Никанор Стариков
Защитники планет – 3. Путешествие к истоку

Глава 1

Огромный космос, наша солнечная система. Пояс астероидов в миллионах километрах от земли, состоящий из тысяч промороженных камней, разных размеров и форм, висевших в вакууме неподвижно, создавая ложную иллюзию вечного спокойствия. В тени одного из таких астероидов притаился корабль, формы его корпуса напоминали многогранный треугольник. Корпус корабля нёс на себе следы, которые говорили о том, что корабль много раз проходил, через атмосферный слой земли, на очень большой скорости.

Рубка корабля была небольшой, овальной формы, в ней не было приборов и пульта управления, не было штурвала или каких-то иных органов управления кораблём. Единственный экран занимал всю стену, перед двумя креслами пилотов, демонстрируя бесконечную пустоту окружающего пространства. Системы корабля и сам корабль были переведены в спящий режим, что позволяло обеспечить максимальную маскировку, вкупе с генератором маскировочного поля нового поколения, давала возможность оставаться не замеченным для случайного гостя. Существо, что занимало одно из кресел пилота, не было человеком. Девяносто девять процентов его тела были искусственными. Полностью синтетическое тело, которое обеспечивало своему владельцу огромную силу. Само тело было полностью покрыто чешуёй композитной брони, которая отливалась при свете зелёным цветом. Только глаза, живые и в тот же момент холодные, выдавали в нём разумное существо.

Этим существом был Гена, он из расы Рептименсов, так несколько сотен лет назад, он получил своё синтетическое тело. Рептименсы по своей природе, живут очень долго, две или три сотни лет, но могут и больше в определённых обстоятельствах. Такими обстоятельствами были статус и занимаемое место в иерархии Рептименсов. Всем высокородным Рептименсам, предоставлялась возможность продление своей жизни, за счёт полной замены их биологического тела на синтетическое. Это могли себе позволить не все высокородные Рептименсы, а только очень богатые или приближённые к императору. Гене с этим повезло, он, как и его пятнадцать братьев родились в очень высокородном клане. Настоящее имя Гены было Бугушалз Генаралсиз Вейкос, данное ему при рождении на планете Сергаз. Клан Бугушалз Вейкос, был на две ступени ниже, клана императора, и его клан считался на планете одним из самых влиятельных.

Около тридцати лет назад император поручил Гене очень важную дипломатическую миссию на планету земля. Основными его задачами были, выстраивания отношений с гуманоидами, населявшими эту планету, и недопущения жителей земли, становления сюзеренами древней расы Архонтов. В том числе противостоянии «Старой Империи» и разрушении «Силовой Сети». «Силовая Сеть» предназначена для поимки души и её последующей обработки, и стирания памяти. Затем душа вновь направлялась на землю в человеческое или животное тело. Несколько проведённых миссий Геной на земле были успешными, ему удалось договориться с правителями самых влиятельных стран о сотрудничестве и протекцией со стороны Рептименсов.

Но в политическую игру вступили Архонты, за полный контроль над планетой людей. В итоге этого противостояния, десять лет назад. При очередном посещении секретной встречи на планете, с представителями земли, на него было совершено покушение, при котором его биологическое тело пострадало на семьдесят пять процентов. Выжить ему помог человек, который дотащил остатки его тела после мощного взрыва, до корабля, и смог засунуть его в медицинскую капсулу. Это позволило Гене, выжить и получить своё синтетическое тело. В дальнейшем этот человек стал его единственным другом на этой планете, но, ненадолго.

Гена прервал свои воспоминания, встал с кресла и двинулся в сторону каюты с медицинской капсулой, в которой лежал человек по имени Пётр. Ему требовалось восстановить не только его пострадавшее тело от взрыва, но и его память. За последние несколько недель многое произошло в жизни Гены и его друга Петра. Очередное покушение на Гену на базе спецхрана СВР заставил Гену ускорить развитие событий, которые теперь могли привести к развитию непрогнозируемой цепочки событий. До этого момента у Гены была хоть какая-то стратегия и план действий, теперь он полагался на своё чутьё, что абсолютно не свойственно его расе.

Первое, что он сделал это забрал с планеты человеческого отпрыска своего старого человеческого друга по имени Пётр. Петру было около двадцати пяти лет от роду. Раньше Пётр проживал в городе Москве и работал инженером по ремонту электронных систем, очень древних по меркам технологий Гены. Сейчас Гена работал с виртуальной панелью мёд капсулы, где лежал Пётр. Самое сложное было это установить в его тело имплант древних, который он украл. В земных фантастических книгах его описывают по-разному, но больше ему подходит название нейросеть. Достаточно развитая технология древних, позволяющая взаимодействовать с различными электронными устройствами на корабле и на многих планетах без этого импланта существо не сможет сделать ровным счётом ничего. Второе по сложности это было имплантировать в память Петра воспоминания.

Воспоминая, были о встрече и дружбе между Геной и его отцом, кто такой Гена и многое другое. Самое главное, чтобы Пётр при их встрече тут не умер от испуга. Ну не готов человеческий мозг к таким событиям без определённой подготовки. Иногда информация может и убить. Это он помнил по первой встрече с человеком, сорок лет назад. Сперва человек испугался, а через несколько секунд схватился за грудь и умер. Гена таких ошибок в случае с Петром не мог себе позволить, поэтому, работая более сорока земных часов, решил прерваться. Усевшись в стоявшее большое и мягкое кресло, он достал сигару и закурил. Гене очень нравились разные человеческие вещи, жизненный уклад и многое что ещё. Так, например, ему очень нравился алкоголь, правда, он очень быстро растворялся и не давал такого эффекта как человеку из-за строения метаболизма его расы.

Ему нравился сам процесс. Курение ему доставляло не только удовольствие, успокаивало его. Этому его научил отец Перта. Они очень часто и подолгу беседовали на разные темы и курили. Вот и сейчас Гена задумался о том, что же на самом деле происходит на земле. Почему последователи культа Тьмы из расы Архонтов напали на него и пытались убить Петра? Как они смогли проникнуть в закрытую Российскую организацию СВР? Самое главное, что беспокоило Гену – это что им с Петром делать дальше. Куда направляться? Пока они висят в их системе, и энергетические установки набирают заряд от большой звезды они никуда не могут перемещаться. Но когда всё будет готово к полёту, куда им лететь?

***

Темнота… Как долго я тут? Я не знал, сколько прошло времени, часы или дни моего заточения в темноте, но вдруг яркий свет ударил по глазам. Я выматерился про себя. Мне стоило очень больших усилий, чтобы открыть глаза. Естественно, я ничего не мог разглядеть так, как в глазах была сплошная пелена. Как только я смог более-менее видеть я:

– Ё-моё! – воскликнул я – ты же Гена – тыкая в стеклянную крышку, прохрипел я и крышка отъехала.

– Что ты там горланишь? – наклонившись ко мне, спросил Рептилойд.

– Гена! Твою дивизию, что опять произошло? – прохрипел я.

– Тихо, лежи, не вставай, как ты себя чувствуешь? – спросил Гена.

– Очень хреново, Геннадий, очень, всё тело болит. Что случилось?

– Петя, тут такая история, ты только не нервничай и лежи, а я всё расскажу. И так. Что ты помнишь из последних событий?

– Последнее, что я помню. Это как по нам стреляют из какого-то неземного оружия. Потом проявляешь ты и взрыв. Что на хрен происходит? – воскликнул я. – Я что? Опять сдох?

– Ясно. Ты успокойся и слушай.

– Где я? – спросил я.

– Да заткнись ты уже, Петя и слушай меня. – рявкнул своим басом.

Я отмахнулся от Гены рукой и закрыл глаза, в беспомощной попытке всё расставить на места в своей голове. Гена, да чтоб ещё дал спокойно подумать: ага, ждите, это не про этого крокодила.

– Петя. Напоминаю, для справки я телепат и читаю твои мысли. Ещё раз назовёшь меня крокодилом, я тебя съем – он посмотрел на меня так, что я поверил почему-то ему – Теперь самое главное. Мне очень неприятно это тебе говорить. Но ты Петя клон, и мы в аду.

– Что? Какого? – закричал я, но моё пересохшее горло выкрикнуло только хрип.

– Понятно, Петя, с юмором у тебя сейчас плохо. В принципе как было, так и осталось. Это была шутка. Ты не клон и нет мы не в аду. Хотя там, наверное, сейчас намного спокойней, чем здесь. Ты на моём запасном корабле, и мы в космосе.

– Я клон? Гена, как это возможно?

– Да не клон ты. Всё успокойся. Я пошутил Петя, всё успокойся, уже и пошутить нельзя – улыбнулся Гена всеми своими зубами, от этого вида по моему телу пробежал холодок. – Гена, давай всё по порядку и с самого начала, я помню, что… – Гена, как обычно, не дал мне договорить, остановив меня жестом своей лапы.

– Стоп. По порядку тогда слушай, но прежде выпей этот, великолепный, бодрящий травный напиток, он тебя немного взбодрит. – Гена протянул мне пластиковый стакан с прозрачной жидкостью. И я залпом опустошил его.

– Гена, твою же мать, это же чистый спирт! – прохрипел я. – Ты опять?! – Он рассмеялся.

– В который раз не могу этого не сделать. Я же сказал, что он тебя взбодрит – улыбаясь, ответил Гена. – Вставай и одевайся, тебе нужно поесть и привести себя в порядок. У нас будет очень долгий и обстоятельный разговор.

Спирт обжёг горло, ударил в голову туманом, который через секунду сменился странной, кристальной ясностью. Тело по-прежнему ныло, каждый мускул напоминал о себе отдельным аккордом боли, но сознание прояснилось. Я отдышался, ощупал руками холодный край медицинской капсулы. Пластик, металл. Реальность. Не сон. Чёрт побери, даже шутит этот ящер как-то по инопланетному, неуклюже и пугающе. Гена стоял рядом, скрестив массивные лапы с длинными, блестящими когтями. Его живые, холодные глаза изучали меня с безмятежным спокойствием хищника, наблюдающего за подранком.

– Ну что, Петя, отошёл? – его бас, похожий на скрежет камней, отозвался в моей грудной клетке, – вставай. Покажу, где тут у меня камбуз. Твоему организму после двух недель анабиоза требуется пища.

– Двух недель? – я с трудом поднялся, мир поплыл перед глазами. Одежда, серая и бесформенная, лежала на соседнем кресле. Я начал медленно, с трудом одеваться.

– Гена, я ничего не понимаю, – продолжил я его допрашивать, – какой ещё к чёрту анабиоз? А что с Землёй? Где Михалыч? Где Эйрл?

– Петя. Это были Архонты. Последователи культа Тьмы. А с остальными… сложнее. – Гена развернулся и двинулся по узкому коридору. Его бронированная спина, отливающая ядовито-зелёным, казалась частью корабля, ещё одним элементом интерьера. Я поплёлся за ним, держась за стены. Камбуз оказался крошечным отсеком с репликатором, больше похожим на микроволновку из ретро-футуризма, и небольшим столом. Гена достал откуда-то два металлических термоса, поставил один передо мной.

– Куриная лапша. Твой любимый концентрат, – сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота чего-то, что я бы назвал тоской, если бы речь шла о человеке.

Я открутил крышку. Пар ударил в лицо, пахло… курицей. До боли знакомо. Этот запах вернул меня к жизни больше, чем слова. Я сделал глоток. Горячая жидкость обожгла язык, вкус был божественен.

– Ладно, – я отставил термос. – Я был в отключке. Что случилось, Гена? Где мы?

Гена тяжело вздохнул, и дым от его сигары, которую он снова достал и закурил, заклубился под потолком, втягиваясь в систему вентиляции.

– Нашу базу «База Янтарь-2». Они нашли её. Вычислили. Атака была точечной и беспощадной, – он говорил медленно, подбирая каждое слово, – мы думали, что маскировочное поле нам поможет. Увы, нет. У них был свой агент.

– Предатель?

– Не совсем. – Гена выпустил струйку дыма. – Эйрл.

Я чуть не поперхнулся лапшой.

– Эрл? Но как? Она же…

– Она была под колпаком у Архонтов. Долгое время. Очень долго. Они не вербовали её, Петя. Они… вырастили её. Мы все были слепы. Особенно ты. – Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел нечто, чего раньше не замечал – усталость. Не физическую, а ту, что копится веками. – Они стёрли базу с лица земли. Нам повезло. Я как раз был там, чтобы забрать тебя после очередного сеанса реабилитации. Мы успели уйти. Чудом.

– А Михалыч? – спросил я, сжимая термос так, что пальцы побелели.

– Михалыч жив. Насколько я могу судить. Он ушёл в тень. Глубоко. Шифруется под обычного гражданина. Старого пердуна, живущего на пенсию где-то в Москве. Это мудро. Архонты ищут тебя, Петя. И меня. Но тебя – особенно.

– Почему меня? – Гена усмехнулся, оскалив ряды идеальных, смертельно-белых зубов.

– Ах, Петя, Петя… В тебе сейчас работает имплант Древних. Нейросеть. Та самая, за которую Архонты готовы перевернуть Галактику. Ты ключ. Или, как минимум, очень удобная отмычка. А ещё… – он сделал паузу, давая словам улечься. – Ты живое доказательство того, что наш союз, Рептименсов и людей, работает. И это их бесит больше всего.

Я отпил ещё глоток бульона.

– А Эйрл? – спросил я, возвращаясь к самому болезненному. – Что с ней?

– Исчезла. Ушла, – Гена потушил сигару. – После атаки. Улетела в неизвестном направлении на одном из наших же разведывательных кораблей. Я подозреваю, что к своим новым хозяевам. Но это лишь догадка. И это, Петя, главная проблема. Она знала не только о наших планах. Она знала о моих старых убежищах, о протоколах связи, о запасных вариантах. Она знала слишком много. И теперь все эти места для нас теперь ловушки.

Я отодвинул термос. Аппетит пропал окончательно.

– То есть куда лететь – неизвестно. Все пути отрезаны?

– Пока да, – Гена кивнул. – Энергетические установки корабля заряжаются. У нас есть время, чтобы подумать. Но немного.

Я посмотрел на него.

– Знаешь, Гена, – сказал я тихо. – Когда-то я думал, что космос – это романтика. Тишина, покой, вечность.

– А теперь? – поинтересовался Рептилойд.

– А теперь я понял, что космос – это очень тесная помойка, где на каждом углу сидят такие уроды, как ты, и палят друг в друга из лазеров. И самое паршивое, что я теперь часть этой помойки. – Гена снова усмехнулся.

– Наконец-то ты начал понимать, Петя. Добро пожаловать в настоящее Небесное Воинство. Оно не такое, как в ваших книжках. Оно грязное, жестокое и пахнет жжёным металлом и страхом. Но другого у тебя нет. И теперь не будет.

Он встал и похлопал меня по плечу своей тяжёлой, чешуйчатой лапой. Жестикуляция была почти человеческой, но сила, сто́ящая за ней, напоминала о том, что передо мной не человек.

– До конца зарядки осталось двенадцать часов. Выспись, Петя. Приведи в порядок мысли. А потом… потом мы решим, куда нам плыть по этой помойке. Вместе.

Я встал из-за стола, чувствуя, как горячий бульон и чистый спирт вступили в неравный, но продуктивный бой внутри моего желудка. Поле боя, судя по всему, осталось за спиртом – в голове прояснилось окончательно, а вот ноги стали ватными. Гена указал массивным когтем в конец коридора.

– Третья дверь налево. Не перепутай, направо у меня склад с запчастями и парой сюрпризов для незваных гостей. Если захочешь ночью в туалет – лучше сверяйся с табличками, которые я развесил для тебя, а то рискуешь оставить потомкам не биографию, а горстку пепла.

– Утешил, – буркнул я, хватаясь за стену.

Коридор корабля «Гены-2» (так я окрестил про себя этот корабль) был узким и функциональным, как кишка хирургического зонда. Никаких тебе голографических картин на стенах или мягких ковровых дорожек. Голый металл, ребристый, чтобы не скользить в невесомости, пучки кабелей под прозрачными кожухами и редкие тусклые светильники, излучавшие ровный, больничный свет. Воздух пах озоном, пластиком и чем-то неуловимо чужим – возможно, самим Геной.

Третья дверь налево. Я нажал на сенсорную панель. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и я шагнул внутрь.

Каюта оказалась… неожиданной. Она была крошечной, метров десять, не больше, но в ней чувствовалась рука хозяина, который, несмотря на свою рептильную природу, что-то понимал в человеческом уюте. Или в том, что сам считал уютом.

Прямо по центру, вмонтированное в пол, стояло кресло. Обычное пилотское кресло, старого земного образца, с потрёпанной чёрной экокожей и валиками под поясницу. Рядом с ним, на низкой тумбе, примостилась настоящая лампа. Не светодиодная панель, а самая настоящая настольная лампа на гибкой ноге, с зелёным абажуром, какие я видел только в старых фильмах про библиотекарей. Она отбрасывала на пол уютный круг жёлтого света.

У стены, закреплённая на мощных ремнях, висела койка. Обычная армейская койка с панцирной сеткой, застеленная серым армейским одеялом и подушкой без наволочки. Рядом с ней, на небольшой полке, стояли три вещи: пустая консервная банка из-под советской тушёнки, проржавевшая зажигалка «Кремлёвская звезда» и потёртая фотография мужчины и Гены.

Я подошёл ближе, взял фотографию. С неё на меня смотрели двое: молодой мужчина с усталыми, но весёлыми глазами, в камуфляже, и… Гена. Настоящий, биологический Гена, без этой своей блестящей бронированной шкуры. Они стояли, обнявшись, на фоне какого-то леса. Мужчина улыбался во весь рот, а Гена… Гена кривил пасть в подобии своей жутковатой улыбки. На обороте выцветшими чернилами было выведено: «Ящер и я. 1987. Леса под Тверью. Больше так не пей, зелёный!».

Мой отец. Это был мой отец.

Я аккуратно поставил фотографию на место. Рядом с ней лежала стопка старых, пожелтевших книг в мягких обложках. Брэдбери, Стругацкие, Лукьяненко. Русские издания семидесятых-восьмидесятых-девяностых годов. Некоторые были зачитаны до дыр, а ж страницы выпадали.

В углу каюты, аккуратно пристёгнутый ремнями к стене, стоял настоящий армейский термос, зелёный, с отколовшейся эмалью. Видимо, подарок от Михалыча. Рядом с ним – пара тяжёлых армейских ботинок сорок пятого размера, начищенных до зеркального блеска, что в условиях космического корабля выглядело совершеннейшим безумием.

Над койкой, на стене, был закреплён небольшой, явно самодельный стеллаж. На нём стояло несколько безделушек: выточенная из дерева фигурка медведя, пара стеклянных шариков с видами Москвы, старая офицерская фуражка без кокарды и, что меня поразило больше всего, настоящая, живая, хотя и чахлая герань в пластиковом горшке. Растение тянулось к тусклому светодиодному светильнику на потолке. Заботится крокодил обо мне, заботится. Я мысленно улыбнулся и поблагодарил Гену.

Потолок… я поднял голову и замер. Над койкой, на потолке, кто-то (Гена? мой отец?) нарисовал карту звёздного неба. Не точную навигационную схему, а именно карту – с созвездиями, соединёнными линиями, с подписанными русскими буквами названиями: Большая Медведица, Кассиопея, Лебедь. Краска кое-где облупилась, но видно было, что рисовали с любовью.

Я опустился на койку. Панцирная сетка жалобно скрипнула подо мной, но не провалилась. Пахло пылью, старыми книгами и едва уловимым запахом махорки, навсегда въевшимся в одеяло.

Это была не просто каюта. Это был музей. Музей человеческой жизни, собранный рептилойдом, который, несмотря на свою холодную кровь и синтетическое тело, сохранил в себе что-то очень человеческое – память о дружбе.

Я лёг на спину, глядя на нарисованный потолок. Боль в теле утихала, сменяясь странным, щемящим чувством. За окном, за толстой бронёй корабля, простиралась бесконечная чернота космоса, усеянная точками далёких звёзд. Но здесь, в этой крошечной каюте, пахнущей домом, мне вдруг стало так хорошо и спокойно. Наверное, впервые за долгое время мне было хорошо.

Снаружи в коридоре, раздались тяжёлые шаги Гены, потом стихли. Корабль жил своей жизнью: гудели невидимые генераторы, потрескивали системы вентиляции, где-то далеко мерно пищал датчик.

Я закрыл глаза. И перед тем как провалиться в глубокий, исцеляющий сон, подумал: «Интересно, а у Гены есть своя каюта? Или он так и спит в пилотском кресле, как верный цербер?»

Ответа я не узнал. Сон накрыл меня мягкой, тяжёлой волной, и я провалился в темноту, такую же глубокую и бескрайнюю, как космос за бортом.

Глава 2

Проснувшись, по корабельному было утро. Я стал натягивать на себя свои шмотки, в которые я был одет, находясь ещё на земле. Ко мне зашёл Гена, пока я собирался и молча махнув мне рукой, вышел из каюты. Я вышел за ним, и мы переместились в кают-компанию, если вообще это слово подходило под описание этого помещения. В центре стоял огромный овальный металлический стол, около него стояли такие огромные кресла, что в нём могли разместиться пять человек и не мешать друг другу. Не с первой попытки, но мне всё-таки удалось забраться на одно из них, помог Гена, но оказавшись на этом троне, я ощутил себя пятилетним ребёнком, которого посадили в кресло для взрослых.

Понятно, что и стол, и мебель на этом корабле были рассчитаны на существ куда больше, чем я. Честно говоря, со стороны эти кресла мне не казались удобными и эргономичными, но усевшись, я понял, какие они удобные и комфортные. Гена поставил передо мной коробку с конфетами, на металлической тарелке был хлеб, колбаса, сыр и рядом стояла двухлитровая бутылка с водой.

– Ген, я могу поинтересоваться откуда такой дефицит на этом корабле? Что мы в космосе и далеко от моей планеты это я уже понял. Но откуда это всё? И ещё вопрос, а что ещё есть? – с улыбкой спросил я.

– Ты повторяешься, Петя. Есть, много чего поесть, троглодит. Ты ешь, а потом сам ревизию всего того, что я притащил с базы проведёшь. Пока ты не начал свою трапезу, ответь сперва на один вопрос. Как погиб твой отец?

Гена, вновь меня удивлял своим видом и тем, как себя вёл, если бы не его внешний вид я бы сказал, что он человек просто очень высокий. Но такого вопроса я точно не ожидал. Я вытаращил на него глаза, но Гена откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и спокойно смотрел на меня. Я решил, что врать смыла нет, да и зачем, я рассказал ему всё, как было. Рассказал, как мы жили все вместе. Как я учился, как мы с отцом играли в нашу игру, отгадай шифр на дипломате. Как я увидел уже мёртвого отца, который перед работой вышел на пять минут, чтобы выкинуть мусор в мусоросборник на нашем этаже. Как я жил и чем занимался до нашей встречи. Гена молча выслушал мой рассказ, затем достал сигару, прикурил и сказал:

– Так, более или менее всё становиться для меня понятным. – выпуская огромный клуб дыма, ответил Гена.

– Что понятно? Мне вот лично ничего Гена, непонятно, что случилось со мной, к чему эти вопросы? Ген, рассказывай, я хочу всё знать. – сказал я и пристально посмотрел на Гену. Гена кивнул и начал:

– Тогда слушай. Повторение, мать учения. Также у вас говорят, – я кивнул. – Более ста лет назад, мой император поручил мне дипломатическую миссию на вашу планету, для установления контакта с вашей расой и продолжение переговоров с вами и нашей протекции над вашим развитием, с последующим выходом за дальние рубежи космоса в будущем. Но тогда я не имел той закрытой информации, которой обладаю сейчас. Раз в год я прилетал на вашу планету с визитом на несколько дней. Со мной встречались представители ваших стран, эти переговоры шли в закрытом режиме, на разных объектах на вашей планете, пару раз это были объекты в сша, более пяти раз в твоей стране, два раза в европе. Переговоры шли очень хорошо, мы начали предоставлять вам технологии, я передавал вашим представителям различные образцы технических устройств, которыми пользовалась моя раса несколько тысяч лет назад. Сорок лет назад, я прилетел на очередные переговоры, которые проходили в твоей стране, неподалёку от Москвы. Мой корабль приземлился в закрытом ангаре, где была назначена эта встреча. Переговоры шли очень тяжело, ваши представители требовали от нас больше технологий, особенно военного назначения, чего мы не хотели вам давать из-за вашей нестабильной планетарной политики и политики отдельных стран. Во время переговоров представитель сша встал и демонстративно покинул дискуссионную площадку, а вслед за ним стали уходит и представители других стран. Представитель Российской стороны, постарался меня успокоить и заверял в полной лояльности нашим предыдущим договорённостям. Я решил, что переговоры закончены и направлялся к своему кораблю, как в этот момент прогремел взрыв, который оторвал мне бо́льшую часть моего тела. Благодаря иному строению моего тела мои жизненно важные органы остались целыми, я остался жив. После взрыва в ангаре поднялась паника, и про меня как будто забыли, но один человек, взял меня за часть моей лапы и тащил к кораблю, я помню, что ещё удивился, как этот худощавый человек тащит моё тяжёлое тело. Когда ему удалось с больши́м трудом втащить меня в корабль. Я смог объяснить, что меня нужно подключить к медицинской капсуле. Чтобы я смог вернуться на свою планету. Я не знаю, сколько потребовалось ему времени, так как периодически выпадал из сознания, но он смог дотащить меня и прилепил мне на тело медицинскую аптечку. Через полчаса я смог взлететь и отправился на свою планету, где мне сделали это синтетическое тело. – Гена с удовлетворением похлопал себя по груди. Сделав очередную затяжку, продолжил – Пётр, это был твой отец – иронично сказал он.

Наверное, то ли выражение на моём лице наполненного удивлением, или моя отвисшая челюсть прервала рассказ Гены, он посмотрел на меня и сказал:

– Пётр. Наша с тобой встреча, как я и раньше говорил – это судьба. После того как я добрался полуживой до своей планеты, мной занялись лучшие медики, они мне и предложили создать это тело. Через некоторое время, имея уже синтетическое тело, я вернулся на вашу планету и честно скажу очень хотел бошки всем поотрывать. Я был настолько злой, что мог, наверное, половину, если не всю вашу расу изничтожить. Но, когда я прилетел в заранее в условленное место, меня встретил твой отец. Он был один, и мы очень долго и обстоятельно разговаривали. Первое, что он мне сообщил, что диверсия была подготовлена и реализована кем-то из его конторы. Во-вторых, пока я отсутствовал, люди уже договорились о сюзеренитете с Архонтами. В-третьих, он уверен, что кто-то из его коллег и других представителей спецслужб вели переговоры с Архонтами, параллельно нашим. Им нужно было время, поэтому было решено меня устранить. То есть шла подковёрная борьба внутри ваших спецслужб. Но были и те, кто был против Рептилойдов. Равно как и были те, кто были за нашу расу и придерживались наших договорённостей. Твоему отцу, было поручено сообщить мне об этом и по возможности работать со мной. Но так как, по сути, решение о сюзеренстве с Архонтами было уже принято, наши с ним контакты перешли на нелегальную работу. Мне официально был присвоен статус дипломата при своре болтунов ООН. Статуса дипломатического представителя иной расы, с гарантиями безопасности нахождения на вашей планете, но только на территории твоей страны. Мы с твоим отцом стали раскручивать клубок, предательства и интересов Архонтов. Нам многое стало известно, в том числе и про то, кто такие операторы абриоцентра, и зачем так нужна была ваша планета под полным контролем Архонтов.

Наш разговор иногда прерывался, на мой поход в уборную, или на приготовление себе еды. Во время рассказа Гены я иногда его прерывал и задавал вопросы, кто он, с какой планеты, чем занимался, Гена отвечал и рассказывал историю своей двухсотлетней жизни. Гена в очередной раз раскурил свою сигару и сказал:

– Давай вернёмся к Архонтам. Раньше нам мало было, что известно про эту расу. Что мы знаем сейчас так это то, что эта раса живёт от трёхсот до пятисот лет. Благодаря какой-то древней технологии. Расой и планетами, входящими в конгломерат, единолично управляет только император. Я недавно узнал, из своих источников, что «Старая Империя», это и есть «Содружество Девяти». Наши расы находится в нейтральном статусе по отношению друг другу. Между нами нет торговли, обменом технологиями, по сути, мы друг друга не замечаем. Но ведём борьбу в космосе, за разумные планеты и их представителей. Мы стараемся не вести между собой военные конфликты, но иногда бывают стычки, на которые мы стараемся не обращать особого внимания. У нас, как и у Архонтов есть свои шпионы, мы хотели больше узнать про их расу, как они живут, какие технологии и так далее. Сейчас нам известно, что несколько десятков тысяч лет назад, их космический разведывательный флот наткнулся на новую технологию древних. Тебе она известна как «Силовая сеть». Её создала древняя раса – это раса, следы которой мы находим в разных уголках космического пространства, их технологии опережают наши сегодняшний на многие миллионы лет по развитию. В основном сейчас идёт гонка именно за технологией древних. Как у вас говорят «кто первый встал, того и тапки», тот, кто мощнее, тот и будет править вселенной.

Нам пока не известно, как выглядят древние, где зародилась их жизнь, откуда они сами. Но точно известно, что они присутствовали в нашей вселенной и все известные нам разумные существа во вселенной, созданы ими. Архонтам, как я уже сказал, удалось получить какие-то ещё очень важные технологии и знания, так как они в разы увеличили свою экспансию в разных планетарных системах. Мы предполагаем, что благодаря этим знаниям они могут продлевать свою жизнь бесконечно, по сути, они стали бессмертными. Всё, что нам ещё удалось узнать – это крупицы информации от наших шпионов. Мы назвали эту технологию «эбриоконтроль».

«Эбриоконтроль» позволяет контролировать и манипулировать разумным энергетическим существом, через абриоцентр. Как мы с тобой ранее узнали от Эйрл. В каждом разумном существе во вселенной присутствует божественная энергия вы её называете «душой». Мы, как и Архонты, очень часто посещали вашу планету, чаще инкогнито, но иногда мы оставляли своих представителей. Мы изучали вас, в отличие от Архонтов. Архонты много лет тому назад, создали на вашей планете базу, в ваших эпосах, эта историях проходит как «Антлатида». В принципе, как и мои соплеменники, также отражены в ваших сказках, рассказах, или наскальных изображениях. Когда мы узнали об этой технологии, мы проследили за Архонтами, вот так мы узнали о существовании вашей планеты.

Вначале вы не обладали высоким интеллектом и не имели каких-то технологий. Архонты манипулировали вашим сознанием, распространяя разным вашим национальностям, веру в богов, поклонение и служению придуманным идеалам. Внедряли ценности в виде денег, золота и так далее. Но всё это они делали, имея на вашей планете базу и контролируя ваше развитие и контролируя вашу душу. Я имею в виду реинкарнацию. Несколько тысяч лет назад, всё изменилось, архонты уничтожили свою базу на вашей планете и ушли. Но управлять и манипулировать вами они не перестали, вот тогда мы и смогли выяснить, как это работает. Вокруг вашей планетарной системы разбросаны назовём их автономные спутники, которые каким-то образом умеют перехватывать души живых существ. После перехвата души она помещается в некий закрытый виртуальный блок. Там она находится до следующего момента возрождения на твоей планете в теле человека. После возражения в теле человека, вся память о предыдущих инкарнациях у души заблокирована, до момента её вознесения в космос и перехвата этим спутником или сетью.

– Гена, позволь мне уточнить некоторые моменты – подняв руку, сказал я – ты уверовал окончательно, что нас реинкарнируют?

– Да, всё верно. При этом ваша душа, не можете возродиться на другой планете или в другом разумном существе. Кроме, как только на этой планете и только в существах, населяющих эту планету. Например, рыбы, птицы, насекомые, люди и так далее.

– То есть, я раньше мог быть тараканом?

– Да или козлом, например, – ответил Гена рассмеявшись.

– Шутник, блин. Ладно, продолжай.

– Петя, прими эту информацию как есть.

– Хорошо. Правильно ли я тебя понял, Гена, что наконец-то согласен, что наша планета, по сути, это планета, тюрьма?

– Да, это так и есть – ответил Гена, и мне показалось он посмотрел на меня с грустью в глазах.

– А кто попадает на эту планету, кого и кто отправляет сюда, и за что? Ты разобрался окончательно?

– Это было сложно. Из той информации, что дала Эйрл, было сложно понять. Но я время зря не терял и вот что точно могу сказать. Изначально по вселенскому плану, любая душа, может перемешаться по всей вселенной без каких-либо ограничений. Это нужно для саморазвития и управления живыми существами. Но как я понимаю, различные души, получив в какой-то степени негативный опыт или потому, что им так захотелось, они стали творить во вселенной бесчинства. Они уничтожали другие души и разумных существ.

Для предотвращения этого и изоляции таких душ древними была придумана эта технология. Кто первый вас сюда направил мне не известно, возможно это были древние много миллионов лет назад. Но мне точно известно, кто сюда направляет души вот уже несколько тысяч лет, и кто ими управляет, это Архонты. Мне пока не известно, каким способом или какой технологией им удаётся захватить в космосе душу, но как только она попалась в ловушку, её направляют на эту планету. Но на этом не заканчивается контроль Архонтов. На родной планете Архонтов, Аркарис построены огромные, многокилометровые комплексы, в которых работают операторы по контролю. Оператором может быть только из расы Архонтов, мужская или женская особь. Она контролирует человека посредством полного контроля души всю его жизнь и до самой смерти его аватара. Также мне точно известно, что они не контролируют все человечество. Есть какой-то не очень большой процент существ не под их контролем. Ты не под их контролем, Пётр. А вот твой отец, как выяснилось один из операторов Архонтов.

– Но какова основная цель эксперимента и контроля? – не выдержал я и спросил.

– Не знаю пока, Петя, но бо́льшую часть того, что я тебе рассказал я, узнал от твоего отца. Он стал со временем моим шпионом там у Архонтов, и тут на вашей планете моим другом. Он был одним из миллиардов операторов системы. Но, как и не многие другие Архонты, он был против такого эксперимента и похищения душ во вселенной. У Архонтов есть небольшое количество тех, кто считает всё это неправильным и очень хочет это закончить. Поэтому они сотрудничают с нами, мы же Рептименсы понимая, что происходит, хотим вам помочь. Но, как ты понимаешь, игра идёт по-взрослому с дезинформацией, пропагандой и промыванием мозгов тех людей, которых они не контролируют. Как выяснилось самое большое количество неконтролируемых людей или душ проживает в твоей стране и мне пока непонятно, как так получилось и с чем это связано. Ладно, давай прервём эту беседу, так как я устал и хочу есть, ты уже седьмой раз ешь, а я только курю, да и поспать нам нужно, как думаешь?

– Гена, ты, что издеваешься, какой спать, я хочу всё знать, я готов дальше слушать и обсуждать, – сказал я, но понимал, что разговор Гене даётся очень сложно так, как на нашем языке многие вещи ему сложно переводит или говорить так, чтобы правильно понял я, о чём он сказал.

– Всё-таки Петя, сжалься над старым крокодилом, дай дух перевести, обещаю, как только я отдохну мы продолжим, а сейчас я пойду к себе в каюту, что советую сделать и тебе. – он встал из-за стола и направился к выходу, конечно, я подчинился, и мы пошли каждый к себе.

Я понимал Гену. Повторение – мать учения. Это нужно было не только ему, чтобы систематизировать обрывочные сведения, которые он собирал десятилетия, но и мне – чтобы вспомнить рассказ Эйрл про душу, про Старую Империю, про Силовую Сеть, что ловит человеческие души, и почему земля – тюрьма. Конечно, ему было тяжело. Мне, если честно, тоже. Моя голова до сих пор раскалывалась после двухнедельного анабиоза, а в висках пульсировало что-то, напоминающее похмелье, только без предшествующего ему удовольствия.

Я направился в свою каюту и задумался. Дверь за моей спиной закрылась с тихим шипением, отсекая меня от тускло освещённого коридора. Я снова оказался в этом странном музее человеческой жизни, который Гена устроил для меня – или для себя? В одной из кают своего корабля. Койка с панцирной сеткой манила продолжить прерванный сон, но мысли роились в голове, как растревоженные пчёлы, не давая покоя.

Я подошёл к полке, снова взял фотографию отца. Вгляделся в его усталые, но весёлые глаза. Оператор Архонтов. Человек, который всю свою жизнь, как я думал, прослужил в СВР, защищая Россию, а на самом деле… Кем? Шпионом? Предателем? Или, как сказал Гена, одним из тех немногих, кто был против этой чудовищной системы?

Я поставил фотографию на место. Рядом лежали книги. Брэдбери, Стругацкие, Лукьяненко. Я взял в руки потрёпанный томик «Пикника на обочине». На форзаце шариковой ручкой было выведено: «Пете. Читай и думай. Папа». Книга раскрылась сама собой на странице, где был вложен пожелтевший листок бумаги. Я развернул его.

Это было письмо. Написанное от руки, мелким, убористым почерком отца.

«Сынок, если ты это читаешь, значит, Гена выполнил своё обещание, и ты жив. И значит, мне уже всё равно. Я хочу, чтобы ты знал правду. Не ту, что тебе расскажут, а ту, что есть на самом деле. Я не герой. Я никогда им не был героем. Я был просто существом, который в определённый момент оказался перед выбором. И я выбрал ту сторону, которая, как мне казалось, даст тебе и твоим детям шанс на будущее. Возможно, я ошибался. Возможно, нет. Судить только тебе. Гена расскажет тебе про Архонтов и про Сеть. Про то, как мы, операторы, управляем вашими жизнями. Это правда. Но это не вся правда. Мы не просто контролируем. Мы наблюдаем. И иногда – очень редко – мы помогаем. Помогаем тем, в ком видим искру. Ту самую, которую Архонты хотят погасить.

Ты моя искра, Петя. Ты результат моего единственного настоящего бунта. Я сделал так, чтобы ты родился вне системы. Ты появился благодаря любви. Нашей любви, твоей мамы и меня. Я растил тебя иначе. Почему? Потому что я увидел в тебе то, чего нет у других. Способность видеть шире, чем тебе позволяют. Способность сомневаться. И способность любить – по-настоящему, не по шаблону, встроенному операторами. Как я твою маму. Прости меня за эту ложь. Прости, что не сказал тебе раньше. Но если бы я сказал, они бы нашли тебя. Стереть. Перезапустить. А так… так у тебя есть шанс.

Гена знает, где искать остальных. Тех, кто тоже вне системы. Ты не один, Петя. Никогда не был один.

Люблю тебя. Прощай.

Твой папа, который всегда будет любить тебя. Даже тогда, когда меня рядом нет».

Письмо выпало из моих рук. Я смотрел на пожелтевший листок, валяющийся на полу, и не мог пошевелиться. В голове была пустота. Абсолютная, звенящая пустота.

Я опустился на койку. Панцирная сетка жалобно скрипнула. Руки тряслись. Я сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь, но она шла откуда-то изнутри, из самой глубины.

Гена. Он знал. Он всё это время знал, что я – не я. Что моя жизнь – фальшивка, подделка, собранная из чужих воспоминаний и подложных документов. И молчал. Ждал подходящего момента. Я вскочил, готовый бежать в рубку, трясти этого чешуйчатого ублюдка, требовать ответов. Но замер на полпути к двери. А что, собственно, изменилось? Я – это я. Я помню своё детство. Помню, как мы с «отцом» играли в шифры. Помню, как он учил меня завязывать шнурки, как водил в зоопарк, как купил первый велосипед. Эти воспоминания – они во мне. Они сформировали меня. Какая разница, чьи гены текут в моих жилах? Или разница есть? Я вернулся к койке, поднял письмо, перечитал его ещё раз. Медленно, вдумчиво, останавливаясь на каждом слове.

«Ты моя искра… Я сделал так, чтобы ты родился вне системы… Ты не один…»

Вне системы. Значит, я не под контролем Архонтов. Значит, всё, что я делал, все мои мысли, чувства, решения – они мои. Не навязанные оператором через душу, не запрограммированные. Мои. Я закрыл глаза и откинулся на подушку. Пахло махоркой, пылью и старыми книгами. Тем же, чем пахло в квартире отца, когда я был маленьким.

Отец научил всему, что умел. Любил меня. А теперь погиб, пытаясь дать мне шанс на свободу. Или уже погиб? Гена сказал, что он был оператором. Операторы бессмертны? Или их души тоже перерождаются? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Я почувствовал, как глаза начинают слипаться. Организм, измотанный двухнедельной комой, спиртом, информационной перегрузкой и эмоциональным шоком, требовал своё. Сон накрывал меня тяжёлой, спасительной волной.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту, была о Гене. О том, как он сидел в рубке, один, в этом своём синтетическом теле, и курил сигару. О его глазах – живых, холодных, но сейчас, когда он рассказывал про моего отца, показавших мне что-то очень похожее на боль.

Интересно, а рептилойды умеют плакать? Или у них для этого тоже есть синтетические железы?

Глава 3

Разбуди

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.