Юрий Шершнев
Там, где зори прячутся в лесах

Юрий Шершнев

ISBN 978-5-6053222-2-1

Пролог

Ветер бросил в покосившееся окно пригоршню снега и отскочил от хаты назад к лесу, чтобы взять новый разбег.

Мороз к вечеру стал крепче, он шуршал в подполе, шарил на чердаке и жалобно гудел в печной трубе. Возле печи лежала небольшая кучка тоненьких сухих веточек и несколько поленьев – до утра должно было хватить, чтобы поддержать тепло в хате.

Перед печкой за столом, под маленьким оконцем, сидел мальчишка лет двенадцати. Коротко остриженные волосы, цвета хлебного колоса, торчали смешным топорщащимся чубом надо лбом – про такой шутили: корова лизнула. Мальчик перебирал высыпанную на стол из большой миски крупу, тщательно выбирал чернушки и откладывал их в сторону.

За спиной зашуршало. Мальчишка оглянулся: мышка, как могла, быстро проскочила вдоль стены из угла за печку. Тяжёлые, неестественно вытянувшиеся тени, под дрожащим огоньком свечи принимали причудливые формы, точь-в-точь, как из тех сказок, что ему рассказывал отец.

Мать поставила миску с кашей на стол, погладила мальчика по коротким волосам мозолистой ладонью.

– Поешь, Тихоня моя, – голос мамы был чистым, как весенний ручеёк.

– Мам, – Тихон оставил крупу и взял ложку. Каша призывно дымилась и пахла коровьим маслом, – а батя когда вернётся? Уж больно долго.

– Да, кто ж знает, сынок, – женщина села рядом с сыном. – У самой уж вся душа измоталась. Шутка ль – шатуна изловить. Авдотья, чьего мужика тот хозяин поломал, говорила: росту он огромного, седой, мол, как лунь.

– Батя мужикам сказывал, я слышал, когда собирались, – мальчик возил ложкой в миске, студил кашу, – что не хозяин это вовсе, а косолапым обернувшийся кто-то. – Он взглянул на маму. – А, кто ж его облик принять мог, а?

– Мало ли?! – женщина поднялась от стола. – Вернётся, их там восемь. Справятся.

Муж её, Ярун, вместе с мужиками из села, отправился изловить медведя-шатуна. Невесть откуда явился в их округу лютый зверь: губил скотину, людей ломал, подкарауливая за сараями – рвал в клочья, а коров задирал прямо в хлеву. Порешили тогда – изловить и покончить с чудовищем. Собралось восемь молодых сильных мужчин и на двух розвальнях отправились на поиски зверя. Тому уж неделя как.

Зимние дни сменялись вечерами, а те – длинными ночами, но ватага смельчаков не вернулась, ни на другую, ни на третью неделю. Всем стало ясно, что сгинули они в зимнем лесу, или сгубило чудище в облике медведя – ведь с той поры не приходил больше лютый шатун в село.

Глава первая

Детские годы бегут скоро, ножки у них резвые, быстрые. Тихон, в трудах по хозяйству, помогая матери, проскочил стрелой мимо беззаботных забав, «догонялок» и «пряталок». Сиротская доля не сладкая. Одной матери не по силам было держать дом да хозяйство. С тех пор, как батя не вернулся из похода на шатуна, минуло пять лет. За эти годы из вихрастого мальчишки Тихон вытянулся в ладного парня: высокий, широкоплечий, с ясными серыми глазами. Вот только лопата не держалась больше в руках парня: опостылела, словно, не его это – землю ковырять.

Иной раз Тихон снимал косу с ручки и крутил её наподобие клинка. Раз за разом удавалось ему это всё ловчее. Придумал парнишка свои приёмы боя, только испробовать их было не с кем: ровесники, те с девками больше хороводились, да и не тянуло Тихона к ним. Мамка, та и вовсе ругала: дров, говорит, наколи, чего топор без дела в стену сарая швыряешь, того и гляди – порубишь в щепки. За косу, так и вовсе – вдоль спины мотком верёвки протянула. За годы вдовства, без могилки мужниной, сдала сильно молодая женщина. Платок чёрный не снимала с головы, и лицо Весняны стало таким же чёрным, как плат на ней.

Тихон из палки мастерил себе меч. Им и стал рубить кусты бурьяна за сараями. Лук сделал из крепкой ветви вяза, а стрелы нарезал из камыша. Снарядил те стрелы вороновым пером, заострил ножичком, сложил в узкий мешочек – чем не колчан. Так Тихон «набивал» себе и руку, и глаз. Оно может и неверно где чего делал, да кто ж подскажет? Некому. В селе одни пахари, да бортники, воинов не было.

Зима, слава богу, сбежала ручьями с пригорков, да и утонула в весенних лужах, как та Стужа-царевна из детских сказок. Вслед весна-матушка обняла ласково землю, окутала своим покровом из трав, цветов лазоревых и песен птиц. А и до чего ж хороша весна на Руси: тут и под дробь дятла соловей заводит свою чудную трель; а в ёлках горлицы воркуют, милуясь; воздух звенит первозданной чистотой; луга проснулись, ощетинились нежно-зелёной травкой, согретой ласковым весенним солнышком.

Тишка рубил дрова на дворе. Раздевшись до пояса, он подставил спину горячему солнцу, и то и дело потряхивал головой, забрасывая назад спадавшие на взмокшее от работы лицо длинные волосы. На лице парня пробилась реденькая бородёнка и пшеничного цвета усы, и поросль эту оберегал Тихон, видя в ней признак зрелости и мужественности.

Мамка вынесла крынку воды.

– Испей, Тиша, – протянула Весняна сыну воду.

Тихон воткнул топор в колоду и принял из материнских рук крынку. Долго пил, обливая грудь водой. Потом, утерев усы ладонью, сказал:

– Я тут слышал, к старосте брат его приехал. Говорят, знатным был воином. По годам службу оставил, вот и решил у брата до старости жить.

– А тебе-то, за каким делом это? – спросила мать.

– Так, хочу я к нему в ученики попроситься, чтоб обучил меня.

– И чему ж ты, сынок, хочешь у того воина обучиться?

– Науке воинской, – Тихон расправил плечи.

– Ну, а ему на что тебя учить? – Весняна махнула рукой на затею сына. – Да и твоё ли оно, дело это, воинское. Вон, земля зовёт – крестьянствуй, женись, да деток с женой рожайте, и живи со мной в тихой радости.

– Мама, ты снова за своё?! – Тихон влез в рубаху. – Ну, сколько тебе повторять: не лежит душа у меня. – Он мечтательно глянул в небо. – Мне б на коне скакать по полю, в руке меч, аль копьё…

– Блажь! – перебила мечтания сына женщина. – Эй, где ты – воин. Меч, он не то, что хаты нашей стоит. Как бы ни всего села, – она снова махнула на сына рукой. – Забудь ты эти свои глупости, Тиша. Каждому – своё.

– Всё одно, пойду! – отрезал Тихон.

– Ну, иди, иди, – вздохнула мамка. – Оттуда тебя ещё не гнали взашей.

Женщина покачала головой и добавила:

– Вырос ты у меня, Тихонюшка, в оглоблю вытянулся. – Весняна смахнула набежавшие слёзы. – В кого только ты такой упрямый. В отца видно, тот тоже через своё упрямство сгинул.

На другое утро, поднявшись пораньше, Тихон побежал огородами к дому старосты: рыбаки сказывали, что брат его на утренней заре к реке ходит.

Заняв место за густым ракитником, Тихон присел на траву. На другом берегу расположились ребятишки с удочками.

Вскоре на пологий песчаный берег вышел высокий пожилой мужчина. По стати было видно – воин. Он подошёл к реке и, присев перед лёгкой волной на корточки, зачерпнул воду в пригоршни, плеснул себе в лицо, мокрыми ладонями провёл по бритой голове. Мужчина поднял небольшой камушек и неожиданно с разворота швырнул его в ракитник, за которым притаился Тихон.

Камень угодил в самый лоб парню и тот, издав сдавленный крик: «Ой!», завалился на спину.

– А ну, выходи! – поднявшись, грозно сказал мужчина.

Прижав ладонь ко лбу, из кустов вышел Тихон.

– Ты, чего там сидел, увалень? – старый воин строго свёл брови, хотя глаза были весёлыми.

– Да, я… Вот…, – начал, запинаясь, Тихон.

– Убогий, что ли? Говорить можешь?

– Так, я это…, – Тихон пожал плечами и развёл руки в стороны.

– Юродивый! Не, ну точно – юродивый, – мужчина подошёл к парню и, смеясь, толкнул кулаком того в грудь.

Кулак наткнулся на жёсткие, как кирпич, мышцы. Мужчина пощупал плечо и руку Тихона.

– Ишь, ты! – почему-то обрадовался воин. – Обтёсок, а добрый! – и снова, но сильнее прежнего, постучал кулаком в грудь парню.

Отвернувшись от Тихона, мужчина вернулся к воде и, стянув с себя широкую белую рубаху, кинул её на траву рядом. Тихону открылась загорелая испещренная шрамами спина старого воина.

– Я Тихон, – громко сказал парнишка.

Мужчина оглянулся к говорившему и с улыбкой произнёс:

– У каждого свои неприятности.

– Возьми меня в ученики, – Тихон смотрел, как зачарованный, на изрисованную глубокими узорами спину старого воина.

– А, на что ты мне? – не оборачиваясь, спросил мужчина.

– Ну…, я не знаю, – парень не нашёл, что ответить на такой вопрос. – Хочу воином быть. В дружину. Не могу землю ковырять, рука другого хочет.

Мужчина повернулся к Тихону и с интересом посмотрел тому в лицо.

– Как тебя, говоришь? – спросил он парня.

– Тихон.

– А я – Игорь, прозвищем Туча, – представился мужчина и сильно ударил Тихона в плечо. Тот даже не пошатнулся.

Игорь широко довольно улыбнулся. Потом повернулся к реке и, отыскав что-то глазами, сказал парню, показывая рукой на кувшинку почти у противоположного берега:

– Вон там кувшинку видишь? Правей коряжки? – воин повернулся к Тихону. – Камнем сбей.

Тихон, не говоря ни слова, поднял камень с песка, примерившись глазом, размахнулся и от плеча легко послал камушек к цели. Через мгновение цветок плыл по реке, уносимый течением, чуть покачиваясь на лёгкой ряби.

– Эй, Тихоня, – закричали с противоположного берега ребятишки, – рыбу не пугай!

– Верный глаз, – похвалил парнишку Игорь. Он развернулся к Тихону. – А ну, ударь меня.

Тихон молча отвёл руку назад и запустил свой кулак, целясь в грудь воину. А тот сделал шаг назад, и парень провалился вслед своей руке.

– Явно уж больно, – улыбнулся Игорь. – Давай ещё.

Тихон снова с размаху послал кулак вперёд, но уже в голову улыбавшемуся мужчине.

Игорь поднырнул под руку парня и легко толкнул того локтем в подгрудок. Тихон, приложив ладонь к солнечному сплетению, сложился пополам.

– Я ж говорю: больно явно, – тихо сказал Игорь и сделал шаг назад.

Превозмогая боль, Тихон выпрямился и, выставив левую руку перед собой, правую заведя назад для удара, с грозным рыком: «Зашибу!», кинулся на старого дружинника.

А Игорь, сделав шаг в сторону, не перехватывая руки, что стремилась схватить его за горло, легко подтолкнул пролетавшего мимо него Тихона в спину. Парнишка, пробежав ещё пару шагов, плашмя шлёпнулся на речной песок.

Игорь присел рядом с растянувшимся Тихоном на корточки и, похлопав его по спине, довольный сказал:

– Ладно, завтра приходи. Только веник свой с лица срежь, на татя похож. И на голове тоже поубавь: чай не девка, косы не плести. Меня будешь дядькой звать. – Игорь поднялся и, подойдя к воде, бросился в реку, нырнул.

Тихон встал и, отплёвывая изо рта песок, счастливый смотрел, как старый воин вынырнул далеко от берега и вразмашку поплыл вдоль реки.

Глава вторая

Счастливый, Тихон прибежал домой. Мамка уже возилась по хозяйству: мычала корова в хлеву и по двору суетились куры. Парень тут же схватил два больших ведра и унёсся на реку, – натаскать воды напоить скотину, да наполнить до краёв две большие бочки.

День пролетел стрелой, толи от того, что парнишка торопил время, ожидая завтрашнего утра, а может потому, что дел по двору и по дому хватало.

Мать поглядела на расквашенный нос сына и только покачала головой: он себе всюду горе сыщет. Но ничего спрашивать не стала. А вот когда её Тихон появился вечером с голыми щеками, да без юношеских усиков под носом, всплеснула руками и, приложив ладони к груди, спросила:

– Сынок, – с жалостью в голосе тихо обратилась Весняна к сыну, – это ты чего щёки-то оголил? Что стряслось-то, Тиша?

Парень ничего не ответил матери, а только протянул ей ножницы и сев на скамеечку к ней спиной сказал решительно:

– Режь!

– Божешь ты мой! – Весняна смотрела то на ножницы в своей руке, то на густые пшеничные волосы сына. – А волосы-то чем тебя прогневили?

– Режь, мама, – настойчиво потребовал сын. – В ученики меня взяли. Воинской науке обучаться буду.

– Это, кто ж такой, что посмеяться над тобою решил, – женщина осторожно обрезала волосы на голове сына. Кудри валились тяжёлыми прядями к её ногам.

– Игорь, дружинник старый, – с благоговением в голосе ответил маме Тишка.

– Ой, сынок, сынок, – Весняна вздохнула, – ну, к чему, скажи вот мне: на кой ляд тебе эта наука сдалась? Вон, паши землю, рядом со мной будь, ну. Говорила ж уже тебе.

– Да, брось ты, мам, – Тихон поднялся на ноги с коротко стриженой головой и обнял маму. – Ну, не лежит душа, сказывал: не лежит.

Весняна погладила сына по мягким высвободившимся юношеским щёчкам. Тихон чмокнул в ответ мамкину руку и принялся собирать обрезанные волосы с земли.

Ночь тянулась. Тихон спал урывками. То и дело, просыпаясь, вскакивал с лавки, на какой лежал, прикрывшись тулупом, подбегал к оконцу глянуть: не осветила ль заря край неба.

Лишь зарозовели облака, парнишка оделся и, выйдя на двор, уселся на скамейку в ожидании восхода. А когда солнышко улыбнулось краешком из-за горизонта, он порывисто поднялся и, перемахнув через плетень, направился напрямки огородами к дому старосты.

Тихон почти бежал, боясь пропустить, когда старый воин, согласившийся взяться за его учёбу, будет возвращаться с реки.

Наконец-то дом старосты. Усадьба, обнесённая высоким частоколом, была похожа на маленькую крепость: тут укрывались селяне, если нагрянет беда из степи, или другие какие грабители явятся. За этими стенами укрывались бабы, дети со стариками, искали спасения и случайные путники. И хотя воинов среди мужиков отродясь не было, но под руководством в прошлом смелого дружинника, а ныне хромого отважного ветерана-старосты, давали отпор бандитским шайкам и разбойничьим набегам небольших отрядов степняков.

Тихон встал прямо у слегка приоткрытых ворот. В прореху между воротинами выглянул здоровенный пёс, больше похожий на небольшого телка: он понюхал воздух и, оскалив, наподобие улыбки, огромную пасть, сел напротив Тихона, с интересом поглядывая на паренька.

– Пришёл?! – Тишка оглянулся на голос Игоря, поднявшегося от реки по заросшей тропке, петлявшей вверх от берега к частоколу.

– Ага, – кивнул парень и покосился на кобеля: тот поднялся и, виляя хвостом, вышел из ворот навстречу Игорю.

– Ты его не бойся, – сказал Тихону дружинник, – он покладистый. – Игорь потрепал пса за уши.

– Ага, – снова кивнул Тишка.

Игорь прошёл мимо парня в ворота. Кобель остановился рядом с затаившим дыхание пареньком и, обнюхав его ногу, почему-то облизнулся и потрусил следом за дружинником. Тихон выдохнул и вытер вдруг вспотевший лоб.

– Тут стоять будешь? – из-за воротины выглянул Игорь. – Заходи!

Тихон вошёл на двор, огляделся: кобеля, слава богу, не было видно. Дом стоял в самом центре широкого двора. От ворот до крыльца – ровная площадка. Позади дома выглядывала конюшня и несколько сараев.

На крыльцо вышел староста. Тихон поклонился ему в пояс, в ответ староста дружелюбно улыбнулся. Прихрамывая на правую ногу, хозяин сошёл с крыльца и двинулся в сторону сараев, поманив за собой Тихона рукой.

– Там возьмёшь оглоблю и верёвки моток, – сказал староста подошедшему парню и указал на открытую дверь сарая. – Да, колесо большое от телеги тоже прихвати.

– Ладно, – согласился Тихон и заглянул в темноту сарая.

– Есть хочешь? – спросил староста.

– Не, – отрицательно покачал головой парнишка, – мне б водички.

– Ну, это в колодце, – бросил староста и похромал назад к дому.

Посреди сарая лежала оглобля, вернее – ошкуренный ствол молодой берёзы. На гвозде у двери Тихон нашёл моток толстой верёвки. В углу лежало здоровое колесо от телеги. Закинув моток верёвки на плечо, Тишка легко поднял колесо, а в другую руку взял оглоблю. Пятясь задом, он вышел из сарая.

– А ты – здоровый малый! – позади Тихона стоял старый дружинник удивлённый увиденным.

– Да, чего тут, – Тишка развернулся, чуть не огрев оглоблей Игоря: тот едва увернулся от нёсшегося ему в голову комля берёзы.

– Полегче, детинушка! – Игорь присел под пролетевшей над ним дубиной.

– Прости, дядька! – Тихон бросил на землю свою ношу.

– За чужую неловкость никогда не извиняйся, – Игорь выпрямился и, шагнув к Тихону, похлопал того по гладко выбритой щеке. – Вот, совсем другое дело, а то, как тот бродяга зарос.

– Нечто воины бород не носят? – спросил Тишка.

– Носят, чего ж не носить, – глядя на парня с прищуром, ответил Игорь. – Те, кому в походы не ходить, а лишь по терему за князем шаркать сапогом расшитым.

Тихон слушал, не перебивая.

– В походе, парень, волос длинный – вшам потеха, – дружинник провёл рукой по лысой голове. – Борода? Наверное, в ней есть краса, но мне не ведома. А ведомо мне, сколько добрых воев через глупость эту, – он коснулся пальцами своего голого подбородка, – в бою полегло: кого за бороду схватили в сече, да и зарезали, а кого за усы длинные, красивые – хвать, – Игорь схватил Тихона за чуб так быстро, что тот даже моргнуть не успел, – и утянули, как дитя, из плотного строя. Да и кинжал в шею. Так-то! – Игорь отпустил Тишкин чуб. – Теперь понял?

– Понял, дядька, – ответил Тихон.

– Знатного воина видать сразу, – продолжил Игорь. – У него и стать особая, и лицо его ветрами выдублено, и рука крепкая, верная; и силе своей он цену знает. Воин, Тиха, не тот, кто при мече на поясе, а тот, у кого дух на традициях наших взращён; кто память о братьях, в сечах павших, бережёт; кто не ради шитого золотом кафтана на коня сел, а ради чести, да во славу князя своего меч в руке держит. Так-то, парень.

Тихон внимал словам старого дружинника, боясь вздохнуть. «Всё верно, всё до последнего слова, – думал парень, слушая Игоря. – Воином быть – это жизнь, это судьба. И не нужно ни жизни иной, ни судьбы!»

Глава третья

День за днём в учении пролетали стрелой. Хоть наука воинская тяжела была, но Тихон впитывал её, как песок воду. Старый дружинник дивился «голоду» парня до знаний, и с удовольствием давал свой ратный опыт молодцу.

Иной раз тяжко приходилось Тишке: Игорь был учителем строгим и безжалостным. Из тележного колеса сделали парню щит, а оглобля превратилась в копьё. Меч вырезали из дубовой ветвины. Вместо шлема – войлочный колпак. Надевать на себя приходилось много; колючая рубаха из мешковины, от которой первое время сильно чесалась всё тело; поверх неё тонкая телогрейка без рукавов; а поверх всего – старый полукафтан. Дышать было нечем, колпак то и дело наезжал на глаза, а поднять его – руки были заняты.

Наставник заставлял много бегать и приседать, плавать в одежде, Тишка чуть не утоп однажды. И лупил учитель парня палкой, что заменяла старому дружиннику меч, нещадно.

Так прошла неделя. За ней – другая. Тихон многому обучился, стал вынослив, бежать мог без устали хоть целый день. Он с лёгкостью крутил оглоблей-копьём, тяжести же колеса, так и вовсе не замечал. Игорь не мог нарадоваться на своего ученика. Стал пропускать удары и уколы Тишкиной руки: пригодились приёмы, что парень сам себе выдумал, когда бурьян за сараями рубил. Под час и Игорю не просто было распознать хитрости и уловки ученика.

– Сам придумал? – спрашивал старый дружинник Тихона, когда парень, удачно обманув защиту Игоря, касался его груди палкой-мечом. – Молодец! Не видал раньше такого.

Тихон вникал во всё, о чём говорил наставник. Слушал и старосты советы: тот любил смотреть на Тишкину учёбу. А мамка, та давно смирилась с затеей сына, наверное, в надежде, что со временем всё пройдёт само по себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.