Александр Юдин
Падение Селерии

Падение Селерии

Капсула казалась комнатой – лишённой уюта, безвременной, замкнутой. Прямоугольная, вытянутая вперёд, словно тесный отсек футуристического корабля, она тянулась от единственного круглого окна к противоположной глухой стене. Через это окно – небольшое и мутное, прорезавшее одну из гладких стен, – капсулу заливал яркий чужеродный свет. Лучи ложились на пол овальным пятном, выхватывая из полумрака детали запустения.

Стены покрывали матово-серые панели – гладкие, без швов и зазоров, но изуродованные тёмными подтёками и разводами, словно их никогда и не думали очищать. Пол из того же материала отзывался под шагами глухим звоном, и казалось, что внизу – лишь пустота.

По стенам и потолку тянулись переплетения кабелей, шлангов, гибких труб – их было так много, что они образовывали грязное кружево поверх гладких панелей. Некоторые лопнули или прогорели; вытекшая жидкость давно высохла бурой коркой. На полу между кабелями скапливалась серая пыль и обрывки неизвестных материалов, кое-где виднелись отполированные пятна – следы недавних попыток найти выход. Бесполезных. Отчаянных.

Время не тронуло лишь сами панели – они не царапались, не тускнели, будто материал был неизвестен миру людей и неподвластен обычному разложению. Но всё остальное напоминало: здесь давно никого не было. Не было хозяев, не было заботы – только запах старого металла, затхлого воздуха и осевшей за долгие годы тоски.

В капсуле отсутствовало понятие верха и низа – всё казалось одинаково чуждым и неприкосновенным.

В одной из длинных стен виднелась единственная дверь. Она казалась чужеродной вставкой, хотя на первый взгляд была почти неразличима – никаких ручек, замков или заметных швов. Только тонкая светящаяся линия по периметру выдавала её присутствие, слабо отражая свет из окна.

Дверь вела в крохотный туалет – помещение столь же нечистое и унылое, как сама капсула. Стоило подойти ближе, как сквозь глухое тиканье незримого механизма пробивался едва уловимый электрический шелест: дверь бесшумно уходила в сторону, открывая узкий проём.

Внутри капсулы больше не было ничего – ни мебели, ни отсеков, ни укромных уголков. Только голые стены и пол.

Некоторые участки пола покрывала странная тягучая слизь – будто капсула сама время от времени «потела» чем-то вязким и мутным. Слизь расползалась неровными лужицами, скользила по кабелям, забиралась в стыки и углубления, подсыхала матовой коркой, но кое-где оставалась влажной, слабо поблёскивая в редких лучах света. В этой вязкой субстанции навсегда застыли клочья грязи и обрывки давно истлевших тканей, превращая пол в жуткое месиво из неведомой химии и праха прошлого.

Однако в одном месте сохранялась почти стерильная чистота – у большого круглого окна, единственного зрачка капсулы. Там, где чужой свет выливался из иллюминатора, ничто не смело нарушить порядок. Ни пыли, ни пятен, ни разводов – только идеально гладкая поверхность, будто сам этот луч выжигал своим присутствием всё живое и мёртвое вокруг, не позволяя даже грязи приблизиться.

На этом чистом круглом участке пола, озарённом странным светом, лежала девушка шестнадцати лет. Она казалась чужой и беззащитной посреди холодной заброшенной капсулы – пятно жизни в мире запустения и слизи.

Её длинные чёрные волосы, тяжёлые и прямые, раскинулись во все стороны, разбегаясь тонкими прядями по идеально гладкой поверхности, где ещё не осмелилась поселиться ни грязь, ни плесень. Свет ложился на них серебряными бликами, подчёркивая густоту и глубину цвета. Одета она была просто: белая майка ярко выделялась на фоне общей серости, тонкие лямки обнажали худые плечи и острые ключицы. Короткие чёрные шорты, длинные худые ноги в тёмных гольфах, чёрные кеды – всё это выглядело странно, почти нелепо живым для мёртвого нутра капсулы.

Она полулежала, опираясь руками о пол позади себя, откинув голову на окантовку окна. Пальцы были раскинуты широко, будто она не хотела отрываться от этого единственного чистого островка. Спина слегка прогнулась – девушка почти целиком отдавалась короткому мигу покоя. Лицо, полуотвёрнутое к свету, застыло в безмятежности: глаза закрыты, губы тронуты тенью улыбки. В этот миг она слышала лишь собственное дыхание и не видела ничего – ни серых стен, ни мутных клякс слизи, затаившихся во мраке.

Свет из иллюминатора падал на неё чётким овалом, вырывая фигуру из темноты, делая живой и настоящей. Он подсвечивал острые скулы, тонкую шею, изломанную тень ресниц на щеке. Грубая, исполосованная ржавчиной стена позади не могла соперничать с хрупкой гармонией этого внезапно живого силуэта.

Посреди мрака и грязи она выглядела оплотом уцелевшей человечности – временным гостем, принесённым случайным светом в чужой угрюмый мир.

Её звали Селерия.

Мысли её были лёгкими и рассеянными, как пушинки, кружащиеся в невесомости. Сознание медленно покачивалось в зыбкой тишине между сном и явью – там, где реальность становится прозрачной, почти неощутимой.

Она не думала ни о чём определённом. Ни беспокойства, ни вопросов, ни даже картины собственной судьбы – словно комната с грязными стенами и тусклым окном существовала где-то очень далеко, за пределами восприятия. Всё серьёзное и тревожное вытеснялось полусонным покоем. Мысли лениво растекались по чистому кругу света, изредка цепляясь за случайные детали: прохладу пола под спиной, серебристый узор светового пятна на волосах, невесомый запах сырости.

Глаза оставались закрытыми, но внутренний взор то и дело ловил всполохи – то ли воспоминаний, то ли причудливых грёз. Перед ней всплывали образы простых вещей: детская ладонь, тёплый ветер, обрывки улыбки, неясный смех откуда-то из-за грани слуха. Всё было легко, неуловимо, будто сами сны боялись потревожить хрупкий покой, окутавший её на этом единственном островке чистоты.

Не открывая глаз, девушка потянулась – легко, с почти кошачьей грацией. Тонкие руки плавно скользнули над головой, ладони сомкнулись, словно ловя невидимый поток воздуха в холодной пустоте. Спина выгнулась лёгкой дугой. Всё тело стало единым движением – хрупким и гибким, – словно она вытягивала из себя остатки сна, впуская в мышцы тихую радость пробуждения.

В этом медленном движении не было спешки – только полное доверие моменту. Пятки чуть скользнули по гладкой прохладной поверхности, затылок уткнулся в тёплое световое пятно. На мгновение ей показалось, что даже в тесной заброшенной капсуле есть место для света и лёгкости.

Потянувшись, она замерла, прислушиваясь к гулкой тишине и собственному глубокому вдоху. Где-то в глубине сооружения бессменно гудел неведомый двигатель – неумолимый, равномерный. Его глухой гул сопровождал её всё время, что она находилась здесь, пронизывая стены и растворяясь в самом воздухе капсулы. Медленно, неохотно девушка открыла глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.