Вадим Нестеров
От Маленького принца до Моховой бороды

Если можешь, прилетай скорей

Главной сказкойвремен Второй Мировой в мире стал, как ни странно, абсолютно мирный текст,написанный, правда, военным летчиком. Эта мудрая притча об удаве, шляпе, своейпланете, детстве, смерти и любви вышла в 1943 году - и практически сразу сталаодной из самых популярных сказок на "планете людей".

Речь, разумеется, осказочной повести "Маленький принц", написанный нефотогеничнымчеловеком с длинным именем Антуан Мари Жан-Батист Роже де Сент-Экзюпери.

Обедневший потомокфранцузских перигорских аристократов до этого никогда не писал сказок. Онвообще немного писал.

Почему?

На этот вопросЭкзюпери ответил еще в детстве. Маленький Антуан, или Тонио, как его звали всемье, школьником часто гостил у бабушки Мари, виконтессы Трико. Однажды,прочитав какое-то удачное сочинение внука, бабушка пришла в восторг и заявила:"Ты наверное будешь писателем, Тонио". На что мальчик ответил:"Нет. Прежде чем писать, нужно жить".

Их было многотаких, межвоенных писателей, у которых главным романом стала их собственнаяжизнь - Ремарк, Селин, Хэмингуэй, Фицджеральд, Экзюпери...

Все они увлеченно писалисвою биографию - любители классических шляп и длинных пальто, в ранней юностивидевшие смерть на расстоянии вытянутой руки, годами сидевшие на мели,работавшие страховыми агентами или продавцами могильных надгробий, а вечерамибухавшие, как не в себя. Ну а в перерывах между запоями - переплавлявшие своюнасыщенную жизнь в строчки.

Старина Хэм назвалих "потерянным поколением". Все они -англичане, немцы, французы, американцы - были чем-то похожи. Повидавшие иангелов, и демонов, познавшие и нищету, и всемирную славу, мотавшиеся по всемуземному шару, крутившие сладостные и мучительные романы с роковыми женщинами,встревавшие во все, чего нормальные люди сторонятся, проклинаемые ибоготворимые у себя на родине, наблюдавшие, осмыслявшие, все понимавшие - ипотому опять бухавшие, как не в себя...

Но сказок никто изних не писал.

Наверное, потому,что для сказочника главное - фантазия. И они не привыкли выдумывать. Онипривыкли переплавлять в строчки увиденное. Пересказывать бывшее.

Экзюпери был плотьот плоти этой плеяды - в 4 года потерявший отца, в 17 - похоронившийединственного брата, а в 21 год отказавшийся от студенческой отсрочки ивступивший во 2-й полк истребительной авиации в Страсбурге - потому что надожить.

Жить вполнеполучалось. Профессия летчика и упоение небом.

Поиски взятых вплен враждебными племенами коллег-летчиков Рена и Серра в Кап-Джуби в Африке иежевечерние "зависания" в пропитавшихся звуками танго ночных барахаргентинской столицы. Поездка в сталинский СССР и заметка для газеты «Известия»с соболезнованиями в связи с гибелью экспериментального советского самолета«Максим Горький». Гражданская война в Испании, где его чуть не расстрелялианархисты. Пять пережитых авиакатастроф. Две литературные премии - Большаяпремия Французской академии и Национальная книжная премия США, - полученные водин год. Орден Почетного легиона за вклад в развитие гражданской авиации. Имногое, многое другое...

Его единственнаясказка получилась такой странной и такой успешной именно потому, что даже в нейон почти ничего не придумывал.

А просто сделалвыжимку из своей бурной биографии.

"Маленькийпринц" начинается с летчика, совершившего вынужденную посадку в пустыне.

Это - конец 1935года, ливийская пустыня. Тогда его самолет вписался в склон песчаного плоскогорья,и Антуан уже совсем поверил, что все, отлетались - но на четвертый день наумирающих от жажды пилотов наткнулись бедуины.

Родная планетаМаленького принца носит название B-612 - а это в честь любимого самолетаавтора. Когда Сент-Экзюпери ишачил на почтовых перевозках компании Aeropostale,он летал на самолете с серийным номером А-612. В книжке астероид B-612получился размером с небольшой самолет - как мы помним, там помещались толькосам Принц, роза, три вулкана высотой по колено принцу и его кресло, чтобысмотреть на закаты.

Маленького принца он увидел в поезде, когда ехал вСССР - в общем вагоне тряслись уволенные из-за кризиса польские шахтеры,везущие куда-то семьи в надежде на чудо. В своем репортаже «По пути в СоветскийСоюз» он так описывал мальчишку-попутчика: «Ах,какое восхитительно лицо! У этих трудяг родилось совершенство грации и обаяния.Вот он, маленький Моцарт, вот оно, прекрасное обещание жизни, маленький принциз древних легенд. Кем бы мог вырасти этот ребенок, если бы его защищали,пестовали и взращивали? Если в саду рождается прекрасная роза, все садовникирадуются и оберегают ее. Но нет садовников для людей, и этот маленький Моцарт,скорее всего, обречен».

Ну а капризная ивзбаломашная роза... Это его жена Консуэло де Сент-Экзюпери, в девичествеКонсуэло Сунсин-Сандоваль-Сесенья, сальвадорская писательница, журналистка ихудожница, вдова гватемальского дипломата, с которой он познакомился в годыжизни в Буэнос-Айресе.

Женщина, ставшаяего талисманом и его проклятием. Они мучили друг друга много лет - изменялидруг другу, обманывали друг друга, однажды разбежались на год - и все-таки таки не смогли жить один без другого.

"— Напрасно я ееслушал, — доверчиво сказал он мне однажды. — Никогда не надо слушать, чтоговорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветокнапоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться".

И Пьяница, планетукоторого посетил Маленький принц - это, если честно, тоже часть его жизни,пусть даже в современных адаптированных изданиях их с Географом и вырезают,чтобы оградить детей от плохого.

Сложнее всего сЛисом.

Ну да, во времяслужбы в Африке у Антуана де Сент-Экзюпери был прирученный фенёк — пустыннаялисичка. Лис - точно фенёк, именно поэтому на авторских иллюстрациях у неготакие большие уши.

Но это не объясняет- с кого же списан этот один из главных героев сказки, литературоведы, вон, досих пор шумно спорят по этому поводу.

Мне лично кажется -это сам Экзюпери, который в этой книге играет сразу две роли. ЕстьЭкзюпери-летчик, но эта роль простая. Это обычный взрослый, который пытаетсяпонять таинственного мальчишку, но у него плохо получается.

И естьЭкзюпери-сказочник - Лис. Как и все Сказочники - он всеведающий друг ивсепонимающий мудрец. Обратите внимание, что именно Лис произносит большинствофраз, ставших афоризмами. Именно он, например, объяснил нам, что зорко лишьсердце, а мы в ответе за тех, кого приручили.

В этой небольшойповести-сказке мудрости больше, чем в иных многотомных серьезных романах.Сказочники - настоящие сказочники - действительно видят сердцем. Видят даже то,что отчетливо проявится через много-много лет, когда на смену романтике придетпрагматизм.

"У людей уже нехватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Новедь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше неимеют друзей".

Кстати, опрагматизме - гонорар за "Маленького принца" Экзюпери так и неполучил. По договору с издателем ему полагался процент с продаж, но сразу жепосле выхода книги автор решил вернуться в боевую авиацию. "Маленькийпринц" появился на прилавках 6 апреля 1943 года, а в конце апреля Антуанде Сент-Экзюпери уже был самым пожилым боевым летчиком "СражающейсяФранции". Которому, кстати, пришлось для этого переучиться на новую модельсамолета, и едва ли не в первый раз задействовать свою всемирную славу, чтобына пятом десятке лет добиться разрешения воевать в боевой части.

Он писал другу в июле 1944 года: «У меня забавное ремесло для моих лет. Следующий за мной по возрастумоложе меня лет на шесть. Но, разумеется, нынешнюю мою жизнь — завтрак в шестьутра, столовую, палатку или белённую известкой комнату, полёты на высоте десятьтысяч метров в запретном для человека мире — я предпочитаю невыносимойалжирской праздности… Хотелось бы только, чтобы эта гнусная война кончиласьпрежде, чем я истаю, словно свечка в струе кислорода. У меня есть что делать ипосле неё».

Но ни процента спродаж, ни "после нее" - не случилось.

Через три неделипосле этого письма, 31 июля 1944 года его самолет P-38 «Лайтнинг» взмыл влазурное небо Средиземноморья с аэродрома Борго на острове Корсика в плановыйразведывательный полет.

И обратно невернулся.

Так же пусто было наЗемле

И когда летал Экзюпери

Так же падала листва всадах

И придумать не моглаЗемля

Как прожить ей безнего, пока он летал, летал

И все звёзды емуотдавали

Свою нежность.

Приключения "Маленького принца" в России

До концапятидесятых годов вклад Антуана де Сент-Экзюпери в русскую культуру былминимальным.

По сути, онисчерпывался двумя вещами.

1. Колонкой "О движущей силе" в газете «Известия» 20 мая 1935года, посвященной гибели самолета-гиганта "Максим Горький" иподписанной "пилот и писатель, специальный корреспондент"Пари суар" Антуан де Сент-Экзюпери".

2. Развлечениемписателя Михаила Булгакова карточными фокусами.

«У Уайли было человектридцать. Среди них – веселый турецкий посол, какой-то французский писатель,только что прилетевший в Союз, и, конечно, барон Штейгер – непременнаяпринадлежность таких вечеров, "наше домашнее ГПУ", как зовет его,говорят, жена Бубнова. Были и все наши знакомые секретари Буллита.

Шампанское, виски,коньяк. Потом ужин a la fourchette: сосиски с бобами, макароны-спагетти икомпот. Фрукты. Писатель, оказавшийся кроме того и летчиком, рассказывал освоих полетах. А потом показывал и очень ловко – карточные фокусы» (Из дневникаЕ.С.Булгаковой)

Все изменилосьпосле того, как в восьмом номере журнала "Москва" за 1959 год былаопубликована сказка "Маленький принц" в переводе Норы Галь.

Ну да, неторопились.

Публикацияслучилась через 16 лет после издания в США (где сказка и была написана) в 1943году - но сказка много куда добиралась неспешно. Она и на родине автора, воФранции, была опубликована только через несколько лет.

Потому что ввишистской Франции тексты Сент-Экзюпери были под запретом, да и главе"Свободной Франции" генералу де Голлю "Маленький принц"совсем не понравился. Он посчитал сказку пораженческой, не вдохновляющей и несоответствующей моменту. А потому - не видел никакого смысла в ее публикации. Первоефранцузское издание вышло в издательстве Gallimard только в апреле 1946 года,хотя в США книга сразу стала хитом и только в 1943-м допечатывалась пять раз.

Занятно, чтооригинальный текст сказки был опубликован в СССР на год раньше русскогоперевода - в 1958 году книга "Le Petit Prince" была выпущенамосковским "Издательством литературы на иностранных языках (Иногиз)"тиражом 18 тысяч экземпляров.

С этого издания, вобщем-то, и сделала свой перевод Нора Галь - просто так, для друзей. И не онаодна - по воспоминаниям, тогда по Москве ходило порядка семи"самопальных" переводов на русский язык.

Но классическимстал все-таки перевод Норы Галь, публикацию которого в "Москве" в1959-м продавили тогдашние сотрудники журнала - Евгения Ласкина (вторая жена КонстантинаСимонова) и Лев Овалов (создатель невероятно популярного тогда майора Пронина,в 1956 году вернувшийся в Москву из лагерей, отсидевши до звонка"пятнашку").

Интересно, что ипубликацию булгаковского романа "Мастер и Маргарита" в той же"Москве" в 60-х продавит все та же Ласкина, вновь"зарифмовав" Экзюпери и Булгакова.

Сказка Экзюпери окосмосе, детстве, дружбе, любви, смерти и войне стала одним из главных хитов60-х.

Юмор, мудрость инастроение написанной во время войны сказки идеально вписались в атмосферусоветской оттепели.

"Маленькогопринца" издавали и переиздавали по нескольку раз в год.

Его читали иперечитывали. Время было такое - с космосом, астероидами, астрономами,пьяницами, трудными вопросами, культом дружбы и зоркостью сердца.

Когда в этой книгея рассказываю о культурном следе, оставленном той или иной сказкой, я обычноограничиваюсь визуальными видами искусства - фильмами или спектаклями.

И хотя без тех идругих в СССР не обошлось, сегодня я хочу проследить образ Экзюпери и Маленькогопринца в песнях и стихах. Не всех, разумеется, а только тех, что меня зацепили.

Началось все снепреходящей классики.

В 1965 годукомпозитор Александра Пахмутова и поэты Сергей Гребенников и НиколайДобронравов пишут великую "Нежность" - про "летавшего Экзюпери". Песню, которая буквальновзорвет страну, и вышедший через три года фильм "Три тополя наПлющихе" только зафиксирует этот культовый статус.

Опустела без тебяземля...

Как мне несколько часовпрожить?

Так же падает в садахлиства,

И куда-то все спешаттакси...

Только пусто на земле

Одной, без тебя,

А ты... Ты летишь,

И тебе

Дарят звезды

Свою нежность...

А 1968 году в давнозабытом фильме «Пассажир с "Экватора"» в исполнении актрисы ТатьяныПокрасс впервые прозвучала песня "Звездная страна",которая, в отличие от фильма, и сейчас живее всех живых.

Все тот поэтНиколай Добронравов и композитор Микаэл Таривердиев выплели какое-то звенящеехрустальное кружево на все времена, где главное - сказку не спугнуть.

Кто только не пелэтот хит - Елена Камбурова и Майя Кристалинская, Эдуард Хиль и Виктор Вуячич,Алиса Фрейндлих и Аида Ведищева, дуэт Галина Беседина и Сергей Тараненко... Ужев новые времена к ним присоединились Валерия, Татьяна Буланова, Глюкоза,Кристина Орбокайте, да ладно, чо уж там - тысячи их!

Ветреным вечером

Смолкнут крики птиц.

Звездный замечу я

Свет из-под ресниц.

Прямо навстречу мне,

Прямо навстречу мне

Выйдет доверчивый

Маленький принц.

А в 1971 годустихотворение про Маленького принца написал человек-эпоха ВладиславКрапивин:

Улетали лётчики искатьврага.

Затянуло к вечерутуманом берега.

Кто-то не вернулся,кого-то не нашли…

Не поставишь на море никрестов, ни плит.

Желтая пустыня — глухиепески.

Тихий ветер к вечеруплачет от тоски.

Ночью в чёрном небезвёздный перезвон.

Тихо звёзды катятся напесчаный склон.

Если плакать хочется —уснуть нелегко.

Мальчик в одиночествебродит средь песков:

Может, сказка сбудется,может, сводка врёт,

Может, снова спуститсявзрослый самолёт.

И пойдут, как прежде —рука в руке —

Лётчик и мальчишка кголубой реке.

И одно тревожит их: кзвёздам путь далёк,

Не сломал бы ветер тамтонкий стебелёк.

А из синей чащи, гдетени сплелись,

Смотрит одичавший рыжийстарый лис.

Кстати, лис сострочной буквы - абсолютно правильно. В оригинале у Экзюпери - просто маленькийпринц, просто летчик, лис, роза и так далее. С прописной их всех написала НораГаль в своем переводе, за что ее в свое время изрядно критиковали.

А невероятнопопулярная тогда группа "Машина времени" в конце семидесятых - началевосьмидесятых залудила концертную программу "Маленькийпринц". И в перерывах между "Свечой", "Синейптицей", "Кого ты хотел удивить" и "Поворотом"образовывала слушателей отрывками из Сент-Экзюпери, которые декламировалАлександр Бутузов, более известный как "Фагот" - автор текстов ипрограмм групп «Воскресение» и «СВ».

Петр Подгородецкий,правда, в своей книге "Машина с евреями" оценил их "Маленькогопринца" не очень высоко:

"В этой программевсе притянуто друг к другу за уши. Проза Сент-Экзюпери, стихи и песни «Машинывремени» объединены вместе только для того, чтобы получить возможность пройтихудожественный совет. Ни о каком «синтезе искусств» речи быть не может".

Потом... Потомпришли новые времена - и новые песни.

Сначала это былальбом Егора Летова "Прыг-скок" 1989 года сагрессивно-десакрализационной песней "Маленький принцвозвращался домой".

Проигрывал партии однуза другой

Лузгал семечки, вонялкак спички

Срал себе на голову,хватал себя за бороду

Травился звуком, давилсядождём

Маленький принцвозвращался домой

Чуть позже, вмутные 90-е, у нас случилась, прости Господи, группа"Маленький принц" со своим незабываемым шлягером "Мывстретимся снова".

А также песняВалерия Зуйкова 1996 года "Мы в ответе за тех...",ставшая хитом в исполнении Александра Буйнова.

А помнишь, как мечталис тобою до зари,

А помнишь, как читаливзапой Экзюпери,

А слова вспомни те, чтовслух заучили —

Мы в ответеза тех,кого приручили.

И казалось - все!Приехали, родной, вылезай! Наступил новый век, эти ироды сказку спугнули,теперь у нас в лучшем случае будет эстрадный кабак, цинично стригущий купоны нащемящих образах родом из детства.

Но началисьнулевые, когда старая сказка оказалась вполне себе живой, и продолжила теребитьлюдям душу, заставляя пересказывать ее снова и снова своими словами.

Здесь внеконкуренции оказался Олег Медведев со своим "Маршемнебесных связистов"

Бризы Атлантикицеловали

Руки, горящие наштурвале.

Под Антуаном — синееморе и облака.

Вдаль, над плечом — невстречен, не найден —

В небе летит пылающий"лайтинг",

Краткий сигнал,последний привет на всех языках.

В десятые моялюбимая "Мельница" выдала St. Exupery Blues

От винта, друзья ивраги мои, нынче снова ночной полет

Разреженный воздух меняделает бесконечно счастливым и пьяным

Я бы спал среди облакови видел бы травы, и мед, и лед

Лиловые перья Провансаи белую простынь Монблана

Когда я в воздухе, якому-то снюсь, и этот сон у меня внутри

И под крылом ветерслагает блюз только для Сент-Экзюпери...

И еще очень хочупроцитировать два стихотворение - второе, впрочем, уже положили на музыкуYiruma.

Первое написалСергей Плотов, прекрасный поэт, добившийся известности в качестве шеф-редакторасценаристов "Моей прекрасной няни".

Он изряднорасковырял мне душу своим "Летчику. Довостребования".

"Привет. Почему-торешил тебе написать.

Хоть ты меня, должнобыть, давно забыл.

Я — тот чудак, чтопросил тебя рисовать

Барашка в наморднике.Ты ошарашен был,

Но рисовал. Спасибо.Прости за напряг.

Был в депрессии ицеплялся за всё подряд.

Потому что сдуру сделалневерный шаг

И не знал, как этухерню отмотать назад.

Но теперь я в порядке.Закаты всё веселей.

Вулканы спят — хоть изпушек по ним стреляй.

Кстати, с Розой у нас —серебряный юбилей.

Хочешь — поздравь. Нехочешь — не поздравляй.

Ты удивишься, наверное,только я

Помню в деталях туночь, когда я свалил.

К тебе тогда побарханам ползла змея.

Это был уж. Я попятнышкам определил.

Я сперва следил затобой. Потом перестал.

Потому что решилзаняться своей судьбой.

Вроде ты ушёл вгеографы, забухал,

Даже был фонарщиком, апосле стал деловой.

Молодец. Ты всегда нажизнь смотрел королём.

Я был маленьким, нотогда уже понял — ты

Обязательно вырулишь,вылетишь за окоём.

Состоишься. Расправишькрылья своей мечты.

Ты ещё рисуешь удавов,съевших слонов?

Я рисунки те до сих порне могу забыть.

Я стал реже смеяться. Ибольше не вижу снов.

Это возраст, да?..Наверное. Может быть.

Вот сижу и перебираювсё, что имел.

Астронома прошу:«Заметь меня, астроном!»

Ну, пока. Пиши. Есличто — это мой e-mail.

Ты хоть смотришь нанебо — там, за твоим окном?..

Баобабы прополоты. Надголовой звезда.

В нашей почве на дняхнашли дорогой металл...

Ты летаешь ещё? Прошу —напиши, что да.

Если нет — соври.Просто я хочу, чтоб летал".

А второестихотворение - Андрея Кузнецова, более известного как Арчет:

В мире все повторится.Сотни, тысячи раз:

тысячи лис и принцев,тысячи старых фраз.

Ты — простая частица.Стой себе и не ной.

— Не хочется бытьчастицей.

Хочется быть волной.

Через небо стремиться,солнце неся в руке и семена кислицы катая на языке. Снова найти лисицу – ту,что была со мной. Не хочется быть частицей. Хочется быть волной.

...Радио замерзает.Медленно меркнет свет. Я все равно не знаю, что говорить в ответ. Молчаниевьется, длится – бьется во тьме ночной. Не хочется быть частицей. Хочется бытьволной. В небе по звездной каше кто-то рассыпал мет. Божьи окурки кажутсявысверками комет. Его забытая пицца кажется нам луной. Не хочется бытьчастицей. Хочется быть волной.

В мире все повторится.Это цикличный мир. Снова принцы и лисы, тьма, самолет, эфир, и станцию схватиткашель, и пепельница полна...

Верньер довернёшь искажешь:

- Слышу тебя, Волна.

Ну и самое последнее.

Я только когдаписал эту главу, узнал, что в хрустальной песне про звездную страну есть ещеодин куплет - последний, меняющий, в общем-то, весь смысл песни.

Его, наверное,именно поэтому никто не пел, кроме Хиля и Вуячича. Особенно - Хиля.

"В детствеоставлены давние друзья,

Жизнь – это плаванье вдальние края.

Песни прощальные,гавани дальние,

В жизни у каждогосказка своя".

Вот в конце этойглавы - этот куплет очень к месту.

Жизнь лучше обычной

Жила-была девочка –красивая и умненькая. Знаете, есть такой типаж – очень трогательные, оченьправильные, с большими белыми бантами, прилежные и аккуратные, урожденныеотличницы, эдакая гордость школы с косичками «крендельком».

Одна беда – жилаэта девочка в какой-то несусветной провинции, в такой глуши, откуда три дняскачи – никуда не доскачешь. А девочке очень хотелось прожить большую и полнуюжизнь. Жизнь, полную великих свершений, чтобы весь мир узнал о ней и восхитилсяее талантами.

Нет, конечно,внимания и так хватало. Окружающие девочку любили, даже восхищались ею, но… Какбы это помягче… Они, конечно, были милыми и непосредственными, все эти люди, ноуж настолько провинциальными и недалекими, что быть молодцом среди этих овецбыло даже неприлично. И, скажем по секрету, нашей гордости школы до смертинадоело быть положительной отличницей. Этот недвижный городок достал ее дотакой степени, что она готова была выкинуть что-то безумное, хлопнуть по водетак, чтобы по всему пруду круги пошли.

И затягивать с этимона не стала.

В 16 лет, едва окончившколу, она объявила себя взрослой.

Остригла своистаромодно-приличные косы и первой в городе сделала сколь же модную, столь ивызывающую прическу, шокировав всю округу.

После чегоотправилась в редакцию местной газеты, где потребовала взять ее на работу,заявив, что намерена стать журналисткой. Девочка решила, что это единственнаяприличная работа в этом болоте, которой не стыдно заниматься продвинутойпрогрессивной женщине.

В газету девочкувзяли – из уважения к школьным заслугам. По одним сведениям – младшимрепортером, по другим – вообще корректором. И, по большому счету, не пожалели,работать она умела всегда. Так и началась ее взрослая жизнь.

Очень скоро девочкапоняла, что подвиги и слава откладываются на неопределенный срок. Прошел год,начался второй, а она так и сидела в газетке на должности младшего репортера,девочкой «подай-принеси-сбегала-бы-ты». Да и провинциальная журналистикаоказалась вполне достойной окружающего мира. Попробуй-ка писать про выставкуцветов, где даже участники каждый год одни и те же, вчерашнюю драку извозчикови прочие глобальные события. Девочка быстро поняла, что может просидеть вгазете до пенсии, выслужить должность репортера, но так и будет из года в годписать про ежегодные ярмарки в соседнем селе.

Но рухнувшие надежды— это было еще полбеды. Целая беда себя ждать не заставила.

В своеммаксималистском стремлении к свободе и независимости наша девочка зашла кудадальше, чем следовало. Однажды она поняла, что беременна. А вскоре наша бывшаяотличница узнала, что на брак с отцом своего ребенка может даже нерассчитывать.

По меркам тоговремени родить, не будучи замужем, считалось несмываемым позором. А уж«принести в подоле» в родном патриархальном городке… Это был приговор.Несмываемое до самой смерти клеймо и на ней, и, что гораздо хуже, на ребенке.

И вот тогда нашадевочка выкинула такой фортель, по сравнению с которым все предыдущие безумствабыли детским визгом на лужайке. Так никому ничего и не сказав, она на четвертоммесяце беременности увольняется из газеты, и, собрав немногочисленные пожитки,уезжает в столицу. Отправляется покорять город, где у нее не было даже шапочныхзнакомых. По сути – просто бежит. Уезжает в никуда.

В декабре у нееродился сын с прочерком в графе «отец». Родился в соседней стране - там можнобыло не указывать имя отца. Накануне нашей девочке исполнилось восемнадцатьлет.

Как она жила первыегоды в чужом незнакомом городе, мы можем только предполагать, девочка нерассказывала об этом никому и никогда. Но догадаться несложно – столицы одинаковыво всех странах, они везде не верят слезам и бьют с носка. И судьба умненькихдевочек без образования их интересует их очень мало. «Я очень одинока и бедна,– писала она брату. — Одинока потому, что так оно и есть, а бедна потому, чтовсё моё имущество состоит из одной монеты. Я очень боюсь наступающей зимы».

Еще раз повторюсь —мы можем только предполагать, что тогда выпало на долю нашей героини. Эти годыбыли очень трудными, и не только для нее, во всем мире тогда было очень тяжело.Работы не было, денег тоже. Наша девочка не отказывалась от любого приработка,хваталась за все соломинки, но в итоге лишь утопала все глубже и глубже.

Родив сына, ейпришлось признаться самой себе, что она не выплывет. И тогда ей пришлось пойтина, может быть, самое страшное для женщины – бросить своего ребенка. Отдатьсына на воспитание совершенно чужим людям. Побыв с новорожденным несколькомесяцев, из соседней страны она вернулась одна.

Вы, конечно, ждетерассказа о том, как герой, преодолев все тяготы и лишения, добился успеха ивзлетел на немыслимую высоту. Увы, мы не кино смотрим, а слушаем историю изжизни. Д`Артаньяна, покорившего Париж, из нашей героини не вышло. Столицу онане покорила, ей всего лишь удалось там выжить, и это куда болеераспространенный сценарий, который проживают десять бывших отличниц из дюжины.

Никакая даже самаячерная полоса не может тянуться бесконечно. Мало-помалу дела если и неналадились, то как-то утряслись. Несостоявшейся завоевательнице удалось послучаю закончить секретарские курсы. Потом в один прекрасный день ей предложилиработу секретарши в местном обществе автомобилистов. Чуть встав на ноги, оназабрала сына, которого теперь могла обеспечить - пусть он и жил у ее родителей.

А дальше... Дальшевсе было как в плохом романе.

Получив место, в 24года наша девочка выскочила замуж. Секретарша окрутила своего шефа. Ее мужнисколько не походил на принца на белом коне, но он оказался неплохим человекоми действительно любил нашу героиню. По крайней мере, ему хватило сил и тактапростить жене все глупости молодости и принять ее такой, как есть. Поэтомупервое, что сделали счастливые молодожены, – это забрали ее сына у бабушки идедушки.

Через три года онародила ему дочку, ушла с работы и занялась воспитанием детей. Бывшая бунтаркастала верной женой и прилежной домохозяйкой. Жизнь наладилась, устоялась ипошла по накатанной тысячами людей колее, с каждым днем ускоряясь все сильнее исильнее. Годы мелькали, как верстовые столбы, одно лето сменялось другим…

Муж был на хорошемсчету и постепенно продвигался по служебной лестнице. Через несколько лет онидаже смогли позволить себе купить квартиру в хорошем спальном районе –небольшую, но очень уютную, с видом на парк. Муж ходил на службу, она крутиласьпо дому, поднимала детей. Вскоре любимый как-то погрузнел и стал выглядетьочень солидно, она тоже не молодела, но это ее не очень заботило. Всенаполеоновские планы остались в прошлом, самостоятельная жизнь вообще оченьбыстро отрезвляет. Она была вполне счастлива незатейливостью своего бытия, а бурнуюмолодость вспоминала, как страшный сон.

Но, как оказалось,та юная амбициозная отличница с чертиками в глазах не умерла окончательно.Какая-то ее часть спряталась внутри почтенной матери семейства и однажды дала осебе знать.

Произошло это припочти анекдотичных обстоятельствах – однажды зимой во время гололеда ничем непримечательная домохозяйка поскользнулась на тротуаре и повредила ногу. Ничегосерьезного, но полежать в постели пришлось.

Лежать в постелиочень приятно. Первый день. А дальше начинают одолевать мысли. Так случилось иу нашей пострадавшей – проснулись те самые бесенята и начали толкаться в ребра,задавая неприятные вопросы.

Ей уже тридцатьсемь. Что ее ждет впереди?

Да ничего.

Уже – ничего. Всеуже кончилось.

Они с мужем так ибудут жить в этой новой квартире до самой смерти. Она так и будет вставатькаждый день в семь утра, готовить завтрак, провожать мужа на работу, совершатьтурне по магазинам, плясать вокруг кухонной плиты и вечером интересоваться ублаговерного, как прошел день.

И так – все тегоды, что ей еще остались.

Ей скоро сорок.Пора посмотреть правде в лицо – игру с судьбой она проиграла с безнадежнымсчетом. Ни один из тех авансов, что ей так щедро отсыпали в молодости, она таки не отдала. Из нее не получилось ни знаменитой журналистки, ни известнойактрисы, ни влиятельного политика, знамени феминизма.

И уже не получится.Не из-за лени или по чьей либо злой воле – а по объективным обстоятельствам.Пенять не на кого. Все честно и справедливо. Новую жизнь начинать поздно, взятьна работу сорокалетнюю женщину без образования и фактически без опыта работыможет только безумец.

И в этом проигрышенет ничьей вины, кроме собственной, – все возможные сроки для самореализацииона успешно проворонила. Сначала было не до карьеры, выжить бы, потом дети былималенькие, а потом, когда все более-менее наладилось, оказалось, что все ужезакончилось.

Поезд ушел. Выопоздали, извините.

Нет, она, конечно,не жалуется, по большому-то счету судьба ее сложилась вполне благополучно. Есливспомнить все те глупости, что она натворила, то все могло кончиться кудапечальнее. У нее хорошая семья, неплохой достаток, любящий муж, хорошие,действительно хорошие дети – ради них одних стоило жить. Вот только растут ониочень быстро – сын уже практически взрослый, скоро восемнадцать, дочь тожескоро невестой станет. Однажды они уйдут и уйдут навсегда – жить свою жизнь.

А она останетсяодна, проживать этот бесконечный день сурка домохозяйки –готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе, готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе.

Хватит обманыватьсебя, тридцать семь – это почти сорок, и все отпущенное ей когда-то она ужепочти растранжирила. От красоты с каждым днем остается все меньше и меньше, ум,правда, остался. И еще пришла мудрость.

Она уже давно ненаивная дурочка – младший репортер с новомодной прической, она многое пережилаи многое поняла. Ее ум по-прежнему остер, он впитывает окружающее, как губка, иперемалывает полученную информацию с методичностью водяной мельницы. Она знаето жизни больше, чем многие из успешных мужчин, она понимает этот мирбезошибочным чутьем многое пережившей женщины.

Но зачем этодомохозяйке? Кому все это надо?

Надо сказать, чтонаша героиня и впрямь почти не ошиблась в своих прогнозах. Она действительноосталась одна – дети выросли, а муж через несколько лет скоропостижноскончался. Все оставшиеся годы – а ей был отпущен долгий век – она прожилавдовой. И действительно так и не съехала никогда из неказистой квартирки вспальном районе с видом на парк. Правда, ей повезло с работой – она все-такиустроилась редактором в издательство, где и проработала на одном месте 25 лет,до самой пенсии.

Но этой житейскойрутиной ее жизнь больше не ограничивалась.

И в тот зимний день1944 года она неожиданно вспомнила, как однажды дочь заболела воспалениемлегких, лежала в постели, а она сидела рядом и рассказывала ей сказку. Вот нашапочтенная домохозяйка и решила, пока лежит со сломанной ногой, записать ее.

Сказку эту, правда,в издательстве отвергли: «Слишком странная у вас история получилась». Тогданаша героиня, рассердившись, приняла участие в конкурсе на лучшую книгу длядевочек, объявленном тогда еще малоизвестным издательством «Рабен и Шёгрен», иполучила вторую премию за повесть «Бритт-Мари изливает душу».

После этого в 1945году издали и ту, первую ее книгу. Это событие навсегда разделило ее жизнь на«до» и «после». Потому что книжка называлась «Пеппи Длинный-чулок», и с нее иначалась всемирная слава женщины по имени Астрид Анна Эмилия Эрикссон.

По мужу — Линдгрен.

Астрид Линдгрен.

Наверное, самыйвеликий детский писатель, которого дал миру двадцатый век.

Бедная, бедная Пеппилотта!

Астрид Линдгренсчитается самой знаменитой сказочницей ХХ века, но сказок она написала довольнонемного.

Таких, чтобызапомнились - всего пять.

Абсолютноебольшинство произведений этой действительно великой писательницы относятся кжанру, который в японском аниме именуется "повседневность".

Другое дело, что ее"бытовуха" слабоотличима от сказок, эти книги читаются взахлеб, идадут фору множеству волшебных историй. Признаюсь честно - моей любимой книгойв детстве много лет была "Мы все из Бюллербю". Когда я взялся читатьее уже своим детям, выяснилось, что приключения этой шведской юной деревенщиныя тогда выучил наизусть в прямом смысле слова. Поэтому читал - как попроторенному.

А "Эмиль изЛеннеберги"? Да у него в России поклонников едва ли не больше, чем уПеппи!

Но поскольку моякнига все-таки посвящена сказкам, "повседневность" Линдгрен я свеликим сожалением откладываю в сторону.

Будем говорить осказках, и, пожалуй, с Пеппи и начнем.

Было бы странноначинать с чего-то другого, учитывая, что именно Пеппи Длинныйчулок, она жеПиппи Лонгструмп, была самой первой книгой, которую написала Астрид Линдгрен.

Вернее - записала,поскольку саму сказку она сочинила раньше, в 1941 году, когда ее семилетняядочь Карен тяжело болела пневмонией, врачи призывали готовиться к худшему, амама сутками сидела у постели, отвлекая дочь (да и саму себя) от плохих мыслейвеселыми рассказами.

А через три года, в1944-м, уже мама в гололед подвернула ногу и целыми днями лежала в кровати. Отскуки она и решила записать придуманную ранее сказку о приключениях рыжейдевочки с длинным именем Пеппилотта Виктуалия РульгардинаКрисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок.

Имя "ПиппиЛонгструмп", кстати, тогда самолично придумала больная Карен.

Мама же,выздоровев, набралась смелости и отправилась с рукописью в крупнейшее шведскоеиздательство «Бонниер».

Но ее оттудаоперативно выперли, подняв на смех - поскольку принесенная ею сказка нарушалавсе общепринятые тогда нормы детской литературы.

Вот это зацепилоАстрид уже всерьез (как и все гении, она была довольно самолюбива), и женщинарешила принять участие в конкурсе на лучшую книгу для девочек, объявленноммеленьким и почти разорившимся издательством «Рабен и Шёгрен».

Туда она, решивдействовать "тактически", написала и отправила вполне традиционнуюповесть. Повесть называлась "Бритт-Мари изливаетдушу" и рассказывала про первую любовь и любовный треугольник,состоящий из самой Бритт-Мари, коварного эгоиста Стига и положительного юношиБертиля.

В итоге повестьзаняла второе место, а ее автор выиграла 1200 крон. Не сто тысяч миллионовкрон, конечно, но, как говорило одно из лучших ее созданий, от некоторых людейнельзя требовать слишком многого.

Когда вскрыликонверты, директор издательства Ханс Рабен был очень удивлен, что"серебро" взяла обычная тетка без образования и какого-то ни былолитературного бэкграунда. Но книга ему реально понравилась, и, подумав, он дажепредложил 38-летней домохозяйке без опыта работы место редактора в своемиздательстве.

И это было лучшеекадровое решение во всем издательском бизнесе Швеции за всю его историю - иныне, и присно, и во веки веков.

Потому чтопочтенная мать двоих детей предложение приняла, рьяно взялась за работу ибезвылазно отпахала у него редактором отдела детской литературы добрую четвертьвека - с 1945 по 1970 год, в котором ушла на честно заработанную пенсию. Ну, апоскольку издательство было небольшим, у нее оставалось достаточно свободноговремени и для собственной писанины. Вот она с директором на его 60-летнемюбилее.

Ну и самое главное- разумеется, все свои книги она публиковала исключительно в родномиздательстве, довольно быстро сделав Рабена миллионером.

Быстро - потому чтоуже вторая ее книга, изданная «Рабен и Шёгрен», "выстрелила" так, чтопрогремело на всю Швецию.

Да, вы правильнодогадались - Ханс Рабен, в отличие от издателей «Бонниер», все-таки решилсявыпустить повесть "Pippi Långstrump" (в русском переводе - «Пеппипоселяется на вилле "Курица"»).

Правда, передвторым заходом к издателям Линдгрен все-таки решила немного"причесать" стиль повести и убрать наиболее провокационные эпизоды.

Говорят, в 2007-мизначальный вариант все-таки опубликовали. Честно говоря, я очень хотел быпосмотреть - что же там такое было?!

Потому что понынешним временам и "сглаженный" вариант как будто карбонарий писал -настолько он радикален.

Нет, я серьезно.

Если вдуматься,Пеппи в книге воплощает собой идеал жадной и ленивой школоты, поскольку живет вих сбывшихся мечтах.

Она не умеетчитать, писать и считать и не собирается учиться, поскольку последовательно ицелеустремленно игнорирует не только "таблицу унижения", но и вообщеучебу, гигиену и дисциплину.

Диалоги, которые онаведет с учительницей, сегодня могут вызвать неслабый бугурт и срач вродительском чатике:

"— Подуматьтолько! — воскликнула Пеппи.— Оказывается, ты сама можешь это сосчитать. Зачемже ты у меня спрашивала?..

Учительница решила необращать на это никакого внимания и задала следующий вопрос:

— Ну-с, Пеппи, а теперьскажи, сколько будет восемь и четыре?

— Думаю, шестьдесятсемь,— ответила Пеппи.

— Неверно,— сказалаучительница,— восемь и четыре будет двенадцать.

— Ну, старушка, это ужслишком! Ты же сама только что сказала, что пять и семь будет двенадцать.Какой-то порядок в школе тоже должен быть! А если уж тебе так хочетсязаниматься всеми этими подсчетами, то стала бы себе в уголок да считала бы наздоровье, а мы бы тем временем пошли во двор играть в салочки...".

Ест Пеппиисключительно нездоровую пищу, которую может себе позволить благодарязапредельному богатству. После выхода книги известный шведский литературовед ипсихолог Джон Лэндквист даже писал в рецензии в газете Aftonbladet: «Ни один нормальный ребенок не станет есть целиком кремовый торт иходить босиком по рассыпанному сахару. Все это напоминает фантазии психическибольного человека с патологическими навязчивыми идеями».

Ну а суперменскаясуперсила, позволяющая ей забивать на всех, включая полицию (которую она тожезабивает, но в другом смысле - и хорошо, что не ногами) - это уже такая вишенкана тортике. Доблестные служители закона, честно выполняющие свой долг, ноогребающие люлей от 9-летней девочки, вообще-то даже сегодня выглядят довольнорадикальным эпизодом в детской книжке.

Тем не менее именно"Пеппи Длинныйчулок" является главным произведением Астрид Линдгренво всем мире.

Это ее книга № 1 вовсех странах - кроме разве что бывшего СССР, где эту роль навсегда забронировалза собой в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил.

"Пеппи"переведена на 80 языков, ее общий тираж превышает 70 миллионов экземпляров,трилогия многократно экранизирована. Перечислю только западные фильмы:

Вот экранизация1949 года, который Линдгрен не любила, в основном из-за того, что фрекенДлинныйчулок играла взрослая актриса.

Вот культовыйсериал 1969-70 года, для которого Астрид сама писала сценарий, в том числесочинила восемь серий, которых нет в книгах.

Вот «Новыеприключения Пеппи Длинныйчулок» (США+Швеция, 1988 год)

Вот, наконец,мультсериал, он же - полнометражный мультфильм 1997 года.

Наконец, рыжаянахалка проникла на самую большую святыню современного мира!

На банкноте 20шведских крон образца 2015 года, посвященной Астрид Линдгрен, компаниюписательнице составила именно Пеппи Длинныйчулок.

Возникаетзакономерный вопрос - почему-же столь бунтарская даже по нынешним меркам книгав консервативнейших сороковых не просто стала популярной, но и принесла своейсоздательнице мировую славу?

Ответ очень прост -потому что в те годы именно дети составляли самую забитую и зашуганнуючеловеческую популяцию на планете.

Особенно - всуровых северных протестантских странах.

Дети были хуженегров. У них не было даже намека на права, на любые придирки, подзатыльники ипорки они должны были только кланяться и благодарить, благодарить и кланяться.Тотальное подчинение в диапазоне от "Доброе утро, пора умываться и чиститьзубы" до "Спокойной ночи, иди пописай и спать!".

И Линдгрен,выросшая в строгой религиозной семье, знала это как никто другой.

«Нелегко быть ребенком! - писала она. - Сложно, очень сложно. Что это вообще значит — быть ребенком? Этозначит, что надо ложиться в кровать, вставать, одеваться, есть, чистить зубы исморкаться, когда это удобно взрослым, а не тебе. Это значит, что нужно естьржаной хлеб, когда хочется белого, что нужно, не моргнув глазом, бежать замолоком, как раз когда ты собрался почитать книгу Эдгара Т. Лоуренса. А еще этозначит, что нужно, не жалуясь, выслушивать очень личные замечания от любоговзрослого о своей внешности, здоровье, одежде и перспективах. Интересно, чтобудет, если такому обращению подвергнуть самих взрослых?».

В общем-то, ксередине ХХ века перемены в обществе уже назрели, и появилось множествопедагогических течений, выступавших за "освобождение" детей,предоставление им большей свободы.

Правда, зашуганныедо предела дети, освободившись, вели себя как сторожевые собаки, спущенные сцепи. Вот, например, какие письма получали прогрессивные шведские педагогисупруги Израэль, авторы книги «Непослушных детей не бывает».

Прогрессивная родительница из Сигтуны уже готова быласдаться: «Я не стала пороть сына, когда он укралденьги у меня, но на следующий день он обворовал учителя в школе, кажется, всеже нельзя ничему научить без порки». А мама из Мальмё в ужасе жаловалась: «Все же, кажется, это сумасшествие. Я дала дочери на неделю полнуюсвободу и что же? Волосы сбились в колтуны, в церковь она не ходила и, кажется,кроме сливок и яблок, ничего не ела. До какого момента, по вашему мнению, ядолжна не вмешиваться?».

Вам эта ничего ненапоминает?

Да, именно так ивела себя юная Пеппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта ЭфраимсдоттерДлинныйчулок, шокируя благонамеренных обитателей городка Висбю.

Оказывается, в книгеочень честные и реалистичные описания.

Именно в этом исостоит секрет взрывной популярности книги Линдгрен - ее дебютная повесть сталасвоеобразным "манифестом освобождения" детей, предугадав и подтолкнувнастроения в обществе.

Конечно, спустяболее полувека маятник качнулся в другую сторону, и педагоги давно уже говорято том, что дети-дети-куда-ж-вас-дети в современном мире явно получили свободыне по уму. Соответственно - и актуальность книжки про юную владелицу виллы"Курица" резко снизилось.

Ну так а почему,по-вашему, все экранизации "Пеппи Длинныйчулок" состоялись еще вдавно ушедшем прошлом веке, а сегодня о них ни слуху, ни духу?

Явно ведь не толькоиз-за того, что папа Пеппи носил титул "негритянскогокороля".

Как Пеппи Длинныйчулок не повезло в СССР

Во всем миреглавным и самым популярным произведением Астрид Линдгрен считается "ПеппиДлинныйчулок", и только на просторах бывшего СССР - "Карлсон, которыйживет на крыше".

Почему?

Импринтинг, сэр.Именно Карлсончик был первым, именно с этой книги началось знакомство советскихдетей с творчеством шведской сказочницы. А первая любовь не ржавеет.

В 1955 годуначинающая переводчица Лилианна Лунгина, просматривая новинки шведскойлитературы, случайно обратила внимание на повесть "Lillebroroch Karlsson på taket".

Прочитала, пришла ввосторг, и подала в издательство заявку на перевод, напирая в"сопроводиловке" на то, что такого талантливого автора явно ждетблестящее будущее.

Линдгрен к томувремени была уже очень известна, но в СССР, как мы видим, о ней не знали дажепрофессионалы.

Всего лишь черездва года после публикации на родине, в 1957 году в СССР в издательстве"Детская литература" выходит книжка "Малыш и Карлсон, которыйживет на крыше" - и мужик с пропеллером навсегда становится Намба Ван.

Что касается Пеппи,то с ней советские дети познакомились только через двадцать лет после первогоиздания сказки, в 1965 году.

К тому же Пеппи нестала ни второй, ни даже третьей. Кроме "Карлсона", к тому времени нарусский язык уже были переведены дилогия про знаменитого сыщика КаллеБлюмквиста (Н. Городинская-Валлениус, 1959 год)

и"Расмус-бродяга" (Е. Милехина, О. Шаркова 1963 год).

Обычно говорят, чтопервым отечественным иллюстратором "Пеппи" был Лев Токмаков, но этоне совсем верно.

Первая публикацияповести (точнее - глав из повести) была в журнале "Пионер", в номере7 за тот же 1965 год. И в журнале рыжую владелицу виллы "Курица"нарисовал известный иллюстратор и карикатурист Евгений Алимпиевич Ведерников.

Если честно - тамбыло всего две главы, про поход в школу и про укрощение полицейских, которыепочему-то шастали по Швеции в форме английских "бобби".

Наверное, поэтомуэту публикацию мало кто запомнил, и Пеппи для большинства советских детейвсегда была такой, как ее изобразил в первом книжном издании Лев Токмаков.

И именно с этимииллюстрациями книга обычно и переиздавалась в советские годы.

Исключением сталразве что сборник произведений Астрид Линдгрен, переведенных Лунгиной,проиллюстрированный известным мультипликатором Эдуардом Назаровым, авторомвеликого фильма "Жил-был пес".

Пеппи там выгляделапримерно вот так.

На экране в СССРобладательница чемодана с деньгами впервые появилась в 1974 году, в дебютномдетском фильме Леонида Нечаева "Приключения в городе, которого нет".

Фильм представлялсобой "солянку сборную", рассказывающую о приключениях героев самыхразных книг, от сервантеского "Дон Кихота" и фонвизинского"Недоросля" до катаевского "Белеет парус одинокий" ипопулярного тогда, но давно забытого сегодня "Димки-невидимки" В.Коростылёва и М. Львовского.

Пеппи Длинныйчулокв этом фильме сыграла 11-летняя минчанка Татьяна Прусакова.

Яркая девочка,занимавшаяся балетом, обратила на себя внимание и после выхода ленты на экраныее приглашали в другие кинопроекты, но, похоже, профессия актрисы ей совсем непонравилась. Так или иначе, но в кино девочка больше не снималась.

А через десять лет,в 1984 году, появилась и полноценная экранизация - телевизионный двухсерийныйхудожественный фильм "Пеппи Длинныйчулок". Фильм сняла совсем нечуждая сказкам Линдгрен режиссер Маргарита Микаэлян (поставившая в Театресатиры знаменитый спектакль о Карлсоне со Спартаком Мишулиным в главной роли),а на роль Пеппи взяли 12-летнюю московскую школьницу Светлану Ступак.

Увы, несмотря нацелое созвездие популярных актеров, модный тогда жанр мюзикла и песни ВладимираДашкевича на стихи Юлия Кима, событием фильм не стал, и прошел по голубымэкранам достаточно незаметно.

А еще черездесятилетие и привычный классический перевод Лунгиной исчез из продажи - вначале 90-х одно российское издательство сумело добиться у правообладателей вШвеции эксклюзивных прав на издание в России только своего перевода, сделанногоЛюдмилой Брауде.

Брауде тампереименовала Пеппи в Пиппи (как позже "домомучительницу" в"домокозлючку") и в предисловии рассказывала, почти не скрывая своеторжество:

“Дорогие дети, васвновь ожидает встреча с героиней замечательной книжки Астрид Линдгрен! Толькоэту героиню с 1993 года, когда книжка о ней в новом переводе появилась виздательстве “Карелия”, зовут Пиппи. Зовут так, как назвала ее самаписательница и как называют ее шведские дети. Так будете называть ее и вы.

Только не забудьтепоставить ударение на первом слоге: “Пиппи”. Вот так!"

Спору нет, воригинале рыжее стихийное бедствие зовут Pippi Långstrump,но есть еще и такие вещи, как благозвучие при локализации.

Именно поэтому впереводе на русский говардовский Калл-завоеватель стал Кулл-завоеватель, атемный эльф был переименован в Дзирта вместо оригинального Дрисста у РобертаСальваторе.

Слава богу, периодэксклюзива завершился, и сегодня можно купить и Пеппи, и Пиппи.

Так что всезакончилось хорошо.

Остался тольковопрос, с которого все началось - почему же все-таки у нас Карлсон на порядокпопулярнее Пеппи? Импринтинг импринтингом, но ведь во всем мире все наоборот.

Мне кажется, кромеприоритета Карлсона и "запаздывания" Пеппи, свою роль сыгралокачество перевода.

Перевод первойсказки Линдгрен у Лунгиной неплох - но не более того. Он не очень удался. Еслиее перевод "Карлсона" обогатил русский язык огромным количествокрылатых фраз типа "пустяки, дело житейское" или "спокойствие,только спокойствие", а из ее перевода "Эмиля" я по крайней мерезапомнил "кепарик" и "ружарик", то из Пеппи в голове неудержалось ничего, хотя книгу в детстве я очень любил.

Кроме того, естьеще один фактор успеха, главный, и о нем я в этой серии книг уже рассказывал.На мой взгляд, у нас часто иностранные сказочные герои настоящую популярностьполучают только после того, как их "одомашнят". То есть когдапоявляется наша, отечественная версия - формально сделанная "помотивам", но на самом деле довольно самостоятельная и - главное условие -очень талантливая.

Именно онизаставляют любить героев по-настоящему. Это могут быть мультфильмы, вродеотечественного Винни-Пуха, который изрядно отличается и от английского, и ужтем более от американского медвежонка, или художественные фильмы, вроденечаевской "Красной шапочки" или "Мэри Поппинс" ЛеонидаКвинихидзе.

Карлсону оченьповезло, его "локализовали" просто блестяще. А для Пеппи своегоБориса Степанцева так и не нашлось.

По крайней мере -пока.

Подождем. Сказки,на наше счастье, живут очень долго.

Лифчик Пеппи

Представляю вамодну из обложек к книге "Пеппи Длинныйчулок".

Люди, читавшиекнигу, без особых проблем назовут и эпизод, который иллюстрирует этот рисунокхудожника Михаила Бычкова.

Это Пепписобирается на ярмарку:

— Ну как я вамнравлюсь? Хороша, да?

Да, с этим Томми иАнника не могли не согласиться. Пеппи подвела брови углем и намазала краснойкраской ногти и губы. На ней было платье до пят, с большим вырезом на спине, вкотором виднелся красный лифчик. Из-под платья торчали ее огромные черныетуфли, но и они выглядели празднично: Пеппи приделала к ним зеленые помпоны —Пеппи носила эти помпоны в особо торжественных случаях.

— Я считаю, что, когдаидешь на ярмарку, надо выглядеть как настоящая дама, — заявила она и пошла подорожке, подражая, насколько ей это удавалось в ее огромных туфлях, походкегородских модниц. Она придерживала край волочившейся юбки и каждую минутупроизносила не своим голосом, явно подражая кому-то:

— Очаровательна! Простоочаровательна!

Внимание, вопрос -какую ошибку допустил художник?

Те, кто знают -молодцы!

Тем, кто нет -рассказываю.

В комментариях кпредыдущей главе мои почтенные читатели обсуждали реплику одного из них -хорошего писателя Александра Рудазова:

И вообще, если ужпереводить "правильно", девочку должны звать Пиппи Лонгстрюм, а неиндейской кличкой Длинный Чулок. Это в тексте нигде не обыгрывается, шуток наэтом никаких не завязано. Автора книги же зовут Астрид Линдгрен, а не АстридЛиповая Ветвь.

Обсуждение былодовольно бурным.

- Да там и прочулки-то практически не говорится! - горячился кто-то. - Пару раз упоминается,что у нее один черный, а второй - коричневый и все!

- Да там много прочулки! - спорила с ним продвинутая дама. - И подвязки она периодическипоправляет! И лифчик несколько раз упоминается!

На слове"лифчик" до меня, наконец, дошло! Потому что лифчик на обложкедействительно совсем не тот!

На обложкебюстгальтер- который 9-летней девочке нафиг не нужен. По крайней мере - в 1945году, когда до акселерации оставалась пара-тройка десятилетий.

Пеппи носила небюстгальтер, а лифчик.

Я понимаю, что увас перед глазами уже встает Виктор Сухоруков в роли старшего брата со своейзнаменитой репликой.

А вы послушайтеотрывок из детского рассказа "Трудный вечер" писательницы НиныАртюховой, написанного в 1956 году.

«… Узелки пришлосьраспутывать при помощи ногтей и зубов… но как снять лифчик, когда пуговицысзади? Алёша попробовал дотянутся рукой и расстегнуть верхнюю пуговицу, потомнижнюю… Ничего не выходило. Тогда он попытался просто сдёрнуть лифчик черезголову. Сначала всё пошло хорошо, лифчик, слегка потрескивая, сползал со спиныи груди, перешёл на плечи… и вдруг застрял около шеи, плотно привязав к головеоба Алёшиных локтя.

Нет, Алеша нетрансвестит и не играл женскую роль в школьном спектакле.

Прошу любить ижаловать - лифчик детский! Предмет юнисекс, то есть носимый как мальчиками, таки девочками. Вот фото из фондов Государственного исторического музея, 1950-егоды.

Дело в том, чтораньше дети носили чулки - и мальчики, и девочки, и Пеппи их тоже носила.

Чулки имеют дурнуютенденцию сползать, и болтаться на щиколотках - как у Пеппи на этом рисунке М.Бычкова.

Возникает вопрос -что делать? Использовать пояс, как это делают современные дамы? Но у маленькихдетей и пояс с тем же успехом сползет туда же. И тоже - довольно быстро.

Поэтомуиспользовали лифчики - нечто вроде топика на пуговицах, от которого внизспускались полоски, к которым и цеплялись чулки (а также трусики, шортики,юбочки и т.п). Так-то точно ничего не сползет!

Как писали еще до революции в профильных журналах дляродителей: «Лифики для детей должны … не стеснятьдвижений ребёнка и служить поддержкой для нижнего белья. Фасонов этих лификовмного. Мы рекомендуем фасон с широкими плечиками и пуговицами по всей талье...На боковые пуговки пристёгиваются панталоны, верхние юбочки и т.п. … Для мальчиковудобен также лифик с резинками внизу, на которых держаться панталоны»

Выглядело этопримерно вот так, как на рисунке Н. Жукова из книжки "Давайтепознакомимся", где изображены брат и сестра в лифчиках.

Мальчики носилилифчики лет до семи - после этого будущему мужчине торжественно выдавали брюкина смену коротким штанишкам - и от чулок отныне он был избавлен.

Девочкам былосложнее. Когда они входили в разум, некоторые прогрессивные родители моглиизбавить их от лифчика, перешив пуговки для чулочных подвязок на трусы - каквот на этой иллюстрации к "Маше-растеряше" художника Генриха Валька.

Но все этиизыскания потеряли смысл в 1960-е, когда для взрослых и детей изобреликолготки.

Да, да, те самые,советские трикотажные, детсадовские, с растянутыми коленями и попой.

И миллионы - я неутрирую - миллионы мам выдохнули и благодарно перекрестились.

Слава тебе господи,не надо больше всю эту сбрую на ребенка ежедневно навьючивать!

Но Пеппи в 1945-мдо этого было еще очень и очень далеко.

Поэтому - лифчик!(вот, кстати, пресловутый красный лифчик на оригинальных шведскихиллюстрациях).

Подвязки!

Ну и - длинныечулки.

Фамилия обязывает.

Память упакована в бумажку

Когда-нибудь о60–80-х годах XX века историки культуры будут рассказывать как о золотом векеотечественной детской иллюстрации, восхищаясь – насколько много было блестящихмастеров, как нереально высоко стояла планка.

Меня долго занималвопрос – откуда взялось это великое поколение?

Почему они однаждыпришли — все сразу, причем не один, не два, не десять даже – а целая плеядамастеров в самом честном смысле этого слова.

И каждый – уникалени неповторим.

СпутатьКалиновского с Иткиным, Сергея Алимова с Никой Гольц, Скобелева и Елисеева сБулатовым и Васильевым, или Чижикова с Владимирским не получится и у самогоэстетически отсталого дикаря.

Они были - разными.

Очень разными.

И поэтому каждыйребенок быстро понимал, что взгляд художника уникален, что искусство - этоумение показать мир по-своему, а не так, как нравится большинству.

Сегодня картинки вдетских книжках все чаще - одинаковые. Да, они яркие, милые и пушистые. Ноодинаковые. Потому что издатель понимает - "ми-ми-ми" точнопродастся. Авторский стиль - не факт.

А тогда все былоразным. Взять, к примеру, рисунки Льва Токмакова.

Сегодня они могутнравиться или не нравиться, но когда я был маленьким, у меня была книжка.

Книжку написалавеликая, как я сейчас понимаю, сказочница Астрид Линдгрен, перевела еезамечательный переводчик Лилиана Лунгина, а называлась она «Пеппи Длинныйчулок»— именно так, в два слова.

Книгу я обожал изачитал просто в труху. Причем обожал не только из-за текста – в книге былисовершенно роскошные цветные картинки с уведомлением: «Рисовал Лев Токмаков».

И я, еще не умеячитать, рассматривал их столько, что со стороны, наверное, напоминал зависшийкомпьютер.

Прошло очень многолет, книжку ветер перемен давным-давно унес куда-то вслед за детством.

Пришлось еенесколько лет назад покупать у букинистов заново — уже своим детям. Как же ябыл поражен, когда увидел, что иллюстрации-то были не цветные, а черно-белые,просто с добавлением оранжевой краски.

Теперь-то я знаю обэтой работе Токмакова гораздо больше себя девятилетнего. Знаю, что Токмаков,прочитав, был по-настоящему очарован этой сказочной раскованностью автора ипоэтому решил, что и иллюстрировать надо так же – не техникой, а чувством, накураже, на импровизации.

Поэтому рисовал некак обычно, с карандашными набросками, а сразу набело, рапидографом прямо набумаге.

Знаю, чтопокупатель виллы «Курица» в книжке – на самом деле большой друг ЛьваАлексеевича писатель Юрий Казаков, который в то время просто замучил всехрассказами о своем желании купить дачу в Тарусе, вот художник и не удержался отдружеской подначки. Знаю, что бархотки на шеях респектабельных дам уже наготовой иллюстрации пририсовала Ариадна Эфрон, дочь Марины Цветаевой.

Все знаю. Но до сихпор не понимаю – как?

Как он сделал так,что в памяти третьеклассника из маленького южного городка трехцветные рисункиостались цветными?

Откуда вообще взяласьэта "новая волна" иллюстраторов в 50-60-е?

Почему этопоколение умело своими рисунками не просто заинтересовать нас, маленьких, но иобъяснить своими работами иногда не самые простые вещи?

Я долго донимал этим вопросом знакомых художников,пока один из этого поколения, Анатолий Елисеев, надолго задумавшись, неответил: «Знаете, наверное, все-таки дело в том,что мы – дети войны. Мы… ну, в общем, мы рано много чего увидели и хлебнули -от недоедания и перешитой после взрослых одежды до дворовых драк в приблатненнойв 40-е Москве. Поэтому, наверное, и стараемся всю жизнь сделать мир ярче,лучше... Волшебнее».

Вот почему ясовершенно не удивился, когда в одном из интервью Льва Токмакова прочитал вответ на традиционный вопрос о необходимости детскому художнику оставатьсяребенком:

«Хотя иногда говорят, чтодетство у всех одинаковое, наверное, не следует забывать, что мое детствопришлось на предвоенные и военные годы. У нашего поколения к традиционнымдетским интересам добавлялась более высокая, чем в другие времена,ответственность».

Наверное, поэтому же многие из этого поколенияискренне дружили друг с другом всю жизнь - что не очень часто встречается утворческих людей. Как мне признавалась Ника Гольц: "Когдамне нужно нарисовать какую-нибудь французскую средневековую прялку, я иногда,пользуясь привилегиями "единственной девочки", звоню Толе Иткину.Толя знает все, Толя нарисует и пришлет".

Сегодня этопоколение художников практически ушло, остались самые стойкие - 95-летнийАнатолий Елисеев, 94-летний Анатолий Иткин, 92-летний Эрик Булатов...

Старенькие уже все.

Как на этом фото:художники детской книги Анатолий Елисеев (слева), ушедший в позапрошлом годуНиколай Устинов и Анатолий Иткин (справа) в Российской государственной детскойбиблиотеке.

Дай бог им здоровья- что тут еще скажешь?

А ушедшие...

В последнемпоэтическом сборнике Льва Алексеевича Токмакова «Глаза бессонниц» заглавноестихотворение начинается такими строчками:

Уезжают люди натроллейбусах —

Остается номертелефона.

Улетают люди самолетами—

Остается их почтовыйадрес.

Человечество можетспать спокойно:

Память упакована вбумажку.

Память об ушедшихдетских иллюстраторах действительно "упакована в бумажку" - вкартинки на бумажных листах. Спрятана под картонными обложками книг.

И нет, наверное,лучше места для хранения.

Интермедия. О криворуких художниках детской книги

Иллюстрации ЛьваТокмакова к "Пеппи Длинныйчулок" в предыдущей главе вызвали большойспор - нужно ли детям такое искусство?

Люди, которым такиеиллюстрации не нравятся, писали примерно следующее:

"Что касаетсявысокодуховных рисунков Токмакова и прочих — они в каком-то смысле ещё хуже.Иллюстраторы самовыражались за счёт детей, которым эти каракули в лучшем случаенепонятны. Тут же всё просто, иллюстрация в детско

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.