Диана Кудашова
Мелодия страха

Глава 1

– Послушай, это лучшая школа в стране! Представь, какие возможности после окончания появятся. Ты сможешь поступить в любой университет! – радостно озвучивает приговор моя мама.

С чего бы начать рассказ? Пожалуй, с самого начала. Мой папа погиб почти 5 лет назад в автокатастрофе. Мы ехали отмечать Новый год, было темно, и в нас врезалась машина на огромной скорости. Папа умер до приезда скорой, мы с мамой были доставлены в больницу. Поскольку я была не пристегнута, по своей глупости сломала руку и получила сотрясение мозга, ударившись головой о крышу машины. Мама отделалась лёгким шоком. Официально я возненавидела Новый год, кроме боли и потери он ничего не принёс. Мы учились заново жить без него. Он был самым добрым человеком на свете, любящим папой и заботливым мужем.

У меня начался переходный возраст, и мы с мамой отдалились друг от друга. Я же считаю, мама не могла меня видеть, поскольку я являюсь его копией: тёмные кудрявые волосы, серые глаза, большие щёки, которые я терпеть не могу. Всё это мне досталось от папы. Но больше всего мне передался папин голос, возможно, если бы меня отдали на вокал, то появилась бы возможность развить свой талант, но у нас таких денег не было, поэтому пою для себя и родных. Точнее пела, когда папа был жив. В общем, мы жили как и миллионы семей, не бедно, не богато. Неожиданно я стала замечать кучу дорогих украшений, постоянно новые цветы в вазе, мама стала задерживаться на работе, а когда дома, улыбка не сходила с её лица. Мои опасения подтвердились, у мамы появился мужчина. Да, я была бы и не против их счастья, если бы меня не решили отправить в ссылку. Видимо, при знакомстве я ему не понравилась. Он готов заплатить любые деньги, лишь бы избавиться от меня. Вот так я и отправляюсь в интернат. Хотя мама говорит, это престижная школа с проживанием. Пусть называет это как хочет, сути не меняет. От меня просто избавились, будто я котёнок какой-то.

«Добро пожаловать в Розенберг!» – гласит надпись над входом, на территорию моей личной тюрьмы. Поверить не могу, что я в Швейцарии и буду учиться в интернат-школе. Нас встречает директор тюрьмы, и мы проходим в его кабинет.

– Мы рады видеть вас в стенах нашей школы! Я директор Бензли, уверен, вашей дочери здесь очень понравится, – мне хочется блевать от одного тона директора.

– Не сомневаюсь, мы с женой спешим, скажите, где подписать, – между прочим, меня даже не позвали на роспись. У моего отчима столько денег, но он не захотел свадьбу, хотя моя мама этого заслуживает. Но, к сожалению, он делает только то, что хочет, не считаясь с мнением других. Это одна из причин, по которой я здесь.

– Конечно, конечно, подпишите вот здесь, – директор протянул несколько листов бумаги, и всё. Теперь это официально мой дом.

– Мирослава, надеюсь, ты не опозоришь свою мать и меня, учись прилежно, никаких мальчиков и вечеринок, – напутственные слова от “любимого папочки”, как трогательно, я чуть слезу не пустила.

– Доченька, я тебя очень люблю, – мама обняла меня. Мне совершенно плевать на эти слова, я не верю. Если бы любила, то сейчас мы были дома, а не здесь. Поэтому решаю промолчать, – веди себя хорошо, звони каждый день и хорошо питайся, – после этих слов мама и отчим сели в такси и уехали в аэропорт. Главный надзиратель (директор) проводил меня до комнаты и оставил одну, пожелав хорошей адаптации. Комната рассчитана на двоих, и в ней царит порядок. Я рада, что моя соседка не свинья. Все мои вещи поместились в три небольших чемодана, даже обидно как-то. За несколько часов я разобрала вещи, надо было найти директора, забрать школьную форму и расписание занятий. Впрочем, искать долго не пришлось, я наткнулась на него, как только вышла. Как выяснилось, сейчас было время ужина, на который я опаздываю. Быстро убрав форму в шкаф, я побежала в столовую.

В столовую я влетела, благодаря чему привлекла много внимания, школьники буквально замерли на несколько секунд, после чего продолжили есть. Ну ничего себе, какая огромная столовая. Я подошла к столу раздачи еды, и глаза просто разбегаются от разнообразия блюд. Аппетита особо не было, поэтому взяла салат с курицей и компот. Осталось самое сложное – найти куда сесть. Все сидят в компаниях и посматривают на меня, хихикая. Чувствую себя аутсайдером.

Но, к счастью, был один свободный столик, за который я села и принялась ужинать. Я должна была к этому привыкнуть, с появлением отчима в моей жизни завтрак/обед/ужин всегда проходил в одиночестве. Но здесь, сидя за столом, когда вокруг столько людей и шума, одиночество ощущается слишком сильно. Я так погрузилась в свои мысли, что и не заметила троих парней возле столика.

– Что это за куколка за нашим столом? – вот черт. Стоило догадаться, что неспроста за столом никого. С другой стороны, они что, купили его? Мы же можем все здесь поесть.

– Извини, но разве здесь не всё общее? Мы можем спокойно поужинать все, стол большой как-никак, – в столовой воцарилась тишина. Кажется, кто-то даже ахнул. Поздравляю, Мирослава! Первый день, а у тебя уже неприятности с местными звездами. Как я поняла, кто они? Во-первых, их лица на доске почёта. У них отдельный стол, за который никто не садится (кроме меня, естественно), и от них исходит неприятная аура. У меня идут мурашки по коже от прожигающего взгляда одного из этих парней. Кажется, я вырыла себе могилу сама, просто блестяще!

– Ты только что сделала нам одолжение? Разрешила сесть? – помимо прожигающего взгляда, у него очень грубый голос. Хочется провалиться сквозь землю, ну почему именно я попала в эту ситуацию?

– Н-нет, я не это имела в виду, – договорить он мне не дал, поднял руку, чтобы я заткнулась. Ну не хамло ли?

– Довольно! Просто свали отсюда, – грубый парень сел напротив и развалился на стуле. Аппетит окончательно пропал, чтобы не испытывать судьбу, решаю вернуться в комнату. Когда я встала и развернулась спиной, послышался всё тот же грубоватый голос: – А извиниться ты не хочешь? – они выгнали меня с единственного свободного столика, и мне же нужно извиниться? А не пойти ли им на все четыре стороны? Когда я уже хотела развернуться и высказать всё, что я о нём думаю, ко мне подошла девушка и, взяв под руку, стала уводить из столовой.

– Лучше молчи. Поверь мне, ты не хочешь врагов в их числе, – выйдя из столовой, я смогла наконец глубоко вздохнуть, там было слишком душно, хотя и помещение огромное. Возможно, всё дело в этих парнях, что со своим появлением забрали всё веселье, – меня зовут Габриелла, для друзей просто «Габри» или «Габи». Я твоя соседка. Ты единственная новенькая в 11 классе, поэтому сразу догадалась, кто ты, – Габриелла протянула руку в качестве знакомства.

– Я Мирослава. Рада знакомству, – заводить друзей с богатенькими снобами совершенно не хотелось. В Габриелле всё кричит о богатстве. Одна её блузка стоит дороже всего моего гардероба. Если вы думаете, что с появлением отчима я купаюсь в деньгах, то как бы не так. Я и не претендовала на его деньги, и теперь я чувствую сильный контраст между мной и всеми в этом интернате для богатых. До сих пор не понимаю, зачем меня отправили именно сюда? В нашей стране их тоже немало, гораздо дешевле. Видимо, Григорий решил притвориться заботливым "папочкой" и что он делает это для меня, а не просто способ избавиться. Как же это гадко.

– Ну, Мирослава, позволь я покажу тебе тут всё, но главное расскажу про наш мир, тогда тебе будет легче адаптироваться, и ты поймешь, с кем стоит дружить, а кого лучше обходить за километр, – Габри взяла меня под руку и повела в известном только ей направлении, – я не буду нудно рассказывать про историю нашего пансионата, с этим ты можешь ознакомиться в интернете. А знать тебе лучше вот что: в нашей школе существует своя иерархия. Всего три ступени: низкая, средняя и высокая. Низкая ступень – это бедные ученики, оказавшиеся здесь благодаря стипендии. Таких мало и их стоит обходить стороной, не общаться, не помогать, никаких контактов. Мы считаем их недостойными нашего внимания. Если они не провоцируют, то спокойно учатся и живут, в противном случае забирают документы из школы, жизнь для них становится адом в этих стенах. Средняя ступень – мы с тобой и практически все ученики, чьи родители оплачивают обучение и просто пожертвования. Ну и высокая ступень – это 4 человека. С тремя ты уже успела познакомиться, парни из буфета, за чьим столиком сидела. Главный из них «Вильям», ему лучше дорогу не переходить, в его сторону не смотреть и ни в коем случае не спорить. Если тебе не повезло и ты столкнулась, сделай всё, что просит, иначе он может натравить на тебя всех, одно его слово и ты враг народа. Ты хотела им противостоять, верно? Поверь, это бы означало конец твоей жизни здесь, поэтому я и вмешалась, ты ведь не виновата, что не знала, кто они. Друзья Вильяма «Рокко» и «Карл». В целом безобидные. Карл любит повеселиться и соблазнять девушек, если будет подкатывать, то лучше не ведись, сердце разобьёт 100%. Ну а Рокко самый загадочный и молчаливый, говорит коротко и по делу, лишнюю болтовню не любит. Ну и наконец вишенка на торте «Кристиана». Она по уши влюблена в Вильяма, они друзья детства, но он видит в ней исключительно младшую сестру. Кристиана множество раз пыталась соблазнить его, пока он был пьян, но даже будучи пьяным отталкивал. Когда он обращает внимание на очередную девушку, Кристиана пытается сделать всё возможное, чтобы превратить жизнь бедной девушки в ад. Деньги и власть у неё есть, поэтому ей всё сходит с рук. Мой тебе совет: не приближайся к этой четвёрке, если окажешься в их обществе, то твоя жизнь поменяется на 180 градусов, поверь, не в лучшую сторону. Ну, думаю, я свой долг выполнила, обо всех возможных бедах предупредила, мне уже пора, пока, – Габри выбежала из школы, где её ждало такси. И как мне всё это понимать? Я точно не сплю? Слова моей соседки похожи на какой-то розыгрыш. Своя иерархия? Превратят жизнь в ад?

Я шла по интернату и всё крутила в голове слова Габри. Если я хочу спокойно доучиться 2 года, то надо просто обходить стороной 4 человека. Это ведь так просто.

– Смотри, куда прёшь, – раздался грубый голос. Черт, я так задумалась, что и не заметила, как врезалась в человека. Да еще и не просто школьника, а главаря этой самой четверки. Да что за невезение такое-то? Просто обойди стороной его. Но удача меня покинула, Вильям не захотел так просто отпускать меня, – ты глухая? В столовой ты казалась куда храбрее. Или та блондиночка поведала, кто я? Испугалась? – его улыбка очень жуткая, у меня пошли мурашки.

– Прости, я не хотела в тебя врезаться, задумалась о своём. Да и на стол не претендовала, он оказался единственным свободным, я и села без задней мысли. Если это тебя так задело, то мне жаль, правда, – ложь. Мне абсолютно плевать, но это именно то, что он хочет услышать. Я с удовольствием скормила ему эту лапшу, мне просто не нужны проблемы. Ещё какое-то время он смотрел на меня молча, после чего ушёл.

Я вернулась в комнату уже без происшествий. Время показывало 9 часов вечера, комендантский час с 10, но меня так вымотал этот день, что как только моя голова коснулась подушки, я уснула без задних ног.

Подъем 5:30

Водные процедуры 5:30-5:45

Сборы 5:45-6:00

Зарядка 6:00-6:30

Завтрак 6:30-7:00

Подготовка к занятием 7:00-7:30

Уроки 7:30-13:10

Обед 13:30-14:30

Дополнительные занятия по интересам 14:40-17:00

Свободное время 17:00-20:00

Ужин 20:00-21:00

Комендантский час 22:00

Я была в ужасе, когда с утра посмотрела на этот листок. Вчера совершенно вылетело из головы. Я посмотрела расписание уроков, но не знала, что еще есть расписание жизни. С ума сойти, уроки начинаются в 7:30 утра! У них тут есть зарядка, все школьники в 6 утра выходят на улицу, сначала 15 минут разминка, оставшиеся 15 – бег на стадионе. Я чуть не умерла, пока бегала. Все такие бодрые и энергичные, и я еле как перебираю ногами, ведь со спортом я на «вы». Потные и вонючие мы идем на завтрак. Где приготовлено несколько видов каш, чай, какао. И уже только после завтрака можно сходить переодеться в форму и идти на уроки. И теперь я так должна жить два года? Издевательство, не иначе.

Уроки проходили более-менее спокойно, если не считать того, что я ни черта не поняла. В своей школе я была отличницей, моя фотография была на доске почёта, множество олимпиад, и вот она я сейчас сижу, слушаю учителя, а он будто на другом языке говорит. Я понимала, конечно, что уровень здесь гораздо выше, но чтоб настолько? Видимо, я была лучшей среди худших, а теперь худшая среди лучших. Вот так и поменялась моя жизнь, из князи в грязи, спасибо отчиму. С другой стороны, это отличный способ для саморазвития, буду учиться усерднее. Никаких друзей, парней, общение только по необходимости. Учёба, учёба и ещё раз учёба. Это действительно отличный шанс стать кем-то значимым в этой жизни. И хотя я не желала здесь оказаться, я воспользуюсь "благими" намерениями моего отчима.

Пока я пыталась понять хоть что-то, уроки пролетели незаметно, настал обед, и я всё ещё не знала, где сидеть. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо в огромной очереди отстоять.

Когда передо мной оставалось 5 человек, в столовую зашла “легендарная” тройка, очень интересно, где они потеряли четвертого всадника. Я старалась игнорировать их существование, но это крайне сложно сделать, когда они сами к тебе подходят, да и ещё разговаривают.

– Подруга, спасибо, что и нам заняла очередь, это так мило с твоей стороны! – если меня не подводит память, это тот самый бабник Карл.

– Эмм… Пожалуйста? Можете пройти вперёд, – как я и говорила, ругаться с ними не хотелось, если всё так, как сказала Габри, то иметь таких врагов опасно.

– Не стоит, мы после тебя, дамы вперёд, – Карл театрально поклонился. Меня дважды просить не надо, я взяла себе суп и чай зелёный. Да-да, я сначала собираюсь съесть жидкость, а потом запить другой жидкостью. Маньячка ли я? Наверное, да. Но вот и проблема, которую я должна была решить после. Мне некуда сесть. Единственная, с кем я знакома, Габри, но за её столиком свободных мест нет. Возможно, придется отложить обед на ужин. Если приходить раньше всех, то можно успеть занять место.

– Что стоишь? Двигайся за наш стол, – не верю своим ушам. Это сказал тот самый Вильям? Тот самый, который вчера выгнал с этого самого столика? Опять же меня дважды просить не надо. Раз сегодня он играет в добродетели, я с удовольствием этим воспользуюсь.

– Крошка, мы коллективно посоветовались и решили дать тебе добро сидеть с нами! Ты же понимаешь, как тебе повезло, а? Быть в одной компании с лучшими парнями мира! Но не зазнавайся, как только обзаведешься друзьями, извиняй, наш стол будет закрыт для тебя. Ты либо с нами, либо с ними. Мы с отбросами не контачим, – ничего не понимаю. Он только что сказал, что мы друзья? И мне разрешено тут сидеть, пока я общаюсь только с ними? Я всё правильно поняла?

– То есть если я не буду ни с кем общаться, то могу здесь есть, я правильно услышала? – если это так, то разве не чудесно? Наконец-то белая полоса в моей жизни.

– Пока ты не начнёшь меня бесить, – подал голос главный хам. Ну а чего ещё от него ожидать? Впрочем, меня всё устраивает.

– Чудно! Я с удовольствием воспользуюсь вашим щедрым предложением, благодарю, – моё настроение взлетело до небес.

– Это не предложение, а одолжение. Не зазнавайся, ты не в нашей лиге, – я уже говорила, что Вильям хам? Так вот, я готова повторить это ещё миллион раз. Но я смогу вытерпеть это, к тому же выбора-то у меня особо нет.

– Как скажешь, – я пожала плечами и продолжила обедать. Ещё вчера и сегодня утром я чувствовала себя одиноко, а сейчас, кажется, я не одна. Хотя я молчу, а Карл оживленно о чем-то болтает, мне достаточно видимости того, что я в кругу людей, хотя и безразлична им, – Спасибо за компанию, я пойду, – сейчас занятия по интересам. Я пока не знаю куда пойти, надо узнать, что вообще есть. Насколько я поняла, они обязательны, бездельничать нельзя. Поэтому мой путь прямиком к директору.

– Ваши родители записали вас в нашу музыкальную группу. Вам необходимо пройти вокальный отбор, который начнется через 10 минут, кабинет 26, – такое и в страшном сне не приснится.

«Музыкальная группа»

«Вокальный отбор»

Мама не могла так со мной поступить… Она ведь знает, что я больше не пою… Знает причину, по которой я прекратила, за что она так со мной?

– Э-это какая-то ошибка… Я не собираюсь идти на… вокальный отбор, – в легких не хватает воздуха, кажется, я задыхаюсь…

– Мирослава, никакой ошибки нет, так решил твой отец, пожалуйста, поторопись, отбор сейчас начнется, – похоже на страшный сон… Отец. Мой папа умер 5 лет назад, а вместе с ним и моя любовь к пению.

Я вышла из кабинета директора, и всё как в тумане, я не помню, как дошла до злосчастного кабинета «26», не помню, как отстояла в очереди на отбор, не помню, как назвали мою фамилию и как я зашла в этот самый кабинет. Не помню, как встала напротив ребят из группы, они же жюри. Очнулась я, когда у меня спросили, какую музыку включить.

– Отец и дочь – Пол Саймон, – дрожащим голосом сказала я. Из колонок послышалась до боли знакомая мелодия.

– Если вы проснетесь

В зеркале дурного сна

И на долю секунды

Вы не можете вспомнить, где вы находитесь

Просто откройте окно

И следуй за своей памятью вверх по течению.

– Мирослава, прекрати баловаться, ты отвлекаешь папу от дороги, – ругается мама, но это ведь наша с папой любимая песня, как можно сидеть спокойно и не пытаться включить громче.

– Милая, успокойся, всё под контролем, давай, малышка, подпевать!

– Я буду стоять на страже

Как открытка с золотистым ретривером

И никогда не уходи, пока я не покину тебя

Со сладким сном в голове, – подпеваем с папой в радио.

— Я буду смотреть, как ты сияешь

Буду смотреть, как ты растешь

Собираюсь нарисовать знак

Так что ты всегда знаешь

Пока один и один равно двум

Никогда не могло быть, чтобы отец любил свою дочь

Больше, чем я люблю тебя. – я чувствую слезы на щеках, ничего не могу с ними поделать. Я пытаюсь сконцентрироваться на словах песни, но предательский разум продолжает подбрасывать картинки прошлого.

– Пап, ну спой ещё раз! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – щенячьи глазки всегда действуют на папочку. Ну разве можно отказать любимой и единственной дочурке?

– Кнопка, пора спать. Я спел тебе уже 5 раз, это на четыре раза больше положенного, – я говорила, что у меня самый лучший папа, который ни в чём никогда не отказывает?

– Ну папууууууль,– я скучаю по папе постоянно, он много работает, двух выходных не хватает мне, я даже притворяюсь для мамы спящей, чтобы не ругалась, и жду папу с работы. Он приходит поздно, но всегда заходит поцеловать в лобик.

– Это последний раз, договорились? – я энергично киваю.

Из воспоминаний меня вывел голос парня из группы, как оказалось, я закончила петь несколько минут назад, но продолжала смотреть в одну точку. Жутко неловко стало, и я покинула кабинет. Не могу поверить, что я спела эту песню 5 лет спустя. Результаты отбора скажут завтра, надеюсь, я провалила. Так, что я собиралась делать? Сконцентрироваться на учебе точно. Надо сделать уроки, разобрать параграфы. Никаких мыслей о прошлом и музыке. Только учёба. Но для начала надо перевести дух, меня всё ещё трясёт. Я присела на ближайшую лавочку, мыслями находясь в кабинете 26.

– Мирослава, всё в порядке? – до моего плеча дотронулся Рокко, кажется.

– А? Да-да, всё нормально, – я думала, он пойдет по своим делам дальше, но вместо этого сел рядом.

– Ты красиво поёшь, – нарушил тишину Рокко.

– Ты там был? Не заметила тебя, – мне казалось, я слышу наш разговор со стороны, и сейчас мой голос пугает меня саму. Он такой… пустой.

– Я и Вильям гитаристы, Карл на барабанах. Мы ищем вокалиста, – Вильям и Карл тоже там были? Я настолько погрузилась в себя, что никого вокруг не замечала?

– Надеюсь, ты сейчас тактично откажешь мне, скажи, что я не подхожу вам, – я посмотрела на Рокко, будто от него зависит моя жизнь, частично так и есть. Но Рокко молчит. Почему он молчит? Он же не собирается сказать мне самую ужасную вещь?

– У тебя прекрасный голос, мы хотим попробовать поработать с тобой, – нет… Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. – у тебя что-то случилось? Обидел кто? – лучше бы меня обидели, это бы я пережила с легкостью.

– Мне пора, надеюсь, вы еще раз хорошо подумаете и примете верное решение, думаю, вы ошиблись во мне, – я развернулась и ударилась лбом в чью-то грудь. По иронии судьбы, это оказался никто иной, как Вильям.

– Мы уже приняли решение и менять не намерены. Ты нам подходишь. Если ты не хотела в нашу группу, зачем пришла и спела? – ну что им всем от меня надо?

– Я передумала, ясно? Не хочу в вашу группу, оставьте меня уже в покое! – возможно, это было грубо, возможно, я была неправа, но я устала, ясно? Всё навалилось на меня как снежный ком. Появление отчима, интернат, чужая страна, свои порядки, музыкальная группа. И ещё эта троица… Почему я? Зачем они прицепились ко мне? Во мне нет ничего особенного. Но я здесь чуть больше суток, а они всё время вьются где-то рядом, разговаривают, будто мы друзья, мне никто не нужен, я сама по себе.

Весь оставшийся день я провела в комнате, ужинать аппетита не было, я так погрузилась в учебники, что и не заметила, как наступила глубокая ночь и уже давно пора было спать. Но как бы я ни старалась уснуть, сон не шёл. Завтра я буду ходить как зомби, но сейчас плевать. Нужен свежий воздух. Выйти из здания нельзя, но крышу же никто не отменял? Я знаю, как взломать почти любой замок, думаю, с этим проблем не возникнет. Главное – выбраться из душного здания. Габриелла видит десятый сон, пока я бесшумно выхожу из комнаты.

Если меня спросят, какое любимое время суток, то я, не раздумывая, отвечу: «Ночь». Я могу привести множество аргументов, но главный из них один, и это «искренность». Звучит банально, но это правда. Ночью люди не притворяются теми, кем не являются. Ночь – лучший друг человека. В 14 лет я познакомилась с «плохой» компанией, так их называла мама. Но такие ли они на самом деле? Куда проще повесить ярлык, не пытаясь понять. Да, они много ругались матом, пили, курили, их любимые места – заброшенные здания, а любимое занятие – кататься на мотоциклах. Они не подпускали никого близко, спросите почему. Ответ прост: они разочаровались в жизни и людях. Им пришлось выживать на улице из-за родителей-наркоманов и алкашей. Пришлось взламывать дома и воровать, они выживали как могли. И никто не вправе вешать ярлыки. Они очень помогли мне, когда я совсем отчаялась после смерти папы, они были рядом и поддерживали меня. И я буду вечность их благодарить за это. На крыше интерната я просидела до рассвета, чтобы не спалиться, надо было возвращаться в комнату, пока Габриелла спит, принять душ и взбодриться.

Чувствую, этот день будет для меня длится очень и очень долго.

Ледяной душ – именно то, что спасает, когда разум разъедает меня. В детстве я любила купаться чуть ли не в кипятке, папа всегда смеялся с этого, ванная комната превращалась в парилку, где никого не было видно. Теперь же я всегда моюсь в ледяной воде, но всегда хочется, чтобы вода стала ещё холоднее, как можно сильнее. Не помню, в какой момент я осознала, что единственный способ бороться с мыслями – холодный душ, но с того момента я всегда так делаю.

Глава 2

Сегодня я бодрее, чем вчера, бег уже не кажется чем-то ужасным, скорее наоборот. Я вижу, как другие еле бегут, сонные и угрюмые. У меня же будто второе дыхание открылось, я бегу и бегу, внутри всё горит, ноги хотят остановить эту пытку, но я продолжаю бежать. Мир вокруг перестаёт существовать, есть только я и агония внутри меня. Возможно, я нашла второй способ, помимо душа, чтобы справляться с мыслями, или он единственный, и это боль. Боль от ледяной воды по всему телу, боль от бега, когда тело просит остановиться, но ты упорно продолжаешь бежать. Возможно, есть ещё тысячи способов борьбы с собой. После окончания 15 минут я, не сбавляя темпа, бегу в столовую, оказываюсь там третья и теперь могу спокойно занять столик. Хватит с меня "самых крутых парней мира", я хочу спокойно в одиночестве доучиться здесь. Мне не нужны друзья.

Я заняла самый дальний столик и принялась быстро есть завтрак, я стану невидимкой для всех. За рекордные минуты съела кашу и запила какао. Убрав за собой посуду, я направилась к выходу, пока мне путь не загородила незнакомая девушка.

– Я могу пройти? – да почему меня не могут просто оставить в покое?

– Не можешь. Мои друзья вроде ясно объяснили, где твоё место в столовой, – девушка с грязно-розовыми волосами взяла меня за руку и повела… Ну неееет, что им надо от меня?

– Кто ты такая? Какое право ты имеешь меня так хватать? – я вырвалась из её хватки перед их “элитным” столом.

– Ну и нрав у тебя, деточка. Меня зовут Кристиана, я уехала всего на месяц в отпуск, приезжаю, а мне знаешь, что говорят? «Твоё место заняла какая-то шлюха, крутит тут сразу с тремя». Сядь, поговорить надо, – от слов Кристианы начинает тошнить. Шлюха? Крутит сразу с тремя?

– Что за бред? Я здесь третий день, но вы не можете оставить меня в покое. Я хочу просто спокойно учиться, без проблем и вас, ясно? – я посмотрела на каждого за этим столом.

– Спешу огорчить, ты либо с нами, либо у тебя проблемы, – лениво сказал Вильям. Мне хочется задохнуться от возмущения, что с ними не так?

– Вильям хотел сказать, что теперь ты одна из нас. Раньше мы никого не брали в нашу семью. Ты стала исключением, – продолжает нести чушь Кристиана.

– Это розыгрыш какой-то? Не смешно, – я попыталась встать со скамейки, но Карл усадил обратно.

– Куколка, это шанс. На твоём месте мечтает оказаться каждый в этой школе, но мы дали его именно тебе, – с улыбкой проговорил Карл. Они начинают раздражать меня всё больше и больше.

– Так и дайте шанс тем, кто об этом мечтает, я не желаю иметь с вами ничего общего, вы уж простите, если я задела ваше самолюбие, – ох чёрт, урок начнётся через 5 минут, я даже переодеться не успела ещё. Решая прекратить бессмысленный диалог, я убегаю в комнату. Плевать, что я позорно сбежала, не хочу с ними общаться никак и никогда.

На урок я, конечно же, опоздала, получила выговор, 4 всадника не спускали с меня глаз, разумеется, выглядя как короли и королева, слишком идеальные и высокомерные. И я в мятой форме, с растрёпанными волосами, красными щеками и затруднённым дыханием. Что им от меня нужно? Явно не дружба…

Я решила сделать то, что у меня получается лучше всего: погрузиться в учёбу и не думать больше ни о чём. Вчерашний вечер очень помог, я стала лучше понимать учителей. К концу учебного дня мой мозг снова превратился в кашу. Неприятное ощущение. Обед я решила пропустить, сталкиваться с "элитой" желания нет, лучше прогуляюсь во дворе.

Пока все едят в столовой, я спокойно наслаждаюсь тишиной и свежим воздухом, если опустить некоторые моменты, то здесь очень даже неплохо, красиво, просторно и свежо. Окажись я здесь по своей воле и будь тут нормальные ученики, возможно, я бы оценила это место по достоинству, без придирок.

Как оказалось, я не одна прогуливаю обед, на скамейке сидит парень, смотря в одну точку, интересно, о чём он думает, какая у него судьба? Я присела рядом с ним в качестве безмолвной поддержки. Возможно, она ему необходима, в худшем случае прогонит. Но, кажется, он меня даже не заметил. Его взгляд пустой, ничего не выражающий.

Спустя, наверное, минут 10 я заметила движение с его стороны, он повернул голову в мою сторону, только теперь его взгляд полон злости и обиды.

– Я могу тебе чем-то помочь? – я первая нарушила молчание. Он выглядит таким потерянным, пытаясь защититься отрицательными эмоциями.

– Мои родители разводятся, – не ожидала, что он поделится со мной чем-то столь личным. Развод родителей – не самое страшное, что может произойти, он всё ещё может их видеть живыми и здоровыми, только по отдельности.

– Мне очень жаль, в жизни так бывает, люди расходятся, но они всё ещё твои родители, – когда-то меня тоже поддержали незнакомые люди, и они стали самыми родными. Всем нужна поддержка в трудный момент их жизни, даже если те отрицают.

– Ты не понимаешь, мой отец урод, изменял маме много лет. Я ненавижу его, – порой выговориться незнакомому человеку намного легче, чем близким, ты временный человек в их жизни, они не боятся осуждения в твоих глазах и просто выражают свои эмоции такими, какие они есть.

– Я видела одно место, пойдём со мной, – когда мы ехали сюда, я заметила склон. Чтобы отпустить боль, её нужно прочувствовать, прожить. Это поможет выплеснуть негатив.

– Куда? – я не стала отвечать на этот вопрос, взяла его за руку и повела в сторону ворот. Шли мы добрых два часа, мы всё ещё не знали имён друг друга, но продолжали идти, доверившись друг другу. Наконец дошли до склона. Здесь открывался шикарный вид на горы.

– Мы пришли сюда для прорабатывания твоих чувств, – парень непонимающе на меня уставился, – один мой друг научил меня переживать плохие эмоции. Сейчас ты сделаешь глубокий вдох, а потом закричишь что есть силы, и продолжишь кричать до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть от нехватки кислорода. Я покажу как, – я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и закричала так сильно, как только могла, я продолжала кричать на протяжении минуты, выплёскивая весь накопленный негатив, после сделала глубокий вдох и выдох, и открыла глаза. Незнакомец из школы в шоке уставился на меня. Я улыбнулась, мне стало легче, напряжение спало.

– Здесь никого, только ты и твои чувства. Попробуй, и ты поймёшь, что стало легче, – парень с сомнением посмотрел на меня, но, кажется, решил попробовать. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, я тоже закрыла, он должен быть один на один с собой. И я услышала крик, сердце немного ёкнуло. Слышать свой крик – это одно, но чужой – совсем другие ощущения… Когда голос парня стих, я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его взгляд изменился, адреналин в крови подскочил, я тоже когда-то испытала это впервые.

– Ничего себе, – всё, что смог сказать. Я улыбнулась ему и направилась в обратную сторону школы. Я рада, что смогла помочь. Обратно мы шли также молча. Уже подойдя к школе, он решил прервать молчание.

– Меня, кстати, Адам зовут, – с протянутой рукой проговорил теперь уже знакомый парень.

– Мирослава, – мы пожали руки. Странно узнать имена друг друга после того, как провели вместе более пяти часов. Но мы, люди, все странные по-своему.

– Я буду думать, что мне сам бог тебя послал. Ты очень помогла, спасибо, Мирослава, – я лишь кивнула, и мы разошлись в разные стороны. В комнате я узнала от Габриеллы, что меня искал директор, поэтому, после того как переоделась, пошла к нему.

– Директор Бензли, вызывали? – Мужчина кивнул и указал на стул. Только зайдя, я заметила "великолепную" троицу. Точно! Их группа… Они же выбрали меня, вот чёрт.

– Сейчас мы дождёмся ещё одного виновника, и я начну, – сказал директор. Через несколько минут постучались и зашёл Адам. Господи, это моя вина. Я же позвала его во время дополнительных занятий, – и так, а теперь объяснитесь, где вы были во время ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ дополнительных занятий, – я от стыда прикрыла глаза. Мне так хотелось помочь, что всё испортила…

– Директор Бензли, Адам здесь не причём! Эм… Мне нужно было в город, и Адам согласился помочь, поскольку знает город лучше меня. Не наказывайте его, пожалуйста, из-за меня, – Адам в качестве поддержки взял меня за руку, чем очень смутил.

– Директор, это было в первый и последний раз, в начале учебного года занятий как таковых нет, мы ничего не упустили, но готовы принять любое наказание, которое вы посчитаете нужным, – о господи, ну зачем он это сказал? Это же моя вина. Какая стыдоба…

– Ещё как посчитаю нужным, не переживай, Диксон, завтра вам сообщат о наказании. Адам, свободен! Мирослава, задержись, – Адам вышел из кабинета, и осталась только я, директор и троица, прожигающая меня взглядом. Чудесно, – мисс Бейкер, почему отказываетесь от нашей музыкальной группы? Ребята сказали, вы талант, – поверить не могу… Они что? Пожаловались директору? Серьёзно? Мне не удалось сдержать смешок.

– Музыкальная группа замечательная, но я не пою, извините, – как им ещё объяснить? Не хочу, не могу и не буду.

– Ты не оставила мне выбора, – с горечью ответил директор и протянул мне трубку телефона, я поднесла к уху, но там тишина.

– Да? – на том конце я услышала голос отчима.

– Я предупреждал тебя, Мирослава. Не надо меня позорить, ты сейчас как послушная дочь скажешь своему директору, что согласна присоединиться к их жалкой группе, не стоит устраивать цирк и испытывать моё терпение. Ты должна быть благодарна за то, что я дал тебе. И да, матери ни слова о нашем разговоре, пока, дочурка, – с иронией сказал мамин муж, далее послышались гудки. Я сглотнула. 4 пары глаз уставились на меня.

– Хорошо, пока, – никогда мне не было так тяжело говорить, – завтра я буду вовремя, могу идти? – мой голос стал холодным, я не прощу этого директору, с его стороны было подло жаловаться моему отчиму, хоть он и не знает о наших взаимоотношениях.

– Я рад, что хоть кто-то может повлиять на тебя, ты можешь идти, не забудь завтра о наказании, – я кивнула и вышла из кабинета. Вслед за мной вышли и остальные.

– Ты помнишь о нашем уговоре? – спросил Вильям, останавливая меня за руку.

– О чём ты? – мой мозг сейчас взорвётся, у меня нет сил думать о его словах. Я не спала целую ночь, мне угрожал отчим, завтра ждёт наказание от директора и наказание от жизни. Кажется, чёрная полоса продолжается.

– Ты завела себе дружка, да и не абы кого, а из стипендиатов, ты же в курсе, что с ними запрещено общаться? – Адам здесь на стипендии? Для меня это новость, но ничего не меняет, я рада, что смогла помочь, хоть и стыдно, что теперь нас ждёт наказание.

– Адам мне не друг, он помог, вот и всё, да и что за бредовое правило? Они такие же обычные люди, ясно? То, что они выросли не в таком достатке, как вы, не делает их хуже, я бы даже сказала, они в чем-то лучше. Они смогли своими силами сюда попасть, любой богатый здесь может оказаться, а ты попробуй из нищеты выбраться, своими мозгами. И вместо того чтобы их поддерживать, начали гнобить. Это смешно, я не намерена участвовать в этом, – лицо Вильяма изменилось, он стал мрачным, на несколько секунд я даже думала, он ударит меня, но его кулак прилетел рядом в стену.

– Ты идиотка? Кто ты такая, чтобы менять правила нашей школы? Думаешь, приехала сюда, и все будут под твою дудку плясать? Сначала садится за наш стол, соглашается с нашими правилами, приходит на отбор, после чего начинает динамить, водится со стипендиатами и не собирается принимать наши правила? Тогда проваливай отсюда, ты либо живёшь как все, либо уходишь. Свои правила никому не установить, – Вильям слишком близко к моему лицу, я чувствую его дыхание на своей коже. От страха пошли мурашки, Габриэлла предупреждала меня о них. Я не послушала, сама виновата.

– Вильям, полегче, не пугай девочку. Она новенькая, не знает всего, – мне на помощь пришёл Карл, кажется, ещё чуть-чуть, и этот псих придушит меня голыми руками. Паршивая смерть, надеюсь, мой дух будет мучить его всю оставшуюся жизнь.

– Она дура, а не новенькая! – фыркнул Вильям и пошёл в сторону лестницы. Плевать, что он обо мне думает и говорит, главное, чтобы оставил в покое. Вслед за Вильямом ушел Карл, остался Рокко.

– Вам обоим нужно остыть и спокойно поговорить. Вильям впервые испытывает такие чувства, ему нелегко, пойми и не злись, ладно? – Рокко тоже ушёл. Какие такие чувства он испытывает впервые? И какое мне дело до него и его чувств? Он псих, другого объяснения я не вижу. Установил свои дебильные правила, унижает тех, кто учится благодаря стипендии, это очень низко.

– Папа! Ты вернулся! – наконец-то папочка пришёл с работы, я жду его с самого утра, он обещал поиграть со мной в куклы.

– Кнопка! А для кого у меня подарок? Угадай, в какой руке, – у папы спрятаны руки за спиной, я указываю пальчиком на одну из них, и спустя несколько секунд папа достаёт небольшую коробочку, – открывай скорее, – в коробочке лежит цепочка, самая прекрасная цепочка в мире, ведь она подаренная моим любимым папочкой.

– Пап, надень мне на шею, пожалуйста, – цепочка с кулоном, внутри которого написано «Кнопке от любимого папочки», папа запомнил, что я всегда его так называю, это самый лучший подарок, какой может быть, – спасибо, папочка, – папа подставляет щечку, как и всегда, когда дарит подарки, и я напоминаю о куклах.

Из сна меня выдёргивает звон будильника, ещё какое-то время я прихожу в себя, пытаясь понять, где я, кто я и где папа. Когда осознание приходит, чары ото сна рассеиваются, я иду умываться и одеваться. Вчера я легла спать, как только закончила делать домашнее задание, а это было часов в 8 вечера, сутки без сна дали о себе знать, теперь я выспалась, но я также сутки не ела, и живот готов взорваться от возмущения. Мне было страшно идти ужинать и хотелось спать, поэтому я его пропустила, но теперь начинаю жалеть. Как я сейчас буду делать разминку и бегать, когда живот скручивает от голода?

Разминка, как и всегда, проходит вяло, все делают на отвали, кто-то вовсе бездельничает. Я же стараюсь всё делать по максимуму, занятие чем-либо помогает не думать о своём. Из ниоткуда, как приведение, появляется Адам, чем очень сильно пугает меня.

– Прости, не хотел напугать, – поднимая руки вверх в знак капитуляции, говорит Адам.

– И тебе доброе утро, мистер невидимка, – физрук даёт команду бежать, и мы с Адамом начинаем бег наравне.

– Хотел узнать, как твои дела? Из-за меня тебя наказали, мне жаль, – о чёрт, почему он винит себя? Это же я его уговорила пойти со мной, совершенно забыв про эти обязательные уроки.

– Это я должна извиниться, я же потащила тебя на склон этот, прости. У меня совершенно вылетело из головы про эти дурацкие уроки, – я просто надеюсь, наказание будет недолгим, и в целом готова выполнить за Адама, но что-то мне подсказывает, он откажется.

– Ты чего? Тебе не за что извиняться, это был один из лучших моментов моей жизни за последнее время, ты мне очень помогла, поддержала. Я всё равно не собирался вчера идти на уроки, думал, всё время просижу на лавочке, а потом появилась ты, спасибо тебе, правда, – и Адам улыбнулся, кажется, в этот момент мир замер, его улыбка, как лучик солнца, согревает. Но это мгновение растворилось в воздухе, когда мимо пробежал Вильям и толкнул плечом Адама, кажется, будто случайно, но все мы знаем, что случайности не случайны. Дальше мы бежали молча, каждый в своих мыслях, но рядом друг с другом.

– Предлагаю вместе позавтракать, если не против, конечно, – после пробежки предложил Адам. Я не собираюсь подчиняться глупым правилам Вильяма, я могу общаться с теми, с кем хочу.

– Да, конечно, почему бы и нет? – очередь за едой огромная, живот предательски громко урчит, отчего мне становится неловко. Спустя добрые 15 минут мы подходим к столам, я беру 2 тарелки овсяной каши, 3 кусочка хлеба с сыром и какао. После чего мы направляемся к столу, там сидят несколько ребят-стипендиатов. Что может быть круче, чем быть в кругу аутсайдеров? Хотя я и так одна из них, держаться вместе легче, не так ли?

– Ребят, знакомьтесь, это Мирослава. А это мои друзья Майкл и Дэн, – парни не очень одобрительно на меня посмотрели, но молча продолжили есть. За столом повисло неловкое молчание. Я решила как-то поддержать разговор.

– А вы, ребята, тоже тут на стипендии учитесь? – раздался громкий звон ложки о тарелку, благодаря чему привлекло лишнее внимание.

– Ты издеваешься, Адам? Мало тех слухов, которые о ней ходят? Ты решил помимо себя ещё и нас на дно потащить? – вот тебе и позавтракала. Я учусь здесь третий день, а уже обо мне ходят ужасные слухи, меня ненавидят, презирают и считают, что я поведу на дно.

– Майкл, не неси чушь! Слухи на то и слухи, – спокойно продолжая завтракать, сказал Адам. Теперь ещё из-за меня он с другом ругается. Да меня что, прокляли?

– Ты же сам вчера утром видел это шоу, она тут строит из себя невесть что, крутит всеми как хочет, и ты тоже повёлся? Не могу поверить! У тебя же девушка есть, урод! – Майкл встал из-за стола и ушёл из столовой. У Адама есть девушка? Ну, я не удивлена особо, он достаточно симпатичный, но и не претендовала на него. Майклу незачем так переживать за неверность Адама.

– Прости за Майкла, он порой слишком эмоциональный, я встречаюсь с его сестрой, и он воспринимает в штыки моё общение с девушками, – это конечно многое объясняет, но всё равно обидно. Как меня только не оскорбляли за столь короткий срок.

– А твоя девушка тоже тут учится? – решила разбавить обстановку я. Дэн ушёл вслед за Майклом, за столом мы остались вдвоём. Из-за моего присутствия.

– Нет, она осталась в родном городе, мы видимся на зимних и летних каникулах. Я её очень люблю и скучаю, остался последний год, и мы поступим в один университет и наконец съедемся, – когда он говорит о своих планах на будущее с любимой девушкой, то его глаза горят, надеюсь, я тоже когда-нибудь встречу такого человека, чтобы при мыслях обо мне его глаза искрились от счастья и любви.

– Я так рада за вас, желаю счастья, – Адам улыбнулся и кивнул, мы доели уже в более-менее приятной обстановке, после чего разошлись по комнатам, надо переодеться и на уроки.

Уроки прошли незаметно, я стала понимать всё лучше и лучше, выходила к доске, казалось, что я нахожусь в родной школе в Чикаго. Я очень скучаю по своим одноклассникам, по друзьям из мотоклуба, думаю, одна из причин, по которой мама согласилась отправить меня сюда, являются мои друзья. Она с самого начала была против моего общения с ними, и вот выпал шанс разлучить. Но ведь никто не отменял социальные сети и разговоры по телефону. Эти дни выдались сложными, было совершенно не до телефона, но я ставлю мысленно пометку позвонить сегодня Джошу, они наверняка будут все вместе на озере, может, по видео поболтаем. Перед обедом я решила зайти к директору узнать о наказании.

– Директор Бензли, можно к вам? – директор, оторвавшись от бумаг, кивнул. Я зашла в кабинет и села напротив.

– Я зашла узнать по поводу наказания, – директор отложил бумаги и почесал седую бороду.

– Забудьте, мисс Бейкер. Я вчера погорячился, но чтобы ваш прогул был первым и последним, иначе придётся разговаривать с вашими родителями, – я выдохнула с облегчением, жизнь надо мной сжалилась. Я поблагодарила директора и пошла в столовую.

Теперь мне всегда стоит быть быстрее, сидеть с “элитой” я не намерена, портить дружбу Адама с его друзьями тоже не хочется. Лучше сидеть одной, так будет спокойнее и мне, и другим.

Сегодня я взяла только второе и компот, аппетита особо нет, но хоть что-то съесть надо. Руки слегка трясутся от одной мысли о скором дополнительном уроке в кабинете «26». Кажется, теперь это моё нелюбимое число.

В столовой, как и всегда, очень шумно, я пытаюсь сконцентрироваться на чем-то одном, мне становится душно от сильного шума, не доев, я убираю всё со стола на автомате и решаю покинуть это место, мне необходимо побыть наедине с собой. В комнате никого нет, здесь тихо и спокойно. Я ложусь на кровать и прикрываю глаза. Становится легче, когда я принимаюсь делать дыхательные упражнения, так меня учил Джош справляться с панической атакой. Недолго думая, я решаю позвонить ему.

– Мира? Какого дьявола? 7 утра, – простонал сонный голос моего друга. Я совсем забыла про разницу между часовыми поясами.

– Джош, мне здесь так плохо… Я хочу домой к вам. Извини, что не писала и не звонила, столько всего произошло, не было сил и времени, – я стараюсь держаться и не плакать.

– Что случилось? Тебя обижают? Я сейчас позвоню нашим, и мы приедем к тебе, ладно? Ты только не переживай, – от слов Джоша становится так тепло, хоть и понимаю, что это невозможно. Они не должны бросать учёбу и срываться за 7000 км только потому, что мне здесь плохо. И, наверное, мне не стоило звонить и тревожить человека.

– Просто… Очень непросто проходит адаптация, меня никто не обижает. Я познакомилась с Габриеллой, моей соседкой, и парнем на стипендии, его зовут Адам. Всё хорошо, правда, – дура, дура, дура. Зачем позвонила? Я же знала, какой Джош.

– Ты мне что-то не договариваешь, я чувствую. Выкладывай всё как есть, иначе я один приеду и вытрясу из тебя всю дурь, как обычно, – становится стыдно за своё поведение. Я повела себя как маленький ребёнок. Разбудила человека в такую рань, стала ныть, а потом оправдываться. Что со мной не так?

– Хорошо-хорошо, только не надо угроз, ладно? – я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, – в общем, здесь есть музыкальная группа, – я сделала паузу, говорить всё сложнее и сложнее.

– Тааак? – терпения у Джоша никогда не было.

– В интернате есть обязательные уроки помимо школьных. И Григорий записал меня в музыкальную, им нужен был вокалист, я пошла на пробы и спела, – голос начал дрожать, я слышу, как тихо выругался Джош, он знает, через что я прошла и как сложно мне дались те пробы. – В общем, я спела, и, к моему несчастью, им понравилось, меня взяли в их группу. Через 15 минут мне идти к ним, я не знаю, что мне делать. Я пыталась объяснить, что не хочу, но меня совершенно не желают слушать, будто я пустое место. Директор даже позвонил отчиму, тот сказал, что я обязана быть в группе… Прости, что в очередной раз вываливаю на тебя своё дерьмо, – какое-то время мы молчим. Я лишь слышу, как часто дышит Джош.

– Хочешь, я убью твоего отчима? – спрашивает совершенно спокойным голосом мой лучший друг. И я знаю, что он не шутит, Джош сделает это, если я попрошу. Но я никогда этого не сделаю, Григорий не стоит того, чтобы садиться в тюрьму.

– Просто скажи, что всё наладится, пожалуйста, – мой голос звучит так жалко, мне противно от себя самой.

– Дорогая Мира, сейчас в твоей жизни происходит много дерьма, кажется, ему нет конца, но это не так, однажды настанет день, и ты поймёшь, что всё хорошо. Рядом с тобой будут любимые люди, ты обязательно будешь счастлива, всё наладится, вот увидишь, – от речи Джоша я разрыдалась, будь он рядом, то уткнулась бы в его грудь. Он гладил бы меня по голове и шептал успокаивающие слова. Но, находясь здесь, я могу лишь мечтать о таком. Поблагодарив Джоша за поддержку, я попрощалась с ним и пошла в ванную комнату приводить лицо в порядок. От слёз оно опухло и покраснело, плевать. Может, испугаются моего лица и найдут другого вокалиста? Звучит идеально.

Время 14:50, когда я захожу в злосчастный кабинет «26». Может, они любят пунктуальных людей? В таком случае меня должны выгнать. В кабинете вся четвёрка, интересно, какую роль играет Кристиана? Ах да, роль хвостика Вильяма.

– Ты опоздала, – не поворачиваясь в мою сторону, сказал Вильям. Как приятно разговаривать с его спиной, такой вежливый.

– Ой, точно, я такая непунктуальная, исключите меня, я совсем не ценю чужое время, – мне стоило пойти на актёрское, у меня талант, я считаю.

– Не паясничай здесь! Карл, дай ей текст, – Карл взял со стола 1 лист бумаги А4 и протянул мне.

– Ты должна это выучить, куколка, – что ж, значит, пока от меня не требуют петь сейчас. Просто выучить песню. Как я говорила? Решать проблемы по мере их поступления, сначала выучу, а потом решу, как спеть.

– И до какого числа? – надеюсь, не в самые короткие сроки, я должна морально подготовиться.

– Через три месяца у нас состоится выступление, мы участвуем в конкурсе, если победим, то сможем представить школу на международном фестивале. Там будут лучшие из лучших. Также будут присутствовать известные продюсеры, и есть шанс, что нас заметят, знаешь, что это значит, куколка? – меня начинает раздражать это прозвище. Как в целом и слишком энергичный Карл. Мне совершенно плевать на конкурсы, фестивали, продюсеров, – а это означает, что мы сможем стать профессионалами. Многое зависит от тебя и как ты споёшь, поэтому не подведи нас, мы рассчитываем на тебя, – Карл по-дружески потрепал меня за плечо и вернулся к своей гитаре. Голова идёт кругом. Я точно не готова петь на сцене, и когда? Всего через три месяца. Если победим, то попадём на ещё большую сцену и огромное количество людей. Многое зависит от тебя. Простите, мальчики, вам придётся разочароваться во мне. Я не готова к сцене.

– Мы даём тебе неделю на то, чтобы выучить текст, дальше будут репетиции, – продолжает Вильям. Что ж, ни много ни мало. Зубрёжка даётся мне легко, с этим проблем не должно возникнуть, сделать вид, что я сдалась, а на конкурсе всё запороть, кажется, легче простого. Таким образом я убью одним выстрелом двух зайцев: мы не попадём на фестиваль, и меня выгонят из группы. Звучит слишком хорошо.

– Кнопка, однажды ты окажешься на сцене, а я буду одним из тысячи твоих зрителей. Ты влюбишь в себя публику своим очаровательным голосом, – папочка часто говорит, что я красиво пою, и папа никогда мне не врёт. Значит, я правда, когда вырасту, буду петь на сцене. Жду не дождусь стать взрослой.

Из воспоминаний меня вывел голос Вильяма.

– Мы закончили, все свободны, – в кабинете нас осталось двое. Вильям самый странный и мрачный парень из всех, что я встречала. Его поведение не поддаётся логике.

– Ну, я пошла, пока, – впереди домашнее задание, которое делать весь оставшийся вечер.

– Стой, – Вильям перегородил проход, – ты должна прекратить общение с Диксоном, – ну вот, опять он за своё. Жаль, нет телепорта, хотелось бы по щелчку пальцев оказаться в комнате.

– Послушай, Вильям, я понимаю, что у тебя синдром главного героя, ты у нас самый лучший, красивый, богатый, тебя или хотят, или боятся, делают всё, что ты скажешь, и всё такое. Но пойми, ты не можешь… Вернее, конечно, можешь, я наслышана о тебе. Но тебе не кажется это нечестным? Ты такой же обычный смертный человек, как и мы все, да, тебе, возможно, повезло чуть больше, ты родился в очень обеспеченной семье. Но ты ведь не бог, не должен решать, как жить другим, с кем общаться, кого ненавидеть. Подумай о моих словах, пожалуйста, пока, – кажется, я ошарашила Вильяма своей речью, надеюсь, это поможет. Я не хочу с ним ругаться, признаться честно, я и сама побаиваюсь его. Не думаю, что хочу с ним враждовать, получается, против меня будет вся школа, никто не пойдёт против "элиты". Но и позволять другим мной руководить я тоже не хочу. Это моя жизнь, и только мне решать, что делать и с кем говорить.

До ужина я успела сделать уроки, час назад мне позвонил Адам, предложил вместе поужинать, я пыталась отказаться, но тот настоял. В запасе есть ещё 20 минут, которые я трачу на быстрый душ и сборы. Из одежды мой выбор пал на спортивные штаны и футболку, которую я украла когда-то у Джоша. Я вообще очень любила носить его вещи. Возле комнаты меня уже ждёт Адам.

– Привет, ты бы хоть постучался, что пришёл, давно ждёшь? – после завтрака чувствую себя немного неловко, из-за меня он поругался с другом, и, возможно, сейчас произойдёт новая. Он пытается уберечь сестру, его понять можно.

– Да расслабься, всё нормально. Я поговорил с Майклом, объяснил всё, моя девушка только за познакомиться с тобой, поэтому он больше не видит в тебе угрозы. На самом деле он душечка, поверь, – Адам приобнял за плечи и повёл в сторону столовой. Мне хочется верить, что это правда.

Когда мы зашли в столовую, была уже огромная очередь, но Адам повёл меня через толпу, где в очереди стояли Майкл и Дэн. Кажется, в Майкле и правда что-то изменилось, он не был хмурым, его лицо украшает лёгкая улыбка. Это же знак, верно?

– Вы чего так долго? Мы тут уже два часа торчим, – возмущается Дэн. Я стараюсь смотреть куда угодно, только не на ребят.

– Ненавижу эти неловкости. Прости меня, Мирослава, за сегодняшнее, я не должен был так себя вести, – раздражённо говорит Майкл. Его же не заставили извиняться, надеюсь…

– Да всё нормально, на твоём месте я бы тоже так себя повела, – я постаралась улыбнуться, но вышло не очень.

– Значит, мир? Давайте избавимся уже от этих неловкостей, а? – простонал Дэн. Майкл кивнул, я же облегчённо выдохнула.

– Тааак, наша очередь подошла, идёмте, – Адам взял меня и Майкла за плечи, ведя к столу раздачи, отчего наши руки соприкоснулись.

После того как еда была выбрана, мы сели за тот же столик, что и утром. Теперь здесь царила весёлая атмосфера. Дэн рассказывал забавные истории из их жизни, Майкл иногда смущался своих позорных моментов, а мы с Адамом смеялись. Кажется, и жизнь налаживается, верно? Возможно, быть с кем-то не так уж и плохо, по крайней мере веселее. Мне необязательно с ними проводить 24/7, но иногда пообщаться можно.

За очередной историей я и не заметила, как вошли 4 всадника апокалипсиса и заняли свои места. Только спустя время почувствовала, как спину жжёт, и обернулась на источник. За столом “элиты” было мрачновато. Никто не смеялся, даже не разговаривали, молча ели, в то время как Вильям прожигал мою спину взглядом. Всё настроение вмиг было испорчено, ну что ему нужно от меня?

– Мира, ты чего? – Майкл проследил за моим взглядом и, видимо, понял источник испорченного настроения. – Чёрт, тебе же нельзя общаться с нами. Правила забыла? – Майкл слегка занервничал.

– Точняяяк, – протянул Дэн, теперь и за нашим столом стало мрачно. Всё веселье испарилось. Спасибо Вильяму.

– Ребят, успокойтесь, я не собираюсь придерживаться этих тупых правил, ясно? Я уже говорила Вильяму об этом. Надеюсь, он понял, – договорить я не смогла, меня перебил Адам.

– ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?! – это было сказано слишком громко, своим криком Адам привлёк лишнее внимание. – Ты с ума сошла? – уже тише добавил.

– Да что за реакция? Я общаюсь с кем хочу, почему с вами нельзя никому общаться? Что за тупые правила? Иерархия? Серьёзно? Мы живём в современном мире, где каждый может делать что хочет, – аппетит испорчен, поэтому я предпочитаю пойти в комнату. На сегодня хватит с меня общества.

– Вот тут ты заблуждаешься, Бейкер, – послышался за спиной голос главы “элиты”. Ну конечно, последнее слово всегда за ним должно быть, – это моя школа, все живут по моим правилам, исключений не бывает. Сейчас ты объявила войну мне, а значит, всем учащимся. Ты всё ещё не хочешь взять свои слова обратно и извиниться? – я учусь здесь всего три дня, неужели это не сон? Я правда собираюсь настроить всех против себя?

Внезапно меня за руку взял Майкл, его поддержка слегка придаёт сил противостоять взгляду Вильяма. Дыхание сбивается, а кому не страшно, когда школа, набитая богатыми отпрысками, будет портить тебе жизнь? Хочется заплакать от безысходности, но показывать этим змеям свою слабость? Лучше умру. Вильям переводит взгляд на наши сцепленные руки, и кажется, он даже краснеет от злости. Почему он настолько ненавидит тех, кто учится на стипендии?

– Если тебе станет легче, я могу извиниться, но за что? За то, что я не готова плясать под дудку избалованных детишек? За то, что каждый сам вправе выбирать, с кем общаться? Я не хочу понимать, что творится в твоей голове, когда ты возносишь себя и своих друзей до небес, считая чуть ли не богами. А людей, которые потом и кровью добились своей бесплатной учёбы здесь, низшими существами. Мне жаль, что деньги твоих родителей превратили тебя в чудовище, – кажется, я задела его за живое, иначе как объяснить его поступок? Он только что запустил в меня стеклянный стакан, если бы не моя быстрая реакция, он бы разбился об мою голову. Но стакан полетел в стену, а в толпе послышались ахи и вздохи, я шокировано смотрю на Вильяма, кажется, он сам от себя такого не ожидал. В его взгляде читается сожаление, но он не произносит ни слова, просто молча уходит.

– Не могу поверить, ты вырыла себе могилу. Ты с ума сошла такое говорить? Я же предупреждала тебя! Ты умственно отсталая, да? По-другому твоё поведение не объяснить, – Габриелла уже несколько часов ходит по комнате и ругается на меня. Я почти не слышу её монолога, мне плевать. Мысленно я всё ещё в столовой, а в меня летит стакан. Это было в порыве злости и эмоций, но разве оправдывает? Такое поведение неприемлемо, и я такого не прощаю. Сейчас в порыве злости он кинул в голову стакан, а потом нож? И я не успею увернуться, и что дальше? Для меня холодная могила, а его вытащит папочка из тюрьмы? Нет уж, я просто начну игнорировать этого психа. С меня хватит, я устала от его биполярного расстройства.

– Ты слышишь меня?! – всё ещё возмущается моя соседка.

– Что ты хочешь от меня услышать? – устало спрашиваю у неё. Я очень хочу спать уже. Время одиннадцатый час ночи.

– Ты должна пойти и извиниться, ясно? Нормально извиниться, хоть в ногах моли о прощении. Что хочешь делай, но он должен тебя простить! Я не собираюсь становиться изгоем из-за тебя, – вот в чём всё дело. Она боится пострадать из-за меня, в целом справедливо, мы не подруги, даже не общаемся почти. Но в душе всё равно неприятный осадок.

– Успокойся, пожалуйста, никто тебя не тронет, – это всё, на что мне хватило сил, прежде чем я выключила свет и легла спать. Завтра очередной сложный день.

—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•—•

Можно ли возненавидеть жизнь за несколько недель? Могу с уверенностью сказать, что да. Тот вечер в столовой оказался для меня началом. Для всех учеников "элита" дала зелёный свет по уничтожению меня и тех, кто находится рядом, к моему сожалению, как бы я ни умоляла ребят прекратить со мной общение, они всегда рядом. Кто бы мог подумать? Адам, Майкл и Дэн мужественно борются и защищают меня. Мы четверо против целой школы. Или, точнее, они против нас. Каждый день и вечер заканчиваются одинаково. Я повторяю про себя, что рано или поздно им надоест, они отстанут, забудут. Но это рано или поздно ещё не наступило. Моя школьная форма стиралась примерно 30 раз. То «случайно» кисель прольют, то подножку поставят рядом с лужей, краска выльется со второго этажа, и так примерно 30 раз. К счастью, прачечной можно пользоваться неограниченное количество, спасибо, что эта школа такая богатая. Столько же дней я не видела Вильяма, остальная "элита" появляется в моём поле зрения только в столовой.

Признаться честно, на следующий день после того инцидента я струсила, не хотела больше появляться в столовой, думала ходить на уроки, а потом в комнату. Но мальчишки меня переубедили, сказали, что будут рядом, я не должна бояться этих лицемеров. И в общем-то теперь по моей вине мы страдаем вместе. Не знаю, что происходит с ними, но иногда я вижу сбитые костяшки и синяки, мне становится жутко стыдно, надо мной, конечно, издеваются, но не настолько. Пока что.

Я за это время выучила песню, но мы ни разу не репетировали. Я приходила к кабинету каждый день, но он закрыт. Директор сказал, временно репетиции отменили. Я должна быть счастлива, но вместо этого озадачена. Чутьё подсказывает, с Вильямом случилась беда, мне должно быть всё равно, но мысли не хотят покидать. Я слишком сострадательный человек. Даже к тем, кто не заслуживает.

Теперь, идя по коридору, я всегда оборачиваюсь, неизвестно, в какой момент поджидает новая ловушка. Обернувшись уже раз 10, ко мне кто-то подкрадывается со спины и закрывает рот ладонью, другой рукой ведут за плечи в неизвестном направлении, я пытаюсь вырваться, но, очевидно, парень сильнее.

– Тише, куколка, нам надо поговорить, – голос Карла. Чёртов ублюдок, чуть на тот свет не отправил. Риден затолкал меня в кабинет и закрыл его на ключ.

– Какого чёрта?! – впервые мне хотелось убить человека. У него что, языка нет? Можно было просто подойти и сказать: «Нам надо поговорить» – без этого дерьма.

– Ты такая буйная, куколка, – с театральным возмущением заявил Риден. – Мне нужна твоя помощь. А если быть точнее, Вильяму, – ну вот, так и думала, что-то случилось. Но чего хотят от меня? Мы даже не друзья.

– Прости, но я откажусь. Я не намерена помогать психу, тебе напомнить о нашей последней встрече? Он кинул в меня стакан, – с чего Карл решил, что я стану помогать? Это же бред.

– Да, это было дерьмово, Вильям вышел из себя и не смог контролировать эмоции, он поступил как осёл, я признаю. Но он не такой плохой человек, как ты думаешь. Я прошу тебя о помощи тому человеку, которого я знаю, – на долю секунды мне хотелось согласиться, но, вспомнив каждую встречу с Вильямом, желание помогать нет.

– Нет, Карл, твой друг – взрослый человек, может помочь себе сам. У меня достаточно проблем из-за вас, просто оставьте меня в покое, – продолжать этот диалог было бессмысленно, и я вышла из кабинета.

Сегодня я задержалась в библиотеке, весь первый этаж пустой и тёмный. Ни единой души, даже жутковато как-то. Постоянно оборачиваться вошло в привычку. Когда я уже подошла к лестнице на второй этаж, за спиной послышались шаги.

– Далеко спешишь? – раздался женский голос, после чьи-то смешки. Что ж, надо смотреть врагам в глаза. Передо мной стоят 4 девушки и 2 парня. Да уж, не думаю, что они пришли просто поболтать.

– Вам чего? – Это же когда-нибудь закончится?

– А ты че типа смелая до фига? Ты одна, а нас шестеро, – самодовольно заявил один из парней.

– Странно хвастаться этим, тебе не кажется? Вы как стая гиен, толпой нападаете, – мои слова их разозлили. Одна из девушек подошла ко мне почти вплотную, надула из жвачки шарик и лопнула рядом с моим лицом. Должно быть, в её глазах это выглядело круто, в моих же – глупо.

– Кажется, тебя давно никто не проучивал, да? Борзая здесь нашлась. Вильям дал добро делать с тобой всё, что захотим, так вот, пора преподать тебе урок, сучка, – с этими словами она вцепилась в мои волосы, я пыталась бороться честно. Но эти твари схватили меня за руки и не давали пошевелиться.