Натаван Аббас
Легенда о черной розе или королевство несбывшихся надежд

Легенда о черной розе или королевство несбывшихся надежд
Глава 1

Предрассветный туман окутал светлеющий небосвод. Просторная комната, напоминающая старинную залу, наполнилась мягким светом. Миранда с едва прикрытыми мягкой накидкой плечами стояла у окна, устремив горделивый взгляд в зарождающуюся утреннюю жизнь. Юная дева, подобная херувиму с ангельским ликом, золоченными кудрями и россыпью пушистых ресниц из-под голубых пленительных глаз, несмотря на столь молодой возраст, обладающая грацией и величием потомственного рода, прошлась по комнате величавой поступью царицы. Представительница древнего рода, она была столь же неотразима, как и ее усопшая при родах мать.

Дверь в комнату неслышно отворилась и в дверях показался Владыка Райнар – статный брюнет со спадающими до плеч волнистыми прядями волос с проблесками седины. Его мужественное лицо с глубоким шрамом на левой щеке озарилось лаской и любовью.

– Отец! – вспыхнула Миранда, стыдливо прикрываясь – я ведь даже не успела одеться.

– Я пришел проститься, Миранда, – владыка нежно поцеловал дочь в лоб. – Мне необходимо отлучиться на пару дней. Брови дочери приподнялись в изумлении.

– Но как же мой…

– день рождения? – правитель продолжал улыбаться, разглядывая дочь с гордостью и нескрываемым восхищением. – Как я могу пропустить шестнадцатилетие единственной дочери? Я приеду в срок, я обещаю.

–Ах, отец,-радостно вспыхнуло юное лицо – я жду не дождусь, когда наконец увижу новых людей.

– Так ли была несчастна твоя жизнь без них? – Владыка усмехнулся, отстранив дочь. – В твоем окружении всегда были лучшие представители самых именитых родов. Ты росла с их детьми…

–Да, отец, конечно – поспешно перебила его Миранда, заливаясь ярким румянцем, – но ведь есть же жизнь вне дворца и его роскошных садов…

– Мы говорили об этом много раз, Миранда, – отец неодобрительно покачал головой. – Это очень опасно. Я не могу отпускать тебя за пределы замка. Даже со слугами. Никто не должен узнать нашей тайны.

– Но Владыка, – вскрикнула в отчаянии принцесса, – я ведь не могу прожить всю жизнь в заточении!

– Вряд ли такую жизнь можно назвать заточением,– весело рассмеялся Райнар. – У тебя множество слуг и друзей, ведь замок полон людьми. У тебя лучшие учителя, что дали тебе превосходное образование, внешность, которой можно только позавидовать, отец, безумно тебя любящий – ты должна быть счастлива!

Девушка закусила в досаде губу. Видя ее недовольство отец продолжал, сурово нахмурившись, – И несмотря на это ты продолжаешь оставаться избалованным, взбалмошным, упрямым дитем. Ты не понимаешь серьезности нашего положения. Толпа недовольна. Я чувстую это. В воздухе повисла их мерзостная нота протеста. Что-то назревает. Я не могу рисковать жизнью единственной наследницы.

– Отец, – Миранда побледнела, изменившись в лице. – Ты законный правитель, трон твой, кто может оспорить его?

– Законный? – Райнар снисходительно улыбнулся. Была смена власти, дочь моя, и я ,как представитель самого древнего и могущественного рода, занял престол. Но если говорить о законности престолонаследия – есть кое-кто, кто имеет на него большее право, чем наша семья.

– Сын покойного Барона Бенедикта? – вздрогнула принцесса, поежившись.

Отец ласково улыбнулся, погладив дочь по голове.

– Тебе не о чем беспокоиться, дитя. Отпрыск Барона вот уже много лет находится далеко отсюда, он уехал и начал новую жизнь на чужбине. Все же он будет присутствовать на твоем шестнадцатилетии и ты сможешь лично познакомиться с ним, как и с другими блистательными молодыми людьми, приглашенными как из нашего королевства, так и с других дружественных нам государств.

Глаза Миранды зажглись от предвкушения удовольствия.

– Сын Барона отправил нам ноту с поздравлениями, в которой рассыпается в любезностях и бесконечных пожеланиях. Будь с ним осторожна, Миранда. Его отец был сущим дьяволом.

– Папа, – Миранда с пылающими щеками взяла отца за руку. – А что если сын Бенедикта захочет вернуть свое право на трон?

Райнар успокаивающе улыбнулся. – Он не сделает этого, дочь. Он слаб и хил здоровьем, он долго лечился, объездил много стран в поисках лучших лекарей. Он не воин, Миранда, у него нет армии, нет людей, что последовали бы за ним. Это государство предано мне, я окружен верными людьми. Мы живем в спокойствии уже много лет. Народ служит нам и мы щедро платим им за это. Нет Вакцинаторов, нет рабства. В такой гармонии у Вильяма нет шанса на смуту и раздор.

– Вильям? – встрепенулась Миранда. – Так его зовут?

Владыка недовольно поморщился. – Имя, которое было позабыто и вычеркнуто из нашей истории. Мы забыли о нем, но он решил вернуться. Что ж, двери замка всегда распахнуты для представителей наших знаменитых семей и Вильям, несомненно ,один из них. Мы не вправе отказывать ему в этом.

–Но отец, – Миранда задрожала в нетерпении – когда же ты разрешишь мне покинуть пределы замка?

Райнар категорически мотнул головой. – Пока это невозможно, Миранда, но вскоре все изменится. После твоего дня рождения многое может измениться в твоей судьбе. Возможно, ты переедешь в новый замок. В замок твоего супруга.

Миранда смертельно побледнела. Она приоткрыла рот, чтобы возразить, но Райнар ее решительно перебил.

– Ты всего лишь юная принцесса, Миранда. Твоя забота – подготовить неотразимый наряд на предстоящее празднество. Я хочу, чтобы весь мир слагал легенды о твоей красоте, чтобы молва о дочери Владыки Райнара разнеслась по всем королевствам. Остальными делами предоставь заниматься мне – твоему отцу. И помни – все, что я делаю, делаю лишь тебе во благо.

Миранда, разглядывая диадему из ярких сапфиров во вьющейся копне волос отца, впервые задумалась о том, как он красив и бесконечно одинок после кончины горячо любимой жены, оплакиваемой им уже долгие годы. Статная фигура его, облаченная в атласно-парчовый костюм, была молодцеватой, стройной, щегольски подтянутой. Он был предметом обожания многих женщин, как в свое время Барон Бенедикт, но ,в отличие от последнего ,оставался нем и глух к их попыткам сблизиться.

– А мужа мне тоже ты будешь выбирать? – спросила девушка, испытующе заглядывая отцу в глаза.

Владыка Райнар расхохотался беззлобно.

– Нет уж, уволь. Не в моих это привычках заглядываться на молодцев. Это будет выбор твоего сердца, Миранда. И я тебя поддержу в нем… С этими словами правитель скрылся за дверью, оставив дочь в пелене радужных мечтаний и надежд.

Глава 2

– Расступись!

Могучее дерево, подрубленное с двух сторон, с грохотом повалилось. Молодой лесоруб, утирая струящийся пот тыльной стороной руки, громко выдохнул.

– Ты могуч ,как великан,сынок, -послышался за спиной шутливый тон. Твоей силе позавидовали бы даже титаны. Юноша обезоруживающе улыбнулся. Джек протянул сыну кувшин с молоком. Молодой человек с жадностью пригубил. Высокий широкоплечий атлет он и впрямь походил на одного из гомеровских героев античности. Могучее тело его в сочетании с почти детским выражением простодушия и неподдельного дружелюбия создавало впечатление большого ребенка. Лицо его,загоревшее от тяжелой работы под полуденным солнцем, было мужественным, а взгляд бесстрашных серых глаз заставлял трепетать девичьи сердца по всей округе. Густые брови, вытянутые дугой, высокий благородный лоб и задумчивый взгляд накладывали на этот образ отпечаток напряженного внутреннего монолога, скорее даже спора. Отец с неудовольствием уловил в сыне несвойственные ему черты обеспокоенности и нетерпения.

Джек, заметно постаревший и прибавивший в весе, тяжело опустился на древесный обрубок.

– О чем задумался, сын? Тебя что-то тревожит?

Тим перевел на отца отсутствующий взгляд. Казалось, мыслями он далеко.

– В замке готовится праздник.

– Я слышал об этом

–Говорят, Владыка впервые покажет свою дочь.

– Он покажет ее заморским вельможам.

Тим насупился.

– Но почему мы не можем присутствовать на торжестве?

– Потому что мы – простые лесорубы, сынок. У нас нет родословной, нет титулов. У нас нет денег.

Тим нахмурился пуще прежнего.

– Говорят, замок примет более тысячи гостей со всех концов света.

Джек поднял на сына уставшие глаза.

– Ну и пусть, Тим. Это их жизнь.

– А наша жизнь, отец, – осторожно начал юноша, тщательно подбирая слова, – работать по шесть дней в неделю с раннего утра до глубокой ночи за еду и потрепанную одежду?

Отец хотел было что-то возразить, но Тим неожиданно спросил:

– Как ты думаешь, Владыка прятал принцессу, потому что та безобразна?

– Так поговаривают, – нехотя ответил Джек.

– А я так не думаю, -недовольно мотнул головой Тим. – Вчера я видел Джима и Харрисона…

– Опят эти двое! – вскрикнул в негодовании отец. – Я же запретил тебе с ними видеться! О, Тим, беседы с ними не доведут тебя до хорошего…

– Но они правы, отец! – вспыхнул Тим. – Что-то назревает, что-то молчаливо повисло в воздухе, и Райнар, зная это, прячет дочь намеренно, а вовсе не из-за ее внешности…

–Тим, Тим, – отец сокрушенно покачал головой – это все не наше дело, не вмешивайся в дела, в которых не смыслишь…

– Да, я невежественен, – покраснел в досаде Тим, – я не умею читать и писать, но у меня есть уши и глаза, и я способен понять. Что происходит вокруг.

Джек скорбно понурил голову.

– Замок ежедневно выбрасывает тонны несъеденной еды на корм собакам,– продолжал Тим, не сводя с отца пылающих глаз, – а люди в деревне голодают. Они носят одежду из золотых нитей, а ты вот уже пятый год ходишь в одной рубахе, на которой уже не осталось места для заплаток и дыр.

Джек поднял на сына сломленный взгляд пристальных неморгающих глаз.

– Тим, власть Вакцинаторов пала. Нас больше не отлавливают, не истребляют. Мы получили свободу.

– Свободу? – Тим вскрикнул в негодовании, гневно блеснув глазами. Лицо его омрачилось от тяжких дум. – Это ты называешь свободой? Оглянись, отец, мы- рабы их…

–Сын, – мягко перебил его Джек, – всю свою молодость я посвятил сопротивлению Вакцинаторам. Ты не знаешь, через что нам пришлось пройти, что нам пришлось вынести. Мы добились, чего добились. На большее мы не вправе были рассчитывать. А то, чему ты возмущаешься, – это было, есть и будет. Социальное расслоение – его невозможно победить., невозможно искоренить.

– Но отец,– вскрикнул в отчаянии Тим.

– Нет, Тим, нет, – терпеливо продолжил Джек, сверля сына суровым, непреклонным взглядом. – Мы не будем вступать в эти недовольные ряды мятежников. Я был в плену у Вакцинаторов, я перенес такие пытки, о существовании которых ты и представления не имеешь. А Джон…

– Джон – Освободитель, -грустно усмехнулся Тим, – отдавший свою жизнь, пожертвовавший собой ради чего? Ради того, чтоб человечество влачило жалкое существование рабов? Нет, отец, Джон – не освободитель.

– Джон освободил нас всех, – возразил Джек, грозно сдвинув брови. – И твоя мать всегда… Тут отец осекся на полуслове и потупил стыдливо взор.

Взгляд серых глаз Тима зажегся гордым негодованием.

– А моя мать, – произнес он сухо, – была соблазнена вельможей из замка, сбежала к нему и стала его служанкой.

Глаза Джека заволокли слезы печали.

–Я прошу, сын, – голос его, полный мольбы, дрогнул. – Не ввязывайся в это дело.

– Нет, отец – Тим решительно покачал головой. – Джон стремился к благу, но что-то пошло не так. Что-то осталось незавершенным. Ты можешь сколько угодно делать вид, что все хорошо, что ничего не происходит, но я не намерен держаться в стороне от того, что уже началось. И я знаю – это уже не остановить. С этими словами сын лесоруба, взявшись за топор, продолжил свою привычную незатейливую работу. Безмолвный отец с робкой печалью наблюдал за ним, понимая всю бесполезность возражений и уверений.

Глава 3

"Как скучно, – подумала с тоской Миранда, тщетно пытавшаяся скрыть горечь разочарования, беспрестанно проступавшего на ее прелестном личике. Она нетерпеливо ерзала на мраморном стуле по правую руку от отца, восседавшего на величественном троне. Окинув удрученным взглядом приглашенных гостей, она хладнокровно кивнула очередному принцу, представленному ей отцом.

– Принц Чарльз к вашим услугам, госпожа, – пробормотал безусый юнец, неуклюже поклонившись. Последующие заискивающие заверения в дружбе, верности и преданности с наилучшими пожеланиями счастья, здоровья и процветания, которые ей неоднократно пришлось выслушать в этот вечер, вконец утомили и разочаровали принцессу. Убедившись, что именины превратились в откровенные смотрины, она застыла в немой позе, безразлично поддакивая, в нетерпении ожидая, когда этот фарс закончится. Покосившись неодобрительно на отца, она с неудовольствием отметила его отличное расположение духа и неутомимую жажду общения с гостями. Закрыв в изнеможении глаза, Миранда вконец отчаялась. Эта бесконечно тянущаяся ночь показалась ей пыткой. Ее ноги, сжатые крохотными туфлям на огромном каблуке, золотистое платье, стянутое в корсет, прическа, туго собранная на затылке, причиняли ей немалые страдания. Лица гостей, непрерывно мелькавших перед ней, улыбающиеся, неискренние, фальшивые и чужие ей люди раздражали ее. Она досадовала на себя, признаваясь, что долгожданный день, сулящий ей не виданные доселе радости и удовольствия, был однозначно испорчен.

"Что ты ожидала от этого дня? – с обидой подумала принцесса, пряча глаза с подступающими слезами. – Новых, интересных, умных людей? И чем эти новые отличаются от тех, с кем я живу и выросла? Та же лесть, фальш, неискренность. И почему же я всегда так остро чувствую лицемерие? Как бы не разрыдаться здесь при всех, не посрамить отца. Прости, Владыка, что не стою твоих надежд. Я просто маленькая глупая дурочка, ожидающая какого-то чуда…"

– Барон Вильям, – провозгласил дворецкий, и дверь зала торжественно распахнулась.

Миранда вздрогнула, чувствуя возрастающее напряжение отца. Мускулы его лица напряглись, желваки натянулись, но он, превозмогая неудовольствие ,заставил себя дружелюбно улыбнуться. Гости медленно расступились, пропуская молодого человека, уверенной поступью шагающего к правящему роду. На вид юноше было не больше двадцати пяти лет. Он был невероятно бледен, худощав, с едва заметными темными кругами под миндалевидными зелеными глазами. Аристократическая манера держаться его была наполнена мрачным достоинством, пренебрежением с неким оттенком брезгливости и невероятной притягательной силы поистине колдовского очарования. Шарм сквозил в каждом ненавязчивом мимолетном жесте, повороте головы, пренебрежительном блеске пленительных глаз. Подойдя, он неспешно снял шляпу, обнажив каштановые шелковистые волосы. Дорожный костюм явно говорил о том, что странник прибыл верхом. Отбросив небрежно непослушную прядь волос он, лениво стягивая бархатные перчатки, неспешно приблизился к Миранде. Взгляды их встретились, и по спине девушки пробежал холодок. Она впервые в жизни видела мужчину столь элегантного, красивого, изысканно одетого, галантного и столь мрачного. Взяв хрупкую ладонь девушки, он уверенно поднес ее к губам. По залу прокатился шепот удивления и возмущения. Неслыханная дерзость и вольность, не дозволенные в замке, оскорбительно повисли в раскаленном воздухе.

Обезоруженная и завороженная Миранда с изумлением и восторгом взирала на юношу, не сводящего горящих глаз с красавицы.

– Дотронуться до дочери Владыки – несказанная дерзость, – в голосе Райнара зазвучали нотки снисходительности. – Но простим эту оплошность, друзья. Он долгое время жил за морем и забыл наши обычаи.

– Я прошу прощения,– раздался мелодичный голос юного барона. – Там, откуда я пришел, поцелуй руки при первой встрече – знак восхищения и глубокого уважения. Извините, принцесса, если оскорбил вас. Мои намерения чисты и благородны.

– Мы вам рады, дорогой барон, – произнес Райнар с присущей ему невозмутимостью.. – Я знал и очень уважал вашего отца. Также я знал вашу мать– она была человеком исключительной доблести и самообладания. Вы невероятно похожи на нее. Вы можете не волноваться, барон, все ваше благосостояние – все замки, именья, денежные средства, оставшиеся вам по наследству от вашего отца, ваши по праву. Можете вступить в права наследства в любой день. Двери замка всегда для вас открыты., дорогой друг. Можете остановиться здесь или поселиться в одном из ваших имений по вашему усмотрению.

– Благодарю, Владыка, ответил Вильям сдержанно, не сводя пылающего взгляда с растерявшейся, зардевшейся Миранды. – Скажу откровенно, я не планировал задерживаться в королевстве надолго.

– Слышал, вы много путешествовали? – кивнул Райнар в знак одобрения. – Как ваше здоровье? Улучшилось, надеюсь.

–Несомненно, Владыка, – Вильям пренебрежительно указал на стоявшего рядом пожилого мужчину, скромно опустившего глаза. – Мой учитель, он же мой наставник, ментор, с малолетства сопровождал меня в моих путешествиях после гибели моих родителей.

– И мы несказанно скорбим вместе с вами, – перебил его Райнар с нотками искреннего сочувствия. Они были великими людьми. Мы никогда их не забудем. Что же касается вашего спутника, вашего друга…

– Он мне не друг,– холодно заметил Вильям, – он мой слуга.

Независимая манера наследника Созерцателя, его надменный гордый тон никого не оставили равнодушным. Разговаривать в подобном тоне с Владыкой, дерзить и перебивать его – замок впервые стал свидетелем подобной вольности и неуважения. Кто-то негодовал, кто-то восхищался. Но одно было предельно ясно – все собравшиеся в зале ощутили прилив уважения к этому молодому наследнику легендарного Бенедикта.

– Я желаю вам приятного вечера, барон Вильям, – бледнея от подступающей ярости, процедил Райнар сквозь зубы. – С возвращением в родную обитель.

– Благодарю, Владыка, – лицо юноши внезапно озарилось по- детски невинной улыбкой, полной озорного очарования. От былой спеси и самодовольства не осталось и следа и на мгновенье Райнару показалось, что то была лишь показная маска надменности и собственного превосходства. Протянув руку Миранде, оказавшейся в плену его чар, он увлек ее в стремительном чувственном танце. Райнар впервые за долгое время услышал счастливый, беззаботный смех дочери и успокоился.

«Пусть он дерзок, но он еще так молод. Непокорная кровь отца и буйное наследие матери не могут не сказываться на нем. И ,похоже, он сильно увлекся Мирандой. Он просто пылкий юноша, его не стоит опасаться». С этими мыслями умиротворенный Райнар, пригубив глоток терпкого вина, поприветсвовал очередного гостя, прибывшего из дальней страны.

Глава 4

Снег тихо ложился на землю, неспешно кружась в своем красивом, завораживающем танце. Горящий посредине бескрайнего двора костер вздымался пунцовым пламенем в небеса, отражаясь мерцающими бликами в прекрасных зеленых глазах юноши, мечтательно устремившего взгляд на огонь.

Пятеро человек, стоящих вокруг разгорающегося костра, с удивлением и недоверием взирали на неподвижного, словно изваяние, молодого человека.

–Принц Вильям, – чуть слышно позвала кутающаяся в белоснежную шубу грузная дама лет пятидесяти, недоверчиво поглядывая на таких же недоумевающих гостей, приглашенных сыном Барона.

– Леди Габриэль, – отозвался Вильям, все еще не сводя глаз с пламени. – Ваш покойный батюшка сгорел в тот злосчастный день, когда власть Вакцинаторов была свергнута и был подло убит Барон Бенедикт?

Лицо дамы покрыла легкая бледность. Развернувшись вполоборота, представляя взору собравшихся свой точеный профиль, Вильям слегка улыбнулся.

– Я люблю огонь, друзья. Он так завораживает. Лицезреть стихию, способную уничтожить тебя и все, что тебе дорого за считанные минуты. Быть в полушаге от погибели, ощущать ее пленительную возможность, возможность ощутить конечность своего существования.

Гости в недоумении переглянулись.

– Милорд,– произнесла молодая девушка с огромной родинкой на левой щеке., – мы вам признательны за ваше любезное приглашение, замок ваш просто ослепителен, да и ужин был выше всяческих похвал. Но внутри гораздо приятней и теплей. Зачем вы позвали нас сюда? Мы уже битый час на холоде, а здесь неуютно…

– А вы, леди Шармэль, – усмехнулся Вильям, не глядя на собеседницу, – унаследовавшая фамильную метку на левой щеке,– вы серьезно полагаете, что это можно назвать холодом? В одной далекой северной стране существует такой способ закаливания хилого детского организма: его раздевают догола и выбрасывают на двадцатиградусный мороз. В этот момент тебе по-настоящему становится ясен смысл слова «холодно».

– И с вами проделывали подобное? – вздрогнув, спросил невысокий блондин с элегантной тростью с набалдашником в виде орла.

– Наследник рода Иглсов, – произнес сухо барон, кивнув на фамильный атрибут знаменитого рода. – Проделывали и многое другое, что я мечтал бы забыть, но не получается.

К огню неторопливо подступил старец, с трудом ковыляя отекшими ногами, и , откашлявшись, заговорил слабым дрожащим голосом.

– Я согласен, барон, вид огня очаровывает и гипнотизрует. Но на огонь я предпочитаю смотреть, а не связываться с ним. Вы же, судя по всему, любите с ним играть. Я хорошо знал вашего отца. Тот тоже любил играть с огнем и ничего не страшился. Да только игра эта стоила ему жизни. А жизнь, сынок, бесценна.

– Есть ценности гораздо важнее жизни, – бесцеремонно перебил старца мужчина средних лет, распахнув кожаный сюртук, охвативший его могучее крепкое тело. – Борьба за свои идеи, за свои идеалы, за то, что принадлежит тебе по праву.

– Лорд Диего, – рот старика скривился в презрительной усмешке. – Нам не с кем и не за что бороться здесь. Покажите мне хотя бы один потомственный род в этой стране, который бы был обделен в правах, после того как Владыка Райнар утвердил свою власть.

– Лорд Тейлан, – мужчина смерил старика надменным взглядом, – мой отец, да будет вам известно, входил в Совет при Великом Созерцателе, был его правой рукой и имел право «вето» при вынесении важных государственных решений. Сейчас же титул моей семьи значит не более, чем все ваши трусливые лицемерные слова. Мы были одним из значимых родов за всю историю страны, сейчас же мы на задворках империи. Владыка боится нас, поэтому не подпускает близко, он трясется за свою власть…

Леди Шармель издала вопль, похожий на звук сирены и в ужасе закрыла лицо.

– Это измена, – залепетала она в бессознательном страхе. – Даже слушать такое карается смертью.

– Успокойтесь, милая, – выговорила пренебрежительно леди Габриэль, – нас здесь только шестеро и вряд ли у кого-нибудь из присутствующих возникнет желание поделиться столь занимательной беседой с Владыкой Райнаром. Вы, барон, вытащили нас на свежий воздух, потому что не доверяете даже своим слугам?

– Порой я не доверяю даже самому себе, – холодно произнес Вильям, странно сверкнув глазами. Он развернулся к присутствующим и оглядел каждого по отдельности с нескрываемым пристрастием. – Стоит ли доверять черни? Мой отец всю жизнь сражался с ними. Жаль, что он не истребил их всех до единого.

– Ваш отец, – сухо заметил Диего, – давно мертв. В стране другой режим, военной диктатуры больше нет. Власть сменилась.

– Раз она сменилась однажды, она может смениться вновь, – нахмурился Вильям. Желваки на его лице стремительно задвигались, и взгляд его наполнился решимостью и нетерпением. – Вопрос только в одном: со мной вы или нет?

– Вы призываете нас к бунту! – вскрикнул возмущенно лорд Тейлак. – Вы знаете, что нас ждет в случае провала?! Долгая мучительная смерть!

– Вы – образчики самых влиятельных и богатых семей этой страны, – продолжил Вильям, игнорируя слова старика. – Вы были цветом нации при моем отце. И ничего не значите для Владыки Райнара. Я предлагаю вам вернуть былое величие. И не говорите мне, что подобные мысли не посещали вас…

– А вы,– осторожно вставила леди Шармэль, – вы, я так полагаю, претендуете на трон и законную власть?

– Леди Шармэль,– Вильям снисходительно усмехнулся, – я сын единственной официальной наложницы Великого Созерцателя. Я законный претендент на трон этого королевства, и я верну его, пусть даже ценой собственной жизни!

– Вы убъете отца принцессы? – брови леди Габриэль в удивлении приподнялись. – Она ведь небезразлична вам. В таком случае вам нужно убить и ее, как единственную наследницу Владыки.

Взгляд Вильяма потемнел и стал страшным.

– Жизнь принцессы Миранды неприкосновенна. Любого, кто посягнет на нее я убью собственноручно.

– Я последую за вами, мой принц, – вскрикнул воодушевленно Диего, торжественно приложив руку к груди, – но не разгневайтесь, мой лорд, за мою откровенность. Мы никогда не видели вашей отваги, не лицезрели вас в бою, а слухи о вашем здоровье не внушают доверия.

– Справедливо, – кивнул Вильям, выжидающе глядя на соратников. – Что же вы требуете от меня?

– Поступка, – выпалил лорд Тейлак, – доказывающего, что вы вправе называться сыном Великого Созерцателя. Поступка смелости и бесстрашия.

– Согласен, – Вильям небрежно отбросил прядь волос, непослушно спадавшую на глаза. – Что я должен сделать, чтобы заслужить ваше доверие?

– Кровавая роза , – выпалила на одном дыхании леди Габриэль. Собравшиеся вздрогнули.

– Кровавая роза? – переспросил младший Иглс, с трудом овладевая собой. – Вы выдвигаете требование заведомо невыполнимое. Это бесчестно.

– Что за роза? – нетерпеливо перебил Вильям. Гости в страхе переглянулись.

– Есть поверье, что на опушке леса, – начала дрожащим голосом леди Шармэль, – произрастает редчайшая в мире природная аномалия – роза черного окраса, плачущая кровавыми слезами. Больного она способна исцелить,умирающего вернуть к жизни, а подлого и бесчестного – покарать страшной карой, описать которую невозможно даже в самых пугающих словах. Человека, взявшего эту диковинку в руки, ждет незамедлительное испытание – руки его, покрываясь жуткими волдырями, начинают кровоточить, причиняя страдальцу невыносимые муки. Говорят, роза расцвела в лесу, после того, как там поселился ваш дядя Джон…

Глаза Вильяма наполнились ненавистью.

– Он мне не дядя! Это проклятый убийца моих родителей!

– Говорят, он превратился в бестелесный дух, – проговорил в испуге наследник рода Иглсов. – Оболочка витает на опушке леса, там, где по легенде цветет кровавая роза. Вильям вздохнул, набирая воздух в грудь.

– И вы, – произнес он спокойно, оглядывая гостей с откровенным вызовом, – предлагаете мне отправиться туда, куда еще не ступала нога человеческая? И в обход лесному чудищу, некогда бывшему человеком, принести вам дьявольский цветок, это адово творение в знак моей решимости и неотступности?

На лицах собравшихся застыл немой ужас.

– Согласен, – лицо Вильяма перекосилось от жестокости и самолюбия. – Но когда я вернусь каждый из вас присягнет мне на верность и преданность.

Вильям усмехнулся, читая сомнение на лицах новых друзей.

– Вы получите свою розу. А я взамен получу вас.

Барон громко свистнул. Его верный конь, прибывший по первому зову хозяина, красавец гнедой с развевающейся на ветру белоснежной гривой, встал рядом. Вильям залихвастки оседлал своего любимца и стремительно, без оглядки помчался в сторону мрачного, недремлющего ,полного неожиданностей и загадок ночного леса.

Глава 5

Лесная чаща была практически непролазной. Пробираясь сквозь темные, заросшие ядовитыми грибами и сыростным мхом плесневелые дебри, Вильям с замиранием сердца прислушался. В лесу не пели птицы. «Я направляюсь в самое логово сатаны, – Вильям сглотнул в содрогании. – Умереть не страшно. Но умирать в самом начале пути, не добившись ничего, даже не приступив – вот что обидно. О, отец, дай мне сил, дай мне свою волю и бесстрашие».

«Джон или то, что от него осталось, – продолжал мрачно размышлять Вильям, разрывая руки о сплетенные ветви диких растений, – является хранителем леса. Он умеет читать мысли. Он знает, что я задумал. Он никогда не отдаст мне этот дьявольский цветок. Итак, я вызвался на глупую неминуемую гибель. Мне не вернуться назад…»

Образ Миранды с ее лучистым теплым взглядом и улыбкой, стоящей всех смертей на свете, предстал перед взором юноши и придал ему сил. «Я смогу… смогу… смогу…». Внезапный проблеск света ,как луч надежды, осветил путь заблудшего. Вильям вышел на освещенную лунным светом широкую поляну. Гробовая тишина, повисшая в воздухе, вселяла такой ужас, что Вильям поневоле забыл о боли от ссадин и царапин, нанесенных ему угрюмым ,неприветливым лесом. Вильям огляделся. То была странная поляна без цветов, без растительности. Юноше показалось, что он очутился в одной из тех страшных сказок, что рассказывала ему кормилица на ночь. Ощутив незримое присутствие кого-то Вильям вздрогнул. Прямо перед ним появилось смутное свечение. Оно разгоралось на глазах у испуганного барона, сквозь него проступили едва уловимые очертания человека.

«Вильям, – раздалось в голове юноши, отчего тот вскрикнул от неожиданности. – Джон,– ответил он мысленно, изумляясь тому, что слышит голос где-то внутри, в глубинах своего подсознания. – Ты пришел, чтобы забрать ее…»

– И я это сделаю. Тебе не помешать мне!

– И почему ты так решил?

–Ты можешь убить меня, а я тебя нет! Это, по-твоему, честный поединок? Где твоя честь? Или она пропала в тот день, когда ты колдовством убил моего отца?

«Вильям, – раздался укоризненный тон Джона,– взрослый, а веришь в магию и колдовство. Тебе науки изучать надо». Вильям покраснел до корней волос, а Джон невозмутимо продолжал: «Я не буду препятствовать тебе и не потому ,что ты безоружен предо мной. Просто в этом нет нужды». Внутри у Вильяма все оборвалось.

– Ты знаешь мою судьбу и не останавливаешь меня. Значит я…

– Тебя остановит кое-что другое. Нет нужды мешать человеку в прохождении его собственного пути. Я убил твоего отца, но иногда человеку просто необходимо совершить зло во им чего-то светлого. Во имя будущего. Но я не трогал твою мать. Я любил ее…

– Лжец, – вскрикнул Вильям со слезами боли в глазах. – Ты размышляешь о том, что сделал бы человек, а сам – посмотри, в кого ты превратился! Ты всего лишь навсего сгусток энергии…

«Я ни о чем не жалею, – послышался сдержанный ответ. – Я всего-навсего отдельный элемент, попавший в водоворот исторических событий и застрявший в его стремительном вихре…»

– Застрявший здесь, в этой преисподней?! И ради чего? Ради кого?

– В тебе говорит голос твоего отца, – Вильяму показалось, что Джон улыбается. – Ты так хочешь быть им, быть как он. Но ты не твой отец, Вильям, и ты это знаешь…

–Во мне течет его кровь и я его продолжение …

– Твой отец не любил ни одно живое существо на этой земле. В его генах было заложено уничтожение, а не спасение. А ты? Одну светлую душу ты все же хочешь спасти…

Лицо Вильяма залила густая краска: «Это подло – читать чужие мысли».

– Она такая чистая, такая невинная, эта юная душа. Самое доброе и беззащитное сердце в этом городе, ты почувствовал это в первое же мгновение знакомства с ней. Я позволю тебе взять мою розу. Но помни, цветок несет как спасение, так и разрушение. Им невозможно повелевать, он сам делает выбор и сам выбирает себе фаворита. Ты знаешь, кто должен стать его хранителем.

– Знаю, – чуть слышно отозвался Вильям,– покажи мне ее.

Свечение, оттолкнувшись от земли, приподнялось в воздухе и испарилось. Изумленный Вильям, повинуясь внутреннему зову, зашагал к старому вековому дубу, у подножия которого что-то блестящее и мерцающее привлекло его внимание. Он наклонился и застыл в безмолвном восторге. Черная, как смола ,роза, наклоняясь вперед, будто приветствуя непрошеного гостя, сверкала ярче любого алмаза. Ее можно было разглядывать с любого ракурса и каждый раз ее оттенок сменялся на новый. Она была черной, как уголь, с шелковыми лепестками, приоткрывающимися и сворачивающимися в застенчивый бутон, словно юная дева, смущаясь при виде возлюбленного. Она была до того крошечной, что свободно умещалась в ладони. «И столько шума из-за такой малышки?». Вильям вырвал цветок с корнем. Душераздирающий вопль пронзил тишину таинственного леса. Роза, извиваясь, словно человек в предсмертных конвульсиях, выпала из кровоточащей руки барона. Боль, пронзившая ладонь, была мучительной и беспощадной. Цветок жестоко мстил любому, кто посягал на его пространство. Вильям разжал ладони и роза упала на землю.

– Я вырвал ее с корнем, – промелькнуло в затуманенном сознании юноши. По сути, я убил ее.

– Ты не умеешь слушать, – раздался спокойный голос Джона. Цветок невозможно убить. Ты всего-навсего подарил ему новую непривычную для него жизнь.

– Как же я понесу его, – пробормотал Вильям – боль парализует настолько, что невозможно дышать.

– Если роза захочет к тебе сама, боль будет не столь невыносима. И запомни- цветок может подарить лишь одну жизнь и отнять, тоже, только одну жизнь…

Вильям наклонился к затихшему посреди мха и лишайника чудесному творению. «Я знаю, я злой и жестокий человек, – мысленно обратился к цветку Вильям. – Но и мир такой же, как и я. Да, мир беспощаден и его не изменить. Но в этой кровопролитной битве под названием жизнь, есть что-то, ради чего стоит выжить, кто-то, кто достоин любой жертвы, любых испытаний…

Образ Миранды, танцующей с ним на балу, наполненный несказанным жизненным светом, любовью и человеколюбием, встал перед взором Вильяма, заставляя его сердце биться сильнее.

Роза встрепенулась. Ее лепестки раскрылись, и Вильям осторожно дотронулся до нее. Боль пронзила все его сознание ,и он вновь уронил цветок на сырую землю. Стиснув зубы в охватившем его гневе, он вновь схватил розу. Удар был несколько слабее, и он спрятал сокровище во внутренний карман своего сюртука.

– В одном ты ошибаешься, Джон, – мысленно обратился Вильям к дяде, устремляясь прочь с поляны. – Я ,конечно ,не обладаю могучей силой своего отца, но меня никто и ничто не остановит.. Даже такой дьявол, как ты ,может ошибаться.

В ответ последовало молчание. Прикрывая лицо руками, Вильям погрузился в непроглядную тьму лесной гущи навстречу уготованной ему непредсказуемой судьбы.

Глава 6

Миранда, бледная и исхудавшая, смотрелась в трюмо, украшенное золотистыми лилиями. Она всматривалась в свое отражение, тщетно пытаясь обнаружить черты бывшей принцессы, веселой и беззаботной дочери Владыки. Но их не было. На нее взирала новая Миранда, в чьем сердце больше не было места для прежних увеселений и развлечений. Теперь там поселились тревога и беспокойство. Принцесса потеряла покой и сон. Она отказывалась от еды, не желая даже прикоснуться к изысканным яствам, приготовленным для нее искусным поваром, выписанным из-за границы. Вся жизнь, казавшаяся ей преддверием, ожиданием чуда ранее, теперь наполнилась непонятной необъяснимой тоской. Вильям – имя, звучащее в ее сознании беспрестанно. Прошли две недели с момента их первой встречи. Он изредка появлялся в замке, вежливо кланяясь, и проходил мимо, избегая с ней встреч. Это удручало Миранду, нет, это просто убивало ее. Знакомство с юным бароном поразило несчастную девушку в самое сердце. Появление Вильяма было подобно грому среди ясного неба в ее скучной, монотонной, однообразной жизни. Там, на балу, кружась в бесконечном танце, ей казалось, что нет на свете существа счастливей, чем она. И разве может человек быть столь счастлив? На какое-то мгновение ей показалось, что сердце ее, не выдержав натиска столь неожиданно обрушившейся на нее радости, остановится. А дальше… ничего. Ей придется смириться с мыслью, что юный наследник Бенедикта остался к ней равнодушен. Все, что вспыхнуло между ними в тот вечер, та ослепительная искра взаимных чувств – лишь плод ее воображения. Она вновь все напридумывала. Глаза девушки наполнились горькими, безутешными слезами. Однако помимо страданий неразделенной любви было кое-что еще, что терзало и удивляло девушку. Страх. Этот молодой человек, столь таинственный и непонятный ей, был воплощением всего того, о чем она мечтала и так страшилась. Теперь, находясь рядом с ним, помимо оглушительного, безграничного счастья ,она явственно ощутила угрозу. Девушка смутно чувствовала, что этот неожиданно появившийся юноша сулил беду и несчастья ее семье. Где он был все эти годы? Чему обучался? Через какие испытания ему пришлось пройти? Никому не было известно. Изучая родословную Вильяма Миранда пришла к ужасающему выводу: родители барона были чудовищами! А он? Кем он был? Никто не знал.

Миранда, уставшая от мрачных дум, распустила волосы. Потерянный взгляд ее остановился на широкой кровати с высоким балдахином, украшенным золотистыми лилиями ,как и ее трюмо. От бессонницы у девушки закружилась голова. В глазах потемнело. Нужно заставить себя заснуть, иначе она тяжело заболеет. Неожиданный шум шаркающих шагов с веранды заставил девушку застыть в оцепенении. Попасть на веранду можно было лишь одним путем – вскарабкаться по туго сплетенным лианам, ведущим наверх, на второй этаж ее покоев. Кто же осмелился на такую дерзость?

Принцесса распахнула дверь и столкнулась с Вильямом. Вскрикнув в испуге она отстранилась, пропуская несчастного в комнату. При тусклом свете свечи Вильям показался девушке бледным мертвецом, жалким подобием того аристократа-красавца, покорившего ее сердце на балу. Пошатнувшись он, с трудом сохраняя равновесие, выдавил из себя слабую улыбку.

– Прошу прощения. Принцесса, что являюсь пред вами в столь жалком виде. Я слегка… нездоров.

– Да вы больны, – вскрикнула Миранда, схватив юношу за руку. Тот покачнулся, превозмогая невыносимую боль. – Что это? – рука Миранды, коснувшись рукава барона, окрасилась кровью. – Что с вами произошло?

Вильям добрался до кровати и, вытащив розу, положил ее аккуратно на атласную ткань покрывала.

– Она же вся в крови! – Миранда приоткрыла мантию барона. Вся левая сторона его шелковой сорочки была пропитана кровью.

– Мое кровоточащее сердце, – Вильям скривил мертвенно-синие губы в подобие усмешки. Не волнуйтесь, принцесса, я не ранен.

Взгляд влюбленных упал на поникший цветок, выделявшийся своей абсолютной чернотой на фоне белоснежного покрывала.

– Не трогай ее, Миранда. Розу нужно закутать во что-нибудь, прежде чем…

Но не успел барон закочить, как принцесса, ухватив стебелек цветка, уже восторженно разглядывала его.

– Нет, – хотел было завопить Вильям, но Миранда, невозмутимая и спокойная, безмятежно вдыхала аромат розы, потянувшейся к ней, словно к поднимающемуся на горизонте солнцу.

Вильям приоткрыл рот, не веря собственным глазам. Не в силах отвести завороженных глаз с красавицы он с удивлением наблюдал за ней. Эта девушка была особенной, уникальной, единственной на свете, не почувствовавшей боли от прикосновения к ядовитой розе. Итак, цветок выбрал своего хранителя. Очевидно только хранителю разрешалось дотрагиваться до него, не испытывая страданий.

Миранда, порывшись в ящиках своего комода, вернулась с миниатюрной баночкой, отдающим запахом лавады ..

– В детстве я мечтала врачевать, – улыбнулась девушка одними губами. – Но отец объяснил мне, что это удел толпы. И мне пришлось отказаться от желания лечить людей. Но я прочла множество книг и сама стала изготавливать подобные мази. Снимайте рубашку, барон, и не тревожтесь ни о чем, через полчаса вам станет лучше.

Вильям безмолвно подчинился. Девушка аккуратно смазала кровоточащие раны снадобьем. Кудри ее едва коснулись оголенной груди юноши. Барон вздрогнул, неподдельно смутившись.

– Вы должны пообещать Миранда, вы спрячете эту розу и не расскажете о ей ни одному живому существу.

– Какой вы смешной, Вильям,– улыбнулась наивно девушка, обнажив ряд белоснежных ровных зубов, – если я спрячу ее она погибнет.

– Эта роза не может погибнуть. Она может погубить. Она может вернуть к жизни. Держите ее рядом, принцесса, она поможет ,случись с вами беда.

Миранда подняла на юношу доверчивый взгляд пленительных глаз.

– Что может произойти со мной, барон? Что… вы задумали?

– Миранда, – вскрикнул запальчиво Вильям. – Просто пообещайте мне это!

Девушка, насторожившись, попятилась назад.

– Что вы хотите начать? Вы войну затеваете?

В глазах юного барона отразилось сожаление. – Я клянусь, принцесса, я сделаю все, чтобы вас это не коснулось…

– Но меня это коснется! – Миранда с невыразимым ужасом смотрела на барона. Все ее тело трепетало, губы дрожали в бессильной обиде.

– Я умоляю вас, Вильям, скажите, что все, что о вас говорят – неправда!

– И что же обо мне говорят? – прозвучал зловещий голос барона.

Лицо девушки застыло, превращаясь в недвижимую маску.

– Что вы хотите свергнуть моего отца и вернуть себе престол.

Барон молча накинул мантию на голое тело, оставив смоченную в крови сорочку лежащей на полу. Он встал и ,не отвечая ,побрел к двери шаткой походкой.

– Вильям, – жалобно позвала Миранда.

Юноша обернулся. Сосредоточенное выражение лица его сменилось подавленностью. Видно было, что он хотел уйти, но что-то удерживало его.

– Все, о чем прошу, принцесса. Спрячьте розу, не показывайте ее никому, а когда наступит момент – а вы его почувствуете – носите ее с собой.

– Обещаю, – глаза Миранды вспыхнули, выдавая всю страстность ее натуры. – Я не расстанусь с ней и никому ее не отдам.

Девушка перевела трепетный взгляд на мирно лежавший цветок и погладила его.

– Эта роза – чудо природы, – прошептала в благоговейном восхищении принцесса.

– Вы – чудо природы, – ответил печально Вильям, скрываясь под покровом ночи.

Глава 7

Уютно потрескивали дрова в старом мраморном камине. Леди Шармэль, безмятежно раскачиваясь в кресле-качалке, одарила лорда Диего благодарной улыбкой. Стоявший посередине комнаты молодой человек в нетерпении теребя скомканную шляпу, нервно улыбнулся в ответ.

– Благодарю вас, милорд, – начала степенно и чинно девушка, – за оказанную мне честь, учитывая, что ваш род гораздо древнее и влиятельнее нашего. Ваше предложение руки и сердца очень лестно для меня. Объединение наших домов будет как нельзя более кстати в связи со сложившейся ситуацией в стране.

– И все же, – Диего раздраженно мотнул головой, – вас что-то настораживает, если я не слышу в отрет простого и скромного «да».

Днвушка в задумчивости понурила голову.

– Скорее смущает. Лорд Диего, не кажется ли вам, что двое молодых людей, вступающих в брак, должны… ээ… быть, как минимум неравнодушны друг к другу?

Диего облегченно выдохнул.

– Так вы о любви толкуете? Я думал, есть причина посерьезней. Леди Шармэль, я буду уважать и почитать вас как свою супругу и мать моих детей. И поверьте, это намного важней, чем всякие вздохи под луной и лицемерные признания в любви до гроба.

– Мне 27, – грустно призналась девушка, – и я не знаю, что такое любовь. Вы говорите скорее о политическом союзе двух семей, но неужели вам никогда не хотелось, чтобы вас искренне, по-настоящему горячо и безрассудно любили просто так, ни за что?

– В этой стране такое невозможно, – недовольно буркнул Диего. – Бедняки думают здесь о куске хлеба, а богатые мечтают свергнуть Владыку и занять престол.

– И в этой стране любовь существует, – меланхолично заметила леди Шармэль.

– Вы имеете ввиду несчастную Миранду? – расхохотался резко Диего. – Вы завидуете им? Отпрыску Созерцателя и влюбленной в него девочке?

Леди Шармэль в досаде закусила губу.

– Называйте это как угодно. Да, завидую, если хотите знать. Завидую!

– А Вы представьте на мгновение ЧТО их ждет, – усмехнулся Диего, и в голосе его прозвучали нотки злорадства. – Если ,конечно ,несчастный барон остался в живых, в чем я сильно сомневаюсь…

Робкий стук в дверь прервал их беседу. В комнату вошел слуга с явным выражением испуга на лице.

– Что тебе, Бернард, – раздраженно воскликнула леди Шармэль.

– Госпожа, к вам гости, – Бернард в покорности опустил глаза,– он не пожелал подняться наверх, заявив, что ему хорошо там в аллее, на свежем воздухе.

– Кто это еще? – Диего в гневе подошел к окну и застыл в немой позе.– Вот так сюрприз.

Посреди аллеи, залитой полуденным ослепляющим солнцем стоял Вильям. Приподняв цилиндр в знак приветствия, опираясь на старинную трость из бамбука, он издевательски прищурился, не сводя с Диего испытующего смеющегося взгляда. Он был свеж лицом, прекрасен, как никогда ,и находился в самом что ни на есть прекрасном расположении духа.

– Но как так, – вскрикнул в недоумении Диего, – мы все видели, как он въехал в лес и не вернулся. Мы прождали его до полуночи!

– По городу ходят страшные слухи, – понизил голос до полушепота пожилой слуга. – Что сын Созерцателя вернулся оттуда другим. Он принес с собой зло, разрушение. Грядет наш час расплаты.

– Тьфу, старый идиот, – леди Шармэль ударила слугу по щеке. – Барон два дня скитается по городу, а я ни сном , ни духом! Как посмел не доложить мне?

– В том-то и дело, госпожа, – Бернард с неудовольствием потер щеку, – что барона не было в городе эти двое суток. Он как сквозь землю провалился. Уж не передал ли ему его дядюшка свою колдовскую силу.

– Пошел прочь, старый дурень, -раздосадованный Диего гневно указал на дверь. – Живо пригласи барона сюда.

Бернард спешно удалился.

– Что все это значит? – нахмурила брови девушка, отчего ее невыразительное лицо стало еще некрасивей.

– Это значит, что барон не так прост, – мрачно пробормотал Диего. – Нам стоит быть осторожней с ним.

Дверь с размахом отворилась. В дверях появился Вильям.

– Друзья мои, -начал он торжественно, устраиваясь на обитом красной кожей роскошном диване, -как же отрадно вновь видеть вас!

– Барон, сухо произнес Диего, – мы прождали вас больше 4 часов.

– А потом, не дождавшись, разошлись, – поддакнул сочувственно Вильям. – Вы, наверное, были уверены, что я был повержен злобным духом дядюшки Джона. Но нет. Вот он я – жив и невредим. Ну, не совсем невредим.

– Что вам нужно, барон? – леди Шармэль грозно свернула глазами. – Вы пришли паясничать или запугивать нас?

– Нет, – лицо Вильяма преобразилось, глаза потемнели, – я всего лишь хотел мира. Но вы выбрали войну. Мой принцип прост: кто не со мной, тот против меня. И да, я слышал,вы собираетесь пожениться? Мне сочувствовать или поздравлять?

Диего грозно рассмеялся.

– Барон, барон, вы смешны. Не в вашем положении грозиться. У вас нет армии, нет людей, все, чего вы добились на данный момент – соблазнили дочь Владыки. Вы даже розу, обещанную нам, не смогли принести.

– Ну как, – саркастически ухмыльнулась леди Шармэль, – приятны ночные визиты в опочивальню принцессы?

– На Вильяма было страшно смотреть. Он обвел пару тяжелым ожесточенным взглядом. Внутренняя борьба продолжалась пару мгновений ,но Вильяму удалось сохранить хладнокровие.

– Я принес розу, -спокойно произнес юный барон.– Она, правда, оставила неизгладимые впечатления от встречи с ней. Но это сущий пустяк. Что касается ваших грязных сплетен о леди Миранде – когда эта страна станет моей, я собственноручно вырву вам язык, леди Шармэль.

Вильям поднялся. Светлая улыбка озарила его лик.

– И да, не хочется вас огорчать, но свадьбы не будет.

Диего хмыкнул.

– Вступаете в такую опасную игру и имеете ахиллесову пяту, известную всему городу. Не боитесь за девушку?

Барон смерил пару насмешливым взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.