными способами стараясь избежать зрительного контакта с Тьяго.

Я не желала сейчас видеть, как он радуется моему несчастью. Он неоднократно давал понять, что хотел бы, чтобы моя семья была разрушена так же, как и его.

Вместо этого я посмотрела на Мэгги, которая, в свою очередь, взглянула на меня с сожалением.

«Сотри это выражение со своего лица», – хотелось прокричать мне, но вслух я продолжила:

– Так что да… можно сказать, обстановка, в которой живет мой брат, сейчас не самая благоприятная…

– Я предположила, что речь может идти о чем-то подобном, когда увидела один из рисунков твоего брата пару дней назад.

Обойдя стол, Мэгги вынула из ящика листок и протянула его мне. Стоило опустить на него глаза, и мне стало очень, очень грустно.

На рисунке были нарисованы человечки. Слева – фигура, по очертаниям (и насколько я могла судить) напоминавшая нашу мать. Кэм изобразил ее непропорционально огромной, стоящей поодаль от остальных человечков. На глазах у нее оказалось два зеленых круга, которые я сразу же соотнесла с типичным изображением огурцов, которые, согласно распространенному клише, кладут женщинам в спа-салонах. На другом конце рисунка находился мой отец, которого я узнала благодаря выпирающему животу. С прижатым к уху телефоном, он стоял спиной ко всем остальным. Кэм расположил самого себя в центре, рядом с ним стояла его игуана. Но больше всего удивил человечек, который напоминал меня. Кэм нарисовал меня очень маленькой, со светлыми короткими волосами, с большим грустным личиком и светло-голубыми слезами, которые катились у меня из глаз.

Неужели такой меня видел младший брат?

Неужели такими он видел нас всех?

Я не могла оторвать взгляд от рисунка.

Тьяго с тревогой уставился на меня, и я почти поверила в то, что увидела, как он на несколько сантиметров поднял руку, чтобы затем сжать ее в кулак и опустить.

– Маленькие дети очень тяжело переживают развод родителей. В большинстве случаев они замыкаются в себе. Возможно, поэтому он не рассказывал вам о происходящем…

– И что же делать? – спросила я голосом более тихим, чем обычно.

– Мне хотелось бы поговорить с твоими родителями, но они оба дали понять, что прямо сейчас для них не представляется возможным прийти на встречу. Я слышала, как некоторые дети говорили Кэму, что его отец – вор, и поэтому мне нужно, чтобы ты проинформировала меня о том, что происходит в твоем доме… С тем, чтобы у меня возникло хоть какое-то представление о том, как можно разрешить ситуацию… Я бы не хотела, чтобы мне снова пришлось выгонять детей. Это лишь поспособствует разжиганию ненависти между ними и…

– Вор? – перебила я, с задержкой в несколько секунд отреагировав на ее слова. – Кто так сказал?

Мэгги быстро покосилась на Тьяго, выглядя при этом немного смущенной.

– По словам Джорди, твой отец украл у его отца много денег…

– Это неправда!

– Я просто передаю то, что сама слышала в разговорах между детьми.

Я вскочила на ноги.

За этим мог стоять только один человек.

– Я уже рассказала все, что тебе нужно знать, – отрезала я, желая поскорее убраться оттуда.

– Я бы хотела, чтобы ты время от времени приходила к Кэмерону во время перемены. Иногда присутствие взрослого родственника пугает других детей и заставляет их прекратить издевательства.

Я недоверчиво посмотрела на нее.

– Конечно же, я приду на перемену, можешь не сомневаться, – уверенно проговорила я. – И устрою трепку любому, кто посмеет еще раз хоть пальцем тронуть моего младшего брата.

А после я вышла из класса и направилась вниз по коридору. Дойдя примерно до середины, услышала голос Тьяго:

– Камилла!

Я остановилась и сделала глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему.

– Чего тебе?

В три больших шага он сократил разделявшее нас расстояние.

– Нельзя заявлять учительнице, что собираешься размахивать кулаками направо и налево. Ты с ума сошла?!

– Если их никто не остановит, это сделаю я, – припечатала я, одарив его уничтожающим взглядом.

– Так дела не делаются.

– Ах, правда? И как, по-твоему, они делаются?

Тьяго быстро посмотрел по сторонам, а потом схватил меня за руку и потянул за собой, пока мы не оказались укрытыми от чужого внимания в нише перед кладовой.

– Успокойся, слышишь? – его зеленые глаза блестели как никогда. – Я позабочусь о том, чтобы никто и пальцем его не тронул.

Я уже приготовилась послать Тьяго к черту, но передумала, стоило только услышать его обещание.

– Ты и вправду сделаешь это? – спросила я с удивлением.

Тьяго молча кивнул, и я заметила, как его взгляд скользит по моему лицу, изучая, как это делал бы врач, обеспокоенный моим здоровьем.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, глядя мне прямо в глаза.

Я ощутила в ладонях сильное покалывание, пробудившее во мне желание поднять руки, обхватить затылок Тьяго и притянуть его к себе, чтобы снова почувствовать его губы на своих. Но несмотря на это, холодно произнесла:

– Лучше и быть не может.

– Сожалею по поводу твоих родителей… – начал он, и горький смешок вырвался наружу из самой глубины моего горла.

– Не держи меня за дуру, – я сделала шаг назад. – Это ведь как раз то, чего ты хотел. Или ты уже забыл о той неприязни, которую испытываешь к моей семье?

Тьяго моргнул, и тень гнева осветила его глаза.

– Я никогда не забуду, как эгоизм твоей матери убил мою сестру. Ну уж нет, в этом можешь быть уверена! Но я мало что могу сделать со своим желанием оградить от неприятностей тебя и твоего брата.

Я уставилась на Тьяго и замерла, не в силах поверить в то, что он сказал буквально пару мгновений назад.

Меня накрыло волной острой потребности в том, чтобы он прикоснулся ко мне, обнял меня и поцеловал.

В тот момент мою голову покинули все мысли.

Рука непроизвольно поднялась к его шее, и я встала на носочки.

Но Тьяго остановил меня.

Схватил меня за талию и отодвинул назад, увеличивая расстояние между нами.

– Нет, – очень серьезно произнес он, тяжело выдыхая через нос. – Существует порядка тысячи причин, почему нам нельзя этого делать. Но самая главная заключается в том, что ты встречаешься с моим братом, черт возьми.

Я отдернула руки от его затылка, словно тот обжег мне кожу.

Глаза наполнились слезами.

Я почувствовала себя ужасным человеком.

Тьяго мгновение смотрел на меня. Казалось, секунду он поколебался, но затем принял решение.

– Если ты захочешь что-то узнать о Кэмероне, я всегда буду здесь, рядом… но что касается остального, то попрошу тебя сохранять дистанцию.

Закончив, Тьяго повернулся и вскоре исчез в конце коридора.

Я ненадолго задержалась и поговорила с братом. Сказала ему, что знаю о происходящем и что не понимаю, почему он не рассказал мне обо всем раньше.

– Я не хотел быть стукачом.

Мэгги, учительница, позволила мне взять Кэма с собой во внутренний дворик для старшеклассников. После того как я купила ему мороженое в школьной столовой, мы вдвоем болтали, сидя на газоне и наблюдая за игравшими поодаль в футбол ребятами.

– Кэм, никакой ты не стукач. Ты меня понял? Никто не имеет права причинять тебе вред. Никто. Слышишь?

Брат даже не поднял на меня глаз. Пустым взглядом следил за гоняющими мяч парнями, хотя по выражению его лица было заметно, что он их не видит.

– Кэм… – глубоко вздохнув, начала я, – то, что наши родители собираются расстаться, очень грустно, и ты можешь обсудить это со мной. Понимаешь? Мне ведь тоже грустно.

Брат внезапно посмотрел на меня.

– Тебе правда грустно?

– Конечно, – заверила я, чувствуя, насколько невыносимо мне видеть его таким. – Но некоторым людям иногда лучше расстаться. Или тебе нравится наблюдать за тем, как они все время ссорятся?

Кэм своим маленьким кулачком срывал траву и отбрасывал ее прочь.

– Я не хочу, чтобы папа был один, – минуту спустя признался он со слезами на глазах.

Мое сердце сжалось от боли. Я обхватила Кэма руками и прижала спиной к себе.

– Папа будет не один, – крепко обнимая брата, я ощутила, как его тело сотрясается от всхлипов. – Мы будем навещать его каждые выходные. И знаешь что? Мы сможем до полуночи смотреть «Звездные войны», ведь мамы не будет рядом, чтобы отправить нас спать!

Кэм повернул голову и слегка улыбнулся сквозь слезы.

– Мы сможем посмотреть все части? Мы сможем устроить марафон?

Я рассмеялась.

– Мы сможем устроить марафон, да.

Казалось, брата очень воодушевила идея немного отдохнуть от матери, и он слегка успокоился.

После разговора я проводила его до класса и успела вернуться как раз вовремя, чтобы взять книги и отправиться на урок литературы.

– Ты как? – спросил Тейлор, как только я вошла.

Каждый раз, когда встречались на совместных уроках, мы садились вместе. Хотя, наверное, это было не слишком хорошей идеей, поскольку я легко отвлекалась, а Тейлор не особо старался облегчить мою жизнь. Его рука неизменно находила путь к области между моих ног, пусть я всегда и останавливала его, потому что не могла позволить себе еще один выговор от директора. Кроме того, меня очень удивляла его сообразительность. Однажды мы переписывались в тетради. Я уже точно не помню, о чем шла речь, однако помню, что у меня вырвался смешок, и это привлекло внимание учителя, в результате чего тот задал нам наисложнейший вопрос о Ленине. Тейлор ответил без колебаний, и учителю не оставалось ничего, кроме как плотно сжать губы и продолжить урок.

– Что бы ты хотел изучать в университете? – однажды поинтересовалась я, когда мы болтали в его машине под дождем.

Тейлор удивил меня, ответив, что мечтает стать космонавтом. Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, а потом он начал хохотать как сумасшедший.

– Смотрю, не очень-то ты в меня веришь. Но нет, я хочу стать компьютерным инженером.

И такого ответа я тоже не ожидала.

– Ты серьезно?

– Я хочу научиться взламывать все существующие порносайты и при этом не быть в числе подписанных на них.

Я закатила глаза, чем вызвала новый приступ смеха. С Тейлором всегда было так: он все время разгонял скуку, и мне это нравилось. Наверное, в большей степени потому, что я уже давно потеряла огонек внутри, который всегда был у меня в детстве. Огромное количество ограничений и бесконечные маски, которые я была вынуждена носить, превратили меня в скучного и образцового человека, который никогда не нарушает правил и кивает головой всякий раз, как кто-то отдает приказы.

Тейлор помогал мне стать лучше, учил меня, что жизнь дана для того, чтобы проживать ее без оглядки, что день без громкого смеха – это бессмысленный день и что всегда есть что-то, что мы можем сделать, чтобы почувствовать себя лучше наедине с собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.