Оксана Предеина
Тени в лабиринте. Отражения прошлого

Дом с приведениями

1

Ветер пришел первым.

Он гнал по дороге пыль и прошлогодние листья, бил по капоту белого минивэна, пока тот карабкался по извилистой тропе, будто не хотел пускать. Машину трясло, как от озноба.

За мутным стеклом мелькали серые деревья. Тонкие ветки тянулись к машине, цеплялись за кузов, оставляя сухой скрип. На заднем сиденье сидели четверо: Ульяна, Ася, Саша и Костя. Они выехали из Петербурга – стеклянного, шумного, пахнущего кофе на вынос – и теперь углублялись в гатчинские леса, где сотовая связь превращалась в мираж, а навигатор бессильно перерисовывал одну и ту же серую линию.

Ульяна держала старый фонарь «зенитку» и задумчиво щелкала им. Свет мигал на ее лице – свет, тьма, свет, тьма… будто кадры фильма, прокрученного вручную. На коленях лежала мыльница – фотоаппарат, подаренный когда-то отцом.

Ему было 35. Ей восемь. Белые стены палаты. Его улыбка – слишком старательная. Она нажимала на кнопку, будто этим могла удержать его в жизни, как в кадре. Но папы больше нет. А камера с тех пор осталась с ней навсегда.

Рядом с ней Саша хмурился в экран телефона, тщетно пытаясь поймать сеть.

Ася спала, вытянув длинные ноги вдоль сиденья. Колени упирались в спинку переднего кресла. Она поджала их, но стало только хуже. Машину тряхнуло, и Ася невольно задела плечом Сашу.

– Осторожнее, – усмехнулся он. – Ты как всегда… крупно берёшь пространство.

Ася открыла глаза и улыбнулась.

– Не завидуй. Это ты слишком мелкий, – сказала она легко. И тут же снова подтянула ноги.

Костя молчал. Его серые глаза скользили по дорожному пейзажу: дерево, ветка, поворот, и снова ветка, царапающая стекло. Он сутулилсяx, будто хотел стать меньше, и задумчиво грыз ногти, не замечая этого.

Саша включил камеру, приподнял подбородок. Откинул прядь темных волос – жест отработанный, автоматический, мгновенно сменил выражение лица и затараторил своим наигранно-веселым «блоггерским» голосом:

– С вами снова Саша Фрост, и мы едем в заброшенный дом, в котором уже лет сто никто не живет. Место глухое, на отшибе Гатчинского района. Тут даже связи нет – да она здесь и не нужна. После революции деревни вокруг вымерли. Дорогу никто не чинил. – Саша выдержал небольшую паузу, затем продолжил, понизив голос. – По легенде, когда-то давно здесь произошел несчастный случай. Гости собрались на бал. Но только никто не вышел обратно. Ни хозяева, ни приглашенные. Ни тел, ни следов… – он усмехнулся. – Ни лайков! Сегодня мы это исправим! Подписывайтесь на канал, мы уже подъезжаем к самому жуткому дому с приведениями!

– Мы вообще не знаем, правда ли это, – тихо сказала Ульяна. – Скорее всего, дом просто забросили – вот и все.

Саша в ответ лишь улыбнулся. Он почему-то опустил телефон.

– А я думаю, что это будет лучший выпуск на твоем канале! – улыбнулась Ася, потягиваясь.

– Если нас вообще пустят внутрь, – сказал Костя. – Вдруг дом охраняют?

– Да кому он нужен? – отмахнулся Саша. – Там только крысы и мрак.

– И призраки, – хихикнула Ася, доставая расческу.

Саша включил на телефоне скачанный саундтрек из «Охотников за приведениями». Они с Асей, которая держала расческу зубами, стали подпевать, дурачиться, размахивая руками.

Машину подбрасывало. Дорога казалась бесконечно долгой.

Минивэн вдруг дернулся – резко, будто на что-то налетел. Двигатель захлебнулся, закашлялся и затих.

– Эй… – Саша опустил телефон. – Это что было?

Водитель – молчаливый мужик, сухой и, кажется, полностью лишенный способности улыбаться, выругался сквозь зубы и вылез наружу. Хлопнула дверца.

– Все, – сказал он через пару минут. – Дальше не поедем.

– В смысле? – Ася приподнялась. – Мы же почти приехали.

Водитель посмотрел на дорогу, потом на лес.

– Пешком дойдете. Тут недалеко.

– Но почему? – спросила Ульяна.

– Не люблю, когда машина глохнет просто так, – водитель пожал плечами. Он поковырялся в машине, затем завел двигатель и уехал, не попрощавшись.

Ребята остались одни посреди леса на дороге, где автомобили, кажется, не бывают никогда.

– Зашибись поездочка, – буркнул Саша, сплюнув.

– Хорошо хоть, что машина заглохла близко к усадьбе, – сказала Ульяна, глядя в телефон. – Идти совсем немного, если карта не врет.

Ребята подхватили рюкзаки и отправились вперед.

Лес стоял слишком тихим. Ни птиц. Ни ветра. Даже шаги звучали глухо, будто земля не принимала их. Ребята шли молча, словно боясь потревожить уснувшую природу. Ульяна вытащила из кармана свой старенький фотоаппарат и уже выбрала удачный ракурс, но рука не смогла нажать на кнопку. Что-то смущало. Мыльница тихо вернулась обратно в карман.

– А вон и заброшка, – вскоре сказал Костя.

– Ура! – крикнула Ася.

– Уже темнеет, – заметил Саша, потирая ладони. – Прям к самому сладенькому прибыли. Ночь с призраками в заброшке – звучит круто!

Ася посмотрела на него и улыбнулась.

Высокие полукруглые окна без стекол смотрели пустыми глазницами. Колонны фронтона, некогда белоснежные, потемнели и пошли трещинами. Местами из-под облупившейся штукатурки выглядывал старый кирпич, красный, как оголенная плоть, – дряхлый, но упрямый.

Ступени, заросшие мхом, тихо скрипнули под ногами.

Когда-то здесь гремели конные экипажи, звучали смех и музыка. Теперь – только тишина.

2

Когда они подошли к старому дому, в нос ударил запах сырого дерева, мокрой земли и чего-то сладковатого – будто старые духи еще витали в воздухе. Над домом бесшумно кружили вороны. Ветер исчез полностью. Деревья замерли. Тишина была невыносимой – будто сама природа застыла в ожидании….

– Классное место для фотосета, – сказал Саша, щелкнув телефоном.

– Лучше не снимай пока, – пробормотал Костя. – побереги заряд.

– Да у меня еще пауэрбанк с полным зарядом, – возразил Саша. – Так что все под контролем.

Ульяна подошла ближе к дому. Она достала фотоаппарат и сделала фото на память. В воздухе витал едва уловимый аромат духов, который почему-то казался знакомым. Словно когда-то давно, может, в детстве, она вдыхала этот сладковатый парфюм. Или не парфюм? «Не может ведь запах духов сохраниться спустя столько лет?», – подумала она.

Ульяна оказалась у лестницы. Немного замешкалась, прежде чем ступить на первую полуразвалившуюся ступень. Казалось, что та рассыпется в прах под весом человека.

– Чего ты медлишь? Страшно? – послышался смеющийся голос Аси. Ульяна вернулась в реальность и начала восхождение вверх по ступеням. На удивление, лестница смогла выдержать не только ее, но и остальных ребят.

Входной двери не было – вход заколочен досками. Они криво перекрывали проем, как наложенные в спешке швы.

Саша врубил камеру на телефоне и принялся снимать.

– Мы находимся на пороге того самого дома, принадлежащего когда-то дворянской семье Морозовых. Еще немного – и мы попадем внутрь. Нам предстоит прямо сейчас пройти первое испытание: нужно попасть внутрь, а это настоящий взлом! Итак, кто будет выламывать доски?

– Смотрите, тут несколько досок отодвигаются, – заметила Ульяна, – давайте по одному.

– Взлом отменяется, – хихикнул Саша. – Итак, призраки, мы идем!

3

Внутри пахло плесенью и воском. Вздувшиеся половицы скрипели, стены издавали странный звук, похожий на беспокойное дыхание. Свет фонарей прыгал по стенам, цеплялся за обрывки обоев с поблекшими золотыми лилиями, за старые картины, где лица расплывались, как во сне.

Они миновали прихожую и оказались в парадном зале – когда-то именно здесь встречали знатных гостей.

С потолка свисала огромная люстра. Даже сейчас, в грязи и пыли, виднелась ее былая роскошь! Удивительно, что до сих пор ее не сняли мародеры. Хрусталь ловил слабый свет фонарей и дрожал крошечными мертвенными отблесками.

Посреди зала установлена странная довольно высокая конструкция: пыльные зеркала, расположенные по периметру, и еще какой-то странный зеркальный лабиринт по центру. Они смотрели друг на друга с разных сторон.

– Контент огонь! Реально крипово. Выглядит так, будто тут хоррор снимают без декораций, – заключил Саша. – Ась, держи фонарь. Свети снизу. Так лицо выглядит лучше.

Ася машинально отступила на шаг назад, когда Саша подошел ближе. Не потому что боялась – просто так они оказывались почти одного роста.

Она опустила фонарь. В зеркалах Саша казался выше. Совсем немножко.

Саша проговорил несколько реплик, смотря в телефон через селфи-палку.

Свет фонаря попал на заросшее пылью и паутиной зеркало – он тут же отразился во всех остальных зеркалах, дробился на сотни искр, множился, терялся, возвращался обратно.

– Вот это зрелище! – воскликнула Ася. Она немного поигралась со светом, любуясь, как по-разному мерцает мрачное помещение под слабым бликом огоньков. В отражении она увидела себя: слишком вытянутой, слишком заметной.

Ася стояла посреди зала. Ее светлые волосы, крашеные в блонд, едва заметно колыхались от шороха ветра, проникающего сквозь пустые оконные проемы, а голубые глаза блестели в полумраке, завороженные игрой миллионов огоньков.

– Сань, – произнесла она тихо, но голос ее эхом отозвался от стен, – теперь ты сними меня для моих соцсетей. Я потанцую, тут очень атмосферно и… как-то необыкновенно.

Саша оторвался от своего смартфона и улыбнулся.

– Конечно. Только осторожней – а то тут темно, споткнешься еще.

Ася кивнула. Глаза ее на миг закрылись – она вспоминала движения, разученные на тренировках. Затем ее тело начало двигаться, сначала медленно и плавно, потом ускоряя темп. Пыль взвивалась вокруг ее стоп, создавая мелкие вихри, а блики света играли на ее коже.

Музыки не было. Но Ася двигалась легко и плавно – будто пола под ногами не было.

Саша снимал. Проверял кадр. Костя не двигался вовсе. Он хотел отвести взгляд – и не смог. Картина заворожила его. Ася кружилась, ее светлые волосы разлетались веером, а половицы под ногами скрипели так громко, словно подпевали в такт ее движений.

Вдруг свет фонаря нечаянно скользнул по его лицу – Костя сразу отвёл взгляд. Как будто смотреть дальше – было запрещено. Он снова ссутулился и потер лоб. Под прыщами кожа была горячей.

Ася сияла в этом мраке, как всегда яркая, живая и свободная. Ульяна засмотрелась на подругу, нервно кусая нижнюю губу – привычка, которую подхватила от отца. Она иногда завидовала Асиной легкости – мечтала быть такой же красивой и яркой.

Но вдруг ее взгляд упал на высокие деревянные часы, украшенные изящной резьбой. Они, конечно, не тикали. Ульяна подошла ближе и коснулась кончиками пальцев – осторожно, будто боялась потревожить. Стекло было холодным. Стрелка дрогнула. Ульяна от неожиданности отскочила назад и, потеряв равновесие, рухнула на пол. Звук раздался намного громче, чем Ульяна могла ожидать.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Уль, ты чего? – крикнул Саша. Ее голос эхом обежал пространство. – У тебя все в порядке?

Асин танец прервался. Музыка смолкла.

– Да… просто показалось… – ответила она, не отводя взгляда от часов, которые застыли на 00:12.

Да, ей определенно точно показалось.

– Не удивительно, – Костя подошел у Ульяне и помог встать. – В этом замке что угодно может померещиться.

Ульяна встала и отряхнулась. Часы снова приковали ее внимание. Что-то в них было…

Костя отошел подальше и продолжил осматривать первый этаж усадьбы. Эхо от его шагов было слишком звенящим и отдавалось отовсюду. Он отошел уже достаточно далеко от своей компании и вдруг заметил деревянную дверь. Массивные доски, потемневшие от времени, были испещрены паутиной трещин. В центре – причудливая кованая ручка из бронзы. Костя дотронулся до нее – сквозь вековой слой пыли пальцы ощутили леденящую прохладу. Рука приложила усилие, и дверь открылась. За дверью находилась лестница, ведущая вниз. Оттуда исходил холод.

– Там подвал, – крикнул он. – Я хочу посмотреть.

– Я с тобой, – сказала Ульяна, оторвавшись, наконец, от старинных часов.

– Мы тоже сейчас подойдем, только видео доснимем, – крикнул Саша.

4

Костя пошел первым. Он сутулился еще сильней. Ульяна осторожно взяла его под руку, чтобы не упасть. Свободной рукой она освещала дорогу.

В подвале воздух был густым и холодным. Ульяна невольно обхватила себя за плечи. Куртка показалась слишком тонкой. Темнота давила. Отовсюду слышались различные шорохи и звуки. То ли эхо откликалось на появление ребят, то ли крысы были побеспокоены нежданными визитерами. Луч фонаря дрожал, судорожно выхватывая из мрака сломанные стулья, бутылки и прочий хлам.

Пыль лежала везде толстым слоем, как седина, осевшая на заброшенную память дома. Стоило вдохнуть глубже – и она поднималась в воздух тугими, тяжелыми клубами.

У стены громоздились старые картины, повернутые лицом к стене, словно не хотели видеть происходящее. Их холсты были порваны, из прорех торчали нити, похожие на высохшие жилы.

– Ай, – вскрикнула Ульяна. – Я на что-то напоролась, прямо бедром.

– Что там? – забеспокоился Костя.

– Не знаю. Кажется, какой-то деревянный ящик. Я об угол шибанулась. Теперь синяк будет.

Ульяна разглядела ящик. Прямоугольный, грубый, из темного, высохшего от времени дерева. В трещины забилась вековая пыль, и если провести пальцем по крышке, оставался глубокий след.

Послышались шаги.

– Эй, вы тут? – спросил Саша, спускаясь по ступенькам.

– Да, мы нашли какой-то ящик.

– Стойте! Не открывайте без меня! Щас камеру включу, и вместе вскроем.

– Ага, – хмыкнула Ася, аккуратно смотря под ноги на шаткие ступени. Она поморщилась, – просто бомжи туда свои вонючие шмотки сложили, а мы радуемся.

– Или закладочники, – едва слышно дополнил Костя.

Доски под ногами скрипели, звук эхом разносился по всему дому. Казалось, что дом живой и пытается что-то сказать.

Ася оступилась. Не упала – просто потеряла равновесие, резко взмахнув руками. Саша инстинктивно шагнул в сторону, задев ногой что-то деревянное. Он выругался.

Костя пошел на встречу к Асе, взял ее под руку и сопроводил к ящику.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Спасибо, – она неловко улыбнулась.

– Вот это жесть! Просто зацените антураж! – воскликнул Саша, оглядывая подвальное помещение. – Офигеть! Тут квадратов двести, не меньше.

– И акустика отличная, – вставила Ульяна. – От этих звуков сердце подпрыгивает.

– А ящик какой вайбовый! – продолжил Саша, подойдя к находке. – Сейчас, подождите, камеру достану, и будем делать распаковку. Ася, готовь свет. Фонарь пониже.

Ася послушно наклонила фонарь на деревянный короб. Ее тень выросла на стене – длинная, неуклюжая.

Ульяна стала пытаться открыть ящик.

– Тут замок, – заключила она.

Костя подобрал с пола металлический прутик и ударил по замку. От удара замок легко лопнул.

Щелк.

Костя поднял крышку.

Изнутри вырвался тонкий запах гари – не пыли, а старого дыма, будто из давно погасшего костра.

– Вы чувствуете запах? – спросила Ульяна.

– Да. Словно после пожара, – согласился Костя.

– Ну, доставайте уже! – не сдержался Саша. – Что там?

Ася направила свет внутрь ящика, а Ульяна извлекла со дна небольшую шкатулку.

– Вот это да! – тихо прошептала она. – Выглядит очень старой. И тяжелая такая… А если тут старинные драгоценности?

– Открывай скорее!

Ульяна осторожно открыла шкатулку.

– Тут какая-то бумажка, – она стала рассматривать ее под светом фонаря. – Похоже на фотографию… Тут какие-то люди!

Из темноты под светом фонаря со снимка показались четыре фигуры. Мужчина в сюртуке, молодая женщина с веером, еще двое – юноша и девушка, чуть в стороне.

– Смотрите, два парня и две девушки. Четверо. Прям как мы, – заметил Костя.

– Ага, – подтвердила Ульяна. – Будто даже и внешне похожи. Представь, будто они джинсах и худи.

– Подожди… – Ася замерла, – Это же… не может быть! – Она коснулась снимка пальцем. – Вглядитесь в эти лица!

Костя наклонился поближе. В зрачках у него отразилось фото.

– Да это же мы!

– Не нагнетай. Обычные человеческие лица, – хмыкнул Саша.

– Нет, Сань, посмотри… это ты, – Ася показала на мужчину в сюртуке с серьезным выражением лица. – А это я… Какая-то другая, но это… я.

– Да не, – улыбнулся он и мягко толкнул ее плечом. – Девушка на снимке лучше.

Она толкнула его в ответ.

Саша взял фотографию в руки и стал рассматривать. На мгновение на снимке мелькнул отблеск – будто кто-то зажег свечу внутри изображения. Фигуры на снимке ожили. Молодая девушка, что стояла по центру, широко раскрыла глаза и улыбнулась. Или показалось?

От неожиданности фотография выпала у него из рук.

– Все, хватит! – Саша выключил камеру. – Это какой-то массовый гипноз! Пойдемте наверх.

– Это просто совпадение, – заключила Ася. – Ну похожи лица, можно подумать – редкость. Да и вообще, изображение нечеткое, а у нас фантазия разыгралась.

Ребята двинулись наверх.

Костя поднял фотографию с пола. Он не знал зачем. Но будто бы нельзя оставлять снимок пылиться среди хлама. Он бросил взгляд на оборотную сторону. Там, красивым каллиграфическим подчерком, было написано: «Бал. 31 октября 1897 года. Ночь, когда время остановилось.»

– Бред, – выдавил Костя.

5

Ребята стали осторожно подниматься по лестнице обратно наверх. Ася пошла первой, так как хотела поскорее выбраться отсюда. Ульяна держала ее за руку. За ней шел Саша, который еле слышно напевал себе под нос какую-то песню. Последним шел Костя с фотографией в руке.

Вдруг сверху, над подвалом, вдруг раздался звук. Не звон – глухой, тяжелый удар. Потом еще один.

Тик. Так.

Тик. Так.

Ася остановилась. Ее длинная нога повисла над следующей ступенькой, будто раздумывая идти дальше или нет.

– Это еще что за… – выдохнула она. – Вот теперь мне стало страшно.

– Да не паникуй, – сказал Саша. – Просто птичка. Или мышь забралась в старый часовой механизм.

– Какая еще мышь?! – тихим голосом ругалась Ульяна. – Эти часы не могли идти, понимаешь? Они точно стояли, я сама видела!

Удар повторился. Не звон – толчок, будто дом бился изнутри живым сердцем. По коже пошла рябь.

Часы замолкли так же внезапно, как и начали свой бой.

Ребята продолжили подниматься наверх медленно, прислушиваясь к каждому собственному шагу. Теперь первым шел Саша. За ним – Костя. Ася дрожала. Ее ноги с трудом перемещались со ступени на ступень.

– Мы сами выдумываем себе мистику там, где ее нет, – Саша пытался разрядить обстановку. – Все страхи в голове. Это как когда смотришь ужастик, а потом от любого шороха пискаешь в штаны.

– Тихо! – перебила Ульяна.

Наверху скрипнула половица. Потом еще одна. Мягкий шорох, будто ткань скользнула по полу.

– Там… кто-то есть? – спросила Ася почти беззвучно.

Ответом стала музыка.

Старинный вальс раздался сверху, оттуда, где недавно прогуливалась их компания.

Девушки рванули вниз одновременно. Парни бросились следом. Сверху глухо хлопнуло – будто тяжелая дверь, ведущая в подвал, захлопнулась сама.

В подвале Ульяна сползла по стене и села на корточки. Ее трясло.

– Это… кто-то… шутит? – слова выходили с усилием.

Саша сел рядом, крепко обнял ее за плечи.

– Конечно шутит. Это точно пранк. Кто-то решил нас пранконуть, – он усмехнулся зло, но неуверенно.

– Но кто? – спросил Костя. – И зачем?

Он стоял в стороне. Свет выхватил его лицо – и он тут же отвернулся.

– Да кто угодно, – ответил Саша. – Местные, например. Сейчас любят такие шутки. Подогревают интерес, так сказать, к этому месту. Может, еще на бабки нас разведут.

– На бабки? – спросила Ася. В ее глазах блестели слезы.

– А почему нет? Хотите на выход – платите бабки! Это увлекательный аттракцион: вход бесплатный, а за выход – будьте любезны!

Ася вытерла слезы тыльной стороной ладони и молча подняла фонарь, который выпал из рук.

– По крайней мере, это единственное логичное объяснение, – заключила Ульяна.

– А я вам и говорю! Так что нечего тут сидеть, как трусливым крысам. На это у них и расчет: щас мы сопли разведем, запросимся домой, и все на свете пообещаем отдать за выход, – он вздохнул. – Еще и контент мне хотят запороть… Не для этого же мы пилили в такую даль, чтобы убежать, поджав хвосты?

Он встал, достал телефон из кармана, посмотрел на Асю и сказал:

– Давай, подруга, посвети на меня. Продолжим пилить контент!

Ася шмыгнула носом, затем послушно направила фонарик на Сашу.

– Это Саня Фрост. Мы находимся в самом жутком доме, – начал Саша привычным «блоггерским» голосом. – Это настоящий дом с приведениями. Тут от страха немеет язык, трясутся поджилки и… – он осекся.

В дальнем углу подвала мутно поблескивало зеркало. Саша подошел ближе. По стеклу будто медленно провели ладонью изнутри.

Выступила испарина. Потом – строчка.

– Это еще что такое? – удивился Саша.

– «Какие же вы выросли… глупыми», – прочитала Ульяна.

Ася сделала шаг назад и наткнулась на Костю. Тот неловко приобнял ее и тут же убрал руки в карманы. Спина ссутулилась еще сильнее.

– Что это?! – в ужасе прошептала Ася.

– Это просто конденсат. Ничего такого, – неуверенно пробормотал Саша, и сам себе не поверил.

Из глубины зеркала раздался звук – вкрадчивый голос. Низкий, мягкий, словно бархат. Глубокий, будто из самой преисподней.

– Конденсат? Какое милое слово. Звучит будто болезнь бедных родственников. Я бы все же предпочел слово «призрак». Оно куда понятнее.

Все замерли.

Никто не мог произнести ни звука.

Свет из телефонного фонаря в Сашиных руках вдруг вспыхнул – и в зеркале на миг проступил силуэт мужчины в черном фраке с блестящими пуговицами.

Белые перчатки, безупречная осанка. Его глаза – как отраженные свечи: две крошечные искры в темноте.

Костя и Саша разом бросились осматривать зеркало: искать что-то за ним, под ним, над ним. Где камера? Где передатчик?

Девушки стояли словно вкопанные. Казалось, они боятся даже дышать.

– Что за фигня?! – вскипел Саша, от досады. Никаких камер он найти не смог. Ни единого провода, розетки, да хоть чего-нибудь!

– Аркадий Павлович Гримальди, или просто Арчи, – заговорил мужчина из отражения, поправляя черный галстук-платок, завязанный в аккуратный узел. – Я – дворецкий покойного господина Морозова. Хотя покойный – громкое слово. Здесь вообще никто не отдыхает.

Ася смогла выдавить тихим шепотом:

– Это… приведение?

– Сударыня назвала меня приведением? Ах, какая глупость! Я не могу называть себя приведением. Ведь они могут свободно перемещаться. Я же могу жить только в отражениях. Призрак все же мне больше по душе.

Ася отступила назад.

– Что… что это значит? Я ничего не понимаю! – воскликнула она. Ее тело тряслось. – Объясните, что здесь происходит?!

6

– Давайте начнем с начала, – попросил Саша.

Он смотрел в зеркало слишком прямо, будто бросал вызов отражению.

– Я тебя вижу. Стало быть, ты есть. Осталось понять – откуда ты взялся, и кто тебя создал. Проекция? Искусственный интеллект? Ты же нейросеть, да?

Зеркало чуть потемнело.

– О, юный Александр, – отозвался голос. – Кажется, он ничуть не изменился. Все такой же дерзкий мальчишка, каким я его и знал.

Саша усмехнулся, но пальцы сжали телефон крепче.

– Вот как? Ты, оказывается, знаком со мной? Отличный сценарий, старик, – хмыкнул Саша.

– Я служил в этом доме, когда мир ломался от страстей, лжи и обещаний. Забавная особенность времени: меняются костюмы, но роли остаются прежними.

Он щелкнул пальцами.

Зеркало вспыхнуло мягким золотым светом и стало похоже на мутный экран. Показался большой зал. Бал, мерцание свечей, шорох платьев и горы бокалов, наполненных вином.

Ася увидела себя первой – в сиреневом платье, слишком яркую для этого зала. Рядом – Саша, расслабленный, красивый, с бокалом в руке. Костя – у окна, отдельно ото всех, бледный и грустный. Ульяна – тихая, в углу, словно шум праздника не имел к ней отношения.

– Прекрасные молодые люди, не правда ли? – спросил Арчи.

Ульяна подошла ближе.

Запах накрыл ее внезапно. Лаванда. Теплая, пыльная, до боли знакомая. Она почему-то вспомнила этот аромат.

– Я читала… тогда… в ту ночь, – произнесла она. Глаза закрылись. В голове заиграл тихий старинный вальс, словно граммофон в соседней комнате. – Я слышу музыку. Она прекрасна.

Костя вдруг выпрямился и резко хлопнул в ладоши.

– Хватит, – сказал он громче, чем собирался. – Это невозможно. Постановка. Дипфейк. Проекция. Что угодно.

Он огляделся, еще раз стараясь найти скрытые камеры. Сделал шаг в сторону – и замер.

Взгляд приковала пыльная брошь, лежащая на полке под зеркалом. Медная птица.

Костя взял ее в руку. Холодная. И на мгновение – вспышка.

Вечер. Бал. Девушка в сиреневом платье (слишком похожая на Асю) нежно протягивает ему руку и шепчет: «Я знаю, что вы завтра уедете навсегда. Я… буду скучать».

Костя вздрогнул и выронил брошь.

– Ах, господин Кир, – рассмеялся Арчи, отчего показалось, будто сам дом заходил ходуном. – Самый быстрый беглец. Но, как видите, дом вас все равно догнал.

– Это бред… – прошептал Костя. Он поднял птицу, сжал в ладони и отступил к стене.

Ася так и не подошла к зеркалу. Она стояла дальше всех. Но взгляд снова и снова возвращался к девушке в отражении. Та была красива. Уверенная. Легкая. Такой Асю видели другие, но не она сама.

Девушка в зеркале вдруг обернулась – и посмотрела прямо на нее. От этого взгляда стало холодно.

Ася машинально прижала ладони к груди.

– Ах, зависть и тщеславие, – задумчиво проговорил Арчи. – Вечные спутницы, как соль и рана.

– Кто вы? – прошептала Ася.

– Сударыня не помнит бедного слугу? Что ж… не удивительно, –картинно вздохнул призрак. – Холодная красавица, ранящая языком больнее, чем кинжалом! Она всегда смотрела вперед. А я всего лишь подавал к столу. Даже воспоминания.

Саша вдруг опустил взгляд на телефон.

Экран показывал не подвал. На нем был он сам – с бокалом красного вина в одной руке, и игральными картами – в другой.

– Все, – резко сказал Саша. – Нам пора валить отсюда.

– Согласна, – быстро откликнулась Ульяна.

Костя покачал головой.

– Мы не сможем, – он не двинулся с места.

– Что значит «не сможем»?! – Ася резко обернулась. Сердце билось где-то в горле.

Саша уже шел к лестнице.

– Хватит, – бросил он через плечо. – Это уже не смешно. Кто-то перегнул палку.

Он рванулся вверх первым.

Ася побежала следом. Ульяна споткнулась, Костя подхватил ее за локоть – быстро и неловко.

Наверху их встретила дверь.

Та самая. Деревянная. Старая.

Саша схватился за ручку и дернул.

Ничего.

– Эй, – он дернул еще раз. – Эй!

Он навалился плечом. Потом ударил ладонью.

– Открывайся!

Дверь не дрогнула. Ни скрипа. Ни люфта. Будто она была частью стены.

– Отойдите, – Ася шагнула вперед.

Она уперлась обеими руками, навалилась всем телом. Высокая, сильная – она надеялась на свое тело. Но дверь осталась неподвижной.

– Нет… – выдохнула она. – Так не бывает.

Ульяна трясущимися руками нащупала щеколду. Та была холодной. Мертвой.

– Она… не заперта, – прошептала Ульяна. – Она просто… не открывается.

Костя подошел последним. Он молча уперся плечом рядом с Асей. Сутулый, напряженный, словно собирался исчезнуть в этом усилии целиком.

Раз. Два. Три.

Ничего.

Дом не отвечал.

Сзади раздался спокойный, почти мягкий голос:

– Дом не держит.

Они обернулись.

Арчи стоял в зеркале, сложив руки за спиной. Его отражение было безупречно ровным.

– Он просто не отпускает, – продолжил он. – Шаг в прошлое – не путешествие. Но выход.

– Хватит! – крикнула Ася. – Что он несет?!

Она сделала шаг назад – и вдруг поняла, что не может сделать второй. Ноги словно вросли в пол.

– Ах, прочь слова! Они лишь пепел! – Арчи театрально вскинул руки вверх, затем хлопнул в ладоши и… растворился в глубине.

Цифры вспыхнули в зеркале:

00:12.

Дом взревел.

Стены пошли волной, пол дернулся под ногами, стекло завизжало, будто кричало от боли.

Ребята инстинктивно присели, закрывая головы. Резкая вспышка ослепила их. Белая. Глухая.

И тьма.