Владлена Гилевич
Письма

Пролог

Асфальт проносится под колёсами автомобиля, разметка сливается в одну белую линию.

Ночь. Свобода.

Из полуоткрытого окна врывается влажный воздух и запах мокрого асфальта. Доносится шум дороги, который почти заглушает музыку.

Туман в голове и за лобовым стеклом.

Тянусь поцеловать его в шею и утыкаюсь носом в мокрые от дождя и пота пряди.

Закрываю ему глаза, и смеюсь как сумасшедшая, когда он резким движением, сдавив до боли запястье, сбрасывает мою руку.

– Ну же, – шепчу я, – поймай меня.

Мне так нравится его раздражать, ловить момент, когда я переступаю черту, и его взгляд становится безумным. Всё ради той единственной секунды, когда он на грани. Выброс адреналина круче, чем прыжок с парашюта, в момент, когда гадаешь, отпустит ли он твою руку. Или схватит и повалит в приступе бешенства.

Он говорит, что любит меня за это. Что я не боюсь его в таком состоянии.

Если это вообще можно назвать любовью.

…

Музыка становится громче. Машина ускоряется.

Я смеюсь.

Удар.

Резкая боль пронзает тело. Воздух толчком вырывается из лёгких. Тело бесконтрольно летит по инерции. Весь мир рассыпается и замолкает.

Горячие капли стекают по лицу, заливают глаза.

Во рту ощущается тошнотворный привкус крови.

Тишина.

Сколько прошло времени?

Где я?

Надо выбраться.

Телефон. Где мой телефон? Нет.

Я наваливаюсь плечом на дверь. Боль вспыхивает в груди, но дверь поддаётся. В нос бьёт запах палёной резины и бензина. Я вываливаюсь наружу и падаю на мокрый асфальт, ладони скользят по чему-то липкому.

Чёрт, во что мы вляпались?

Бежать. Бежать. Бежать.

БЕЖАТЬ.

Как же больно.

Откуда этот звук?

Глава 1

Будильник. От громкого звука я резко вскочила и тут же схватилась за голову. Сука, как же больно. Не стоило так подскакивать.

Перед глазами всё плыло. Комната мутная, будто всё вокруг меня ещё двигается на скорости. Я качнулась и потёрла глаза. Всё встало на место.

Надо было скорее приходить в себя, впереди тяжёлый день и не хотелось начинать его так нелепо. Я помассировала виски и похлопала себя по щекам. Взгляд наконец начал фокусироваться.

В ушах всё ещё стоял гул, а будильник продолжал разрываться. Я поводила руками по смятой розовой простыни и нашла телефон под подушкой.

Теперь должна была наступить блаженная тишина, но неприятные звуки на этом не закончились.

– Немедленно вставай, ты подняла весь дом!

Господи, зачем так орать с утра? Не будет мне спокойствия пока я живу тут, что бы мне ни обещали родители. «Живи с нами хоть до тридцати, тебя никто не будет беспокоить». Но я даже не могу провести утро в одиночестве.

– Я считаю до трёх и захожу! – продолжали из-за двери.

– Уже встаю, ма… – пришлось ответить мне, хотя подумала я совсем другое. Ты не можешь зайти в мою комнату, потому что у нас уговор. И если ты его нарушишь, то я…

Не знаю, что я могла бы ей сделать, но уговоры в нашем доме принято соблюдать. И да, иногда я нарушала наши правила. Но зайти на личную территорию – это уже слишком.

Я свесила ноги с кровати и нащупала тапочки. Надела халат, висевший рядом на стуле. Разбавила таблетку апельсиновой шипучки в стакане и выпила залпом. Должно полегчать.

Затем распахнула чёрные шторы и потянулась, стоя напротив панорамных окон. Утренние ритуалы делают день не таким ужасным.

Свет залил комнату, выхватывая детали творческого беспорядка. По всей комнате были разбросаны вещи, ручки и карандаши, обрывки бумаги, раскрытые книги, трёхдневные остатки пиццы и банки из-под газировки. Яркое солнце слепило глаза, а это значит, что будильник сработал минимум три раза с интервалом в десять минут. Потому что по плану проснуться я должна была ещё на рассвете. Но с планами у меня как-то не заладилось.

Получается, я опять обманула себя, когда обещала встать пораньше, вымыть и уложить волосы. И почему я каждый раз себе верю? Знаю же, что просплю!

Закидывая в сумку вещи, я вспомнила о телефоне.

Сообщение от Дины: «опоздаю. прикрой меня».

Да ты издеваешься! Телефон снова полетел на кровать. Так, я не обязана, я могла вообще не получить это сообщение. Но я уже прочитала его, а не смахнула. Следом прилетело: «ты лучшая. люблю». Дина, твою ж мать.

Проблема в том, что сегодня её очередь дежурить. Дежурство – это прийти на полчаса раньше, включить оборудование и подготовить зал к приходу гостей. А гости приходят слишком рано.

Ведь «O'coffe – пробуждаем с первыми лучами солнца!». Спросите, кто придумал такой идиотский слоган? Да, это была я.

Я натянула первые попавшиеся вещи и затянула хвост. Идеальная причёска для неидеального дня, которую я ненавижу, но ношу слишком часто. Успеть накрасить хотя бы ресницы я даже не рассчитывала. Пойду так.

Кстати, где моя папка с проектами?

Время семь часов четыре минуты.

Успеть бы позавтракать.

Я пролетела по длинному коридору, соединяющему мою часть дома и общие комнаты, мимо широкой белоснежной лестницы, ведущей к спальням, и оказалась на кухне. На барной стойке стояли снеки и фрукты, которые почему-то никто не ел, но при этом они сохраняли идеальный вид, как с фотографии в журнале Икеа. Вообще вся кухня была в буквальном смысле из журнала: мама не любила полумеры, и, если ей что-то нравилось, она брала это целиком и полностью.

Я взглянула на себя в зеркальное отражение – растрёпанная, сонная, в худи на три размера больше, короткой юбке и высоких гетрах. Я не вписывалась в местный интерьер.

Зато мама выглядела безупречно. Длинные светлые волосы уложены без единого изъяна гладкой волной, брендовый строгий костюм серого цвета, идеально сидящий на красивой фигуре, аксессуары точные: лаконичные серьги и тонкие часы с металлическим блеском стоимостью в целое состояние. Она выглядела строго, но так, что взгляд всё равно задерживался.

– Лея Маргарет Картер, спешу напомнить тебе, что мой офис открывается в десять утра! А это на два часа позже, чем все остальные.

– Я помню, – сложно забыть главную гордость мамы, она всегда хвасталась всеми своими достижениями. Даже не хвасталась, как это делают обычные люди, а подчёркивала своё превосходство при каждом удобном случае. Удобным случаем она считала… Буквально каждый?

– И это значит, что я могла спать ещё целый час, а не бежать через весь дом поднимать взрослую девушку с кровати!

– Не знаю, что и сказать.

– Когда ты станешь серьёзной?

Мама заговорила о серьёзности и назвала меня полным именем. Дело плохо.

С самого начала она считала, что имя Лея слишком мягкое для её дочери, но… Она безумно любит отца. А я восхищаюсь им хотя бы за то, что это единственный человек на свете, с кем моя мать готова соглашаться. Так на свет появилась Лея Картер.

Но мама была бы не собой, если бы не поставила условие. И так мне дали второе имя – солидное, чопорное как сама Англия, а главное – подходящее для её потомка. Иногда мне кажется, она ждёт, что однажды я проснусь второй Маргарет Роуз или Маргарет Тэтчер. Проблема в том, что я всегда просыпаюсь собой.

И получается, когда мама называет меня полным именем – она обращается к моей серьёзной стороне, к которой она безуспешно пытается достучаться уже много лет.

– Первым моим решением в роли руководителя было изменение рабочего графика, – продолжала она. – Сотрудники высыпаются и стали продуктивнее. Я отстояла эту привилегию.

Я слышала эту историю раз… сто?

– Поэтому, милая моя, либо ты меняешь этот мир, либо подстраиваешься под него.

Конечно, куда мне до тебя. С тех пор как она возглавила один из офисов Global Brand Group, её и так непомерно раздутое эго взлетело до небес. А тот факт, что я начинающий маркетолог в маленькой кофейне, добавлял ей повод сравнивать нас. Невозможно сосчитать, сколько раз я жалела о выбранном курсе обучения. Я могла бы выбрать любую другую профессию. Стать кем угодно, только бы не пересекаться с её миром. К сожалению, я была не таким уж плохим маркетологом, и это действительно единственная сфера, которая затянула меня в колледж.

– Менять ты пока ещё ничего не можешь, так что будь добра – выполняй условия контракта, не просыпай работу и вставай вовремя, – она не остановится, да?

– Я плохо сплю. Мне снова снятся кошмары.

Наконец она замолчала. Пристально посмотрела на меня, слишком внимательно, и сощурилась. Я использовала единственный способ переключить её внимание – поговорить о своей проблеме. Вторая по важности тема после её успешного успеха.

– Давно?

– Не так давно, – уклончиво ответила я.

– Ты же пьёшь таблетки? – В её голосе явно слышалась тревога. Не слишком я жёстко? – Я могу снова записать тебя к своему доктору, он подберёт что-то… сильнее.

Доктор, который не решает проблему, а пичкает лекарствами, превращающими тебя в социального овоща. Ну уж нет. Аппетит пропал окончательно. Ну и ладно, позавтракаю на работе.

– Не надо, всё в порядке. Просто сон. Кстати, ты не видела мою папку?

– Я слежу за своими вещами – не за вашими, – снова завелась мама, но я уже дошла до спасительной входной двери.

Где же мои проекты?

Напомни, почему я не собралась вчера?

Ах, да, я отмечала последний месяц лета.

Я молодец. Я потеряла все летние проекты.

Да и чёрт с ними.

– И приходи домой пораньше. – Донеслось из кухни. – Ники скучает. Весь вечер о тебе спрашивал.

– Хорошо, мам. Целую.

Я натянула любимые огромные ботинки, схватила сумку, доверху набитую вещами, и выскочила из дома.

Всем привет. Меня зовут Лея Маргарет Картер. Мне 20 лет, я – студентка второго курса колледжа и начинающий маркетолог. Вся моя жизнь в двух предложениях. По крайней мере то, что я сама о себе помню.

Глава 2

Несмотря на то, что путь до кофейни был близким, времени, оставшегося до открытия, всё равно не хватало на прогрев оборудования. Это первое, что мы делаем, приходя на дежурство. И первое, чему меня научили на практике, хотя я и пыталась отмахнуться – не мой профиль. Оборудование у нас было не последнего поколения и, кажется, даже не предпоследнего, хотя я ничего в этом не смыслю. Оно могло подвести в любой момент, поэтому все работники кофейни – шеф, я и два бариста – должны быть с кофемашинами на «ты». А когда я освоилась, меня стали вызывать на дежурства. Такие дела: сначала тебя обучают чему-то за пределами твоей зоны ответственности, а потом это незаметно становится твоей обязанностью.

Меня приняли в качестве практикантки по очень большой просьбе мамы, но в офисе я не прижилась. Не спрашивайте. Очень скоро меня прикрепили к одной из кофеен сети, где я проводила маркетинговые исследования «в полях». Это стало частью моей выпускной работы, поэтому такое положение дел меня вполне устроило.

Моя задача была смотреть и выявлять: кто какие напитки пьёт, что из наших продуктов заходит, на что тратят больше денег, и главное – как сделать так, чтобы тратили ещё больше.

Я пробежала последние два квартала и юркнула в неприметную дверь между домами – там находился вход для сотрудников. Судорожно начала искать ключи, которые как назло, оказались на самом дне сумки. Найти их, не вывалив всё содержимое на тротуар, не представлялось возможным.

Дверь распахнулась.

– Если ты ищешь смысл жизни, то его нет.

Надо мной склонился невысокий силуэт – насмешливый взгляд узких тёмных глаз, светлая кожа и совершенно нелогичная копна ярко-рыжих волос, будто кто-то случайно опрокинул краску. На нём была растянутая футболка с каким-то диким принтом, широкие штаны и кеды разных оттенков, которые не совпадали ни с чем, включая друг друга.

Чен.

Я сидела на корточках, а вокруг меня были разбросаны тетради, зарядка, помада, таблетки. Прекрасно.

– Поможешь? – выдохнула я.

Он молча сел собирать мои вещи и через минуту протянул мне связку ключей.

– Ты почему так рано? – поинтересовалась я.

– Потому что я прекрасен и ответственен. И это совсем не связано с тем, что Дина мне теперь должна.

– Она и мне писала. Я что, зря бежала?

– Ничего в этом мире не зря. Бег укрепляет здоровье – раз; ты сделала мой день лучше – два. Этого мало?

– Хватит, терпеть не могу лесть.

Мы вошли внутрь. Кофемашины тихо гудели, стулья были расставлены, витрины с выпечкой блестели под светом ламп. Всё было готово к приходу гостей.

Через время я поймала себя на том, что стою и смотрю в одну точку.

– Ли, тебе нельзя так много думать, – произнёс Чен прямо над ухом и добавил шёпотом, – Расслабься.

– Что? – мысли растекались и никак не складывались во что-то связное.

– Много думаешь, говорю.

– Спасибо, что заметил.

– Поделишься? – он опёрся на стойку и положил подбородок на сложенные руки.

– Нет, – я поморщилась. – Наверное, нет. Не хочу тебя грузить.

– Меня грузит сейчас только одно. У девушки рядом со мной проблемы, а она отказывается от помощи. Это сильно бьёт по моему самолюбию.

– Мне тебя пожалеть?

– Улыбнись, Ли, я же шучу. Вываливай, что там у тебя.

Чен был не от мира сего – яркий, неординарный, и очень, очень хороший. Он много дурачился и его харизма, скажем так, иногда выливалась через край, за что его хотелось треснуть. Но когда речь заходила о реальной помощи – более надёжного человека было сложно найти.

– Честно, сама не понимаю, что со мной, – осторожно начала я, пытаясь размотать клубок эмоций, который беспокоил уже несколько дней. – Я спать ложусь нормально, не поздно, но просыпаюсь так, как будто вообще не ложилась. Проваливаюсь в сон, и тут же звонит будильник. И так каждый день. Сил нет вообще ни на что.

– Ты работала всё лето, тебе нужен отдых. Возьми отпуск, – предложил Чен.

– Начало учебного года, я не могу сейчас уйти. Мне бы до вечера продержаться.

Он усмехнулся, показав на кофемашину обеими руками.

– Кофе?

– Спасибо, – сказала я и накрыла его руки своими, – но за три месяца совместной работы, ты должен был заметить, что я не люблю кофе.

– Ты просто не пробовала кофе от лучшего бариста города.

– Ладно, – я быстро согласилась, потому что знала, что он не отцепится. – Попробую понять, о чём столько разговоров.

Чен с видом победителя – я даже со спины увидела его ухмылку – взял стаканчик и нарисовал на нём мордочку лисицы вместо имени. Демонстративно медленно поправил фартук, и его напускное шутовство испарилось. Он единственный из нас относился к приготовлению кофе как к искусству, был влюблён в свою работу и кажется – во весь мир.

Спустя пару минут ароматный шоколадно-кофейный напиток опустился на стойку.

– Мокко по особу рецепту, – Чен подмигнул, – Только для тебя.

Я сделала первый глоток, и тепло разлилось по телу.

– Это так вкусно, – протянула я и закатила глаза от наслаждения.

– Ты как будто удивлена? – усмехнулся парень.

– Я уже вижу концепцию для осеннего сезонного меню, – я хлопнула ладошками о стойку, а затем сильно жестикулируя, как делаю всегда, когда в голову прилетает очередная идея, начала рассказывать вкрадчивым поставленным голосом. – Представь. За окном дождь барабанит по крыше, зонтики мечутся по тротуару. Ты подходишь к окну, в твоих руках чашка с логотипом O’coffe, смотришь на продрогших людей, делаешь глоток и улыбаешься. Задвигаешь штору. Закадровый голос: «Мокко – вкус выходного дня в самый хмурый день в году». Ну как тебе?

– Нет-нет-нет, – Чен начинает махать руками. – Никакого меню! Этот напиток только для тебя.

– Ну перестань, я серьёзно! – мне пришлось повысить голос. – У тебя же талант.

– Я в курсе, но чтотолку. Ты знаешь, кто разрабатывает наше меню.

– Ты ничем не хуже них, Чен. Поговори с шефом.

– Да говорил уже, он меня даже поддержал, – парень глубоко вздохнул и продолжил. – Но мы не можем вводить напитки в своей кофейне отдельно от сети. А попасть в центральный… Я не могу уехать отсюда.

– Тогда открой свою кофейню в нашем районе. У тебя толпы будут, серьёзно.

– Мои родители не живут в закрытом коттеджном посёлке и не управляют корпорациями. – Это было сказано с доброй улыбкой, без ехидства, – То, что очевидно для тебя, невозможно для большинства людей.

– Прости… Я не это имела в виду, то есть я не хотела…

– Прекрати. Я рад, что ты осталась. Правда, – обожаю его способность переводить неловкие темы. Я так не умею.

– Куда я без вас, – улыбаюсь в ответ.

По правде говоря, мне нужна была эта работа. Я может быть и не нуждалась в деньгах, о чём мне не уставали напоминать все подряд, но мой мозг требовал постоянной активности. Пока мои мысли заняты на сто процентов, я живу почти спокойно. Но стоит появиться паузе, и я ухожу в себя, где начинаю слышать свои мысли. А я не всегда хочу себя слышать.

Работа в сфере маркетинга подходила мне как нельзя лучше: стратегии, цифры, дедлайны – информационный шум, который не оставлял места внутренним диалогам. Но Чена я не обманула, коллеги и правда стали близкими.

– Береги себя. И не бойся просить о помощи, – он посмотрел слишком внимательно, как будто увидел, что я снова проваливаюсь.

– Спасибо.

Дверь для персонала с грохотом распахнулась и в подсобку вбежала растрепанная Дина. Взъерошенные тёмные волосы, собранные кое-как «крабиком», пряди выбились и липли к щекам, тушь не смыта – она осыпалась под глазами неровными тенями. На ней был короткий топ, едва доходящий до талии, джинсовая мини-юбка со рваными краями, сетчатые колготки с новыми дырками поверх старых и тяжёлые ботинки.

Дина – хаос в чистом виде. С её появлением моя жизнь стала неуправляемой и неконтролируемой, что до ужаса бесило меня и веселило её.

– Всем привет! Ли-ли, Чен-Чен. Вы не поверите, – с ходу затараторила она.

– Мы не поверим, если ты придёшь вовремя, – сказал Чен, приобнимая опоздавшую подругу.

– С тебя два дежурства, ты в курсе? – добавляю я и целую её в щёку. От неё пахнет фруктовыми духами и дымом.

– Да ну вас… – она фыркнула и скинула сумку на стол. – Ладно. Я сегодня была в «Альфа Каппа Тау».

– В библиотеке? – уточнил Чен.

– В сестринстве, гений, – Дина закатила глаза, но продолжила. – Меня позвали на отбор. Пока это неофициально, но я точно получу приглашение.

Я подняла бровь и не нашлась, что сказать.

– Тебя? – Чен даже не пытался скрыть удивление.

– Да, они сказали, что им нужна «энергия», – она сделала кавычки в воздухе, – кто-то харизматичный, шумный и лёгкий на подъём.

– Перевожу: их дому нужен свой придворный шут, – сказала я.

– Переводи как хочешь. Дом шикарный. Правила, тайные голосования и вот это всё американское безумие. И знаешь что?

Она вдруг стала серьёзной. Это длилось секунду, максимум две.

– Там и о тебе спрашивали.

Воздух будто стал гуще.

– Обо мне? – Спросила я, быстрее, чем стоило, но быстро взяла себя в руки. Так, что даже улыбка на моём лице не дрогнула.

– Ага. «Лея, которая поступила год назад», – процитировала Дина и пожала плечами. – Типа случайно между делом.

Чен выпрямился.

– И кто? – насторожился он.

– Не знаю. Я новенькая, мне не выдали каталог сплетен. Но это была девочка не из первокурсниц, а гораздо старше, может даже из выпускниц.

Моё сердце сделало лишний удар.

– Может, совпадение, – сказала я с той же натянутой улыбкой.

– Может, – легко согласилась Дина.

Прозвенел колокольчик над дверью и в кофейню зашёл первый посетитель.

O’coffe начал свой рабочий день.

– Добро пожаловать в O’coffe! – С той же улыбкой я развернулась я сторону зала. Встречать гостей не входило в мои обязанности, но и не было запрещено, – С первым днём осени! Обратите внимание на новое сезонное меню: тыквенный латте, кофейный пунш и раф «Киновечер» .

– Фильтр. Без добавок, – отрывисто сказал мужчина и положил смятую купюру на стойку.

– Отличный выбор, чтобы взбодрится.

Мужчина молчал.

– Впервые у нас?

– Нет, – он развернулся и направился в зал.

Поняла, ты не любитель смол-толк. Наверняка, ты из тех типов, которые под угрозой расстрела не скажут ни одного лишнего слова.

– Могу я узнать Ваше имя? – повысив голос, едва не сорвавшись на крик, окликнула я.

Посетитель повернулся и с недоумением уставился на меня.

– Нужно подписать, – сказала я, ещё шире натягивая улыбку, и потрясла стаканчиком в воздухе.

Он вальяжно, нарочито медленно оглянул зал – повернул голову в сторону пустых столиков, затем окинул взглядом закрытую дверь.

– Боитесь перепутать? – хмыкнул он и двинулся к уединённому месту у окна, с которого открывался вид на перекрёсток.

«Так и подпишем: кислый фильтр для твоего кислого лица», – подумала я, но маркером вывела слово Гость.

Пока Дина колдовала над кофе, у меня было время изучить мужчину. В интересах маркетинга, разумеется.

Тёмные густые волосы средней длины аккуратно зачёсаны назад, ни одной лишней пряди. Лицо напряжённое, собранное; тяжёлые брови и холодные карие глаза; острые скулы и тонкие черты. Всё это делало его похожим на одного аристократа. Интересно, где ты прячешь свой портрет?

Чёрное пальто сидело безупречно. Водолазка подчёркивала линию шеи. Брюки с идеально ровными стрелками, были подтянуты дорогим кожаным ремнём. Туфли начищены до блеска, без единого пятна. И всё это не казалось напыщенным, он выглядел так, словно это его повседневный наряд.

Довершали образ его руки с длинным, тонкими пальцами. Спокойные, точные движения. Руки человека, который привык работать умом.

Мужчина повернул голову и наши глаза встретились. Он не отвёл взгляд, но не улыбнулся, как принято в подобных ситуациях. Только приподнял бровь, будто отметил: «Я вижу, что ты смотришь».

К счастью, большинство посетителей не такие угрюмые и мрачные. С ними приятно разговаривать и заряжаться от них позитивной энергией.

Наконец напиток был готов и я решила лично отнести его к столу. Не то чтобы это было в правилах заведения, но мне показалось, что так нужно.

– Вы сегодня рано, – внезапно выдал он, как только я подошла.

– Что? – я растерялась, но быстро добавила: – Нет, мы всегда открываемся в это время.

– Значит, мне показалось, – легко и даже скучающе согласился он, и снова отвернулся к окну.

Будто эта фраза ничего не значила. Или напротив – он был уверен в своей правоте, но не стал переубеждать, потому что его уверенность настолько высока, что не требует дискуссий. К чему он это сказал? И почему мне кажется, что он имел в виду конкретно меня – что именно я пришла слишком рано? Голова начала гудеть. Допустим, он ждал открытия, сидя у себя в машине. Там же заметил, как я несусь на дежурство. А сейчас он просто решил быть не таким мудаком и поддержать хоть какой-то диалог. Вот и всё. Успокойся, Лея. Это незначимая фраза, а у тебя нервы ни к чёрту.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды, но этого хватило, чтобы моя улыбка дрогнула, и я потеряла лицо. Теперь я чувствовала себя неловко, хотя вообще-то это он поставил меня в неудобное положение своим вопросом.

– Ваш фильтр, – я наконец взяла себя в руки и опустила стаканчик на стол. Улыбайся – это всех раздражает, как говорит мама.

Мужчина даже не дрогнул, всё также задумчиво смотрел на улицу. И это сильно раздражало. Но я пропустила момент, когда уйти было бы вежливо. И сейчас получалось, что у нас незаконченный разговор, а потому продолжала стоять и чувствовала себя глупо. Господи, хватит пялиться в окно, бери уже свой кофе и – всего хорошего.

Наконец, он поднялся, отряхнул пальто от невидимых пылинок, взял кофе – не так, как когда собираются пить, а сверху, накрывая ладонью крышку, – и двинулся к выходу.

– Хорошего дня! Приходите к нам снова! – проговорила я стандартную фразу, которая давно утеряла смысл. Сказана она была уже в спину уходящему, я тоже развернулась и пошла вносить данные в свой планшет.

– И тебе, Лея, – зазвенел колокольчик и дверь закрылась.

Откуда он…

Сердце пропустило удар, на долю секунды перехватило горло, дыхание сбилось.

Я поставила руки на стойку, сделала глубокий вдох и опустила голову с шумным выдохом. Мой взгляд упал на… Бейдж с моим именем.

Господи, ну, конечно, какая же я невротичка.

И всё-таки, мало приятного, что он назвал меня по имени, но так и не сказал своё.

А зачем тебе его имя, а, Лея?

Глава 3

С сегодняшнего дня на мне двойная нагрузка: утром работа, пос

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.