Ксения Веснянка
Дитя двух лун

Глава 1

Кто я? Где я? Первые вопросы прорезались сквозь туман в голове, когда я очнулась. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву незнакомого леса. Голова раскалывалась, память возвращалась обрывками.

Я Елена. 53год. Незамужняя. Всегда свято верила, что карьера – главное. И вот… не доработала до пенсии. Мое место понадобилось "молодой и перспективной". Я не смогла постоять за себя. Тихая мышка. Всегда. Эту "шикарную" новость я приняла как приговор. Усталость и ощущение полной конченности навалились такой тяжестью, что еле доехала домой. Рыдая от унизительной обиды, рухнула на диван и провалилась в беспамятный сон.

Утро началось с одного желания: СБЕЖАТЬ. Подальше от этого города, от этих людей, от всего этого ада. В деревню. Хоть куда. Долго листала сайты, искала варианты. И тут… "Устали искать? Знайте: Идеальный Дом Существует…" Реклама "Этерии". "Целые миры уюта… воплощенных желаний… жизнь в гармонии". Заманчиво. Слишком заманчиво. Как будто кто-то прочитал мои самые потаенные мысли о побеге. «Пожалуй, узнаю", – решила я, уже почти цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.

Вышла из дома, села в автобус. Мысли снова вертелись вокруг работы: "Кому я нужна в 53?..". Чуть не проехала остановку. Вот он, дом 23. "Этерия". Разговор длился минуту. "Дом мечты в другом мире"? Ерунда! Мошенники! Злость, еще более горькая от только что промелькнувшей надежды, подкатила к горлу. Выскочила из офиса. Куда бежать? Только домой.

Открыла дверь своей однокомнатной "крепости". "Здравствуйте, а мы вас не ждали!" Холодная вода хлюпала под ногами. Потоп. Соседи сверху. Опять. Забыли кран. Это был последний гвоздь. Всё, что оставалось – рухнуть на мокрый диван. Слезы, сопли, слюни, дикая, душащая жалость к себе и бессильная злоба на весь белый свет. Не помню, как собирала воду тряпками, превращаясь в мокрую, жалкую тряпку сама. Не помню, как уснула прямо в луже отчаяния.

И приснился сон. "Этерия". Не офис, а… маленький, крепкий домик. Деревянное крылечко. Заборчик. И… розовый сурикат? Он сидел на ступеньках и улыбался. Такой простой, такой нездешний уют веял от этого сна. Покой. Которого мне так не хватало.

Утро. Я открыла глаза. Взгляд скользнул по отклеивающимся обоям, вздутому ламинату, вещам, сваленным в мокрую кучу. Ком в горле. Еще секунда – и истерика. Тут же – "Вацап". Очередной вежливый, убийственный отказ в работе: "Спасибо, мы вам перезвоним…". "НЕТ!" – закричало что-то внутри. "ХОЧУ УЕХАТЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! КУДА УГОДНО! ЛИШЬ БЫ НЕ ВИДЕТЬ ЭТОГО! НЕ ЧУВСТВОВАТЬ ЭТОГО БЕССИЛЕЯ!"

На автомате поставила кофе. И тут – звонок. Пришел Сергей, сосед-потопчик. Извинялся, вилял, говорил про ремонт и мебель. В его глазах – не раскаяние, а расчет. И тогда, на волне абсолютного, ледяного отчаяния, я выпалила: "Купите эту квартиру. Я уезжаю. Срочно." Его глаза оживились: "Надо с женой посоветоваться…" "Не тяните", – бросила я, уже не веря ни во что. "Иначе выставлю на продажу". Он ушел. Я осталась одна. Пустота. Усталость, как после сражения, которое проиграла. И четкое, как удар колокола, понимание: здесь мне больше НЕЧЕГО терять. Здесь я УМРУ. Медленно и мучительно. В этой сырости, в этих отказах, в этом унижении.

"Этерия"… Другой мир… Безумие? Да. Но разве то, что здесь, – не большее безумие? Розовый сурикат… Домик… ХОТЬ КАКАЯ-ТО НАДЕЖДА. Последняя. Я ДОЛЖНА ПОПРОБОВАТЬ.

Глава 2

Сижу в уютном, но странноватом офисе «Этерии», и до сих пор не верю, что это происходит. Велан, мой менеджер (существо с острыми ушами и глазами цвета морской волны), только что вручил мне папку. В ней – документы, подтверждающие, что моя однокомнатная квартира уже продана. Все оформлено с невероятной скоростью и какой-то магической точностью.

Самое невероятное: за услуги «Этерии» я отдаю лишь 5% от вырученной суммы. Остальное – мои кровные, нет, выплаканные деньги – отправятся со мной в Кайрос. Эта мысль кружится в голове, как одурманивающий дым. Я все еще жду подвоха, какого-нибудь страшного «но».

Велан, тем временем, терпеливо объясняет то, что моему земному мозгу с трудом укладывается. Кайрос – не миф. Люди уходят туда постоянно. И живут там бок о бок с орками, эльфами, оборотнями и другими расами. Но вот что заставило мое сердце екнуло:

– Понимаешь, Лея, – он уже использует мое новое имя, отчего становится немного не по себе, – «Сфера Перехода»… она не просто переносит. Она меняет. Внешность. Иногда даже расу.

Я напряглась: – Люди же как-то готовятся? Загадывают, какими хотят стать?

Велан усмехнулся, его глаза блеснули смешинкой:

– О, да! Составляют целые трактаты! «Настоящие зубы! Орлиное зрение! Грудь третьего размера! Ресницы длиной в полсантиметра!» – он доверительно наклонился ко мне, понизив голос. – Представляешь?

– И что? – не удержалась я, приподняв брови. – Становятся красавцами? Помогают эти списки?

– Да куда там! – Велан махнул рукой. – Сфера – штука своенравная. Действует по своим, никому не ведомым, принципам. Видела бы ты одну дамочку на прошлой неделе… Заказала себе губы побольше, ресницы-опахала и расу русалки. Мда. Гномы мои кузнечные! – вырвалось у него ругательство. – Вышла – губа на нос налезла, ресницы так опустились, что глаз не видно! Как в той песне: «А всё, всё, всё а надо было раньше говорить о том о сем!» Поняла? Вышел из Сферы – и все. Никаких переделок. Ни внешности, ни расы. Путь назад отрезан.

– Аааа… – вырвалось у меня с легким разочарованием. Я машинально почесала нос. – То есть, подправить что-то… нельзя? Вообще?

– Можно! – Велан улыбнулся загадочно. – Вот только подправляет она сама. Как пожелает. Ладно, хватит страшилок. – Он снова стал деловым, постучав по папке. – Смотри: твои документы. Теперь ты Лея Эль’Сильвервуд (имя и фамилию дает тоже Сфера). Твою новую внешность увидишь на месте. Деньги – вот здесь. – Он указал на скромную, но прочную котомку у моих ног. – В этом году такие в тренде у новоприбывших. На эти деньги спокойно купишь небольшой домик. Большой не нужен, говорила?

– Нет, зачем? – ответила я почти рефлекторно, мысленно представляя себе нечто простое и уютное. – Мне бы зал, спальню, кухню… Да еще маленький садик, грядочку… – Мои мысли переключились на теплый комочек у меня на коленях. – Вот этого монстрика растить будем. Нам двоим много не надо, правда, Бакс? – Я нежно погладила худенького, облезлого черного котенка, со сломанным хвостиком, которого подобрала у дверей «Этерии». Жалко было до слез. Решила: спасу – и вместе в новую жизнь. Пусть он будет моим первым другом в Кайросе.

….и останется тебе лет на пять-семь, – добавил Велан небрежно, поднимая палец вверх. – Если, конечно, жемчуга да бриллианты скупать не надумаешь. А там… присмотришься, освоишься – начнешь зарабатывать сама. Смотря какие… бонусы подкинет тебе Сфера. – В его глазах мелькнул лукавый огонек.

– Она и такое может? – воскликнула я, и без того переполненная удивлением. – Внешность, раса… и еще навыки? Это же… невероятно!

– Лея, дорогая, Сфера может все, что захочет, и когда захочет – он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих сомнений. – Ладно, хватит болтать! Бери своего "задохлика" – Велан кивнул на Баксика, спящего у меня на руках, – и пошли. Что-то мне подсказывает… – он прищурился, оглядев меня и кота, – раз уж ты с таким хвостатым талисманом, быть тебе… ну, скажем, травницей или зельеваркой. А то и вовсе ведьмой. – Он заметил мое непроизвольное напряжение при последнем слове и усмехнулся: – Да не пугайся! Ведьмы у нас – респект. Живут, как ты мечтала: в домиках у леса, среди трав да деревьев, с котами. Людей – минимум. Зелья варят, болезни лечат… В общем, идеал для отшельницы с котом. Пошли! – Он решительно взял меня за рукав и потянул к мерцающей поверхности Сферы Перехода.

Я заупрямилась на мгновение, прижимая к себе Баксика. – Велан, подожди! А… а как с тобой связаться? Можно передать привет? Или… – я запнулась, – ну, в гости заглянуть когда-нибудь?

Он остановился, повернулся ко мне, и его обычно насмешливый взгляд стал серьезным.

– Привет?.. Ага, можно. Найдешь в любом лесу огромный Дуб-Великан. В нем – дупло. Просто крикни в него то, что хочешь сказать. Голос дойдет. – Он сделал паузу, подчеркивая важность следующего. – Но это только голос. И только оттуда сюда. Обратно… – Велан покачал головой, и в его тоне прозвучала недвусмысленная твердость, – если ты вдруг задумаешь о возврате – забудь. Путь закрыт. Навсегда. Это не обсуждается.

– Как именно крикнуть? – поспешно спросила я, ловя каждое его слово, пока он уже подводил меня к самой Сфере. Ее поверхность заволновалась, как ртуть.

– Просто подойди к дуплу и скажи! – бросил он, одной рукой активируя сложные символы на панели управления Сферы. – Все, Лея, хватит! Время поджимает! Фаза стабилизации – на исходе. Пропустим окно – следующее только через месяц! У нас все согласовано, план – железный! Входи!

Глава 3

Свет. Мир растворился, превратившись в кипящую, беззвёздную белизну. Я сжалась в комок, вдавливаясь в холодные стены «Сферы», прижимая к сердцу крошечное дрожащее тельце Баксика. Его мелкая дрожь отдавалась в моих пальцах сквозь глухой, всепоглощающий гул, заполнивший череп. Сквозь этот адский шум пробивалась лишь одна мысль, навязчивая, как заклинание, как последняя мольба утопающего:

– Только не старая… Только не страшная… Пожалуйста, не преврати меня в уродину… Не сделай ведьмой с лицом, от которого бегут дети…

Хотелось жить. Именно здесь, в этом новом, незнакомом мире. Долго. Свободно. Не пряча лицо под навеки затянутым капюшоном. Не слышать испуганный визг малышни при виде себя. Ведь в сказках… в страшных сказках… ведьмы всегда страшны. И стары. И одиноки.

Всплыли, как пузырьки из глубины, крошечные, такие земные мечты: сменить этот мышиный цвет волос на что-то смелое (хотя пламенная медь мне и не шла), сделать взгляд глубоким, загадочным (а не тускло-серо-голубым за толстыми стёклами очков, стиравшими всякий блеск)… Ох, теперь-то я их понимала до дрожи, тех, кто строчил списки желаний перед прыжком! Не только ради пустой красоты – жаждалось здоровья, которое не подводит. Силы, которая не иссякает. Просто… быть желанной. Привлекательной. Не дряхлым подобием себя.

А что сейчас? Что ждет за этой белизной?

Ледяная рука страха сдавила горло, перекрывая воздух.

– Пожалуйста, «Сфера»… – выдавила я сквозь стиснутые зубы, обращаясь к слепящей пустоте, – не искази. Не преврати в гоблинову морду… Не награди тролльей кожей… Лучше уж остаться просто… человеком! Пусть хоть так…

Всплыли, как спасательный круг, слова Велана: навыки «Сфера» человеку не дарит, это удел иных кровей. Ну и черт с ними, со сверхспособностями! Лишь бы не вышла кикиморой болотной, с лицом, от которого родная кошка шарахнется под диван…

Боль. Она не пришла – она РВАНУЛАСЬ изнутри, взорвав виски белым калением. Невыносимо. Белая бездна поглотила последние обрывки мыслей, последнюю искру страха…

И… пустота.

Глава 4

Кто я? Где я?

Вопросы всплывали сквозь густой туман в сознании. Я пришла в себя. Над головой – незнакомый полог из листьев, непривычно ярких, изумрудно-зеленых. Лучи солнца, пробиваясь сквозь эту плотную листву. Голова раскалывалась, память возвращалась обрывками: ослепительный свет, невыносимая боль, леденящий страх…

Лес вокруг шумел. Не просто ветром – он жил, дышал, шептал на сотни голосов. И сквозь этот многоголосый шелест явственно прозвучало: "Вот она… Пришла… Наша…"

– Галлюцинации? – метнулась мысль. – Или отголоски перехода?..

Баксик!

Холодный укол паники. Где мой котенок? Где мой крошечный, облезлый комочек спасения?

– Баксик! Баксик! Малыш, ты где?! – Голос звучал чужим и прерывистым. Вспомнила: он не приучен к имени! Может не откликнуться!

Внезапно зашевелились кусты справа. Из густой зелени показался пушистый черный зад, упрямо пятящийся назад. – Нет, не мой… Мой был грязный, худой…

Существо (котенок?!) отчаянно тащило из чащи что-то большое и бьющееся. Раздалось хриплое, сдавленное ворчание, отчетливо произнесенное сквозь зубы, впившиеся в скользкое тело здоровенной рыбины:

– Лея! Да помоги же, оглохла?! Она вырывается!

Тишина. Сердце грохнуло. Я остолбенела.

– Ты… – Выдохнула я, глаза широко распахнулись. – Ты… разговариваешь?! Баксик?!

Котенок наконец выволок трепещущую добычу на поляну и слегка обиженно фыркнул:

– Ага, разговариваю. В этом мире многое возможно, тебе же Велан говорил. А я теперь твой фамильяр, ну, типа магический помощник. Конечно, говорить буду! Так поможешь, наконец? Рыбина-то вырывается! Ты же, наверное, кушать захочешь, а я вот… – он горделиво поднял мордочку, сверкнув изумрудными глазами– пруд рядом нашел. Притащил тебе завтрак.

– Фамильяр… – произнесла я медленно, словно пробуя незнакомое слово на вкус. Осознание постепенно проясняло мысли: – Значит… я ведьма? Ну… что ж, неплохо.

– Я бы не сказал, что прям классическая ведьма, – задумчиво промурлыкал Баксик, осматривая меня критическим взглядом. – Окрас волос не тот. У ведьм обычно или воронья чернота, или огненно-рыжий. А ты… – Он склонил голову набок. – Блондинка. Хотя… одна прядь у тебя рыжая, яркая. Интересно… Наверное, это о чем-то да говорит. И уши…. Заостренные кверху.

– Я… вампир?! – выпалила я, совершенно ошалев. – Но… как? Сейчас же день! Я инстинктивно подняла руку, ловя солнечный луч, пробившийся сквозь листву. – И я тут стою… не горю? Сомнение смешалось с надеждой. – Может… оборотень? – уже менее уверенно добавила я, на всякий случай прислушиваясь к своим внутренним ощущениям в поисках волчьей сущности.

Лихорадочно перебирала в памяти наспех услышанное от Велана о расах Кайроса.

Вампиры…«Солнце им – как кошке ванна: неприятно, но не смертельно. Несколько кланов. Волосы – черные, смоль либо кипельно белые. Глаза – алые у древних и сильных, черные у молодых да послабее. А вид имеют… ну, чтоб кровь стыла – статные, красивые».

Орки… «Велан говорил: высокие, мощные – и мужчины, и женщины. Кожа – с легкой оливково-зеленой дымкой. Волосы – смоляные, густые. Глаза – темно-карие, как спелая кора. А еще… – пальцы невольно коснулись собственных ушей, – заостренные уши. Да, у орков они тоже острые, но… мощнее, грубее очерчены».

Вздох облегчения? Или легкое разочарование? Орки Кайроса внушали уважение, но их воинственная стать так не соответствовала ее мечте о тихом садике…

Оборотни…«Ростом под два метра, мощные. Глаза – изумрудные, светятся. Волосы – от зверя-тотема зависят: у волчьих – темные, у медвежьих – русые, у кошачьих – пятнистые».

– Красные глаза… – задумчиво протянула я, проводя пальцем по ресницам. – Мне б, может, и пошли… Кстати, Бакс! – резко повернулась к коту. – Цвет глаз моих какой? Видно же?

Баксик, увлеченно расправлявшийся с рыбой когтями (чешуя летела во все стороны), лишь на мгновение оторвался от дела.

– Ярко-голубые! – бросил он через плечо и тут же вернулся к важному занятию, слизывая рыбью слизь с лапки. – Прямо как ледник на восходе. Теперь ты завтракать собираешься или вечность на корточках просидишь? Рыба-то не резиновая!

С неохотой поднялась, отряхнула прилипшие к штанам травинки и бредком вышла на солнечную полянку. Присела на старый, замшелый пенек.

– Жарить-то ее как? – спросила, морща нос. – Сырую не стану.

– Котомку свою обыщи! – донесся сзади сочный хруст– Может, что путное для готовки завалялось!

Засунула руку в неприметную котомку – и аж вздрогнула. Внутри было прохладно и… бездонно! Пальцы беспомощно шарили в пустоте, не находя дна. Пространственный карман? Вот это сюрприз от «Этерии»…

Спичек не нашлось. Зато пальцы наткнулись на холмик крупной соли! Ну что ж… Сырая, да с солью – уже не так страшно. До ближайшего селения, говорил Велан, день пути. Силы нужны.

Скрипя зубами, отрезала тонкие слайсы от еще трепетавшей рыбы ножом, который нашла там в котомке, мысли кружились навязчивым хороводом:

Я не вампир – солнце не жжет.

Не оборотень – глаз не зеленые, да и фамильяр бы чуял зверя во мне.

Но и ведьмой… не похоже. Волосы – не черные и не рыжие сплошь.

Так кто же я?.. И что за сила скрыта за этой… огненной прядью?

– Руки бы помыть… – вздохнула я, с трудом поднимаясь с пенька. – Бакс, где там твой пруд? Озеро? Ручей?

– Вон, – буркнул кот, буквально уткнувшись мордой в остатки рыбы. – За теми деревьями. Видишь, поблескивает? Он маленько приподнял голову, кивнул в сторону чащи, и тут же вернулся к своему пиршеству.

– У меня кот – обжора, – констатировала я, невольно улыбнувшись.

– Я растущий организм! – возмущенно отозвался из-под хвоста рыбы маленький меховой комочек. – Юношеский метаболизм! Ем много – быстро расту!

– Ладно, ладно, юный метаболизм, – махнула я рукой, уже направляясь к деревьям. – А я пойду руки-то помою. И умыться неплохо бы… Заодно, – голос чуть дрогнул, – в воде себя и рассмотрю, как следует.

Глава 5

Озеро сверкало в лучах солнца мириадами бриллиантовых бликов, будто кто-то рассыпал по воде тысячи крошечных призм. Деревья, словно нетерпеливые провожатые, мягко подталкивали меня ветвями в спину, а их листва нашептывала на тысяче голосов: «Иди, Лея… Иди, не бойся…»

Перед самой кромкой воды я замерла. Страх, холодный и липкий, накатил с новой силой, сжав горло. Ноги словно вросли в теплый, ослепительно белый песок. Я шла сюда, жаждала этого момента – и теперь ужасно боялась. Желание увидеть правду боролось с ужасом узнать ее.

Осторожно, словно крадучись, сделала последние шаги. Вода была кристально чистой.

И из этой зеркальной глади на меня смотрели… большие, ярко-голубые глаза. Чужие? Мои? И тут… мелодичный, как перезвон ручья, голос пропел прямо из глубины:

– Пришла сестра Леса…сестра Леса

«Сестра Леса?» Сомнения, будто стая испуганных птиц, взметнулись внутри. «Точно… Кикимора! Я так и знала!» Мысль пронзила остро и болезненно.

Я зажмурилась. Глубоко вдохнула. И шагнула в воду.

Холодок обнял щиколотки. Задержав дыхание, я медленно… открыла глаза. Я – эльф!

Сердце взорвалось восторгом. Я закружилась, подставляя лицо солнцу и ветру, и запела. Звук полился сам собой – чистый, серебристый, как родниковая вода. Голос! Тот самый, о котором мечталось вполголоса в душе…

Подбежав к самой воде, еще раз заглянула в живое зеркало озера – и замерла.

Глаза… Два бездонных озера цвета полуденного неба. Яркие, сияющие изнутри, чуть приподняты к вискам

Лицо… Овальное, с мягкими чертами. Губы – не кукольные, но и не тонкие – естественно-полноватые, будто спелая ягода. Нос – прямой, с едва уловимой, благородной горбинкой у переносицы.

Обрамление… Ресницы! Такие, о которых всегда шептала подушке: бронзовые, густые, изогнутые будто крылья стрекозы. Брови – четкие дуги, подчеркивающие взгляд.

Волосы… Волны лунного света! Серебристо-белые, ниспадающие тяжелым, переливающимся потоком ниже талии. И тот самый знак отличия – язык живого пламени, рыжая прядь у правого виска.

Кончики ушей плавно сужались кверху, чуть заметно выступая из под волос.

Фигура… Стройная ива. Изящные руки с маленькими кистями. Ножки – будто созданы для танца по росе, размер… да разве это важно? Важно, что легкие!

Кожа… Фарфорово-гладкая, сияющая внутренним светом с небольшой россыпью веснушек. Без единой черточки времени. Дышащая юностью.

Ощущения нахлынули волной:

– Мне что… лет семнадцать? – прошептала я, касаясь пальцами щеки. Восторг смешался с легким шоком. Хотела скинуть пять-десять лет, а не тридцать с хвостиком! Но… Сердце пело. Спасибо тебе, Сфера! – мысленно воскликнула я, и благодарность эта была искренней и горячей. Пусть решила за меня – но… подарила чудо.

Глава 6

Теперь надо успокоиться и понять к каким эльфам я принадлежу:

Эльфы Кайроса… Велан упоминал несколько кланов, каждый со своей отличительной чертой. У каждого эльфа при рождении появляется Знак в момент первого вдоха новорожденного, проявляясь как светящийся рисунок на коже. С годами он фиксируется, но может менять оттенок или слегка видоизменяться в ключевые моменты жизни.

Уникальность: Нет двух одинаковых знаков, даже у близнецов. Это личная печать души в рамках канонов клана. Магичность: Знак – фокус врожденной магии. Через него можно чувствовать сородичей, он реагирует на сильные эмоции или магические угрозы. Погасший знак – признак тяжелой болезни или предательства клана.

Социальная роль: Знак – паспорт и визитная карточка. По нему определяют клановую принадлежность, потенциал, а иногда и судьбу (особенно у Светлых и Лунных эльфов).

Светлые (Высшие) Эльфы:

Волосы: Солнечная палитра – от лунного серебра и пшеничных тонов до пылающего золота, и ярко-желтых оттенков. Русые и светлые тона преобладают.

Образ: Часто величавые и аристократичные, хранители древнего знания и тонкой магии.

Вид Знака: Сложные геометрические узоры, напоминающие звездные карты или кружева солнечных лучей. Часто золотистого, белого или серебристого свечения.

Расположение: На тыльной стороне ладоней или вдоль позвоночника – местах, связанных с волей и магическим потоком.

Значение: Символизируют связь с космическим порядком, чистоту магии, дар предвидения или магический талант. Узор усложняется по мере взросления и раскрытия силы. Считается, что чем сложнее и ярче знак при рождении, тем выше потенциал.

Лесные Эльфы:

Волосы: Цвета самой природы – изумрудные, бурые, каштановые, воронова крыла. Часто длинные и заплетенные в практичные косы.

Призвание: Истинные дети леса. Их жизнь – забота о деревьях, травах и всех живых существах своих владений. Мастера скрытности, искусные следопыты и зеленые маги.

Вид: Органичные, "дышащие" узоры: переплетенные ветви, листья, цветы, силуэты зверей или птиц. Цвета живой природы: зеленый, коричневый, изумрудный, янтарный. Кажется, что они шевелятся при ветре или в лесу.

Расположение: На запястьях, плечах, лопатках, бедрах – местах, близких к земле и движению.

Значение: Симбиоз с лесом. Показывает род дерева-покровителя, дар общения с животными/растениями, целительский потенциал. Знак расцветает при гармонии с природой и тускнеет вдали от леса.

Лунные Эльфы:

Волосы: Наиболее разнообразны. Часто человеческих оттенков (каштановые, русые, черные), но отличительная черта клана – призрачно-серебристые, лунно-белые или глубоко-голубые (как ночное небо) пряди или вся шевелюра.

Образ: Загадочные и созерцательные. Часто сильнее всего связаны с магией лунных циклов, снами и тайными путями. Их взгляды кажутся видящими сквозь время.

Вид: Изысканные, полупрозрачные линии, напоминающие лунные дорожки на воде, морозные узоры, крылья мотыльков или созвездия. Цвета: серебро, бледно-голубой, сиреневый, белый. Светятся тусклее или ярче в зависимости от фазы луны.

Расположение: На ключицах, ребрах, за ушами, ступнях – скрытых или связанных с дыханием и тонкими энергиями.

Значение: Символизируют связь с луной, дар сновидений, иллюзий, предчувствий, тайных знаний. Узор может меняться в зависимости от настроения или снов носителя. Считается картой души.

Тёмные Эльфы:

Волосы: Иссиня-черные, как ночь без звезд.

Кожа: Может быть глубоко-коричневой (как кора вековых дубов), холодно-бледной (словно лунный мрамор) или пепельно-серой.

Глаза: Цвета разнообразны и нередко необычны – от огненно-янтарных до ледяно-синих или фиалково-лиловых.

Образ: Окружены ореолом тайны, часто живут обособленно или в подземных городах-крепостях.

Вид Знака: Глубокие, контрастные узоры, похожие на трещины в камне, тени пещер или застывшую вулканическую лаву. Цвета: фиолетовый, кроваво-красный, угольно-черный, иногда с ледяно-синими вкраплениями.

Расположение: На шее, предплечьях – на виду, как знак силы и предупреждения.

Значение: Отражают внутреннюю мощь, связь с земными недрами или стихией хаоса, выносливость, боевой дух. Знак может пульсировать в моменты гнева или использования силы. Иногда скрывает шрамы души.

И если верно помню, Велан говорил: при переходе из нашего мира не перерождаются в эльфов. В любые другие расы – да. Но не в эльфов. Они – первозданные духи этого мира, древние, как само мироздание. Так откуда же я – эльф? Чем больше думаю, тем непонятнее.

Глава 7

«Сестра леса, да, когда ж ты догадлива станешь?» – прозвенел над водой голосок, чистый, как родник. Русалка с бездонными глазами цвета морской сини, наполовину высунувшись из зеркальной глади, наблюдала за моей растерянностью. «Разденься, окунись, охлади пыл! Яснее мыслить станешь. А после – ищи родовые знаки. Узришь их – поймешь, чьей крови дочь, какие дары в тебе спят». Что ж, пожалуй, послушаюсь.

Сбросив одежды, я тщательно осмотрела кожу. Плечи? Чисто. Ладони? Ничего. Бедра, шея? Тоже гладко. Пустота. В висках стучало, мысли путались в клубок. Точно – надо в воду. Зашла по пояс, ощутив прохладу объятий озера, и нырнула с головой в тишину подводного мира. Рядом мелькнули две тени – русалки, хихикая и напевая неведомую мелодию. Зеленые косы струились по гибким спинам, огромные глаза светились любопытством, а переливчатые хвосты отливали всеми оттенками морской волны – от лазурного до изумрудного.

Вынырнула, шумно вдохнув воздух. «И что теперь? – спросила я вслух, чувствуя, как подступает ком к горлу. – Я никто? Чужая? Диковинка?»

«Дурочка ты наша! – прошептала одна из них прямо в ухо, брызнув мне в лицо прохладными капельками. – Спину-то свою видела? Знак же там!»

«Спину? – сердце екнуло. – Нет, что там? Говори же!» – голос дрогнул, предательски сдавая.

«Кружево… – зачарованно протянула русалка. – Словно сплетено из лунного света. Серебристое, дивной красоты, тянется вдоль всего позвоночника… Стоп! Подними волосы. Выше! Что это?..» Ее голос сорвался на шепот. «Там, где спина встречается с шеей… узор меняется! Словно лавандовый цветок расцвел… Цвет – яркий, как осенний лист, рыже-красный. А на самом верху… темно-сиреневый, как вечернее небо перед грозой. Вероятно… Высшие Светлые и Лесные Дети смешались в тебе».

«Значит… – прошел выдох, снимая камень с души. Радость, теплая и тихая, заструилась по жилам. – Значит, все верно. Я… эльф»

«Мечтать передышка окончилась!» – сверкнул на меня изумрудными глазами Бакс, беспокойно кружа у котомки, которую уже умудрился вытащить из чащи. «Глупышка, головой подумай – где ночевать будем? Уже день клонится!»

Он был прав. Путь начался на рассвете, а теперь… пока приходила в себя, завтракала рыбой, купалась, общалась с русалками, любовалась новым отражением – солнце уверенно катилось к закату. «Спасибо, сестры, – крикнула я водным девам, натягивая свою одежду. – За беседу, за теплоту! Обязательно навещу!»

«Приходи, дитя леса! – откликнулась та, чьи глаза были глубже морской сини, мягкая улыбка играла на ее губах. – Ждать будем! Держи путь туда…» Она махнула влажной рукой в сторону разросшейся лещины. «За ней – звериная тропа. Выведет к большой дороге – не заблудишься.»

Глава 8

Подхватив котомку, я шагнула в указанном направлении. За стеной орешника, точно, как и говорили, змеилась едва заметная тропинка, теряясь в сумраке деревьев. Колючая трава цеплялась за чуждые этой земле джинсы. Надо сменить одежду, и скоро, – пронеслось в голове. – Слишком выделяюсь. Интересно, что здесь носят?

Пройдя около полу часа (время текло медленно в лесной тишине), я остановилась передохнуть. Большой валун, замшелый и прохладный, примостился в стороне от тропы. Усевшись, я вертела головой, как сова, впитывая детали: узор коры, игру света в листве… Взгляд наткнулся на едва различимую лазейку в чаще, уводящую вбок.

«Ой, – вырвалось у меня. – Смотри, Бакс! Тропка… Может, тут жилье есть?» Обернувшись, я увидела кота, лениво распластавшегося на траве, будто солнечное пятно.

«Мур-р… не думаю, – промурлыкал он, не открывая глаз. – Русалки б упомянули соседей. Знают всё у воды.»

«Но мне кажется… – настаивала я, пристально всматриваясь в тайную тропу. – Чувствую… тепло. Знаешь, как дома после долгой дороги? Чайник на плите, ужин ждет…» В груди действительно сладко сжалось.

Бакс наконец поднял голову, уши навострил. «Тепла твоего не чую я. Но… – он втянул воздух носом, задумавшись. – А пойти глянуть – дело не хитрое. Чего сидеть-то?»

Избушка возникла внезапно, будто вырастая из самой чащи: почерневшие бревна, густо оплетенные вековым плющом, глухие окна, прикрытые покосившимися ставнями. Воздух вокруг нее пах сыростью и забвением.

«Надо же… – вырвалось у меня шепотом. – Есть же! Но… пусто. Заброшено.» Чувство запустения витало в воздухе плотнее плюща.

«Сейчас проверим, – мявкнул Бакс, подбегая к крыльцу. Его доски жалобно заскрипели под лапками. – Ты дверь открывай, хозяйка.»

Я поднялась на зыбкие ступени, осторожно взялась за грубую железную скобу-ручку. Потянула. Ничего. Дверь стояла намертво. «Уважаемая… – постучала я костяшками пальцев по массивному дереву, чувствуя его шершавость. – Мы бы только переночевали… Если можно?» Вдруг на щиколотке защекотало – крошечный бронзовый жучок деловито карабкался вверх по голени. Наклонившись я аккуратно смахнула его, поднимая голову… и резко вскрикнула от боли! Прядь волос мертвой петлей зацепилась за торчащий гвоздик на ручке. Рывок – и несколько шелковистых нитей осталось на железе.

«Ай! Вот и не хватало… – всхлипнула я, потирая макушку. – Чтобы еще и лысой ходить в этом мире!» С досадой потянулась, чтобы освободить плененные волосы… Пальцы коснулись холодной ручки… И вдруг – скрип! Тяжелая дверь неохотно, словно сквозь сон, подалась внутрь, открывая черную пасть сеней.

Глава 9

Бакс метнулся вперед, оглянувшись с кошачьей усмешкой:

«Ну и как ты пыталась открыть ее в первый раз, бедолага, а? »

Внутри послышалось шуршание, тонкий писк, затем – топоток мелких лапок, мельтешащих по полу.

«Бакс? Что там?» – тревожно позвала я, приподнимаясь на цыпочках пытаясь рассмотреть, что происходит внутри.

Дверь скрипнула еще раз, медленно приотворяясь. На пороге стоял Бакс, важно выпятив грудь. Рот его был занят невероятным существом – пушистым розоватым комочком, беспомощно болтавшим крохотными лапками.

«Смотри, кого я поймал!» – пробормотал он сквозь зубы, явно гордясь добычей.

«Мама?! Кто это?!» – я вздрогнула и подскочила, сердце колотясь где-то в горле.

«Баксик, фу! Выплюнь сейчас же!» – вырвалось у меня почти на автомате.

Кот, недовольно урча, разжал челюсти. Пушистый розовый шарик мягко шлепнулся на траву. Бакс тут же придавил его аккуратно, но недвусмысленно лапой, словно боясь, что добыча сбежит. Его изумрудные глаза, полные глубочайшей обиды и недоумения, устремились на меня.

«Мяяя… – начал он, и его голос звучал укоризненно. – Я что, сильно похож на какого-то пса? Зачем ты мне «фу» говоришь?»

"Баксик, солнышко, отпусти зверушку, пожалуйста," – мягко попросила я, стараясь разглядеть то, что было прижато его лапой. Существо выглядело необычно: узкая, вытянутая мордочка, небольшие ушки, широко расставленные. Четырехпалые лапки с длинными коготками. А шерстка… высокая, нежная, лавандово-розовая, со смутными поперечными полосками пурпурного оттенка на спине. Бакс послушно поднял лапу. Розовый комочек несколько секунд лежал неподвижно, а затем резко подскочил и юркнул в траву, странно… кого-то он мне напоминал.

"Ну все, идем домой, отдыхать," – скомандовала я. Внутри пахло пылью, сыростью и лавандой на удивление. "Бакс, насчет ужина… Ты у нас в семье главный добытчик и охотник, это ты отлично освоил. Сообразишь что-нибудь? А я пока тут хоть немного приберусь." Мой маленький "мужчина" важно вышагнул за дверь. "Только того розового бедолагу, пожалуйста, больше не трогай! Жалко его!" – крикнула я ему вдогонку.

"С чего бы начать?" – пробормотала я, выходя на крыльцо. Почесав нос, я двинулась открывать ставни, пробираясь сквозь заросли крапивы. За пыльными щитами открылись целые стекла – уже хорошо! В доме сразу посветлело. Распахнула настежь дверь и все окна – пусть ветер прогонит затхлость.

Огляделась. Несмотря на запустение, в доме веяло уютом. Массивный деревянный стол, скамья рядом, сундук в углу, кресло-качалка. Стены украшали пучки давно высохших трав. У стены, опутанная паутиной, сиротливо стояла когда-то белая печка. Рядом – дверь в соседнюю комнату, где виднелись кровать и резной шкаф. "Вот здесь и приведу хоть какой-то порядок, чтобы переночевать," – решила я вслух и занялась кроватью: стащила, вытряхнула и аккуратно уложила обратно матрас, одеяло и подушки.

Из большой комнаты донесся стук. Сердце екнуло от неожиданности. Я выскочила посмотреть: моя котомка лежала на полу, а из нее торчали задние лапы и черный хвост.

"Баксик! Ты меня в гроб вгонишь такими сюрпризами!" – вырвалось у меня.

"А что я? Хотел посмотреть, что у нас на ужин припасено," – донесся глухой ответ изнутри котомки, сопровождаемый шуршанием.

"Да что ты там так усердно роешь?" – спросила я, присев на корточки и заглядывая внутрь.

"Вот, гляди что нашел!" – Бакс пятясь вылезал, держа в зубах колбасу и подталкивая лапой буханку хлеба.

"Серьезно? Это было там? Ого…" – изумилась я, принимая у кота неожиданные дары.

"И не только! – промурлыкал он. – Похоже, твоя добрая фея Сфера заботливо накидала туда и одежду, и посуду, и корм… Холодильную камеру даже предусмотрела, чтоб все свежим было."

"Ну что ж, этим и подкрепимся," – сказала я, откладывая колбасу и про себя еще раз благодаря Сферу. – "Котомкой займемся позже, но глянуть, что там внутри, и правда пора." Вышла во двор, пробираясь к колодцу, который заметила раньше. У его сруба, будто ждало меня, лежало пустое ведро с обвившей его потемневшей веревкой. "Спасибо и тут, тому кто оставил" – пробормотала я, поднимая находку. Набрать воды с первого раза, конечно, не вышло – целая наука, а я, городская, к таким премудростям не приучена. Покряхтела, попыхтела, и лишь с третьей попытки ведро послушно наполнилось наполовину. Тяжеловато, я потащила его к дому.

Бакс восседал на столе, терпеливо наблюдая. "И на кой тебе вода-то сейчас?" – поинтересовался он.

"Стол протереть, лавку," – ответила я, отыскав у печки запылившуюся тряпицу. Несколько раз провела влажной тканью, сгоняя слои пыли. "Вот, теперь можно и ужинать. Нож там, в котомке?"

"Нашелся, нашелся, хозяюшка ты моя," – проворчал кот, подталкивая ко мне рукоятью искомый предмет.

У самого порога раздался тихий-тихий чих. "Мама?" – вырвалось у меня испуганным шепотом, и я невольно присела.

"Нет, не мама," – сердито буркнул Бакс, сверкнув изумрудными глазами в сторону двери. – "Твой розовый бедолага пожаловал. Нахлебник один у нас объявился…"

СУРИКАТ… Да это же сурикат! Как во сне. Как я сразу не догадалась? Зверек, смешно вертя узенькой мордочкой из стороны в сторону, робко приближался к столу.

"Голодный, наверное," – сказала я, отламывая кусочек колбасы и протягивая его розовому чуду.

Сурикат проворно схватил кружок колбасы и принялся яростно запихивать его в рот.

«Эй, не спеши так, подавишься!» – буркнул Бакс, сам не прожевывая как следует. – «Раз уж кормят, отнимать не станут, расслабься».

Сурикат замедлился, но продолжал внимательно изучать нас с котом умными глазками-бусинками. Робко протянул лапку за добавкой. Я отрезала ему еще кусочек. Так мы и ужинали втроем, в тишине, нарушаемой лишь чавканьем. Встав из-за стола, я подошла к ведру и напилась прямо из него – возиться с грязной посудой не было ни сил, ни желания, усталость валила с ног.

«Не знаю, как кто, а я – спать!» – громко объявила я и направилась в спальню.

Баксик тяжело спрыгнул со стола и засеменил следом. Вскарабкавшись на кровать, он устроился рядом на подушке. Через минуту раздалось легкое шуршание: сурикат, осторожно и с опаской, взобрался на постель и улегся на другой стороне подушки.

«Ну вот и все в сборе… моя семья», – прошептала я, устало закрывая глаза. Сомнений не оставалось: розовый малыш оставался с нами.

Глава 10

Утром меня разбудил странный громкий звук – то ли треск, то ли пронзительное чириканье. Вороны мне еще не хватало, – мелькнуло в голове. Или сороки… Буду знатной эльфийкой: с котом на поводке и птицей на плече, – мысленно пошутила я, бредя в общую комнату.

Реальность оказалась прозаичнее, но куда забавнее. Мой не по годам умный кот… стирал. Стирал суриката, который отчаянно вырывался и пронзительно верещал.

«Бакс! Что ты делаешь?!» – спросила я, протирая глаза.

«А как же?» – не отрываясь от «процедуры», ответил кот. – «Сама же сказала – мы твоя семья. Нечего одному из нас ходить грязным!»

Я повалилась на пол, едва сдерживая хохот. Увидев меня, сурикат мгновенно умолк и покорно замер, принимая экзекуцию как неизбежное зло.

«Все верно, мой умный член семьи», – сквозь смех проговорила я. – «Но может, стоит действовать помягче?»

«Может – не может, – с чисто кошачьей невозмутимостью ответил Бакс. – Если бы он не орал как резаный и не вырывался, наверное, было бы и помягче. «А ты его предупредил, что будешь купать? Или молча заловил и сунул в холодную воду?» поинтересовалась я.

«Не предупредил, – признался кот, наконец отпуская сияющего чистотой суриката. – Подумал, что орать будет в любом случае. О чем с ним разговаривать?»

Я сняла с себя уже не совсем чистую блузку и бережно завернула в нее дрожащего мокрого зверька. «Все, экзекуция окончена. Теперь – обсыхай».

«Ты говорил, в котомке одежда вроде есть?» – напомнила я, глядя на кота.

«Есть, сейчас! Уже знаю, где рыться», – уверенно ответил он, ныряя в глубины сумки.

Из недр котомки, будто по волшебству, вылетели:

Туника: оливковая, из тонкой ткани, ниже колен, с дерзкими разрезами по бокам и спущенными плечами.

Брюки: свободного кроя горчичного оттенка, с щедрыми боковыми карманами и слегка зауженными книзу штанинами.

Мокасины: мягкие, замшевые.

Комплект белья: бежевый, аккуратно сложенный.

«Там еще много, – пояснил кот, выползая задом наперед. – Вытащил то, что сейчас будет удобно. На первое время хватит, потом сама разберешься. В женских штуках я… не спец». Он отряхнулся с видом знатока, закончившего сложную операцию.

Я удалилась переодеваться. Оливковая туника и горчичные брюки сели идеально, будто сшитые по мерке. «Отлично! Мне нравится!» – воскликнула я, подмигнув сурикату, который сидел на кровати и с научным видом ощупывал лапками отброшенные мною вещи.

Завтрак решила приготовить на скорую руку. Гренки. Что может быть проще? На 3 яйца я взяла 5 столовых ложек сахара, ну что делать люблю сладкое. Быстро разбила яйца в миску, добавила сахар, взболтала вилкой. Сковороду нашла на печке – чугунную, тяжёлую, видавшую виды. Я провела по ней пальцем и задумчиво посмотрела на почерневший нагар.

– Потом отскоблю, – пообещала я сковороде. – Честно. При уборке.

Сковорода промолчала, но Бакс, наблюдавший за мной с лежанки, шумно вздохнул.

– Если бы ты знала, сколько поколений его отскребали до тебя, – раздался его низкий, чуть ворчливый голос. – И ничего, живёт. Но ты, конечно, можешь продолжить традицию. Или начать новую – мыть сразу.

– Бакс, – я покосилась на него, – ты сейчас серьёзно?

– Я всегда серьёзен, когда речь о чистоте посуды, – он прикрыл глаза, всем видом изображая умудрённого старца. – Мне, знаешь ли, из этой сковороды есть.

Я хмыкнула и плеснула масла. Ломти хлеба один за другим отправлялись в миску, купались в сладкой яичной смеси и с шипением ложились на раскалённый чугун.

Розовая суриката вертелась под ногами, то и дело вставала на задние лапки, вытягивая нос.

– И тебе, и тебе сделаю, – пообещала я. – Маленькие кусочки. Остывшие. А то язык припечешь – лечить замучаешься.

Она возмущённо фыркнула, но не отошла.

Я улыбнулась и выложила на тарелку сразу три гренки. Утро начиналось хорошо. Даже с поучающим котом.

Глава 11

«Пора бы имя придумать этому любопытному хвосту», – проворчал Бакс.

«Для начала определим: мальчик или девочка?» – предложила я.

Сурикат вдруг закивал, как заводной болванчик.

«Мальчик?» – уточнила я. Голова суриката качнулась влево-вправо: нет.

«Девочка?» – Энергичный кивок: да!

«Ты… понимаешь нас?» – осторожно спросила я розовое чудо. Еще один уверенный кивок. «Как же здорово! Значит, общаться будет проще», – обрадовалась я.

«Итак, выбираем имя… Илария?» – Сурикат покачал головой. «Юстина?» – снова нет. «Калиста? Сапфира? Оливия? Селеста? Ариэль? Амелея? Сильвана?» – На каждое имя следовало решительное покачивание. «Мда, – философски изрек Бакс, наблюдая за розовой мордочкой. – Так и шея заболит».

«А как тебе… Лилу? Коротко, звонко, и цвет твоей шубки напоминает», – предложила я. Сурикат замер, будто прислушиваясь к звучанию нового имени, пробуя его на вкус. «Лилу?» – переспросила я. Розовая головка радостно кивнула. «Ну вот и отлично, имя есть!» – воскликнула я, радуясь за Лилу. – «А теперь скажи, давно ты тут одна живешь?»

Розовая мордочка кивнула, и в ее огромных глазах мелькнула тень.

«А раньше… с тобой кто-то был?» – осторожно продолжила я расспросы.

Глазки Лилу вдруг заблестели влагой, наполнившись слезами. Еще один тихий кивок.

«Твои… родные?» – едва шевельнулись у меня губы.

Снова кивок, уже более резкий.

«Их… больше нет?»

Сурикат лишь опустила голову, подтверждая без слов. Шерстка на ее щеках стала мокрой от слез.

«А когда они были… хозяин тут жил? Человек? Эльф? Может, кто еще?» – едва слышно спросила я, боясь снова ранить.

Отрицательное мотание головой.

«Да что ты к ней пристала, к малышке?» – фыркнул Баксик, подходя и тычась мордой в лапку Лилу. – «Только расстроила. Видишь, плачет!»

«Я не хотела! – оправдалась я. – Просто думала… раз дом бесхозный, может, нам здесь остаться? Навести порядок, обжиться? Лес рядом – ягоды, грибы, травы. Озеро недалеко – рыба будет. Огородик разобьем…» Я обвела взглядом котенка и суриката. «Как вам идея? Зачем нам пыльный город? Если что-то понадобится – сходим, купим. Но дом… дом у нас будет здесь. Согласны?»

Баксик и Лилу, не сговариваясь, синхронно кивнули. Их глаза светились решимостью и тихой радостью.

«Ну вот и отлично, – умиротворенно прошептала я, ласково проводя ладонью по шершавой стене дома. – Значит, и дом у нас теперь есть.» Дерево под рукой словно согрелось от прикосновения, а в ответ старые половицы снизу тихо, по-доброму скрипнули, будто подтверждая: Принимаем.

«Значит, – обвела я взглядом своих верных зверушек, улыбаясь, – у нас начинается Большая Уборка!»

Я выпрямилась, окинув взором просторы, которые предстояло покорить.

Глава 12

«Так, друзья! Понадобятся еще ведра, тряпки… и что-нибудь моющее помощнее. Будем скрести, чистить и отмывать всё – от пола до потолка!»

Бакс копошился в котомке, фыркая от усердия и царапая дно когтями. Он был уверен, что точно помнит, где лежат щетки, но поиски затягивались.

Лилу, наблюдая за этим танцем нетерпения, наконец не выдержала. С сердитым «Пи-пиии!» она ловко ухватила кота за хвост, вытянула наружу и мигом юркнула в сумку сама.

Не прошло и минуты, как из волшебных недр котомки выпорхнул настоящий дождь уборочных сокровищ: тряпки, щетки и пузырек с моющим средством аккуратно приземлились к ногам изумленного Бакса.

Уборку мы начали со спальни. Я решила: раз уж здесь мы спим, значит, надо первым делом навести порядок и дать воздуху свободу. Вооружившись тряпками и метелкой, принялась за дело.

Стены и потолок: пыль клубами поднималась в лучах солнца, пробивающихся сквозь еще грязные стекла, пока я старательно обмахивала каждую балку и угол.

Шкаф: Освободила от старья, вытащила все ящики. Деревянные поверхности, скрытые под слоем грязи, задышали после тщательной влажной уборки, обнажив красивую текстуру дерева.

Кровать: Снова сняла матрас, одеяло, подушки. Вытряхнула их во дворе так, что пыль столбом встала, а затем развесила на солнце – пусть пропитаются светом и ветерком.

Зеркало: Большое, в пол, покрытое мутной пеленой. Сперва в нем отражались лишь расплывчатые силуэты и грязные окна. Но после кропотливой чистки оно ожило! И когда финальным штрихом были вымыты окна, зеркало заиграло, как бриллиант, ловя и умножая потоки солнечного света, заливая комнату искрами и радужными бликами.

На «семейном совете» Лилу торжественно назначили заведующей волшебной котомкой. Бакс, важно вытянув усы, заявил: «Запасы – дело сугубо женское. Да и разбираться в тряпках и юбках – не царское это занятие, от слова совсем».

К вечеру, когда первые тени легли на сияющую чистотой спальню, Лилу, тихонько попискивая от усердия, уже выкладывала на стол припасы для ужина, ревизуя вверенные ей сокровища.

«Ну вот, одну комнату и осилили,» – выдохнула я, устало облокачиваясь локтями на прохладную столешницу. – «Завтра возьмемся за эту».

«А я даром времени не терял,» – важно промурлыкал Бакс. – «Провел ревизию двора. За домом баню отыскал! Правда… там тоже царство паутины да пыли. Придется потрудиться.»

«Бакс, это же чудесно!» – усталость как рукой сняло. Я чуть не подпрыгнула от радости. – «Париться в бане – совсем не то, что с ковшика поливаться! А еще озеро… Только вот, интересно, какие тут зимы? Бывает ли мороз, и насколько лютый?»

«Кто мешает сходить на озеро да у русалок спросить?» – философски заметил кот, запрыгивая на стол. – «Как уберемся, время найдется. Сходишь на светские беседы, раз уж звали.» Его зеленые глаза лукаво блеснули.

Лилу, наша маленькая хозяйка волшебной котомки, уже разложила припасы и внимательно смотрела то на меня, то на Бакса, словно ожидая похвалы.

«А наша Лилу сегодня просто молодец!» – не заставила себя ждать. – «Паутину помогала снимать – вон там, куда мне не дотянуться. Ревизию котомки провела безупречно…» Я поймала ее довольный взгляд. – «Так что запомним: если что-то нужно – говорим Лилу. Есть в котомке – она мигом достанет. Нет – значит, не полезет зря, и сразу ясно: искать надо в другом месте.»

Глава 13

Утром солнце разбудило меня рано. Настойчивый лучик прямо в глаза – спать дальше не получалось. Повернув голову, я уткнулась носом во что-то теплое и пушистое, черно-розовое… От неожиданности резко приподнялась: Кто это?

Рядом, уютно свернувшись калачиком и переплетясь хвостами в один пестрый клубок, сладко сопела знакомая парочка. Лилу лениво приоткрыла один глаз, поймала мою улыбку, тоненько пискнула от удовольствия и принялась теребить лапками Бакса за ухо.

«Да-да, не сплю я, не сплю, – ворчливо проворчал кот, не открывая глаз. – Проснулся уже давно. Просто… лежу. Отдыхаю» Его хвост чуть дернулся, будто отгоняя назойливую муху.

Кофе. Конечно, кофе. Что может быть лучше с утра, когда только и мечтаешь – немного «поколдовать» над чашкой, пока дом ещё дышит снами?

Бакс говорит, что идеальный кофе – тот, от которого пахнет завтраком ещё до того, как открыл глаза. Лилу просто цокает и крутится под ногами. А я варю.

В турку – две ложки молотого кофе. И первое, что важно: турка должна быть идеально сухой. Ни капли воды с прошлого раза. Иначе пенка поднимется слишком быстро и убежит раньше, чем ты успеешь моргнуть. Сухая турка – предсказуемая турка.

Заливаю холодной водой до самого узкого горлышка. Это не прихоть. Холодная вода нагревается медленнее и равномернее, давая кофе раскрыться постепенно, без шока. Если залить горячей – пенка взбесится, убежит, а вкус будет плоским. Холодная вода – это уважение к зерну.

Ставлю на огонь. Дальше главное – не отвлекаться. Смотреть, слушать, ждать. И ложкой не мешать – она убийца пенки и враг аромата.

Как только пенка поднимается плотной шапкой – тут же снимаю. Ни секунды промедления, иначе убежит. А если кофе убежал – значит, думала о чём-то другом. Печь этого не любит. Она вообще не любит суету.

Пенка не поднялась? Значит, или зёрна старые, или огонь слабоват. В следующий раз добавлю щепотку соли. Она не делает кофе солёным, она убирает лишнюю горечь и раскрывает сладость зёрен. Соль – как дипломат: сглаживает острые углы, оставляя только лучшее.

Сахар кладу прямо в турку, перед самым закипанием. Тогда он успевает раствориться в пене, и кофе получается мягким, бархатным, без лишней сладости.

Разливаю по чашечкам – медленно, чтобы гуща осталась на дне.

А самую первую я пью в тишине, пока утро ещё не проснулось до конца.Бакс уже здесь. Сидит рядом, смотрит выразительно. Молчит. Лилу тянет лапки, хочет узнать, что же это такое что так пахнет, и почему я жмурю глаза от удовольствия.

После завтрака каждый занялся своим делом. Бакс, важно подбоченясь, объявил: «Я – на озеро. Рыбалка! И привет твой… русалкам передам, не забуду.» Он гордо вышагнул за дверь.

Я продолжила наступление на грязь. Вооружившись метелкой, вымела пыльные паутины из всех углов, с потолка и стен. Лилу, как верный оруженосец, сновала рядом, подавая тряпки и унося мусор. Деревянный стол и лавку отмыли до блеска, вобравшего солнечные блики. Кресло-качалка заскрипело чисто и по-новому после тщательной чистки.

Затем я открыла массивный сундук – такой глубокий, что в нем запросто поместились бы две меня. Увидев внутри целое сокровище старых вещей, доверила их разбор Лилу: у малышки это получалось удивительно аккуратно и осмысленно.

Самым сложным этапом стала печь. Я отскоблила с нее слои вековой сажи, и, покрытая темной пылью, повалилась отдохнуть в кресло. Оно мягко закачалось подо мной.

«Вот побелить бы ее, – мечтательно вздохнула я, глядя на закопченную печь. – Совсем бы другим стал вид… Лилу, солнышко, не припоминаешь ли в нашей волшебной котомке чего-нибудь для побелки?»

Малышка на мгновение замерла, наклонив голову. Потом решительно нырнула лапками в сумку. Не прошло и пары секунд, как она торжествующе вытащила оттуда увесистый бутыль, доверху наполненный ослепительно белой смесью.

Вскочив, я захлопала в ладоши от восторга, чем изрядно удивила Бакса, как раз входившего в дом с настороженно поднятым хвостом.

«Что случилось-то? Клады нашли? Жемчуга, алмазы?» – поинтересовался он, уши нервно подрагивали.

«Нет, Баксик! В котомке нашлась смесь для побелки! – закружилась я на месте, не в силах сдержать радостных притоптываний. – Теперь наша печка будет белая-белая, как снег!»

Кот наблюдал за моим танцем, явно сбитый с толку. Хорошо еще, лапой у виска не покрутил – ограничился лишь выразительным подергиванием усов. Лилу же сияла всеми своими острыми зубками: эта маленькая женщина прекрасно понимала, как важен уют в родном гнездышке.

«Между прочим, – перевел тему Бакс, лениво растягиваясь на прохладном полу возле будущей белоснежной печи, – привет твой передал… и рыбу приволок. На крыльце. Русалки не поскупились – дали такую махину, что больше меня!» Его хвост горделиво взметнулся. – «ООООчень удивились, скажу я тебе. Видела б ты их глаза, когда ляпнул, что мы тут, в избушке, осели…»

«Ну… – осторожно повела я кисточкой, стараясь не капнуть, – не мудрено удивиться. Мы же собирались идти дальше… А тут – раз! И остались. Я б тоже глаза округлила.» Побелка ложилась ровно и послушно, матовым молочным слоем. Печь прямо на глазах преображалась, сбрасывая вековую черноту и сиротливость, становясь светлым ядром комнаты.

Глава 14

На крыльце, ослепительно поблескивая на солнце влажной чешуей, лежала рыбина. Не просто большая – исполинская, в пять кошачьих размеров самого Бакса! Я присела рядом, осторожно протянув руку, но не касаясь. «Бакс, милый… – выдохнула я, округлив глаза. – Как ты умудрился притащить такую махину?»

Кот, слегка вывалянный в пыли, важно восседал рядом со своим трофеем. Он медленно моргнул своими изумрудными глазами, выдержав паузу для драматизма: «Как?.. С огромным трудом. – Его усы дернулись. – С перерывами. По земле». Ну да, один бок рыбы был заляпан травой и грязью, а чешуя местами слезла до розовой кожи – явные следы героического путешествия волоком.

«Лилу, солнышко! – обратилась я к сурикату, которая уже вертелась рядом, заинтригованная. – Возьмешься рыбку почистить?»

Лилу радостно закивала, заливисто запищав. Ее блестящие глазки с явным восторгом скользнули от меня к Баксу. Тот же, игнорируя всеобщее восхищение, с преувеличенным тщанием вылизывал примятую шерсть на той самой лапе, которой, похоже, и толкал свою добычу.

Лилу, усевшись у крыльца, ловко орудовала крошечными коготками над блестящей чешуей.

Она, не отрываясь от работы, усердно попискивала, явно пытаясь что-то поведать Баксу сквозь шуршание чешуи. Кот же, блаженно развалившись на теплых досках, совершенно игнорировал ее болтовню. Он прищуривал изумрудные глаза, лениво следя, как золотистые лучи солнца крадутся по двору.

Рыбка. Жареная рыбка – я всегда любила её больше мяса.

Деловито фыркнув, Лилу притащила добычу и выложила передо мной: чистая, почищенная, готовая к делу. Оставалось только довести до ума.

Я распотрошила, разделила на аккуратные куски, достала из укромного угла сковороду – ту самую, что мы недавно отвоевали у печной сажи в праведном бою. Разложила рыбку, полила золотистым, пахучим маслом и отправила в печь.

Пара хитростей, без которых у меня рыба не получается: во‑первых, соль – крупная, прямо перед печью, чтобы корочка была хрустящей. Во‑вторых, если масло чуть-чуть прогреть перед тем, как поливать рыбу, оно глубже пропитает каждый кусочек. В-третьих, никогда не открываю печь в первые десять минут – резкий перепад температуры может испортить всю нежность.

Запахи поплыли по дому уже минут через десять. Такие, что устоять невозможно.

Бакс сидел рядом с печкой, прикрыв глаза и медитировал с урчанием. Иногда чуть приоткрывал один глаз – проверить, не сбежала ли рыба. Лилу носилась туда-сюда и взволнованно попискивала: её вклад в ужин был неоценим, и она это помнила.

Я посмотрела на них, на сковороду, на золотистые бока рыбы – и поняла: дожаривать до конца мы, кажется, не успеем. Съедят прямо так, полусырую.

Но всё-таки дождалась. Рыба запеклась ровно настолько, чтобы хрустеть корочкой и таять внутри. Я быстро ободрала картошку в мундире, заботливо припасённую в волшебной котомке, и вывалила всё на большое блюдо.

Мы ели молча. На свежем воздухе, у крыльца, под вечернее стрекотание сверчков.

Еда на свежем воздухе – это всё-таки что-то особенное.Воздух густел от спокойствия. Птичий пересвист в кронах деревьев, ласковый шепот ветерка, едва шевелившего листву – все дышало умиротворением.

«А… что… завтра-то чем занимаемся?» – разомлевший Бакс лениво повернул ко мне морду, не открывая глаз до конца.

Я присела на ступеньку, подперев подбородок, и с улыбкой наблюдала вокруг. «Думаю, траву вокруг дома поубрать, – ответила я. – Глядишь, за ней что-нибудь интересное да нужное притаилось».

«Пррравильно… пррравильно говоришь…» – замурлыкал Бакс, еще сильнее жмурясь от солнца. «Там… вон… за той травой… вроде куча дров лежит… Я туда сильно не лазил… колючки там…» Его голос становился все тише и ленивее, словно таял в теплом воздухе.

– Помогите! –полный ужаса детский голос забился где-то совсем рядом, за деревьями. – Помогите, кто-нибудь!

Сердце екнуло.

– Кто там?! – крикнула я, вздрогнув и вскинув голову в сторону леса.

На нашу полянку перед домом, отчаянно продираясь сквозь густую стену плакучей вербы, вывалился мальчишка. Лет восьми, не больше. Весь в царапинах от колючих веток, штаны в грязи по колено.

– Тетенька! – захлебываясь всхлипами и размазывая по лицу потоки слез и соплей, он вцепился в меня испуганным взглядом. – Там… там мой братик… маленький… в трясину провалился! Помогите!