Дарья Иванова
Роман с моими детьми

Глава 1

Глава 1. Чужие взгляды и мои собственные

Помню, как это раздражало меня. Еще лет десять назад, когда я была свободной девушкой без графика кормлений и подгузников. В кафе, где я пила кофе с подругами, и куда кто-то приходил с коляской. В самолете, когда сзади садилась семья с малышом. В очереди в поликлинику, куда я ходила по своим «взрослым» делам, и где вечно орали чужие дети.

Тогда я думала: «Куда лезете с младенцем?», «Не можете успокоить ребенка – сидите дома». Я искренне считала себя очень циничной и прогрессивной.

А еще я работала официанткой. И там, в ресторане, я отлично усвоила правила сервиса: семьи с детьми – это зона повышенного риска. Их нужно обслужить быстро, четко и «до свидания». Пока они не начали разводить антисанитарию, пока дети не разрисовали скатерть и не уронили вилки. Мы, официанты, даже соревновались, кому достанется «тот столик с коляской» – это считалось наказанием. Чаевых от уставших родителей не жди, зато проблем – выше крыши. Я смотрела на них и думала: «Я-то точно буду другой. Я сначала для себя поживу. Нагуляюсь. Найду себя. Построю карьеру. Не буду таскать детей по кафе и портить людям вечер».

Сейчас мне 33, и я очень отчетливо помню ту девушку. Ту, которая искренне верила, что жизнь – это черно-белое кино, где дети – это «потом», обуза и ограничение.

Я родила в 23. Это не рано и не поздно. Это ровно в тот момент, когда многие мои ровесницы еще искали себя в клубах и командировках, а я уже искала себя в бессонных ночах и бесконечной нежности. И знаете, что самое смешное? Тогда, в 23, я тоже была растеряна. Мне казалось, что я что-то пропускаю. Что где-то там, за окном моей квартиры с погремушками, идет настоящая жизнь, в которой я должна себя найти, встроить в эту жизнь свою уникальную личность.

Но дети не спрашивают, нашла ты себя или нет. Они просто приходят. Сначала один, потом, когда я чуть выдохнула – второй, потом, когда жизнь уже казалась налаженной – третий и четвертый. И с каждым разом мир вокруг будто проверял меня на прочность.

Сейчас я смотрю на прохожих, которые касаются взглядом моей компании, когда мы идем в парк. Я вижу в их глазах то, что когда-то жило в моих: осуждение, недоумение, иногда жалость. «Ого, сколько!», «И как вы только справляетесь?», на выходе из школы охранник кричит мне: «Девушка, это все ваши дети?». В этих взглядах читается: «Бедная, небось, не живет своей жизнью, только в пеленках и варениках».

А еще я захожу в кафе. Теперь уже с другой стороны стойки. Со своим выводком. И я вижу этих молоденьких официанток, которые переглядываются, завидя нашу компанию. Я вижу, как они мысленно бросают жребий, кому обслуживать «этот стол». И я их не виню. Я сама была такой. Просто теперь я знаю что-то, чего тогда не знала.

И вот тут происходит главное удивление. Я вдруг понимаю, что я не бедная. Я богатая. И я смотрю на них – на тех, кто спешит мимо, кто ищет себя где-то в хайпе, карьере, тусовках – и вижу себя прежнюю. Ту, которая была другой.

Я не ищу себя. Я уже здесь. Я не должна встраивать себя в эту жизнь. Мои дети и есть моя жизнь, моя главная роль, моя самая сложная и прекрасная работа. И если раньше меня раздражал шум детской площадки под окнами, то сегодня я засыпаю под этот шум и просыпаюсь с мыслью, что это и есть самый правильный звук на земле.

Общество учит нас цинизму. Оно шепчет: «Сначала возьми от жизни всё». А жизнь оказалась мудрее. Она взяла меня и просто вручила четверых, чтобы я наконец прозрела и поняла: никакого «потом» нет. Есть только сейчас. Есть их ладошки в моей руке, есть их вопросы, их обиды, их радость. И это и есть то самое место, где меня не надо искать. Я здесь. Дома.

И это не простой путь. Знаете, иногда мне кажется, что я шагаю собственными нервами, усталостью и слезами. Потому что становиться мамой – это не щелчок переключателя. Это долгий, мучительный и прекрасный процесс сближения друг с другом.

Я не родилась «мамой». Я ей становлюсь. Каждый день. По миллиметру.

Временами этот путь тяжел настолько, что я не выхожу из дома. Буквально. Когда четверо болеют по очереди, когда у младшего режутся зубы, у старшего – переходный возраст, а у меня внутри – пустота и желание зарыться лицом в подушку и не вставать. Когда на тебя смотрят эти четыре пары глаз и чего-то ждут, а ты сама не знаешь, где взять ресурс. Тогда мир сужается до размера квартиры, и кажется, что ты никогда уже не выйдешь в люди, не сядешь в кафе с чашкой кофе, не поговоришь ни о чем, кроме оценок и каш. Это правда. Темная сторона материнства, о которой не говорят в рекламе памперсов.

Временами он увлекателен. Как детектив, где ты пытаешься разгадать, почему этот конкретный ребенок сегодня грустит, а этот вдруг начал задавать вопросы о смерти, а этот в четыре года рассуждает о вселенной. Каждый день – расследование. Каждый день – открытие. И ты ловишь себя на мысли, что это интереснее любой работы, любых книг и путешествий.

Временами он самый прекрасный. Когда они спят в обнимку, переплетясь руками и ногами, и ты стоишь в дверях и боишься дышать, потому что это счастье такое хрупкое и такое огромное, что оно не помещается в груди. Когда младший впервые говорит «мама» не просто слогом, а осознанно, глядя в глаза. Когда старший приходит и говорит: «Мам, ты самая лучшая, я тебя люблю» – просто так, без повода.

И в этом танце – от отчаяния к восторгу, от бессилия к всесилию – я постепенно превращаюсь из той циничной девушки, в женщину, которая понимает: дети – это не то, что отнимает жизнь. Это и есть жизнь. Во всей ее полноте. И я не стыжусь больше ни своей усталости, ни своей неидеальности, ни того, что иногда мне хочется сбежать. Потому что я знаю: сбежать не получится. Я уже соединилась с этими прекрасными душами, а они – со мной.