SHE26
Лунариум

Глава 1 Сота Северная деревня

Изнутри сота выглядела как перевёрнутый лес.

Ажурный каркас из никелевой стали уходил вверх и в стороны, образуя сотни шестиугольных ячеек. Между ними протянулись деревянные галереи, мостики, лестницы, прозрачные лифтовые шахты. Всё это держалось на диагональной решётке, будто гигантский скелет пчелиного улья, обтянутый светом.

Дерево было везде.

Перекрытия. Перила. Потолочные балки. Панели на стенах. Даже скамейки и стойки лифтов были деревянные и тёплые на ощупь. Матовые, живые. С характерным запахом пропаренного массива.

Во внутренних двориках росли настоящие деревья. Небольшие клёны, яблони, декоративные сосны. Их корни уходили в технические модули под уровнем пола, а кроны тянулись вверх, в световой объём соты.

Свет падал сверху, через прозрачные сегменты фасада. Он рассыпался по деревянным плоскостям, скользил по диагональным рёбрам и собирался в мягкие пятна на общественных террасах.

Никакого транспорта внутри.

Только люди.

Кто-то шёл по галерее с кофе.

Кто-то сидел у перил, глядя вниз.

Дети бегали по нижнему уровню, между клумбами и игровыми модулями.

Пожилая пара стояла у вертикального сада, обсуждая погоду.

Каждая квартира имела два торца: один выходил во внутреннее пространство соты, второй смотрел в лес национального парка. Изнутри было видно жизнь. Снаружи суровую тишину дикой природы.

Внутренний объём работал как городская площадь.

Магазины, поликлиника и коворкинг, мастерские, спортзал и школа, и даже маленькие кафе были встроены прямо в ячейки каркаса. Всё распределено по уровням, без единого центра. Чтобы нигде не было столпотворения.

Роботы-стюарды двигались почти незаметно, по техническим дорожкам и галереям. Камеры были спрятаны в узлах решёток. Они не бросались в глаза, но были везде.

Люди здороваясь просто кивали. Соседей знали по имени, остальных в лицо. Здесь так было принято. Сота была достаточно большой, чтобы не быть деревней, и достаточно компактной, чтобы не быть городом.

Это был организм.

***

Алёна сидела у окна и чистила бруснику. Так было легче ждать.

Берестяной туесок стоял на подоконнике. Ягоды перекатывались под пальцами, оставляя на коже холодный сок. Она выбирала мусор, листочки и мелкие веточки. Движения были быстрые и привычные.

В палате было тихо. Только аппараты иногда щёлкали, как старые часы.

Ваня спал.

Его лицо казалось спокойным. Совсем не детским даже. Он выглядел, как будто устал не по возрасту.

Алёна посмотрела на монитор. Линии шли ритмично. Цифры менялись медленно. Она не понимала, что именно они означают, но знала, где обычно зелёное, а где начинается красная зона. Этому учишься быстро, если сидишь тут неделями.

Она отложила ягоды, вытерла руки о джинсы и подошла к кровати.

– Вань, – сказала тихо. – Я тут.

Он, конечно, не ответил.

Она поправила ему одеяло. Потом косу. Он обычно просыпался с растрёпанными волосами, будто всю ночь с кем-то дрался.

Алёна поймала своё отражение в стекле шкафа. Светлые волосы, короткая тугая коса, лицо без косметики. Тридцать четыре. Иногда ей казалось, что больше.

Врач обещал зайти после обеда.

Она снова села у окна.

Телефон лежал рядом, экраном вниз. Там были сообщения от школы, от соцслужбы и одно от бывшего мужа. Ей не хотелось их открывать. Не сейчас.

Ваня зашевелился.

Она сразу встала.

– Всё хорошо, – сказала она быстрее, чем он мог услышать. – Всё нормально.

Его пальцы дёрнулись. Потом замерли.

Аппарат пикнул.

Алёна посмотрела на экран. Цифры поплыли.

– Нет-нет, господи, – сказала она. – Не сейчас.

Она нажала кнопку вызова.

Медсестра пришла через минуту. Молодая, симпатичная, со слегка усталой улыбкой.

– Опять?

Алёна кивнула.

– Он дольше сегодня, – сказала она.

Медсестра посмотрела показатели.

– Это бывает, Елена Матвеевна. Реакция на терапию.

Елена Матвеевна.

Так её называли только здесь.

Алёной её звали в остальной Соте.

– Это нормально? – спросила она.

– В пределах протокола.

Прекрасная фраза. Всё в пределах протокола.

Когда медсестра ушла, Алёна посидела ещё пару минут. Потом взяла куртку.

Она всегда выходила, когда начиналось.

Потому что если оставалась, начинала дрожать.

На улице было прохладно. Северный воздух пах влажной древесиной и мхом. Сота жила своей тихой жизнью: кто-то шёл по галереям с кофе, дети катались на низких платформах, сверху мягко падал свет.

Алёна прошла через внутренний двор, мимо клёнов и вертикальных грядок, спустилась к выходу в парк окружавший соту со всех сторон.

Тропа была утоптана. Она знала её наизусть.

Лес начинался сразу. Просто деревья. Мох. Кусты брусники.

Она присела, сорвала пару ягод, положила в рот. Приятная горечь бодрила.

Дальше была береза. Вся увешаная ленточками. Многие приходили сюда завязать ленточку, что бы болезнь родного человека ушла через корни в землю.

Алёна достала из кармана узкую полоску ткани. От футболки Вани. Она снова отрезала ленточку, пока он спал. Глупо, конечно.

Она завязала ленточку на ветке. Постояла, что то шепча.

Потом прислонилась лбом к коре.

– Ты только держись, – сказала она тихо. – А остальное я как-нибудь.

Она знала, что это не магия. У нее, в прошлой жизни, был диплом по физмату. Она вообще ни во что такое не верила.

Просто если не сделать хоть что-то, разваливаешься изнутри.

Она выпрямилась, вытерла глаза рукавом и пошла обратно.

В палате Ваня всё ещё был без сознания.

Монитор показывал стабильные линии.

Алёна снова села у окна и взяла туесок с брусникой.

Ждать было ещё долго.

Глава 2 Платформа А44

Алексей сидел за окулярами Лунара уже седьмой час.

Плечи налились тяжестью, в пояснице тянуло, но руки работали уверенно, как у хирурга. Джойстики послушно отзывались на каждое его микродвижение.

На экране три антропоморфа ходили по орбитальной платформе А44 щелкая магнитами под его управлением, будто аккуратные насекомые.

Рабочее место Алексея больше всего напоминало хирургический комплекс старого образца. Кресло с фиксацией поясницы, дуга с окулярами, два джойстика с тактильной отдачей и блок педалей под ногами.

«Лунар» вырос из медицинских систем удалённой микрохирургии: те же микродвижения, та же задержка в дыхании перед точным касанием, только вместо живой ткани – холодный металл орбитальных конструкций.

Экран периферии показывал телеметрию, температуру суставов аватаров и статус ИИ. Всё остальное он видел через окуляры. Мир сжимался до рук, инструмента и пустоты за ними.

Подряд был жирный. Установка телескопа. Хорошие деньги. Они с Людой уже прикидывали, как закроют ипотеку и съездят летом к морю, если всё пройдёт без накладок.

Основное он сделал.

Осталось поставить объектив, свести оптику и воткнуть блок памяти.

Он вывел миссию на паузу.

– Кофе.

На их уютной кухне Люда покачивала Максима на руках. Малышу было уже три месяца, но сегодня он капризничал.

– Лёш, – сказала она, увидев мужа. – Помоги, а? Я уже с ума схожу.

Алексей налил себе кофе, сделал глоток.

– Люд, ещё чуть-чуть. Часик. Максимум.

Она отвернулась. У неё задрожали пальцы, когда она поправляла малышу пелёнку и дрогнул голос.

– Ты целый день там «чуть-чуть».

Алексей почувствовал знакомое раздражение. Только стресса сейчас ему не хватало.

– Ну милая, сейчас объектив поставлю и приду. Там уже недолго.

Он взял чашку и вернулся к Лунару.

Эх, где его Люська – та живая, чувствительная, девочка, которая мечтала о большем, чем бесконечные памперсы и недосып.

За которой он – с такой упрямой уверенностью ухаживал еще недавно;

Теперь между ними лежал Максик, как маленький центр тяжести их квартиры – три месяца тёплого, беспомощного счастья, из-за которого они всё чаще говорили друг с другом на повышенных тонах.

Ладно. Сейчас закончу, потом разберемся.

Окуляры защёлкнулись на лице. Мир снова стал чёрным космосом, панелями станции и аккуратными металлическими руками.

Двух роботов он перевёл в микронный режим. Те синхронно вскрыли контейнер с оптикой.

Третий работал в полуавтомате, освобождая посадочные места.

– Лёш! – донеслось из кухни. – Подойди хоть памперс поменять!

Он аккуратно опускал объектив.

– Сейчас.

Объектив был дорогой. Алексей затаил дыхание.

Он дал третьему роботу команду подготовить крепёж и инструмент.

ИИ завис.

На экране робот стоял с гайкой в манипуляторе.

Откуда она?

Алексей раздражённо цокнул языком.

– Да ладно.

Он щёлкнул пальцами по джойстику, выводя гайку за пределы рабочей зоны, и ускорил её в пустоту, по ходу движения станции.

Пофиг. Потом подберут. Скоро пролет мусорщиков.

ИИ сразу принял управление.

Алексей снял окуляры.

– Иду.

Они вместе поменяли Максиму памперс. Люда молчала. Малыш сопел, уткнувшись Алексею в плечо.

Алексей машинально сунул в рот виноградину. Три миллиона за работу были уже почти в кармане.

Проходя мимо подоконника, задержал взгляд на кактусе.

Тот явно просил попить, с сухой коркой земли и уныло опущенными иголками.

Мудрый, как они его называли с Людой – в честь верховного жреца Хранителей из последнего блокбастера про далёкое будущее.

Алексей усмехнулся, взял распылитель и дважды пшикнул на него. Воды было явно мало, но на полноценный полив не было ни времени, ни терпения.

«Потом», – подумал он, ставя флакон обратно.

Он вернулся к Лунару.

Когда окуляры снова закрыли мир, первые два робота уже заканчивали посадку объектива. Третий ждал команд.

Алексей взял ручное управление и потянулся к боксу с блоком памяти, взял его в захват.

В этот момент что-то мелькнуло.

Короткая вспышка.

Беззвучный, почти нежный удар и линза телескопа покрылась паутиной, с краю появилось аккуратное круглое отверстие.

У Алексея разом ослабли пальцы.

Джойстик выскользнул.

Робот разжал манипулятор.

Блок памяти медленно поплыл прочь.

Алексей смотрел, как он уходит в черноту, и не мог заставить себя пошевелиться.

Он наклонил аватар над повреждённой линзой.

Между стеклом и матрицей, лениво вращаясь, плавала гайка.

Та самая, на тринадцать.

На руках выступили мурашки, а по спине скатилась капелька холодного пота.

Он снял окуляры.

В комнате было тихо. Только из кухни доносилось сюсюканье Люды с Максимом.

Он посмотрел в окно. Там была Новая Москва, анклав из пары тысяч Сот по десять тысяч ячеек каждая, рассыпанных по территории старой столицы, как аккуратно разложенные модули конструктора.

ГУМ, ЦУМ, Большой, Дом правительства, Белый дом стояли как музейные якоря прошлого посреди огромного парка. Между ними тянулись велодорожки, а по центру тихо левитировал бесшумный трамвай.

По регламенту нужно было сразу звонить заказчику и страховому агенту.

Но он даже представить не мог, что скажет заказчику.

Алексей выругался вслух.

Достал телефон.

Диму из страховой он знал давно.

С ним можно было хотя бы поговорить.

Он нажал вызов.

***

Плесецк 2

Артур вышел из капсулы гиперлупа вместе с попутчиками и на пару секунд остановился, привыкая к воздуху.

С виду обычный, стройный, слегка загорелый южанин, с плавными движениями, он поправил ворот куртки, нашёл глазами скамейку и сел.

Ещё не поздно было развернуться и уехать обратно.

Но, восемьсот тысяч за две недели, включая дорогу.

На флоте он столько зарабатывал за год. А сейчас сидел на базовом и сам себе надоел. Да и работа вроде простая. Поменять пару блоков, свести оптику.

В Полярной Соте он был впервые.

Снаружи февраль превращал мир в белую тишину, а здесь, в Плесецке-2, было тепло и сухо, как в машинном отделении корабля дальнего плавания. Сталь, стекло, подогреваемый бетон. Свет шел сверху через усилители, будто здесь всегда было утро.

Причерноморская Сота, где он жил, была другой. Там было небо, морской ветер и много зелени. Люди ходили размеренно. В фонтанах журчала вода.

Здесь на его вкус всё было сжато и аскетично. Рабочее пространство в стиле минимализм.

Ладно.

Навигация повела его к административной секции.

В лифте он ехал один. На экране мелькали уровни: медицина, логистика, офисы.

Дмитрий нашёл его через страховую. Те самые люди, которые собирали из него симбиота после аварии. По своему же полису.

Кабинет. Страховая Компания «Участие».

Он дёрнул дверь. Пусто.

Приёмная без секретаря. Два кресла. Стол с терминалом. За стеклом ещё кабинет.

Артур уже собирался кашлянуть, когда дверь открылась.

– Артур? – Дмитрий оценивающе разглядывал его с ног до головы. Не находя где была граница между механикой и биологией.

– Да. Ты Дмитрий?

– Заходи.

Дмитрий оказался моложе, чем Артур ожидал. Лет сорока. Аккуратная бородка, спокойный взгляд.

– Как добрался?

– Нормально. Между нашими Сотами одна пересадка.

– Полярная не пугает?

– Снаружи, может. Тут терпимо. Только серое всё. Как вы здесь живёте?

Дмитрий улыбнулся уголком рта.

– Привыкаешь.

Они сели.

Кабинет был почти пустой.

– Раньше с космосом не работал? – спросил Дмитрий.

– Не. Юг, порты, торговые линии. Механик-моторист. Потом старший. Почти двадцать лет.

Дмитрий кивнул. Неужели не справится, подумал он. Ошибиться в этот раз было нельзя. Но и другого симбиота он не нашел.

– Потом авария. – Артур пожал плечами. – Контейнер сорвало. Придавило. Ты знаешь.

– Симбиот второго уровня?

– Да, уже два года.

– Биологии много осталось? По тебе не поймешь, где переход.

Артур усмехнулся.

– Немного. Там ещё двое наших были. Тех вообще не вытащили. Хорошие ребята. Молодые. А так да. Ваши хорошо меня сделали.

Дмитрий сделал паузу. Потом подвинул к Артуру схему на столе.

– Ладно. Про миссию. Орбитальная платформа А44. Установили новый телескоп. Только вывели, запустили и получили… будем считать, что гарантийный случай. – Дмитрий не по доброму усмехнулся, – Заказчик хочет рабочий прибор. Страховая сэкономить. Я взялся за ремонт.

Артур посмотрел на схему. Значки, узлы, точки крепления. Всё выглядело так же, как и на флоте. Как на обычном чертеже. От этого появилось чувство подвоха.

– Что конкретно? – спросил он.

– Снять блок объектива. Поставить новый. Юстировка по контрольным меткам. Установка блока памяти. Прогон. Отчёт. Список простой.

– А условия?

Дмитрий чуть наклонил голову, как будто это был правильный вопрос.

– Условия не простые. Человека туда нельзя. Формально вообще никого. Только аватары и протоколы. Но там ситуация не стандартная. Поэтому нужен ты. Нужен мозг человека, если вдруг что то пойдет не так.

Артур молча кивнул. И вдруг поймал себя на том, что соглашается слишком быстро.

Дмитрий протянул жетон-допуск. На нём было слово, от которого Артур невольно поморщился.

ЛУНАРИУМ

– Это что, игра? – спросил он, стараясь, чтобы голос не выдал раздражение.

– Игра, а для тебя тренажёр, – спокойно ответил Дмитрий. – “Лунар” для работы, “Лунариум” для обучения. Подросткам продают как чемпионаты, взрослым как симулятор. Слушай, плевать, как оно называется. Нам с тобой нужен результат.

Артур хотел съязвить, что он и так умеет чинить железо, и что космос от трюма отличается только отсутствием запахов.

Левая рука едва заметно дёрнулась. Он спрятал руку под стол.

– Сколько уровней? – спросил он.

– Пять. Первый: базовые правила поведения. Второй: магнитные захваты и страховка инструмента. Третий: работа с оптикой, микродвижения и юстировка. Четвёртый: командная работа. Пятый… – Дмитрий сделал паузу. – Пятый это копия твоей реальной задачи. Один в один. Платформа, компоновка, окно времени.

– И если не закрою?

– Тогда не летишь.

Фраза прозвучала буднично, но у Артура внутри что-то неприятно щёлкнуло. Он вдруг понял, что ему предлагают заработать допуск. И право на ошибку здесь не предусмотрено.

– Я закрою, – сказал он. – Просто… странно. Взрослому мужику пацанские “уровни” закрывать.

– Взрослый мужик в космосе горит так же, как подросток, – ответил Дмитрий. – Я не рискну телескопом за миллиард ради того, чтобы ты не испытал неловкость.

Артур хмыкнул. Теперь ему было неуютно не из-за слова “игра”. А из-за того, что Дмитрий видит его насквозь.

– Слушай, вообще я готов. Чего тянуть. Но давай миллион.

Дмитрий поднял брови.

– Что миллион?

– Миллион за работу. Штука ведь дорогая. Если что не так пойдёт, мне отвечать.

Дмитрий посмотрел чуть внимательнее.

– Можем отменить.

Артур вздохнул.

– Не. Я пошутил. Поехали.

Дмитрий снова испытующе посмотрел и протянул ваучеры.

– Так, это гостиница в этой Соте. Допуск на Плесецк-5. Завтра начнешь отработку, через десять дней финальные тесты в Плесецке-5 и там же старт.

Артур убрал их в карман.

– Если хорошо подготовишься, миссия в целом не сложная.– Сказал Дмитрий. – Оптика, память, юстировка.

– Разберёмся.

– Надеюсь.

Они встали.

– Удачи, Артур.

– Взаимно.

Выходя в коридор, Артур поймал знакомое ощущение, как перед рейсом. Спокойная уверенность. Только левая рука от волнения снова стала чуть заедать

Лунариум

Утром в Полярной Соте было удивительно тихо.

Артур закрыл дверь своего номера, которая выглядела как будто ее постоянно кто то выбивал и ремонтировал и отправился на завтрак.

Завтраки проходили на общей террасе, выходящей в атриум над внутренней площадью.

Высоко под прозрачным куполом медленно плыл свет, отражаясь в стальных балках и стеклянных галереях. Людей было немного.

Все двигались сдержанно, по-северному аккуратно, при этом дружелюбно кивали друг другу, словно здесь все знали друг друга в лицо.

Завтрак был простой и странный одновременно: копчёная рыба, тёплый ржаной хлеб, яйца, запечённые с брусникой, морошковое варенье. Кофе такой крепкий, что казался почти горьким. И обязательный кусочек сливочного масла, которое можно было бросить в кофе вместо сливок или намазать на хлеб.

Артур ел молча, глядя вниз, на вертикальный сад с северными карликовыми деревьями и пустые дорожки.

На внутренних стенах кафе были экраны. На них шла картинка с наружных камер Соты, где стояла белая февральская тишина, сосны с перебегающими по веткам белочками и следы лося на непролазном снегу.

Он поймал себя на мысли, что здесь ему нравится.

***

Библиотека оказалась сразу всем.

Книги поднимались стеллажами почти на четыре метра под потолок. Между ними стояли длинные столы с компьютерами, а у дальней стены располагался ряд странных агрегатов с креслами, дугами окуляров и подвесами для рук.

Кругом сидели группы подростков, они смеялись и спорили, кто-то сосредоточенно молчал в наушниках. Пара взрослых молчаливо изучали что-то в своих мониторах.

Артуру стало неуютно среди этого детского сада. Он чувствовал себя чужим.

«Ладно, – подумал он. – На фоне этих непосед я быстро разберусь».

Но что то пошло не так, за целый день он совсем не продвинулся.

Весь первый день ушёл на интерфейс.

Он сидел за обычным монитором, осваивая базовые меню, управление аватарами, страховку инструмента, правила магнитных захватов.

Подростки рядом щёлкали уровни, как семечки.

Артур медленно и методично пытался понять, где что лежит.

Домой он вернулся злой.

Левая рука под вечер заметно тормозила.

***

На второй день, заходя в библиотеку, он неожиданно услышал:

– О, это вы!

Девчонка лет четырнадцати, рыжая, с короткой стрижкой.

– Это же вы тут вчера до закрытия сидели?

Артур кивнул.

– Наташа, – представилась она. – Хотите, помогу?

Он хотел отказаться. Потом понял, что это будет глупо.

– Давай. Я Артур.

Наташа обернулась:

– Серёж! Иди сюда.

Худой парень с вечным рюкзаком нехотя поднялся.

– Покажи ему базу.

Она улыбнулась и убежала.

Серёжа проводил её долгим взглядом таксы, потом вздохнул и сел рядом с Артуром.

– Значит так, – сказал он. – Смотри.

Его пальцы побежали по клавиатуре с такой скоростью, что Артур едва успевал следить.

– Вот профили движения, вот приоритеты ИИ, вот страховка, вот тут всегда проверяй задержку.

– Медленнее, – попросил Артур.

Серёжа усмехнулся.

К вечеру Артур закрыл первый уровень.

Медленно. Упрямо. Стиснув зубы.

***

Ещё четыре дня прошли примерно одинаково.

Утренние завтраки над атриумом.

Затем библиотека, компьютеры и симуляторы. В перерывах кофе из плюющегося автомата, наливавшего напиток и внутрь, и снаружи стаканчика.

Подростки уже здоровались с ним кивком. Наташа и Серёжа улыбались как своему.

Третий уровень дался тяжело.

Микродвижения, юстировка и работа с оптикой.

Он начал понимать, что в космосе будет совсем не «установить пару блоков».

Самое сложное ещё впереди.

К концу шестого дня он закрыл три уровня.

Усталость стала постоянной. Но страх и неуверенность стали отступать.

***

На седьмой день система предложила выбрать спаринг-партнёра.

Случайный список.

Артур ткнул в первое имя:

ЛЕСОВИК

Подключение.

Первый спаринг он проиграл за три минуты. Второй за две.

Артур злился. Ругался про себя.

Пытался брать инициативу. И снова проигрывал.

Зато в групповых заданиях вдруг всё стало просто.

Они понимали друг друга без слов.

Лесовик работал чисто и спокойно, прикрывал, страховал, вовремя подхватывал задачи.

После сессии пришло сообщение:

Ты к миссии готовишься?

Артур ответил честно.

Лесовик написал:

Ок, тогда ясно.

Я Ваня, Сота В28.

Я в топ-100. Не комплексуй из-за спарингов. В команде ты норм держишься.

Артур усмехнулся. Впервые за всё время.

На восьмой день он закрыл четвёртый уровень.

***

На девятый система выдала уведомление:

Пятый уровень. Реальная конфигурация. Срок на прохождение два дня, затем контрольный тест.

Если не пройдёте, еще два дня резерв. Максимум две попытки.

Артур долго сидел перед экраном.

Потом надел окуляры. Теперь это уже была репетиция жизни.

Старт миссии

Артур закончил завтрак и остался сидеть за столиком, спешить не хотелось. Он снова и снова прокручивал ситуацию с пятым тестом.

Тест пятого уровня он провалил. Причём обидно.

Подготовка шла тяжело. Сначала он не успевал вообще ничего: окно времени закрывалось, как дверь лифта, оставляя его за бортом с осколками чувства собственного достоинства.

Потом он понял алгоритм, начал двигаться не отвлекаясь на лишние мысли, у него начали вырабатываться автоматизмы.

К обеду второго дня он укладывался в окно уже спокойно, как будто всю жизнь это делал.

И вот тогда Артур решил сделать всё по правилам: дать себе час отдыха и сдать тест.

Но на тесте, от волнения, левая рука начала подтормаживать. Он опоздал на три секунды. Всего на три.

Экран вспыхнул красным.

НЕ СДАЛ.

Три, мать их, секунды.

Он снова прокрутил в голове простую арифметику.

Если спешить, появляются неточности.

Неточности съедают время за счет их исправления.

Если не спешить, снова не успеешь.

Артур подумал и достал телефон, написал в чат игры.

Лесовик был онлайн.

Завалил. Три секунды.

Ответ пришёл почти сразу.

Что будешь делать?

Артур поморщился. Лесовик спрашивал просто, без стыда и без жалости.

Научи как пройти.

Пауза.

А ты потом в реале справишься?

Вопрос был неприятный, но правильный.

Артур выдохнул и набрал честно:

В реале да. Мне главное тест пройти.

Ещё пауза.

Есть грязный вариант. Но это будет нечестно.

Артур посмотрел на эти слова, как смотрят на хлипкие мостки через реку.

Какой? Обещаю, только в этот раз.

На третьем этапе не делай ручную коррекцию. Дай ИИ держать стабилизацию. Ты заходи сразу в юстировку. Потеряешь точность, выиграешь время. В игре зачтут. На орбите так не делай.

Артур не любил обманывать. Он знал, обман на железе обычно возвращается к тебе гаечным ключом по голове.

Но здесь речь была не о железе. Здесь речь была о праве попасть в миссию.

Он поднял глаза на экраны: белая тишина, лес, снег. Мир, который жил и не знал его проблем.

Артур написал:

Понял. Ты голова. Вернусь, ещё поиграем.

И пошёл в библиотеку.

***

Здесь всё было как всегда: подростки, тихий гул, кресла с дугами окуляров, чьи-то победные возгласы и чьи-то редкие ругательства, сказанные в пустоту.

Артур сел, надел окуляры и поймал себя на том, что сердце стучит, будто ему снова двадцать, и он впервые заходит в шторм без опыта.

Тест он прошёл чисто. Экран позеленел.

СДАЛ.

Он снял окуляры и ещё минуту сидел, не двигаясь.

Победа не принесла радость, но это была победа. Хотя и осталось послевкусие, будто ты не выиграл, а просто не утонул.

Дальше у него оставался целый день отдыха. Артур знал: если он успеет выспаться и успокоиться, рука будет вести себя прилично.

***

Вечером решил зайти в бар. Наконец заслужил и для релакса это будет полезно.

Посетителей было мало.

Север не любит толпу, как не любит лишние слова, подумал Артур.

У барной стойки сидела пара: мужчина и женщина. Они явно скучали.

– Я Светлана. Это Андрей. – запросто представилась Светлана, быстро определив в Артуре нового человека.

– А вы? По виду не местный. – добавил Андрей с заинтересованной улыбкой и протянул руку. – Я надеюсь, что найду спарринг партнера в бильярд.

– Да, я из причерноморской Соты, завтра миссия на орбиту.

– Значит это мы в Плесецке-3 для вас ракету готовим, – сказал он спокойно, как сообщают погоду.

Артур кивнул.

– На стенде сейчас, крутят финальные тесты, – добавила Светлана.

Они разговорились. И о космосе, и о простом человеческом: о том, что на севере не учат улыбаться из вежливости.

Потом разговор зашел о том, как быстро дети растут в Сотах, потому что все вокруг чуть-чуть свои и чуть-чуть чужие.

Светлана вдруг сказала:

– Так это же вы тесты в библиотеке закрывали?

Артур поднял бровь.

– Ну да.

– Рыжая, Наташа, – это наша. Она про вас рассказывала.

Они посмеялись, вспоминая как Наташа строит Серёжу.

– В бильярд? – наконец спросил Андрей, кивая на стол.

Артур посмотрел на шары.

– Когда-то пробовал.

– Ну вот и проверим, – сказал Андрей.

Они сыграли партию.

Артур загонял шары в лузы так, будто их туда вытягивала сама геометрия.

Андрей смотрел на это с молчаливой грустью.

– Симбиот? – спросил он наконец.

– Да, – ответил Артур. – Сам не ожидал.

Светлана кивнула, будто отмечая: если этот человек пережил свою переделку, то с такими настройками и в космосе должен справиться.

***

Утро старта. Плесецк-5, контраст с жилой Сотой резал глаза: больше техники, больше дисциплины. Здесь всё существовало ради регламента.

Финальное тестирование заменяло Артуру медкомиссию. Измеряли реакции, сверяли телеметрию симбиота, гоняли мелкую моторику.

И, конечно, именно там левая рука снова “поплыла”.

Не сильно. Но достаточно, чтобы доктор поднял глаза от планшета.

– Выпадаете из допуска, – сказал он без эмоций.

Артур сжал зубы.

Доктор посмотрел на данные активности мозга, на сопоставление с моторикой и сказал уже мягче:

– Это волнение.

Артур хотел ответить “да вы что”, но промолчал. Ссориться с протоколом было бесполезно.

Доктор подключил видеосвязь. На экране появился Дмитрий.

– Как там у вас? – спросил он с неуместной улыбкой.

– По руке за пределами. Но картина типичная: стресс. Можно повторить на препарате, – сказал доктор.

Дмитрий секунду молчал.

– Давайте, доктор, – сказал он.

Артуру дали успокоительное. Через полчаса повторили тест.

Рука в допуске.

– Видите, – пошутил доктор, – у нас тут всё лечится.

Артур не стал спорить. Желание попасть в миссию заглушало тревогу.

***

Дальше всё пошло по рельсам протокола.

Его повезли на гольф-каре по подземным тоннелям. Световые линии на стенах, номера секций, закрытые гермодвери с допусками. Мир, где человек был гостем, а хозяином этой системы был регламент.

Точка экипировки. Скафандр. Проверка герметичности. Проверка связи. Проверка жизненных контуров.

Артур слушал команды техников и односложно реагировал.

Ему нравилось это состояние: когда ты уже ничего не решаешь, а просто выполняешь необходимое действие шаг за шагом. В таких условиях мозг перестаёт паниковать.

Потом капсула.

Место.

Фиксация.

Руки легли на опоры.

Левая рука была спокойна. Препарат делал своё дело.

Манипулятор поднял капсулу для стыковки с первой ступенью. Где-то там, в другом мире, в это время готовили обратный отсчёт.

Артур почувствовал знакомое ощущение перед рейсом, только усиленное в тысячу раз: всё уже случилось. Осталось только прожить.

***

В зале управления полётами Дмитрий вошёл в ложу инвесторов. Рядом стоял сопровождающий.

– Запуск шахтный. Первая ступень сгораемая, – говорил и говорил он. – По экостандартам либо возвращаемая, либо сгораемая. На севере возврат сложнее. Выбрали сгораемую. На землю ничего не падает.

Дмитрий кивнул. Он слышал это и раньше. Сейчас ему было важно не “как устроено”, а “чтобы не сорвалось”.

На большом экране шла подготовка. Параметры. Телеметрия. Чёткие линии графиков.

Отсчёт пошёл.

Пять. Четыре. Три.

В зале стало тихо.

Два. Один. Пуск.

На экране ракета вышла из шахты и ушла вверх, как раскалённая сигарета.

Первая ступень отработала и красиво сгорела, словно кто-то специально придумал этот момент, чтобы всё выглядело “эпично”.

Дмитрий не улыбался.

Он смотрел на экран считая секунды, это отгоняло мысли о последствиях.

И только когда телеметрия уверенно показала выход на траекторию, он позволил себе выдохнуть.

Северная деревня

Алена вышла за пределы Соты, надела снегоступы и легко зашагала к тропинке. Воздух был сухой и прозрачный, как стекло.

Она уже была у Вани, ему сегодня хорошо. Она смотрела как он завтракает, а потом решила добежать до своего камня силы, покормить синиц.

Запорошенная февральским снегом тропка уводила в лес. Она держала курс на необхватную ель, там надо было взять немного левее и через пятнадцать минут будет огромный камень вросший в землю.

Снегоступы не давали утонуть в снегу. Снега в этот год было много. Он не только навалил непроходимые сугробы, но и набился в лапы елей.

Вот вдалеке показалась заветная береза, вся в ленточках, вот камень весь заваленный снегом, и рядом журчащий ручей.

В ручье была ледяная родниковая вода в любое время года и он никогда не замерзал.

Люди говорили что течет он от святого источника. Алена сама не проверяла, но и не спорила.

Она забралась на камень, скинула снегоступы и сняла рюкзак. Там была фанерка и складной походный стул. Она ловко орудуя фанеркой скинула снег с камня.

Разложила стул, достала термос и бутерброды себе, и насыпала корма синичкам.

На камне был отчетливый след женской ступни. Летом Алена к нему примерялась. Один в один. В него Алена и сыпала корм для синиц.

Они не заставили себя ждать.

Так Алена и ела свой бутерброд под щебет синиц и журчание ручья.

***

На обратном пути решила заглянуть в столярку к Тимофею, он обещал новый берестяной туесок.

Тимофей как раз грузил здоровые пласты полубруса в пропарку. Алена невольно залюбовалась как споро у него получалась. У Тимофея была семья и четверо детей. Ни о чем таком Алена и не думала.

– Снова роботам не доверил? Сам корячишься? – спросила Алена скороговоркой. – Привет тебе.

– От кого? – привычно отшутился Тимофей. – Так они не могут в разбежечку как я делаю. У них выравнивание по левому краю.

– Туесок мне отдашь?

– Готов, сейчас догружу. Программу кресел запущу и схожу за ним.

– Куда кресла?

– Москвичам для театра.

Он пошел в офис, скинул фуфайку и запустил линию ЧПУ.

– Пошли проводишь меня до столярки. – они побрели в мастерскую Тимофея.

Там были стеллажи заставленные берестяными кружками, северные птицы из щепы и Аленкин туесок.

– Держи.

– Спасибо Тимофей, летом ягод тебе принесу, – сказала Алена, улыбнулась и побежала домой переодеться перед госпиталем.

***

Ваня играл в Лунариум. Он ловко прожигал лунных тварей короткими белыми импульсами.

– Ну куда такие кровожадные игры? Ты и в нашем лесу так всех будешь убивать?

– Мам, это ж в игре. В жизни, ты знаешь, я и паучка не трону.

– Как ты сегодня? В школу заходил?

– Школу вечером в записи посмотрю. Заодно и домашку сделаю.

– Ну и хорошо. Это у тебя там какой уровень? Уже больше ТОП?

– Мам, ТОП это другое, это не тот уровень. Ну не приставай. Сейчас монстры попрячутся.

Алена отвернулась к окну взять книжку. У Вани на консоли брякнуло уведомление, когда она повернулась, он уже не играл, а сосредоточенно смотрел на экран.

Ваня вздохнул так резко, будто его ударили в грудь.

Приборы рядом с кроватью Вани тревожно защелкали и показатели на них полезли в красную зону.

– Ну нет же Ванечка, ну пожалуйста.

Он уже откинулся на подушку и закрыл глаза.

На экране крутилось видео с парящим в невесомости космонавтом пристегнутым страховочным тросом рядом с телескопом и подпись:

На орбите погиб симбиот.

Глава 3 Дмитрий

Дмитрий шёл к капсуле гиперлупа, катя за собой чемодан.

Колёсики негромко монотонно постукивали по плитке перехода, и этот звук раздражал сильнее, чем хотелось признать.

Он думал о цифрах.

О том, что запуск съел всё, что было на счёте проекта, и ещё кусок его личных сбережений.

О том, что миссия провалена.

Формально – “инцидент при выполнении внештатных операций”.

По-человечески – погиб симбиот, телескоп не отремонтирован, заказчик в бешенстве.

Он делал всё правильно.

Нашёл симбиота по спискам. Проверил совместимость. Прогнал через Лунариум. Выбил допуски. Организовал старт.

Вот только рука. Чёртова левая рука.

Кто мог знать. Теперь будет разбор.

Если кто-то сверху решит, что показательная порка полезнее, чем системный анализ, ему крышка. Он слишком хорошо знал, как это работает.

Назначают виновного и сливают. Чтобы остальные боялись.

Он закатил чемодан в капсулу. Двери закрылись.

– Следующая станция: Москва. Время в пути сорок минут.

Дмитрий откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед ним всплыла Марина.

Её голос. Её смех.

Как она неделю назад радовалась билетам в Неом.

Как в VR показывала номер, который они забронировали.

“Смотри, тут панорамное стекло и выход в бассейн прямо из номера”.

Он тогда улыбался и кружил ее на руках. Контракт был 12 миллионов, расходы восемь.

Теперь всё это висело над ним, как неоплаченный счёт.

Если заказчик пойдёт на жёсткий сценарий – ему конец.

Социальный индекс вниз. Жизнь на базовый пакет.

Никаких перелётов. Никаких люксов. Никакого Неома.

И Марина… я не имею права тащить ее в такое.

Зимняя Москва встретила его привычным гулом спешащих людей.

Он вышел на Казанско-Ярославском пересадочном узле и пересел на левитирующий трамвай, спешить домой не хотелось.

За окном проплывали Соты жилых комплексов. Исторические здания. Парки. Пешеходные галереи. Прогуливающиеся люди.

Всё выглядело таким неправдоподобно нормальным.

Дома Марина бросилась ему на шею ещё с порога.

В лосинах, коротком топе, мелированные волосы собраны в пучок.

Красивущая как всегда.

– Ура, ты приехал!

Она тут же потащила его в комнату.

– Смотри, какие платьица! Я уже всё в VR посмотрела, наш люкс в Неоме просто бомба, там такой вид, ты представляешь…

Она говорила быстро, сбиваясь, перескакивая с одного на другое.

– Мы сегодня ужинаем в Сити, я всё забронировала. И ещё в Неоме, там фестиваль ИИ-исполнителей, стотысячная арена, самые модные голографические аватары…

Она поймала его взгляд.

– Ты чего такой? Устал?

Он улыбнулся. Обнял.

– Да. Просто дорога.

Он решил: скажет за ужином.

Пусть у неё будет ещё несколько часов счастья.

В ресторане было светло и тихо.

За панорамным стеклом лежала Большая Москва.

Марина рассказывала про программу поездки.

Про концерты.

Про экскурсии.

Про спа.

Про всё то, что должно было быть их будущим приключением.

Дмитрий почти не слушал. Он смотрел на неё. Улыбался и перебирал в голове свои страхи.

Как он начнет объяснять.

Как она замолчит.

Как начнёт считать варианты.

Как её улыбка станет осторожной.

Как она скажет: “Ты же справишься?”

А он не знает. Он любил её. И именно поэтому боялся сказать.

Он смотрел на Москву и думал, что иногда самая страшная часть провала – это не деньги.

Это момент, когда ты должен разрушить чужую радость.

Внизу, на выходе из Сити стоял парень с охапкой цветов, Дима свайпнул с браслета оплату и протянул Марине розу, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

Она обрадовалась и рассмеялась, прижав цветок к груди.

– Ты что… он замерзнет – сказала она с благодарной улыбкой.

Дальше они решили доехать на трамвае до центра и прогуляться по Театральному проезду.

Зимняя ночная Москва была залита светом гирлянд, они висели между фонарями, украшали старые фасады, которые были подсвечены янтарём, витрины манили теплом многочисленных кафе.

Люди гуляли парами, семьями, кто-то смеялся, кто-то просто брёл, уткнувшись в шарф.

Москва была шумной и праздничной.

Марина шла рядом, сжимая розу варежками, иногда подносила к лицу, будто проверяя, как она. И они молча улыбались друг другу.

***

С утра Марина, как всегда, собралась в зал и потащила с собой Диму.

– Нечего спать, – засмеялась она, натягивая толстовку. – Пошли готовиться к Неому.

Дмитрий подчинился без сопротивления. Сейчас ему не хотелось с ней спорить, проще было отдаться течению.

Беговые дорожки мягко гудели под ногами. Марина бежала с грацией модели, как по подиуму. Он держал темп рядом, чувствуя, как вместе с потом из него выходит липкое послевкусие провала.

Увидев Марину, тренер приветливо махнул рукой и подошёл, небрежно облокотившись на поручень дорожки.

– Так, Маринэ, что у нас сегодня? Верх или низ?

– Сегодня ноги, Андрюша. – тренер кивнул.

Дмитрий оценивающе окинул тренера взглядом. Крепкий. Собранный. С хорошей осанкой. Дмитрий отметил это автоматически.

– Коктейль будешь? – спросил Андрей у Марины.

– Буду, – ответила Марина на бегу. – Дима, давай по коктейлю?

– Давай.

– Нам два! – крикнула Марина вслед удаляющемуся тренеру.

За панорамным стеклом раскинулась Москва. Парки, галереи, жилые Соты. Город жил своей обычной, равнодушной жизнью.

***

Витаминный бар был с небольшой открытой кухней, блестящими поверхностями, в стороне стояли низкие диваны, создающие атмосферу уюта.

Они устроились у стойки.

Андрей поставил перед ними два стакана.

– Я симбиот Андрей, – сказал он Дмитрию.

Дмитрий невольно округлил глаза.

– Дима.

Он протянул руку.

– Знаю, – улыбнулся Андрей. – Марина про вас рассказывала. Она у тебя куколка.

Марина рассмеялась и слегка толкнула тренера в плечо.

– Благодаря тебе.

– Ну, я в зал, – сказал Андрей. – Марин, приходи.

Дмитрий проводил его взглядом.

Симбиот. Совсем не скажешь по рукопожатию.

Когда Андрей проходил мимо встроенного в стену экрана, вспыхнула реклама:

BARBIE LAND.

Аватар Барби поворачивался вслед Андрею, провожая его томным взглядом.

***

В раздевалке никого не было.

Марина вышла из душа, не прикрываясь полотенцем, и некоторое время стояла перед зеркалом, вытирая волосы.

Дмитрий смотрел на неё с улыбкой и думал: да, куколка. Тут не поспоришь.

Она стала медленно одеваться, с привычной уверенностью в собственном теле.

– Этот Андрей бывший военный? – спросил Дмитрий.

Марина фыркнула.

– Андрюшка? Да какой он военный. Он подростком пьяный уснул в сугробе. Всё себе отморозил. С тех пор симбиот.

– Выглядит как красавчик.

Марина посмотрела на него внимательно.

– Можешь не беспокоиться. В этом смысле он безопасен.

Дмитрий засмеялся.

– Слушай… а у него там реклама Барби вспыхнула?

Марина усмехнулась.

– Ага. Он копит на нейроиллюзию. Здесь у него ничего не получается. Хочет хоть там.

***

Алена сидела напротив Виктора Петровича как немой укор всей медицине.

Не плакала. Не смотрела в глаза.

Сидела, слегка раскачиваясь, как будто укачивая кого-то внутри себя.

– Ну сделайте что-нибудь…

Ну вылечите его…

Ну сделайте что-нибудь…

Ну вы же доктор…

Она повторяла это спокойно, без надрыва, как заевшую фразу.

Виктор Петрович снял очки, потер переносицу.

– Я, милая, главный врач, а не господь бог, – сказал он. – Мы и так делаем всё, что можем.

Он встал, прошёл к шкафчику, достал небольшой графин и две миниатюрные рюмки на тонкой ножке.

– Давайте так, Елена Матвеевна. Как врач назначаю вам пятьдесят грамм для стабилизации картины мира.

Алена подняла на него ничего не выражающий взгляд и махнула рукой.

Он воспринял это как согласие.

– Брусника ваша, кстати, – пробормотал, наливая. – Спирт мой. Девятнадцать градусов. Лучше, чем этот ваш марочный портвейн.

Они выпили.

Виктор Петрович внимательно посмотрел ей в лицо.

– Вот, – сказал он. – Уже лучше.

Алена молчала.

– Есть у меня однокурсник в Питере, – продолжил он. – Экспериментальная лаборатория. Нейростимуляция мозга. Официально этого в протоколе лечения нет. Пока всё на уровне исследований. Вот, только если он…

Она не сразу поняла, что он говорит.

– Питер?

– Угу.

Она кивнула.

– А я… я хоть что… деньги собрать…

Виктор Петрович усмехнулся уголком рта.

– Какие деньги, Елена Матвеевна. Я уже с ним разговаривал по вашему Ване. Как только в страховой не знаю. И ещё…

Он поднял рюмку.

– По пятьдесят?

Алена снова махнула рукой.

Они выпили.

Настойка была густая, прозрачная, красная, как кровь, медленно стекала по стеклу.

– Вот, теперь как доктор я вижу в вас оптимизм, – сказал Виктор Петрович. – А оптимизм, знаете ли, лучше этих ваших лекарств.

– Давайте так, – добавил он. – Сегодня всем позвоню. Если начнут упираться – тогда уж вы, как мать…

Алена поднялась. Поклонилась. Буквально. И вышла.

Виктор Петрович ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь.

Иногда ему казалось, что помощь Алене нужна не меньше, чем Ване.

***

Телефон зазвонил в тот момент, когда Дмитрий бездумно листал ленту твиттера, стараясь утопить тревогу в мемах, новостях и чужих скандалах.

Получалось так себе.

Марина ушла по своим важным делам. Сегодня у неё были ноготочки и девочки в кафе. Она собиралась наконец рассказать, что они летят в Неом, и посмотреть, как подруги будут завидовать.

Дмитрий так и не решился сказать, что лететь пока не на что.

Он взял трубку.

– Привет, Димасик, – сказала Женя из юридического. – Ну как ты там, ещё не суициднулся?

– Сплюнь, дура, – ответил он без злобы.

Он уже знал этот тон.

– Короче, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С чего начнём?

Дмитрий посмотрел на потолок.

– Давай плохую. Жги.

На том конце помолчали секунду. Женя, видимо, подбирала формулировки.

– Я только что вышла с разбора. Там были гром и молнии. Босс в бешенстве. Реально. Они решили тебя закопать.

У Дмитрия внутри всё сжалось.

Он медленно выдохнул.

– А хорошая?

– А хорошая такая: тебе дают месяц.

– Месяц?

– Месяц. И новый бюджет. Те же двенадцать миллионов. Если за это время ты закрываешь телескоп – он делает вид, что ничего не было. Если нет… – она не договорила.

Дмитрий и так понял.

Минус вся его аккуратно собранная жизнь.

– Он сказал: “Если справится – поверю в чудеса”, – добавила Женя. – Спрашивает, что ему передать.

Дмитрий встал и прошёлся по комнате.

Окно. Москва. Люди. Машины. У всех нормальный день.

А у него только что включили обратный отсчёт.

– Месяц… – пробормотал он. – Как я успею?

Он представил: новые контракты, новые симбиоты, новые риски. Ещё один запуск. Ещё одна попытка. Снова его жизнь на кону.

– Чёрт, – сказал он вслух. Потом ещё раз. – Чёрт.

Женя молчала.

Она знала, что Дима согласится, но он должен это сделать сам.

– Скажи ему “да”, – наконец произнёс Дмитрий.

– Уверен?

Он на секунду прикрыл глаза.

– Скажи “да”.

– Ладно, – сказала Женя. – Передам. И, Дим…

– Что?

– Ты там аккуратнее. Они тебя реально будут жрать, если что.

– Спасибо, поддержала.

Она отключилась.

Дмитрий остался стоять посреди комнаты.

Месяц. Двенадцать миллионов. Один шанс.

Он вдруг понял, что ещё минуту назад он летел в пропасть.

А теперь – она станет еще глубже. И он уже согласился.

***

Телефон снова зазвонил.

Дмитрий взял вызов, даже не посмотрев, кто.

– Ну что ещё…

На том конце возник женский голос. Тихий и вкрадчивый. Она будто проверяла после каждого слова, не оборвут ли ее.

– Дмитрий… здравствуйте. Вы меня не знаете. Я мама Вани.

Какого Вани? У него в голове был телескоп.

Женщина заговорила быстрее, будто боялась, что её перебьют.

– Ваня… он хороший мальчик… он в Лунариуме 100… топ 100… он… он болеет. Ему нужно лечение. Нейростимуляция. Доктор говорит, что только страховая может…

Слова слипались, как мокрый снег.

– Я сейчас дам трубку врачу. Пожалуйста.

Щелчок.

И уже другой голос. Мужской. Усталый.

– Добрый день, Дмитрий. Меня зовут Виктор Петрович. Я главный врач в Соте В28. Ваша страховая ведёт у нас лечение Ивана Бунина. Я хотел обсудить вариант экспериментальной терапии. Нейростимуляция по системе профессора Васильева.

У Дмитрия внутри что-то провернулось. Он интуитивно почувствовал, что это важно, хотя еще не понимал почему.

– Васильев… – сказал Дмитрий медленнее. – Это тот Васильев, который работает с нейропереносом?

На секунду у врача пропала официальная броня. Он ответил почти с облегчением:

– Да. Именно он. Мы учились с ним вместе. Он готов взять Ивана как экспериментальный случай. При условии… ну, при условии согласования.

– Конечно, – сказал Дмитрий немного поспешно. – Это… это очень хорошо. Я готов подключиться.

С другой стороны возникла пауза. Врач будто не ожидал, что кто-то скажет “да” без двадцати уточнений.

– Тогда… прекрасно, – с запинкой сказал Виктор Петрович. – Что мне передать профессору?

– Дайте мне его контакт. Я сам с ним свяжусь. И… Виктор Петрович… спасибо.

– За что? – слегка растерялся тот.

– За то, что вы не отмахиваетесь, – сказал Дмитрий. – За заботу о пациенте. Это… редкость.

Он отключился. На секунду в комнате стало тихо.

Потом коммуникатор пискнул: входящее сообщение. Контакт, пересланный врачом. “Проф. Васильев”.

Дмитрий посмотрел на имя, задумался собираясь с мыслями и нажал “вызов”.

– Добрый день. Меня зовут Дмитрий. Я страховой представитель Ивана Бунина. Можем встретиться сегодня?

***

Через два часа Дмитрий уже шёл по Большому Питеру.

С Невы дул пронизывающий ветер, но Диме было не до этого

На ходу он отправил Марине сообщение:

Миленькая, я уехал по делам. Буду скучать.

Убрал телефон и пошёл дальше. К клинике профессора Васильева.