Вдовушка-толстушка. Попаданка

Глава

Глава 1

Я не понимала, что происходит. Едва я открыла глаза, как множество рук выдернули меня из постели и куда-то потащили. Когда я слегка смогла сфокусироваться на окружающем, то осознала, что это множество рук принадлежало трем девушкам в старомодных серых платьях.

В шесть рук они перевели мое тело в вертикальное положение и начали натягивать на меня какое-то платье черного цвета. Странное длинное и довольно балахонистое платье.

Рядом как-то оказалась высокая худая женщина лет сорока, которая тоже была в черном длинном платье до пола, с собранными в пучок темными волосами. Она презрительно поджала губы и смотрела на меня так, словно я была отвратительным тараканом, которого надо бы прибить, да до тапка не дотянуться.

Я дернулась из рук девиц, но вырваться мне не дали, а женщина сказала довольно неприятным скрипучим голосом:

– Элея, прекрати капризничать! Это твой долг – пойти с ним в последний путь.

Я ничего не понимала. Какая еще Элея?

Девушки уже натянули на меня платье и усадили меня на пуфик. Одна из них собирала мои волосы в какую-то незамысловатую прическу типа такого же пучка, как у той женщины, а другая поднесла небольшую шляпку с густой черной вуалью. Эту шляпку и водрузили на мою голову.

– Может быть, покормить? – спросила ту женщину одна из девушек.

Но дама покачала головой:

– Нет, это должно происходить на голодный желудок.

Желудок мой тут же просигналил, что он как раз голодный. Но что-то сказать я не успела, меня снова подхватили под руки и куда-то потащили. Я даже не смогла разглядеть толком, где нахожусь. Вели по каким-то полутемным коридорам, спускались по лестнице вниз.

Потом женщина в черном платье, которая все это время следовала за нами, подошла к малоприметной дверце и, достав из кармана ключ, открыла ее. Меня впихнули в небольшую темную комнатку.

– Это твой долг! – сказала женщина и закрыла перед моим носом дверь.

Скрежетнул ключ: меня закрыли. Я осталась одна в этом темном помещении. Впрочем, это на первый взгляд оно казалось темным: когда я огляделась получше, то поняла, что в глубине горит две свечи в подсвечниках. Глаза начали потихоньку привыкать в темноте и я смогла разглядеть больше. А когда разглядела, то взвизгнула и отскочила к двери.

В небольшой комнате стоял длинный стол, занимающий почти все свободное пространство. А на столе лежал… сухонький невысокий старичок. Кажется, он был уже бесповоротно мертв. Руки его были сложены на груди, как и положено покойникам, глаза закрыты. В слабом свете свечей была видна сморщенная и какая-то серая кожа лица. Впрочем, при таком освещении сложно было точно определить его цвет.

Я кинулась к двери и попыталась ее открыть. Безуспешно. Она была крепко заперта на замок. Тогда я принялась колотить по ней кулаками, требуя, чтобы меня выпустили.

– Тут же покойник! – кричала я. – Я боюсь покойников! Выпустите немедленно! Что за идиотские шутки?

Но за дверью была тишина – никто мне открывать и не собирался.

Окончательно выдохшись, я прислонилась к двери спиной и стала потихоньку оседать на пол, чувствуя, что начинаю трястись от рыданий. А потом меня начало колотить от холода: в комнатке было довольно свежо.

Долго на полу сидеть я не стала: вскоре поняла, что с противоположной стороны от стола, на котором лежал покойник, стоит длинная скамья. На нее я и переместилась, усевшись на край так, чтобы быть как можно дальше от старика.

Вдох-выдох-вдох. Я старалась успокоиться, вспомнив дыхательные упражнения. Постепенно истерика отпускала меня. Когда я в достаточной мере успокоилась, встала со скамьи и подошла поближе к голове деда.

В том, что он был мертв, я не сомневалась. А раз так, то и освещение ему не нужно. Рассудив так, я взяла один из подсвечников и со свечой в руке пошла исследовать помещение, в котором меня заперли.

Серые неровные стены были сложены из камня. Никаких обоев или другой отделки на них не было. И вообще, кроме скамьи и стола, на котором лежал покойник, да пары свечей, в комнате ничего не обнаружилось. И окон не было. Зато была еще одна небольшая дверца, которую я в темноте сразу не разглядела.

Я подошла к дверце и толкнула ее. Ожидала, что и она будет крепко заперта, но та со скрипом все же открылась. Я зашла в совсем уж крохотную комнатку. В ней стоял… стул. Скорее даже кресло, но простое и, на мой взгляд, не очень удобное.

Я подошла ближе. На деревянной спинке кресла при тусклом свете свечи я обнаружила как бы впаянные цветные камни. Красный, желтый и зеленый. Ну прямо светофор!

Провела пальцами по гладким камешкам и вдруг сиденье кресла… исчезло. Внутри оказалось что-то типа чаши. Мне это напомнило детский горшок в виде кресла. Как интересно! Это что, типа унитаз, что ли?

Я склонилась, разглядывая чашу, отчего капли воска со свечи начали падать вниз. Потом я снова стала изучать камни в спинке. Потрогала желтый – ничего не произошло. Коснулась зеленого – сиденье вернулось на место. Э… а как теперь обратно все вернуть?

Нажала на зеленый – опять ничего не произошло. Коснулась желтого – сиденье исчезло. Ага, понятно, как это управляется. А что тогда делает красный? Нажала на красный камешек. Чаша внутри кресла слегка засияла и тут же перестала сиять. Зато несколько капель воска, упавшие со свечи внутрь, исчезли. О как! Так это типа очистка, что ли? Или смыв?

Удовлетворившись тем, что туалет в этом помещении все же есть и это даже не банальный горшок, я вернулась в комнату с трупом. Присела на скамью и задумалась: и что вообще происходит?

Сосредоточилась и постаралась вспомнить то, что происходило до моего такого странного пробуждения.

Глава 2

– Ленчик, давай быстрей, уже началось! – поторапливала меня тетя Нина, пока я лихорадочно стягивала с себя плащик.

Тетя Нина работала гардеробщицей в театре музкомедии и время от времени доставала мне билеты на представления. Все лето тетя Нина была в отпуске и жила на даче, но теперь, когда на улице похолодало и в театре снова открылся гардероб, у меня снова начался театральный сезон.

Я обожаю театр и я обожаю оперетты. Тетя Нина это знает и, если удается, всегда старается порадовать любимую племянницу. Вот и сейчас мне достался билет на “Веселую вдову”. Как назло, сегодня на работе меня задержали из-за какого-то совершенно идиотского совещания, так что на спектакль я нещадно опаздывала.

Надо сказать, я была почти уверена, что задержала нас директор чисто из вредности. Наша руководитель отдела маркетинга попросила, чтобы ее отпустили пораньше, поскольку ей нужно было пойти на родительское собрание к сыну в школу, на что наша директор Ольга Андреевна, скрипнув зубами, сказала, что отпустит сразу после совещания. И вот совещание в итоге закончилось через час после окончания рабочего дня.

Посмотрев на эту ситуацию, я решила, что завтра же начну искать новую работу. По отношению ко мне серьезных репрессий пока не было, но чувствовало мое сердце, что, как только моя начальница отдела уволится (а для нее, похоже, сегодняшняя ситуация стала последней каплей в чаше терпения), примутся за меня.

Впрочем, думать сейчас об этом не хотелось: я пришла в театр, чтобы отдохнуть и расслабиться, забыв хоть на время о работе и злобном отношении начальства к своим сотрудникам.

Сдав в гардероб тете Нине свой плащ, я оглянулась, собираясь подойти к зеркалу и хоть немного привести в порядок свою разлохматившуюся под осенним ветром гриву на голове, как вдруг застыла, увидев его. Совершенно потрясающий красавчик, высокий и широкоплечий, нес огромную бутылку с водой в направлении к кулеру.

Я на мгновение встретилась глазами со взглядом пронзительно-синих глаз и оторопела. Правильные черты лица, серьезный взгляд, собранные в хвост длинные светлые волосы, брови вразлет и совершенно умопомрачительные губы. Красавчик вышагивал, держа на плече девятнадцатилитровую бутылку с водой так, словно это была невесомая пушинка.

– Эт-т-то что? – ошарашенно спросила я тетю Нину, продолжая неприлично пялиться на мужчину.

– Это? – удивленно переспросила тетя Нина и проследила за моим взглядом. – А, так это наш Антошка. Летом, пока меня не было, прибился.

– В смысле, прибился? – не поняла я.

– Да там какая-то темная история. Вроде как бомжевал, его Палыч подобрал, приютил (в смысле – комнату в общежитии выделил), да на работу к нам устроил. Парень, как сама видишь, крепкий, где-то с реквизитом подсобит, где-то с декорациями. Да мало ли какая работа для него в театре найдется.

Палычем звали директора театра Евгения Павловича, человека широкой души и твердого характера.

– Я думала, артист какой-нибудь, – выдохнула я.

– Да не… Его, правда, пытаются уже иногда в массовку какую запихнуть. Фактура-то видишь, да стать прямо королевская. Девчонки-то наши тут же липнуть к нему стали, да Палыч строго сказал, мол, у парня итак потрясений было больше, чем достаточно, не лезьте к нему, дайте в себя прийти.

– А что за потрясения? – полюбопытствовала я.

– Да кто ж его знает, не уточнял, – вздохнула тетя Нина. – И чего ты стоишь? Спектакль уже идет, слышишь?

И правда, музыку из зала слышно было даже тут, у гардероба. И я помчалась наверх по лестнице. Сегодня был свободен балкон прямо над сценой и мне выделили билет на это шикарное место. С этого балкона вся сцена, как на ладони и видно не только фигуры, но и выражения лиц актеров безо всяких биноклей.

Нужный мне балкон был пуст и я комфортно устроилась в кресле, уставившись на сцену. Спектакль, работа актеров, музыка и танцы, все это так захватило меня, что первый акт пролетел незаметно. Казалось, все только началось, и вот уже антракт. Народ шумно, переговариваясь, начал вставать с мест, чтобы погулять по коридорам театра, любуясь на фотографии и картины, занять место в километровой очереди в туалет.

Я никуда не пошла, не желая толпиться вместе со всеми. Сидела на балконе и даже достала телефон, который все это время, конечно, работал в беззвучном режиме. Ну вот, пять звонков от моей начальницы! И что ей нужно от меня в такое время? Перезванивать ей не стала – завтра утром скажет мне все, что хотела.

Внизу раздался какой-то грохот. Выглянула с балкона вниз: красавчик, которого тетя Нина назвала Антошкой, нес в зал стулья, но удержать в руках сразу четыре стула не смог, ловкости рук не хватило, и один стул с грохотом упал на пол. Все это происходило прямо под моим балконом. Я зазевалась и выронила свой телефон, который упал прямо вниз, в зрительный зал.

– Ой, – ахнула я. – Мой телефон!

Перевесилась через перила балкона и крикнула:

– Телефон мой не затопчите!

Это было актуально, потому что в зал начали возвращаться зрители.

– Что? – крикнул мне Антон.

Ему внизу за общим гвалтом было плохо меня слышно.

– Телефон!

– Где? – переспросил он.

– Вон! Да вон же!

Я привстала на стуле и перевесилась за перила еще сильнее, тыкая пальцем в ту сторону, куда упал мой телефон.

– А-а-а-а! – это я не удержалась и полетела вниз с высоты второго этажа.

А дальше – темнота.

Глава 3

Я открыла глаза, потихоньку выплывая из своих воспоминаний. Устав, я прилегла на широкую, но очень жесткую скамью. Неудобно, но зато спина не так болит. Посмотрела на стол: покойник никуда не делся, а вот свечи прогорели уже наполовину. Когда прогорят окончательно, я останусь в полной темноте.

Подумав немного, я подошла к одной свече и задула ее. Когда одна прогорит почти до конца, зажгу вторую. Хоть немного подольше буду не в кромешной тьме сидеть. Хотя, конечно, если до этого было немного темно, теперь стала тьма почти кромешная.

Теперь, когда я слегка успокоилась, пришло время задуматься о том, где я, и что со мной произошло. Вспомнилось, что во многих книгах про попаданок героини первым делом думали о том, что это розыгрыш, что они попали в какое-нибудь реалити-шоу, либо, самая популярная версия, они лежат без сознания и все, что видят – это игры подсознания.

Я подошла к еще горящей свече и капнула себе на руку горячим воском. Зашипела от боли: не то чтобы дикая боль, но неприятно. Взглянула на руку, на которой застывала капля воска и оторопела: рука была не моя! Пухленькая, беленькая, с аккуратно подстриженными ноготками без капли лака на них.

Нет, у меня тоже были не тонкие изящные ручки, но они были не настолько пухленькими и были весьма загорелыми после недели отпуска, проведенной на южном курорте нашей страны. И где моя родинка на первой фаланге среднего пальца правой руки? Она была небольшая, но все же была. А сейчас ручки были белыми, без малейших крапинок. Это я даже в неверном свете единственной свечи видела.

Дрожащими руками я поставила подсвечник со свечой на стол. Еще не хватало от стресса уронить ее. Устрою пожар в закрытом помещении и отправимся мы в последний путь, как сказала та тетка, вместе с покойником.

А вообще, что за последний путь, в который я должна этого деда проводить? Не дай бог, меня в жертву вместе с ним отправить собираются! Как там с фараонами поступали? Всех домочадцев и слуг вместе с ними отправляли на тот свет. Чтобы, значит, им там одним было не скучно и было кому обслужить. Может быть, я какая-нибудь любимая служанка этого деда и меня с ним решили отправить по той же причине?

Хотя нет… Посмотрела на свои руки – вряд ли у служанки будут такие руки. Может, сиделка? Тут же одернула себя: да что за идиотизм я тут обдумываю? Я – Лена, интернет-маркетолог. И никакая не сиделка и не служанка!

Чья-то злая шутка? Да вроде не было у меня в окружении идиотов, способных на подобные шутки. Да еще и таких, чтобы ради шутки организовали подобный антураж. И девицы эти в древних каких-то платьях. И тетка в черном. Я в древней моде не разбиралась, да и вообще в истории не очень, так что даже примерно временной промежуток для этих моделей определить не смогла бы. Вроде в чем-то подобном в “Войне и мире” женщин видела. В смысле, в фильме по роману Льва Толстого.

Осмотрела и ощупала свое платье. Материал какой-то грубый и жесткий. Платье и платье. Длинное, в пол. Вроде черное, как я успела понять еще тогда, когда меня в него впихивали, без всяких рюшечек и кружавчиков. Слегка приталенное. Просто быть более приталенным оно на мне не смогло бы, потому что иначе оно на меня не налезло бы.

С ужасом ощупала свое тело. Ничего себе! Это что, все я? Как-то меня многовато! Я что, лежала в коме сто тыщ лет и за это время так растолстела? А за это время произошел какой-нибудь армагеддец и мода откатилась на пару столетий назад, а я вообще в каком-нибудь каменном бункере?

Угу, и дед лежит мертвый. Как будто я в мавзолее. Но этот дед на того, из мавзолея, как-то не похож. Я, правда, в мавзолеях лично не бывала, но фотки постоянного жителя мавзолея в центре моей необъятной родины, конечно, видела и не раз.

Версию о том, что я просто так растолстела, будучи без сознания, я все же отмела: родинка ведь на пальце исчезла. Ладно там, цвет кожи мог измениться, ручки могли стать пухленькими, когда растолстела, но родинка-то куда пропала?

Не то, чтобы меня прямо сильно пугал лишний вес: я, в принципе, никогда худышкой и не была. Ну да, ходила в спортзал, занималась танцами и, подозреваю, если бы не это, меня разбомбило бы до… ну вот примерно до такого состояния, в котором я сейчас и нахожусь. Но это все не катастрофично, было бы здоровье. В-общем, я этакий сбитенький крепыш с достаточно широкой костью и относительно пышными формами. Ни разу не фитоняшка. Но и не настолько толстушка. Была.

Я в своих размышлениях вернулась к самой злободневной теме: все-таки, что же происходит? Вдруг вспомнился унитаз, который я недавно при свете свечи разглядывала. Странная конструкция. Интересно, как он работает? Электронная система? Тогда тут должны быть соответствующие технологии. Я в другой стране? На другой планете? А почему тогда я понимала речь той тетки, которая меня тут заперла?

Голова раскалывалась от многочисленных вопросов и попыток понять, что происходит. Меня даже начало клонить в сон, но я очнулась, едва голова коснулась стола. Меня взбодрило понимание того, что я сейчас чуть не уложила свою бестолковую головушку на колени покойника.

Снова улеглась на скамью и на минутку прикрыла глаза, слегка поворочавшись на неудобной и жесткой скамье. Отключилась я махом и мне снились яркие синие глаза блондинчика Антона из театра, а потом я летела вниз с балкона в зрительном зале театра. Летела, летела и летела и никак не могла долететь хоть куда-нибудь. Почувствовала себя Алисой, падающей в кроличью нору.

Очнулась от скрежета ключа в замке. Испуганно села на скамье и начала шарить вокруг себя руками. Свеча догорела окончательно и потухла. Шляпка с мой головы куда-то давным-давно свалилась и я сидела и ожидала, что же произойдет дальше. Меня выпустят, наконец, или отправят в тот самый последний путь, в который я должна была сопровождать этого старика?

Глава 4

Ключом скрежетали довольно долго: похоже, что замок успел слегка заржаветь и не торопился открываться. Когда же дверь, наконец, распахнулась, я какое-то время почти ничего не видела, ослепнув от яркого света, проникающего в дверной проем.

Первое, что я смогла, наконец, разглядеть, это был силуэт уже знакомой мне худощавой дамы в черном платье. Она уверенным шагом вошла в комнатушку с трупом и, слегка поморщившись, велела девушкам, которые, похоже, были ее служанками:

– Приведите это чудище в порядок! – а потом велела мне, – Выходи!

Почему-то я догадалась, что чудищем тут считали меня, а не мертвеца на столе. Я продолжала сидеть на скамье, дрожа от холода. Я замерзла, хотела есть, пить, горячую ванну и теплую мягкую постельку. Хорошо, хоть туалет тут был, пусть и незнакомой конструкции.

Ко мне подошли три уже знакомые мне девицы, подхватили за локти и вывели из комнаты. Вывели с трудом, потому что ноги мои успели слегка занеметь от неподвижности и холода, и я ими еле передвигала. Меня вывели в ярко освещенный коридор и начали поправлять на мне платье, которое успело уже изрядно помяться, пока я спала в нем на скамье.

– Придется так идти, переодеть уже не успеваем, – сообщила служанкам дама.

Сказала она это так, словно я была не человек, а кукла бессловесная. Впрочем, у меня зуб на зуб не попадал, так что даже ответить у меня сейчас толком не получилось бы.

– Где шляпка? – строго спросила женщина почему-то не у меня, а у служанок.

Одна из них тут же нырнула в мою темницу и вынесла оттуда шляпку. Тоже слегка помятую.

– Под скамьей была, – пояснила она.

На меня тут же нахлобучили эту шляпку, поправив на ней вуаль.

– Чучело! – припечатала меня дама в черном. – Ладно, придется идти так. Ведите ее в папин кабинет. Там уже давно поверенный ждет, а мы тут вынуждены с этой… возиться.

Вот коза! Да я вообще не понимаю, что тут происходит и что им от меня надо! Да кто они вообще такие? И где я? Но спросить об этом я не решилась. По ходу дела разберусь, надеюсь.

Меня привели в какой-то кабинет, где за рабочим столом обнаружился мужчина лет пятидесяти, высокий и худой, с небольшой бородкой. Кабинет был тоже какой-то весь старинный: тяжелая на вид, деревянная мебель, массивный стол, кресла, обитые бархатом. Я что-то подобное в музеях видела. И ни одного ноутбука, компьютера или хотя бы завалящего телефона.

– Герцогиня Грандье! – Подскочил мужчина с места, увидев меня. – Рад вас видеть! Сожалею, что причиной нашей встречи стало такое грустное событие!

Он горестно склонил голову. Служанки быстро ретировались, а вот тетка эта с презрительно поджатыми губами попыталась зайти вслед за мной. Но мужчина посмотрел на нее строго и жестко сказал:

– Нам надо поговорить наедине!

Та еще больше поджала губы и, резко развернувшись, вышла из кабинета, закрыв дверь с довольно громким стуком.

Я с изумлением смотрела на мужчину за столом. Кто герцогиня? Вроде, он меня приветствовал таким образом.

– Ах да! – по-своему понял мое замешательство мужчина. – Вы, наверное, не помните меня. Нас представляли перед вашей свадьбой, но вскользь. Я – Эрли Байжа, поверенный вашего покойного мужа.

О как! У меня есть муж? Вернее, был. И умер. Тут что, все умирают?

– Очень приятно, – хрипло отозвалась я.

Надеюсь, это не простуда. Хотя в таком холоде, в котором я провела ночь, простыть было делом плевым.

– Присаживайтесь, – предложил мне мужчина, кивнув на кресло у камина.

Я не преминула воспользоваться его предложением. Даже ноги к камину слегка вытянула, наслаждаясь благословенным теплом, идущим от огня. Еще бы поесть и чайку горячего выпить! Но это мое желание пока ни в какую не хотело исполняться.

Эрли сел во второе кресло и начал изглагать мне свое дело.

– Элея… вы не против, если я буду называть вас просто по имени?

– Не против, – проблеяла я.

– Элея, завтра я оглашу завещание вашего покойного супруга. Но прежде я хотел бы пообщаться с вами наедине.

Я молча кивнула головой, больше внимания уделяя приятным ощущениям. Я, наконец, отогревалась! Мои ноги оттаивали и меня перестала бить мелкая дрожь. Господи, счастье-то какое! Хотя, если бы мне принесли горячего чая, было бы еще лучше.

– Вы знаете, я был не просто поверенным, но и близким другом Гаспара. Поэтому хотел бы дать вам несколько советов. Я прекрасно понимаю, что Матильда уже пытается взять все в свои руки, – он взглянул на дверь кабинета, за которым только что скрылась женщина в черном.

Это она, что ли, Матильда? Ну да, командовала она и служанками, да и мной так, словно была тут полноправной хозяйкой.

– Но, – продолжал Эрли, – вы сами прекрасно знаете, что с отцом они не ладили и Гаспар считал, что оставлять ей состояние и герцогство было бы большой ошибкой. Все же его зять, муж Матильды – игрок и со временем разбазарит все наследство.

Та-а-ак! Это что же получается, Матильда эта мне вроде как… падчерица? Да она же мне в матери годится! А может, я и есть старуха? Нет, не может быть: руки мои были хоть и пухленькие, но без морщинок, гладенькие и беленькие. А может быть, Матильда вовсе не та тетка?

– Матильда… – прохрипела я, – Она хотела присутствовать, но вы попросили ее уйти.

– Да, я не хотел бы, чтобы она помешала нам поговорить откровенно, – подтвердил мои догадки Эрли. – Но что у вас с голосом?

Он встал с кресла, открыл дверь и крикнул куда-то в пространство коридора:

– Принесите нам чаю! И к чаю чего-нибудь не забудьте!

Господи, я уже люблю этого мужчину!

Глава 5

Принесенные служанкой чай и печенья существенно улучшили мое настроение. Замороженные напрочь мозги начали потихоньку размораживаться и мысли в моей голове слегка зашевелились. Вот только никуда в своих размышлениях я так и не продвинулась.

Где я? Что тут делаю? Кто все эти люди вокруг? Что им всем от меня нужно? Я лихорадочно пыталась соображать, вырабатывая тактику своего дальнейшего поведения. Для начала – ни с кем ни о чем не спорить. Слушать и мотать на ус. Глядишь, со временем все и уложится в голове.

Больше всего меня смущало то, что мое тело явно имело несколько непривычный для меня вид. Все остальное так или иначе мне могли устроить: поместить меня в какой-то странный дом с каменными стенами, расположить рядом кучу людей в старинной одежде, да даже унитаз такой при современных технологиях сделать не проблема. Конечно, и меня переделать не проблема, но зачем и кому это нужно?

Я снова незаметно ущипнула сама себя за руку: больно и кожа ощущается, как вполне нормальная, без всяких силиконовых накладок. Я размышляла так, прислушиваясь к речи мужчины, который тоже пил чай и продолжал объяснять мне ситуацию, в которой оказалась я, Элея. Но не я, Елена. Я-Елена, оказалась вообще в какой-то непонятной ситуации. А вот с Элеей оказалось все несколько проще. Ну на первый взгляд.

Итак, я, Элея, как там меня по батюшке, пару недель назад вышла замуж за герцога Гаспара Грандье, которым, собственно, и был тот самый старичок, с которым мне пришлось провести эту ночь. М-да, двусмысленно звучит.

Конечно, я ничего не спрашивала у Эрли, делая вид, что все, что он сейчас говорит, мне давно и хорошо известно. Но информацию мотала на ус, параллельно переваривая все происходящее в своей голове. А выводы, которые мне напрашивались, были очень нехорошие. Уж не знаю, бред ли это моего подсознания (вместе с телесными ощущениями), или в принципе так вселенная устроена, но все сводилось к тому, что оказалась я где-то не просто в другом мире, но еще и в другом теле. Дурдом какой-то, ей-богу!

Нет, я любила почитывать фэнтези про попаданок, но кто же относится к такому всерьез? Фантазия у людей в нашем мире богатая, и не такое писатели придумать могут! Но одно дело – книжки почитывать и совсем другое – прочувствовать такое на себе!

Итак, если верить Эрли Байжа, я – молодая жена… точнее, уже вдова, далеко не молодого герцога Гаспара Грандье. Вышла я замуж за этого старикана совсем недавно, буквально пару недель назад. Герцог давно чувствовал себя не очень хорошо, а, учитывая его конфликт с дочерью… Короче, Эрли про это не говорил, но у меня создалось впечатление, что этот престарелый герцог решил жениться перед смертью исключительно назло дочери. Лишь бы не оставлять ей наследство.

Честно скажу, мне такого не понять. Жениться на какой-то левой девице, оставив ей целое герцогство, лишь бы дочери все это не передать!

– Матильда на все пойдет, чтобы вам герцогство не досталось, – предупредил меня поверенный герцога.

– Да не нужно мне это герцогство! – воскликнула я в сердцах. – Пусть забирают!

Вот еще, в конфликт с этой противной теткой вступать мне не хватало! Но Эрли укоризненно покачал головой:

– Вы еще очень молоды, леди Элея. и многого не понимаете. Пока вы живы, вы можете оспорить право на герцогство. Поэтому в живых вас не оставят, даже если вы добровольно отдадите им свое наследство. В самом мягком варианте вас попросту поместят в Дом Скорби.

– Куда? – не поняла я.

– Место, куда заключают душевнобольных. Особенно тех, которые могут быть опасны для общества. Но и это будет временным выходом для них. Скорее всего в Доме Скорби с вами произойдет какой-нибудь несчастный случай. Упадете на нож и порежетесь, например. Насмерть.

Меня передернуло от такой перспективы.

– И что же мне теперь делать? – побелевшими от ужаса губами спросила я.

– У вас есть два выхода, – сообщил мне поверенный… мужа. – Либо вы получаете защиту от короля, что, сами понимаете, практически нереально. Либо выходите замуж. Герцогство переходит к вашему мужу, у которого, скорее всего, найдутся и другие наследники. И бороться вашей нынешней родне за такое наследство станет гораздо, гораздо сложнее.

– Замуж? – удивленно воззрилась я на Эрли. – Может быть, можно будет оформить какой-нибудь брак… ну типа фиктивного.

– И отдать состояние непонятно кому? – усмехнулся мужчина. – К тому же, в завещании вашего мужа четко указано: чтобы получить наследство, вы должны выйти замуж за аристократа. Ведь только человек, получивший достойное воспитание и образование сможет управлять герцогством.

– Отлично! – воскликнула я. – Я выхожу замуж за первого же попавшегося не аристократа, мое наследство уходит Матильде и она оставляет меня в покое!

– Нет, – покачал головой Эрли. – Вы все равно остаетесь для нее опасной. Ведь вы сможете опять овдоветь и попытаться отсудить наследство. Да мало ли какая еще может ситуация возникнуть.

– В-общем, я для нее бомба замедленного действия, – поняла я.

Зато Эрли меня не понял:

– Простите, вы говорите странные вещи. Что такое “бомба”?

Я прикусила язык: похоже, что бомб в этом мире еще не изобрели.

– Это я оговорилась. Простите, сами понимаете, я только что потеряла мужа. У меня такой стресс… э…. потрясение!

А вдруг слова “стресс” у них тоже нет?

– Конечно, конечно! – сочувствующе воскликнул Эрли.

А я испытывала самый настоящий стресс. Моя голова просто разрывалась от всего, что на меня навалилось. Мало того, что я не знаю, где я, кто я, и как сюда попала, мне еще и надо срочно что-то придумывать, чтобы не попасть в еще более глубокую ж… жизненную ситуацию.

Глава 6

Пообщавшись с Эрли, а заодно согревшись и хоть как-то заморив червячка довольно вкусными печеньками (впрочем, мне сейчас и кусочек черствого хлеба показался бы вкусным), я в сопровождении все тех же трех служанок, наконец, отбыла в свою комнату. Ну у меня создалось впечатление, что это моя комната.

Здесь все было вычурно: лепнина на потолке и стенах, позолота, ажурная изящная мебель. Но здесь не было индивидуальности хозяйки. Что, впрочем, неудивительно – я ведь, судя по словам Эрли, только пару недель назад вышла замуж за этого старика. Видимо, тогда же и переехала в… А где я, собственно, нахожусь?

Как только служанки, поклонившись, оставили меня одну, я первым делом кинулась к окну. Ух ты! Вот это видок! Я даже окно распахнула, еле справившись с незнакомой щеколдой, чтобы насладиться видом. Впервые в жизни я жила на берегу самого настоящего моря. Оно плескалось под моими окнами, било волной… о скалу?

Перегнуться через подоконник, чтобы подробнее разглядеть, что там внизу, я не рискнула. Хватит с меня одного падения с высоты, которое непонятно, чем закончилось. Но крепостные стены сбоку я увидела. И высота была вполне себе приличная. В-общем, то еще “Ласточкино гнездо”.

Справившись со страхом высоты, смешанным с восторгом по поводу увиденного, я закрыла окно: все же было весьма свежо. Хотя в моей комнате горел камин и хоть как-то согревал помещение, в отличие от того карцера с трупом, в котором я провела ночь.

Итак, я, похоже, нахожусь в замке у моря и замок этот, кажется, расположен на скале. А еще я – вдова герцога и имею довольно возрастную падчерицу с мерзким характером. В том, что у Матильды мерзкий характер, я уже не сомневалась. Да и, если верить Эрли, добрых чувств по отношению ко мне эта дама не испытывала. И все-таки, сколько мне лет?

Эта мысль заставила меня вспомнить про важное: я кинулась искать зеркало. Желательно – в полный рост. В спальне, в которой я находилась, зеркала не было. Зато были какие-то двери, которые я и пошла по очереди открывать и совать свой нос во все соседние помещения.

За первой дверью обнаружилась еще одна спальня. Явно мужская. Темная мебель, сдержанных тонов, довольно массивная на вид. Все было явно дорогое, но без изящных завитушек и ажурных узоров. Ага, похоже, что это спальня герцога. Мужа.

Почему-то сразу всплыла мысль про первую брачную ночь. Судя по всему, я довольно молода, а муж у меня был весьма престарелого возраста. Интересно, он был еще на что-то способен в плане интимной жизни? А если да, то каково было бедной девочке с этим стариком в постель ложиться?

Вытряхнув из головы эти мысли, я пошла изучать другие помещения. За следующей дверцей обнаружился, как я понимаю, туалет. Во всяком случае, кресло, которое там стояло, напоминала мне уже виденный ранее унитаз. Опробовав это непривычное устройство, я отправилась дальше.

А дальше была ванная комната. Только была там не ванна, а небольшой бассейн, утопленный в пол, с относительно невысокими бортиками. Безумно захотелось наполнить его горячей водой, в которую я бы сейчас и погрузилась. Но где и как она включается, я сходу не разобралась и решила вернуться к этому вопросу позже.

Далее была явно гардеробная. Эта комнатушка была забита одеждой. Причем, вся одежда была старомодной: какие-то длиннющие платья с пышными юбками. Полки с нижним бельем. Совершенно жутким. Я на себе сразу такое обнаружила: вместо привычных мне облегающих трусиков – панталоны-парашюты. Страшно неудобный корсет, который я просто мечтала, наконец, снять с себя.

Как ни странно, зеркала в гардеробе не обнаружилось. Я сперва удивилась, а потом осознала, что вряд ли герцогиня, которой, похоже, принадлежали эти покои, одевается и примеряет платья прямо в гардеробе. Значит, должно быть еще какой-то помещение. С зеркалом. Судя по интерьеру, тут не совсем каменный век, так что уж что-что, а зеркало уже должны были изобрести.

И я была права: за очередной дверцей обнаружился будуар. Удобная софа, стульчик напротив трельяжа. Ну и, собственно, сам трельяж с достаточно высокими, чтобы оглядеть себя с ног до головы, зеркалами.

Я кинулась к зеркалу и начала разглядывать себя. Как и следовало ожидать, из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Молоденькая – лет восемнадцать-девятнадцать. Полненькая. Нет, даже прям совсем пышечка-пышечка. При достаточно высоком росте она имела еще и очень даже пышную фигуру. Центнер там точно был. Причем, если в родном мире я была тоже весьма нехуденькой, но довольно подтянутой (спасибо постоянным физическим тренировкам), то тут на меня смотрела весьма рыхлая девица.

Лицо, кругленькое с пухлыми щечками, было довольно симпатичным. Полные губки, выразительные глаза, аккуратный носик, брови вразлет. Не писаная красавица, но весьма хорошенькая и юная особа.

Я стащила с себя дурацкую шляпку и вынула шпильки из пучка на голове. На плечи упала густая копна рыжевато-каштановых, чуть вьющихся волос. А что, вполне себе симпатичная девочка. Чуть привести в порядок и вообще красавицей будет!

Захотелось снять с себя еще и платье, чтобы разглядеть свою фигуру безо всяких корсетов и прочих маскирующих средств типа приталенного платья с длинной и пышной юбкой, но сама справиться с ним я не смогла.

И где там мои служанки? Я же, так понимаю, хозяйка этого дома, а не противная Матильда, как мне изначально показалось. Так что и служанки мои, а не ее собственность.

Словно услышав мои мысли, в дверь кто-то тихо постучал.

– Войдите! – крикнула я, выйдя из будуара в спальню.

Вошла одна из трех виденных мною ранее девиц.

– Ваша Светлость, – чуть поклонилась она, но я отметила, что поклон этот был неглубоким, скорее формальным. – Леди Матильда велела собрать вас к завтраку.

Я вздохнула: ну что ж, собирайте. Пойду знакомиться с гадюшником.

Глава 7

К гадюшнику я вышла при полном трауре, как и было положено мне, молодой вдове. Черное закрытое платье необъятных размеров, пучок волос в черной сетке (ну хоть шляпу на меня не нацепили, и то радует).

Макияж мне служанка тоже наложила. Вот только вместо того, чтобы сделать мои щеки розовее, а губы – ярче, она, напротив, соорудила из меня бледную моль. Ну да, типа я тут вся из себя убиваюсь по мужу и выгляжу при этом соответственно. Даже странно, что мне еще и синяки под глазами не пририсовали. В-общем, я так поняла, что быть цветущей и пышущей здоровьем в моей ситуации просто неприлично.

За столом уже сидели Матильда, какой-то довольно полный мужчина лет сорока и молодой парень. Парень был худ и высок. Тоже родственничек какой-то? Понятно, что спрашивать я никого ни о чем не стала.

Матильда сидела за столом прямая, как палка. Она тоже была вся в черном, как и мужчины. Впрочем, парень не особо соблюдал этот дресс-код: под черным камзолом на нем была рубашка с белым кружевным воротником, к которому было приколото какое-то украшение с драгоценным камнем.

Честно говоря, я в своем-то мире в драгоценных камнях ничего не смыслила, а уж тут тем более понятия не имела, насколько дорого этот камень стоит. Но на фоне нас, одетых только в траурные одежды, этот молодой мужчина выглядел белой вороной.

Он наблюдал за мной с любопытством, словно впервые увидел. Подскочил со своего стула и даже слегка поклонился.

– Леди Элея, – сказал он мне, – я рад с вами познакомиться! Возможно, вы слышали обо мне? Я – Джеральд, внук вашего покойного мужа. Простите, я не смог присутствовать на вашей свадьбе и мне жаль, что наша встреча произошла прт столь грустных обстоятельствах.

Улыбка, было появившаяся на его губах, тут же соскользнула с его лица. Мужчина очень старался изобразить скорбь. Но мне кажется, ему это не очень хорошо удавалось. Похоже, ему было глубоко фиолетово на деда и его смерть. А вот мною, молодой вдовой своего деда, он явно заинтересовался. Вот только что именно во мне ему интересно?

– Зови меня просто бабулей, внучок! – заявила я ему, сладко улыбнувшись.

Все сидящие за столом тут же закашлялись. Надеюсь, у них не ковид?

Матильда сидела, как всегда, поджав губы. Правда, теперь это было выражение не столько презрения, сколько обиды. Словно маленькую девочку в чем-то обделили.

Ее муж, имени которого я не знала и спрашивать не решилась бы, смотрел исключительно в свою тарелку. Он был одет в полностью черный костюм и старался все же сохранять скорбное выражение лица. Хотя, насколько я помню, с зятем Гаспар Грандье не ладил.

Интересно, а с внуком он ладил? Что-то сомневаюсь я в этом, раз Джеральд даже на свадьбу деда приехать “не нашел времени”. На похороны, впрочем, явился, не запылился. На наследство надеется?

Долго разглядывать присутствующих мне не дали. Матильда недовольно фыркнула:

– Давайте уже завтракать, наконец! – и приступила к еде.

Я посмотрела на место, которое было явно подготовлено для меня: в самом дальнем конце стола. Они бы меня еще в коридоре усадили! Четко чеканя шаг звонкими каблучками моих туфелек (размера этак сорок второго), я прошла во главу стола, где, по-видимому, раньше восседал мой супруг, и гордо уселась на высокий стул.

Слуги, как и хозяева, сперва несколько опешили, но стоило мне зыркнуть недовольно в сторону лакея, тот тут же кинулся переставлять приборы с заготовленного мне ранее места ко мне поближе.

– Элея! – возмущенно воскликнула Матильда. – Еще тело Гаспара не остыло, а ты уже…

– Остыло! – перебила я ее. – Лично проверила!

Сразу вспомнилась прошедшая ночь и аж передернуло от ужаса. Но аппетит мне эти воспоминания не испортили. Желудок, кажется, давно прилип к спине.

– Но… – снова попыталась что-то сказать Матильда.

Я зыркнула на нее и рявкнула:

– Кто-то требовал, чтобы мы поскорее занялись завтраком!

Обиженная дама со звоном опустила свои приборы и заявила:

– Что-то у меня аппетит пропал.

После этого она встала и пошла на выход из столовой.

– Ну что ж, раз нет аппетита, то лучше его нагулять, – предложила я и взглянула в сторону слуг, обращаясь уже к ним. – Матильде нужно как следует проголодаться, так что до ужина ее не кормить и в ее покои еду не носить! Все поняли?

Слуги смотрели на меня ошарашенно и не торопились отвечать.

– Кто-нибудь скажет мне, кто хозяйка в этом доме? В чьих владениях сейчас, после смерти герцога, находится этот замок, и кто платит зарплату слугам? – вкрадчиво спросила я.

На меня тут же уставились удивленно. Но намек был понят и один лакей все же ответил:

– Мы все поняли, Ваша Светлость! Будет сделано, как вы велели!

Остальные слуги согласно закивали. То-то же! А то ишь, распоясались!

Взглянула на оставшихся за столом родственничков. Муж Матильды (как же его зовут-то?) сидел, опустив голову, но есть при этом продолжал. Джеральд откинулся на спинку стула и улыбался. И я не поняла, чего больше было в этой улыбке: ехидства, веселья или угрозы.

Я взяла приборы и начала оглядывать расставленные на столе блюда. В моей тарелке уже лежал какой-то пудинг, щедро политый ягодным джемом. Вокруг стояли блюда с пирожками, булочками, блинчиками. Рядом обнаружилась и тарелка с сырной и колбасной нарезкой, ломти пышного белого хлеба.

Посмотрела, что еще есть на столе. Перед Джеральдом стояла тарелка с омлетом и зеленью. Хм… а мне почему такое не подали? Обратилась к стоящему рядом лакею с этим вопросом.

– Но вы всегда предпочитали на завтрак сладкое! – возразил он.

Нет, они точно смерти моей хотят! Да я с таким питанием скоро от диабета загнусь!

– Мне омлет и зелени побольше! – велела я и добавила, – Какой хлеб в этом доме едят слуги?

– Что? – удивленно воззрился на меня лакей, только отдавший указание служанке срочно принести порцию омлета.

– Принесите мне тот хлеб, которым вы кормите слуг! – приказала я.

Вскоре передо мной стояла тарелка с омлетом и блюдце с куском серого хлеба из муки грубого помола. Отлично! То, что нужно!

– С этого дня вы мне приносите именно такой хлеб! – отдала я приказание, немало удивив окружающих.

Вместо пирожного, которое мне предложили на десерт, я потребовала каких-нибудь фруктов. А когда увидела, что мужчинам принесли кофе, а мне – какой-то фруктовый чай, возмутилась:

– Я тоже хочу кофе!

– Но это мужской напиток! – удивился муж Матильды.

– Я просто хочу кофе! – прорычала я и передо мной тут же появилась чашечка дымящегося и безумно вкусно пахнущего напитка.

Глава 8

Думаете, я, взглянув на свое отражение, тут же захотела срочно похудеть? Ничего подобного! То есть специально худеть ради тонюсенькой фигурки, которую сносит легким сквознячком, я не собиралась. Вообще всегда считала, что на любую фигуру найдется свой любитель. Но меня волновало здоровье моей нынешней телесной оболочки.

Я не знаю, как я сюда попала, как оказалась в этом теле и как долго еще в нем пробуду, но торопить свой уход в какой-нибудь другой мир (например, в загробный) из-за серьезных проблем со здоровьем мне не хотелось бы. Поэтому и пришлось мне пересматривать свое питание.

Голодать я тоже не собиралась. Мне нужны силы для дальнейшего выживания в кругу “любимых” родственников. Поэтому я всего лишь пересмотрела свое питание, постаравшись ограничить количество быстрых углеводов и вредных жиров. Бутербродик из хлеба, изготовленного из муки грубого помола, кусочка соленой жирной рыбки и листочка салата ничуть не хуже на вкус, чем бутерброд из белого хлеба с колбасой. А пользы больше. Да и одна чашечка любимого кофе в начале дня мне тоже не помешает.

Рассуждая так, я дала лакею распоряжения насчет того, что я предпочла бы на обед, и, пожелав Джеральду и его отцу хорошего дня, отправилась в свои покои. Мне необходимо было, наконец, принять ванну и хоть немного отдохнуть, поскольку день предстоял непростой: сегодня мне придется присутствовать на похоронах своего мужа. И быть там одной из ключевых персон. Пожалуй, даже основной, если не считать покойника.

Несмотря на архаичность нарядов и обстановки, местные достижения в плане водопровода и канализации меня порадовали. Относительно удобный унитаз, а не банальный горшок, ванна, которую не надо наполнять ведрами, а достаточно нажать пару камешков над чашей и она начнет заполняться водой нужной тебе температуры.

Чтобы принять ванну, мне пришлось изобразить из себя страшно избалованную и капризную особу. Похоже, окружающие решили, что это у меня из-за того, что я стала наследницей мужа, самомнение выросло до небес, вот я и стала такой важной. На самом деле это было скорее самозащитой, способ спрятать свою неуверенность в этом незнакомом мне мире.

Так что я изобразила из себя барыню и потребовала от служанки, чтобы мне приготовили ванну. Та приняла приказ, как должное, и отправилась в ванную комнату, не закрыв дверь. Я же подошла к проему двери и внимательно наблюдала за действиями девушки. Так… зеленый камень включает воду, синим и красным регулируем температуру, желтым отключаем.

Ванная, а точнее – небольшой бассейн, была круглой. Как только она заполнилась водой с ароматной пеной, служанка помогла мне снять платье, а главное – этот дурацкий корсет. После чего я отпустила ее, сказав, что хочу отдохнуть в одиночестве.

Стоило служанке покинуть меня, я скинула нижнюю сорочку, в которой оставалась до сих пор, и опустилась в бассейн, удобно растянувшись в нем. Я наслаждалась покоем, горячей водой, в которую было погружено все мое немаленькое тело и цветочным ароматом.

Я расслабилась и даже слегка задремала, что было вполне объяснимо – после такой бессонной ночи-то! Мне снилось, что чьи-то руки поглаживают, разминают мои плечи, шею. Я, кажется, даже застонала от удовольствия. И именно от этого стона я проснулась.

Распахнула глаза: кто-то и в самом деле продолжал разминать мои плечи. Не приснилось. Служанка? Руки были явно крупнее и сильнее женских ручек. Я оглянулась и громко завопила:

– Что ты тут делаешь? А ну вон отсюда!

– Ну Элея, чего ты шумишь? Я же от всей души. Хотел сделать тебе приятное, – довольно улыбался Джеральд.

Руки, впрочем, он от меня все же убрал. Но продолжал пялиться на меня. Хорошо, что пена покрывала всю поверхность воды, прикрывая мое тело. Но я все равно рявкнула:

– А ну отвернись!

Парень, хоть и с неохотой, но все же отвернулся. Но продолжил свою речь:

– Милая, послушай, ты мне нравишься. Очень!

Он что, настолько неотразимым себя считает, что думает, что бедной толстушке достаточно того, что она ему понравилась? Якобы. Сомневалась я в правдивости этих слов. А Джеральд продолжил, лишь подтверждая мои мысли:

– Ну что ты видела, кроме дряхлого старика – моего деда? У тебя, небось, из радостей-то только и было, что вкусно поесть?

– Убью! – прорычала я, успев выскочить из бассейна и замотаться в лежащую тут же на скамейке простынь. – А ну катись отсюда, придурок! И чтобы близко не подходил, а то мало не покажется!

Я подхватила какой-то ковш с бортика бассейна и угрожающе замахнулась им на типчика, который успел снова повернуться ко мне.

– Э… ты чего? – отшатнулся он. – Да я же от всей души!

– Вот я тебя сейчас от всей души и оприходую! – пообещала я, сделав шаг навстречу.

– Точно умом тронулась! – воскликнул он и срочно ретировался.

Я устало опустилась на скамью. Еще не хватало, чтобы меня в сумасшествии обвинили и в психушку местную отправили. Надо все же несколько поумерить свой темперамент.

Кстати, а как этот гад вообще в мои покои попал? Ах, ну да, служанка уходила, а я за ней и не заперлась. Пожалуй, в этом гадюшнике стоит быть осторожней и всегда закрываться, когда остаюсь одна.

Глава 9

На похороны меня нарядили в очередной парашюто-балахон черного цвета с корсетом под ним. Я воспротивилась слишком тугому затягиванию, ибо решила, что лучше я не буду скрывать свою изобильную красоту, чем упаду в обморок в самый разгар мероприятия от невозможности дышать.

Служанка обиженно поджала губы, всем своим видом демонстрируя свое несогласие со мной. Да и плевать мне на ее мнение, если речь идет о моем теле и о моем самочувствии. Вот только одно меня смущало: судя по реакции окружающих, предыдущая Элея была бессловесной и послушной и столь разительные перемены в ее поведении могут выглядеть подозрительными.

С другой стороны, мне, жительнице другого мира, с более свободными нравами, судя по тому, что я уже успела увидеть, было очень трудно не проявлять свой характер. И с Матильдой я, пожалуй, погорячилась. Подумав об этом, я попросила служанку все же отнести своей падчерице завтрак в покои. Тем более, что впереди были похороны, а Матильду эту итак ветром, небось, сносит, с ее-то худобой.

Туфли для похорон я выбрала самые удобные и растоптанные, наотрез отказавшись от тесных новеньких туфелек на каблучке. Мне итак держать в вертикальном положении собственный немалый вес предстоит. Так пусть хоть обувь будет комфортной. По-хорошему, вообще тапочки бы надеть, но это было бы уже верхом неприличий.

Служанка привела меня в огромный холл замка, в глубине которого у самой стены стоял гроб с покойником. Меня поставили рядом с этим гробом. Вот же радости-то! Одно успокаивало: мое лицо было прикрыто густой черной вуалью и вряд ли кто-то смог бы разглядеть его выражение. А значит, можно было не изображать вселенскую скорбь и не скрывать безмерную скуку на этом самом лице.

Весь холл был забит людьми в черной одежде. Недешевой одежде, кстати. Судя по внешнему виду, несмотря на траур, одежда гостей выдавала их неплохой достаток: благородные ткани, качественный пошив, дорогие украшения.

Священник неподалеку произнес какую-то речь, в которую я вообще не вслушивалась. Потом ко мне подходили посетители, говорили слова сочувствия, кто-то даже выражал готовность поддержать меня в моей беде и приглашал в гости за этой самой поддержкой.

В какой-то момент за своей спиной я услышала шушуканье двух кумушек. Общались они тихо, но я все равно услышала.

– Конечно, – шептала одна, – когда Гаспар женился на никому не известной девушке из обедневшего рода, все вопили, что это мезальянс и не хотели с ней общаться. А как только она стала богатой вдовой, унаследовавшей все состояние и титул герцога, так тут же все с поддержкой примчались!

– Так ведь завещание еще не озвучено! – возразила вторая.

– Да я тебя умоляю! – почти воскликнула первая, – Все прекрасно знают, что с дочерью он не ладил и вряд ли хоть копейку оставил ей или внуку! Точно тебе говорю – все вдове осталось. Ой, смотри, сам граф Арлей прибыл!

На этих словах кумушки замолкли. Видимо, уставились на этого самого графа. Судя по всему, графом Арлеем звали мужчину, который как раз подходил ко мне быстрыми стремительными шагами. Я подняла на него глаза и поняла восторг в голосе одной из женщин.

Граф Арлей был хорош. Это была дикая и суровая красота сильного молодого мужчины. Пряди смоляных волос опускались на его лицо. Черные прямые брови, прямой нос, идеальной формы губы, высокие скулы и ямочка на подбородке. Стройный, широкоплечий и высокий – ну все, как я люблю!

Взгляд черных, глубоко посаженных глаз взметнулся ко мне, но, не увидев моего лица, скрытого вуалью, граф не стал отводить от меня глаз, а лишь промолвил:

– Леди Градье! Позвольте поздравить вас!

Вокруг послышались шепотки и аханье.

– Простите, оговорился! – исправился граф. – Позвольте выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной утраты.

И столько сарказма сквозило в его речи, что я теперь заинтересовалась не только внешностью графа. А ведь бунтарь, сразу видно! И с поздравлениями он не оговорился. Сказал именно то, что хотел сказать! Интересная личность!

Граф тем временем приблизился ко мне, склонился к моей руке, затянутой в черную кружевную перчатку и склонился к ней, касаясь губами. Я стояла ни жива, ни мертва. Ох какой! И даже слова благодарности по поводу его сочувствия застряли у меня в горле.

Мужчина поднял на меня взгляд своих пронзительных черных глаз и что-то сказал одними губами. Только я не поняла, что именно. И все же выдавила из себя:

– Благодарю вас за сочувствие, граф!

Он на краткий миг склонил голову в легком поклоне, но тут же развернулся и все такими же быстрыми шагами отправился к выходу. Лишь тихое “Ах” пронеслось по залу. Исключительно женскими голосами.

Я бы тоже продолжала пялиться вслед этому красивому мужчине, но пришлось переключиться на очередных гостей, подошедших ко мне со своими соболезнованиями. Конца края у этого людского потока не наблюдалось. Хорошо, что хоть держать улыбку на этой “вечеринке” не приходилось. Но вот держать спину прямо надо было и это была задача “со звездочкой”.

Вскоре у меня уже было ощущение, что моя несчастная спина сейчас развалится и я рухну бездыханная посреди этой толпы, когда Матильда, которая, как я потом поняла, все это время стояла по другую сторону от гроба, заявила, что пора сделать перерыв. Кажется, я начинаю любить эту вредную тетку.

Глава 10

День был тяжелый. Люди шли толпами, чтобы проститься с герцогом, а главное – помелькать перед глазами у герцогини. Только я все равно почти никого не запомнила. Разве что графа Арлея. Но того попробуй не запомни!

Все мы, ближайшие родственники покойного, устали до такой степени, что во время ужина даже не нашли в себе сил ссориться и ругаться. Я с удовольствием поужинала совершенно восхитительной запеченной с овощами рыбкой, а потом позволила себе съесть немного орешков в меду (уж очень сладкого захотелось после всей этой нервотрепки) и, довольная, отправилась к себе в комнату, мечтая лишь о горячей ванне с ароматной пеной.

Я лежала в ванне, прикрыв глаза и наслаждаясь долгожданной негой, когда вдруг услышала мужской голос:

– Ну что, привет, новая наследница герцога!

Испуганно подскочив в воде, я схватилась за приготовленный заранее ковш, намереваясь огреть им как следует очередного вторженца. Голос был незнакомый. На этот раз ко мне в ванную ворвался явно не Джеральд. А главное – как он сюда проник? Я хорошо помню, как закрывалась на засов после ухода служанок.

Я испуганно озиралась по сторонам, пытаясь понять, кто это со мной поздоровался. Но никого рядом не оказалось. Вообще никого: ни мужчины, ни женщины. Я была совершенно одна. Почудилось? У меня уже глюки начались на нервной почве.

– А ничего так, есть за что подержаться! – оценил мою фигуру все тот же голос.

Я выскочила из бассейна и замоталась в простынь.

– Ты кто? – спросила я непонятно где спрятавшегося хозяина этого густого баритона.

– Вообще-то твой фамильяр, – обиженно ответили мне.

– Какой еще, к черту, фамильяр? – воскликнула я. – Фамильяр – это какое-нибудь животное или птица, принадлежащие магу или ведьме.

Я была очень хорошо подкована теоретически в этих вопросах! Зря я, что ли, всё фэнтези, до которого могла добраться, перечитала? Но отвечать мне не торопились. Лишь фыркнули недовольно.

– Да покажись ты уже! – воскликнула я. – Трудно разговаривать с тем, кого не видишь! Я даже с Алисой Яндекса дома общаться не любила.

– Ну ладно! – вздохнул голос и вдруг я увидела, как по бортику бассейна ползет… таракан!

Я взвизгнула и замахнулась ковшом, намереваясь прибить насекомое. Таракан отшатнулся и превратился в мышь.

– Ты сумасшедшая? – заорала на меня мышь уже знакомым мужским голосом. – Сама же просила показаться, а как только я показался, убить пытаешься!

– Ты что – мышь? – удивилась я.

– Я – кто угодно. Вот какую форму захочешь, такую и приму, – пообещал фамильяр.

– Размер важен? – решила я уточнить.

– Да как сказать, – вздохнула мышь. – В принципе не так уж и важно, могу превратиться в кого угодно, но лучше в не очень крупное животное, а то чем оно крупнее, тем больше магии требуется для поддержания формы.

– Магии? – ошалела я. – Так тут что, есть магия?

–Темнота! – вздохнула мышь. – Ты откуда вообще свалилась, такая глупая?

– Будешь обзываться, не буду с тобой общаться! – обиделась я.

– Ладно, ладно, не дуйся. Давай уже, придумывай, какую мне форму принять. Или уж остаться мышью? Могу в змею превратиться!

– Нет! – воскликнула я. – У меня это… офидиофобия. И мусофобия!

– Чо? – не поняла мышь. – Ты по-человечески объясняться можешь?

– Боязнь змей у меня, – пояснила я. – И мышей. И тараканов тоже. Блаттофобия у меня, вот!

– Слушай, ты чего такая трусиха-то? Есть хоть кто-нибудь, кого ты не боишься? – возмутилась мышь.

– Есть! Я котиков люблю. Ты можешь в котика превратиться. В беленького и пушистенького.

– Эх… девчонка! – вздохнула мышь и через секунду на ее месте сидел белый пушистый кот с розовым носиком.

– Ути-пути, какая лапа! – воскликнула я и кинулась тискать котика.

Но мои руки прошли сквозь животное.

– Ты что, иллюзия, что ли? Тебя потискать нельзя? – разочарованно спросила я.

– Пока нельзя, – вздохнул кот. – Магии мало, хватает только на визуальную иллюзию. Как подзаряжусь, так и потискать можно будет.

– И где твое зарядное устройство? – решила уточнить я. – У тебя какой разъем? Микроюсби или тайп-си?

– Чего? – воззрился на меня кот. – Какой такой еще устройств? Ты меня заряжать должна! Ты же теперь моя служа.. магиня!

– Вот только ошибочка вышла, – усмехнулась я. – Никакая я не магиня! Самый обычный человек!

Нет, ну я, конечно, точно не знала, была ли магия у той Элеи, которая раньше была в этом теле, но если бы магия у меня была, я бы чувствовала, наверное, да же?

Фамильяр усмехнулся и это было странно – видеть усмехающегося кота. Ну прямо чеширский кот!

– Вот точно, темная! – ехидно заявил он. – Ты же ночь с герцогом сразу после его смерти провела?

– Ну, провела, – подтвердила я.

– Так именно тогда его магия к тебе и перешла. Ну и я вместе с ней, – пояснил мне фамильяр.

– Это как? – ошарашенно уставилась я на него.

– Эх ты! Так ведь не зря существует традиция: в ночь после смерти мага его ближайший родственник остается с ним наедине на всю ночь. В это время, если, скажем так, оболочка подходящая, то к этому родственнику и переходит вся магия, – назидательно произнес белый котик.

– Странно, что Матильда сама не осталась наедине с отцом, ведь тогда бы ей магия досталась, верно? Ну или Джеральда отправила бы, – засомневалась я.

– Тому есть несколько причин, – вздохнул фамильяр. – Во-первых, Матильда, как и Джеральд магии не обучались и про такие нюансы просто не в курсе. Просто знают, что зачем-то нужно, чтобы с покойником кто-то из близких родственников ночь провел, вот тебя и впихнули, потому как самим там мерзнуть неохота было.

– А во-вторых? – спросила я.

– А во-вторых, хотя Матильда и не в курсе этого, но вполне возможно, что и не перешла бы к ней магия. Она ведь не родня Гаспару, – ошарашил меня кот.

Глава 11

– Как не родня? – удивленно воззрилась я на кота. – Она же его дочь!

– Его, да не его, – загадочно ответил фамильяр. – Не от мужа родила Матильду первая жена герцога Грандье. От любовника.

– Ничего так у вас нравы! – присвистнула я. – И что же Гаспар? Принял чужого ребенка?

– Принял, – вздохнул кот. – Своих-то у него не было. Да он долгое время и не подозревал, что не является отцом девочки. Но он же маг. Как только заподозрил, что что-то не так, провел ритуал и проверил. Вот только Матильде об этом ничего не говорили.

– Поэтому герцог не любил свою… получается, что не свою дочь? – уточнила я.

– Не думаю, – вздохнул кот. – Просто они слишком во многом не сходились во мнении. А когда Матильда вышла замуж за Брина, конфликт обострился. Гаспар считал Брина бездельником и мотом. Да он такой и есть.

– Но если Матильда не знает, что Гаспар не является ее родным отцом, она считает, что родной отец предал ее, не оставив ей ничего в наследство.

– Ну почему же ничего? – удивился фамильяр. – Есть небольшая деревушка, имение в ней. Если не шиковать и не бездельничать, жить на это вполне можно.

– О, я не знала! – воскликнула я. – Завещание поверенный мужа должен зачитать только завтра.

А потом мне пришло еще одно осознание:

– Слушай, а почему тогда магия перешла ко мне? Я же не родственница Гаспара!

– Не родственница, – согласился кот. – Но твоя душа обладает подходящими вибрациями. Вот у прежней Элеи не обладала.

– Стоп! – остановила я кота. – Что значит – у прежней Элеи. Ты что… знаешь, кто я?

– Конечно! – фыркнул фамильяр. – Я же вижу, чья душа занимает это тело. И видел, чья занимала раньше. Прежняя Элея просто просидела бы ночь рядом с мужем и не получила бы ни магию, ни меня.

– И куда бы вы делись? – удивилась я.

– Магия впиталась бы в окружающую обстановку. Ну в те же стены замка, например. А я… ну испарился бы, – немного грустно заявил котейка.

– Уж не ты ли притащил меня в этот мир? – подозрительно взглянула я на него.

– Не, я не умею. Мне просто повезло, – пояснил фамильяр.

– И кто тогда? – решилась спросить я.

– Понятия не имею. Но какой-то явно очень сильный маг. Притащить душу из другого мира в состоянии далеко не всякий.

Шокирующей информации было так много, что мои мозги буквально кипели. К тому же, сидеть на скамье в ванной комнате, завернувшись в одну простынку, было некомфортно. Поэтому я предложила фамильяру переместиться в спальню, где надела огромную, до пят, ночную сорочку с длинными рукавами и забралась под мягкое одеяло, с наслаждением вытянув ноги.

– Слушай, фамильяр, – решила вдруг я спросить то, что стоило выяснить сразу. – А как тебя зовут-то?

– Ой, да как хочешь, так и назови, – устроился пушистик рядом, свернувшись калачиком.

– Хм… Пушок? – выдвинула я свой вариант.

– Скажешь тоже! – возмутился он. – Я взрослый, серьезный фамильяр, ну какой еще Пушок?

– А сказал, что могу назвать, как хочу, – сказала я с упреком.

– Ну не до такой же степени! Что-нибудь в пределах разумного придумай! – с укоризной промурлыкал фамильяр.

– Ладно, тогда Юки. В переводе с японского – снег. Ты как раз белый, как снег! – предложила я следующий вариант.

– С каковского? – не понял кот.

– С японского. Народ в нашем мире есть такой. Они крутую технику производят, – пояснила я.

– Не знаю, что такое техника и почему она крутая. Про техномагию знаю. А крутые знаю только берега. Ну или яйца. Но имя Юки мне нравится.

– Вот и славно! – вздохнула я и прикрыла глаза, мгновенно погружаясь в сон.

Утром я проснулась от стука в дверь. Стучала служанка:

– Ваша Светлость, Ваша Светлость! – звала она меня, – Через час уже будут зачитывать завещание, пора вставать.

Я со вздохом встала и открыла закрытую на щеколду дверь, предлагая девушке войти, чтобы помочь мне одеться. И только после того, как она вошла, я вспомнила про Юки. Как я ей объясню появление кота в моей комнате? Хотя… хочу – завожу новую живность, не хочу – не завожу. Герцогиня я, в конце концов, или как?

Однако, кота в комнате не оказалось. Вообще нигде. Я сходила в ванную, заглянула в гардероб и даже в туалет. Кстати, а лоток фамильяру нужен? И чем его кормить, кроме магии? Да и магией-то кормить я пока не умею, хоть он и объяснил мне, что возможностью такой обладаю.

Служанка удивленно посмотрела, как я брожу по покоям и спросила, что я потеряла и не помочь ли мне в поисках. Почему-то рассказывать ей про фамильяра мне не захотелось. Я пока сама с ним толком не разобралась. Да и про магию решила пока никому не говорить. Есть она у меня, или нет ее, все равно пользоваться не умею.

Девушка помогла мне надеть ненавистный корсет (надо что-то уже придумывать с нижним бельем, чтобы отказаться от этого пыточного инструмента), застегнула на мне платье и сделала прическу, спрятав мои роскошные волосы под черную сетку.

Завтракала я на этот раз у себя в комнате – некогда было трапезничать в компании родственников. А позавтракав, отправилась на встречу с поверенным. Пришла пора выслушать, кому и что официально завещал герцог Гаспар Грандье.

Служанка привела меня в уже знакомый кабинет, где собрались Матильда, Брин и их сын Джеральд. Я села в свободное кресло и с интересом воззрилась на сидящего за массивным столом Эрли.

– Ну что ж, начнем! – сказал он.

Глава 12

Я огляделась по сторонам. Матильда сидела на небольшом диванчике прямая, как палка. На ее лице было написано такое презрение, как я поняла, в первую очередь к моей персоне, что это было очевидно для всех присутствующих. Рядом с ней на диване расслабленно расплылся ее муж.

Джеральд устроился в кресле и поглядывал на меня с такой хитрой улыбкой, будто нас объединял какой-то общий секрет. Можно себе представить, что могли подумать окружающие по поводу наших с ним отношений, глядя на его довольную физиономию!

Эрли Байжа уткнулся в свои бумаги и монотонным голосом начал зачитывать завещание герцога Грандье. Когда он дошел до деревеньки и имения, щедрой герцогской рукой отданных Матильде, женщина лишь криво усмехнулась, словно ей выдали корочку черствого хлеба. Похоже, что это было далеко не то наследство, на которое она рассчитывала.

Внуку Джеральду покойный Гаспар назначил ежемесячное пособие в сто ардов. Поскольку я совершенно ничего не смыслила в местных деньгах, то и понятия не имела, много это или мало. Надо будет поинтересоваться у служанок, сколько зарабатывают они. Что-то мне подсказывало, что на порядок меньше.

А потом шло перечисление того, что доставалось мне, вдове Его Светлости. Сперва шел длинный список территорий, которыми владел герцог. У меня даже челюсть отвисла от услышанного: мне что же, полстраны во владение отвалили? Почувствовала себя той самой принцессой, с которой идут полцарства в придачу. Вслед за списком городов и областей шли какие-то месторождения, потом упоминался замок, как я поняла – тот самый, в котором мы сейчас находились, а потом уже прозвучало про двадцать миллионов ардалонов.

Не знаю, что из себя представлял ардалон, но, наверное, это было очень много. Во всяком случае, у Джеральда аж глаза загорелись, когда он услышал это число. Вот когда говорили про сто ардов, назначенные ему в качестве ежемесячного пособия, он только недовольно скривился.

– Все это переходит к герцогине Элее Грандье при соблюдении ряда условий, – продолжил Эрли.

Ну вот! Я-то уже успела возомнить себя чуть ли не принцессой, а оказалось, что и тут все не так уж просто.

– Леди Грандье должна в течение года после смерти ее супруга герцога Грандье снова выйти замуж.

Нет, ну вы слышали? Не успела толком овдоветь, уже снова замуж? А как же свобода и прочее такое?

– При этом герцогиня должна выйти замуж за аристократа, брак с которым должен быть одобрен Его Величеством королем Ардании.

Так, Ардания, как я понимаю, это страна, в которой я нахожусь. Но брак, утвержденный королем! Мало того, что замуж надо идти обязательно, еще и не за любого выйдешь!

– В случае несоблюдения этого условия, – продолжал Эрли, – территориями, ранее принадлежавшими герцогу Грандье, предстоит распорядиться королевскому совету, который и примет решение о том, кому их передать. Деньги стоит распределить по приютам и больницам (список приютов и больниц прилагается).

Ну это еще ничего. Может, тогда и замуж не надо выходить? Черт с ним, с наследством этим. И деньги на пользу пойдут.

– Что касается леди Грандье, то, если по истечении года она не выйдет замуж, ей предстоит отправиться в монастырь святой Мадлен, где в святых монастырских стенах ей предстоит принять постриг и до конца дней своих молиться о всеобщем благоденствии.

Чего?! То есть, либо замуж, либо в монастырь? Ну и порядки у них тут! И что, заставят? Я пораженно посмотрела на решительное лицо Эрли и поняла: эти заставят! И все внутри перевернулось: придется срочно искать мужа. Потому что, если сама не найду, то либо выдадут за кого попало, либо в монастырь упекут.

– В случае же смерти леди Грандье до ее замужества в течение года после кончины герцога Грандье, – вдруг продолжил Эрли и я застыла, прислушиваясь. – наследство дочери герцога Матильды и его внука Джеральда также переходит приюту, расположенному в деревне, доставшейся Матильде в наследство.

О как! Хитер мужик! Теперь эти Матильда с Джеральдом пушинки с меня сдувать будут вынуждены, лишь бы я, не дай бог, шейку не свернула. Ну ладно, хотя бы с этой стороны гадостей можно не ждать.

А откуда тогда ждать? Да от того же королевского совета, который в случае чего будет делить герцогскую территорию по принципу: “Это мне, это тоже мне и это опять мне”. Интересно, а король, который должен будет утверждать моего жениха, он тоже в королевский совет входит? Ух, как все запутано и сложно!

Я вдруг как-то очень-очень захотела домой, в свою маленькую квартирку, на работу с противной начальницей. Там все просто и понятно. И никому по большому счету до тебя нет никакого дела. И замуж меня насильно под угрозой монастыря никто не тащит. Не хочешь замуж – не выходи. Хочешь… ну тоже не выходи. Поскольку и не зовет никто. Ну да эта беда знакомая, пережить ее можно.

Мы разбредались из герцогского кабинета понурые: завещание не обрадовало никого. Правда, Джеральд все пытался проводить меня до моей спальни, предлагая свое общество и поддержку. Но я видеть этого придурка не желала. Сейчас я хотела остаться одна: посидеть и подумать о жизни своей непонятной. Нужно было успокоиться и в более спокойном состоянии принять решение о том, как жить дальше.

Глава 13

Реанимационное отделение городской больницы

Элея приходила в себя. Несмотря на то, что вокруг было по-прежнему темно, до нее доносился странный звук. Очень непривычный, монотонный. Словно кто-то нажимал на одну и ту же клавишу клавесина снова и снова. Негромко, но монотонно. И все это в полнейшей тишине. Не разговаривали люди, не пели птицы, не звенел какой-нибудь комар над ухом.

Запахи тоже были странные, непривычные и, пожалуй, даже в какой-то мере неприятные. Элее даже сложно было с чем-то их сравнить. Разве что слегка они напоминали какие-то лекарские зелья. Но совсем слегка.

Послышались шаги: кто-то подошел. Но девушка по-прежнему не видела ничего.

– Ну что, как там наша пациентка? – услышала она мужской голос.

– Все еще не приходила в себя, – ответила ему женщина грудным мягким голосом. – Как вы думаете, она очнется?

– В целом прогноз благоприятный. Но черепно-мозговая травма, сами понимаете, может дать порой непредсказуемые последствия, – ответил мужчина.

Женщина вздохнула:

– Такая молоденькая! Её тетя телефон обрывает, очень переживает за племянницу.

– Мы делаем все, что в наших силах, – ответил мужчина и Элея услышала удаляющиеся шаги.

Какая тетя? У Элеи нет никакой тети! И что такое телефон? И зачем какой-то тете обрывать этот самый телефон? А главное, причем тут она, Элея?

О, Элея! Она вспомнила, что именно так ее зовут. А что еще она про себя может вспомнить? И девушка вспомнила.

Она вспомнила вечно хмурого и чем-то недовольного отца, сердобольную мачеху, которая все время старалась угодить мужу, да и падчерицу никогда не обижала, всегда старалась подложить ей кусочек повкуснее. Но когда отец решил продать дочь герцогу, Илана, его жена, не смогла сказать и слова против. Хотя идея ей совсем не нравилась.

– Да он же совсем старик дряхлый! – пыталась объяснить мужу расстроенная Илана. – А Элея – совсем молоденькая девочка.

– Зато он богатый и герцог, – парировал отец. – Оставит ее вдовой, будет она, как сыр в масле кататься.

– А если он проживет еще лет десять, а то и двадцать? Он же маг, маги долго живут, – не соглашалась с ним Илана.

– Этот уже явно на ладан дышит, – усмехнулся отец, а потом не выдержал и выдал прямым текстом, – Да на те деньги, что он за нее дает, мы и дом отремонтируем, и младшим приданое справим, и Орина учиться отправим!

Младшими были две сестры Элеи, а Орин – их брат, который был буквально на пару лет младше Элеи.

Вот так и продал отец ее, свою дочь от первого брака, герцогу Грандье. Девочка потеряла мать в тот самый день, когда родилась, а теперь она потеряла и отца. Он просто отказался от нее.

Наина, мать Элеи, была хрупкой и нежной, чем и покорила молодого Иврана, в чьих жилах текла орочья кровь. И дочка родилась похожей на него: крупная, со склонностью к полноте, с широкой костью. Здоровья Наины хватило только на то, чтобы выносить и родить девочку. Тяжелые роды окончательно доконали ее и мать Элеи скончалась в день рождения дочери.

Илана была совсем другой. Вторую жену себе Ивран выбирал уже с тем, чтобы она смогла выносить и родить ему детей без ущерба для своего здоровья. И не прогадал: крепкая Илана родила ему еще троих детей. Вот только выкормить и вырастить такую ораву для Иврана оказалось тяжеловато. Детей, как ни странно, нужно было на что-то содержать.

Когда к Иврану обратился старый герцог с предложением отдать Элею ему в жены, Ивран не сомневался ни секунды и сразу ответил согласием. Он искренне полагал, что совершает благое дело не только для своих младших детей, но и для самой Элеи. А каково это – жить со стариком? Да неважно! Приспособится, привыкнет.

Элея тоже не привыкла спорить с отцом. Так было заведено в их семье: глава семьи решает все и за всех. Остальные только слушаются. И Элея послушно пошла под венец с герцогом Грандье, хотя от одного вида этого морщинистого старика к горлу подступала тошнота.

Свадьба прошла, как в тумане. Гаспар заявил, что у него нет времени ждать и они обвенчались буквально на следующий же день в церквушке при герцогском замке. Торжества как такового толком и не было. Гостей прибыло очень мало, Грандье утверждал, что это потому, что он толком никого и не успел известить. Но Элея слышала, как Матильда, дочь герцога, шипела своему мужу, думая, что ее никто не слышит, о том, что высший свет не готов принять такой брак. Она назвала его как-то… ме-за-льян-сом. Элея не понимала, что это такое, но чувствовала, что это что-то плохое.

Сама Матильда тоже косилась на Элею недобро, но оспаривать выбор отца не посмела. Они с мужем приехали в замок герцога Грандье на свадьбу и почему-то задержались в нем.

Сразу после того, как состоялась свадьба, Элею поселили в покои, смежные с покоями герцога. Девушка со страхом ожидала первой брачной ночи. Она не совсем понимала, что из себя представляет эта самая брачная ночь, но догадывалась, что это будет что-то неприятное. А учитывая возраст и внешний вид новоявленного мужа, это должно было быть нечто вдвойне неприятное. Но первое время Гаспар с ней о брачной ночи даже не заговаривал. За пару недель девушка даже расслабилась, решив, что ей с его стороны ничего не грозит. Но однажды после ужина, когда они остались наедине, герцог ей сказал, чтобы она приготовилась эту ночь провести с ним в его спальне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.