Джамиль Джафаров
Одиночество в её объятиях

Отведи меня к истокам чистых рек, унеси меня к концу той битвы. Cмой с моей кожи яд. Покажи, каково это – снова стать целым. Подними меня на серебристых крыльях, унеси туда, где звучат песни сирен. Разожги мое сердце дав мне согреться, укрыв от мира, погруженного в метель. Окружи меня светом, который прогонит тени прошлого. Пусть в этом новом начале я найду силу, чтобы восстановить то, что было разрушено. Упавая на бесконечные звездопады, буду хранить надежду о месте, где я смогу вновь обрести покой. И когда я достигну цели, пусть песня райского сада станет гимном моего возрождения. А пока что… Только я дал трещину в этом замке из стекла. И на закате этого мира, последнее, что я увижу будет ее улыбка.

Воздух был неестественно холодным. Моя голова возвышалась над темно синей дымкой тумана, что плавно расстилался по глади таинственного черного озера. Теплая, черная густая жижа медленно стекала по моему телу позволяя холодному воздуху касаться меня. Каждый шаг был подобен ходьбе по зыбучим пескам, ноги так и утопали в этом черном небытие. Я возвышался все выше и шел в сторону берега и лишь бесконечная боль в моей груди и спине сопровождала меня. Белые перья, подобно снегу в штиль медленно ложились на густую гладь оставляя лишь круги на воде. Впитывая этот яд, они погибали и отправлялись на дно, становясь частью его темной глубины. Шаг за шагом я приближался к заветному берегу. Все та же тяжелая жижа, обволакивавшая меня, была подобна ширме, скрывающей солнце в ночные часы. Вступив на холодный берег, она как мед, стекла на пористый песок и стала отступать, чтобы вновь слиться с озером. В этот миг мои глаза открылись этому новому миру. Это было похоже на сумерки, хотя в небе синими огнями сияло солнце. Это солнце не было из моего мира, было видно, что оно умирает, из последних сил пытаясь поделиться своим теплом. На моей белой мантии оставались следы от чьих-то ладоней и остатки темной воды. Я поднял руки к пустому небу в надежде почувствовать его присутствие, но небеса были холодными, и я поднес свои дрожащие ладони к губам. Выпустив теплый воздух на окаменевшие пальцы, я увидел, как пар затуманил мой взор. Обернувшись вокруг, я видел лишь темную чашу леса, чья тишина внушала страх, сбивающий дыхание. Листва, которая редко встречалась на здешних деревьях, была голубоватого оттенка, а кора – мертвенно белой с редкими вкраплениями черного. Любая ветвь, за которую я хватался, ломалась и была сухой до основания. Собрав несколько веток, я пытался разжечь костер, чтобы согреться.

Разложив камни, я, наконец, добыл заветную искру уже посиневшими руками. Огонь разгорелся алым светом, добавляя еще больше таинственности и тревоги в этот чужой, ледяной мир. Я пытался понять, где я нахожусь, но эти земли были мне вовсе не знакомы. Я начал говорить сам с собой в надежде, что он меня услышит и даст мне какой-то знак, но, как и небеса внутри меня отдавало пустотой. Неужели это то, чего мы заслужили? Оказаться в этом холодном, умирающем мире. Мы всего лишь хотели жить, ошибаться, чувствовать, выбирать свой собственный путь, но ты решил отречься от своих любимых созданий, заперев врата Целестии так и не дав нам возможности объясниться. Мы стремились к свету, к пониманию, но теперь находимся в темноте, оставленные и забытые. Я пытался вспомнить, как я попал сюда, но воспоминания были размытыми, словно их затопил этот вечный мрак. Я пытался найти ответы, но вокруг в вальсе кружили лишь безмолвие и ледяной ветер, который уносил мои надежды прочь. Этот мир был лишь отражением наших страхов и сожалений. И вот я здесь, один, перед алым огнем, который бросает зловещие тени на белые стволы деревьев. Эти тени танцевали вокруг меня, как призраки прошлого, напоминая о том, что мы потеряли. Но, несмотря на все это, я все еще надеюсь на чудо, на знак, что мы не забыты, что есть еще шанс на искупление и возвращение к свету. Для начала мне нужно было найти ее. Я готов был идти по этим умирающим пустошам годы, в надежде найти ее образ в золотых очертаниях. Мою голову заполонили мысли о том, как я продираюсь сквозь плотные, мертвые заросли, пробиваюсь через черные болота и поднимаюсь на серые, безжизненные холмы в надежде окрасить этот черный мир цветами неба. В моей голове её образ был словно маяк, который светил сквозь туман отчаяния. Я помнил её глаза, её голос, её прикосновения, которые дарили мне тепло и надежду. Эти воспоминания были моим единственным утешением и источником силы. Каждое мгновение, когда я чувствовал, что силы покидают меня, я вспоминал её улыбку, и это давало мне мужество продолжать путь. Пусть этот мир и умирает, но в моем сердце жила надежда, что её золотой свет сможет исцелить его и мы возведем свою Целестию. И пусть мне предстояло пройти через тысячи испытаний, я был готов. Я знал, что найду её, несмотря ни на что.

Вдруг из темной чащи, куда не проникали лучи умирающего солнца я услышал чье-то присутствие. Шаги были хаотичными, но те, кто издавали их пытались быть все тише. Взяв в руки горящее полена, я пытался осветить ту пустоту, как вдруг и за спины я почувствовал сильный удар по голове. Перед тем как пасть на землю я увидел кого-то в белой мантии, такой же как у меня. Эти люди с осторожностью выходили из чащи леса и направлялись в мою сторону.

Очнувшись в лагере среди мертвого леса, я услышал, как несколько человек до хрипоты спорят между собой. Голова была тяжелая, и мне было трудно сосредоточиться на том, о чем они говорили. Я слышал лишь громкое: “Я вам клянусь! Он вышел из озера!”. Дрожащий голос повторял это вновь и вновь, указывая пальцем в мою сторону. Спустя миг, тот, к кому обращались эти слова, осторожно подошел ко мне. Он двигался медленно, присматриваясь ко мне, словно я был диким зверем, запертым в клетке. Как оказалось, таковым я и был. Я обнаружил, что нахожусь в самодельной клетке из твердой, неотесанной толстой древесины.

Мужчина, который подошел ко мне, был высоким и мужественным. Он возвышался над остальными на голову. На его плечах покоилась белая мантия, слегка порванная и испачканная в нескольких местах, но все еще внушающая уважение и свидетельствующая о его статусе среди этих людей. Его широкие скулы были покрыты густой бородой, придавая его лицу суровое и решительное выражение. Его глаза были острыми и проницательными, словно он мог видеть сквозь людей и вещи. Взгляд его был полон недоверия, но также и любопытства, когда он пристально смотрел на меня. Волосы, темные и немного взъерошенные, спускались до плеч, придавая ему вид дикого, но благородного воина. Его фигура была крепкой и внушительной, мускулистые руки выдавали в нем человека, привыкшего к трудностям. Казалось, что сам воздух вокруг него становился плотнее от его присутствия. Этот человек явно был предводителем этих людей, и его слова и действия были законом для них. Когда он заговорил, его голос был низким и хриплым, но в нем звучала стальная уверенность и решимость.

Пойдя вплотную, он спросил.

– Кто ты? И правда ли то, что ты вышел из озера? – наконец спросил он все тем же голосом.

Я попытался вспомнить, как я оказался в этом месте, но воспоминания были размытыми, словно покрытыми густым туманом. Единственное, что я помнил, – это огромная небесная воронка, которая источала золотой свет в моем мире. Она поглотила меня и вела в неведомые миры. Туннель, по которому я летел искрил самоцветами и казалось, что я провел там несколько жизней, пока не ощутил себя внутри этого черного озера окутанный бесконечным ощущением холода.

Когда я говорил ему об этом, люди вокруг так же тихим шагом окружали мою клетку. Люди перешептывались между собой и смотрели на своего лидера в надежде, что он подаст какой-то знак, однако он лишь вдумчиво слушал каждое мое слово, но вскоре кто-то из толпы вскрикнул «Ноар, он же говорит тоже, что и ты…». Он посмотрел грозным видом на толпу, чтобы они впредь не раскрывали секретов. После чего он продолжил говорить со мной.

– Как тебе удалось сохранить память о Целестии? – спросил он, высоко подняв правую тяжелую бровь.

Понимая, что правда которая мне известна может пагубно повлиять на мое положение, я решил ответить по-другому. Было слишком рано говорить о своем прошлом. Так же этот Ноар, что-то знает о Целестии… но как?

– Я думал все знают о Целестии. Тихо пробормотал я тебе под нос.

– Мы выжили благодаря моему внутреннему голосу. Я всегда к нему прислушиваюсь. Я думаю, что это то немногое что осталось между мной и Творцом. Но сейчас я слышу то, что мне не нравится. – Едва шепотом он произнес эти слова наклонив свою могучую голову в мою сторону.

– И что же говорит твой внутренний голос? Произнес я, глядя прямо в его синие как моря Целестии глаза.

– Я слышу лишь тишину.

Он медленно стал разворачиваться к толпе и в самый последний момент он отвел свой взгляд от меня, закрыв меня своей широкой спиной. Он стал обращаться к своим людям. Женщины, мужчины и дети пристально следили за каждым его жестом и словом.

– Уже много лет, мы пытаемся выжить в этом Богом забытом мире! Такова цена грехопадения и восстания, что произошли в нашем мире. Мы жили в счастье и гармонии, пока нечестивые не вкусили запретный плод. У нас было все, но им хотелось большего. Каждый день, борясь за свое существование мы расплачиваемся за грехи тех, кто поднял это восстание. С тех пор врата Целестии закрыты, а Бог оставил нас. Вскоре мы обретем свой дом, и Творец вновь протянет нам свою ладонь.

Его пламенную речь прервали разведчики, что вернулись с раненым товарищем. Они волокли его весь путь на своих плечах их некогда белые мантии, пусть и с налетом грязи были окрашены в красный цвет.

– Ноир! Игнис ранен! Они почти подошли вплотную к нашему лагерю! – громко прокричали разведчики.

– Проклятые Иссы! Зовите лекаря! – Громко прокричал Ноир, подставив плечо находившемуся без сознания Игнису.

Я понимал, что это мой шанс выйти из этой клетки и отправиться на ее поиски. Возможно, она была и в этом лагере среди этих людей. Тем не менее нужно было действовать.

– Лекаря нет! Он ушел за травами! – Прокричал дрожащий голос женщины из толпы.

– Проклятье, он же умрет от потери крови! Мы и так волокли его с западного нагорья. – Произнес на последнем дыхании уставший разведчик.

– Позвольте мне помочь. – Громко произнес я, пытаясь перекрикнусь волнующуюся толпу.

– Ты знаешь, как ему помочь, чужак? – Спросил Ноир и я вновь ощутил его тяжелый взгляд.

Я лишь кивнул головой и в этот же миг деревянная дверь клетки была открыта. Они уложили его на холодную землю, припудренную сухими листьями. Небеса сгустились и из темных облаков хлынул дождь. Дождь заглушил крики, смыв застывшую кровь с лица. Было удивительно видеть в этом пустом мире капли живительной воды, однако он был не в силах оживить мертвые леса вокруг. Стрела пронзила правую часть его спины, и он с трудом мог дышать. Я поднес ладони к его ране и золотой свет Целестии, подобно солнцу, что погибло в этом мире согрел своим теплом всех вокруг. Волны света отражались в каплях дождя, преломляясь и постепенно наполняя все вокруг, создавая радужные полосы. Вскоре Игнис, вдохнув воздух полной грудью, взял меня за руку и тихо произнес:

– Спасибо, что на миг вернул меня домой…

Его голос, хоть и был слабым, звучал с оттенком удивления и признательности. Я смотрел в его глаза и видел в них проблеск надежды, что этот мир ещё можно спасти.

Дождь продолжал лить, и мы стояли среди мертвых лесов, но уже не чувствовали себя одинокими. Свет Целестии согревал нас, и в этот момент казалось, что мир начал оживать, даже если только на мгновение. Тогда все стоящие вокруг поверили в чудо и каждый пытался прикоснуться ко мне, поблагодарив тем самым за спасение их друга. Взгляд Ноира смягчился, и он помог мне встать с мокрой земли протянув мне руку и подняв ее к небу, громко сказал.

– Теперь я убежден, что он не является Иссом! Сегодня ты спас одного из нас, а это значит, что теперь и ты один из нас. С гордость назови свое имя! – Воодушевленно произнес Ноир в унисон с грозовыми облаками.

– Мое имя Люциус. – Не менее громко произнес я.

– Что ж, Люциус добро пожаловать. Как ты уже понял я Ноир. Я веду этих людей. Прошу за мной – менее громко сказал он. Указав рукой на небольшую землянку, что стояла отдельно от других.

Спустившись по скрипучим лестницам, я обнаружил что, внутри было достаточно места. В центре стоял стол с картой и пометками, что была высечена на шкуре не известного мне животного. Там же догорала сутулая свеча, что своим слабым светом освещала другие углы этого скромного жилища. Мы с Ноиром присели и у нас завязался разговор.

– Мы такие же ангелы, как и ты Люциус, но в отличии от тебя все мы потеряли наши силы, когда отец решил изгнать всех нас из Целестии. Более того, все те, кто выжили, потеряли память о своей прошлой жизни. Когда ты рассказал о золотом свете нашего дома и когда я увидел чудо, что источали твои руки, обрывки воспоминаний стали возвращаться ко мне. Мои воспоминания о Целестии подобны россе по утру. Вновь и вновь эти воспоминания испаряются в этих крошечных каплях. Прошу расскажи мне все, что ты знаешь. Поделись своими знаниями, возможно это приблизит нас к дому. – На его суровом лице расположились глаза ребенка, которому было бесконечно интересно познавать этот мир. Скорее это был огонек надежды, что зажегся в них. Я чувствовал, как он рад, тому, что все его догадки оказались верны.

– Целестия… – с сожалением продолжил Ноир, подбирая слова, чтобы описать нашу потерянную обитель. – Это место света и гармонии, где не было ни боли, ни страданий. Наша сила проистекала из самого источника света, который питал нас и наш мир. Но когда отец изгнал нас, мы потеряли связь с этим источником и погрузились во тьму.

Он посмотрел на свои руки, вспоминая те моменты с глубокой тоской, когда его так же наполняла божественная сила, пытаясь вновь почувствовать это тепло и свет.

– Я помню бескрайние луга, где каждая травинка светилась в утреннем свете. Вода в реках была чиста и прозрачна, как кристалл. Помню рассветную полосу, что стаей диких лошадей мчалась по миру даря свой свет. И горы, что пели свои песни, когда сквозь них мчался непокорный ветер.

Я смотрел в его глаза и тонул в этом море радости, я хотел ему рассказать все, все то, что я наделал… Но боюсь, что это только бы вызвало гнев.

– Мои воспоминания не так ясны, как твои. Все, что я помню я уже рассказал. Помню лишь путешествие длинной в несколько жизней и мое пробуждение в этом озере. Кстати, что в нем такого особенного? Почему его все так сторонятся? – Спросил я в надежде перевести тему нашего разговора.

– Я, Игнис и еще несколько ангелов пали на эту землю первыми. Потом наступил период звездопадов и как мы поняли это были ангелы, что были ниспосланы в другие миры из Целестии. Множество звезд пали в эти земли. И чем больше нас становилось, тем опаснее было существовать. Что-то стало сводить с ума наш род. Что-то что живет в этих землях. Ангелы говорили, что они слышат странные голоса, которые велят им идти к озеру. – Его голос снизился до шепота, будто он боялся привлечь чье-то внимание, хотя кроме нас в землянке никого не было.

– Эти голоса, – продолжал он, – словно шепчут прямо в душу, навевая мрак и безумие.

– И что стало с этими ангелами, и кто такие эти Иссы, что ранили Игниса? – Спросил я не менее громко.

– Иссы, ангелы, которые поддались голосу. Они навсегда потеряли связь с Целестией. Охотясь не большими группами, они, похищают наших людей и ведут их к озеру. Живыми или мертвыми, им нет разницы. Что происходит с ними у озера, нам неизвестно. Слишком опасно подходить к ним так близко.

Этот новый мир не был похож на наш. Вокруг поселились страх и безнадёга, танцевавшие в вечном вальсе. Я стал свидетелем того, как боль на сердцах ангелов рисует свои насечки, пытаясь протолкнуть дальше свою уродливую натуру. Она заполнила всё своей желчью, не позволяя благородному взрасти. Казалось, что она погубит всех, и её царство не продлится долго. Боль заставит любить лишь себя одну, приведя подругу одиночество, и вместе они устроят бесконечный хоровод, превращая вечную жизнь в год или чуть более. Она заставит восхищаться своими картинами, что нацарапает в душе. Теперь мы тут одни и никому не нужны. Видимо, таков теперь божественный закон. Располагайся поудобнее, дорогая боль, тебе ещё творить и творить… Рисуя свои картины не кистью и красками весны, а черным надломанным когтем. Этот мир был полон угрюмости и отчаяния, его пейзажи были мрачными и бесплодными. Казалось, что сама природа отвергла всякую надежду, каждый уголок пропитан унынием. Ангелы, некогда величественные существа света, теперь скитались по этим пустошам, утратившие свою силу и веру. Я видел, как их крылья, однажды сиявшие чистотой и светом, теперь были покрыты пеплом и грязью. Их глаза, когда-то излучавшие мудрость и сострадание, стали пустыми и тусклыми. Боль выгравировала свои следы на их сердцах, и каждый шаг был тяжелым напоминанием о потерянном рае. Но несмотря на это, я знал, что не всё потеряно. В глубине души каждого ангела тлел крохотный огонек надежды. Пусть он был слаб, но он не угас. Мы должны были найти способ разжечь его, вернуть свет в наш мир и дать ему шанс на возрождение.

Ноир повернулся в мою сторону и увидел в его глазах то же самое желание бороться, ту же решимость. Вместе мы могли сделать невозможное, могли вернуть себе утраченное. Этот мир не должен был оставаться во власти боли и отчаяния. Мы были ангелами, и наша природа – свет и добро. И несмотря на все трудности, я верил, что мы сможем вернуть себе это.

– Но надежда есть. Мы найдем способ вылечить эту напасть. Возможно ты и есть ключ ко всему Люциус. – произнеся мое имя, Ноир похлопал меня по плечу.

– Скажи Ноир. Среди вас есть девушка, молодая с золотыми волосами. Она любит их заплетать бирюзовой лентой и глаза того же цвета.

– Возможно я знаю о ком ты говоришь. Но будь готов к тому, что она не вспомнит ни тебя ни свою прошлую жизнь. Завтра на рассвете мы с тобой и еще несколько наших людей отправимся к озеру. Остальные же должны будут переместить наш лагерь к подножью у северной горы. Та о которой ты говоришь завтра отправится с нами к озеру. А теперь предлагаю набраться сил для завтрашнего похода. Ты можешь расположиться в том углу. – сквозь его густую бороду наконец блеснула улыбка.

Ноир жесткими пальцами прищипнул горящий фитиль, от которого серой дымкой верх пошел легкий дым, который переливался в синем цвете надвигающейся луны. Мы разошлись по своим углам и сквозь маленькое отверстие, откуда и просачивался этот свет я стал разглядывать новое для себя небо. Неужели это и в правду будет она? Я потерял большинство воспоминаний о прошлой жизни, но стереть память о ней не посильно ни одной силе во вселенной. Вспоминая ее звонкий смех, я осторожно и бережно стал собирать ее образ из осколков. Пытаясь разглядеть слабо сияющие звезды, мне вспоминался ее взгляд. Всегда буду помнить родинок море, так много что заблудиться и никогда не забуду, как был покорен без желания обрести свободу. Сделав глубокий вдох, я чувствую запах ее тела, что был схож с ароматами хвойного леса после дождя. Золото волос, что ярче самых ярких солнц. Золото ее волос, как шелковые волны рассветного океана, плавно изгибались, будто танцующие ветви деревьев под легким штилем. Вместе мы разжигали небесное пламя, что дарило тепло другим мирам и весь наш мир был вечным летом. Жаль, что теперь это все лишь воспоминания.

Я продолжал смотреть в небо, и каждый миг был напоминанием о том, что я потерял. Этот новый мир, мрачный и холодный, казался таким далеким от той беззаботной и радостной жизни, которую мы когда-то знали. Я знал, что должен был продолжать бороться, искать её и возвращать свет в этот мир. Пусть даже каждый шаг будет напоминанием о прошлом, я верил, что впереди нас ждёт будущее, в котором мы снова сможем быть вместе, и этот мир вновь станет таким же ярким и теплым, каким был наш дом, даже если в нем не будет творца. Мысленно я вновь поклялся найти её, несмотря на все преграды, которые могут встать на нашем пути. В моём сердце тлела надежда, и я знал, что пока она жива, я буду продолжать свою борьбу.

Утром мне казалось, что я проснулся под пение сойки по весне, однако природа, как и вчера была безмолвна. Люди вокруг суетились, собираясь в дорогу. Поднявшись по лестницам, я увидел, как Ноир зовет меня к себе, собрав во круг себя ангелов, что пойдут с нами к черному озеру.

– Да, но как? Мы даже не знаем, что там происходит. Любая попытка приблизиться к озеру может закончиться гибелью. Прошлый раз они чуть не убили Игниса! – говорил на повышенных тонах один из разведчиков.

– Риск был оправдан. Мы нашли Люциуса. Возможно, мы сможем найти еще кого-то. Ты не думал о том, что Люциус мог оказаться на их стороне? Нам нужны люди, и ты сам видел, что Люциус сохранил божественную силу в отличии от нас. Нам нужно отправиться туда и в этот раз я буду сопровождать вас. – Речь Ноира была спокойна и уверена.

Игнис, стоявший рядом, сложил руки на груди и посмотрев на меня сказал:

– Он спас мою жизнь. У нас появилась надежда спустя долгое время. Однако я уверен, что они будут готовы. Нам нужно быть на стороже.

Ноир посмотрел на старого друга и сказал.

– Именно поэтому она пойдет с нами…

Ноир указал на девушку, что стояла спиной у отдалённой палатки. Она натягивала тетиву своего лука, что был соткан из живого дерева. Волосы её были цвета золота, и они плавно спускались по спине, словно струящиеся солнечные лучи. Сердце вновь забилось среди мертвой пустоши, и я рванул на встречу к ней с одним лишь именем на своих устах, и имя это было «Абель». Но когда она обернулась, я увидел другого человека, хотя так напоминающего ее. Все те же пронзительные глаза и локоны волос чистого золота, что не блекли в этом чуждом мире.

Ноир посмотрел на меня с лёгкой досадой и обратившись ко мне сказал:

– Это Эвалин, наша лучшая лучница. Её лук был дарован ей духами леса, и она владеет им, как никто другой. Говорят, что её стрела всегда находит цель, даже в самой густой мгле.

Я кивнул, наблюдая, как Эвалин сосредотачивается, затем отпускает тетиву. Стрела полетела с невероятной скоростью и точностью, пронзая мишень в самом центре. Заметив наше внимание, она расслабила тетиву и медленно опустила лук. Эвалин подошла к нам, её шаги были лёгкими и уверенными. Немедля она подошла к карте обрисовав свой маршрут к озеру при этом поправляя ремни и пояса, на которых удобно был размещен колчан со стрелами. Вскоре колчан уже плотно прилегал к спине в котором затаились стрелы, что сверкали металлическими наконечниками, готовыми к действию.

– Нам следует отправиться вдоль реки, это самый короткий путь. Так же после вылазки мы сможем быстрее присоединиться к остальным. – на последнем слове она остановила свой взгляд на мне и продолжила.

– Мы выдвигаемся через несколько минут. Люциус, надень это. – Она протянула мне форму, в которой они выходили на разведку. Обувь, легкая, что почти не оставляла следов и капюшон, что надевался поверх белых мантий.

Вскоре я был готов выдвигаться. Подойдя к выходу из лагеря, мы отправились в путь. Весь путь мы были на стороже, никто не мог знать, что может скрываться за деревьями. При малейшем шорохе Игнис тянулся к стилетам, что были прикованы на его поясе. Мы достигли реки, и её бурный поток смыл легкий шум наших шагов, поглотив его своим бесконечным стремительным течением. Эвалин, как опытный следопыт, немедля отправилась на разведку территории, внимательно прислушиваясь и оценивая обстановку вокруг. Мы же воспользовались этим моментом, чтобы перевести дух у самой реки. Её воды, хоть и быстрые, и холодные, казались единственным живым существом в этом безжизненном мире. Я огляделся: пейзаж вокруг был всё тем же – мрачным и полым, будто лишённым самой сущности жизни. Деревья стояли словно застывшие тени, их голые ветви тянулись к серому небу, будто моля о милосердии. Мёртвые стволы словно говорили о том, что надежды здесь нет, и ничто не сможет воскресить эту землю. Но вдруг мой взгляд остановился на одной из гор вдали. Она выделялась среди этого унылого пейзажа – густая, зелёная, как по весне, она казалась осколком другой реальности. Будто кусочек Целестии, потерянный и забытый в этом мире. Я не мог оторвать от неё взгляда, в её яркой зелени мерцала едва уловимая надежда, как слабый луч света в глубокой тьме. Эта гора казалась живой, как воспоминание о прошлом, о том, что когда-то было и, возможно, всё ещё может быть.

– Что это за место и почему этот клочок земли так отличается от здешних пейзажей? – Спросил я Игниса.

– Когда-то все вокруг было именно таким. Порой я даже не отличал это место от Целестии. Но в скором времени все начало меняться и стало тем, что ты видишь. Могу сказать тебе лишь одно. Никогда не задерживайся на этих землях. Можно лишь быть рядом с ними и изредка добывать пропитание и древесину. – ответил Игнис потачивая свой стилет.

– Но почему? Это как-то связанно с Иссами? – мной завладел интерес.

– В этом мире есть кое-что намного страшнее Иссов. И это тоже одна из загадок которую мы пытаемся разгадать.

Игнис стоял неподвижно, его взгляд был сосредоточен на том, что появлялось за горой. Его лицо оставалось безмятежным, несмотря на алое свечение, которое заполняло небеса и землю, и на странный, тревожный звук, раздававшийся издалека.

– Ты видишь это? – спросил я, голос дрожал от смеси страха и недоумения.

– Да, – спокойно ответил Игнис, не отрывая глаз от огромного существа, которое медленно выныривало из-за горы.

– Это одно из тех существ, о которых я говорил. Мы называем их «тени». Они лишь отголоски тех существ, что были созданы творцом, искажённые и больные.

Существо, напоминающее огромного кита, продолжало свой выход из-за горизонта, его форма была неправильной, будто реальность вокруг него была изломана и искривлена. Оно издавало протяжный, мучительный звук, словно каждая нота его песни была пропитана болью и страданием.

– Почему оно здесь? – спросил я, не в силах отвести взгляд от этого зрелища.

Игнис тихо вздохнул, его голос звучал глубоко и устало.

– Они появляются редко, в моменты, когда границы между мирами становятся тоньше. Это существо ищет то, чего уже нет. Может быть, оно само не осознаёт этого, но его зов – это зов отчаяния. Неважно, что привело его сюда. Важно то, что оно не задержится надолго.

Я почувствовал, как воздух вокруг нас стал плотнее, насыщеннее, как будто сам мир напрягся в ожидании. Существо продолжало подниматься, его полупрозрачные формы пульсировали алым светом, окрашивая всё вокруг в багрово-красные оттенки. Но Игнис, несмотря на тревожные знаки, оставался спокойным.

– Такие большие особи не опасны. Они медленные и не поворотливые. Куда опаснее более мелкие. – Сказал Игнис наставили стилет в сторону горы.

– И чем они опасны? Спросил я, не отводя взгляда.

Вскоре Ноир и Эвалин подошли к нам.

– Все к чему они прикасаются обречено погибнуть. Вскоре эта гора не будет ничем отличаться от этого леса. Этот мир поглощает сам себя и от этого ему только больно и в центре всего этого оказались мы. – сказал Ноир так же заворожённый этой ужасной картиной.

Этот мир казался проклятым, и даже самые могущественные существа были лишь инструментами его разрушения. Эвалин подошла ближе, её лицо было напряжённым, а голос – решительным.

– Мы не можем оставаться здесь дольше, – сказала она, её взгляд был сосредоточен на гигантском существе. – Чем дольше мы остаёмся, тем больше рискуем попасть под их влияние. Мы должны двигаться вперёд, пока ещё есть время.

Ноир кивнул, подтверждая её слова.

Игнис убрал стилет и медленно повернулся к нам.

– Вперёд, – сказал он тихо, но твёрдо. – Пока у нас есть время, мы должны двигаться. С этими словами мы начали собираться в путь, оставляя за собой мрачный пейзаж и алое свечение, которое медленно угасало на горизонте.

 Мы продолжили путь отдаляясь от тени. Впереди нас на несколько сотен шагов были разведчики. Я шел позади всех, вглядываясь в каждый темный уголок, как вдруг я услышал чей-то шепот. Я слышал его отчетливо, но он промелькнул слишком быстро и мне стало казаться, что это лишь плод моего воображения. Я ускорил шаг, чтоб приблизиться к остальным, однако, что-то неведомое будто привязало меня к себе и стало тянуть назад. Вскоре звук загадочного шепота вновь пронеся ураганом в моей голове. Он шептал «они рядом». Расслышав это отчетливо нити были порваны, и я натянутый тетивой вскоре был рядом с Ноиром, Игнисом и Эвалин.

– С тобой все в порядке? – спросил меня Ноир, увидев мой потерянный взгляд.

– Они рядом. Не могу это объяснить, но будто кто-то пытается меня предупредить.

– Но ведь я проверила все вокруг. И знаков от впереди идущих не поступало.

Ноир прервал Эвалин на полу слове.

– Я доверяю Люциусу. Нужно спрятаться.

Мы затаились в чаще, укрытые полупрозрачной листвой, которая едва держалась на ветвях. Тишина в лесу была напряжённой, и каждый из нас сосредоточился на мельчайших звуках. Прошло всего несколько минут, когда я услышал их приближение. Шаги становились громче, и вот уже до нас доносился глухой топот – стремительный, хаотичный. Это были Иссы. Они двигались, как хищники, голодные и одержимые, выискивая свою жертву. Их движения были неестественными – словно кто-то тянул за невидимые нити, управляя их телами. Худые и изнеможенные на вид, но бегущие слишком резво. Слишком резво для таких истощённых тел. В глазах у них читалась полнейшая пустота. Их взгляды бесцельно скользили по окружающему пространству, не задерживаясь ни на чём долго. Я с трудом сдерживал дыхание, наблюдая за их каждым движением. Эти существа больше не принадлежали себе. Они утратили свою душу, став чем-то другим. Каждый их шаг отдавался в моей груди тяжёлым гулом страха. Игнис напрягся, его рука медленно тянулась к оружию. Эвалин тихо наблюдала, держа лук наготове. Мы знали, что любая ошибка могла стоить нам жизни. Иссы не могли быть остановлены обычными средствами – они были пленниками своего безумия, и это делало их опаснее любого хищника. Топот постепенно стихал, но напряжение не отпускало. Иссы ушли вглубь леса, и тишина вновь окутала нас которую нарушила Эвалин.

– Как ты узнал, что они рядом? – настойчиво спросила меня Эвалин, схватив меня за руку

– Я не знаю. Это был голос в моей голове.

Напряжение вокруг ощутимо нарастало. Эвалин с тревогой и подозрением смотрела на меня, её пальцы ещё крепче сжали мою руку. Ещё бы немного и ее слова эхом отозвались в тишине леса: "Все, кто слышали голоса, постепенно превращались в Иссов." Эти слова ударили по мне, заставив ощутить леденящий страх.

Игнис медленно вытащил из ножен своё холодное лезвие. Его глаза – обычно спокойные и сосредоточенные – теперь были полны сомнения. Он направил меч в мою сторону, и я чувствовал его внутреннюю борьбу, желание защитить своих людей любой ценой.

– Оставьте его. Этот голос другой, сегодня он спас нам жизни. Возможно, его связь с Целестией на столько сильна, что, сохранив свои силы, он так же слышит голос Отца, который пытается нам помочь. – Сказал Ноир медленно уводя стилет Игниса от моего горла.

Отец бросил нас, Ноир. Пора бы тебе смириться с этим. Он бросил всех нас и предателей, и ни в чём неповинных. – её слова прозвучали как горький шепот из тьмы. В её голосе я чувствовал глубокую рану, которую невозможно было залечить. Она отошла в сторону, её силуэт слился с мраком леса, но боль, исходящая от неё, была ощутима даже на расстоянии.

– Как бы там ни было, если у Люциуса впредь будут видения, я буду им доверять.

Я стоял среди них, осознавая, что теперь моё бремя стало ещё тяжелее. Голоса, которые я слышал, не были голосом Отца, но я не мог раскрыть этого Ноиру и остальным. Он всё ещё держался за крошечную надежду, что Отец всё-таки не отвернулся от нас окончательно. Я же знал, что был последним ангелом, к которому Отец обратился бы в этом мире. Мои видения были чем-то иным, однако сегодня этот загадочный голос спас нас.

Спустя некоторое время мы приблизились к озеру. Спрятавшись за деревьями, мы замерли, всматриваясь в бездонную черную гладь озера, которая поглощала свет и отдавала обратно лишь тьму. Воздух был пропитан тревогой, и даже мёртвые ветви деревьев казались будто замерли в ожидании. Невозможно было предугадать, что скрывается в глубинах этого озера, но его загадочная сила была ощутима даже на расстоянии. Мы стояли в тени, наблюдая и пытаясь не издавать ни звука, когда вдруг услышали быстрый топот. Это был один из наших разведчиков, что ушёл вперёд нас. Он выскочил из чащи, его лицо было покрыто потом, а дыхание сбивалось от явного ужаса. Он остановился на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, но страх, казалось, поглотил его полностью.

– Что случилось, где Ральф? – тревожно спросила Эвалин?

– Они появились из неоткуда. Они ранили Ральфа, и он не смог бежать. Прости, Эвалин… Их много, слишком много. Я никогда не видел их в таком количестве. Сейчас они все направляются к озеру.

Эвалин побледнела, услышав эти слова. Её руки сжались в кулаки, и на мгновение казалось, что она собиралась броситься вниз на поиски Ральфа, но здравый смысл остановил её. Она глубоко вдохнула, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Зловещая картина разворачивалась перед нами, наполняя воздух тяжестью и ужасом. Спустя некоторое время в лесах у озера зажглись таинственные огни. Десятки, а затем и сотни Иссов обнажили свой лик перед озером. Они качались из стороны в сторону, взгляд их были направлен в центр озера, при этом, постоянно, что-то шепча. Позже толпа расступилась, и мы увидели, как Иссы волокли за собой раненого Ральфа. Он боролся из последних сил, но Иссы держали его крепко, как тени, от которых невозможно избавиться. Загадочное слово "Ансара" вырывалось из их уст, становясь всё громче и громче, пока не заполнило собой все вокруг и не стерлось в единый гул толпы. Эвалин закрыв ладонями уста, едва сдерживала свои чувства. В её глазах была видна не только боль, но и ненависть, растущая от бессилия что-либо изменить. Она судорожно хватала воздух, пытаясь осознать, что всё это происходит наяву, что мы потеряли Ральфа. Озеро казавшееся безмолвным и спокойным, вдруг ожило, словно пробудилось от векового сна, когда Иссы бросили Ральфа в его тёмные воды. Его крики разрывали тишину, превращаясь в острие, пронзающее самую сущность этого проклятого места. Чёрная жидкость, неестественно плотная и вязкая ожила, охватив его тело. Она тянула его в свои глубины, будто ненасытный голод самой бездны. Ральф в панике, судорожно борясь за жизнь, вцепился в край озера, его ногти вгрызались в землю, пытаясь удержаться на поверхности. Он дрался с этой тёмной массой, пытаясь содрать её с себя, но каждый раз, как он освобождался, она вновь возвращалась, обволакивая его всё плотнее, словно безжалостный хищник, захватывающий свою добычу. И вот в один миг, когда крики Ральфа достигли своего апогея, озеро окончательно поглотило его. Наступила пугающая тишина, в которой все мы замерли, не в силах поверить в происходящее. И тут же, из этого мрака, разлился багровый свет. Он окрасил всё вокруг, заливая мир, искажая его. Этот свет был неестественно ярким, будто пытался вырваться из самого сердца земли. Деревья, листва, наши лица – всё было залито этим багровым сиянием, словно мы оказались в другой реальности, наполненной болью и страданием. Только озеро оставалось неизменным. Его чёрная гладь, как и прежде, была мрачна, будто поглотив Ральфа, оно вернулось в своё прежнее состояние.

Когда багровая вспышка осветила озеро, из его глубин начало медленно подниматься нечто. По началу это было похоже на мелодичное пение тысячи перелётных птиц, наполняющее воздух необыкновенным звучанием. Но вскоре мелодия исказилась, и звук превратился в мучительный вой, пронизывающий до самых костей. От этого звука земля будто задрожала, а тени вокруг начали извиваться, словно подчиняясь зову. Из темной поверхности озера появилось существо, что когда-то было Ральфом. Теперь это была тень, уродливо вытянутая и искаженная, смутно напоминающая гигантскую птицу с развевающимися призрачными крыльями. Его силуэт был неустойчивым, словно состоял из тумана и света, который стремился исчезнуть. Ральф, теперь обратившийся в тень, взмахнул своими крыльями, будто стремясь взлететь и унестись в небо, туда, где и должны быть птицы. Однако вместо того, чтобы взлететь, он рухнул обратно на землю, бессильно ударившись о её поверхность. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, словно каждое движение приносило невыносимую боль. Тень медленно начала ползти вглубь леса, оставляя за собой шлейф багрового света, который медленно таял в воздухе. С каждым ползком он всё больше становился частью этого ужасающего мира, из которого для него уже не было спасения.

Игнис тихо шептал молитву, скрестив ладони перед собой. Его голос был наполнен печалью и безнадежностью, но всё же он продолжал молиться, словно это было единственное, что могло удержать его разум от падения в бездну отчаяния. Голос Эвалин дрожал от подавленных чувств. Она едва слышно прошептала о Ральфе. В её словах звучала такая глубокая боль, что казалось, ещё мгновение – и она сама не выдержит тяжести этого мира. Но несмотря на всё, она держалась, цепляясь за последнюю нить надежды, что оставалась в её сердце. Ноир, с горечью и сожалением в голосе, предложил вернуться к остальным. Он пытался сохранить ясность мысли, действовать рассудительно, но даже его сила духа, казалось, начинала давать трещину.

А я… я не мог отвести взгляд от озера. Что-то необъяснимое, тёмное, глубоко внутри меня тянуло к нему. Будто озеро заглядывало в самую глубину моей души, вызывая вопросы, на которые у меня не было ответов. Это озеро способно лишь забирать душу и жизнь изрыгая вместо цветущего и живого, нечто, что не должно существовать ни в одном из миров. Если я был пленником этого озера, то почему я не стал этой уродливой тенью? Возможно внутри я гораздо уродливее, того, что она способна создать.

Что, если Абель постигла та же участь? Эта мысль проникла в меня глубже, чем я ожидал. Что если она, та, которой я поклялся отдать всё, та, ради которой я готов был разрушить миры, теперь лишь тень в этом проклятом мире? Представить её пленницей этого мира, где тьма пожирает всё живое, было невыносимо. В голове мелькали образы: её крылья, теперь сломаны и никогда больше укроют мир от невзгод и потрясений; её глаза, которые когда-то были полны света, теперь отражали только пустоту и боль. Её руки, что несли утешение и тепло, теперь, возможно, цеплялись за отчаяние, как за единственное, что осталось в этом мире. Рожденная лучами рассветных солнц, стала пленницей вечной ночи. И где-то сейчас взявшись за руки с болью и отчаянием она пытается найти очертания прежней жизни. Я не мог допустить, чтобы её судьба стала такой. Если она здесь, если она всё ещё существует в этом мире, я найду её. Пусть даже это будет означать пройти через весь ад, который этот мир может предложить.

Мы покинули это мрачное место, оставив за спиной злосчастное озеро. Шаги были быстрыми, почти беглыми, словно тьма, что выползала из-за горизонта, могла настигнуть нас в любой момент. Солнце, уже почти потухшее, медленно опускалось за край мира, окрашивая небо в тусклый оранжевый свет. Оно словно боролось с собой, не желая окончательно уйти и оставить нас наедине с темнотой. Но его силы быстро угасали, и вместе с его уходом холод заползал в каждый уголок леса. Сумерки поглотили всё вокруг. Они не принесли с собой покоя, как это бывает в обычных мирах. Здесь тьма лишь усиливала ощущение опасности, делая каждую тень живой и угрожающей. Становилось всё труднее отличить реальность от порождений мрака, который окутывал нас.

Остановились мы лишь тогда, когда силы окончательно покинули нас. Усталость окутала тело тяжёлой пеленой, и каждый шаг давался с трудом. Эвалин, несмотря на очевидное изнеможение, всё же решила обойти окрестности, чтобы убедиться в нашей безопасности. Её решительность восхищала – даже в такие моменты она не позволяла себе расслабиться. Я опустился на холодную землю, чувствуя, как она забирает последние крохи тепла из моего тела. Но этот холод был уже привычен. Игнис сел рядом, молча поглаживая рукоять своего стилета, будто тот мог дать ему хоть какое-то спокойствие. Ноир тихо разглаживал обожжённый уголь сухой веткой. В тишине мы сидели вокруг едва заметного огонька, который не сильно и согревал нас. Всполохи пламени отражались в глазах, придавая им былой блеск. Наконец, вернулась Эвалин. Её шаги были тяжёлыми, и уставшими. Она коротко кивнула, подтверждая, что поблизости было спокойно. Мы могли отдохнуть хотя бы несколько часов, прежде чем отправиться дальше на встречу с остальными.

Тишина, сетовала с нами на нашем небольшом привале, и была нарушена голосом Ноира. Его слова прозвучали внезапно, но не удивили никого из нас.

– Ральф был одним из нас, – сказал он тихо. В его голосе звучала печаль, но вместе с ней неизбежное принятие.

Все подняли головы, чтобы посмотреть на него, но никто не произнёс ни слова. Его потеря – ещё одно напоминание о том, как хрупки наши жизни здесь, в этом жестоком мире.

Спустя время, выдержав призрачную минуту Игнис сказал.

– Мы знали к чему может привести эта вылазка, мы подошли слишком близко к Иссам.

– По крайней мере мы выяснили, как рождаются тени. Тени и Иссы связаны между собой и за всем этим кто-то стоит. У всего этого должна быть какая-то цель. Произнес Ноир встал с холодной земли и став метаться из стороны в сторону.

– Тебе так и не вернулись оставшиеся воспоминания Ноир? Возможно ответ таиться в причине почему мы были изгнаны из Целестии. – спросила Эвалин Ноира перебирая свои стрелы.

– Все, что знаю я, знаете и вы, кроме Люциуса конечно. Ответил Ноир выдыхая тяжелый воздух через нос.

Мне нужно было знать, что именно им известно о Целестии.

– Расскажи Ноир. Возможно какие-то воспоминания вернуться.

Ноир посмотрел на меня и начал свой рассказ.

– Как я тебе и говорил в лагере. Я помню Целестию как мир, который был далеко-далеко на небесах. Высокие водопады, шум которых был похож на прекрасную мелодию. Зеленые древесные гиганты, которые были выше самих водопадов. Изумрудные холмы, простирающиеся до самого горизонта. И все это омывается самым чистым и голубым океаном, в котором тонут самые красивые закаты.

Я на мгновение вновь погрузился в те образы, которые всё сильнее отзывались в моей душе.

– Творец создал чудесных белых лебедей, непокорных диких мустангов, беспечных, с вечно детским характером дельфинов и множество других прекрасных созданий. Но Бог всегда стремился создать кого-то по своему подобию. Он хотел увидеть себя, сделать их своим зеркалом. И так он создал первых ангелов, которые стали отражением его желаний и мыслей.

Каждое его слово под аккомпанемент хрустящих теплых дров оставляло в наших глазах легкую влагу.

– Творец подарил нам частичку своей души и дал каплю своей мудрости. Мы были не просто созданиями, мы были его продолжением, его идеей, воплощённой в плоти и духе. Целестия была домом, где все существа были связаны между собой и с Творцом единым потоком жизни.

– Создатель любил своих детей и позволял им делать всё, кроме одного, – продолжил Ноир, словно проговаривая давно забытые истины.

– Лишь один запрет маняще спел на одиноком, сутулом, умирающем дереве. Бог просил своих детей никогда не срывать этот плод.

Когда Ноир упомянул древо и запретный плод, холодной рукой по моему телу прошел мороз. Я понимал, что его воспоминания правдивы.

– Немногочисленные ангелы задавались вопросом: но почему? Именно та творческая и стремящаяся к новым открытиям частица души Бога погубила его любимых детей. Ангелы, сорвав запретный плод, заставили Бога задуматься: «Как я могу и впредь творить, если я сам далёк от совершенства?» Горстка ангелов поддалась искушению и ослушивавшись Творца, нарушила один его единственный запрет и подвергла всех нас этим испытаниям.

– Не мы предали Творца, а скорее он сам себя предал. – тихо произнесла Эвалин.

Ноир, подняв бровь, с недоумением посмотрел на неё.

– Что ты хочешь сказать, Эвалин? – спросил он, явно пытаясь понять её мысли.

Она вздохнула, словно пытаясь найти правильные слова, чтобы выразить свои чувства.

– Я не помню того, о чём ты говоришь, – продолжила она. – Но почему было не изгнать тех, кто сделал это? Почему мы должны нести грехи тех, кто совершил этот поступок? – Её голос дрожал от негодования. – И если Отец так любил своих детей, как ты проповедуешь, то почему он так легко отказался от всех нас?

Её слова повисли в воздухе, как неразрешимая загадка. Вопросы, которые она задала, были не только её собственными. Это были вопросы, которые, возможно, каждый из нас задавал себе, но боялся озвучить. Почему наказание было столь жестоким и всеобъемлющим? Почему они, невинные в этой истории, оказались изгнанными, проклятыми скитаться в этом мрачном мире? Я почувствовал, как её слова пробивают брешь в вере Ноира и Игниса. Ведь она была права. Это несправедливое наказание казалось бессмысленным и жестоким. Ноир молчал, возможно, впервые осознавая, что ответов на её вопросы у него нет.

Слова Эвалин, как занозы, проникли в сердце каждого из нас, и тишина снова повисла над лагерем. Все думали о её вопросах, о той несправедливости, которая казалась теперь столь очевидной. Игнис нахмурился, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах можно было увидеть тень сомнения.

– Кто знает, кто сорвал этот проклятый плод? – сказал он, прерывая молчание. – Может, это был я. Или ты, Эвалин? Этого мы никогда не узнаем.

Эвалин, опустив голову, выдохнула. В её голосе звучало смирение, но и боль, которую было невозможно игнорировать.

– Это не справедливо, – с горечью произнесла она, не глядя на Игниса. – Я больше думаю не о том, кто осмелился сорвать плод, а о том, как Отец мог так поступить со всеми нами.

– Отец, раздираемый противоречиями, закрыл врата Целестии, – медленно добавил Ноир, пытаясь не дать пламени сомнений окончательно разгореться. – Он не мог больше творить, ибо его собственное несовершенство стало для него непереносимым бременем. И теперь мы стали пленниками этого мира, оставленными между небом и землёй. Мы здесь не по своей воле, но и возвратиться уже не можем. Мы – тени прошлого, забытые даже теми, кто нас создал. Но я все еще верю, что, следуя его слову мы сможем заслужить прощение.

– Заслужить прощение… Ну да конечно. Усмехнулась Эвалин в очередной раз убедившись в своей правоте.

Ноир смотрел на нее с раздражением, но вскоре перевел взгляд на меня и спросил.

– Люциус, что говорят твои воспоминания? Ты знаешь, кто обрек всех нас?

Эвалин смотрела на меня своими голубыми глазами в надежде найти поддержку. Я был полностью на ее стороне. Однако услышав этот вопрос, я понял, что пока, что я в безопасности.

– Не знаю, кто это сделал, но он точно не разделял взгляды Отца. Возможно, он думал, что Целестия это золотая клетка. Мы жили в мире, где свет не отбрасывал тени. Некоторые хотели выбирать, чувствовать, ошибаться, падать, чтоб потом подниматься, но этот мир был слишком идеальным для нас. Целестия была миром вечного штиля, миром, в котором нет маяков, потому что ты никогда не заблудишься.

Мои слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как они начинают проникать в сознание каждого. Ноир, до этого собранный и уверенный, на мгновение задумался, его взгляд потускнел, словно он тоже начал видеть Целестию с другой стороны.

– Может, ты прав, – пробормотал он.

– Может, это и была золотая клетка, и кто-то из нас хотел вырваться. Но в какой мир мы попали? Это… это ли свобода?

Эвалин опустила голову, её плечи едва заметно вздрогнули. Она была на грани слёз, и мне стало ясно, что эти размышления лишь усугубляли её боль. Она, как и многие из нас, искала смысл в том, что с нами произошло. И, возможно, искала оправдание своему страданию.

– Мир без тени, – продолжила она, поднимая глаза. – Это звучит так привлекательно, но, может быть, именно тени и делают нас живыми. Мы не могли по-настоящему жить в Целестии, потому что не знали боли, страха, утрат…

Игнис, всегда молчаливый и хладнокровный, вдруг заговорил:

– Жизнь… жизнь заключается в борьбе, в выборе между светом и тенью. Без этого выбора… что мы? – Он сделал паузу, будто взвешивая свои слова.

– Может, изгнание было не наказанием, а возможностью. Возможностью быть теми, кто мы есть на самом деле. Слова Игниса осели в тишине ночи, и каждый из нас погрузился в свои мысли.

Мы продолжали сидеть у тлеющего костра, ощущая холод окружающего мира, но с теплом надежды внутри. Спустя некоторое время смотря на танец слабого огня, мои веки закрылись, и я не на долго уснул.

Сны обрушились на меня, как давно забытая радость, которую я не знал, что могу вновь испытать. В этих снах я видел её – золотые очертания её волос, что сливались с первыми лучами рассветного солнца. Она была настоящей, такой, какой я её помнил: сияющей, как воплощение самого света. Рукой она рисовала невидимой кистью, проводя по воздуху ладонью, и на моих глазах безжизненная пустыня превращалась в цветущий оазис. Тусклый песок сменялся яркой зеленью, сухие деревья оживали, распуская свои кроны, и реки вновь начинали течь. Она обернулась, и ее улыбка затмила все прекрасные пейзажи, что она создала у меня на глазах.

– Слушай мой голос, Люциус и мы снова будем вместе…

Её слова, словно эхо, отозвались внутри меня, и я осознал – именно её голос спас нас от гибели.

– Как мне найти тебя Абель? – прошептал я в ответ.

Но вместо ответа была тишина, тяжёлая, густая, словно покрывало, скрывающее истину. Вдали раздался лишь едва уловимый шёпот ветра, казалось, что сам этот выдуманный мир затаил дыхание в ожидании её ответа. И тогда, в той тишине, в глубине моего сознания, я уловил её последний шёпот, как далёкий зов:

– Я пленница этого мира, как и ты Люциус. Я пленница той, кто мечтает творить, но создает лишь тени.

Ее слова были загадочны, и я до конца не осознавал это плод моего воображения или действительно Абель пытается, что-то мне сказать.

– Обещай мне Люциус, что ты найдешь меня. Я буду вести тебя, ты больше не одинок.

Ее рука коснулась моего лица и тогда я ощутил все ее тепло и ласку. Это была она, моя Абель.

– До скорой встречи Люциус. Я всегда буду рядом с тобой…

Ее лик растаял и мои руки так и не успели к ней прикоснуться. Она сказала, что я не одинок, но я вновь стою на холодной земле в одиночестве. Я буду ждать нашей следующей встречи Абель, и чтобы не произошло я вызволю тебя из этого плена.

Я открыл глаза, мир вокруг стал обретать прежнюю форму. Игнис, Ноир и Эвалин молча смотрели на меня уже готовые выдвигаться в путь. Я лишь тихо произнес.

– Это был голос Абель. Голос той, кто спас нас тогда в лесу.

– Абель это та которую ты пытаешься найти? Спросил Ноир

Лишь кивнув головой в ответ Эвалин с доброй улыбкой сказала мне.

– Уверена ты найдешь свою Абель.

Слова Эвалин согрели меня, словно проблеск солнца в холодной зимой. Я посмотрел на нее, видя в её улыбке не просто сочувствие, но и понимание. Мы все искали что-то в этом мире – кто-то искал путь домой, кто-то искал смысл, а кто-то, как я, искал тех, кого любил. Ноир, увидев мой кивок, вновь загорелся надеждой, его взгляд стал более уверенным, решительным. Он, возможно, тоже верил, что, найдя Абель, мы сможем найти что-то большее, чем просто ответ на наши вопросы. Игнис, как всегда, оставался сдержанным, но в его глазах я уловил тень уважения. Он не задавал лишних вопросов, зная, что время для разговоров ещё наступит.

– Ну что ж. тогда в путь, нам нужно успеть к остальным. – сказал Игнис, поворачиваясь к пути перед нами.

Мы двинулись вперёд, оставив позади место нашего короткого привала. С каждым шагом я чувствовал, как зов Абель становится всё сильнее. Она стала моим маяком в этом беспросветном тумане, и мы подобно кораблям, что некогда блуждали в бесконечном океане, обрели хоть и призрачный, но путь.

***

Я всегда любила новые места. Всякий раз, когда мы отдаляемся от Иссов и вокруг воцаряется тишина, я чувствую себя легче, словно могу вновь дышать полной грудью. Новые места… Они так похожи на те, что мы оставили позади, но в них всегда есть что-то своё, что-то отличное. Может, это всего лишь иллюзия, но я научилась находить эти отличия. Я стояла у обрыва, где открывался вид на пустошь. Порой, когда мне выдавался шанс вернуться в лагерь я просто стояла часами и любовалась этим видом. Мои глаза дорисовывали картину, придавая краски здешним лесам. Я представляла себе весну, когда зелень деревьев простирается до горизонта, а в небе видны караваны из тысячи перелетных птиц, что возвращаются домой. Песня сойки пробуждает солнце, и ее рассветная полоса купает мир в золоте своих лучей. Звуки трескающихся дров, мерное стучание молотков в полевой кузнице, что не умолкают до самого заката и шум обыденной лагерной жизни медленно возвращают меня в реальный мир. Обернувшись, я снова видела привычный мир, хоть и далеко не идеальный, но всё же ставший домом. Здесь, среди тех, кто выжил, среди друзей и товарищей, жизнь продолжалась, пусть и не так, как я мечтала.

Я наблюдала за лагерем, и мой взгляд остановился на Ноире. Вокруг него всегда было много людей, словно он был центром этого небольшого мира. Он выслушивал просьбы, давал указания и поддерживал каждого. Без него всё, казалось бы, более хаотичным, и мысль о том, насколько важен его вклад, мелькнула в моих мыслях. Я заметила, как Ноир помогает разрешать споры, организует вылазки и вдохновляет людей на новые подвиги, даже когда надежды почти не осталось. Его присутствие делало жизнь в лагере чуть более устойчивой, словно он был тем якорем, который удерживал их всех от окончательного погружения в пучину отчаяния. Неподалёку Игнис молча помогал с припасами. Он всегда был спокоен и немногословен, но его действия говорили сами за себя. Каждый, кто получал от него помощь, знал, что может положиться на его силу и решительность. Игнис, несмотря на своё суровое обличие, был той незаметной опорой, на которую все могли рассчитывать.

Что касается Люциуса… В нем было что-то необычное, нечто, что будто сошло с другой страницы жизни. Он всегда был сам по себе, словно его мысли были где-то далеко, и в этом мы с ним были схожи. Но не смотря на все это он всё же излучал тепло, которое трудно было не заметить стоило ему только быть рядом. Под крыльями выразительных бровей его карие глаза с длинными ресницами излучали бесконечную доброту. Я часто задавалась вопросом, о чём он думает, когда молчит и уходит в себя. Может, о прошлом, о тех, кого потерял, или о будущем, которого мы все так боялись? Но при этом было что-то неуловимо уверенное в его взгляде, как будто, Люциус знал, куда идёт. Он стал провидцем в нашем лагере. Голоса, которые превращали других в безумцев, для Люциуса стали путеводными звёздами. Он спасал нас от встреч с Иссами, его предсказания и советы стали важнейшей частью нашего выживания. Я понимала, что именно Люциус, несмотря на своих внутренних демонов, помогал другим бороться с их страхами. И когда кто-то по неосторожности ранился, Люциус всегда был рядом. Его руки сильные, но недостаточно, чтоб владеть мечом, зато знающие секреты исцеления, приносили облегчение и надежду, словно он черпал силу из самого света, который, казалось, давно погас в этом мире. Как раз в этот момент лагерь вновь ненадолго обволок золотой свет, исходящий от рук Люциуса и легкий стон боли одного из наших разведчиков утих. Наши взгляды с Люциусом сошлись и своей улыбкой он подарил не меньше тепла и света мне тогда. Разобравшись с раненным, он спокойно шел в мою сторону. Облокотился на соседнее дерево, и мы решили вместе встретить закат над пустошью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.