Ольга Назарова
Пёс из породы хранителей и дивное лето

Глава 1. Опасная охота Тени

Всё-таки весна – удивительное время. Даже самые ворчливые скептики и педанты начинают чувствовать что-то этакое в воздухе, что уж говорить о влюблённых.

Урс ощущал себя удивительно лёгким, кажется, прыгни и взлетишь! Ему для этого надо было всего-навсего увидеть Аечку или уловить её запах. Сейчас он её не видел, но чуял и словно бежал по облакам! И только он об этом подумал, как на его шею прилетело нечто весьма увесистое и говорливое, напрочь сбив мечтательное настроение.

– Урс, а Урс, а чего ты смотрииишь и молчииишь? Я тебя звааааль, звааааль!

– Чего тебе? Ну, хотел чего, когда звал? – уточнил Урс у Рыжика и тут же горько об этом пожалел, потому что путаные объяснения говорящего котика были многословны и не очень-то понятны.

– Так, всё, что я понял, так это то, что ты что-то перевернул! – вздохнул Урс.

– Не чито-то вовсе даже, а жабь! А она пирыг и усё! – расстроился Рыжик. – А за ней Тенька пирыг!

Урс мечтательно смотрел в сторону детской, где в настоящее время была Аечка, и вдруг до него начали доходить слова Рыжика.

– Что ты сейчас сказал? Быстро повтори!

– Жаба пирыг, и Тень за ней! Она её ловит, ловит, а жаба не ловитися!

Урс, осознав, что именно сказал Рыжик, рванул в гостиную, где из-под дивана виднелся чёрный хвостик-сабелька, активно размахивающий в азартной ловле жабы.

Тень он выдернул из-под дивана именно за хвостик, да, так нельзя, но если иного выхода нет…

– Ты что? С ума сошёл? Я её почти поймала уже три раза! – заверещала Тенька и изумлённо фыркнула. – Тьфу, фу, феее… – из Тенькиной пасти начала идти пена. – Ооой, фто фэто?

Урс не медлил ни секунды. Кинувшись к Алёне, он сунул ей в руки Тень, а сам помчался за Рыжиком, глубокомысленно заглядывающим под диван. Кот только открыл рот, чтобы тоном, полным укоризны, уточнить у жабы, почему она не выходит, как был схвачен за шиворот и срочно доставлен Алёне.

– Я ничиго такого и не делаль… – заторопился он.

– Рыжик, это всё потом! Тень отравилась. Жабу лизать нельзя. Скорее скажи Алёне, что ей надо пасть промыть, только так, чтобы она воду не пила! Скорее! – рыкнул Урс.

Айка, уже сообразившая, что произошло, побежала и закрыла лапой дверь гостиной, чтобы Мышка или Бэк не попытались жабу поймать. Времени объяснять не было!

– Алёна, Урс говорит, что Теньке надо рот мыть, токо воду не пить! Она жабу лизала и отравилася! – заторопился Рыжик.

Алёна, которая после развёселого настроения Стёпки прошлой ночью прилегла немного отдохнуть, всё поняла моментально.

Тень, напоминающая миниатюрный огнетушитель, завывающая от ужаса, была доставлена в ванну, а её пасть щательно промыта, несмотря на все протесты чишки. Потом её напоили активированным углём, который ей тоже категорически не понравился, и усадили в кресло.

– Рыжик, спроси, как она себя чувствует? – Алёна, как и большинство наших женщин, сначала делала срочное и необходимое, а потом уже начинала нервничать и переживать. Вот сейчас прямо руки затряслись от ужаса.

– Это всё тыыыы! Я тебя покусаю! Толстый рыжий вррредитель! – оскорблённая Тень, уяснившая причину караула, который с ней произошёл, решила не откладывать на потом то, что можно сделать сию же секунду, но поняла, что с ней происходит что-то не то. – Ой… Что-то мне как-то не очень…

– Она говорит, что ей не очень! А ещё меня покусять хочит! – сообщил Рыжик пустому месту, где только что была Алёна.

– Ой, ну как же так! И, как назло, никого дома. Стёпка… Тень… Ладно! Соберись! Она маленькая, ей даже небольшое количество яда может быть очень опасно. Надо везти в ветеринарку. Ясен пень, со Степашкой.

Именно благодаря этому совпадению Алёна через час сидела в коридоре ветклиники со Степаном в слинге и с пустой кошачьей переноской, в которой привезла Тень.

– Не переживайте. Вы успели! Правильно, что привезли. У неё тахикардия была, а потом могли бы быть судороги, нарушение в работе сердца, а иногда доходит до отёка лёгких. Нет-нет, не пугайтесь, уже всё хорошо. Сейчас мы её немного подкапаем и отдадим вам вашу охотницу! – несмотря на заверения, ветеринар выглядел очень расстроенным.

– Простите… А с Тенькой точно всё в порядке? – Алёна понимала, что поводы для расстройства у человека могут быть разными, но очень уж не сходились слова и выражение лица.

– В абсолютном! Это я так… О своём, – ветеринар, на бейджике которого было написано, что его зовут Игорь Алексеевич, безнадёжно махнул рукой. Но клиентка смотрела сочувственно, за свою собаку очень переживала, то есть, скорее всего, его поймёт! И он неожиданно рассказал: – Привезли на усыпление абсолютно здоровую собаку. Как я ненавижу это! Ой, простите, это мои проблемы… – ветеринар огорчённо махнул рукой. – Тут люди готовы что угодно сделать, чтобы своё животное спаси, а эти… Она им просто надоела. Шебутная, молоденькая совсем!

– Погодите… Но, может, можно же пристроить кому-то? – ахнула Алёна.

– Они не хотят, чтобы их собака переживала стресс от разлуки с ними, – сквозь зубы процедил ветеринар.

– Простите? – изумилась Алёна, решив, что ей послышалось.

– Не хотят они, оказывается, стресса для собаки! Это как логика нынешней просвещённой Европы, чтоб им! Слышали, небось, что там теперь в зоопарке можно убить жирафа, или льва, или медведей, ибо они не годятся для размножения, потому что все подходящие пары в каком-то колене их родственники, поэтому животные будут страдать из-за отсутствия половой жизни! Стресс у них будет, понимаете? Гуманнее убить, чтобы не стрессовали! Вот и собаку, здоровую, молодую, классную таксу надо усыпить! – Игорь сжал кулаки. – Не-мо-гу! – выдохнул он.

– Так и не надо! Они что, хотят труп забрать? Вряд ли будут устраивать торжественные похороны… – Алёна прищурилась, хищно, явно в стиле Матильды Романовны.

– Ну и куда её? У меня таких уже пятеро! Пятеро! И все крупные, её просто некуда! У нас тут у всех так…

– Зато мне есть куда! – решила Алёна. – В любом случае, не бросим, и не выкинем, и еда найдётся, и угол, а так, может, и хозяева подходящие подыщутся!

– Вы серьёзно? – воспрял духом ветеринар.

– Абсолютно! – Алёна точно знала, что не сможет спокойно уйти. Ну не получится у неё. Да, собак в доме много, и кошек, и вообще всех хватает, но поискать новых хозяев собаке она сможет точно!

– Так, тогда стойте тут. Только никуда не уходите! Я скоро! – ветеринар чуть не подпрыгнул от радости.

– Да куда ж я уйду? У меня тут моё чудушко жаболовное под капельницей, – проворчала Алёна. – Нет, это планида у меня такая! Понимаешь, Стёпка? – шёпотом объясняла она сыну.

Стёпка явно понимал, и выразил согласие уютным воркованием.

– Знаешь… Удивляют меня такие люди. Они так боятся лишиться хоть маленькой крошечки своего драгоценного комфорта, что способны на любую жестокость, убийство, подлость, готовы сделать всё, всё, что угодно, абы им удобно было! А опасаясь, что их кто-то укорит, и в первую очередь их собственная, заживо похороненная совесть, начинают изобретать и изыскивать такие оправдания, что просто диву даёшься! Понимаешь?

Стёпка не очень понимал, но маме явно доверял и соглашался со всем оптом.

– Да, ребёнок… Что нам дома скажут… Осталась в кои-то веки дома одна, и на՛ тебе!

Алёна осеклась, услышав звонкий цокот каблучков по плитке пола, и отошла к стене, пропуская модно одетую красавицу и её спутника.

– Потом поедем пообедаем, да, дорогая?

– Да, только не в ту итальянскую забегаловку, это отстой! Надо в приличное статусное место. Да, ты сказал прислуге убрать лежанки, миски и прочее? Мне бы не хотелось потом на это всё натыкаться. Я и так устала от всего этого! – вещала изящная, дорого и модно одетая девица.

Алёна, растрёпанная, ненакрашенная, с ребёнком в слинге, выглядела в сравнении с красавицей как курица рядом с райской птицей. «Райская птица» презрительно осмотрела это нелепое препятствие, обошла Алёну и гордо проплыла мимо, уже позабыв про свою собаку, обречённую ею на смерть.

Алёне дико хотелось что-то сказать этой паре, но она держала на руках ребёнка. Скандалить при Стёпке было нельзя. Да и по-хорошему, она и не могла ничего знать о несчастной таксюшке.

– Лучше промолчу. Иначе у вета будут гигантские проблемы, нельзя его подставлять. И таксу могут забрать да отвезти туда, где её действительно убьют.

Через несколько минут после отъезда дивного видения и её мужа ветеринар, который выглядел уже несоизмеримо счастливее, вынес Алёне очень сердитую Теньку.

– Получите вашу свирепую собаку. Жутко на нас обиделась, чуть не съела! Вы не передумали?

– Нет, что вы! Спасибо за Теньку, а когда можно забрать…

– Да вот она! – Игорь Алексеевич махнул на девушку-помощницу, которая осторожно выглянула из кабинета и, увидев, что никого постороннего в коридоре клиники не наблюдается, вынесла на вытянутых руках длинношёрстную рыжую таксу. Такса крепко спала.

– Вот, пришлось ей снотворное уколоть, чтобы предъявить этим её… борцам с собачьим стрессом. Бедняга! – сказал Игорь.

– Она всё поняла! – сказала девушка-помощница. – Она сообразила, что они хотят сделать. Так просилась к ним обратно, руки им лизала. А потом мне, чтобы я не колола… – девушка шмыгнула носом.

– Ну чего ты! – подбодрил Игорь подчинённую. – Всё уже отлично! Это же просто снотворное. Она уснула и проснётся уже без этих придурков!

Он хмуро прищурился в сторону выхода, а потом повернулся к Алёне.

– Как вы нас выручили! Вы на машине? Давайте я вас провожу, как раз её помогу донести.

Алёна ехала домой, посматривая на переднее сидение, где в переноске сидела Тенька, пытаясь пролезть сквозь решётку и добраться до спящей собаки, от которой почему-то отчётливо пахло бедой.

– Тенечка, не переживай. Мы сейчас домой доедем, и я тебя выпущу, – утешала её Алёна, радуясь, что Степашка решил маме хлопот не доставлять и любознательно смотрел в окно.

– Тыыыкс… Доехали мы благополучненько и с прибыточком… Машина припаркована, остался последний бой, и он же трудный самый! – выдохнула Алёна перед решающим броском. – Стёпку на себя, Теньку в руку, а тыксу куда? В зубы что ли? Ой, ну вечно я вляпаюсь!

Такса была гуманно зажата под мышкой и таким манером внесена в подъезд.

– Интересно, закрыла я машину или нет? Хотя это уже такие мелочи… – бормотала Алёна, выбираясь из лифта.

Стоило только открыть дверь, как в щель тут же высунулись взволнованные собачьи морды.

– А ето Алёна с Тенькой! Тенька уже не пилюётся жабой, – комментировал Рыжик, забравшись на вешалку. – Ой, и какай-то исчо тряпика!

– Это не тряпка, а такса! – машинально поправила Алёна, ногой закрывая за собой дверь. – Так, Тенька, выходи. Тебе ещё полежать бы хорошо…

– Да вот ещё, лежать я буду! Там такое было! Такое было! Меня обидели, иголкой кололи, а с этой собакой и вовсе страшное сделать хотели! – торопилась Тенька, пересказывая события. – Самые плохие – это её хозяева. Они сказали, что собака им совсем-совсем не нужна и с ней надо что-то ужасное сделать, а она не хотела, так плакала, так их просила её забрать домой, а они ушли! А она звала, звала! – Теньку начала бить дрожь. – Ну разве так бывает? Как же они могли?

Собаки мрачно переглянулись. Урс и Айка много чего в жизни видали и грустно опустили головы. Бэк тоже слыхал, что такое случается.

– Эх… Тенечка, всякое бывает, и такое тоже.

– Но как же люди так могут? Может, она что-то очень плохое сделала? – Тенька вдруг испугалась, что сама может что-то такое сделать, и её тоже отвезут в то страшное место и оставят навсегда.

– Тенечка, что ты дрожишь? – Алёна устроила Стёпку в кроватке и вернулась к собакам. – Опять плохо?

– Она боитися, что наделает чиво-то пилохое, и тоже будет как тыкса… – перевёл Рыжик. И призадумался: а котики тоже могут попасть в то страшное место, откуда можно не вернуться? Призадумался, испугался и уже с волнением ожидал ответа Алёны.

– Тенечка, я никогда не сделаю такого, что бы ты не натворила! Да и такса плохого не делала.

– Так почему тогда? Спроси, почему? – Тенька взволнованно тявкнула Рыжику.

Алёна даже без перевода поняла, взяла чишку на руки и погладила, успокаивая, утешая.

– Люди бывают разные. Некоторые и не задумываются, что делают. Живут так, как им удобно, а всех, кто им жить мешает, отшвыривают от себя подальше.

– Но разве так можено? – волновался Рыжик.

– Нет, солнышко, нельзя. Никогда нельзя, – Алёна аккуратно переложила таксу на подстилку, пощупала сухой нос и вздохнула. – Вот бедолага, к таким нелюдям попала! Ну ничего, ничего, придёт в себя – найдём ей самых-самых надёжных и хороших хозяев.

Тень обнюхала таксу, покрутилась рядом и устроилась поблизости, чтобы пожалеть, как только та проснётся. Рыжик и Аля тут же подобрались с другой стороны – полюбопытствовать и посочувствовать. Мышка уселась повыше.

А Алёна отправилась ловить жабу.

– Нет уж, дорогая моя, ты уже наделала дел! Хотя, если бы не ты, бедняга так бы и погибла! Так что и ты помогла. Вот удивительно, да? Иногда жаба приносит больше пользы, чем некоторые очень красивые, очень образованные, очень изысканные, но совершенно бессердечные люди! – она погладила жабу, решив, что даже вот это земноводное повышенной пупырчатости приятнее, чем та осклизлая парочка!

Жаба с радостью вернулась на место, тут же зарывшись во влажный мох, Алёна устранила все последствия утреннего приключения, и только рыженькая такса, оказавшаяся совсем в другой жизни, тихонько вздыхала в своём глубоком, но совсем не роковом сне.

Глава 2. А в доме всё в порядке

Матильда Романовна и Марина мирно возвращались домой.

Вот так заходишь в родную квартиру, никого не трогаешь, и ошалело фокусируешься на невестке, которая спит, сидя на полу, прислонившись к дивану, около люльки со спящим же внуком и какой-то совершенно незнакомой спящей рыжей таксой. Рядом возлежали Урс и Айка, причём их незнакомая собака почему-то абсолютно не смущала.

– Дорогая моя, напомни мне, пожалуйста, мы, когда уходили, у нас в доме всё было в порядке? – шёпотом уточнила слегка изумлённая Матильда.

– Однозначно! Иначе мы бы не ушли! – Марина привела воистину железобетонный аргумент.

– Да! Это точно… Но откуда тут эта собака и почему она так беспробудно спит? – удивлялась Матильда. Соображала она отлично, поэтому спящие Алёна и Стёпка её не удивили – ночью Степашка разошёлся из-за зубов, и оба умаялись. То, что невестка уснула сидя на полу, тоже не смутило – помнила себя. Когда сильно устанешь, уснуть можно где угодно и в любой позе. Но вот собака-то откуда?

– А ето я могу сказать! Усё-усё! – между их ног просочился Рыжик и задрал голову, привлекая к себе внимание. – Я жабь урониль! А она того…

– Превратилась в собаку? – не поверила Марина.

– Неее, жабь пириг, Тень её ловила, ловила и отравилася.

– Тенька? – обе испугано обернулись и тут же увидели Тень, которая крутилась у их ног.

– Тень Алёна увизила лечить от жаби, а вернулася уже с тыксой! Её того… – тут Рыжик понурился. – Она не пилохая, нет! – заторопился он, стараясь как можно лучше объяснить. – Она просто к пилохим людям попала!

– Её что, бросили? – спросила Матильда.

– Неее, хуже. Её хотели того… – никак не мог Рыжик выговорить страшное слово.

– Усыпить? – тихо подсказала Марина.

– Даааа! – Рыжик опустил голову, а потом доверчиво потёрся о протянутую для утешения ладонь и объяснил. – Я испугався. Мине страшно стало!

– Это и правда страшно, что такое бывает, но такого никогда не будет у нас дома! – Марина подняла увесистого Рыжика и почесала за ушком. – Пойдём-ка, не будем их будить, только Алёну укрою…

– Таксу-то она устроила как следует, а сама… – Матильда только головой покачала, глядя, как Марина прикрывает внучку пледом. – Небось, присела посмотреть, как такса, устроила рядом люльку, и сама отключилась. Надо бы разбудить, конечно, но ведь помчится что-то делать, а так хоть передохнёт.

– Да уж… Сходили мы с тобой по магазинам! Стоило только шагнуть за порог, как тут такие приключения пошли, – вздохнула Марина.

– Ну зато не скучно! Это очень стимулирует жизненные силы, когда можно встретить у себя дома мирно спящую незнакомую собаку, которую твоя собственная личная и любимая невестка в последний момент выдернула с усыпления! – Матильда уже успела переодеться и теперь раскладывала покупки, одновременно раздумывая, что бы такое приготовить повкуснее.

– Это да! У нас не заскучаешь! Бедная Алёна, она и утром была умотанная, а после такого «отдыха» и того больше устала. Небось перепугалась ужасно, когда Тенька отравилась. Хорошо, что всё обошлось и эта кнопка уже вовсю бегает вокруг! – Марина изловила Тень, погладила её, отчего та тут же забыла, что собиралась уволочь Мышкины тайные запасы, пока кошка наблюдает за новенькой. – И очень бедная такса! Они же всё понимают, и что она должна была думать? Что всё? Жизнь закончена?

– Ну, ничего-ничего… Зато очнётся в приятном месте, с приятным обществом, да ещё в полной безопасности! Интересно, кто из них проснётся первым?

Первым проснулся Стёпка. Зубы опять дали о себе знать, вот он и он начал возмущаться их поведением. Алёна открыла глаза и с ходу ничего не поняла. Почему она сидит на полу? Потом увидела всё ещё спящую таксу и разом вспомнила все их утренние приключения.

Пока успокаивала сына, пока рассказывала Матильде и бабушке о своём вояже в клинику, пока помогала готовить, такса всё спала. Алёна даже забеспокоилась.

– Не переживай. Наркоз на всех действует по-разному, а тут ещё эмоциональное напряжение какое! Она же явно всё осознавала… – успокоила её Матильда. – И вообще, иди-ка посиди там. Обед мы и без тебя приготовим! Чего один обед втроём делать? – она помешала ложкой в кастрюльке. – Иди, пока Стёпка занят своими прорезывателями и погремушками.

Именно Алёну первой и увидела собака, просыпаясь. Алёну, а потом – множество собак и кошек.

– Я, наверное, ушла в темноту, да? Только почему тут так светло, и так много всех, и ещё человек есть?

– Никуда ты не ушла, ты к нам домой пришла! – Тенька подсунулась так близко, что её носишко почти касался носа таксы. – Ты просто спала.

– Но меня хотели… – такса вдруг всё-всё вспомнила, сжалась, задрожала от ужаса.

– Она боитисяяя! – сообщил Алёне догадливый Рыжик. И такса изумлённо посмотрела на него, а потом на большущего лохматого пса, который сидел рядом с человеком.

– Ну точно! Хранитель и говорящий кот… Я умерла, потому что такого не бывает!

– Исчо как бываит! – обиделся Рыжик. – И пощщчему она говорить, что миня не бываить? Я же имеюся!

– Не переживай! Ты жива и здорова, и с ума не сошла, – объяснил перепуганной таксе Урс. – И я тебе не мерещусь, и тут ещё она собака из моей породы есть, только она сейчас занята. Тебя ветеринар не стал ус… усыплять, а просто сделал так, чтобы ты поспала.

– Но почему? И где мои… Ну, мои люди?

– Твои бывшие люди привезли тебя на смерть. Они больше не твои. Они отказались от тебя! – Урс понимал, что это жестоко, но ещё страшнее, если эта бедняжка внушит себе, что она должна ждать или искать своих людей. Или, чего доброго, придумает, что это она виновата в том, что они с ней сделали. Нет уж, лучше один раз пережить предательство, чем лелеять пустую надежду и полностью уничтожить свою жизнь. – И я даже не очень уверен, что они люди. Есть такие – как пустые оболочки. Они похожи на людей, пахнут как люди, даже сами себя считают такими, но им не досталось чего-то очень важного. Им даже нечем поделиться с другими. От таких уйти живой – большое счастье.

Такса закрыла глаза и понурилась.

– Я не смогла стать для них хорошей…

– Для них никто не хорош. Какую бы собаку они ни завели, она будет жить, пока не наскучила или не помешала. Ты меня слышишь?

– Да… Так ты думаешь, что они уже не мои, да? А кто мой? И кто эта? – такса принюхалась к Алёне, которая принесла ей миску с водой и подсунула поближе.

– Это мой человек! – Урс не знал, насколько сам меняется, когда говорит или просто смотрит на хозяйку.

Такса попила и тяжело вздохнула. Ей бы тоже хотелось иметь кого-то, на кого можно так смотреть. Она очень надеялась, что её примут хозяева, но они чаще всего просто проходили мимо своей собаки. Нет, она была старательна и упорна. Носила им игрушки и лакомства, путалась под ногами, лаяла, стараясь хоть немного их развеселить, привлечь внимание. Но это их только сердило.

Кормили её те, кого хозяйка называла «скажи прислуге», выгуливали тоже они, но она отлично понимала, что это не хозяева. Они просто исполнители того, что захотят её люди. Наверное, там, куда её отвезли, тоже должны были исполнить волю хозяев, но почему-то не стали.

– А почему? Ну, почему я тут?

– Тебя пожалела Алёна, – Урс кивнул на своего человека. – И привезла сюда. Поздоровайся с ней, и не бойся, тебя тут никто не обидит. И давай я тебя со всеми познакомлю! Да, кстати, тебя как звать-то?

– Элеонор Ирис Элементаль, – вздохнула такса.

– Ээээ, н-да… И так бывает! Ладно, это дело прошлое. Как бы ты хотела, чтобы тебя звали?

– А разве можно выбрать? – удивилась такса.

– У нас можно! – фыркнул Урс. – Вон, видишь, это рыжее толстое котовое недоразумение, которое сидит на диване и сейчас оттуда свалится… – Урс вздохнул и лапой отодвинул свесившегося с края Рыжика поглубже. – Вот он сможет перевести то, что ты захочешь сказать людям.

Такса несмело покосилась на Алёну и робко потянулась к её руке.

– Не бойся, хорошая моя! Не волнуйся, всё плохое уже закончилось, тебя тут никто не обидит. Иди ко мне!

Рыжее, длинное и очень смущённое существо принялось, забавно извиваясь, подползать к Алёне.

Таксы отлично умеют принимать несчастнейший вид даже когда у них всё великолепно, а уж когда что-то не так, они вовсе рекордсмены по виду с кодовым названием «горюшко горькое». С таксами разве что бассеты могут сравниться в этом.

У рыжей таксы, подползающей к Алёне, повод для расстройства был, и ещё какой! Совершенно законный повод для крайнего уныния, повисания ушей, хвоста и полной безнадёги, щедро разлившейся по длинной мордахе.

Правда, ласковые руки, которые её гладили, успешно прогоняли это уныние. А слова, тёплые, осязаемые слова, кружащиеся рядом, давали что-то совсем новое… Какую-то надежду на лучшее. На новые дни с солнцем или дождями, со снегом или травой под лапами, на вкусную еду и лакомства. На возможность потихоньку просочиться на кровать и двигаться там, замирая от собственной смелости, вдоль ног хозяина, пока не уткнёшься в бок и не уснёшь сладко-сладко, как совсем маленький щенок рядом с мамой. На яркие мячики, которые так весело приносить в протянутую руку. На то, чего у неё никогда не было, – на настоящую, а не подневольную ласку. Ласку от любимого хозяина, а не от прислуги. На то, ради чего собаки так тянутся к людям, – на любовь, которая ничего нам не стоит, но так бесценна для них.

– Бедная ты моя, бедная. Ничего, ты не расстраивайся, всё как-нибудь образуется, а ты пока тут поживёшь, ладно? Мы тебе отыщем твоих настоящих людей, которые будут тебя любить сильно-сильно! По-настоящему.

– Она тута волнуетися, что будит, если такие не отыщуться? – перевёл Рыжик, от любопытства опять свесился с дивана и всё-таки свалился на спину Бэка. Ничуть этим не смутился и уже со спины ротвейлера уточнил: – Чиго будит-то? А?

Такса замерла в ожидании ответа, внимательно глядя на Алёну.

– Если не найдутся – останется у нас! Только если вы её не затопчете!

Такса от облегчения прикрыла глаза. Всегда хорошо, когда под лапами появляется какая-то опора, твёрдая опора, по которой можно и побегать, и попрыгать, и покопать её, чего уж там…

– Как бы тебя назвать? Ты как хочешь? – cпросила Алёна.

Такса приоткрыла пасть и застенчиво что-то тявкнула.

– Она говорить, что ей оченно нравяться эти, как их… конхветки ириськи, – обстоятельно сообщил Рыжик. – Я вот не пиробовал. А пощщщему?

– Потому что котики ириски не едят! Но имя Ириска ей очень подойдёт! Она такого же цвета! – рассмеялась Алёна. – Ну что, Ириска, пошли? Посмотрим всё, познакомишься…

Нет, поначалу Ириска себя сдерживала, да и голова кружилась. Обнюхалась с собаками, познакомилась с кошками, живенько заинтересовалась хомяком, осторожно обошла жабу. Повиляла хвостом людям. Пообедала, а потом, немного приободрившись, пробежалась по кухне, потом ещё пробежалась, а потом…

Лёха, пришедший из школы, открыл дверь и замер. Одной ногой он через порог переступил, а вторую на пол поставить не успел.

– Чегой это такое тут только что было? – спросил он.

– А ето наша Ириська! – охотно сообщил ему Рыжик.

– Хто? – Лёха ошеломлённо проводил глазами что-то длинное, рыжее и пронёсшееся мимо уже в другую сторону со скоростью гоночного болида. У этого «чего-то» на повороте занесло заднюю часть, и Лёхе померещился визг шин, забуксовавших на крутом вираже.

– Не хто, а Ириська. Имя такое и конхвета, которую котики не едять! – сообщил Рыжик, довольный собственными познаниями. – Её Алёна привезла, когда вернулася с Тенькой, которая жабью отравилась и пеной пюлювалась!

– Блин! Как много я пропускаю в жизни из-за школы! – простонал Лёха. – Тут такие события, а у меня всё физика да география, чтоб им!

Ещё более интересно было Павлу, который пришёл с работы уставшим и жаждал только добраться до дома, поесть и уснуть. Припомнив, что ему ещё с собаками гулять, он приуныл. В таком приунывшем состоянии он и открыл дверь.

– Тыгыдын-тыгыдын-тыгыды-дын-дын… – встретил его родной дом.

– Эээээ, это чего? Анубис опять у нас? Только почему такой низкий? – пытался понять Павел, углядев источник этого явления. Перед ним пронеслись, подпрыгивая в радостном возбуждении, Мышка, Рыжик, Тень, Бэк и нечто рыжее, очень коротколапое и, кажется, взлетающее с помощью вздымающихся в погоне длиннющих ушей. – Неее, я не понял… А чего это только что было?

– Это, дядь, конхветка, которую нельзя котикам, Ириска называется! – сообщил ему Лёха, придерживающийся за дверной косяк, чтобы его не снесла с ног веселящаяся живность. – Дядь, ты дышать не забывай! Это такса! Зовут Ириска. Оччченоо заводная животина, всё заводится и бегает, бегает, бегает, пока завод не заканчивается. Но пока ни у кого не закончился. Ждём вот… – констатировал Лёха, услыхав в глубине квартиры грохот. – Да ты заходи, не стесняйся. Тем более что мы с Алёной уже всех выгуляли, чтобы тебе не так тяжко было входить в нашу новую реальность. А она у нас развесёлааааяяяя!

– Тыгыдын, тыгыдын, тыдын… – отозвалась вдалеке новая реальность.

– И ведь это ещё Светиной Каси и Иванова Блэка тут нет! – подумал Павел, запирая за собой дверь. – Может, мне на работу ещё раз сходить? А? Пока у них тут завод не закончился?

Глава 3. Таксячий катализатор

Матильда выглянула в прихожую и подняла брови, увидев Павла.

– И чего ты тут застыл? Боисссся? А тебя там жена боится! И вот как я так плохо воспитала собственного сына, что его опасается жена?!

– Алёна меня боится? Да что за глупости! – возмутился Павел.

– Она тревожится, что ты за таксу ругаться будешь. Только попробуй! – Матильда мрачно сверкнула глазами.

– Мам, теперь я тебя боюсь. Не сверкай очами, а то я точно обратно на работу уйду. Я и правда не очень понял, откуда взялась такса…

Матильда изложила события, и Павел только вздохнул.

– Хорошо, что меня там не было! Я б ещё чего-нибудь сказал тем придуркам, и её действительно усыпили бы! Вот бедолага. А Алёна-то где? Неужели действительно боится?

– Стёпа опять с зубами… Алёна с ним. Только с собаками вышла погулять, чтобы тебе не надо было, и опять с маленьким.

Матильда улыбалась вслед сыну, который заторопился в детскую, только руки зашёл помыть.

– До чего же хорошо, что они с Алёной встретились! Жил, как пёс побитый. Всё ожидал подвоха да предательства, сердце себе рвал. А тут… Ну, подумаешь – такса. Это же такие мелочи. Да, шумные, заводные, но такие мелочи! – подумала она, проводив взглядом проносящуюся мимо мелочь, и тихонько рассмеялась. – Длииииная такая, смешная. Кажется, что, когда она так мимо пробегает, за ней что-то осязаемое с пространством происходит. Оно тоже готово сорваться с места и помчаться за этой чудачкой. Ну как бы её сейчас уже не было на свете? Как же можно так обокрасть мир?

А Павел как раз выслушивал сбивчивые обещания Алёны непременно пристроить Ириску.

– Паш, прости, пожалуйста, я понимаю, что она и шумная, и топает, и неожиданно всё, но её бы убили!

– Погоди, да о чём ты? О таксе? Об одной таксе? Я уж думал, у нас штук восемь прибыло, что ты так волнуешься! Смешная ты у меня… Всё ты правильно сделала, мне только жаль, что тебе пришлось так метаться и переживать.

Нет, конечно, если совсем честно, Павел не очень-то был рад. Он устал, мечтал только рухнуть и отдохнуть. Можно было бы и поскандалить о том, что его тут не ценят, о нём тут не подумали, но это же неправда. И ценят, и подумали, и любят! И он и сам бы сделал то же самое, так чего жене нервы трепать?

– Всё, всё, не расстраивайся. А, кстати, где это летучее создание?

– Да уже тебя под ногами, – рассмеялась Алёна, у которой настроение сразу же стало безоблачным и радостным. – Знакомится.

Ириска и правда сочла нужным послушаться совета Урса, прервать забег и отправиться к хозяину дома на поклон.

– Ух ты, забавная какая! – рассмеялся Павел, глядя на трогательную таксячью рожицу.

Уже потом, ночью, когда угомонился Стёпка, у которого наконец-то прорезался очередной зуб, когда вся живность разбрелась кто куда, а люди устроились на отдых, Алёна всё-таки не выдержала и расплакалась.

– Паш, я не понимаю… Ну как это? Они же тоже люди. Живут как люди. Ну пусть как очень состоятельные, и что? Они тоже устают к вечеру, ужинают. Наверное, так же как мы, уже сейчас легли спать, да? И что? Неужели нигде не дрогнет, а? Ни сожаления, ни памяти – ничего? Даже во сне не приснится?

Павел тихонько успокаивал жену, мрачно думая о том, что ничего у таких людей не дрогнет и в них не изменится, и был не прав.

***

В элитном жилом комплексе, в превосходной, комфортабельной квартире, устроились на отдых те, о которых думали Павел и Алёна. И, казалось бы, всё в их жизни было прекрасно, но кое-что уже изменилось. Незаметно, но фатально. Это увидел бы Урс, даже Ириска могла бы разглядеть, но они сами не почувствовали, как их личные Ангелы-хранители, опустив головы, отступили от них дальше. Ещё дальше. Им уж не докричаться до своих подопечных из такой дали, не подать знак, не защитить, и не подойти ближе, пока люди не смогут что-то изменить в своей жизни.

***

Ириска смотрела в тёмное окно и снова боялась.

– Ты чего не спишь? – уточнила у неё кошка Мышка.

– Страшно… – Ириска и носилась так неуёмно в надежде разогнать тревогу, но ничего не вышло, и она снова ползла из углов, шуршала из щели за плинтусом, вползала в сердце.

– Что тебе тут страшно? – удивилась Мышь.

– А вдруг мне всё это снится? И я завтра проснусь там… у них. И они снова меня повезут… Или вовсе не проснусь?

– А я? Я тебе тоже снюсь? – с научным интересом уточнила Мышка.

– Да… Всё это, – Ириска мотнула головой, уши смешно закачались и обречённо повисли жалкими тряпочками.

Мышь собиралась было рассердиться, а то и укусить эту дурёху, чтобы про приличную кошку глупостей не думала, но присмотрелась и сообразила, что таксе действительно страшно! Так страшно, что она уже мелко дрожит.

– Ой, ну почему собаки такие странные! – вздохнула Мышка, сбегала за Алей, и они обе устроились рядом с Ириской. – Не бойся, мы не позволим тебе пугаться! – грозно пообещала Мышь, а жалостливая Аля нежно полизала голову Ириски.

Матильде Романовне не спалось, она вышла на лоджию, заодно и цветы решила полить, чего просто так мыкаться, а проходя мимо гостиной, увидела, как вокруг спасённой таксы расположились Мышка и Аля.

– Как удивительно устроен мир, – подумала она. – Люди, которым дано так много, нет, я не про деньги, это штука такая, относительная… Я про возможность решать судьбы других существ… И вот эти люди не понимают, не видят, не чувствуют чужой боли, страха, в упор не видят любовь. Так себя обкрадывают, что становятся душевно нищими. Когда в душе пусто, невозможно туда ничего заложить ни за какие деньги! Можно заглушить эту гулкую пустоту трескотнёй комплиментов или звоном побрякушек, шорохом купюр или рёвом крутых машин. Только она всё равно не исчезнет, а будет расширяться, пока не лишит человека даже этой эфемерной радости и иллюзий. Всосёт в себя всё. Ну, каждый выбирает для себя и имеет то, что выбирает. Каждый выбирает для себя, только редко это понимает.

Она могла бы быть очень состоятельной, но многим отказывала, не желая продавать свой душевный покой. Сколько бы ей не говорили именитые коллеги о том, что в их профессии излишняя разборчивость – это непозволительная роскошь, Матильда упорно делала только то, что считала нужным.

– Всех денег я не заработаю, на жизнь хватает, а торговлей совестью я не занимаюсь, – говорила она себе.

С коллегами, правда, отшучивалась, не считала нужным выворачивать наизнанку душу. Зато теперь точно знала, что права. Её ровесники, близкие ей по уровню квалификации, кто умер, подорвав здоровье постоянными стрессами, кто спился, кто уехал в глухую деревню, пытаясь сбежать от себя, кого-то и вовсе пристрелили благодарные клиенты, сочтя, что адвокату слишком много знать не очень полезно для здоровья. Она как раз сегодня днём случайно встретила Матвея Сергеевича Гласова. Они когда-то учились вместе, дружили. Матвей в неё даже немного влюблён был.

Марина тактично отошла в сторону, давая им пообщаться, и Матвей принялся рассказывать о сокурсниках и общих знакомых по адвокатскому делу… а в конце разговора напросился в гости.

– Дорогая, я так давно тебя не видел! Я просто не могу тебе позволить снова исчезнуть… – приговаривал он профессионально поставленным голосом.

Матильда расправила листья традесканции и пожала плечами.

– Ну, подумаешь… Придёт в гости, напою чаем, пироги испечём, невелик труд, – решила она и отправилась отдыхать, по дороге ещё раз полюбовавшись на спасённую Ириску и двух кошек, охраняющих её сон.

Утром выгул собак превратился в сплошное веселье.

– Это не собака, а настоящий ткацкий комбинат в миниатюре! – Алёна потрясённо осматривала поводки Урса, Айки и Бэка, которые Ириска связала собственным поводком в нечто монолитное.

– Кто там узел мечом распутывал? – уточнил Павел.

– Александр Македонский, – машинально ответила Алёна, отцепив карабины от ошейников и быстренько разбирая получившуюся головоломку.

– Умный был мужик… – хмыкнул Павел.

Лёха решил пожертвовать собой на благо семьи и взял Ириску на индивидуальный выгул, вывел её первой и столкнулся с соседом, выводящим Мэгги. Пока ехали в лифте, собаки познакомились, а пока гуляли, сосед Сергей, выяснив историю Ириски и не найдя приличных слов для характеристики её прошлых хозяев, что-то гневно и невнятно бурчал.

– Ты в приюте жила? – крутилась Ириска вокруг Мэгги. – Ой, а вдруг меня тоже в приют отдадут?

– Ты глупая что ли? Как ты такое можешь думать? Ты разве совсем в людях не разбираешься?

– А что? Мне сказали, что если хозяев не найдут, то я останусь у них, но я сегодня так всё запутала… Понимаешь, оно само получается… Я же не специально, просто круть туда, верть сюда… оглянешься, а вокруг уже такоооооееее… – описала она полосу разрушений, которая может случайно образовываться после таксопробега.

– Да и ладно… Подумаешь, запутала она… Напугала! Я вот вчера того… штучку, куда цветы ставят, смахнула. И чайник.

– Откуда? – Ириска чайники и вазочки видела только на столах, на полу они не живут.

– Ну, откуда-откуда… Где стояли, там и смахнула… Мимо пролетала, а они почему-то тоже полетели. И ничего такого страшного! Хозяйка только испугалась, что я лапы порежу! Неужели же ты думаешь, что хозяева хранителей понимают тебя меньше?

– Аааа, ну тогда ладно… Тогда хорошо! – успокоилась Ириска.

***

Светлана закончила огромный проект и ехала домой в расчудесном настроении.

– Ваня скоро будет, как раз вместе погуляем. Ужин… Что-нибудь сейчас приготовлю. И что-то я давно в центральный теремок не заходила! Так и уработаться можно вконец. Так приду, а у меня племянник и спросит: «Тёть, а вы кто такая?»

Перспектива Свете не понравилась, и она, войдя в квартиру и нагладив счастливых собак, решительно отперла задвижку на лоджии.

– Людииии! К вам можно?

– Не можно, а нужно! Заходи, конечно. Только собак пока не пускай. Тут твоя сестра вчера добыла новенькую животинку, – ответил ей голос бабушки, Света только хмыкнула:

– У меня сестру на Северный полюс запусти, она и там чего-нибудь найдёт. Белого мишку например!

– Осторожно в коридоре! У них ралли, – выглянула из детской Алёна. – Ой, ну я же сказала, что осторожнее надо!

Светлана, которой ещё ни разу не попадало таксой под колено с размаху, переживала ценный опыт, уехав практически верхом на Бэке в гостиную.

– Ой, мамочки мои, не к ночи помянутые! Да кто же это? – она, оказавшись в результате на ковре, со смехом пыталась уклониться от извинений Ириски. – Вылитая колбаса на лапках! А какая любвеобильная! Ой, не лижись! Кася со мной разведётся!

– Поздно, моя дорогая! Хотя… Смывать косметику тебе уже не надо, Ириска справилась, – хохотала в дверях Алёна. – Ты так и будешь на ковре восседать? Тебе ужин сюда доставить?

– Как я много потеряла, когда занималась работой и не приходила к вам! – Света зажала таксу под мышкой и, обретя относительную свободу действий, встала. – Слушай, а это создание ты откуда добыла?

Выслушав историю появления у них Ириски, Светлана разом помрачнела, достала погрустневшую таксу, смачно поцеловала её в нос и хищно повернулась к сестре:

– И конечно, ты не выяснила, кто её бывшие уродские хозяева?

– Каким образом? Представиться сотрудником полиции и попросить паспорта? Со Стёпкой и переноской в руках? Да и потом, нафига они мне нужны?

– Тьфу ты! Ну как ты не понимаешь? Ты вот когда за грибами ходишь, поганки узнаёшь?

– Ну конечно!

– Вот и таких надо знать, чтобы не вляпаться ненароком! Может, они завтра ко мне придут как клиенты, а я и знать не знаю…

– Будешь предъявлять фото подозрительных клиентов мне на опознание! – парировала младшая сестра. – Кстати, тебе такса не нужна?

– Неее, мне и моего тандема очень даже хватает. Так, ты! Колбаса! Не смей расстраиваться! Будут у тебя отличные хозяева.

Ириска решила послушать добрый совет и расстраиваться не стала. Тем более что её познакомили с огроооооомным Блэком и невеличкой Касей.

Когда Иван пришёл домой, шум, доносящийся с лоджии, его немного ошеломил, но он, как человек закалённый морально и психологически, смело отправился на поиски источника этого топота и грохота.

– Ёлки-палки!!! – только и смог сказать Иван, узрев собственного Блэка, который, азартно взлаивая, крутился, пытаясь поймать нечто небольшое, рыжеватое, длинное и юркое, крутящееся между его лап. – Динамо-машина какая-то.

– Неее, катализатор! – не согласился с ним Лёха. – Я понял: таксы – это катализатор. Если их к пандам запустить, даже те увальни бегать начнут. Возможно, прямо вверх и вниз по бамбуку!

Глава 4. Хозяева для реактивного таксосокровища

Таксокатализатор в действии оказался весьма активен и неутомим. Ириске раньше не доводилось попадать в такие приятные компании. Играть с другими собаками можно было только на прогулках, но не было любящих хозяев, которые давали бы ей возможность поиграть. Домработница гулять с собакой не любила, других собак боялась, а опасаясь за сохранность хозяйского имущества, которым являлась такса, обходила парки и скверы как можно дальше, волоча псинку по улицам и малолюдным дворикам. Так что прелесть возни, беготни, прыжков и полётов Ириска открыла для себя только сейчас.

– Шшшшшуууххух! – говорил диван, когда на него прилетала Ириска.

– Дзззень! – соглашались с ним чашки в буфете.

– Блямсссс! – звякала кастрюля на плите. Ну, уж в этом-то Ириска не виновата! Это Бэк не рассчитал и врезался в духовку.

– Как ты-то в это вляпался? – насмешливо фыркал Урс, сочувствуя виноватому Бэку.

– Да как-то она так заразительно несётся… Вроде и не собирался, а уже смотришь – тоже бежишь за ней.

– За ней всё бежит. Всё, что не закреплено, – вздохнула Айка и тревожно оглянулась на детскую. Как-то ей живенько представилось, что её Стёпа учится ходить, вокруг носится эта колбаса на коротких лапках, а уже за ней, словно подхваченное вихрем, летит всё-всё, что есть в доме!

– Надо её устать! – решила она. – Ну, чтобы она устала.

Они с Урсом сидели в детской и тихо переговаривались.

– Может, если её очень-очень хорошо выгулять, она успокоится? – наивно понадеялся Урс.

– Надо пробовать! Я слышала, как Алёна говорит, что Стёпа ходить будет учиться. Нет, ещё не сейчас, но уже в этом году. Я даже подумать не могу о том, что будет, если он пойдёт, а она побежит…

Урс покосился на Айку и подумал, что, кроме Стёпы, дома вполне может учиться ходить ещё кто-нибудь… Он пока не знает, когда. Может, и не скоро, но ему очень хотелось бы, чтобы эти кто-то были! Ему представился его щенок. Толстенький, пушистый. Смешно переваливающийся на ещё разъезжающихся на полу лапах. И вот этот щенок идёт себе, идёт, и вдруг из-за поворота вылетает, размахивая ушами, эта самая колбаса на коротеньких лапках, а за ней летят всякие вещи, все, которые могут сняться с места иииии…

– Ты чего? – Айка изумлённо смотрела на Урса, у которого вся шерсть встала дыбом, глаза засверкали, а общий вид получился настолько диким, что Тень, заглянувшая в комнату, быстренько умчалась прятаться. Чисто на всякий случай!

Урс смутился, встряхнулся, заюлил:

– Да я это… Ну, представил, как она тут носится. Неее, ты права-права. Её надо угулять!

Для усиления группировки угулятелей Ириски был привлечён Бэк. План разработали на обоях, завистливо поглядывая на рулончик знаменитой бумаги, от которого отгрызть кусок не получилось. Наверное, именно из-за отсутствия правильной основы, план и потерпел сокрушительное поражение!

– Из чего их делают-то? А?! – пытался отдышаться Бэк, который первый носился с Ириской. – Я устал, а она хоть бы притормозила! Так это ещё хорошо, что она у нас одна… А если бы их тут было много? – здоровенный ротвейлер представил себе несущуюся толпу такс и от ужаса нервно зевнул. – Жууууть. Фу-фу, не думать, не думать об этом! А то ещё приснится!

Айке и Урсу повезло не больше. Нет, любой из них легко обгонял смешную коротколапку. Только им надо было не обогнать, а утомить! И вот с этим-то и вышла полная засада.

– Даже жалко, что больше бегать не будем! – жизнерадостно протявкала Ириска, возвращаясь домой. – Ну ничего! Я с Тенечкой в прятки поиграю, а с кошками в догонялки и за хвостик цапалки, а потом к Касе пойду и там поиграю, а потом вернусь домой и с вами, да?

Она не видела, с каким ужасом переглядываются за её спиной крупные собаки.

– Нам конец! Она не устаёт! – простонал Бэк, сидя в тёмной гостиной и наблюдая за полётом мячика, который бросал Лёха, и левитацией Ириски, мельтешащей в коридоре – она в прыжке ловила игрушку и радостно возвращаясь к источнику радости и развлечений.

– Она что, на ушах летит, что ли? Или хвостом вращается? – заинтересовалась Тень, которая устала ужасно, легла пластом на коврике и напоминала тень от морской звезды с хвостиком-сабелькой.

– Нет, она на таксодвигателе! – вздохнула Айка, которая, пока жила на стоянке машин, про всякие двигатели наслушалась достаточно. – Видимо, он не устаёт, какой-то самозаводящийся…

Рыжик, который сам бегать любил, а когда бегали по нему, очень не любил, залез повыше на спинку дивана и вздыхал.

С одной стороны, ему Ириску было очень жалко, а с другой… Она уже раз восемь только за сегодня промчалась по котику и справа налево, и слева направо, и по направлению от головы к хвосту, и наоборот. Даже наискосок, и то его потоптала!

– Она всё бегаит и бегаит… А мы гиде будим жить? Она даже на стень бегаит!

– Ну, это ты преувеличил, – фыркнул Урс.

– Нее, вона следы! – Рыжик мотнул головой на явственные отпечатки лап над диваном.

– Она бегала по цветую, а потом шнырь сюда и шуууух по стене! – Рыжик перевернулся на спину и взмахнул всеми лапами, чтобы показать шныри и шухи, но не удержался на диванной спинке и съехал на сидение.

– Н-даааа, это она так и на шкафы полезет! – простонал Бэк.

– Уже пробовала! – свесилась со шкафа Мышка. – Она бежала за Алей, потом прыгнула на диван, потом на спинку дивана, потом на подоконник, а потом попыталась запрыгнуть на шкаф, и ей почти удалось. Немного не хватило, и она брякнулась в дерево.

Мышка обиженно сверкнула глазами. Ей категорически было запрещено подходить к огромному горшку с лимоном, а эта колбаса с короткими лапами там топчется почём зря!

– Она его вообще-то выкопать хотела! – подала голос обычно тихая Аля. – То есть не дерево, а нору. Но я сказала, что Алёна расстроится, и она не стала копать сильно.

– А как стала? – удивился Урс.

– Ну, пока я говорила, она немного того… ввинтилась. Вон, земля у стены накидана.

Урс подошёл к горшку, сунул туда нос и чихнул. – Хорошо хоть корни не задела! Алёна это дерево любит, хотя как по мне, так берёза приятнее!

Топот очередной охоты за мячиком заставил заговорщиков нервно переглянуться.

– У меня Максим ушёл в нору и сказал, что не выйдет! Он её боится! – сообщила Мышка. – И не выходит, только чавкает там на нервной почве.

– Даа, это уже никуда не годится. Если он постоянно жрёт, Алёна будет у него постоянно убирать! Хомяка надо выключить. Ой, Мышь, не ярись, я не это имел в виду, – заторопился Урс. – В смысле, переключить на что-то хорошее. Бумажки ему принеси. Помнишь, он обожает бумажки.

– Ааа, из людского туалета? Да, это можно, – обрадовалась Мышка. – Главное, чтобы Ириска не увидела! Пойду ночью! – спланировала Мышь

Положительно, с прибытием в теремок Ириски все планы старожилов проваливались с треском! Услышав соблазнительный шорох из туалета, Ириска прокралась туда, обнаружила там Мышку, снявшую рулон бумаги с держателя и волочащую его Максу.

С восторженным писком Ириска схватилась за конец бумажного рулончика и помчалась вперёд, навстречу приключениям!

Мышь только зубами клацнула, ощутив, что добыча вырывается от неё и укатывается за таксой.

– Всё! Сейчас поймаю и укушу! – решила она, включившись в погоню. Ириска, полная счастья от того, что игра продолжается и к ней присоединилась Мышь, бегала по квартире, старательно обматывая все попадающиеся на пути предметы новой чудесной игрушкой.

– И ни фига ж себе, какая фантасмагория! – ошалело озирался Лёха, вышедший по известной надобности к нужному помещению. – Обалдеть! Неее, какие там панды с бамбуком! От этой собаки даже черепахи рок-н-ролл танцевать будут!

На шум выглянула Матильда, поправила очки. Сняла очки, старательно их протёрла, заново пристроила на нос, осмотрела поле битвы за душевное здоровье хомяка Макса, ставшее местом безвременной кончины сорока восьми метров туалетной бумаги, и изрекла:

– Ну, и чью рыжую морду мы будем искать?

– Бааа! – Лёха старательно зажимал себе рот, пытаясь не расхохотаться в голос и не разбудить всех. – Гляяянь!

Из-под столика у дивана раздался тихий шорох, и к Матильде выполз холмик туалетной бумаги. Холмик передвигался медленно и обречённо, странно вибрируя по дороге.

– Боиссся? Прально боисся! – констатировал заспанный Рыжик. – Трясёсся? Трусись?

– Агааааа… – проскулила Ириска, вдруг сообразившая, что до её игры это место выглядело как-то иначе. Она как-то проделала это у старых хозяев и её побили туфлей. – Я забыыыыллааааа, что так нееельзяяяя.

– Да я ж тебя умоляю! Чего ты так трусишься? – Матильда и без перевода Рыжика всё поняла, раскопала из-под обрывков бумаги колотящееся мелкой дрожью существо, мигом ставшее самым несчастным в мире, и прижала Ириску к себе. – Да! Непедагогично! – фыркнула она в сторону Лёхи. – И что?

– И то, что я тебя люблю! – рассмеялся он сдавленным шёпотом. – Ладно, погладь эту чучундру, а я пока соберу бумагу. Надо же, сколько, оказывается, её в рулончике-то! Кто бы знал, что это можно в такой потрох растерзать!

– Эх ты, чучундра Ириска! – Матильда успокаивала таксу. – Да, по-хорошему, поругать тебя надо, а то и наказать, бумагу-то я у тебя уже отнимала! Но рука-то не поднимется! А кто я такая, чтобы издеваться над собственными конечностями и нервными окончаниями?

Утром приунывшие собаки, хмуро переглядываясь, наблюдали, как Ириска носится за радостным Добби.

– Она реально не устаёт! И чего нам делать? – вздыхал Бэк. – Она же кого угодно загонит на ёлку!

– Почему на ёлку? – удивился Урс.

– Потому, что она туда не полезет – пузу колко, а тому, кто от неё спасается, уже всё равно! – грамотно аргументировал Бэк.

– Ну, видишь… Добби нравится. И Мэгги с радостью играет, – вильнула хвостом Айка.

– Сумасшедшие исключения! – фыркнул Бэк.

– Да уж… И куда нам её девать? – вздохнул Урс.

– Куда девать… Куда нам от неё бежать? – понурился Бэк.

Нравилось не только Добби и Мэгги, но ещё и Лёхе. Он с восторгом рассказывал о новой собаке другу и соседу Андрею:

– Да ты приходи, сам увидишь.

– Мама запрещает к вам часто ходить, – смутился Андрей. – Говорит, что надо совесть иметь и не надоедать. У вас же грудной ребёнок. Её, когда я маленький был, по ходу, преследовала вся родня и знакомые, поэтому она старается сдерживаться: и сама к вам не ходит, и мне не даёт.

Лёха призадумался, а вернувшись из школы, отправился к Матильде. Изложил ей слова друга и уточнил:

– Ба, а я его приглашал, и он приходил… Нельзя, да?

– Лёшенька, мы же Алёне можем совсем не мешать. Ты приводи Андрея сюда, только и всего!

– А тебе я не мешаю? – смутился Лёха.

– Разве что глупыми вопросами. Вот как последний! – рассмеялась Матильда. Правда, сама сходила и уточнила у невестки, а не будет ли она против того, что Матильда воспользуется гостиной, пригласив в гости старого знакомого.

– Матильда Романовна, вы чего? Что же вы такое спрашиваете? Единственно, я, наверное, схожу погуляю со Стёпкой, чтобы он концерт в это время не устроил, – забеспокоилась Алёна, а узнав о том, что Ульяна не пускает к ним Андрея, боясь побеспокоить Степашку, и вовсе расстроилась. – Да они же очень спокойно себя ведут! Чем они мешают? Неужели я выгляжу как эта… яжемать? И потом, Стёпка уже не такой и крошечный. Ему, наоборот, людей видеть надо! Короче, Лёхе я скажу, чтобы дурью не маялся. Если уж Стёпу Ириска никак не смущает, то и Лёше с Андрюшкой надо будет на люстре висеть и вопить как парочка Тарзанов, чтобы ребёнка чем-то удивить!

В результате этого разговора события начали развиваться неожиданно.

– Блин, какая классная собака! – восхищался Андрей, валяясь на ковре в гостиной. На его голове расположилась явно улыбающаяся морда Ириски, а собачьи длинные уши красиво обрамляли Андрюхину физиономию.

– Да вы прямо одной масти! – хохотал Лёха.

– Действительно! Цвет в цвет! – удивилась Матильда, а заметив, как умильно Ириска льнёт к Андрею, призадумалась. – Хе… А что, если…

Зазвать в гости Ульяну оказалось очень просто.

– Милая, ну что же вы так нас позабыли? – Матильда могла и белого медведя в парную заманить, что там приятная и милая соседка, плёвое дело.

– Да я тут подумала, что ж я как Буба, лезу к вам и лезу… – смутилась Ульяна. – А у вас маленький.

– Про Бубу я даже слышать не хочу! И не думайте себя с той особой сравнивать! А про ребёнка… у нас маленький, но не хрустальный, а нормальный, общительный и весёлый человек! Алёна так и вовсе расстраивается, заходите скорее! Я теперь понимаю, почему Андрея пришлось чуть не силой затягивать.

– А где он? У Лёши?

– Нет, Алёна пригласила их в гостиную, они там с новой собакой общаются. Да вы сами посмотрите.

Ульяна про таксу была наслышана от мужа. И мало того, что наслышана, так ещё и поражена совершенно восторженно-мальчишеским выражением лица своего супруга, когда он про Ириску рассказывал. И с Мэгги она ладит, и весёлая, и шебутная, и ласковая…

– Прямо как у меня в детстве! У меня была такса! Я же тебе рассказывал, да? – Сергей, как всем известный Чебурашка, осуществлял заходы издалека… – И хозяев ей ищут… Представляешь, такую-то собаку чуть не усыпили! Вот уроды её бывшие!

И тут Ульяна, которая все эти хитрости, шитые белыми нитками, расшифровала сразу, первый раз увидела предмет восторгов мужа.

Смешная и умильная мордаха сливалась цветом с волосами её рыжего Андрюшки, и так они друг на друга влюблённо смотрели…

– И Мэгги она нравится… И Сергею, и Андрюше! И мне, если честно! Правда, вроде, очень шилопопая, ну и что? Правильная такса такая и должна быть!

Ульяна принимала решения быстро. – Матильда Романовна, мне муж говорил, что вы Ириске ищете новых хозяев?

Матильда только кивнула. Такой скорости таксопоражения даже она не ожидала.

– А можно её нам? – Ульяне так вдруг самой захотелось, чтобы эта смешнючая выразительная и скоростная таксогенераторная собака жила у них!

– А вот пойдём к Алёне и уточним! – Матильда ловко перенаправила гостью к невестке и подмигнула явно чрезвычайно довольному Урсу. – Знай наших! А то… куда девать, куда бежать… Вот и сыскались хозяева для реактивного таксосокровища.

Марина Сергеевна насмешливо поглядывала на спящих животных.

– Ты ж смотри, как Ириска их убе́гала! Все отдыхают.

Глава 5. Кошка для нового дома

Матильда энергично крутила ручку мельнички для кофе. Нет, электрическая кофемолка была, конечно, но так ей больше нравилось. Атмосфера, запах, ощущения – всё это как раз подходило для неспешного приятного времяпровождения с лучшей подругой. Повод тоже был, а как же!

– Точно, как в том анекдоте про козла, в котором, если вкатце: «Заведи себе козла, а потом отдай козла, будет жизнь твоя прекрасна и светла!» – Марина Сергеевна тихонько прошла по коридору и заглянула в детскую. – И Алёна с Стёпкой спят. Вот до чего может довести одна-единственная турбореактивная такса! Ты, кстати, не знаешь, как там соседи справляются?

– Да вроде неплохо. Я, когда Теньку выводила, как раз Ульяну встретила. Она в полном восторге. Правда, теперь поделить животных не могут – две собаки на троих не делятся. Ириска влезла в душу всем, и больше всего Андрюшке. Он сам с ней гулял, даже проснулся на час раньше! Мэгги тоже в восторге, потому что теперь есть с кем бегать. Один Сергей недоволен. Говорит, что остался без животинки, а это нечестно, – Матильда усмехнулась. – Я побоялась уточнять, были ли уже эти животинки на стенке или пока выбирали маршрут попроще.

– Ну, они обе небольшие, может, и ничего. Это когда у нас слоники мчались, вот это было дааа. Счастье, что под нами пока никто не живёт, а то жаловались бы! – порадовалась Марина.

– Кстати, Ульяна сказала, что над нами квартиру купили. Над моей, вроде как. Надеюсь, что у них нет боекомплекта из таксы и мастифа, к примеру… Для разнообразия.

Через пару дней Матильду, собравшуюся в магазин, окликнула какая-то полноватая женщина, спускавшаяся по ступенькам.

– Ой, это вы под нами живёте, да? Меня Жанна зовут. А вас? – и дальше, не дожидаясь ответа. – Это же у вас кошка есть? Мне сказали, что у кого-то под нами есть кошка.

– А вам она как-то помешала? – удивилась Матильда.

– Нет, конечно, что вы! – пожала плечами женщина. – Мне просто кошку надо взаймы.

– Простите, не поняла…

– Ну что тут непонятного? По русской традиции кошка должна первой войти в дом. У нас своей кошки нет, вот я и пошла попросить кошечку взаймы. Дадите?

– Нет, простите. Я кошек не занимаю.

– Да, что вам жалко, что ли? – соседка раздражённо дёрнула плечом. – Пааадумаешь, кошку дать на полчаса. Вам денег что ли надо?

Матильда умела выглядеть так, что у собеседника напрочь пропадало желание к ней приставать с разговорами. Сейчас ей очень пригодилось это умение. Она холодно улыбнулась и пошла к лифту так, словно никого больше на площадке не было.

Жанна удивлённо отступила. У неё внезапно возникло ощущение, что она сказала что-то не то, и лучше это что-то не повторять.

Матильда в лифте быстро набрала номер Марины.

– Дорогая моя, сейчас к нам в дверь будет ломиться новая соседка. Да, как раз та, о которой мы недавно говорили. Она жаждет взять у нас взаймы кошку, для выполнения якобы русской традиции, что кошка первая должна идти в дом. И ко всему прочему ведёт себя не очень-то.

– Понятно! Да, уже звонит в дверь. Бэк, Урс, милые, а ну-ка пошли, встретим гостей незваных.

Жанна только рот открыла и тут же его захлопнула.

– Ой, у вас собаки! Значит, кошки нет. А мне кошка нужна взаймы. Тут ваша соседка проходила, противная такая! У неё кошка есть, а она не дала. А у вас и нету… Ой, вы их только ко мне не подпускайте, от них столько заразы!

– Заразы? – удивилась Марина.

– Ну конечно! Вы что, не знаете? Ой, ну почитайте что-нибудь то теме, что ли! – Жанна уже потеряла всякий интерес к Марине, перешла к следующей двери, но из-за неё послышался лай Айки. – И тут собака! А у этих соседей? – она ткнула пальцем в дверь квартиры Сергей и Ульяны.

– Там кошек нет, – сухо сказала Марина.

– И что за невезучесть такая! Из-за какой-то старой грымзы придётся кошку у подруги брать!

Она развернулась спиной к Марине Сергеевне, на ходу нашла в смартфоне номер и защебетала:

– Привет! Слушай, у тебя вроде кошка есть? Есть! Отлично! А то тут, представляешь, никто кошку не даёт. Опять не повезло с соседями, да ещё полный подъезд собак поназаводили! Так что, за кошкой Антон заедет?

– Да пожалуйста, пусть приезжает и берёт, – отозвалась подруга. – Можешь себе и оставить. Дочка уговорила с дачи котёнка забрать, а ухаживать – мне! А она мне уже хуже горькой редьки надоела.

Через пару часов Жаннин муж приехал с мебелью, грузчиками и кошкой, испуганно сгорбившейся в хлипкой пластиковой корзинке с крышкой.

– Ну, давай, давай! Выпускай! – Жанна тряхнула корзинку, кошка, цепляющаяся когтями за её бока, выпала, метнулась в приоткрытую дверь и замерла, озираясь.

– Иди, иди, скорее! Что ты там к стене прилипла? – шипели ей с порога.

– Погоди! Может, там место такое… Неблагоприятное! – толкнула Жанна мужа локтем в бок. – Я в интернете читала, что кошки это чуют.

– И чего нам теперь, год её дожидаться? У меня грузчики ждут, а ты всё со своими приметами! Давайте, заносите! – он махнул рукой, двери широко распахнулись, и кошка, вконец перепугавшись, со всех ног кинулась бежать.

Один поворот, другой… Какая-то белая дверь. Кошка забилась за неё и застыла, боясь пошевелиться. Она не знала лучшего способа избежать проблем. Когда её начинала искать маленькая дочка хозяйки, кошка пряталась по углам, на шкафах, в шкафах. Везде, где можно было укрыться от жадных цепких ручонок, причиняющих боль.

Грузчики затаскивали всё новые и новые ящики, короба, секции от шкафов, диваны…

– Так, те коробки можно пока на лоджию, – распоряжался муж Жанны – Антон.

Грузчики, заволакивающие коробки, и не заметили, как у них из-под ног метнулась небольшая белая в бурые пятнышки кошечка. Она неслышно скользнула вдоль стены, прокралась между наставленных коробов и, заметив приоткрытую дверь, кинулась туда.

Вечером Жанна, уже немного разобравшаяся с расстановкой мебели и раскладыванием вещей, вдруг наткнулась взглядом на пластиковую корзинку, в которой приехала кошка-первопроходец.

– Так, а эта где? Антош, ты кошку видел?

– Какую кошку?

– Ну, которую ты привёз!

– Ааа, эту. Неа, не видал.

– Куда-то делась! – Жанна недоуменно прошлась по комнатам, заглядывая во всевозможные места, где кошка могла спрятаться. – Нету нигде.

– Да выйдет, чего ты паришься? – Антон недовольно смотрел на жену.

– А если нагадит где-то?

– Это они могут! А всё ты с твоими глупостями! – привычно насыпался он на Жанну.

Она в долгу не осталась, и через минуту они уже припоминали друг другу события, свидетельствующие о том, что Жанне не повезло с мужем, а Антону – с женой.

На следующее утро Жанна, осознав, что кошка всё-таки пропала, позвонила своей подруге и заявила:

– Ты представляешь, эта кошка, она какая-то психопатка оказалась, удрала! Выскочила в открытую дверь, и всё…

Подруга не сильно расстроилась, велела только завезти ей корзинку, которая ещё вполне могла пригодиться в хозяйстве!

Матильда Романовна, вернувшись из магазина, порадовалась описанию «дружеской встречи», устроенной подругой кошкозаёмщице, и только посмеялась над неумной бабой. А потом домой пришёл Лёха и удивился, что тут такого:

– А что? Это же традиция такая, чтобы кошка вошла в квартиру первой. Добрая традиция. Мама тоже так делала.

– Что же доброго в традиции, которая произошла из жертвоприношения? – спросила мальчишку Матильда.

– Какого жертвоприношения? – Лёха только глазами захлопал.

– В языческие времена было принято для благополучного строительства чего-либо: дома, замка, стены, моста – неважно, чего… Приносить жертву. Так называемую строительную жертву. Ну, вроде как умилостивить духов.

– Ба, ты что, шутишь так? – искренне возмутился Лёха.

– Да какие уж тут шутки… Есть результаты раскопок, реставрационных работ. Есть достаточно частые находки скелетов животных и даже людских костей. Последняя такая жертва была принесена в конце девятнадцатого века в Азии. Тогда замуровали более пятидесяти человек, чтобы город крепче стоял.

– А кошки при чём?

– Да при том же. Когда с приходом христианства подобные вещи запретили, суеверные люди продолжали втихаря приносить подобные жертвы, но уже другим методом, не под порогом зарывать, но всё равно жертвовать… Стали считать, что если в новом доме кроется что-то злое, то оно поразит того, кто войдёт первым. А кошек в Европе традиционно не жалели, вот и посылали вперёд наименее ценное создание, чтобы именно кошка и погибла, если что.

Лёха невольно покосился на Мышку и Алю, которые сидели на подоконнике и внимательно слушали Матильду.

– Блин! А я-то думал, что это просто так… Ну вроде как просто так принято.

– Лёшенька, хороший мой, не бывает ничего просто так. И хорошо бы знать, откуда что берётся. Да, понятно, что нашей Мышке от того, что она войдёт первая, ничего плохого не будет, но вот повторять это, если совсем честно, мне не хочется. Тем более потворствовать такой особе, как наша новая соседка. Хорошо, если она той кошке, которую у подруги взяла, хоть воды налить не забыла и позаботилась скорее хозяйке отвезти. Для кошки-то это великий стресс, а всё по глупой прихоти да из суеверия.

Лёха не был сильно впечатлительным человеком, но, когда привычное и обыденное действие вдруг оказывается отголоском такого кошмара, становится не по себе.

– Ни фига себе, традиция… Оказывается, и не русская даже, раз и в Европе и Азии такое было, – бормотал он. Сунулся было в интернет, в надежде, что Матильда немного преувеличила, но, как выяснилось, она как раз не стала очень уж расписывать «прелести» строительного жертвоприношения, на самом деле, всё было гораздо страшнее. – Да чтоб я когда кошку первую в дом запустил! – возмущённо фыркал Лёха.

На следующий день его возмущение превысило все допустимые нормы приличия.

Он после школы присоединился к Андрею, который гордо вывел погулять Ириску и Мэгги. Погода отличная, настроение – и того лучше! Набегались, нахохотались над играми забавных псинок, а когда вернулись домой и вышли из лифта, Ириска вдруг насторожилась, что-то тявкнула Мэгги и рванула вверх по лестнице, волоча на поводке удивлённого её напором Андрея.

– Ириска, ты куда? Ты чего? Мы же ниже живём! Да стой ты!

Но такса целеустремлённо тянула хозяина вверх. Девятый этаж, десятый… Она остановилась перед решёткой, перекрывающей лестницу, ведущую на чердак, и залаяла. К ней присоединилась Мэгги.

– Чего это они? – пожимал плечами Андрей.

– Тихо! – Лёха шикнул и на собак, и на друга, и в наступившей тишине они услышали совсем негромкое мяуканье. Жалобный, тоскливый и безнадёжный плач существа, которому некуда идти, и которое понимает, что ничего хорошего в его жизни уже не будет.

– Кошка? Откуда здесь кошка? Подъезд-то закрыт… Выскочила у кого-то? – удивился Андрей.

– Кажется, я понял, у кого выскочила, – мрачно буркнул Лёха. Они спустились на девятый этаж, и он решительно позвонил в новую, свежеустановленную дверь.

– Кто там? – бдительно раздалось из-за металлической двери. – Чего надо?

– Это не у вас кошка убежала? – спросил Лёха.

– Какая ещё кошка? А! Белая с пятнами? Нет, не у нас! И вообще, нечего тут ходить. Отойдите от двери!

Мальчишки переглянулись, и Лёха зло прищурился. – Пошли. Всё с ними понятно!

– Ты мне-то объясни? Мне непонятно… – недоумевал Андрей.

Лёшка потянул друга вниз, на восьмой этаж.

– Ба! Ты была права про ту соседку! Кошка у них сбежала и сейчас мяукает у чердака за решёткой. Мы сходили к этой соседке… Ну, которая на девятом, новенькая, а она заявила, что кошка белая в пятна убежала не у них!

Матильда сверкнула глазами так, что Андрей даже чуть отступил, едва не став на лапу Мэгги.

– Вот же… Курица! – она знала много разных слов, подозревала, что и мальчишки о них в курсе, но считала, что прилично можно приложить ничуть не хуже, а даже выразительнее и креативнее. – Крокодилица в причёске! – гневно фыркнула она.

– Что случилось? – Алёна передала Степашку своей бабушке и отправилась уточнить, что произошло.

– Дорогая… Наша новая, воспитанная и тактичная соседка…

– По кличке куриная крокодилица в причёске! – добавил Лёха.

– Да, для начала пойдёт! – благожелательно улыбнулась ему Матильда. – Так вот, эта самая особа для вчерашнего новоселья раздобыла кошку у какой-то своей знакомой, а сегодня, похоже, эта самая кошка оказалась у нас на чердаке. И, что показательно, вышеупомянутая крокодилица куриного рода никак не собирается её забирать.

– Так, мальчики, решётка заперта? – Алёна всё поняла моментально и уже переобувалась, собираясь выйти в подъезд.

– Да, и кошка где-то там рыдает. Так тоскливо… – Лёха отвернулся, чтобы его не заподозрили в излишней чувствительности, а Андрей, представив себе, как это – быть никому не нужным, присел к Мэгги и Ириске и начал их старательно гладить.

Алёна переглянулась с Матильдой.

– Понятно. Андрюш, ты собак домой отведи, кошка может испугаться, а я сейчас с Рыжиком туда поднимусь. Думаю, что он уговорит бедняжку выйти. И если кошка белая в пятна, то я лично придумаю соседушке кличку позаковыристее!

Рыжик, гордый тем, что он идёт, точнее, едет в лифте на руках у Алёны, на важное задание, осторожно принюхивался к подъездным запахам. На десятом этаже он учуял кошку сразу же.

Нет, не по кошачьему запаху, а плывущим от решетчатой двери волнам тоскливой безнадёжности. Они не видны людям, но ощущаются даже ими, а уж собаки и кошки видят их так же ясно, как люди темноту и свет.

– Она тама, – сообщил он Алёне на ухо, пощекотав её усами. – Очень тоскуить и боитися!

Алёна погладила взволнованного Рыжика.

– Поговори с ней по-кошачьи. Скажи, что она может выйти, что её не будут обижать.

Глава 6. Кошка-невезушка

Рыжик замяукал что-то ободряющее и жизнерадостное. Из темноты за решёткой ответили с явно вопросительной интонацией.

– Спрашивает, можено ли будет ей попить и поесть. А есичо спрашивает, не будут ли тута её бити! – растерялся Рыжик. – Мы никого не биём! Правида же?

– Ну конечно, Рыжичек. Ты ей объясни, что она и попить сможет, и поесть, и отдохнуть. И никто её не побьёт! Не хватало ещё!

Из темноты раздался тихий шорох и показалась худенькая миниатюрная кошечка. Она, как выяснилось, и без перевода отлично поняла, что Алёна говорит.

– Мяяяя? – явно вопросительно протянула она.

– Она говорит, ты её пиравда возимёшь или не пиравда… – Рыжик удивлялся, как можно быть такой непонятливой. Уже же всё сказали, а она всё не понимает и не понимает. Но он решил кошечку не расстраивать. Может, она с такими людьми раньше жила, которые её всё время обманывали?

– Конечно, возьму! Иди ко мне, – Алёна привычно переместила Рыжика на плечи и поманила кошечку. – Иди, моя хорошая!

Бывают такие кошки-невезушки. Нет у таких ни яркого, привлекательного окраса, ни густой и пушистой шерсти, ни интересного или забавного узора из пятнышек. Ну, ничего, положительно ничего такого! Просто кошка–коровка. Белая коротенькая жестковатая шёрстка, а по ней пятна невнятного буроватого цвета. Глаза только хороши. Они у кошек всегда красивы. Только… Только кто же всматривается, если вокруг много ярких, красивых, элегантных и необычных, породистых или хотя бы похожих на породистых кошек. И, кстати, у всех глаза очень хороши!

Куда там сравняться с такими маленькой зашуганной и никому не нужной коровке?

Одна надежда, что попадутся на дороге люди-чудаки, которые пожалеют, а может, и увидят, что в этих глазах – весь мир. Всё, что только можно, и всё это будет вашим. И любовь, и забота, и мурчальные песенки по разным случаям, и веселье, и радость от того, что вы пришли, и великое ожидание, когда вас ещё нет.

Только вот… Мало шансов у неяркой кошки-коровки встретить таких людей. Она уже отчаялась. Сначала-то была на кошачьих облаках от радости, что её подобрали прошлой осенью на дачах, где она убегала от собаки и заблудилась, не смогла вернуться к маме. Долго бегала, звала её, но так и не нашла. Тогда она была совсем малышкой, и силы закончились быстро и внезапно. Она только и смогла зайти на чьё-то крыльцо. Оказалось, что в том доме жила маленькая девочка, которая очень хотела котёнка. Ну то есть сначала она хотела единорожка, потом дракончика, а потом согласилась на котёнка. А тут как раз и котёнок появился! Через час воя и плача мать девочки уступила дочке, и Мурка стала домашней кошечкой.

Она очень старалась! Ей казалось, что если она будет делать всё безукоризненно, то её полюбят. Мурка сразу освоила лоток, не цапала обои, занавески, ковры и мебель. Даже свою маленькую хозяйку ни разу не оцарапала и не укусила, хотя это как раз было самым сложным! Девочке никто не рассказал, как можно, а как нельзя играть с кошечкой, и очень скоро та поняла, что единственное её спасение – бегство.

Она могла позволить себе только сбежать и спрятаться, когда девочка начинала стричь ей усы, красить фломастерами нос или уши, таскать за лапы или хвост, выдёргивать шерсть.

Только её всё равно не любили. Ничего не помогает, если не хотят любить…

Она в последнее время часто слышала от взрослой хозяйки, что её надо будет на дачу отвезти и пусть живёт, как знает!

– И так почти год кормим. А всё какая-то шуганная, некрасивая, неинтересная!

Мурка не знала, как стать другой. Нет, она пробовала прийти и погладиться, спеть песенку, покрутиться у ног, но это вызывало только раздражение. Её отталкивали, отодвигали от себя, могли прикрикнуть:

– Ну что ты всё время в ногах путаешься? Чего надо? Еда вон стоит!

– Да разве же дело только в еде? – могла бы спросить Мурка, но она по-людски говорить не могла, а самый понятный и несложный кошачий язык её хозяева изучать не собирались – им просто была не нужна эта кошка. Никак, низачем, никогда!

Разве после такого можно поверить, что есть кто-то, кому она хоть капельку будет нужна? А? Но так хотелось пить… Очень! Даже лапки подкашивались. И Мурка решилась. Она боязливо переступила металлический прут, приваренный снизу к решётке, и шагнула к Алёне.

– Бедная ты моя! Да ты как пёрышко! Ничего не весишь.

– Ой, плохо как! Выкинут! Точно выкинут! – Мурка даже глаза прикрыла от отчаяния, так не хотелось смотреть в лицо рассерженному человеку, который говорил так ласково, а она сразу же всё испортила – разочаровала!

– Ну и ничего страшного. Что ты сжимаешься сразу? Поешь, попьёшь, придёшь в себя! – уговаривала Алёна скукоженный невесомый комочек в руках. – Рыжик, теперь молчи! Не ровен час кто услышит!

Только тогда и сообразила Мурка, что забавный рыжий увалень, висящий как воротник на шее у хозяйки, какой-то не такой кот! Правда, даже это её не отвлекло от грустных мыслей о том, что она сразу же разочаровала человека и её непременно выкинут!

Даже оказавшись в квартире, Мурка ещё додумывала свои тоскливые рассуждения и вдруг увидела…

– Ой, я пропаааалаааа! – беззвучно мявкнула кошка и закрыла глаза.

– Чего это она? – удивился Урс.

– Боитсссяя! – авторитетно объяснил Рыжик. – Ты её пугаииишь, и она сразу пугаисяяя!

Урс озадаченно покосился на дрожащий комок шерсти.

– Собак боится? – уточнил он.

– Ты усех собак боиссся? – Рыжик подобрался поближе к кошке и боднул её головой. – Усех-усех?

– Дддда, – почти беззвучно выдохнула кошка.

Рыжик сел рядом и сочувственно вздохнул.

– Я тоже боюся! У нас такая есть Тенька! Гироооосзнаяяяя! Каааак ряяяявкинееет! Ууух, какая. Особенно, есили на неё сесть силучайно! Прям так орёёёёть!

– Да ты… Да ты… Ты смотри, куда ты охвостье своё плюхаешь! Чуть не раздавил! – Тенька, вышедшая познакомиться с новой кошкой, разразилась оскорблённым тявканьем.

Кошка озадаченно приоткрыла глаза.

– Ой! А это кто?

Она никогда в жизни не видела собак с себя размером.

– А ето и есть Тенька! – представил сердитую рычащую собачонку Рыжик. – Оччченно сердится, когда её того… Нуууу, её настюпаишь!

– Наступаешь… Да ты же как бегемот! – Тенька очень любила смотреть передачи про животных и частенько прибегала к зоосравнениям. Урса можно было сравнить с медведем, Айку – с волчицей, а Бэк был похож на льва без гривы. Себя Тень сравнивать ни с кем не любила, потому что идеальное существо – оно и есть идеальное существо! Зато Рыжик отлично подходил под определение бегемота.

– Толстый, ленивый, болтливый! – в представлении Теньки бегемоты всё время болтали. Пускали пузыри в мутных реках и сплетничали обо всём!

– Да ты… Да как ты могёшь! – обиделся Рыжик. – Я в шёрсточке и с хвостиком! И мося пириятная, а не батончиком!

Урс закашлялся от смеха, и, пока Тенька доказывала Рыжику, что он вылитый выщипанный и бесхвостый бегемот без батончика на морде, а Рыжик так же эмоционально это отрицал, негромко фыркнул, обращаясь к кошке:

– Гоняли собаки?

Та испуганно вздрогнула. Она так удивилась крошечной собачке, смело налетающей на огромного котищу, что даже не сразу сообразила, что этот страшный пёс что-то у неё спрашивает.

– Ддддааа. Когда я маленькая была… – призналась кошка.

– Бывают такие дурни. Прости за них, – Урс приблизил к кошке морду и тронул её носом. – Не пугайся. Тут кошкодавов нет. Мы все воспитанные и нормальные.

Алёна уже несла из кухни миску с водой, и кошка тут же позабыла, что она кого-то там боялась.

– Только что сама в воду не нырнула! – Андрей аж зубами заскрипел. – Ну как же так можно? Как она могла наплевать, что эта чудачка убежала?

Никаких сил не было смотреть, как судорожно лакает небольшой язычок, как кошка, чуть не захлёбываясь, пьёт, забывая дышать, фыркая от попавшей в нос воды, а потом блаженно укладывается рядом с миской, умостив на её краешек белую мордочку с пятнышком между ушей.

Лёха машинально начал соображать, что можно сделать пакостной бабе «приятного-приятного», но Матильда, отлично понимающая, откуда у мальчишки возникло такое грозно-сосредоточенное выражение лица, только головой покачала.

– Не стоит пачкаться, милый. Такая ничего не поймёт. По крайней мере сейчас. Возможно, потом ей всё покажут, но не подрывом двери или замазыванием с помощью клея замочной скважины.

Лёха дёрнулся, словно Матильда его спицей уколола.

– Ба, а ты точно на метле не летаешь?

Матильда только посмеялась.

– Задавать такие вопросы приличной пожилой даме… Лёшенька, это дурной тон, мой хороший. Не волнуйся, она и правда своё получит. Безразличие – хуже всего. Его никуда не приложишь, ни к хорошему, ни к плохому… Правда, и это проходит иногда. Ладно, давайте её в кухню и кормить. Только немножко сначала, а то, как бы плохо не было. Да, Рыжик, а как её зовут?

Рыжик, как раз окончательно и бесповоротно разругавшийся с Тенью, притопал к кошке и уточнил:

– Зивать тебя как?

– Мммурка, – она так блаженствовала от воды, что непозволительно расслабилась. А от вопроса сразу пришла в себя и испуганно заозиралась.

– Ну какая же она Мурка? – рассмеялась Марина Сергеевна, и кошка понурилась. Действительно… никакая. Никакая она, как ни посмотри! – Она же Мурёнка!

На неё с пола уставились два золотистых глаза, широко открытых от изумления.

– Мурррёнка…

Вроде и имя то же самое, а совсем-совсем и не то! Какое-то ласковое, и пахнет травой и тёплым небом, как тогда, когда она была маленьким котёнком.

– Ей понравилося! – сообщил умный и наблюдательный Рыжик. – Тенька, смотри, ей понравилося!

Тень, тут же простившая глупыша, обежала вокруг кошки и довольно тявкнула.

– А она похожа на коровку! Я таких видела по смотрилке! Такая же…

Мурёнка испуганно съёжилась, ожидая упрёка или презрения, и, изумлённо раскрыв глаза, услышала:

– Вот точно такая же приятная! – Тенька повиляла хвостиком-сабелькой и подтолкнула кошку в кухню. – Ты чего тут вся скомкалась? Пошли уже, там есть дадут! Давай, давай!

Мурёнка на полусогнутых лапах проползла в кухню, понукаемая настойчивыми подталкиваниями Тенькиной мордочки, и почти распласталась на полу, увидев на кухне весь остальной коллектив – двух кошек, Айку и Бэка.

– Ой, мамммочкииии… – простонала она.

– И чего ты тут трясёшься? – энергичную Мышку от срочного знакомства с новенькой удерживал Бэк, а сейчас он убрал лапу, и серая зеленоглазая кошка рванула к Мурёнке. – Аля! Иди сюда! Это по твоей части. Такая же перепужница.

Перепужницу-Мурёнку обнюхали, утешили, дотолкали до миски с кормом и теперь переглядывались, видя, как она поела и уснула прямо там.

– Вот бедняга-то! – Алёна только головой качала. – Хорошо, что Ириска её унюхала. Мурёнка же могла бы там и остаться, за той решёткой. Просто от ужаса и безнадёги! Что ты, Андрюш?

– Эээ, Алёна Владимировна, а вы её себе оставите?

– Ну да, наверное… А что?

– Да понимаете, мой папа только вчера говорил, что он один остался неопитомненный. У мамы – Мэгги, у меня – Ириска. А он вроде как не при делах… Говорил, что из чувства противоречия возьмёт и кошку себе заведёт! А мама сказала: «Да на здоровье!»

– Андрюш… ну, может, он просто так это сказал, да и Мурёночка – кошка особенная. Видишь ли, такую брать надо, только когда она нужна. Она не яркая, не украшение интерьера, не повод для гордости или умиления. Она – личность. Если твои родители её захотят взять, мы только рады будем. Но, если нет…

– Я не буду канючить, вы не думайте! Папа сам должен решать! – ответственно заявил Андрей и спешно засобирался домой.

Ульяна, которую он приволок буквально через несколько минут, только глянула на кошку и решительно заявила:

– Это кошка моей мечты!

– Улечка… – Матильда Романовна попыталась притормозить воодушевлённую соседку. – А уверены?

– Абсолютно! Мы только вчера с Серёгой говорили, что кошку в дом надо. Дефицит у нас образовался. Явная кошконедостаточность. Он ещё ныл, что мы всех питомцев захватили, а его обездолили. Но и мне, и Андрюшке хорошо собак – побегать, пошуметь, посмеяться – самое то. А Сергей так упахивается на работе, что ему бы полежать, и чтобы его не кантовали. Кошка – самое то! Только вчера говорили, а она уже, оказывается, нас на чердаке ждала! Не бывает таких совпадений! Отдадите? – она с надеждой глянула на хозяек дома.

– Да с радостью, главное, чтобы Сергею она понравилась! – от лица всех ответила Матильда.

Сергей ехал домой с ощущением, что в его голове какая-то неведомая, но зловредная скотина работает с перфоратором!

– Дррррр, шшшу, – гудело в ушах. – Дрррр…

– Блин! Проклятая работа! Разгоню всю контору, каменщиков и прочих сдам конкурентам, пусть теперь они пострадают, а сам лягу на диван и буду спать. Полгода минимум! – вздыхал он. Правда, приободрился, припомнив, что дома его ждут и жена с сыном, и смешные собаки.

– Да когда же этот гад в голове выключится? – спросил он у зеркала заднего вида. – Не знаешь? Вот и я тоже!

Пока лифт вёз его до родного восьмого этажа, перфоратор в голове просто бесчинствовал.

– Ну, оно понятно! Если с бетономешалкой рядом проводить совещания, оно и не удивительно, хорошо хоть в башке ничего пока не плещется…

Открыл дверь своим ключом, улыбнулся собакам, завертевшимся у ног, с наслаждением вдохнул запах жаркого и уставился на Ульяну. Жена вышла из кухни, держа на руках…

– Кошка! Откуда ты…? – он изумлённо разглядывал гладкошёрстную, худенькую, миниатюрную животинку, стеснительно его рассматривающую.

– Не шуми, она пока боится всего. Иди мой руки, бери Мурёнку и отдыхай.

Сергей переоделся в любимую домашнюю футболку и штаны, взял из рук жены кошку, которая тут же уткнулась в него лбом и завздыхала. Он выслушал историю Мурёнки, рассказанную сыном, едва сдержался, чтобы не высказать своё мнение о новой соседке с девятого и бывшей владелице Мурёнки, и горячо поддержал идею Ульяны и Андрея.

– Такая коровка нужна самому! Мурёнку свою не отдам никому! – объявил он и отправился на диван, чуточку передохнуть, пока Ульяна доделывает ужин.

Через несколько минут наглаживания ценной кошки-коровки он обнаружил, что чего-то явно не хватает, и осознал, что перфоратор в его голове больше не шумит. Головная боль тоже долго не удержалась. Она уползла, разжав крючковатые когти, которыми целый день впивалась в виски. Сергей слушал немудрящую кошачью песенку, полную такой надежды и тепла, что у взрослого, отнюдь не сентиментального мужчины подозрительно защипало в глазах.

– Вот идиоты! Такое сокровище гнобить, не ценить, выкинуть… Ну как есть глупцы натуральные! – думал он. – Вот! Вот теперь у нас точно все дома. И это так хорошо!

Глава 7. На ловца и зверь прискакал

Матильда Романовна машинально улыбалась гостю. Её коллега, Матвей Сергеевич Гласов, прибыл в точно назначенное время, с элегантным букетом цветов и тортом, рассыпая любезнейшие улыбки и комплименты.

Машинальные улыбки Матильды происходили от отличного знания Матвея Сергеевича. Про него и тридцать лет назад говорили, что он прекрасный актёр, а за прошедшие годы опыта и умения говорить отлично поставленным бархатным голосом трескучие пустые фразы у него только прибавилось.

– Дорогая, ты отлично выглядишь! Просто бесподобно! Ты ничуть не изменилась с нашей последней встречи!

– Законсервировалась, не иначе… – подумала Матильда, любезно улыбаясь и подозревая, что надолго её улыбок не хватит – ещё скулы сведёт, чего доброго… А вслух мягко попеняла собеседнику на ненаблюдательность.

– Матвей, я изменилась, разумеется, и прилично. Но, если ты помнишь, я никогда не была зациклена на вечной молодости…

Он помнил! Ещё как помнил! Матвей к Матильде издавна испытывал сильные чувства. Вообще-то для него это была редкость. Людей он воспринимал как объекты. Вот объект для получения денег – клиент. Вот объект для получения комфорта и удовольствий – жена. Вот объект – продолжение его рода – сын. Это вот люди-объекты – средства для получения информации, достижения целей, его продвижения. Коллеги – это конкуренты или временные союзники. А вот куча-куча объектов ненужных, не требующих внимания, ибо от них ничего получить нельзя. Крайний цинизм Матвея начал развиваться ещё в школе. В институте он почти выстроил свой мир, состоящий из него самого и объектов вокруг, а потом в этот мир ворвалась Матильда.

Он сразу же распознал в ней объект полезный, необычный, яркий. Пригодный для использования во многих целях. Одна беда – она никак не ловилась на крючок его обаяния!

Было какое-то смутное воспоминание и сожаление о разговоре с Матильдой… Но он никак не мог вспомнить, что же это был за разговор. Что же её насторожило? Вспомнить было нужно, чтобы в дальнейшем не допускать подобных ошибок, только вот… никак не удавалось.

Зато сама Матильда этот разговор помнила великолепно! Она торопилась в институт, забавно скользя по обледенелому тротуару, и тут практически въехала в Матвея. Они шли рядом, переговариваясь и смеясь, пока не догнали пожилую женщину, опасливо пробирающуюся по ледяной корке.

– Вот старая кошёлка! – вдруг с яростью произнёс Матвей. – Уже песок сыпется, а она всё куда-то прёт!

Матильда только глазами захлопала от крайнего изумления. Дёрнула Матвея за рукав, гневно сверкнув глазами и прошипев:

– Ты что? Разве так можно! Она же тебя услышать может! – ей самой даже в её тогдашние восемнадцать лет и в голову не приходило как-то оскорбить или обидеть пожилого человека.

– Да и пусть слышит! Не переношу таких! Таскаются, мешаются под ногами!

– Интересно, а ты, когда состаришься, какой-то другой будешь? – язвительно уточнила Матильда.

– Да! Другой! Я буду не таскаться по улицам, а ездить на заднем сидении роскошного авто с шофёром за рулём и молодой женой рядом! – ответил ей Матвей. И если самому ему этот разговор не запомнился, Матильде он просто-таки врезался в память. Она сделала вид, что торопится, и увела Матвея дворами, стараясь убрать его как можно дальше от той бабушки. А потом всячески избегала его самого. Нет, не демонстративно. Зачем? Что делать, если человеку чего-то важного просто не дано? Это не объяснить, не доказать, как математическую теорему, не заучить, как аксиому или свод законов.

Правда, для себя она выводы сделала. Может, кому-то повод и показался бы смешным… Подумаешь, несколько раздражённых фраз, сказанных в сердцах, да ещё о посторонней бабульке. Но Матильда такие вещи считала недопустимыми, и с того самого холодного утра очень внимательно присматривалась к Матвею.

– Да, всё так! Карьерист до мозга костей, циник, очень хладнокровный и одарённый, очень жёсткий и абсолютно безжалостный! Короче, чем дальше от такого, тем лучше! – сделала она окончательный вывод.

Сколько уж лет прошло с того самого момента… Встречаться с Матвеем приходилось регулярно – коллеги, никуда не деться. Но она так и продолжала держать в памяти свой полудетский вывод. И понимала, что тогда не ошиблась, ускользнув подальше от его ухаживаний.

– Первая жена – дочь крупного чиновника. Очень выгодная партия. Ровно до момента, пока её отец не ушёл на пенсию и не лишился связей. Потом очень хладнокровный и жестокий развод. Вторая жена – бизнес-леди. Состоятельная, умная. Недостаточно умная, чтобы переиграть его самого. Развод, и она уезжает подальше, как говорили в наших кругах, «зализывать раны». Третий брак… родился сын. Развод. Жена трясётся от его угроз сына отобрать. Нет, он отнял бы… Просто ему было неохота утруждаться его воспитанием. Интересно… Та самая, которая должна ехать с ним на заднем сидении крутого авто… Она уже есть? – рассуждала Матильда, внимая речам Матвея.

– Дорогая… Я так переживал в юности, что у нас ничего не получилось… – словно подслушав её мысли, ввернул Матвей. – Я так и не понял, что же тогда случилось, вроде я тебе нравился.

– Вот скажи ему, почему… Не поймёт! Даже сейчас не поймёт! – подумала Матильда и привычно включилась в плетение словесных кружев, которые должны были изображать сожаление о прошедших временах, ни на миллиметр не приближая собеседника к ответу на заданный вопрос.

Матвей следил за собеседницей как коршун. Кого другого он бы давно раскрутил на откровенность, но эта лиса знала все его уловки едва ли не лучше его самого. Ох, как же он её не любил! Он выгрызал своё положение и достаток, влезая в любые, даже самые грязные дела, а она получала всё легко! Словно кто ей помогал! Нет, одно время он подозревал, что Матильда завела себе покровителя, и даже пытался его вычислить, но нет, никого не было, кроме мужа, с которым они почему-то давно расстались.

– Эта проклятая чистоплюйка! Она опять оказалась от такого дела!!! – шипел он, сам подхватив это самое дело и в очередной раз убедившись, что Матильдино чутьё, про которое у них легенды ходили, её не подвело! А сам он, хоть и получил деньги, но сидит по уши в грязи, да ещё иной раз в небезопасной ситуации.

– Ну, ничего-ничего… Я когда-нибудь заставлю тебя таскать каштаны из огня! И ты это будешь делать для меня! И сама окажешься там, где тебе и положено быть, – в полном пролёте! Главное, чтобы она взялась. Она никогда не отказывается от клиентов, если уж берётся за дело! – думал он. И вот наконец-то его время пришло!

Оставалось только заставить Матильду сыграть так, как он хочет!

– Дорогая моя, а я ведь не просто так пришёл! – наконец сообщил он, отставив чашку в сторону.

– Кто бы сомневался… – подумала Матильда, изображая подчёркнутое внимание.

– Ко мне пришли клиенты, но я никак не могу взять их дело. Им очень нужна твоя помощь!

– Матвей, я давно отошла от активной работы. Ты же знаешь…

– Ну по старой памяти… Прошу тебя. Просто посмотри дело. Молодая пара, совершенно очаровательные люди. У них отжимают бизнес. Знаешь, такие непорядочные люди! Матильда… прошу тебя! У них даже собаку украли! Я же помню, что ты весьма нежно относишься к животным. Представь, что должны себе чувствовать те люди!

Матильда подняла бровь.

– Хотя бы посмотри! Я записал разговор с ними, ты только посмотришь и всё поймёшь! – разливался соловьём Матвей Сергеевич. Он чувствовал, что у него получается!

– Ну, я тебя сделал! – торжествовал Матвей, ощущая на себе внимательный взгляд Матильды. – Ты попалась!

Дело было не то что вонючее, а чрезвычайно неприятное! Если она возьмётся за защиту интересов этой пары, то рухнет со своего чистенького насеста в самую жирную грязь!

Матильда действительно очень внимательно смотрела. Но не совсем на Матвея, скорее чуть за него. Там, за подлокотником кресла, в котором вольготно расположился её гость, внезапно появилась голова Урса.

– Что-то случилось? Алёна зовёт? – пронеслось в голове Матильды, и тут она увидела, как Урс беззвучно, но очень выразительно оскалился на гостя. – Даже так? Ну-ну…

Матильда была очень высокого мнения о способностях Урса. Она специально ездила в гости к Ане – хозяйке Мяуна, чтобы поболтать с говорящим котом о псах из породы хранителей.

– Они умеют видеть людей. Я тоже могу, но они, как это не прискорбно признавать, делают это лучше! – с чрезвычайно раздосадованным видом вещал рыжий и упитанный Мяун.

– Так, значит… Это ты, Матвей, такой белый и пушистый, что даже Урс примчался о тебе меня предупредить, да? – подумала Матильда. Она легонько кивнула Урсу, отчего его голова тут же скрылась за креслом, и с преувеличенным вниманием покивала Матвею.

– Всё это очень интересно, и я бы с удовольствием, но…

– Матильда, дай мне ещё один шанс! Я просто не прощу себе, если не сумею тебя убедить! Давай так… Я оставлю тебе материалы, а ты посмотришь, ладно?

Матвей ещё какое-то время посидел, разглагольствуя о молодых и неумелых адвокатах, на которых невозможно положиться, а потом распрощался, сославшись на какую-то важную встречу.

Алёна дождалась хлопка входной двери и вышла к свекрови.

– Матильда Романовна, извините меня пожалуйста! Я не уследила за Урсом. Не ожидала, что он уйдёт, да ещё отправится к вам. Он не помешал?

– Что ты, милая! Он помог! Он показал мне, что с этим типом связываться нельзя!

– Ещё бы! Его слова, они воняют! Он лгал во всём, от первого слова до последнего! И он хотел причинить зло! Я чую это так же ясно, как то, что Рыжик на кухне таскает из сковороды котлеты! – Урс внимательно смотрел, как Матильда быстро пролистывает папку с документами, оставленную Матвеем Сергеевичем, а потом, решив, что даже самые наглые коты должны иметь какие-то границы и пределы, отправился на кухню, ловко изловил хулигана и приволок его в гостиную.

– А я чииивоооо? И нииичиивоооо вовьсе! Я каклетку кушал!

– Сколько? Сколько ты сожрал, что я тебя едва донёс? – рыкнул Урс.

– Миного! – честно признался Рыжик и полизал лапу. – И вкуусно! Я исчо всех угостил! Ну, кроме тебя! Хочииишь, и тебе достану!?

– Ты! Взяточник!

– Я – ло́патель! – гордо сообщил Рыжик, который понятия не имел, кто такой взяточник, и спрашивать тоже не хотел. Из принципа.

– Урс, зачем ты его сюда принёс, он же весь в котлетах?! – ахнула Алёна.

– Перрреводи! – Урс предусмотрительно придержал лапой Рыжика.

– Он миня принёс, чтоб я… иккк, не дави миня, Урс! Чтобы я периииводиль! Иккк!

– Не икай, обжора, а скажи, что приходил очень плохой человек. Очень! Он врал и хотел, чтобы Матюша сделала что-то плохое для себя и хорошее для него.

– У нас Матюша – не Добби! Она уминая! – важно заявил Рыжик, но, оценив взмах лапищи Урса, которая снова его едва не придавила к полу, рыжей гусеничкой быстренько приполз к Матильде и изложил дело:

– Урс говорить, чито приходиль злодей-злодей! Висё враль! Хотел, читобы ты делала ему хорошо, а себе оченно пилохо! А я Урсу и говориль, чито ты не Добби, который дуриииинь!

– Спасибо, милый. Я Урса поняла сразу! – Матильда отправилась на кухню и скормила Урсу все оставшиеся котлеты.

– Вооот как, и лапки можено было не пачкать! Ето, оказииивается, нам усё было! – порадовался Рыжик. – Усе каклеты!

Алёна немного испуганно смотрела на свекровь. Бабушка уехала по делам, Павел был на работе, Лёша в школе, и они был вдвоём.

– Не бойся, милая, я вообще-то предполагала, что он явился с какой-то каверзой. Я Матвея давненько знаю. Пакостный тип. Ты сейчас не занята? Посидишь со мной?

– Стёпа спит, так что с удовольствием.

– Он мне какое-то видео оставил. Хочу полюбопытствовать.

– Но вы же не…

– Нет, конечно, нет. Браться за этих клиентов я не буду, но с завязанными глазами ходить не люблю. Раз уж он появился и так настаивал, может и через третьих лиц действовать. Надо ориентироваться в ситуации.

Матильда включила ноутбук, подсоединила флешку, оставленную Матвеем, и увидела на экране очень миловидную и чрезвычайно расстроенную девушку, которую утешал мужественный красавец.

– Мы так её любили… Мы уверены, что у нас её украли по приказу Михаила!

Матильда всматривалась в лица, недоуменно покачивала головой и тут услышала какой-то приглушённый писк.

– Алёна, что случилось?

– Это… Это же они! Те самые! Которые Ириску на усыпление сдали! – ахнула Алёна. – Вот точно! Я их сразу узнала, просто ошалела от того, что они так… так врут! Они же сами!

– Даже так? – Матильда хмыкнула. – Очччень, просто оччччень интересно! Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит… Вот он и прибежал, этакий зайчик-покрысяйчик!

Урс хмыкнул… Ему почему-то показалось, что этому зайчику, то есть зайчикам-покрысяйчикам, придётся очень и очень невесело!

Глава 8. Военный совет с миллиметровой бумагой

Через пару дней в гостиной был собран военный совет из Матильды Романовны, Марины, Алёны и Светланы.

Последняя была настолько похожа на валькирию, что Алёна только брови подняла.

– Тебе меча не хватает. Ну, или топора боевого! Вылитая валькирия.

– Мне? Занафига? Я и голосом справлюсь! А по останкам пройду на шпильках. Раз триста туда-сюда!

Матильда мягко усмехалась. Молодость, молодость…

– Милая, вам и шпилек не надо.

– Точно! Чего туфли пачкать этими… покрысяйчиками! Короче говоря, история проста до элементарности. Этот самый красаве́ц – Юрий, – она кивнула на экран ноута, где для наглядности было оставлено фото бывших Ирискиных хозяев, – когда-то внёс деньги в компанию своего знакомого. Михаил Туров нашёл хороший вариант работы с отечественным оборудованием для химической промышленности. Раньше-то оно не котировалось, а после санкций им заинтересовались. Так вот этот Михаил сообразил, как можно подобрать узлы и агрегаты, чтобы характеристики этого оборудования были не хуже импортных. Но ему были нужны деньги. Его знакомый Юрий деньги дал.

– А у него откуда? – заинтересовалась Алёна. Ей этот самый Юрий не показался человеком хоть когда-то работающим.

– Папенькино наследство, – Света любила всё выяснять досконально. – Так вот, деньги он дал не просто так, займом. Неее, он стал одним из учредителей и плюс захотел быть генеральным директором. Михаил согласился. Работа пошла, оборудование собиралось отлично, и мало того, начало пользоваться спросом, и чем дальше, тем больше. Заказчики появились крупные, солидные. Вроде как всё замечательно, но Юрий женился вот на этой фее, – Света кивнула на экран. – А фея-то оказалась не просто так, а с запросами. Бааальшииимиии! Диана её зовут, кстати. Так вот, с женитьбой на красотуле Дианочке Юрий, и так себе ни в чём не отказывающий, и вовсе берега потерял. Насколько я поняла, выгребал он с фирмы всё, что не приколочено и к стенкам не привинчено, но и этого не хватало. Красивая жизнь – она дорого стоит. Очень дорого, особенно, если хочется всего много и сразу. Начали брать кредиты. Только банки-то не идиоты – вся фирма держится на производстве, в него надо деньги вкладывать, а Юрий жилился – цеха арендованы, оборудование – в лизинге, активов как таковых почти нет, и финансовые показатели неважные, потому что всё вытянуто для милочки Дианы. Короче, новые кредиты им давать не торопятся.

– А Михаил? – заинтересовалась Марина Сергеевна.

– Я разговаривала с одним из наших клиентов, который у них оборудование покупает, так вот они только Михаила этого и знают. Юрий никогда делами не занимался. Чисто так, представительская функция по выкачиванию денег для жены. Насколько я понимаю, Михаилу это не нравилось. Денег Юрий из фирмы выкачал уже значительно больше, чем внёс, а так от него вред один. Вот Михаил и начал пытаться выкупить долю Юрия.

– Тот, конечно, против? – понимающе хмыкнула Алёна.

– Не то слово как! Категорически! – Света рассмеялась. – Насколько я поняла, у Юрия сейчас финансовые дела очень плохи, и ему не то что выходить из учредителей, ему всё зацапать надо, чтобы выбраться из ямы. Я только не смогла выяснить причину, почему он так «просел».

– Это я выяснила. Про Юрия и его красу-ненаглядную я примерно так всё себе и представляла, только понять не могла, каким боком там мой старый знакомец задействован. Так вот, Юрий, в попытке получить как можно больше денег, взял взаймы у людей очень серьёзных. Ну очень серьёзных. Они его торопят, вот Юрий и впился в партнёра. Ему позарез надо всё, что с фирмы можно выкачать, и даже больше. Матвей как раз работает с одним из этих серьёзных людей и счёл, что это удобный случай макнуть меня. Разжалобить глупой историей про якобы украденную Михаилом таксу и привязать к Юрию с его Дианой-охотницей. Он отлично знает, что я никогда не бросаю клиентов, поэтому рассчитывал, что начну их прикрывать даже от его доверителей.

– А зачем им понадобилась эта глупость про Ириску? – удивилась Алёна. – Они же сами её принесли на усыпление.

– Понимаешь, люди они недалёкие, но о себе очень высокого мнения. Такса им надоела, поэтому они от неё избавились недолго думая. Но не сообразили, что кто-то поинтересуется, а куда собака делась? Ну прислуга ладно, может, и не осмелится вопросы задавать, а остальные? Миллион френдов в соцсетях, которые фоточки забавной таксы видали, могут и поинтересоваться, а где собачка? Что, собственно, и произошло. У них начали интересоваться, куда делась собака, а что они могут ответить? Что усыпили? Так это порицание будет такое, что мало не покажется. А тут как раз Михаил плохой и нехороший, который почему-то не жаждет им всё, что у него имеется, отдать. Оттуда и логический вывод – Михаил плохой, его можно обвинить. Стиль мышления у них такой… гммм… усечённый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.