Диана Стоевская
Курьер

Введение

Есть мужчины, которых не замечаешь сразу. Не потому что в них нет ничего интересного — а потому что они сами сделали всё возможное, чтобы их не заметили. Они не занимают много места. Говорят ровно столько, сколько нужно. Улыбаются вежливо, но не приглашающе. И если вы встретите такого человека в лифте или у подъезда — вы, скорее всего, возьмёте свой пакет, скажете спасибо и закроете дверь, так и не поняв, что только что прошли мимо чего-то важного.

Максим был именно таким мужчиной.

Тридцать с небольшим, куртка с логотипом курьерского сервиса, велосипед у подъезда и взгляд человека, который давно научился смотреть сквозь собственную жизнь, не задерживаясь на ней дольше необходимого. За его плечами было то, о чём он не говорил первым: развод, карьера, которая рухнула вместе с браком, и несколько лет тихого существования в режиме «просто двигаться вперёд». Не выживание — нет, до этого не доходило. Просто жизнь, из которой он незаметно для себя вынул всё лишнее. Всё, что могло болеть.

Он думал, что так проще.

Заказы, адреса, лестничные клетки, пахнущие чужой едой и чужим бытом. Октябрь, который в этом городе умеет быть особенно беспощадным — не морозом, а той промозглой серостью, от которой хочется стать ещё немного невидимее. И где-то внутри всего этого — негромкое, почти незаметное ощущение, что он устал. Не от работы. От себя. От того, каким он стал и как давно перестал с этим спорить.

Он не знал, что однажды утром откроет дверь не той квартиры — или той, но не в то время — и всё, от чего он так старательно себя защищал, окажется прямо перед ним.

Глава 1. Заказ №1847

Дождь барабанил по капюшону, но Максим почти не замечал его — на скорости капли били в лицо горизонтально, и это было даже приятно, если не думать о том, что куртка уже давно промокла насквозь. Его электровелосипед — тяжёлый, с потёртым рулём и наклейкой на раме, которую он так и не отодрал до конца, — уверенно держал ритм, мотор тихо гудел на подъёме, и в этом гудении было что-то почти успокоительное. Тридцать четыре года, оранжевая куртка службы доставки «ЕдаВдом», термосумка на багажнике с тремя заказами и маршрут, который он давно выучил наизусть лучше, чем навигатор.

Была в этой работе одна вещь, которую он не стал бы объяснять постороннему, — ощущение города как чего-то живого и понятного. Курьеры вообще знают город иначе, чем все остальные люди: не по названиям улиц и станциям метро, а по запахам, звукам, мелким деталям, которые складываются в собственную карту — точную и личную. Максим знал, где дворники не чистят тротуар после снега и где лучше заранее объехать, знал, в каком переулке всегда пахнет свежим хлебом из пекарни на первом этаже, знал, как меняется свет над Садовым в разное время суток и в какую сторону здесь дует ветер в октябре. Он знал, на каком этаже какого дома живёт одинокая старушка, которая каждый раз предлагает ему чай и искренне расстраивается, когда он отказывается, и в какой квартире на Маяковского дверь открывают ещё до звонка — значит, ждут, значит, этот заказ для кого-то важен.

Город открывался ему не так, как открывается туристу или водителю за стеклом, — а изнутри, на уровне лица, со всеми запахами, сквозняками и чужими историями, которые он никогда не узнает до конца. Иногда это было единственным, что по-настоящему принадлежало ему.

— Через триста метров поверните направо, — произнёс голос из наушника, и Максим уже поворачивал — раньше, чем фраза успела закончиться.

Навигатор он держал включённым скорее по привычке, чем по необходимости. За три года он изъездил этот район так основательно, что мог бы восстановить его план по памяти с точностью до арки и мусорного бака.

Сегодня один из самых обычных дней Максима Соколова: восемь часов на дорогах, двадцать три доставленных заказа, три скандала с недовольными клиентами — еда недостаточно горячая, хотя термосумка держит температуру лучше, чем любая домашняя кастрюля. И Максим это знал, но объяснять не пытался, потому что давно понял: люди, которые скандалят из-за остывшей еды, скандалят не из-за еды. Один прокол колеса на выезде из промзоны — в самом неудобном месте, разумеется, — и усталость, въевшаяся так глубоко, что казалось, она стала частью его ДНК.

Когда-то, в другой жизни, которая теперь была выдумкой или чужим сном, Максим Соколов был менеджером по продажам в небольшой, но перспективной IT-компании, носил деловые костюмы, ездил на новенькой иномарке и верил, что впереди только рост, развитие, успех. Он приходил домой к жене Ольге и пятилетней Сашке, целовал их обеих, чувствуя себя добытчиком и защитником, мужчиной, который контролирует свою судьбу.

Потом компания обанкротилась, Максим три месяца безуспешно искал работу, отправляя резюме в никуда и получая вежливые отказы, а Ольга всё чаще смотрела на него с плохо скрываемым разочарованием, сравнивая с Андреем, его бывшим коллегой, который вовремя сбежал с тонущего корабля и устроился в крупную корпорацию на зарплату с четырьмя нулями. Развод был быстрым и унизительным – Максим не стал сопротивляться, понимая, что действительно не может дать Саше того, что даст Андрей: новые игрушки, платную школу, летний отпуск на курорте. Он просто расписался в нужных бумагах, съехал в однокомнатную квартиру на окраине и устроился курьером, потому что там брали без вопросов и долгих собеседований.

Это было три года назад, и с тех пор Максим словно завис в подвешенном состоянии между прошлой жизнью, которая закончилась, и будущим, которое так и не начиналось.

Телефон пиликнул, выводя на экран новый заказ: элитный жилой комплекс «Панорама», двадцатый этаж, квартира 152, суши-сет «Романтик» на двоих и бутылка шампанского «Моэт Шандон». Максим машинально взглянул на сумму заказа и присвистнул – восемь с половиной тысяч, его трехдневный заработок. Явно особенный вечер у кого-то, подумал он без особых эмоций, разворачиваясь в сторону центра города.

«Панорама» встретила его подсвеченным золотистым светом фасадом, консьержем в ливрее, который окинул промокшего курьера снисходительным взглядом, и мраморным холлом, где пахло дорогими духами и чужими деньгами. Максим привычно прошёл к служебному лифту – парадным курьерам пользоваться не разрешалось, чтобы не смущать жильцов своим плебейским видом – и нажал кнопку двадцатого этажа, чувствуя, как мокрая куртка неприятно липнет к спине.

Коридор на двадцатом этаже был широким, устланным толстым ковром приглушённого бежевого цвета, стены украшали репродукции импрессионистов в тяжёлых рамах, а под потолком мерцали хрустальные бра, отбрасывая мягкие тени. Максим нашёл квартиру 152 и нажал на звонок, услышав приятную мелодичную трель внутри.

– Входите, дверь открыта! – донёсся из-за двери взволнованный женский голос, в котором явственно читались нотки истерики, плохо сдерживаемого отчаяния.

Максим нахмурился – обычно клиенты не приглашали курьеров внутрь, предпочитая забирать заказы у порога, но голос звучал настолько встревоженно, что он инстинктивно толкнул дверь и шагнул внутрь, оказавшись в просторной прихожей, откуда открывался вид на огромную гостиную с панорамными окнами во всю стену.

То, что он увидел, заставило его замереть на пороге, забыв о промокшей одежде и остывающих суши.

У окна, спиной к городу, раскинувшемуся внизу россыпью огней, стояла женщина в длинном чёрном платье, облегающем точёную фигуру, с безупречной причёской из уложенных волнами каштановых волос и изящными босыми ногами на паркете цвета слоновой кости. Она обернулась на звук его шагов, и Максим увидел лицо, которое можно было назвать классически красивым – правильные черты, большие карие глаза, точёные скулы, – но именно сейчас это лицо было искажено гримасой, в которой боль смешивалась с яростью, отчаяние с гордостью.

Её глаза были красными от слёз, тушь размазалась тёмными дорожками по щекам, помада стёрлась, обнажив бледные губы, а руки, сжимавшие бокал с недопитым вином, дрожали так сильно, что жидкость плескалась у самых краёв.

– Вы... – она замолчала, глядя на него с каким-то отчаянным недоумением, словно внезапно забыла, зачем вообще его впустила. – Простите. Я думала... не важно.

Максим осторожно поставил термосумку на пол, чувствуя себя неловко в этом дорогом интерьере, среди дизайнерской мебели и картин, которые наверняка стоили больше, чем он зарабатывал за год.

– Ваш заказ, – произнёс он максимально нейтрально, доставая пакет. – Восемь тысяч четыреста семьдесят рублей. Оплачено картой онлайн. Если хотите, могу...

– Знаете, какой сегодня день? – внезапно перебила она, и в её голосе прорвалось что-то истерическое, почти звериное. – Сегодня моя годовщина свадьбы. Вернее, должна была быть. Я встала в шесть утра, три часа провела в салоне красоты, купила это чёртово платье за полторы сотни тысяч. А он... – она засмеялась, и этот смех был страшнее любых слёз, – он позвонил час назад. И знаете, что сказал?

Максим молчал, понимая, что женщине не нужен его ответ, ей нужно выговориться, выплеснуть боль на кого-то, даже если это случайный курьер, который появился не вовремя.

– Он сказал: «Прости, Алина, но я встретил другую. Кого-то настоящего. С тобой всё слишком правильно, слишком идеально. Я задыхаюсь рядом с тобой». – Она отпила из бокала, вино пролилось на платье, оставив тёмное пятно на груди, но она, казалось, даже не заметила. – Три года отношений. Три года! Я познакомила его с отцом, со своими подругами, помогла получить должность в нашей компании. А он встретил другую.

Максим стоял посреди чужой гостиной, держа в руках пакет с суши для двоих, которые теперь никто не будет есть вместе, и вдруг почувствовал острое, почти физическое сочувствие к этой незнакомой женщине в дорогом платье и размазанной туши. Он узнавал в её глазах то, что видел в зеркале последние три года – боль предательства, унижение от собственной ненужности, ярость на весь мир и на себя самого.

– Суши остынут, – произнёс он наконец, понимая абсурдность своих слов, но не находя ничего более уместного.

Она посмотрела на него, потом на пакеты в его руках, потом снова на него, и вдруг её лицо исказилось в гримасе, которая могла стать и плачем, и смехом.

– Заказ на двоих, – прошептала она. – Я заказала суши-набор для идеальной пары. Боже, какая же я идиотка.

Максим сделал шаг вперёд, сам не понимая, что собирается сказать, но в этот момент женщина – Алина, как он теперь знал – подняла на него глаза, полные такого отчаяния, что у него сжалось сердце.

– Вы бы... – она запнулась, явно борясь с собой. – Вы бы могли остаться? Я знаю, это безумие, вы совершенно чужой человек, но я не могу сейчас быть одна. Не могу. Я заплачу сколько нужно, хоть десять тысяч, хоть двадцать. Просто... просто не уходите. Пожалуйста.

И Максим Соловьёв, тридцатичетырёхлетний курьер службы доставки, который давно перестал верить в спонтанные решения и внезапные повороты судьбы, вдруг услышал, как его собственный голос произносит слова:

– Мне не нужны деньги. Я останусь просто так.

Глава 2. Ужин, которого не должно было быть

Алина смотрела на него так, словно он только что произнёс фразу на незнакомом языке, пытаясь понять, не издевается ли этот промокший курьер в оранжевой куртке над её горем, но что-то в его лице – усталые морщинки у глаз, грустная складка у рта, взгляд человека, который сам знаком с болью, – заставило её медленно кивнуть и опустить бокал на журнальный столик рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.