Ян Ребров
Архитектор пустоты

Ян Ребров

АРХИТЕКТОР ПУСТОТЫ

Роман в 25 главах

Пролог. Последний сигнал

Она знала, что он смотрит.

Где-то за тысячу километров от этой прокуренной квартиры, в бетонном бункере без окон, Даниэль Вебер сидел перед монитором и видел её. Не её саму – только поток данных, иконку на карте и ровную линию пульса на телеметрии.

Кей. Лучшая. Так они говорили.

В наушнике трещал её голос, искаженный шифром, но живой:

– Объект на месте. Чисто. Начинаю загрузку.

Даниэль откинулся на спинку кресла. Раньше, двадцать лет назад, в такие моменты у него потели ладони. Сейчас он просто сделал глоток холодного кофе. Адреналин давно превратился в рутину. Его работа начиналась потом. После.

– Работай, – коротко ответил он.

На экране поползли проценты загрузки. 34%… 57%… 89%…

– Даниэль, – вдруг тихо позвала она. Не по позывному. По имени. Это было нарушением. – Здесь кое-что странное. В их сетке… это не враги.

Он нахмурился, потянулся к клавиатуре.

– Расшифруй.

Молчание. Пульс на телеметрии дрогнул, скакнул вверх.

– Это наши позывные, – выдохнула она. – Даниэль, они знают про «Ноев ковчег». Они знают про…

Связь захлебнулась помехами.

Даниэль вскочил, опрокинув чашку. На мониторе замигал красный индикатор – «Вторжение в канал».

– Кей? Кей, ответь!

Последнее, что он увидел перед тем, как экран погас и загорелась надпись «Соединение разорвано» – всплывающее окно с сообщением от неё. Система экстренной отправки сработала в последнюю секунду. Одно предложение, выстуканное дрожащими пальцами:

«Это не они. Это мы. Спаси её».

В комнату ворвался начальник отдела, за ним – люди в черном.

– Вебер, приказ директора. Код «Эреб». Немедленно запускай процедуру. Агента больше нет. Начинай чистку.

Даниэль смотрел на потухший монитор.

– Кого? – спросил он, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Кого «её»?

Начальник не ответил.

Глава 1. Чистильщик

Человек умирает дважды.

Первый раз – когда останавливается сердце. Второй – когда Даниэль Вебер нажимает клавишу «Enter».

Двадцать семь.

Именно столько людей он уже превратил в пустоту. Двадцать семь жизней, двадцать семь биографий, двадцать семь комплектов воспоминаний – стерто, переписано, замещено. Никто не скажет вам спасибо за эту работу. Никто не скажет ничего, потому что те, кому ты помог, перестают существовать даже для тебя.

Даниэль сидел в своем закутке, который здесь, в штаб-квартире, называли «чистилищем». Ни окон, ни часов на стене, ни личных вещей на столе. Только три монитора и клавиатура со стертыми буквами на пробеле – от постоянного нажатия стерлись.

На экране перед ним сейчас была раскрыта папка с именем «Снегирь». Бывший агент. Бывший человек. Вчера еще был – сегодня уже нет. Сердце остановилось в переулке где-то под Минском, пуля вошла точно в затылок. Коллеги опоздали на сорок секунд.

Даниэль методично проходил по пунктам меню:

– Социальные сети: ликвидировать аккаунты, подчистить историю, сгенерировать некролог о несчастном случае в горах. Горы выбирал автоматически – там тела часто не находят, меньше вопросов.

– Банковские счета: заморозить, перевести остатки в криптофонд на подставную компанию. Деньги пойдут семье, но через семь перекладок, чтобы никто не отследил.

– Фото в семейных альбомах родственников: внедрить вирус, заменяющий лицо агента на сгенерированное фото дальнего родственника, которого не существовало. Мать будет видеть вместо сына чужого мужчину. Она сойдет с ума, решив, что у неё проблемы с памятью. Это милосерднее, чем знать правду.

– Воспоминания соседей: запустить дезу в местные новости об отъезде в длительную командировку. Через полгода все забудут.

Работа заняла два часа. Когда от «Снегиря» не осталось ни одного байта, когда даже алгоритмы распознавания лиц перестанут находить его на фото в интернете, Даниэль откинулся на спинку стула и позволил себе редкую роскошь – закрыть глаза на минуту.

Архитектор пустоты.

Хорошее прозвище. Ему нравилось. Люди думают, что шпионы рискуют жизнью, добывая секреты. Чушь. Самое сложное – это заставить мир забыть, что ты вообще существовал.

В дверь постучали. Не вежливо – требовательно. Два коротких удара, пауза, еще один. Код начальника отдела.

– Вебер, зайди к директору. Срочно. Кей провалилась.

Даниэль открыл глаза.

Кей.

Он помнил её пять лет назад. Двадцать три года, красный диплом лингвиста, три языка, идеальные тесты на стрессоустойчивость. Она пришла к нему на стажировку – учиться ремеслу. Он тогда еще вел семинары для новичков, пока не понял, что учить их жалеть – только мешать работе.

– Вы стираете людей, – сказала она на первом занятии. В её голосе не было ужаса, только холодное любопытство. – Как вы спите по ночам?

– Я не сплю, – ответил он тогда. – Я работаю.

Она усмехнулась. Умная, дерзкая, с той особенной искрой в глазах, которая либо делает агента легендой, либо приводит к пуле в затылок.

Теперь привела.

– Иду, – сказал Даниэль, поднимаясь.

По дороге в кабинет директора он уже просчитывал алгоритм. Сначала стереть её из облачных хранилищ. Потом соцсети – у Кей был инстаграм с видами Праги, где она якобы работала переводчицей. Потом…

Он поймал себя на том, что впервые за десять лет думает не о процедуре, а о человеке.

«Спаси её».

Чью «её»? У Кей не было сестер. Только мать в Новосибирске и младший брат, который даже не знал, кем она работает на самом деле.

Даниэль тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Не его дело. Его дело – чистка. Всегда было только это.

Дверь кабинета директора открылась, и он шагнул внутрь.

Глава 2. Директор

Кабинет директора находился на три этажа выше «чистилища», но казалось, что это другая планета. Здесь были окна – огромные, во всю стену, с видом на ночной город. Здесь была мебель из настоящего дерева – красный дуб, каждая царапина на котором стоила больше, чем месячное жалованье аналитика. Здесь пахло дорогим кофе и кожей.

Директор сидел за столом. Седой, подтянутый, с лицом человека, который привык отдавать приказы и не слышать возражений. Константин Львович Громов. Пятьдесят восемь лет. Тридцать два года в разведке. Последние пять – на вершине.

За его спиной на стене висел портрет молодого парня в военной форме – сын, погибший в Чечне двадцать лет назад. Громов держал эту фотографию здесь, чтобы все видели: у него тоже есть личное. Чтобы никто не смел говорить, что он черствый бюрократ.

– Садись, Вебер, – кивнул Громов.

Даниэль сел. Рядом с директором стоял начальник отдела безопасности – Корсаков, сорокалетний хлыщ с глазами хищной птицы и привычкой появляться там, где его не ждут. Корсаков не здоровался, только смотрел – изучал, сканировал, запоминал.

– Ты уже знаешь, – сказал Громов. Это был не вопрос.

– Кей, – кивнул Даниэль. – Провал.

– Не просто провал, – вмешался Корсаков. Голос у него был тихий, вкрадчивый, как у змеи. – Предательство. Она перешла на ту сторону.

Даниэль почувствовал, как внутри что-то холодное сжалось в тугой узел.

– Это ошибка, – сказал он ровно. – Я её учил. Она не могла.

– Ты её учил пять лет назад, – усмехнулся Корсаков. – Люди меняются, Вебер. Особенно когда им предлагают большие деньги.

– Доказательства?

Громов и Корсаков переглянулись. Этот короткий обмен взглядами Даниэль запомнит потом, когда будет прокручивать в голове каждую деталь этого разговора. Слишком быстрый. Слишком понимающий.

– Доказательства будут, – сказал Громов. – Но не твоего ума дело. Твоя задача – стандартная процедура. Код «Эреб». Полная чистка. Чтобы через неделю даже её мать не могла вспомнить, как зовут дочь.

Даниэль молчал.

– Ты слышал? – повысил голос Корсаков. – Приказ директора.

– Я слышал, – Даниэль перевел взгляд на Громова. – Но перед тем, как начать, я хочу увидеть последнюю передачу. Её сигнал перед смертью.

Тишина.

Корсаков напрягся. Громов медленно откинулся в кресле, скрестил пальцы на груди.

– Зачем? – спросил он.

– Процедура требует, – соврал Даниэль. – Чтобы точно знать, какие данные могли утечь. С кем она контактировала в последние минуты. Если она действительно предатель, нам нужно понимать масштаб заражения.

Громов смотрел на него долго, очень долго. Взгляд у директора был тяжелый, давящий – многие под этим взглядом начинали заикаться и признаваться в грехах, которых не совершали.

– Корсаков, – наконец сказал Громов. – Покажи ему запись.

Начальник безопасности удивленно вскинул брови, но спорить не посмел. Достал планшет, несколько нажатий – и экран повернулся к Даниэлю.

Запись была короткой. Три минуты сорок две секунды.

Даниэль смотрел, как Кей сидит в той самой прокуренной квартире. Как она говорит с ним – по голосу было слышно, что она нервничает, хотя на лице ни тени эмоций. Как она вскрывает файлы, и вдруг её лицо меняется.

– Это наши позывные, – услышал Даниэль её голос из динамика планшета. – Даниэль, они знают про «Ноев ковчег». Они знают про…

Щелчок. Помехи. И темнота.

Даниэль перевел дыхание. «Ноев ковчег». Он слышал этот термин один раз, пять лет назад, когда только начинал работать с Кей. Закрытая программа. Настолько секретная, что даже он, Архитектор пустоты, не знал деталей.

– Что такое «Ноев ковчег»? – спросил он.

– Не твое дело, – отрезал Корсаков, забирая планшет. – Видел? Видел. Теперь иди работай.

Даниэль медленно поднялся. В голове крутилась одна мысль: последнее сообщение Кей, которое он видел на своем мониторе, не попало на эту запись. Там, в эфире, она успела отправить ему личное. А здесь – обрезано.

Они либо не знают об этом сообщении. Либо знают, но решили не показывать.

– Я приступаю, – сказал Даниэль и направился к двери.

– Вебер, – окликнул Громов.

Даниэль обернулся.

– Ты хороший работник, – сказал директор. – Лучший в чистке. Не облажайся.

Это было предупреждение. Даниэль понял его правильно.

– Конечно, Константин Львович.

Он вышел в коридор и медленно выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле, хотя внешне он оставался абсолютно спокойным. Тридцать лет учили скрывать эмоции. Тридцать лет, чтобы в решающий момент не дрогнуть ни одним мускулом.

В кармане пиджака лежал его личный телефон. Туда, в обход всех систем, пришло то самое сообщение. Он успел сохранить его, прежде чем связь оборвалась.

«Это не они. Это мы. Спаси её».

Даниэль зашел в туалет, запер кабинку и достал телефон. Посмотрел на сообщение еще раз. Потом открыл фотографии и нашел снимок пятилетней давности – Кей на выпускном, смеющаяся, счастливая, с бокалом шампанского в руке.

Он знал, что у неё нет сестер. Но был кто-то, кого она просила спасти.

Кто?

Он нажал «архивировать» и спрятал телефон обратно в карман.

В «чистилище» его ждала работа. Официальная работа – стереть Кей из реальности. Но теперь, впервые за десять лет, Даниэль Вебер собирался нарушить главное правило Архитектора пустоты.

Он собирался искать, а не стирать.

Конец второй главы.

Глава 3. Цифровой призрак

В «чистилище» пахло озоном от работающих серверов. Даниэль любил этот запах. Он значил, что система жива, что данные текут по проводам, что порядок существует.

Он сел в свое кресло, надел наушники и открыл папку «Кей».

Формально у него был доступ ко всему. Приказ директора – полная ликвидация. Никто не удивится, если он будет копаться в её файлах часами, проверяя, не заражены ли они. Это его работа.

Реально он искал след.

Кей была умной. Она знала, что, если её убьют, первой придет чистка. И она знала, кто будет чистить – он. Даниэль учил её этому трюку: если хочешь, чтобы что-то сохранилось после смерти, оставь это тому, кто будет тебя убивать во второй раз.

Он начал с самого простого – с её рабочего стола в облаке. Пусто. Только служебные документы, отчёты, пара фотографий Праги. Всё стерильно, как в операционной.

Потом он полез глубже – в скрытые папки, в историю браузера, в кэш приложений. Там всегда остается мусор, который забывают подчистить. Даже лучшие агенты оставляют следы.

Ничего.

Кей работала чисто. Слишком чисто. Как будто знала, что за ней будут смотреть.

– Умница, – прошептал Даниэль. – Где же ты спрятала?

Он вспомнил её стажёрские годы. Она тогда увлекалась криптографией, всё спрашивала про стеганографию – как прятать данные внутри других данных. Картинки, музыка, видео – идеальные контейнеры.

Даниэль открыл папку с её личными фотографиями. Тысяча снимков. Виды Праги, кофе, книги, пара селфи. Он запустил анализ – программа начала проверять каждый файл на наличие скрытых данных.

Процессор загудел, проценты поползли. 10%… 25%… 60%…

В дверь постучали. Даниэль быстро свернул окно анализа, открыл стандартную процедуру чистки.

– Войдите.

Вошел Корсаков. Собственной персоной. Начальник безопасности никогда не спускался в «чистилище». Слишком низко для его статуса.

– Как успехи, Вебер? – Корсаков прошелся по комнате, заглядывая в мониторы. – Стирается?

– Идет по плану, – ровно ответил Даниэль. – Соцсети уже чисты. Банковские счета заморожены. Остались личные архивы.

Корсаков кивнул, остановился за спиной Даниэля, заглянул в монитор. Слишком близко. Даниэль чувствовал его дыхание на затылке.

– А ты не спешишь, – заметил Корсаков. – Обычно ты быстрее.

– Обычно я не имею дела с предателями, – парировал Даниэль. – Нужно проверить, куда утекли данные. Процедура.

– Процедура, – усмехнулся Корсаков. – Ты всегда прикрываешься процедурой, Вебер. Знаешь, что я в тебе ценю? Ты предсказуемый. Как старые часы.

Даниэль промолчал.

– Ладно, работай, – Корсаков направился к двери. – Но имей в виду: директор лично заинтересован в этой чистке. Чем быстрее закончишь, тем лучше для всех.

Дверь закрылась.

Даниэль выдохнул и развернул окно анализа обратно. 98%… 99%… 100%.

Найдено: один файл.

Фотография. На ней Кей сидела в том самом кафе, где они встречались пять лет назад, когда она была стажеркой. Держала чашку кофе и смотрела в объектив с той самой дерзкой улыбкой.

Даниэль открыл метаданные. Внутри фотографии был спрятан архив.

Он извлек его, ввел пароль – день, когда она пришла к нему на стажировку. Подошло.

Внутри была одна папка. С одним именем: «Алиса».

Даниэль открыл и замер.

Там было всё. Фотографии девочки-подростка. Её школьные документы. Адрес. Расписание. Маршруты. И короткое видео.

Он включил видео. На экране появилась Кей – живая, уставшая, с синяками под глазами.

– Даниэль, если ты это смотришь, значит, меня убили, – сказала она. – И значит, убил кто-то из своих. Тот, кто узнал про Алису.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Алиса – это не моя сестра. Это моя дочь. Я родила её шестнадцать лет назад, когда была совсем молодой. Отец – кто-то из наших. Я не могу сказать кто. Но он высоко. Очень высоко. Когда я узнала, что он часть «Ноева ковчега», я поняла, что мне конец. Они не оставят свидетелей.

Она перевела дыхание.

– Я спрятала Алису. Она живет в другом городе, под чужой фамилией. Но они близко. Они всегда близко. Спаси её, Даниэль. Пожалуйста. Ты единственный, кому я могу доверять. Ты всегда учил меня, что в нашей работе нельзя никому верить. Но я верю тебе.

Видео оборвалось.

Даниэль сидел неподвижно, глядя в потухший экран. В голове билась одна мысль: отец Алисы – кто-то из своих. Кто-то высоко. Кто-то из «Ноева ковчега».

Громов. Корсаков. Кто-то из десятка других имен, которые он видел в секретных документах.

Теперь они охотятся за девочкой. Или уже нашли её.

Даниэль посмотрел на часы. 3:47 ночи.

У него было, может быть, несколько часов, чтобы опередить профессионалов.

Он достал телефон и набрал номер, который не набирал пять лет.

– Алло? – сонный, раздраженный голос.

– Алиса, – сказал Даниэль. – Меня зовут Даниэль Вебер. Я друг твоей матери. Ты в опасности. Слушай меня очень внимательно…

Глава 4. Девочка

Город спал.

Даниэль вел машину по пустынным улицам, поглядывая в зеркало заднего вида. Чёрный седан держался в двух кварталах, не приближаясь, но и не отставая. Корсаков поставил хвост. Умно. Начальник безопасности явно не доверял Архитектору пустоты.

Придется отрываться.

Даниэль свернул в переулок, прибавил газу. Седан метнулся следом, но Даниэль уже нырнул в подземный паркинг торгового центра – единственного места в этом районе, работавшего круглосуточно. Проскочил шлагбаум за секунду до того, как он опустился.

Седан остался снаружи.

Даниэль проехал через весь паркинг, вылетел с другой стороны, нырнул в жилой квартал. Дороги здесь были узкие, кривые – идеально, чтобы сбросить хвост. Он петлял десять минут, пока не убедился, что чист.

Телефон завибрировал. Алиса.

– Я вышла, – сказала она. Голос напряженный, но без паники. – Сижу на лавочке у подъезда. Дальше что?

– Жди. Я подъеду через пять минут.

Он нашел её сразу. Девочка в спортивном костюме сидела на скамейке, накинув капюшон, и смотрела в телефон – идеальная картинка подростка, зависающего в соцсетях. Никто не обратит внимания.

Даниэль притормозил, открыл дверь.

– Садись быстро.

Алиса подняла голову. В свете фонаря он увидел её лицо – худое, бледное, с такими же дерзкими глазами, как у Кей. И с таким же упрямым выражением.

– Сначала объясните, – сказала она, не двигаясь с места. – Кто вы и почему мне должно быть дело до какого-то мужика, который звонит в четыре утра?

– Твоя мать мертва, – сказал Даниэль. Без подготовки, без смягчения. Времени не было. – Её убили сегодня ночью. Те, кто это сделал, скоро будут здесь. Если ты не сядешь в машину прямо сейчас, через час тебя тоже не будет.

Алиса смотрела на него пять секунд. Потом медленно поднялась, подошла к машине, села на переднее сиденье.

– Докажите, – сказала она, глядя прямо перед собой.

Даниэль тронулся с места, влился в поток редких ночных машин. Достал телефон, показал ей видео Кей.

Алиса смотрела молча. Когда видео кончилось, она отвернулась к окну.

– Я её почти не знала, – сказала она тихо. – Она приезжала раз в год. Привозила подарки. Говорила, что работает переводчицей. Я думала, она просто меня не любит.

– Любила, – ответил Даниэль. – Иначе не спрятала бы так далеко.

– От кого?

– От твоего отца.

Алиса резко повернулась.

– Мой отец умер, когда я была маленькой. Мать так сказала.

– Мать врала. Твой отец жив. Он работает там же, где работала она. И он хочет, чтобы ты исчезла.

– Зачем?

– Потому что ты – доказательство. ДНК. Если кто-то узнает, что у него есть дочь, его план рухнет.

– Какой план?

Даниэль помолчал. Он сам не знал деталей. Только обрывки – «Ноев ковчег», квантовый компьютер, тотальный контроль. Слишком сложно объяснять сейчас.

– Потом, – сказал он. – Сначала нужно спрятать тебя.

Она посмотрела на него с подозрением:

– А вы кто? Тоже шпион?

– Я чистильщик.

– Чего?

– Людей. Когда агенты погибают, я стираю их из реальности. Чтобы враги не могли найти информацию.

– И меня пришли стирать?

– Нет. Я пришел спасать.

Алиса хмыкнула, но ничего не сказала.

Они выехали за город. Даниэль вел машину к старому дому, доставшемуся от отца – заброшенная дача в лесу, где не было интернета, камер и соседей. Идеальное убежище на пару дней.

– Куда мы едем? – спросила Алиса.

– В безопасное место.

– Таких не бывает.

Даниэль усмехнулся. Прямо как мать.

– Бывают. Просто о них никто не знает.

Глава 5. Хвост

Дом встретил их запахом сырости и пыли.

Даниэль не был здесь пять лет – с тех пор как умер отец. Внутри всё осталось по-старому: старый диван, продавленное кресло, книжный шкаф с собранием сочинений Ленина. На стенах – ковры. На окнах – плотные шторы.

– Шикарно, – прокомментировала Алиса, оглядываясь. – Прямо пятизвездочный отель.

– Заткнись и помоги заколотить окна.

Он достал из подпола инструменты, фанеру. Через час все окна на первом этаже были закрыты – снаружи не видно, внутри не слышно.

Алиса сидела на диване, обхватив колени руками.

– Что дальше? – спросила она.

– Ждем.

– Чего?

– Пока я придумаю, как вытащить нас обоих.

Он сел напротив, достал телефон. Связь здесь почти не ловила – одна палка, и та прыгала. Хорошо. Значит, его не отследят.

– Расскажи про мать, – попросила Алиса. – Какой она была на работе?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.