Mon li
Снимая маски Путешествие в Аэдор

Карта мира Озарон

Пролог Такие же как и вы

Эскорт продвигался по тракту медленно, огибая все возможные ямы. Рыцари, усталые и злые, тихо перешёптывались между собой, стараясь, чтобы их слова не долетели до окон кареты, в которой ехала не менее раздражённая принцесса.

– Ну сколько можно? Долго нам ещё? – в который раз послышалось из окна, отчего мужчины тихо выдохнули, проклиная тот день, когда получили весть, что они приняты на службу Его Величества в качестве телохранителей королевской семьи.

– Скоро будем на месте, Ваше Высочество, – кинув предостерегающий взгляд в сторону первой тройки рыцарей, спокойно произнёс статный мужчина, который по ужасному недоразумению или не очень оказался их капитаном и был вынужден, как и остальные, на протяжении всех двух недель пути выслушивать сотни советов, жалоб и нытья со стороны принцессы Амиры.

– Почему этот идиот не может вести ровнее, меня укачивает! – вновь послышался недовольный голос. – Ещё эти чёртовы ямы, нельзя их объехать, что ли? Я уже отбила себе все ягодицы!

– Ваше Высочество, прошу вас, вы же принцесса, вы не можете… – послышался голос гувернантки, вызвавшейся сопровождать юную леди на вражескую территорию.

– Довольно! – резко перебила женщину Амира. – Я больше ни секунды не стану слушать ваше ханжество.

– Помилуйте, Ваша Светлость, как вы можете…

– Могу, – холодно и резко ответила девушка, после чего послышался скрип двери кареты. Кучер резко натянул поводья, отчего карету мотнуло, и принцесса, собиравшаяся спрыгнуть с медленно ехавшей кареты, просто кубарем вывалилась из неё.

– Аааааа! – прозвучало громкое сопрано. Капитан сопровождения Её Высочества Амиры Эмили дон Иэр быстро спрыгнул на землю и подбежал к принцессе. Одним резким движением поднял ту на ноги, после чего бегло осмотрел девушку и, сузив глаза, вперился в возничего. Тот сидел бледнее смерти, готовый принять уготованную ему участь. Всё в округе затихло: мерный стук копыт о землю, тихие перешёптывания рыцарей. Казалось бы, сам лес замолчал на долгую минуту, за которую эскорт успел превратиться в опаснейшее каре, окружив карету с принцессой со всех сторон. Мужчины в светлых латах с мечами наготове стояли, вперив свои взгляды в лес, высматривая потенциальную опасность.

– О Великие Боги! – воскликнула принцесса, вырываясь из рук капитана и смотря на окружающих её мужчин.

– Да что вы тут встали, дайте пройти! – пытаясь протолкнуться через стоявших стеной рыцарей, возмущалась девушка. Те, к огромному сожалению, отодвигаться и пропускать её на волю не собирались.

– Отставить! – громким басом прозвучал зычный голос капитана картежа, и все рыцари резко сложили мечи, выпуская продолжавшую пытаться протиснуться принцессу. Та же, в свою очередь, не ожидавшая резкого приказа, решила пойти на штурм с разбега. Именно в этот момент рыцари разомкнули ряды, а девушка, бежавшая на них, пролетела мимо своих телохранителей прямиком в стоявшие рядом с дорогой кусты барбариса.Послышался новый крик, за которым последовали не совсем присущие принцессе, точнее, совсем неприсущие юной леди отборные ругательства в сторону личной охраны.

Смотря на это со стороны, любимый и любящий сын и уважаемый жителями Эстера дворянин Рамиль медленно возвел взгляд в медленно темнеющее небо. Он, несмотря на все свои достижения и заслуги в столь юном возрасте – а ему было всего двадцать пять лет отроду, – вдруг вспомнил, что так и не успел жениться, завести детей и много чего ещё. Несмотря на набожность своей семьи, Рамиль никогда не ходил в храм и не почитал богов. А следовало бы, следовало бы перед дорогой в земли ещё недавнего врага посетить храм, принести подношение Великим и помолиться что ли… Может, тогда, сделай он так же, как и его товарищи, он не стоял бы перед ними на негнущихся ногах, не смотрел бы в закатное небо, отчаянно пытаясь вспомнить хоть одну из тех молитв, что его мать читала перед его кроватью в детстве. Пока один размышлял над своим бытием, остальные смотрели в кусты с принцессой, не совсем понимая, должны ли они ей помочь или, как она приказывает, пойти весьма дальней дорогой. Капитан же, издав то ли отчаянный стон, то ли громко вздохнув, направился к барбарису и весьма умело вынул из них Амиру, да так умело, что у его подчинённых всё же успел проскользнуть вопрос: «А как часто он этим занимается и кого именно он доставал ранее?». В ответ же на немой вопрос мужчина прочистил горло и громко скомандовал:– Разбить лагерь! – Тут же все рыцари, забыв о случившемся, ринулись искать место для лагеря и ставить палатки, первыми из всех были возничий и молодой рыцарь Рамиль.

– Ваше высочество, да как так можно, вы же могли убиться! – выскакивая из кареты, как только рыцари и слуги разбежались, запричитала гувернантка, которая до этого с интересом и лёгкой ироничной полуулыбкой наблюдала за происходящим.Её высочество же, выдохшись, лишь отмахнулась от новой волны нравоучений старой гувернантки и взглянула на своего спасителя.

– Что значит «разбить лагерь»? Ты хочешь, чтобы я спала в лесу? На земле? Как какой-нибудь плебей или, ещё хуже, нищий бродяга? – громко возмущалась девушка.

Капитан, проглотив отчаянно вырывающуюся брань, с невозмутимой миной, присущей лишь истинным аристократам, с пелёнок учащимся прятать истинные эмоции за маской хладнокровного спокойствия, произнес:– Ваша светлость, при всём моём уважении, поймите правильно: с такими резкими и своевольными остановками мы только к завтрашнему вечеру прибудем ко двору князя Шерона. Выслушав своего капитана, Амира уже открыла рот, дабы разразиться новыми возмущениями, как вдруг со стороны леса показались два силуэта, с головы до ног закутанные в плащи. Молодой мужчина, с кривым шрамом от виска до подбородка, проследил взглядом за девушкой и схватился за рукоять меча, который до этого момента спокойно покоился в его ножнах на боку гнедого коня. Вытащив его уже в лёгком сумраке, последний луч солнца пробежался по неровному клинку меча, участвовавшего не в одном сражении и забравшего не одну чужую жизнь.Силуэты продолжали приближаться, и стало понятно, что путников только два. По тому, как они вели лошадь, на спине которой покоилась туша кабана, это были охотники. Но закалённый боями и дворцовыми интригами капитан Риан помнил, на чьей земле находится сейчас, а потому не спешил убирать меч. Дождавшись, когда охотники приблизятся чуть ближе, он жестом приказал им стоять.

– Кто идёт? – чуть загораживая принцессу и готовый в любой момент закрыть её собой, громко спросил капитан. Рыцари уже стояли поблизости, держа рукояти клинков, но пока не доставая те из ножен, готовые в любой момент ценой жизни защищать честь и жизнь своей принцессы.

– Вы далеко забрались, – прозвучал тихий и спокойный голос одного из путников.

– Они едут к князю на пиршество, – произнёс второй, и на удивление приятный женский голос. Риан сделал шаг вперёд и сощурился, чтобы в сумраке рассмотреть тех, кто нарушил их относительный покой.

– Я спросил, кто вы, – более резко и холодно произнёс капитан, делая акцент на последнем слове. Ему не нравилось, что эти двое, похоже, знают, кто они, но всё же, прежде чем отдать приказ, решил дать ещё один шанс.Один из путников ещё немного приблизился к ним, дабы свет от уже зажжённых факелов осветил его, и скинул капюшон. На Риана уставились два синих холодных глаза, от которых по его спине пробежали мурашки. Хотя после всех войн и приключений ему казалось, ничто не способно его выбить из колеи, но эта женщина напрягала. Её вызывающий, чуть прищуренный взгляд, белые, как первый снег, волосы, упрямо поджатые губы, растянутые в хитрой улыбке. Белоснежные заострённые клыки чуть выглядывали из-за тонких губ. От неё хотелось спрятаться, но и восхищать она не могла.

Позволив рассмотреть себя, девушка на чистом ливернийском произнесла:– Vatua, a Glatis , – чуть склонив голову, произнесла незнакомка в сторону Амиры.

Принцесса, скривив гримасу и махнув рукой, отгоняя надоедливых мошек и комаров, выдавила почтительную улыбку и нежно пропела:– Да-да, и я рада прибыть на ваши земли.

После этих слов она резко развернулась и отправилась в уже поставленную рыцарями палатку.

Проследив взглядом за девушкой, Риан вновь перевёл взгляд на нежданных гостей.

– Я не привык спрашивать дважды, а уж тем более трижды, – веско бросил брюнет, в чьих волосах, несмотря на возраст, уже проскальзывала седина, поудобнее перехватывая меч.

Девушка на данное замечание иронично изогнула бровь и, подняв руки в жесте «сдаюсь», спокойно произнесла:– Вам не нужно нас бояться, я и мой спутник – такие же гости князя Бернарда Шерона. Мы прибыли по его приглашению около двух дней тому назад и до начала состязаний решили развлечься охотой, – объясняя свою случайную встречу с делегацией из Ливернии, произнесла темная.

Убрав меч в ножны, капитан лишь кивнул и пошёл в сторону лагеря. Ему меньше всего хотелось провести ночь рядом с этими людьми, и он надеялся, что те мирно уйдут своей дорогой.

Будто прочитав его мысли, нежданные гости развернулись и направились в ту сторону, с которой пришли. Лишь у кромки леса девушка обернулась, чтобы подарить своему новому, почти знакомому, хитрую полуулыбку, что весьма насторожило бывалого воина.

Глава 1 Как завести друзей

Стоило солнцу начать своё восхождение на небосводе, как тучи затянули небо, и на улицы приграничного постоялого двора хлынул ливень.

Спустившись с лошади, ветер буквально начал сносить меня с ног. Конюший, сидевший неподалёку, бросил недовольный взгляд на новую приезжую и, пробурчав себе под нос ругательства, лишь махнул рукой. Оказавшись под навесом соломенной крыши, которая кое-как спасала от дождя, но не от ветра, я передала ему лошадь вместе с парой бронзовых, что вызвало новую волну недовольства, этого грузного мужика.

«Понаедут… всякие… не знают…» – послышалось сквозь ливень. Обращать внимание на его не лучшее настроение я не стала и лисицей проскользнула внутрь тёплого и сухого помещения. На постоялом дворе было шумно: кажется, гуляки, сидевшие всю ночь, не собирались расходиться; кто-то спал прямо на грязных столах, залитых мёдом, сивухой и ещё чем-то тёмным – кажется, это был эль или смолянка. Пройдя в глубь помещения, в углу обнаружился небольшой стол, рассчитанный не более чем на двух персон, за ним я и решила разместиться. Осмотрев зал ещё раз, никакой обслуги я не обнаружила: снующие обычно меж столами девицы, похоже, решили сегодня пораньше закончить, что весьма расстраивало, ибо, пригревшись в углу, меня начало тянуть в сон, и идти искать кого-то желания не было. Стоило мысли о поисках промелькнуть в голове, как я погрузилась в сладкую дрему.

– Эй, ты, тебе здесь не богодельня, платили или уматывай! – разбудил меня грубый женский голос, но глаза предательски не хотели открываться.

– Эй, ты, оглохла что ли? Проваливай, я сказала! – начали трясти меня за плечи и, по ощущениям, пытались скинуть на пол, но закалённая в сражениях на поход в ванную комнату при цитадели Моаль, моё тело налилось тяжестью, да такой, что никто бы не смог меня сдвинуть. Отчаянные попытки разбудить или скинуть со стула закончились тем, что сквозь дрему я услышала поток ругательств, адресованный явно одной блондинистой персоне. Сунув руку в карман плаща, я нащупала кошель и, вынув на свет пару монет, бросила те на стол. Ругань затихла, после чего на меня положили что-то тяжёлое и тёплое, помогая с новой силой провалиться в небытие.

Проснулась я в ужасном настроении: спина и всё тело ныло от долгого пребывания в одном положении. Медленно отстранив голову от стены, я попыталась размять шею, когда почувствовала, как что-то соскользнуло с моих плеч. Посмотрев на пол, я увидела стеганое толстое покрывало, которым, судя по всему, меня и укрыл та женщина, что пыталась меня разбудить. Осмотрев и подняв серое покрывало вверх, я заметила забавный рисунок: на нём был изображён рыцарь в серебряных латах, стоявший на одном колене с розой в руке у подножия башни, из которой, прижав руки к сердцу, выглядывала счастливая грузная женщина неопределённых лет. Рисунок был вышит немного криво, но с любовью. Тот, кто вышивал, похоже, рассчитывал однажды оказаться той самой принцессой из сказки. Хохотнув от увиденного, я сложила покрывало и положила на стул, стоявший рядом. После чего бегло осмотрела помещение и увидела корчмаря, который натирал чистую серебряную посуду, что несколько удивило, но придавать значение я не стала. К тому же за время моего сна в помещении почти никого не осталось: было очень тихо и, на удивление, чисто; стулья в перевёрнутом положении до сих пор стояли на некоторых столах.

Не успев подумать о том, чтобы махнуть прислуге, рядом со мной появилась худенькая миниатюрная девушка в чистом платье, поверх которого был повязан серый, состоящий из грубой ткани, фартук.

– Госпожа наконец проснулась! – прозвучал звонкий голосок той, от чего мне захотелось поморщиться. У нее был не привычно громкий голос, а потому, кивнув девушке, я тише, чем она, спросила: – Который сейчас час?

– Десять минут одиннадцатого, госпожа, – в той же звонкой и почтительной манере произнесла девчушка. Я всё же поморщилась: слишком уж долго спала. Но, несмотря на это, попросила принести мне обед и кружку горячего чёрного чая, от чего девушка выглядела слегка удивлённой, но просьбу выполнила. Похоже, редко кто заглядывает к ним на чай. От таких мыслей я лишь довольно хмыкнула и начала рассматривать других посетителей, пока ожидала обед.

Закончив с едой и поймав ту же девченку, я попросила ключ от комнаты, но к моему великому сожалению свободных комнат не было.

– То есть как нет? – переспросила я, сетуя, что, приехав, сразу не нашла и не вытрясла ключ у старого корчмаря. Подавальщица же в свою очередь лишь развела руками и удалилась на кухню.Побарабанив пальцами по столу, я приняла решение более не задерживаться на постоялом дворе и отправилась к навесу, где ранним утром оставила на попечение свою своевольную лошадь. Оказавшись на месте, лошади не было, а у забора, сладко похрапывая, спал конюший. Подойдя ближе, стало ясно, что спит он сном младенца, и разбудить этого бугая будет сложно. Ко всему прочему рядом обнаружился почти пустой кувшин бражки, и запах от него, как и от мужика, шел изрядный.Задержав дыхание, я ногой пнула того в плечо, но реакции не последовало. Продолжая свои попытки, я оглянулась и заметила двух молодых мужчин в кольчугах и явно новых дорогих латах. Скрестив руки на груди, они наблюдали за моими попытками разбудить этого пьяницу, что, конечно же, их весьма забавляло. Разозлившись, я схватила ведро с грязной, судя по всему, не раз пользованной водой и вылила на голову этого кретина. Послышался пьяный крик и отборная ругань.Отойдя на приличное расстояние, я холодно произнесла:– Где моя чертова лошадь?

Мужик, вскинув на меня разъярённый взгляд, резко стушевался – видно, до него только сейчас дошло, что холод исходил от меня, а не от резко изменившегося климата. Ещё раз выругавшись, он отёр лицо рукой.

– Понимаете… ик… госпожа… ик… тут часом ранее… ик… мужик прискакал, – пытаясь объяснить, разводил руками конюший, а я лишь сильнее закипала и, перебив неясные попытки донести истину, перебила: – Где лошадь? – разделяя слова, медленно и тихо произнесла я, но приблизиться к несущему смрадом и перегаром мужику не решилась. Он вновь попытался начать объяснения, но видя, что я закипаю лишь сильнее, плюнул на землю и резко, на одном дыхании произнёс: – Нет её, забрали.

От такого поворота событий я несколько опешила, но быстро взяла себя в руки и, вынув из ножен кинжал, тихо произнесла, чуть наклоняясь вперёд: – Либо даёшь свободную, либо поскачешь сам.

Кустистые брови пьяницы враз взлетели вверх, а судя по тому, как дернулся кадык, он весьма ясно представил картину своей скачки и меня верхом на нём. Мотнув головой, он тут же бросился в сторону корчмы, а после резко затормозив, повернул в другую – судя по всему, конюшню, ибо через менее чем три минуты мне в руки были переданы поводья заседланного коня и мои седельные сумки. Хмыкнув, я с достоинством королевы приняла поводья, а пьяница помог взобраться в седло, если бы не смрад что нес от него я сказала бы он весьма не плохо справляется с обязанностями, но нет, этих слов он не был удостоен даже мысленно. Проезжая верхом на коне, рядом с теми молодыми людьми, с интересом наблюдавшими за развернувшимся пред ними представлением, я подмигнула одному из них и мило помахала ручкой второму. Рыцари не ожидавшие такого внимания к своей персоне несколько растерялись, но один из них опомнился и когда я выезжала с постоялого двора крикнул в спину:

– Как зовут тебя прекрасная незнакомка? – но вопрос так и остался без ответа.

Через три дня я прибыла в столицу Королевства Гетенбурга, где сразу же сняла комнату в гостином дворе "У Хельги". День был пасмурный и дождливый. Несмотря на свое соседство с Княжеством Аэдора, где почти всегда светит солнце, а дождь считается священным днем сидения дома с кружкой горячего шоколада, Гетенбург был весьма дождлив и не приветлив. Хмурые горожане идущие по своим делам, так и норовили толкнуть других и тем самым хоть немного улучшить свое состояние.

Городок мне нравился, чувствовалась темная атмосфера ненависти к ближнему. И поэтому через два дня спокойно лавируя между недовольной массой населения я с хорошим настроением отправилась на поиски кузнеца, которому по прибытию отнесла на починку некоторое оружие. По пути я даже успела заглянуть перекусить и купить некоторые травы для зелий и эликсиров, а еще пополнила запасы других ингредиентов для изгнания духов и не менее приятных существ. Моя работа заключалась в очистке домов и сооружений населенных недружелюбными и не всегда милыми существами. Нас одаренных поцелуем смерти были единицы на весь огромный мир, но и не смотря на всю нашу полезность некромагов не особо любили за скверный характер и темное чувство юмора. Сейчас же закончив с покупками и забрав оружие у разгневанного кузнеца, ибо он заломил такую цену что я задумалась об ограблении банка, но дешевле было до хрипа в голосе спорить о скидке, которую ему собственно и пришлось сделать на клятвенное обещание кинуть кляузу в налоговый дом, я со счастливой душой направилась в сторону корчмы.

Проходя у Ратушной площади, в одном из переулков послышался дикий лай стаи дворовых собак, насторожившись я уже решила пройти мимо, когда от туда вылетело мокрое черное существо и шмыгнуло прямиком мне под плащ вцепившись своими острыми когтями в мою ногу, от чего я подпрыгнула и собираясь схватить и сжечь тварь, решила быстро пересмотреть приоритеты и рванула вниз по улице от стаи голодных бешеных псин. Собаки мчались за мной наступая на пятки и я уже успела решить что стану обедом оных, когда на моем пути резко появился мужчина. Схватив за руку он утянул в один из проулков.

Как мы оказались на крыше я точно не вспомню, но лишь там переведя дух я осознала, что первый раз за долгие годы испытала животный страх. И кто стал инициатором оного? Какая-то стая жалких спин. Попрекая себя за бестолковость и испытуемые чувства, я мысленно бранилась припоминая самые извращенные ругательства. В конец успокоившись и взглянув вниз, где все еще разъяренно и угрожающе заливались диким лаем дворняги. Призвала небольшой шар тьмы и швырнула в их сторону, от чего послышался скулеж и ожидаемо трусливое бегство этих скотов. Отряхнув руки и удовлетворенно хмыкнув я спрыгнула с крыши, а рядом со мной приземлилась другая пара сапог. Только в этот момент я вспомнила, что была на крыше не одна и теперь мне пришлось смотреть в карии глаза, с интересом изучавшие спасенную незнакомку. Поняв, что швыряться камнями спаситель, от одного слова становится тошно, не собирается, я решила отблагодарить незнакомца как истинная темная, а потому откинув копну некогда черных волос произнесла: – Мне не нужна была ваша помощь, я бы и сама прекрасно справилась.

– Охотно верю, но я решил проявить инициативу.

– Инициативу? Как мило. А вы знали, что порой она может быть наказуема?

– Да? А в нашем случае? – нахально наклонился ко мне брюнет.

– В этом? Мммм… – сделала вид, что задумалась над его словами, – как насчет моего снисходительного взгляда и уходящей вдаль спины?

– Я не прочь увидеть ваши прелестные… – наклонив голову и смотря ниже поясницы, мужчина закончил, – лопатки, – незнакомец растянулся в хищной улыбке и, изобразив почтительный поклон, схватил мою руку, запечатлев на ней поцелуй.

– Вы прекрасны в своем темном амплуа, мне доводилось слышать о некромантах, но видеть вживую… Вы, как богиня, сошедшая со страниц Храмовых трактов, – льстил этот нахал, но мне точно нравился его тон и манеры, которые били точно по моему самолюбию. Взглянув под новым углом на незнакомца, я не могла не отметить: выглядел он лет на сорок, его притягательные черты лица, чуть заостренный подбородок, высокие скулы и лоб, густые брови и длинные волосы, что мягко струились до плеч, а несколько прядей были забраны в конский хвост. Я прямо ощутила желание, запустить руку в эти волосы. Чуть раскосые глаза и прямой нос, а губы пухлые, казались такими мягкими, сочными, что невольно я облизнула свои. Мне нравился такой тип мужчин, сильный, волевой. И я бы предложила ему отправиться в снятую мной комнату, если бы не знала, кто передо мной. Он был в явно ношеных и старых вещах с чужого плеча, но то, как он держался, смотрел и будто ловил каждый мой вздох, заставляло понимать, что он из высшего общества, и причина подобного интереса к моей скромной персоне точно не в желании провести ночь любви. Это то и вернуло меня с небес на землю, заставив непроизвольно нахмуриться и скрестить, в защитном жесте, руки на груди. Напустив на себя надменный вид, в котором обычно представляют всех темных, я холодно поинтересовалась.

– Как давно высшая аристократия стала столь учтивой к темным выродкам мира? – Было видно, что мои слова попали в точку, но не смутили этого толстокожего медведя, ибо он своим размером и мускулатурой напоминал именно этого опасного зверя.

– Если бы мы встретились с вами раньше, я бы заполнил вас, но поскольку мы видимся впервые, смею предположить, что данный вывод вы сделали исходя из моего поведения, нежели вида, – бросив взгляд на грязные местами дырявые вещи, произнес он. Мотнув головой, позволяя волосам немного разлететься, я хмыкнула на его догадку и пожала плечами.

– В ваших словах есть доля правды, но вы не учли одного важного факта, – парировала я его словам.

– И что же именно я упустил, позвольте узнать, обещаю, в следующую нашу встречу я обязательно исправлюсь, – доверительно делая шаг вперед, произнес мужчина. Сделав такой же шаг к нему, что со стороны казалось, будто он как коршун нависает над беззащитной жертвой, я тихо произнесла: – Вы так и не назвали своего имени.

Стукнув себя по лбу и чуть отступив назад, мужчина изящно склонил голову в учтивом поклоне, сопровождая его очаровательной, обезоруживающей улыбкой.

– Позвольте представиться, лорд Теодеос Роян де Маутхен.

Подражая его манере, я сделала плавный реверанс и представилась: – Кассандриэль, прочее, прочее, прочее Фоксленд, для друзей – Кас, – мило улыбнувшись, я приняла почтительный вид и заметила мимолетный отблеск интереса, мелькнувший во взгляде лорда. Он хищно улыбнулся, делая новый шаг навстречу: – Я в восхищении, я уже говорил, вы просто невероятны, – со вздохом произнес тот.

Положив руку на его грудь, я медленно провела ею вниз, от чего мужчина дрогнул и приблизился еще ближе. Не разрывая зрительный контакт, он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону кисти у основания, от чего мое дыхание резко оборвалось, а пульс, казалось, начал зашкаливать. Приблизившись к моему уху, Тео низким бархатным голосом вновь задал вопрос:

– И так, вы готовы рассказать, что именно меня выдало? – он слегка коснулся губами моей мочки, продолжая держать меня за запястье. Резко моргнув от вопроса, я растянула губы в хитрой улыбке. Не привыкла сдаваться мужчинам вот так просто и, толкнув того в грудь, что он оказался между мной и стеной, медленно произнесла:

– Я расскажу об этом в нашу следующую встречу.

Оставив последнее слово за собой, а мужчину не до конца удовлетворенным, я, довольная собой, вышла из узкого переулка, в который тот затащил меня, спасая от стаи, и прямым ходом направилась в свое временное пристанище.

Оказавшись за закрытой дверью, я выдохнула и, насвистывая веселую мелодию из какого-то циркового представления, направилась к тазу воды, но резко затормозила, почувствовав, как что-то зашевелилось под моим плащом. Резко скинув его, передо мной предстал грязный, окровавленный комок шерсти. Он трясся, то ли от холода, то ли от боли. Когда я взглянула в его черные, гнойные глаза, чуть не захлебнулась от той волны боли и отчаяния, что передалась мне, от пока еще живого существа. Послышался тихий мяв, и только тогда в этом сыром черном комке я разобрала кота. Не знаю, какая сила заставила меня медленно подойти к нему и, опустившись на корточки, поднять его с пола. Черныш резко зашипел и сделал попытку вырваться, но лишь неуклюже кувыркнулся с рук обратно на пол, послышался тихий кошачий плач. Мое темное сердце окончательно треснуло, и я, схватив кота на руки, быстро переложила на кровать, тыкнув пальцем ему у носа, резко и гневно бросила:

– Даже не думай сбежать, нервный! Ты доставил мне массу неудобств, и за это я буду тебя лечить.

Мои слова прозвучали как приговор, но, судя по притихшему комку, он переваривал поступившую угрозу и ее последствия. Бегло осмотрев кота, я принесла таз к кровати и нашла в шкафу какие-то тряпки. Разорвав их, я смочила и начала осторожно промывать кошачьи раны, морду и лапы. По мере очищения стало видно, что один кошачий бок прокушен, передняя лапа сломана, а ухо ободрано почти до основания. И это все не считая лишая, которым, судя по всему, болело это невинное создание. Черныш выглядел ужасно, исхудавший до предела, когда кожа обнажает все кости маленького хрупкого скелета. Приложив руку к израненному тельцу, я ощутила, как медленно гасла его искра жизни. Как он сумел сбежать от стаи озлобленных собак, оставалось загадкой, но воля к жизни точно имела место.

Кинувшись к сумке, я извлекла флакон с восстанавливающим зельем и чайную ложку со столика. После чего, налив в нее содержимое, аккуратно влила в рот несопротивляющемуся животному. Тот, кажется, проглотил зелье, не почувствовав горький, неприятный привкус, но мне было не до этого – я уже вооружилась обезболивающим и иглой. Обработав края прокушенного бока, медленно, стежок за стежком, начала накладывать швы на бессознательном, маленьком, исхудавшем тельце. Когда я закончила, за окном было давно за полночь, и выдохнув, я перевязала кошачью рану и лапу. После чего вымыла пол и принесла новый таз с водой. Посмотрев на кота, занимающего середину кровати, я растерянно осмотрела помещение. Найдя у стола мягкое кресло, я передвинула его плотно к кровати и осторожно переложила все еще находившегося в бессознательном состоянии кота. Осмотрев окровавленную простынь, просто скинула ее на пол и рухнула без сил на кровать, моментально проваливаясь в царство Морфея.

***********

Громкий стук в дверь моей небольшой комнаты вывел меня из сладких грез. Протерев глаза и зевнув в кулак, мое настроение уже было испорчено. Бросив быстрый взгляд в окно, я размяла шею: за окном солнце давно было в зените, а значит, время обеда. Настойчивый стук прозвучал вновь, и я, уже трижды проклянув незваного гостя, медленно направилась к двери. За ней стоял вчерашний знакомый в темно-синем камзоле и черных брюках, сапоги до икр были начищены, а на поясе висел трофейный меч. Пробежав взглядом снизу вверх, я скептически взглянула на Теодеса.

– Сегодня вы меня решили почтить в более элегантных одеждах? И чем же я обязана этакой чести? – хриплым от сна голосом, скептически выгнула бровь.

Мужчина не дожидаясь приглашения уверенно вошел в комнату, держась так, будто находился в собственных владениях. Осмотревшись, он остановил взгляд на придвинутом к кровати кресле. Подойдя ближе, он обернулся и бесстрастно спросил:

– Ваш кот? – получив утвердительный кивок, он сел на край кровати. Судя по тону и поведению, десница короля здесь не за продолжением вчерашних заигрываний, – Не знал, что чернокнижники заводят животных, или вы на будущее? – посмотрев на сжавшегося и все еще спавшего кота, поинтересовался брюнет, делая намек на жертвоприношение. Захлебнувшись в отчаянном желании запустить в этого ненормального каким-нибудь особенно мерзким проклятием, я замерла, медленно считая до пяти, а после флегматично бросила:

– К вашему сведению, некроманты не прибегают к кровавым ритуалам, если не желают оказаться на костре вместе с черными ведьмами. Да и будь у меня желание создать заклятие с жертвой, я нашла кого-нибудь посвежее и с сильной жизненной энергией, нежели это почти перешагнувшее грань создание.

Десница удовлетворительно хмыкнул и осторожно погладил по голове все перемотанное бинтами животное. Я же понимала, он специально провоцировал меня, проверял. Ох, не к добру это.

– Прошу меня простить, если данный вопрос расстроил вас, – вставая с кровати и приближаясь ко мне, произнес мужчина, – у меня не было намерения огорчать, это лишь праздное любопытство.

– В таком случае ответьте и вы на мой вопрос, – отстраняясь от Теодеса, я обошла его и, сев на место, где только что сидел он, не стала дожидаться дозволения, – что привело вас в мое временное пристанище?

– Я все же решил навестить вас, чтобы закончить наш вчерашний разговор, так сказать, поставить точку в нашей внезапной встрече.

– В таком случае, вышла ошибка, наш разговор как раз таки был окончен еще вчера. Как и внезапной, встречу с вами, я бы не назвала, – сделала намек на то, что он следил за мной.

– Думаю, вы ошиблись, госпожа Фокслэнд, хотя не уверен, что правильно именно так обращаться к вам, – так же с намеком о моем происхождении произнес он, но вопрос остался без ответа, поэтому он продолжил, – что ж, я пришел сюда не обвинять или о чем вы там могли подумать. Я бы хотел сделать вам предложение.

Мммм… вначале спасаете, потом флиртуете, заявляетесь ко мне домой, а теперь хотите сделать предложение? Мне кажется, наши отношения развиваются слишком быстро, – чуть откинувшись на кровать и оперевшись на локоть одной руки, я зазывающе похлопала другой по матрасу. Усмехнувшись на данные действия, мужчина не колеблясь сел на указанное место, после чего медленно навис надо мной, что вынудило меня полностью лечь на спину и смотреть в эти до невозможности темные глаза. Его рука медленно начала скользить по моей ноге, от колена вверх, остановив ладонь, он большим пальцем провел по внутренней стороне бедра, чуть задевая пах. Я выдохнула, не в силах сдержаться от столь нежных и сильных прикосновений, и когда он еще сильнее навис надо мной, поднимая руку в моей талии, тихо выдохнула:

– Надеюсь, ваша невеста не будет против, – все внутри меня ликовало, я была готова зловеще расхохотаться. Ведь с момента, как этот тип своим приходом разбудил меня и морочил голову своими проверками с каменной миной, моя темная сущность только и ждала момента, чтобы отомстить этому хладнокровному гаду, ухмылки я сдержать не смогла и оттолкнув брюнета, спокойно встала, продолжая наблюдать за все еще сменяющимися выражениями на его милом личике.

– Признаюсь, еще никому не удавалось так бесстыдно обвести меня во круг пальца, – взяв себя в руки, уже спокойно произнес лорд Теодеос де Маутхен. На его замечание я никак не отреагировала и вернулась к прежней теме.

Вы хотели сделать мне предложение, и судя по всему, не романтического характера, раз ваше сердце и руки связаны, – не смогла не подлить огня в нашу беседу, – что именно двору угодно от чернокнижницы? – закончив ходить во круг да около, я остановилась возле десницы и с вызовом посмотрела на того. Тео не спешил отвечать, блуждая по мне глазами, но столкнувшись с моим прямым взглядом, встал и оправив полы камзола, вернулся к деловому тону.

Его величество Вильгельм III Горд… – запнувшись на последнем слове, что не могло не заставить меня расплыться в улыбке, Теодеос прокашлялся, – Его величество Вильгельм III Фауст Радион фон Нацллёрн призывает вас, Кассандриэль Фоксленд, и просит о помощи в очищении крепости Лихтенглиммберг.

Закатив глаза от прозвучавшего пафоса, я махнула рукой.

– Ясно, – только и ответила, но кажется, подобный ответ не особо устроил Теодеоса, и он нахмурившись скрестил руки.

– Что означает ваш ответ, госпожа, – весь его тон буквально кричал о том, что он не привык, когда с ним общаются подобным тоном. Извиняться, а уж тем более раскланиваться, я не стала и просто открыла дверь перед гостем, махнув на выход. Брюнет даже не думал двигаться: – Я прошу вас объясниться, – с нажимом продолжил он. Вздохнув, я прошла к сумке, из которой вынула свиток с приглашением. Развернув его, зачитала вслух:

"Моя дорогая подруга,

Имею честь пригласить Вас на исключительное событие, которое происходит раз в десятки лет. Мой дорогой брат, лорд Артион Деонис Брайн Шерон, собирается остепениться. В честь этого грандиозного события, соберется весь цвет западных земель…

– Прочее, прочее, прочее, а вот, – ткнув пальцем в лист, продолжила читать,

…турниры начнутся в первый день недели великого солнцестояния и продолжаться всю неделю. Надеюсь, вы найдете время почтить мою семью своим присутствием.

P.S. Пусть ничто не помешает нам вместе разделить удовольствие от этого великого события, и оно оставит в нашей памяти прекрасные воспоминания на долгие годы.

Ваша дорогая, Катарина Шерон."

Закончив читать письмо, я уставилась на лорда. Тот, в свою очередь, усердно переваривал полученную информацию.

– Я, конечно, предполагал, что вы персона особенная, но что имеете столь влиятельных знакомых… – пытаясь подобрать нужное слово, махнул рукой Тео.

– Это вас удивило, – спокойно подсказала, – в любом случае, я занята и сегодня же покину ваш чудный город, – закончила, вновь указывая на дверь. Мужчина понимающе кивнул, но прежде чем уйти произнес: – Если передумаете, вы знаете, где меня найти, – намекая на королевский двор, бросил он. У меня от его слов возникло желание покрутить у виска. Некромантка добровольно отправится во дворец? Да лучше сразу в пасть дракона. Закончив рассуждения, мысли наконец собрались воедино, что дало понять и мне пора собираться.

Быстренько умывшись и заплетя свои длинные волосы, я скрутила их на затылке, подвела стрелки и, кинув ледяной взгляд в свое отражение, пришла к выводу, что если день не задался с утра, то его может исправить вкусный завтрак, ну или обед. Не долго философствуя, подхватила сумку и только собралась покинуть эти стены, как со стороны кровати послышалось тихое мяуканье. Только тогда в память врезались воспоминания о вчерашней встрече, которая вылилась в другую еще менее приятную. Глубоко вздохнув, я прикинула, есть ли смысл оставлять кота здесь, выкинут ведь или, сжалясь, найдут желающего приютить беднягу, но что-то в глубине души подсказывало, первый вариант куда правдивей. Будь черныш хотя бы здоровым, может даже здесь бы оставили ловить мышей, а так выбросят в яму и забудут. Пока я размышляла, что мне делать с возникшим недоразумением, этот ненормальный котяра, будто чувствуя, что сейчас решается его судьба, попытался спрыгнуть на пол, но вместо этого шмякнулся и заскулил. Не выдержав подобного зрелища, я подошла к тому и осторожно подняла.

– Ну и что прикажешь с тобой делать? Мне ехать нужно и ты не входил в мои планы, но и оставить здесь… – разрываясь между плюнуть и забрать с собой или свернуть шею, чтоб не мучился, я вдруг осознала, что не могу этого сделать, что это маленькое крохотное животное имеет огромную жажду к жизни. Чего стоил его побег от псов, доверие к человеку, а сейчас он готов бороться любой ценой. Взглянув в эти невероятно зеленые глаза, я поняла, все уже решено. Вздохнув от разрывающих на части противоречивых мыслей, я подхватила кота поудобнее и вышла из комнаты. На первом этаже я нашла хозяйку, Вицилию, и, спросив корзину с ненужной тряпкой, поместила на дно кота, сверху осторожно укрыла другой тряпицей и с уже импровизированной переноской направилась в трактир, где планировала улучшить вконец испортившееся настроение. Кот лежал тихо, будто сам не до конца верил, что сегодня его жизнь не будет оборвана.

В трактире было людно, местечко по местным меркам было весьма людным, да и кормили здесь неплохо. За те дни, что мне довелось здесь отобедать, я познакомилась с милой и весьма расторопной девушкой Эли. Девчушка не чуралась темных и не докучала сильно своей болтовней, всегда говорила по делу и подсказала, где найти хорошего травника в городе. Вот и сейчас, стоило мне войти, как она тут же отвела меня к столику и, приняв заказ, тенью метнулась на кухню. Через восемь минут на столе стоял горячий чайник чая, свекольный суп и жаркое. Опустившись на соседний стул, девушка тихо начала говорить:

– Похоже, сегодня вы отбываете, – с ноткой грусти начала она, что не могло не напрячь, но я решила дослушать и узнать, что же она желает получить от меня, – у вас не так много вещей, а это что? – указав на корзину с котом, протянула девушка. Отложив в сторону ложку, я промокнула губы салфеткой и прямо посмотрела на Эли.

– В корзине кот, вчера спасла от собак, нужен? Могу отдать, – сделав паузу и увидев готовую начать отрицать девушку, я перебила и продолжила, – скажи прямо, что тебе нужно, или не мешай обедать. – Конопатая девчонка быстро опустила глаза долу и начала мять фартук, я же сверлила ее взглядом, не давая возможности расслабиться, и это подействовало. Не выдержав, она резко вскинула взгляд и, посмотрев прямо в мои глаза, спросила: – Вы близки с Лордом Маутхен? – после чего вновь спрятала глаза и замолчала, будто ничего только что и не спрашивала. Я же, несколько обескураженная ее вопросом, нахмурилась и хотела было спросить, какое ей до этого дело, как меня осенило: Эли спрашивала не из праздного любопытства и не по своей прихоти, здесь был кто-то, кто знал Тео, близко и ревновал того к одной приезжей. Быстренько кинув взгляд в зал, я выловила нужную фигуру и, растянув губы в хитрой, чуть насмешливой улыбке, облокотилась на стол, выдавая ленивую позу, чуть изогнула спину, дабы были видны изгибы, и накрутила выпавший из прически локон на палец.

– Сложно сказать, в каких мы с Тео отношениях, но в чем я могу быть точно уверена, – доверительно подавшись вперед к подавальщице, которая внимала каждому слову, я сладко протянула, – он с первой встречи так и липнет ко мне, – девушка же, округлив глаза, хотела было отрыть рот, но я вновь перебила, – принеси-ка мне, дорогая, миску воды, – указывая глазами, для кого требуется спрошенное. Эли будто этого и ждала, подскочила и тут же кинулась на кухню, проводив ее взглядом, я вновь посмотрела на место, где была невеста Теодеоса, но той и след простыл. Кажется, все, что она хотела услышать, услышала, и выводы сделала. Усмехнувшись недалекости той, я продолжила обед. Когда же с едой было покончено, и я простилась с Эли, девушка легонько тронула меня за локоть и с виноватым взглядом тихо произнесла: – Простите, что лезла со своими расспросами, вот держите это вам в дорогу, и вот это еще вашему питомцу, – приняв два свертка, я поблагодарила девушку.

– Тебе не стоит так переживать из-за твоих вопросов, я знаю, это была не твоя инициатива, но на будущее лучше держаться подальше от подобных интриг, неровен час можешь попасть не в лучшую ситуацию, и некому будет заступиться за тебя, – дала ей напутствие, а после вышла за дверь корчмы и уже оттуда по большаку в княжество.

Глава 2 Плата за месть

Стоило выехать к Заячьей деревне, как события начали меняться вновь. Проехав поселение, я решила свернуть на короткую дорогу, к мосту Саен, что помогло бы мне сэкономить время, но чем дальше я ехала, тем больше понимала:

– Слишком долго, – стоило произнести, как вместо моста с пограничными стражами, передо мной предстала крепость Лихтенглиммберг.

Сооружение возвышалось на склоне холма, являя собой грозное зрелище: её могучие каменные стены мерцали мягким голубым светом в последних отблесках заката. Каменная кладка поражала своей монументальностью – ровные поверхности стен были целы и гладки, несмотря на почтенный возраст сооружения. Над мощными укреплениями возносились зубцы башен, придавая всей конструкции атмосферу неприступности. Окружённая зелёными просторами полей, крепость казалась истинным символом древности и силы.

Присмотревшись внимательнее, я разглядела маленькие оконца и узкие бойницы. Последние солнечные лучи скользнули по земле у подножия башни, завершив живописную картину уходящего дня.

Зло выдохнув, я развернула коня и направилась в лес снова, но и десяти минут не прошло как я вновь оказалась у крепости. С прыгнув с коня я осмотрелась и пройдясь из стороны в сторону пришла к неутешительному выводу: -

Аушка. Чертов дух, чтоб тебя! – в сердцах пнула камень что тот отлетел в дерево, с высоты которого послышалось тихое шипение, черныш любопытно вытянул шею из корзины.

– Хочешь Лешего рассердить, темная?

Посмотрев внимательно на ветви деревьев, я увидела Аушку и схватив с земли другой, метко кинула его и попала бы точно в цель, если бы этот паразит не исчез, чтобы с хохотом оказаться на другой ветке.

Закинув одно копыто на другое он медленно протянул:

– мдааа… темная, а такая недалекая.

Мой глаз непроизвольно дернулся от столь издевательской реплики и в духа полетел уже черный файербол разнеся ветку на которой тот сидел, увы не зацепив этого баламошку. Плюнув на тщетность попыток поймать этого паршивца я схватила коня под узды и направилась в лес вновь.

– Ты не выйдешь из леса, – послышались, скорее утвердительные, чем угрожающие слова. Остановившись и чуть повернув голову в сторону духа холодно бросила: – Почему?

Одно слово, но Аушка все понял и тут же оказавшись рядом со мной на земле, указал на крепость:

– Видишь свет в той бойнице? Там живет призрак и любой кто входил туда больше не покидал этих стен, – нахмурив брови, важно произнес дух, я же впервые видя чтобы призрак просил поймать другого, изумлено смотрела на него, но внешне оставалась невозмутимой.

– Значит ты хочешь, чтобы я избавила крепость от призрака. Но какая тебе выгода от этого?

– Выгода? – теперь уже дух удивленно смотрел на меня, – Вы люди все сводите к одному, вместо того чтобы просто принять данность происходящего, – скептически взглянув на Аушку, я хмыкнула и скрестив руки, вновь перевела взгляд на крепость.

– Значит ты хочешь, чтобы я поверила в твою невинность и желание помочь ближнему, – с небольшой иронией обронила я, – в таком случае вынуждена сообщить, я не работаю с духами, только отправляю их в мир иной или в твоем случае развоплощаю, – намекнула на суть происходящего и чем для духа все может обернуться.

Тот же мигом встрепенулся и начал раздуваться, краснея от негодования и метая ругательствами в одну темную. Я же безмятежно созерцая его гнев, продолжала стоять, не спеша предпринимать какие-либо действия. Дух поняв, что его попросту не воспринимают всерьез, плюнул наземь и взметнулся к кронам деревьев. Решив что разговор окончен, я лишь пожала плечами и вновь взяв за узды коня пошла в лес.

– Лааадно, стой! – крикнул дух и вновь оказался рядом со мной, – ты меня правильно пойми, раньше сюда часто люди заходили, стражи в конце концов тренировались, а с появлением призрака, все кто поумней схватили добро, да в город и по деревьям разбежались. Теперь пусто тут, если кто и заплутает, то завидев крепость, в лес обратно бежит, да так что и пугать, да запутывать не интересно, – возмущался дух интенсивно жестикулируя лапками, да так лихо что в конце своего душевного изливания пытался отдышаться.

Смотря на все это со стороны, меня все равно беспокоит тот факт, что некроманта нанимает лесной дух. Он же вернувшись в нормальное состояние молча смотрел на меня.

– Значит тебе скучно, – констатировала нежели спрашивала.

Тот лишь развел лапками. Обведя взглядом в начале духа, а потом и крепость, я пришла к выводу что может не духу, но одному конкретному лорду я бы могла оказать услугу и предоставить счет, раз уж меня вынуждено занесло сюда. Прикинув все за и против я кивнула мыслям и вновь обратила взгляд на Аушку.

– Что это за призрак? Ты знаешь кто он был при жизни и почему убивает сейчас? – глупо конечно задавать подобные вопросы лесному духу, который скорее всего и близко не подходил к крепости, не его территория, но выхода не было, он мог что-то слышать или знать. Ехать обратно к Заячьей деревне бессмысленно, уже стемнело и никто не станет отвечать на мои вопросы, скорее старой метлой погонят прочь.

– Да черт его знает – поморщился дух, будто пытался что-то припомнить, – говорят мужик какой-то с горя повесился, домой воротился, а там женушка довольно на соседе скачет, вот он от злости их двоих и пришиб, а как на службу воротился, запил да в петлю – буднично произнес Аушка. Я же от столь красочного рассказа нахмурилась.

Мстительный призрак, значит нападает на неверных, таких в крепости да и по близости не мало могло быть. Кто как не служивые, любили уйти в отгул, да женам и девушкам сказать что по позже приедут, али задержаться где на службе, хотя сами в койку к такой же ждущей своего благоверного прыгали.

Всегда не понимала людей, почему взращивая свое, они бегут в соседский огород, но мне темной не суждено понять этих светлых. Мы держимся за свое до последнего и никому не отдадим, как и на чужое зариться не будем, на опыте светлых знаем, чем обернется.

Поморщившись от своих мыслей, я взглянула на корзину прикрепленную к коню, из которой все еще слабый, но с интересом наблюдавший за нашим диалогом, выглядывал кот.

– Хрен с тобой, Аушка, я схожу в крепость, только вот кот у меня с собой, за ним бы присмотреть, – многозначительно протянула последние слова и проведя глазами полукруг взглянула на духа. Тот смешно скорчил рожицу и указал пальцем на себя.

– Ты хочешь, чтобы я, дух который был создан самим ветром и соснами, для запугивания и запутывания дорог злых и приносящих вред лесу существ, присмотрел за котом? – кажется у духа такое было впервые и он не знал как правильно реагировать на это.

Что ж я его понимала, меня вот дух леса впервые нанимал, чтоб от соседа избавиться. Поэтому подражая ему, я развела руки в стороны и уставилась на того. Почесав макушку коготком, Аушка внимательно посмотрел на кота, тот на него, казалось будто между этими двумя шел мысленный диалог. Брови, или то место где оные у духа должны быть, то взлетели то опускались, но все же через пару минут он вновь обратил на меня взгляд:

– У тебя кот странный, темная, – утвердительно произнес тот, я же пожала плечами на данное замечание.

– Кот странный, а больше ты тут ничего странного не находишь? – делая намек на нас с ним произнесла я. Тот лишь отмахнулся, будто каждый день разговаривал с людьми и сделки заключал.

– Ладно, так и быть давай сюда своего кота, присмотрю, но ежели не воротишься… – угрожающе произнес он, – … я не ручаюсь за его судьбу, – с хитрецой произнес тот.

Заломив бровь, я чуть наклонилась к духу:

– Вернусь, вернусь и если увижу что тронул кота, развоплащу, – угрожающе произнесла, тот кажется угрозой проникся или моим хищным выражением лица и поэтому тут же закивал и начал вертеть головой, утверждая что и ноготком черныша не тронет, да и вообще я шуток не понимаю.

Вздохнув, сняла корзину с привязанного к дереву коня и осторожно поставила на землю. Приподняв ткань я пробежала глазами по коту, раны потихоньку заживали, но на полное восстановление уйдет месяц, не говоря о том, что шерсть может и дольше отрастать будет.

Прикинув как лучше разместить корзину на случай дождя, так как за нашим с духом разговором не только стемнело и ночь вступила в полные права, но и тучи окончательно закрыли блеклую и красную Луны. Благо крепость все так же продолжала светиться в темноте и была словно маяк для заплутавших в ночной мгле.

Определившись, я оставила кота под елкой, раскинувшей широко свои лапы. Так черныш точно не промокнет, да и хищник не достанет, если Аушка все же решит бросить того.

Развернувшись к коню я сняла сумку и перекинула через плечо. Была вероятность, что в крепости я задержусь не на ночь, а на больший срок, поэтому самые необходимые вещи всегда лежали в одной сумке под рукой, да и та была с секретом, который я никому никогда не показывала.

Проверив амулет на шее и удовлетворенно кивнув, я направилась в сторону крепости, как дух позади меня крикнул:

– Эй темная, а как хоть этого больного зовут? – остановившись я хотела бросить что никак, или на худой конец Черныш, но мысль возникла сама в голове, а потому обернувшись я бросила: – Его имя, Бонифаций.

Пройдя через ворота, в нос сразу же ударил запах смерти, боли, это место, столь величественно выглядевшее на расстоянии, таило в себе страшные ужасы.

Повернув голову чуть вправо, в голове пронеся отчаянный вопль ужаса, обрываясь тяжелой вязкой гнетущей тишиной. Этот предсмертный крик исходил от одного из тех скелетов, что лежали здесь уже не первый год, погрызенные крысами. Из-за взорвавшегося в голову громкого крика, я на миг прикрыла глаза. Его смерть была тяжелой, на столько тяжелой, что останки сохранили боль до сегодняшнего дня.

Подойдя ближе я взялась за амулет и приложив руку к костям тихо выдохнула: – Requiescant in pace, – энергетический остаток от жестокого убийства начал медленно формироваться в свободной руке и образовал блеклое желтое свечение.

– Все они были светлыми, – тихо выдохнула я.

Склонив голову в последнем прощальном жесте и взяв шар меж рук, отпустила его в воздух, он резко разлетелся по крепости, на миг озарив пространство ярким солнечным сиянием и наполнив меня приятным теплом, словно выражая благодарность за обретённый покой, а затем исчез, вновь окутав всё вокруг мраком и холодом.

Пробежавшись взглядом по предворотной площади и убедившись, что остатки не упокоенных душ отправились за завесу, я продолжила путь в сторону самой цитадели.

Проходя мимо небольших построек, я вдруг услышала тихий плач. Резко обернувшись, попыталась найти источник, но звук так же внезапно исчез, как и появился. Я насторожилась – похоже, здесь кто-то ещё.

Я отошла к стене и затаилась, прислушиваясь. Через пару минут из-за бывшего амбара донёсся шорох. Осторожно подойдя ближе, я заглянула внутрь – на старом сене спали люди. Удивившись, я уже хотела спросить, что происходит, но быстро поняла: это были нищие.

Они спали, крепко прижавшись друг к другу, в рваной и грязной одежде. Среди взрослых – дети, такие же худые и бледные, как и они. Это были лишь тени тех весёлых, озорных ребят, которых я встречала в столице Гетенбурга. Контраст был настолько разительным, что я остро почувствовала – между этими людьми и остальным миром пролегла глубокая пропасть.

Они были настолько обездолены, что вынуждены были искать приют там, где другие и шагу бы не сделали – рядом с опасным духом. Глядя на этих людей, сжавшихся друг к другу в поисках тепла и защиты, я почувствовала щемящее сожаление: возможно, только здесь, под угрозой невидимой тени, они нашли свой единственный угол, где можно пережить ночь под крышей.На миг я задумалась – стоит ли уничтожать духа, если именно его присутствие позволяет этим несчастным хоть как-то существовать? Но сомнения быстро рассеялись. Сколько жизней уже унес этот призрак, сколько ещё заберёт? Сейчас он, быть может, не трогает их, но однажды, когда окончательно сойдёт с ума, перестанет различать виновных и невинных. Тогда под удар попадёт каждый, кто окажется рядом, и никто не будет в безопасности.

Вспомнив об увиденном перед входом, я уже более уверено продолжила путь, оставляя нищих в амбаре. Судя по обустройству, они там провели достаточно времени, и если дух их пока не трогал значит, не тронет и сегодня. С этими мыслями я вошла во вторые ворота и оказалась на главном плацу.

Я подняла взгляд к вершине цитадели. На одной из башен, на самом пике, виднелся силуэт – тело, пронзённое остриём, с раскинутыми руками и лицом, обращённым к небу. Казалось, он появился здесь совсем недавно: вороны, кружившие над башней, время от времени клевали останки, не боясь никого.Похоже, бедняга выпал прямо из того окна, отчаянно пытаясь спастись от мстительного духа. Я внимательно осмотрела сооружение – открытых проходов внутрь не было, значит, где-то должна быть скрытая лазейка. Видимо, нищие заперли все двери и выходы, то ли надеясь таким образом защититься от призрака, то ли просто чтобы дети не забрались внутрь. Иллюзорная преграда, но иной защиты у них не было.

Я обошла цитадель ещё раз, но ни один вход не поддавался – двери и окна будто срослись с камнем, намертво запечатанные временем и страхом. Остановившись, я задумчиво почесала затылок: неужели придётся возвращаться к нищим и выпытывать у них тайный путь? В таких местах всегда была лазейка… И тут меня осенила простая, почти очевидная мысль.Я огляделась и заметила в стороне старый колодец. При осаде цитадель становилась последним оплотом, где могли укрываться и воины, и мирные жители. Но неделями держаться без воды невозможно – значит, где-то должен быть скрытый ход, соединяющий колодец и внутренние помещения.Если этот проход уцелел и воды там немного, у меня есть шанс пробраться внутрь. Возвращаться к нищим и тревожить их не хотелось – я слишком хорошо понимала, чем может обернуться моё вмешательство.Я подошла к колодцу, взяла камень и бросила его вниз, считая удары о стены. Где-то внизу послышался глухой, едва уловимый стук – если бы не магия, я бы его не услышала. Колодец был пуст: возможно, проход завален, а может, вода просто ушла. Выбора не оставалось. Я достала верёвку, крепко завязала узел двойной восьмёркой и, задержав дыхание, приготовилась к спуску в темноту, где, быть может, и скрывался мой путь внутрь.

Скинув второй конец в колодец, я подняла глаза к одной из башен. На ум пришли слова наставницы “Иногда, чтобы подняться в самый верх, стоит спуститься ниже”, кто бы сказал раньше, что эти ее советы так пригодиться в жизни. Резко выдохнув и посмотрев вниз, где будто бы раскрывая свои объятья, ко мне взывала сама тьма, я начала спуск.

Оказавшись на чуть сыром и илистом дне, поняла что интуиция не подвела, прямо вёл небольшой узкий ход, через который когда-то текла вода. Опустившись на корточки и собираясь полсти по тоннелю на меня сверху что-то свалилось. От неожиданности я под прыгнула и схватив это подняла к глазам, готовая атаковать и только после, до моего сознания долетел тихий мерзкий хохот и эхом раздающийся по дну колодца голос:

– Я жду тебя, Тёмная, иди ко мне!

В моих руках оказалась порванная веревка, а прямо надо мной вверху колодца измывался призрак. Похоже он с самого начала следил за мной и загнал в ловушку. Теперь действительно был только один путь, в конце которого меня будет поджидать он.

– Пусть тебя сожрет огненная саламандра! – от злости выкрикнула я, но в ответ была тишина.

Тоннель был узким и душным, сырость проникала под кожу, а каждый шаг отдавался болью в коленях и локтях. Руки и ноги скользили в вязком иле, волосы то и дело спадали на лицо, липли к грязной коже, мешая видеть дорогу вперёд. Я с трудом пробиралась вперёд, злясь на всё на свете, пока наконец не вывалилась из тоннеля – вся в грязи, с промокшей одеждой, тяжело дыша.Позволив себе несколько секунд передышки, я просто лежала на холодном, влажном песке, глядя в тёмный каменный потолок, увитый паутиной и клочьями водорослей. Здесь пахло сыростью и забвением. Собравшись с силами, я поднялась и быстро нашла лестницу, ведущую наверх.На следующем этаже меня встретила жуткая картина: на стене висел скелет в потускневших доспехах, прикованный прямо по центру. Его тело оплетал густой плющ, словно природа сама решила укрыть его от забвения, оставив в напоминание для каждого, кто осмелится войти сюда. Лицо, искажённое вечной болью, застывшее в безмолвном крике, и руки, тянущиеся к невидимому спасителю, остались нетронутыми временем и листвой.Я прислушалась к тишине – ни малейшего следа магии, ни отголосков души. Всё здесь давно растворилось в камне и сырости, и, возможно, даже память о страданиях этого воина исчезла вместе с ним.

Пройдя немного дальше по коридору, я обнаружила ещё одну лестницу, ведущую выше. Только собралась подняться по ступеням, как земля под ногами вдруг задрожала и начала уходить из-под ног. Лишь тогда в полной темноте заметила притаившийся магический дикий плющ. Теперь поняла причину смерти того мужчины: смертоносное растение погубило его, а теперь выбрало своей мишенью меня. Едва мысль успела оформиться в моей голове, как лианы растения бросились ко мне, стремясь сомкнуться вокруг тела. К счастью, я вовремя увернулась, и Душегуб лишь слегка задел плечо, оставив багровый след на разорванном рукаве белой рубахи.

Чертыхаясь, выпустила в чудовище струю зелёного пламени. Растение издало крик, похожий на металлический скрежет, испытывая боль. Не давая противнику передышки, призвала огненный клинок и отсекла ползущие лианы. Затем снова обрушила огонь туда, где на стене висел скелет в доспехе. Монстр ответил новым, гораздо более громким воплем.

Нечего расслабляться и терять бдительность. Разбежавшись ухватилась за ближайшую лиану, позволив ей обмотать свою ногу. Подтянулась руками к бутону, спрятанному за обломками брони. Но растение решило иначе: резко рвануло меня вниз, заставляя пальцы скользнуть по гладкой поверхности. Я падала, успев сгруппироваться, однако оно не дало мне даже секунды передышки, подбросив моё тело обратно в воздух, и направляя прямо в раскрывшуюся пасть монстра.

Что ж в моей жизни бывали моменты, когда приходилось прыгать в рот того или иного монстра, оказываться в их желудках заживо проглоченными, даже однажды побывала в пасти дракона, конечно если бы не ранее проглоченный им рыцарь, чей кинжал застрял у него в небе, мне бы так и не довелось узнать строение полости рта чешуйчатого. Но чтобы меня сожрала какая то ромашка переросток, это было выше моей гордости, а потому в последний момент, от злости за испытанные мучения в тоннеле и подмоченную репутацию, пусть свидетелями оной стали лишь эти холодные мертвые стены, я от души шарахнула рвотным проклятием в пасть гадины.

Не ожидавший такой подлянки Душегуб, резко отпустил меня, и я вновь упала на землю, кубарем откатываясь от него. Тот же замер на мгновение пытаясь понять происходящее и мне хватило этого, чтобы вихрем взметнуться вверх по лестнице и не стать свидетелем того, что сейчас польется из пасти той мухоловки.

Оказавшись на следующем этаже, передо мной открылся необычайный вид. В центре был размещен сад над открытым небом, окружённый аркадой, разрушенные и разбитые статуи Великих богов окружали это место. Некогда ухоженные плодоносящие деревья были полностью оплетены сорняками. Трава была выше обычного человека, мощеные камнем дорожки, покрывала грязь и песок, оставляя лишь смутное представление того, насколько это место было прекрасно и сколько жизни царило в нем.

Пройдя вдоль сада, я увидела несколько проходов, но заметив в одном из коридоров свет, решила что он приведет к той самой бойнице, где якобы обитает призрак.

Оказавшись внутри, я выглянула наружу, это действительно оказалось то самое окно, про которое говорил дух. Только призрака здесь и в помине не было. В помещении ярко озаряя его, горел факел, судя по пламени, огонь был зажжен магическим путем. Подойдя ближе и подняв его с пола, я взмахом руки хотела потушить огонь, но пламя не поддалось, нахмурившись я вновь попыталась погасить его, но вновь меня ждала не удача. Поставив тот в подставку и взглянув на него под другим углом, ничего особенного я не обнаружила. Решив, что можно и так оставить, направилась обратно в сад, откуда зашла в уже другой коридор и по лестнице поднялась выше.

Не став останавливаться на других этажах, я дошла до жилых комнат и начала исследовать их. Призрак, будто затаившись не показывался, что заставляло чувствовать напряжение. Не смотря на начало своего пути по крепости и хищного цветочка в подвале, здесь не было ни одного скелета или намека на проклятое место. Наоборот, здесь было уютно и если навести порядок, то даже можно сказать, что это место просто уснуло в ожидании новых жильцов. Исследуя комнату за комнатой, я осторожно продвигалась вперед, как вдруг в одной из стандартных солдатских жилищ на столе обнаружился чей-то дневник, судя по подчерку его вёл мужчина в годах. Открыв на первой попавшейся странице я пробежалась по той взглядом:

“Семнадцатый день осады. Припасы на исходе, но вода и плоды в саду дают нам преимущество. Где помощь?“

Четко выверенными движениями были выведена слова, судя по всему этот дневник вёл решительный мужчина с военной выправкой, привыкший скорее командовать, чем подчиняться.

“День двадцать второй, ночью была атака. Несколько десятков врагов попытались пробраться через южный вход. К счастью, наши лучники оказались на высоте. Потерь среди рыцарей почти нет, но я потерял друга – сержанта Зальмьера. Стрела угадила прямо в сердце… Надеюсь, подкрепление придет раньше, чем Абранты нападут снова.”

– Абранты? – это не вероятно. Я глазам не хотела верить. Пролистав на самую первую страницу, я увидела надпись, которую изначально решила пропустить: “Личный дневник, лейтенанта Роджера Орена Гранда, верноподданного Его Величества Эдвина Шерона”. Испустив протяжный вздох, картинка в голове медленно, но верно начала складываться и то что было в моих руках, было настоящим сокровищем.

Перелистнув страницы дневника дальше, я обнаружила небольшую карточку с изображением семьи: мужчина среднего возраста с едва заметной проседью стоял слегка позади стула, уверенно глядя вперёд с прямой осанкой. Его ясные голубые глаза излучали решительность и внутреннюю силу, но также в них светилась тихая радость. Одну руку он держал за спиной, а вторую положил на плечо стоящей рядом женщины. На нём была парадная военная форма с орденом Королевского образца, которым ранее награждали за выдающиеся достижения. Женщину, расположившуюся на стуле, отличала приятная внешность: иссиня черные волосы и светлые карие глаза, почти янтарного оттенка. Её возраст соответствовал возрасту мужчины, а аккуратная причёска, уложенная волосок к волоску, подчёркивала её благородное происхождение. На ней было простое, но изящное платье без излишних украшений, дополненное золотыми серёжками и небольшой цепочкой с кулоном. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что этот кулон казался мне странно знакомым. Отложив изучение подвески, мой взгляд переместился на девочку, уютно устроившуюся на коленях женщины. Девочке ещё не исполнилось и пяти лет. У неё были очаровательные румяные щёчки, трогательно доверчивый взгляд больших голубых глаз, унаследованных от отца, и зачёсанные в забавные хвостики густые чёрные волосы, унаследованные от своей матери.

Этот семейный портрет поражал своим очарованием и искренностью чувств, передавал образ идеальной пары, вызывая чувство лёгкой зависти. Вернув карточку на прежнее место, я ненадолго задумавшись, аккуратно закрыла дневник и вернула его на стол.

– Теперь понятно, как эта крепость, стала частью Гетенбурга, – изначально сооружения “Светлой горы” были частью территории Аэдора, они создали их из солнечного камня, который добывался в Ледяных горах и стал материалом для постройки, и мало кто обладает знаниями, о том как этот камень добыть.

Все так же не отходя от дневника, я смотрела куда-то вдаль, продолжая размышлять об истории этих стен. Интуиция подсказывала забрать дневник и прочитать, будто в нем были сокрыты страшные секреты. Протянув руку вновь к дневнику, я одернула ее, пытаясь понять, желаю ли получить ответы. Возможно, я бы продолжала бороться с собой и дальше, если бы не шорох за моей спиной и тихий, обезумевший голос, произносивший: – Вот мы и встретились, Темная.

Развернувшись мгновенно, я приготовилась защищаться, но замерла, встретившись взглядом с привидением женщины с той самой карточки. Заклинание оставалось в руке, пока мой взгляд метался между призраком и дневником.

– Это… ты! – еле слышно прошептала я, поражённая встречей. Ее тёмная аура буквально подавляла, желание мести витало вокруг неё, однако она оставалась неподвижна.

Облетев меня и встав так, что стол оказался аккурат между нами. Она нежно провела пальцами по обложке дневника, и тихо произнесла:

– О, мои любимые… – черные слёзы покатились по её бледному лицу. Через мгновение взгляд изменился, став жестоким:

– Почему вы забрали их у меня?! – набрасываясь с криком, она попыталась схватить меня.

Готовая к атаке, я выпустила заклятие, которое, попав в нее, отбросило призрака назад. Воспользовавшись возможностью и схватив дневник, я бросилась бежать по коридору вниз.

– Ядрена кочерыжка! – вырвалась первая пришедшая мысль в голову.

Оказавшись на первом этаже, в саду, мне удалось спрятаться за одной из статуй. Пока я не разберусь, что именно удерживает ее здесь, избавиться от нее никак не получится, да и сама она вряд ли расскажет об этом. Я быстро начала листать дневник, строчки мелькали перед глазами: “Сегодня весь день прошел в ожидании атаки…

…Стрелы сыпятся градом, многие ранены. Солдаты держатся молодцом, но видно, что силы на исходе. Во сне я вижу лицо моей жены и дочери. Интересно, доживу ли я до утра?…

…Продовольствие почти закончилось. Голод заставляет некоторых думать о сдаче, но сдаваться нельзя. Если мы падём, враги смогут продвинуться дальше вглубь наших земель. Наше дело – задержать их как можно дольше. Может быть, завтра прибудет помощь?…

…Они атаковали утром. Волны солдат хлынули на стены. Мы отбивались, сколько могли, но сил оставалось всё меньше. Я увидел приближение огромного тарана. Через полчаса восточные двери рухнули, они ворвались внутрь цитадели…

…Подкрепление так и не пришло. Прощайте мои любимые, вы на всегда в моем сердце… “

Прочитав, последние строки дневника мое тело прошибла дрожь. Описание здесь было ужасно, как и мысль что враг все же победил. Но больше меня беспокоило, что в дневнике не было почти ни слова о его жене. Он писал, что видел их во сне, он прощался с ними. Но что стало после? Неужели девочка, как и отец погибла? Что тогда, с той женщиной? Пытаясь припомнить имя из дневника:

– Нариса! Её звали Нариса, – тихим шепотом произнесла я, откидываясь спиной на холодную шершавую стену.

Легче дело не становилось.

**********

Когда первые солнечные лучи коснулись верхушки цитадели, я проходила мимо восточных ворот – тех самых, что когда-то были разрушены врагом и стали местом последнего боя между Абрантами и Аэдорцами. Сейчас двери были крепко заперты на массивный деревянный засов, который в одиночку не сдвинуть. Но для мага это не проблема – простое заклинание, и тяжёлая створка поддалась, открывая путь наружу.Оказавшись по ту сторону крепостных стен, я вышла к старому погосту. Казалось, его не трогали с самой той битвы: трава пробивалась сквозь потрескавшиеся плиты, а большинство могил были безымянными. Лишь на некоторых ещё угадывались стёртые временем имена и даты.В центре погоста возвышалась стела с высеченными именами. Видимо, потомки решили сохранить память о тех, кто служил здесь, не давая истории кануть в забвение. На камне были имена обеих сторон – и Абрантов, и Аэдорцев. Значит, их прах покоится здесь вместе, смешавшись в одной земле. Это вызывало странное чувство: уважение, смятение и невольный вопрос – сколько боли и примирения вместил в себя этот клочок земли?

Пройдя в конец погоста, под раскинувшимся вековым дубом, я заметила три могилы. Две из них были обычного размера, а по средине была расположена плита немного меньше. Имена на них были стерты временем, оставив лишь смутное представление о том, кому они могли принадлежать. Что-то подсказывало: разгадка ближе, чем кажется.

Присмотревшись внимательнее, я заметила следы на одной из могил: она казалась не ровной и словно не давно раскопанной. Вырвав траву и протерев камень от грязи и пыли, я вынула лист пергамента и грифель. Приложив лист к камню я начала заштриховывать его, на бумаге отпечатались буквы. Солнце, что так вовремя выглянуло из-за стен сооружения осветило лист, на котором были еле различимые буквы "… Гер… Ор… нда… уж и .... ец", все еще сомневаясь, я проделала тоже самое со второй могилой, на ней отразилось " ..Г..иня… иса.. де Гр… любящ… ать…" совместив имеющуюся информацию, выводы сделаные ранее подтвердились. Могилы принадлежали семье Гранд, герцогу и герцогине, а средняя была их дочери.

– Бездна, и что теперь? – мысли скакали с одного на другое, одни вопросы, ноль ответов. Найденные могилы, не давали ответов на самый важный вопрос: Почему она пробудилась именно сейчас? Взглянув на могилу лейтенанта оценивающим взглядом, я решила, что пора бы пообщаться с герцогиней. Хочет она или нет, но ответы я получу.

Дождавшись, когда земля подсохнет, после ночного дождя, а солнце вновь спрячется за облаками, я начертила пентакль и выстроив защитный барьер на могиле женщины, начала призыв. Можно было бы и так ее найти, но судя по нашей единственной встрече, стоять и ждать пока я помещу ее в ловушку, герцогиня не станет.

– Invoco vos spiritum, qui non potuerunt invenire pacem. Te invoco, spiritum excitatum a somno. Veni ad me, et pugna! – ветер усилился, в мгновение, стоило первым строчкам призыва сорваться с моих губ. Тучи, набрав новую силу, начали лить свои холодные слезы. Насквозь сырая, я стояла, продолжая читать призыв.

"Нельзя отвлекаться, иначе заклинание не сработает", промелькнула мысль. Закончив последние строки, и сделав два паса руками, свечи вспыхнули, ярким зеленым светом. Дух был пойман.

Она появилась медленно, пытаясь всеми силами сопротивляться моей магии, но сила некроманта жестока к мертвым, да и к живым не меньше. Ее лицо кривилось от боли, но она продолжала пытаться вырваться. Окончательно ослабнув в ловушке, женщина с тяжестью упала на колени, замерев словно каменное изваяние. Если бы не ее призрачная оболочка, через которую, как через призму, были видны размытые силуэты травы и кирпичной кладки, можно было бы решить, что это памятник, вознесенный в память, о некогда любящей жене и матери.

Я так же как и она была не подвижна, ветер с дождем, не переставая хлестали мое лицо и тело, не оставляя возможности укрыться от их гнева. Прошло минут десять, прежде чем разъяренная природа отступила, и оставила меня и герцогиню наедине, но не позволяя солнцу увидеть, царившее беззаконие на живой земле.

В мертвой тишине, лишь мое дыхание и стук сердца были ориентирами, что я здесь, а не за гранью. Герцогиня же, стоило последней капле упасть на землю, медленно и грациозно, будто не она, а я являюсь ее заложницей, встала с колен и царственно сложив руки на груди высоко подняла подбородок и надменно произнесла:

– Темные, – будто плевок, – вы вечно забываете свое место. Ты не смеешь призывать меня, безродная шавка! – переходя на крик, закончила разъяренная женщина. Заломив бровь и встав в позу ее отражения, я столь же надменно произнесла: – Вы светлые, вечно забываете, как бежали к нам и падали на колени, прося о помощи. Ты обычный злобный призрак, даже не шавка, ту я хотя бы удостоила куском заплесневелого хлеба, – холодно бросила я, в лицо этой обезумевшей.

Нариса же, услышав мои слова, с новой силой налетела на барьер, но чары держали крепко. Испустив протяжный стон, она вновь начала падать на землю, но из упрямства и гордости не позволила себе этого. Злобно смотря на меня из под опущенных ресниц, женщина следила за каждым мои вздохом, но я знала – она ищет слабые места. Покачав головой я медленно подняла руки:

– Я тебе не враг, Нариса. Я пришла, чтобы помочь.

Возможно мои слова прозвучали глупо для нее, но я правда не хотела вредить ей. Лишь отправить за грань, на вечный покой.

Резкий безумный смех пронесся над погостом:

– Ты? Как ты, можешь мне помочь?

Резко оборвав свой смех она гневно уставилась на меня:

– Как ты смеешь полагать, что я приму помощь от тебя? Ты мерзкое проклятое создание, что даже смерть не стала пачкать об тебя руки, – кричала Нариса, но я же закаленная извечными тычками, пинками и бросаемыми в спину проклятиями, молча наблюдала за ней.

Со светлыми всегда так – сначала охотятся на чудовищ, а потом начинают видеть врагов в каждом, кто не вписывается в их представления о правильном. Когда-то даже паладины устраивали облавы на некромантов, хотя нас и так единицы, кому выпал второй шанс. За несколько лет они уничтожили десятки тысяч «ведьм» и «некромантов», будто стали новой инквизицией.К счастью, теперь времена изменились: вместо костров – лишь косые взгляды и натянутые улыбки. Никто ведь не знает, когда в его доме усопший родственник не захочет уйти за грань или какой сосед решит нашептать проклятие.Я думала об этом, наблюдая, как герцогиня, выдохшись, демонстративно отворачивается, становясь полубоком. На губах невольно появилась усмешка:

– Как прикажете герцогиня, – так же показательно поклонилась ей и задумчиво протянула, – значит встретиться с семьей вы не желаете, придется развеять вас, – чуть постукивая указательным пальцем по губам я внимательно следила за ее реакцией, которая не заставила себя ждать.

Спина герцогини от моих слов напряглась, она медленно будто на ватных ногах обернулась ко мне, став еще белее. В ее взгляде было все: ненависть, недоверие, надежда и тихая мольба. Она желала, желала покоя и встречи с семьей, но не могла получить ничего из этого.

– Как? – едва слышно произнесла Нариса, утратив прежнюю злость, но все еще не доверяя мне.

– Вы должны рассказать, – твердо произнесла я, на что женщина вопросительно взглянула на меня, – вы должны рассказать все, что произошло с вами, как вы оказались здесь, как умерли и что пробудило вас, – как взмах клинка, безапелляционно произносила я.

Женщина зависла в воздухе. Было видно, она размышляла над моими словами:

– Нет! —прозвучал протест.

И уже тише:

– Я покажу тебе.

Я поморщилась от её слов – впереди меня ждал омут призрачных воспоминаний. Но выбора не было. Глубоко вдохнув, я кивнула ей ещё раз, принимая неизбежное. Почувствовала, как энергия начинает тянуться ко мне – теперь она была уже не такой злой и враждебной, как прежде, когда призрак наполнял всё вокруг холодом и страхом.

Передо мной резко начали мелькать картинки: детство, юность, вот герцогине шестнадцать, еще невинная полная радужных надежд, она встретила герцога Гранда, еще молодого рыцаря витающего в облаках. Их свадьба и попытки зачать ребенка. Тускнеющий взгляд, соры и крики. Его отъезд на войну и счастливое возвращение. Радостное известие о беременности герцогини. Рождение долгожданной дочери. Дом наполненный счастьем и любовью. Отъезд мужа на границу, в крепость Лихтенглиммберг. Бессонные ночи и переживания. Письмо.. Известие о смерти. Слезы горечи и серая тень, от некогда сияющей женщины.

******

В тот день небо было затянуто тучами. Она стояла у могилы мужа, крепко прижимая к себе дочь и не отводя взгляда от свежего холмика земли. Герцога похоронили отдельно, как и всех воинов высокого ранга – его могила укрывалась в тени раскидистого дуба. Война закончилась миром, но облегчения не принесла никому.Женщина смотрела на могилу, не зная, что делать дальше. Единственный кормилец семьи погиб, не оставив ни денег, ни надежды. Маленькая девочка, которой в этом году исполнилось пять, с недоумением глядела на мать, не понимая, какие тяжёлые мысли терзали её душу.Сзади тихо подошёл мужчина и осторожно положил руку на плечо женщины. Его лицо и весь облик вызывали отвращение: скользкий взгляд с каким-то нездоровым интересом останавливался на девочке, а мерзкая, холодная улыбка заставляла инстинктивно отступить. Женщина лишь едва повернула голову в его сторону, не отрывая глаз от могилы мужа.

– Нариса, – его мерзкий голос, вызывал приступ тошноты, – ты всегда можешь рассчитывать на меня, ты ведь знаешь, – призывно и чуть наклоняясь вперед, что послышалась вонь из его рта, сказал он.

Женщина сделала резкий шаг в сторону от мужчины и повернулась гордо задрав подбородок:

– Благодарю за твою доброту, Эрвин, но мы с Дэей как-нибудь справимся, – с достоинством произнесла она и направилась прочь, из этого проклятого места.

Видение дрогнуло и сменилось. Теперь я оказалась в спальне: герцогиня сидела на стуле у кровати дочери, которой на вид было уже около двенадцати. В ночной тишине слышались её тихие всхлипы. Она осторожно гладила по голове бледную, как смерть, девочку. Под глазами малышки залегли тёмные круги, вены проступали сквозь тонкую кожу, а сама она металась в бреду – лихорадка не отпускала. Не успела я подойти ближе, чтобы понять, чем больна девочка, как видение вновь изменилось. Теперь передо мной – всё тот же дуб. Женщина, одетая в белое, больше не стояла, а лежала на могиле дочери, упав на свежевскопанную землю и безутешно рыдая. Ещё миг – и её тело обмякло, покидая этот мир. Из-за стелы появился тот самый мерзкий тип. Он подошёл к Нарисе и, склонившись, прошипел скрипучим голосом:

– Ты виновата в их смерти. Только ты.

Последний обрывок жизни Нарисы растаял во мраке, оставив после себя лишь беспросветную тьму.

А после послышался мерзкий смех каких-то мужчин и голос будто через вату:

– Ну ты, долго копаться будешь?

– Тут пусто, чертовы бедняки! Все обобрали!

– Хватит, паши отседога.

– Щааа – протянул один из мародеров.

Наконец начала появляться картинка, являя собой троих мужиков в поношенной одежде, у каждого были мешки с различными вещами, от обычной одежды, до золотых украшений. Один из них рылся в могиле лейтенанта и выудил оттуда ту самую кулон, что я видела на семейной карточке. И хмыкнув продемонстрировал ту товарищам.

– И ты ради этой херни, столько копался?

– Ну ты и идиот… – хором протянули двое напарников, после чего развернулись и направились в обратный путь.

Мародер же, харкнул в свежевырытую яму, шумно высморкался и сунул кулон в карман. Затем, поднявшись, лениво потянулся и, спустил штаны, помочившись прямо на соседние могилы. Я поморщилась от этого отвратительного зрелища – желание свернуть шею хотя бы одному из этих мерзавцев стало почти невыносимым.

Но не успела я додумать мысль, как мародёр вдруг резко вскрикнул и, не успев даже натянуть штаны, бросился прочь – прямо к цитадели. Я прищурилась и заметила за дубом разъярённый призрачный облик Нарисы. Всё стало ясно.Проследив за полётом призрака, я услышала два коротких, пронзительных крика ужаса. В воздухе повеяло смертью.

******

Вынырнув из воспоминаний я посмотрела на герцогиню. Та же молча взирала на меня. Покачав головой, я зажала переносицу, обдумывая еще раз все увиденное. Было ясно одно, Нариса мстила за нарушение покоя, она убила тех двоих за осквернения могил, но как теперь успокоить ее и отправить обратно на покой?

– Тот третий, что взял кулон, он жив? – задала я самый главный вопрос.

Нариса не хотя кивнула. Это усложняло дело. Прикинув как быть, я взглянула в уже вновь заходящее солнце. Сутки, в этом месте я провела уже сутки, но закончить еще не могла.

Посмотрев на герцогиню, взмахом руки, убрала сдерживающее заклинание. Смысла удерживать призрака не было, да и угрозы от нее я больше не испытывала. Возможно это было глупо, но что-то подсказывало, она не станет нападать на меня.

Нариса благодарно кивнула и вылетев из пентакля внимательно посмотрела на меня:

– Ты другая, – не спросила, а утверждала она. Я же отмахнулась от ее слов.

Конечно любой другой некромант на моем месте уже бы давно развеял ее дух и отправился восвояси, но я не могла так поступить. Что-то внутри желало докопаться до сути. Может это было связано с моим прошлым, а может и с моим опытом, точного ответа, я не знала.

– Тут уже были некроманты? – вновь задала вопрос призраку и получив утвердительный кивок, нахмурилась, – Ты убила их? – новый кивок. Минус еще один вопрос.

Почесав затылок, вспомнила наставника Бальера: "Ты можешь спасать сколько угодно и кого угодно, но правила непреложны! Если призрак убил одного из нас, он должен заплатить!"

– К черту Бальера, его здесь нет – громко и зло произнесла я. Нариса с любопытством взглянула в мои глаза.

– О ком ты говоришь? – я вновь отмахнулась от ее вопроса и внимательно осмотрела дуб с надгробьями.

– Ты желаешь остаться здесь? Или хочешь чтобы я перенесла вас – деловым тоном уточнила я. Женщина задумалась.

– От нас уже ничего не осталось, только дуб, хранит память наших смертей и моих слез, – горько произнесла она. "Значит дуб," промелькнуло в голове.

– Тот кулон был тебе дорог? Он многое значит для тебя? – решила уточнить и эти вопросы, женщина вновь ответила кивком, от чего я нахмурилась, – Задача усложняется.

Хотела было поторговаться за упокой герцогини, как та с тоской в голосе произнесла:

– Тот расхититель… когда он, сверкая пятками, убегал, бросив товарищей на смерть, обронил кулон. Я не могу взять его сама, но могу показать, где он лежит.

То ли её печалило, что она не в силах вернуть кулон на место, то ли мучило упущенное возмездие для мародёра – я не стала уточнять. Просто кивнула, соглашаясь следовать за ней.

Мы двинулись обратно в цитадель. Пройдя по первому этажу и поднявшись выше, пересекли небольшой мостик над заросшим садом и оказались у западного входа. Спустившись вниз, прошли ещё несколько коридоров. Похоже, герцогиня вела меня тем же путём, которым спасался тот мерзавец.

На третьем этаже я заметила разбитое окно. Бросила скептический взгляд на герцогиню – она кивнула, подтверждая мои догадки. Я подошла к самому краю, выглянула вниз и невольно присвистнула.

– Если он и выжил, далеко не ушел, – Нариса пожала плечами, ей за пределы крепости не выйти и знать наверняка она не могла.

Вновь посмотрев вниз, я и намека на кулон не обнаружила, повернувшись к женщине решила уточнить:

– А что на счет кулона? – та подлетев к краю, указала на торчавший из стены выступ, между третьим и вторым этажом.

Присмотревшись внимательнее я выругалась: – Хренова бездна.

Кулон висел на выступе, но добраться что со второго, что с третьего этажа возможности не представлялось. Произнеся заклинание левитации, вещь не поддалась.

– Он что магический?! – скорее восклицала, чем спрашивала я.

На что получила ответ:

– Этот кулон, мой муж подарил мне во время беременности, сказав что тот будет оберегать нас. Мне стоило сразу отдать его дочери, – грустно протянула герцогиня.

Я с тоской посмотрела вниз, мысленно представив, как эффектно могу размозжить себе голову о каменные плиты. Прикинула, с какой стороны лучше начать свою спасательную операцию. За этими размышлениями не заметила, как окончательно стемнело – теперь только бледная и красная Луны, да злосчастный дух герцогини были свидетелями моего безумия.

Встряхнув руками, я медленно нащупала выступ в кладке и начала спуск. Ветер на высоте был резким, выдувая из головы все мысли – и о проклятом лесном духе, и о герцогине, и обо мне самой. Перебирая в памяти всевозможные проклятия, я добралась до нужного выступа. Стоило коснуться кулона, как нога соскользнула с камня – и я полетела вниз, сжимая находку в руке.

В ожидании боли и конца я зажмурилась, но, проведя с закрытыми глазами куда больше времени, чем длится падение, решила – уже мертва. «Хотя бы в этот раз не больно», – мелькнула ироничная мысль. Открыв глаза, я увидела, что буквально парю в паре сантиметров над землёй, а рядом стоит довольная Нариса.

– Ещё работает, – хмыкнула она.Сдержав порыв выругаться, я поднялась, одёрнула задравшуюся во время падения рубашку и холодно бросила:

– И на этом спасибо.

Не глядя на герцогиню, развернулась и направилась к погосту.

Оказавшись возле могил, я подготовилась к ритуалу.

Стоило пробить полночь, как вознеся руки к небу, я нарочито медленно, напеваючи начала читать заклинание упокоения. Стоило последним строчкам слететь с губ как я открыла глаза, но герцогиня все так же смотрела на меня.

– Не получилось? – только и спросила та.

Я же нахмурив брови, вновь начала читать заклинание, но ни на третий, ни на пятый раз у меня не вышло. Выдохнув, я села прямо на землю, сил больше не было. Я что-то упускала, что-то важное. Либо Нариса не была со мной честна и утаила какие-то воспоминания. Посмотрев на женщину, она все так же с надеждой наблюдала за мной.

– Почему я все еще здесь? – тихо будто нашкодивший котенок произнесла она. Я же подняв бровь, резко встала и внимательно посмотрела на нее.

– Что ты скрываешь? – холодно и чуть угрожающе спросила я.

Женщина опустила взгляд, пряча глаза. Я подошла ближе, вскинула руки – пентакль вспыхнул вновь, заключая герцогиню в магическую ловушку. Она закричала, метаясь в отчаянии, причиняя себе боль. Прошло больше получаса, прежде чем, окончательно сломленная, она упала на колени и, захлёбываясь слезами, выкрикнула:

– Я не хотела этого! Я не знала! Я бы никогда не позволила ему… – её слова и проклятия в адрес Эрвина звучали, как гром среди ясного неба.

Из её сбивчивого рассказа стало ясно: не выдержав нищеты, угрозы голода и потери всего имущества, герцогиня согласилась на брак с этим мерзавцем. С тех пор она ни в чём не нуждалась, а он получил её титул и быстро разбогател. Семья переехала в столицу Аэдора, где герцогиня, забыв о дочери, с головой ушла в придворную жизнь.

Однажды, вернувшись домой, она ощутила странную тишину. Поднявшись наверх, в комнате дочери она увидела Эдвина – тот лежал без сознания на полу, а в углу, сжавшись в комок, дрожала её дочь. Герцогиня схватила девочку и вместе они бежали из столицы.

Вскоре дочь стали мучить недомогания. Призвав целителя, они узнали страшную правду: девочка была беременна от этого подонка. Для Дэи это стало последним ударом – она сломалась, тяжело заболела, а после выкидыша, потеряв много крови, умерла на руках матери.

Выслушав душеизлияние этой женщины, мне нечего было сказать, но и жалеть ее я не могла. Взглянув на дуб, было ясно одно, чтобы отправить ее за грань придется призывать самого жнеца. Только в его силах забрать грешную душу, которая не простила сама себя.

Очистив землю от старых заклинаний, я начала чертить призывной круг. Герцогиню я больше не выпускала из силков, доверия ей не было, да и со жнецом она навряд ли добровольно пойдет. Вот явится пусть сам разбирается. Возведя круг из некромантского пламени, я достала кинжал и сделав надрез на руке повернула вниз ладонью, чтобы кровь орошила пламя.

– Te invocamus te adoramus te laudamus o beata trinitas Te invocamus te adoramus te laudamus o beata trinitas Ostende faciem tuam ad nos. Veniet enim dies iniusti, quem prospicit deus. Ego sum ille cui libertatem dedisti, ut messem messem tuam.

На последнем слове я ощутила, как время буквально замерло, ветер стих, а ночь стала еще темнее. Открыв глаза, передо мной стояла Она – Смерть.

Вечная предстала предо мной в черном плаще, накинутом поверх платья. Оно было невообразимо: оттенки синего и фиолетового цветов с переливами, напоминающими звездное небо, огромную галактику. Платье имело длинный шлейф, украшенный россыпью бриллиантов и мелких фиолетовых цветов. Золотой корсет в виде костяной руки обвивал миниатюрную талию Смерти. Сложный и невообразимый узор на лифе, который напоминал крылья бабочки или птицы. Общий вид создавал ощущение легкости и воздушности, что заставляло напрячься еще сильнее. Волосы серебрились, будто жидкий метал, а пепельный взгляд, излучавший вселенскую тоску, внимательно смотрел на меня.

Склонив голову в приветственном поклоне, я несколько смущенно произнесла: – Не ожидала, что на мой призыв откликнетесь Вы.

Я не спешила поднимать голову, пока моего плеча не коснулась мягкая рука Мораны.

– Редко, слишком редко ты просишь о помощи, – будто ворча произнесла она, – а если уж и решилась, значит иного выхода действительно нет, – уже более задумчиво проговорила Смерть, рассматривая призрак герцогини. Та даже не смела поднимать взгляда и старалась слиться с воздухом. Почувствовав это, Морана хмыкнула и взмахнув рукой убрала мои чары. Я хотела было возмутиться, но резко оборвала себя, вспоминая, кто передо мной. Подняв герцогиню за подбородок, она заставила ту смотреть прямо ей в глаза. Смерть не любила тех, кто пытался прятаться от нее. Герцогиня не сопротивлялась, смотрела прямо с отчаянием и пониманием, что теперь это точно конец. Морана же, не сказала ни слова, но прочитала всю историю во взгляде женщины и кивнув своим мыслям, достала кинжал откуда-то из-за спины.

Увидев это, женщина отчаянно взвыла и, пав на колени, схватила Смерть за плащ:

– Прошу, Великая, – взмолился призрак, – прошу, не забирай, дай лишь хоть одним глазком увидеть мужа и дочь, – рыдала и умоляла та, но Смерть уже все решила. Один взмах, и лезвие косы, взметнувшееся в воздухе, рассекло душу Нарисы. Ее история закончилась раз и навсегда.

***********

Проходя по коридору в бойницу, где горел факел, зажженный магическим пламенем, я задумчиво взглянула на него и, хмыкнув, схватила тот. Вернувшись к дубу, я без зазрения совести бросила факел в него.

Пламя мгновенно охватило сухую кору старого дуба, жадно взметнувшись вверх по стволу. Факел, брошенный к подножию, разметал вокруг себя искры, и вскоре дерево вспыхнуло, словно давно ждало этого момента. Огонь с треском пожирал ветви, освещая ночной лес зловещим, дрожащим светом. Толстые ветки потрескивали, в воздухе повис густой запах горелого дерева и смолы. Листва зашипела, скручиваясь в чёрные клочья, а языки пламени, словно живые, лизали всё выше, добираясь до самой кроны. Дуб стоял, как гигантский факел, разбрасывая вокруг жар и отблески, и казалось, что даже ночь отступает перед этим огнём. Вокруг стало светло, как днём, а над верхушками дерева заклубился густой чёрный дым, унося с собой запах пепла и разрушения.

Покидала я цитадель, когда дуб сгорел полностью, магическое пламя, истратив свою силу на многовековой дуб, угасло.

Выйдя на плац с восходом солнца, передо мной предстала разгневанная толпа нищих. Вооруженные палками и камнями, они свирепо взирали на меня.

– Проклятая тварь… – первый камень полетел в мою сторону.

– Ведьма… грязная сука… темная дрянь… – оскорбления, как и камни, не переставая летели в меня, но подходить они боялись. Воспользовавшись этим и подняв магический щит, я быстро проскочила с одной стороны и бросилась вниз к выходу из крепости. Толпа погналась за мной. Так мы и миновали Южные ворота, оказавшись под прицелом арбалетов и готовых броситься в атаку Гетенбургских рыцарей, возглавлял которых мой столичный знакомый, Лорд Теодеос Роян де Маутхен.

– Темных времен, госпожа Кас.

Глава 3 Дорогой фальшивомонетчик

Когда я получила письмо от академической подруги, никак не могла подумать, что окажусь в центре невероятных событий.

Еще до прибытия ко двору, в лесах Мириды, аккурат окольцовывающих княжество, я встретила бывшего вора, фальшивомонетчика и моего хорошего друга, Вильяма. Кто бы мог подумать, что он забросит столь прибыльное дело, как подделывание векселей? Конечно, ему ни раз приходилось сбегать с каторги и виселицы, но он весьма хорошо наловчился менять облик и красть чужие личности, что, собственно, и завело его к бродячим артистам, а оттуда немыслимым образом ко двору князя Бернарда. Теперь мой старый друг служил рыцарем на княжеской службе и выполнял различные поручения. Одним из них и стала моя встреча, хотя я весьма сомневаюсь, что князь Аэдора был вообще в курсе, кто я, но не могу не отметить, что дорогая Катрин так мило позаботилась обо мне, прислав для встречи провожатого. В целом: кто, зачем и почему прислал Вила ко мне, он сам и поведал, конечно, после того как мы, сверкая пятками, сбежали от циклопа.

– Не знала, что в княжестве водятся экие реликты, – переводя дыхание, я смотрела на такого же потного от бега друга.

– Ага… – только и вымолвил он через пару минут, когда дыхание восстановилось и мы смогли продолжить путь, – циклопы редки в этих землях, обычно они обитают в Ледяных горах, но во время летнего солнцестояния, из-за сильного течения вод с гор, спускаются к нам и начинают нападать на деревни. Конечно, кто поумнее идут в лес, как этот, – тыкнув большим пальцем за спину, продолжил друг, – на остальных же рыцари ведут охоту.

– Это все понятно: рыцари, подвиги, слава, девушки, богатства, но ты то каким боком оказался здесь? Мне казалось, что твой бизнес идет в гору, – хмыкнув и очертя в воздухе полукруг, спросила я. Вильям же лишь горько усмехнулся моим словам и, покачав головой, медленно, будто что-то припоминая, проговорил: – Так и было, пока империя не решила расширить свои владения. Мне пришлось убегать быстрее ветра, чтобы не оказаться под топором новой власти. Я потерял все.

– Что? – резко затормозив, я чуть было не упала, но вовремя перенесла тяжесть тела на другую ногу и осталась стоять. – Хочешь сказать, что Король Жардон де Пак отдал Пасифлору империи? – моей горечи не было предела. Империя за последние семь лет разрослась весьма сильно и теперь имела выход не только к Моллюсковому морю, но и к землям Эльфов. Если император решит напасть на другую расу, весь мир содрогнется от ужасов той войны, а по земле будут течь кровавые реки. От одних мыслей об этом хотелось прикончить в конец свихнувшегося императора Эвернесса. Пока я размышляла, Вил рассказал о своих странствиях и пути, который привел его в эти земли.

– Ты проделал большой путь от вора до рыцаря, – мне оставалось только позавидовать другу, хотя не уверена, что он разделял мою радость.

– А что у тебя, куда на этот раз занесло злую темную, что в ночи закапывает врагов или оных выкапывает? – в своей манере спросил несносный шатен, поправляя съехавшие на бок ножны. Покачав головой, я подошла к нему и поправила ремешок на поясе: – Ты так себя выдашь, дружище, – тихо пояснила свои действия.

– Я не собираюсь задерживаться тут надолго, – с легкостью согласился Вильям и развел руки в стороны, от чего мое сердце неприятно сжалось.

– Ты уверен? Возможно, было бы лучше… – пытаясь подобрать слова, чтобы остановить друга от поспешных решений, пыталась подобрать слова.

– Нет, Кас, я не останусь в Аэдоре, мне здесь нет места, – закончил наш, так и не успевший начаться, спор рыцарь.

– Хорошо, я не стану отговаривать тебя, хотя по мне лучше бы ты остался здесь, – с более весомой интонацией произнесла я, делая ударение на последних словах. Тот лишь упрямо мотнул головой: – Назови хотя бы одну причину!

– Скоро ты сама все увидишь, – бросил Вильям, чуть повернув голову в мою сторону и продолжил наш путь ко двору.

Спустя пару минут мальчишка не выдержал: – Ты так и не ответила на мой вопрос, – с нажимом произнес он.

Тяжело вздохнув, я принялась вспоминать, куда меня занесло за эти последние два года, и чем больше я вспоминала, тем меньше мне хотелось делиться этим с другом. Собравшись с мыслями и выдержав паузу еще немного, я сказала как на духу: – Я была на Единой земле.

Стоило произнести, как Вильям резко развернулся ко мне: – Где? – с интонацией, вам некроманта какой прожарки, спросил шатен. Вздохнув, я повторила.

– А мне ты только сейчас говоришь об этом? – холодно и с обидой в голосе бросил друг. Я понимала его обиду, как и причины её возникновения. Ведь еще на первой встрече, когда я чуть душу не вытрясла из парня, он признался, что копит на билет, дабы уплыть в Единые земли. Но несмотря на все это, я понимала, что представления Вила о том месте значительно разнятся от реальности. Конечно, говорить ему об этом было бессмысленно. А посему, набрав воздуха, я одной фразой заставила его замолчать:

– У меня есть еще один билет.

Рыцарь сверлил меня взглядом, показывая всем видом, что кто – кто, а он, всю жизнь зарабатывающий враньем, видит меня насквозь. Закатив глаза, я залезла в сумку и достала оттуда тот самый заветный билет, билет, о котором мечтает каждый маг и алхимик, что, к слову, дважды попадало в цель в ситуации Вильяма.

Не успев опомниться, этот прошлыга вырвал билет из моих рук и вперился в него взглядом. Оторвавшись на секунду, он ошалело перевел взгляд своих карих глаз на меня и заикаясь спросил: – Это же не подделка? Ты ведь его не подделала или не купила копию у кого? – все еще не веря, тихо и с мольбой, смотря из-под чуть вьющейся ниспадающей на глаза волос, спросил он. Мне же хотелось пошутить и сказать, что его уроки не прошли даром, забрать эту его глупую бессмысленную надежду, что раздражало тьму внутри меня, но что-то в его светло-карием взгляде заставило закрыть уже раскрытый рот и убрать ухмылку с лица. Заткнув темный шепот, так сладко просящий выхватить билет и отнять его возможно единственный шанс стать архимагом, я лишь кивнула.

– Он настоящий, я выменяла его у одного пропойного мага, он собирался начать новую жизнь на том континенте, но судя по его перегару и слабой жизненной искре, ему недолго осталось – поморщилась от воспоминаний о том несчастном – скоро его печень откажет, и билет ему ничем не поможет. Но ты можешь начать с нуля, стать кем-то большим, чем парень, промышляющий кражей кошельков и чужой жизни, – хитро прищурившись, я вперила взгляд и указательный палец в этого порой бесячего недоросля. Вильям, как стоял, прижав билет к своей груди, так и не шевелился, казалось, что он и дышать-то забыл, как, но меньше, чем через минуту, после моих слов, он как мальчишка завизжал и начал прыгать вокруг меня. Не ожидав такого представления, я на время выпала из реальности и пришла в себя, когда это нечто начало душить меня в объятиях.

– Убери руки! – громко воскликнула я и резко выкрутившись из объятий, громко дыша, скинула плащ, хватаясь за болевший бок. Вильям не понял моего протеста, но попыток вновь стиснуть меня предпринимать не стал. Лишь глядел на свой никчемный билет, который прямо сейчас мне хотелось разорвать и сжечь. Лишь бы увидеть, как на его лице отразится отчаяние и горечь потери того, что никогда не станет частью его бестолковой жизни. Поймав себя на этих мыслях, я глубоко вздохнула и резко выдохнула, считая до десяти. Тьма внутри меня начала медленно расступаться, позволяя моим мыслям очиститься от шепота злых соблазнов. Бок тянуло, а на белой рубахе начали проступать небольшие капли крови. Увидев это, Вильям резко замер.

– Кассандриэль, у тебя кровь, – тыча пальцем на рубашку, произнес он, – почему ты не сказала, что ранена? – уже другой, суровой интонацией произнес он. Из моего рта вылетели лишь членораздельные слова, которые больше походили то ли на стон, то ли на проклятия в адрес одного индивида. Услышав это, мальчишка подскочил ко мне.

– Тебе плохо? Дай осмотрю рану, – схватив меня за рубашку, он резко задрал ее вверх. От всей этой ситуации я несколько обомлела и успела лишь отшатнуться.

– Ррррр… – прозвучало из моих уст. Шатен от внезапного рывка покачнулся назад так, что послышался треск несчастного куска ткани, прикрывающего мое не обделенное природой тело.

– Ой, – прозвучало в тишине леса, мой глаз непроизвольно дернулся и начал наливаться чернотой уже во второй раз, и я бы дала выход тьме, но шорох плаща и недовольное мяу из-под него вернуло меня на бренную землю. Посмотрев на черную морду, вылезшую на свет из-под тяжелой парусины, на меня уставились два осуждающих изумрудных глаза. Тяжело выдохнув, я подошла к плащу и встряхнув накинула его, дабы хоть немного скрыть наготу тела. Обернувшись же, на все еще красного как рак Вильяма, который как рыба открывал и закрывал рот в попытках выдать себя за существо разумное, я со спокойствием заправского хозяина растянула хищную улыбку, обнажив белые клыки.

– Вильям, ты похож на монаха, державшего обет целомудрия все это время, – подливая масло в огонь, а точнее продолжая вгонять в краску и без того красного рыцаря, нежно пропела я. На что с земли донеслось недовольное шипение черного кота. Закатив глаза, я подняла того с земли и позволила залезть ко мне на плечи и распластаться, свисая с обеих сторон черным мехом, прикрывая бесстыдно выглядывающее декольте. Кажется, произошедшее отрезвило друга, и он откашлявшись в кулак резче, чем должно, спросил: – Это еще что? Мне казалось, ты никому и никогда не прощала желания сесть на твою шею, а тут еще и столь бесстыдным образом, – пытаясь свести свой неуклюжий вопрос в шутку, тыкнул в сторону кота шатен. Я же сильнее растянув губы в улыбке, мягко провела рукой по гладкой шерсти своего спутника и стрельнув глазами в Вила, мученически произнесла: – Ты прав, и я бы с радостью скинула это адово исчадье, только вот он еще не отошел от произошедшего.

– Не отошел? От чего? – кажется, Вильям делал все, чтобы перевести тему с недавнего казуса и даже незаметно пытался избавиться от злосчастного куска льна, зацепившегося так не кстати за его наручни.

Сделав вид, что не замечаю его борьбы с остатками рубашки, я перевела все свое внимание на черного бесенка, успевшего вновь удобно устроиться на мне и, кажется, даже задремать.

– По пути в Аэдор, мне пришлось сделать вынужденную остановку, – начала свой рассказ из далека я, – мой конь, который по несчастью достался мне по прибытии с Земель силы, оказался не то чтобы больным, скорее ленивым, но временем и средствами я не особо располагала на тот момент, так что, взяв то, что было, я поехала через Франкфурт, минуя границу Диации в Гетенбург.

– Погоди, хочешь сказать, что ты ехала через непроходимый лес? – скептически взглянул на меня Вильям. Выставив руку вперед, как бы останавливая друга, я пояснила.

– Не совсем, в сам лес я не заезжала, еще Друидов на пути не хватало. Вильям хмыкнул на мое скривившееся лицо, но ничего уточнять не стал, лишь с интересом продолжил слушать.

– В общем, я проехала ночью по кромке леса и на рассвете оказалась в пограничном городке Гетенбурга, – посвятив друга в последнюю неделю моего пути, он с интересом посмотрел на кота.

– Значит, ты у нас теперь кошатница, – подтрунивая надо мной, произнес он. Но я проигнорировала.

– Ты бы лучше подсказал, что с ним делать, – с упреком произнесла я, – после того как лесной дух подлатал его, он ест почти без остановки! – возмущенно продолжала, – Я лишь на пару минут в сумку его посадила, а он что?

– Что? – с интересом посмотрел на меня Вил. Я же мученически возведя глаза к небу, произнесла: – Он сожрал все запасы!

– А зачем ты посадила его в сумку с едой? – в недоумении произнес этот тугодум. Я же, застонав, посмотрела на него и чертыхнувшись, все же пояснила: – Пока меня не было, он перелез из одной сумки в другую, – с рычащими нотками произнесла я и бросила взгляд на свисающее с моих плеч тело. Бонифаций никак не отреагировал. Вильям же на мои причитания тихо посмеивался, что вызвало новую волну негодования. Так, продолжая обсуждать последние новости, мы и добрались до столицы Аэдора – Армонию.

Стоило пересечь ворота города, как в нос ударил сладкий аромат цветов. Вдохнув поглубже, я принялась смотреть по сторонам. Еще ни разу мне не приходилось бывать в столице княжества. Хотя я имела представление об этих землях, благодаря рассказам Катарины. Тем не менее, реальность превзошла все ожидания.

Главная улица города была украшена гирляндами живых цветов, чьи стебли поднимались по стенам домов. Красная черепица двух-трехэтажных домов, сильно бросающаяся в глаза, создавала эффект благородства и достатка. У каждого здания находился аккуратный садик с клумбами. Мощеные дороги, по которым прогуливались горожане, чьи лица светились искренними улыбками и беззаботностью. Энергия света так и витала в воздухе, заставляя меня поморщиться.

Пройдя дальше, появилась торговая улица, наполненная шумом и гамом толпы. Никаких палаток, все магазины располагались внутри зданий. Только небольшие кафе имели столики на улице, за которыми расположились люди разных возрастов. Пройдя чуть вперед, я заглянула в одну из витрин и увидела группу девушек лет семнадцати, которые перехихикиваясь примеряли наряды, восхищаясь друг над другом. Протерев глаза, я вновь посмотрела вокруг. Вся эта радушная обстановка вызывала недоумение и ощущение театральной постановки.

– Теперь понимаешь, – идя прямо и не смотря по сторонам, хмуро произнес Вильям. Я же лишь открыла и закрыла рот, но друг будто прочитав мысли кивнул: – Они всегда такие… – пытаясь подобрать подходящее слово, махнул рукой друг.

– Ненормальные? – подсказала я, на что получила осуждающий взгляд от одного из прохожих.

– Вот насчет этого я не уверен, – задумчиво протянул Вильям. Я же удивленно вскинув брови, внимательно посмотрела на него. – Понимаешь, вот с их точки зрения ненормальная как раз ты! – останавливаясь на одном из перекрестков и повернувшись ко мне, тыкнул в меня Вильям.

– Сам же говорил, что тебе здесь не нравится! – возмущенно воскликнула я в ответ на его слова.

– Я и не говорю, что разделяю их мнение, – примирительно поднял руки шатен, – но сама посмотри: они живут здесь как у Высших богов за пазухой. Солнце почти круглый год, вино льется рекой, а сами земли плодородны. Приезжих тут считать не пересчитать, деньги так и сыпятся на их голову, – рассказывал о прекрасной жизни в княжестве парень, а я взирала на все это с чуть ироничной усмешкой.

– Ты себя сам слышишь? Если здесь все так прекрасно, отчего же ты норовишь сбежать? Открой свое дело, глядишь, приезжие и тебе денег отвалят. Ты же не плохой артефактор.

Кивнув, Вильям произнес: – Меня тошнит от их радушия. Если еще раз услышу фразу: "Как прекрасен сегодняшний день!", точно отрежу себе уши, – будто плевок, прозвучали его слова. Посмотрев на него, я всерьез обеспокоилась за его ментальное здоровье. Кажется, произошедшее в Пасифлоре подкосило его сильнее, чем он пытался показать. Оставалась надежда, что имеющийся у него билет сгладит углы прошлого и поможет вернуться в строй.

Пока мы разговаривали о жителях и городе, Бонифаций, бежавший на моих плечах, резко поднял голову и соскочив вниз, понесся куда-то в глубь улиц. Я же оборвав поток беспокойства за друга, рванула вслед за котом, но меня грубо схватили за кисть руки, от чего пошатнувшись, я чуть было не распласталась на мостовой. Гневно взглянув на державшего меня рыцаря, и резче чем следовало, вопросила: – Какого Урха?

Получив осуждающий взгляд друга, он понизив голос, спросил: – Ты куда? Нам в ту сторону, – и указал на светло-коричневую дверь, над которой висела табличка "Гостиница Мэтью". Переведя взгляд с вывески на друга, я вырвала руку и потерла запястье: – Задери тебя дракон!

– Прости, – чуть коснувшись моего плеча, произнес Вил. Я же повела им в сторону, давая понять, что не потерплю подобного отношения, это заставило шатена нахмуриться еще сильнее и, взъерошив волосы, он вновь попытался извиниться. Я же окончательно потеряв Бонифация из вида, лишь отмахнулась от друга и, развернувшись, пошла в сторону гостиницы. Вильям так и не поняв, что именно произошло, проводил до двери. Около гостиницы он простился со мной, пообещав зайти чуть позже и сопроводить во дворец. Не скажу, что данная перспектива обрадовала меня: бежала от одного двора, а попала в другой. Хотя при решении ехать в Аэдор стоило понимать, Катарина затащит меня к себе. Хотя бы ночевать среди вечного пафоса и занудства не придется.

Глава 4 Правила отбора

Номер, забронированный для меня Катариной, находился на третьем этаже. Окна выходили на дворовую сторону, что позволяло не слышать шум городской суеты. Сам же номер был огромен. При входе меня встретила просторная гостиная, по среди которой располагался большой мягкий диван с камином напротив. Рядом находился чайный столик, а у окна – заварочный. Пройдя дальше, я обнаружила спальню, где располагалась огромная кровать с большим и пышным матрасом. Не раздеваясь с разбега, я запрыгнула на эту бандуру и утонула в ней, проваливаясь будто в облако. "Так тепло и мягко", – промелькнула мысль.

– Похоже, я действительно попала в сказку, – валяясь в кровати, протянула я. Приподнявшись на локтях и осмотревшись, тут же обнаружился огромный шкаф, который можно было бы использовать как отдельную комнату, обеденный стол у противоположной стены и в углу у окна стоял еще один, но уже письменный. Весь номер был в темных благородных оттенках, что заставляло чувствовать себя особенной.

Повалявшись еще немного, я решила найти помывочную и обнаружила ее с другой стороны гостиной. Комната представляла собой помещение, полностью уложенное из камня. Стоило зайти внутрь, как один из маленьких камушков на стене вспыхнул, и помещение начало наполняться теплом, а с потолка полилась вода, наполняя огромную бадью, стоящую по середине. Скинув грязную, местами порванную одежду, я бросила ее на пол и тут же прыгнула под водопад, состоявший, к моему удивлению, из теплой воды.

– Не знаю, что за магия, но я готова остаться здесь навсегда, – сквозь довольный стон протянула я. Оттирая всю грязь, что налипла за время моего пути из Франкфурта в Аэдор.

Повалявшись немного в бадье, я повернула голову чуть в сторону и заметила разные баночки. Методом проб я обнаружила в них различные вкусно пахнущие масла, кремы и травы. Насыпав трав в воду, цвет чуть изменился и образовалась пена, а комната наполнилась ароматом лаванды, окончательно заставляя расслабиться и погрузиться в сладкую дрему.

Вынырнула из сна, только когда за окном начало темнеть, вода как и комната уже остыли. Быстренько сполоснувшись от остатков уже растаявшей пены, я простирала одежду, найдя немного щелока в мешке рядом с бадьей. Подняв же рубашку и увидев, что от нее осталось, я бросила обратно на пол, не заморачиваясь.

– Что ж, пункт первый – купить новую рубашку, – пробормотала я, направляясь в сторону спальни. Найдя в своих пожитках более-менее приличное платье, надела его и принялась доставать остальные вещи. "Пусть и недели две, но я могу провести их с комфортом", – пролетела приятная мысль. Вещей было немного, только самое важное. Прикинув, в чем будет лучше всего присутствовать на поединках в качестве гостьи княжны, пришла к выводу, что подобающих нарядов не имею.

– Пункт два – найти приличные наряды, – неуверенно протянула я, еще раз бегло рассматривая гардероб. Поняв, что потрачусь я изрядно, только расстроилась и махнув рукой на все, приняла решение продолжить размышления завтра. Сейчас же меня больше волновала еда, а точнее пропущенный обед, который я так неудачно проспала. Еще и Бонифаций куда-то убежал, надеюсь, с ним все хорошо. Не то чтобы я волновалась за кота, просто за время пути из Гетенбурга начала чувствовать за него ответственность, и это раздражало.

Выкинув кота и прочие мысли из головы, я прямым ходом отправилась вниз выспрашивать законный ужин, который я уверена, был включен в стоимость моего проживания здесь. Найдя одну из служанок на втором этаже, меня заверили, что через четверть часа ужин будет подан мне прямиком в номер. А также мне сообщили, что Вильям приходил чуть больше часа назад, но не достучавшись, спешил передать, что завтра ровно в восемь прибудет в гостиницу, дабы сопроводить меня на встречу с ее светлостью Катариной Шерон.

Поедая вкуснейшую запеченную утку под сливочно-грибным соусом, я, кажется, забыла совершенно обо всем. Этот мягкий вкус, с чуть заметной кислинкой, будоражил сознание, заставляя желать повару оказаться на острове Надежды или лично исполнить любое, самое заветное желание этого с золотыми руками человека, если это человек, конечно. Но одно я поняла определенно: иногда не нужен физический контакт, чтобы получить незабываемое удовольствие! Перейдя к десерту, я осознала, что готова прямо сейчас, без зазрения совести, похитить этого гения кулинарии и заставить служить только себе одной. Это было выше всяких похвал! Только представьте: хрустящая корочка нежнейшего песочного теста, покрытого золотым сахаром, внутри которой скрывается кремовая начинка… увенчанная свежими ягодами малины и ежевики! Верхушка украшена ломтиками сладкого миндаля, будто подчеркивая контраст текстуры и аромата. Каждый кусочек буквально таял во рту, оставляя прекрасное послевкусие. Это было идеальное завершение ужина. Поднявшись из-за стола в полнейшем блаженстве, я взяла бокал недопитого вина и залпом осушила остатки, оставляя бокал на тумбе рядом с кроватью, а сама упала на кровать, проваливаясь глубоко в царство Морфея.

Ночью, в полной тишине, когда я видела десятый сон, прокрался не заметный крик и шум. Разлепив глаза, я схватила кинжал, лежавший под подушкой, и начала озираться по сторонам, но шум исходил из коридора. Простонав, я откинула одеяло в сторону и, набросив халат на ночную рубашку, отправилась узнавать причины столь позднего шума.

Стоило открыть дверь, как что-то влетело в мои ноги, и я, чертыхнувшись, чуть не полетела головой прямо в стену коридора, вовремя хватаясь за дверной косяк.

– Ух ты ж, тролль болотный, – вырвалось в сердцах. Посмотрев на снующий туда-сюда персонал, я выгнула бровь и свистнула одному из них. Ко мне тут же подбежал запыхавшийся красный паренек лет шестнадцати и взбудораженно махая руками выпалил: – Приносим извинения, госпожа, к нам кот черный проник, пытаемся изловить. Еще раз, приносим свои извинения, – раскланиваясь, собирался вновь броситься на поиски, но я же быстро сложив два и два, схватила того за шиворот, останавливая. Издав *Ыть*, ноги парня по инерции понесли его вперед, оставляя верхнюю часть тела на месте, от чего он повис за шкирку в моих руках. Быстро отпустив ворот, я подняла его на ноги и получила злобный взгляд, на что выразила свое удивление, и парень тут же одернул себя. Уже более спокойным голосом и без спешки он попытался повторить: – Госпожа, мы прино… – перебив парня, я с видом философа произнесла: – Вам не нужно искать кота, он у меня, – и не давая блондину рыбкой проскочить в номер, дабы изловить столь настырное создание, поднявшее настоящую бучу, тут же пояснила, – и он мой, я его гулять отпустила, а он похоже заплутал по дороге назад, – продолжила с невинным видом, а после мой взгляд стал сердитее и чуть наклонившись в сторону мальчишки, у которого судя по всему, вот-вот начнет дергаться глаз, сурово произнесла, – или это вы его мучить вздумали, что бедняжка аж забыл, где его дорогая хозяюшка остановилась? – кажется, мальчишка в конец растерялся, и лишь выдавив какие-то членораздельные звуки, решил ретироваться.

Захлопнув дверь, я взмахом руки зажгла свет в номере и начала поиски одного юродивого кота. Тот же обнаружился в аккурат под кроватью, сжавшись в комок, весь в грязи и пыли, он злобно взирал на меня. Второй раз за ночь на моем лице возникло удивление.

– Здрасте, приехали. Кормили, поили, а он как оклемался, задом помахал. Чего вернулся? Свобода говном и сеном запахла? – беззлобно проговорила я и попыталась того из-под кровати выковырять, но бесстыжее создание выковыриваться не спешило, наоборот, за руку как цапнул. Ойкнув, я подскочила, да так приложилась головой, что перед глазами светлячки залетали.

– Зачарованный козел! – вновь я выругалась, поминая этого несчастного кота, схватилась за укушенный палец, из которого проступила капелька крови. Бросив гневный взгляд на кровать, под которой пряталось это адское создание, я выпалила: – Ну и сиди там, юродивый, жрать захочешь – сам выползешь, – топнув ногой на прощанье, я скинула халат и забралась под одеяло, и только собралась уснуть, как в дверь раздался стук. Подпрыгнув на кровати, я, психуя, пыталась выпутаться из одеяла, одолев таки мягкого противника, взъерошенная с прокушенным пальцем, в одной ночной рубахе и, видать, с наполненными тьмой глазами, я распахнула дверь перед ночными гостями, сталкиваясь нос к носу с управляющим гостиницей.

Мое появление всегда производило впечатление, но сегодняшнее… Похоже, после ночного инцидента, когда всему персоналу и некоторым постояльцам пришлось носиться за бестией в виде Бонифация, дошла новость о том, кому именно принадлежит кот, и они решили заявиться, дабы требовать… Но что требовать, мне узнать так и не довелось, так как стоило мне распахнуть дверь и предстать в своем ночном облике, как несколько женщин громко завизжали и все бросились наутек, крича что-то о призраке или демоне, точную формулировку я не разобрала, судя по всему, кричали приезжие из Нагараджа. Кто-то даже рухнул в обморок. Управляющий единственный, кто оказался с крепкими нервами, судя по его застывшему виду и открытому рту. Проследив взглядом за бегством незваных гостей, я посмотрела на высокого с сединой в волосах мужчину и, подражая дамам из высшего общества, спокойно произнесла: – Чем могу быть полезна в столь поздний час?

Кажется, мои слова окончательно выбили управляющего из колеи, и он чуть заикающимся голосом произнес: – Прошу прощения, госпожа, вышла ошибка, небольшое недоразумение. Не смеем более мешать вашему отдыху, – в конец повысив голос до фальцета и пятясь назад, закончил мужчина и быстрым шагом убрался прочь. Взглянув на лежащее тело в коридоре, я решила, что ему и тут не плохо, и вновь закрыла дверь.

Утро встретило меня ярким солнцем, светившим прямо в окно спальни. Укрывшись с головой одеялом, я ощутила что-то мягкое и теплое рядом с животом. Проведя рукой по гладкой шерсти, осознание пришло таки в мою сонную голову, заставив приоткрыть один глаз, и я посмотрела на эту блохастую скотину.

– Что, мягко? – хрипящим голосом тихо произнесла я, на что получила недовольное мяу и кошачий хвост прямо в рот. От такой наглости я выпихнула кота из-под одеяла и услышала новую волну кошачьего возмущения. Повернувшись на другой бок, я вновь нырнула под одеяло, но эта зараза решила начать войну. Запрыгнув на меня сверху, он попытался бить меня лапой, но когда провокация не удалась, послышался громкий противный хриплый: – Мяяяяяяяяууууууу. От подобного звука я резко подскочила и, поднявшись на руках, успела лишь заметить первый кошачий полет в истории. Послышался стук об пол и шипение, перерастающее в недовольное ворчание. Протерев один глаз, я зевнула в кулак и издевательски протянула: – В следующий раз полетишь из окна.

Кажется, перспектива нового полёта не устроила Бонифация, и он, запрыгнув обратно на кровать, смотрел, прищурив взгляд. Издав новый мяу, но уже тише предыдущего, он головой повёл чуть в сторону. Принюхавшись, до меня начало доходить. Этот засранец хотел есть, и, вспомнив вчерашние слова, брошенные ему напоследок, возмущённо выпрямилась, скрестив руки на груди.

– Ну ты и гад… – протянула я, но, похоже, совесть оного не проснулась, а потому вновь послышался мяу, но чуть громче. Резко наклонившись к коту, я провела пальцем по горлу. Кажется, эта угроза проняла его, и он недовольно зашипев, спрыгнул на пол, побежав к двери. В этот самый момент послышался короткий, чуть прерывистый стук. Предположив, что это могли принести завтрак, я в более поднятом настроении поднялась и отправилась к двери, где уже поджидал Бонифаций. Обменявшись любвеобильными взглядами, я ногой отпихнула того от двери, послышалось новое ворчание этой бестии. Приняв поднос с едой и закрыв дверь, я поставила тот на чайный столик, решив для начала умыться. Когда же я, воодушевлённая сытным завтраком, вышла из помывочной, моему гневу не было предела. Первое заклинание сорвалось раньше, чем я подумала, а уже после в след полетели ругательства: – Ты, шерстяной комок, как ты успел всё сожрать, глиста в доспехе? – гоняясь за демоническим отродьем, я швыряла в того проклятия, но эта заразина, окрепшая за последнее время, легко уворачивался от них, что злило ещё сильнее.

Когда время подошло к без пяти восемь, в дверь постучали. Отперев ту в сотый раз с момента заселения, я вернулась к чайному столику. Вильям выглядел сегодня иначе: наполированный до блеска доспех, по среди которого разместился вскочивший на задние копыта единорог, сверкающий в ножках меч и шлем под боком. Кудрявые от природы волосы были аккуратно уложены. А милые веснушки дополняли образ великого и бесстрашного красавчика рыцаря. Пройдя к столу, он хотел схватить один из бутербродов на тарелке, но я, рыча, вырвала её и гневно стрельнула глазами, пытаясь прожевать прошлую ветчину с хлебом. Удивлённо взглянув на меня, Вильям собирался о чём-то спросить, но я лишь стрельнула глазами в сторону спальни. Вил, без лишних слов, проследовал в указанное место и присвистнув, вернулся обратно.

– Могу я поинтересоваться, в чём этот бедняга провинился в этот раз? – кивнув, я запила последний бутерброд чаем и коротко объяснила произошедшее. Шатен смеялся до слёз, что злило, но я позволила ему это, пока заканчивала со сборами. Заглянув напоследок в спальню, я коротко бросила, смотря под кровать, откуда виднелся злющий как тысяча чертей Бонифаций: – Идёшь? – качнула головой в сторону выхода, получив гневное кошачье шипение, кот забрался глубже, откуда виднелась только побритая наголо кошачья жопа. Хмыкнув на оскорблённого до глубины кошачьей души бесенка, пошла на выход, зовя за собой всё ещё не до конца отсмеявшегося друга.

Войдя в замок, Вильям тут же проводил меня в сад, где в беседке, наслаждаясь утренним чаем, сидела Катарина. Ее светлые волосы были собраны в две косы, оплетающие будто венком голову. Платье из благородного батиста было цвета морской волны и подчеркивало всегда восхищавшую поклонников фигуру молодой княжны. Встретившись с фиалковым взглядом ее светлости, я приветствовала ее легким кивком головы, на что блондинка тут же бросилась мне на шею.

– Касандриэль, – радостно пролепетала она, – как я рада, что ты смогла приехать, о Боги, ты почти не изменилась, – всплескивая руками, продолжала княжна. Я же весело захохотав, закружилась с ней. Радость от встречи с Катарин была настоящей. Не знаю как, но за время учебы в магической академии, она единственный человек, с которым я по-настоящему сблизилась, и мы смогли поддерживать связь. Поцеловав друг друга в щеки, мы, забыв о Вильяме, прошли в беседку и уже сидя начали обмениваться последними новостями.

– Как тебе номер, который я забронировала для тебя? – тут же поспешила уточнить Катарина.

– Он просто невероятен, похоже, ты нашла самый лучший во всем княжестве! – воскликнула я и, не давая опомниться, продолжила: – огромная гостиная, спальня с мягчайшей кроватью. А помывочная? Ты бы видела какая она, сразу все нагревается, с потолка водопадом бежит теплая вода. Но самое прекрасное в этом месте – это еда. О, Боги, я не знаю, кто повар этого места, но я готова молиться за его здоровье и даже думала похитить для собственных нужд, – откровенно, как на духу, призналась я подруге. От чего та звонко засмеялась.

– Я рада, что тебя все устроило. Но если что не так, сообщи, и можно подыскать место при дворе, – тут же поспешила уверить княжна, но я отрицательно помотала головой.

– Прости, Кэти, но ты меня оттуда теперь не выселишь, только вместе с поваром, – охотно призналась я. И вновь, в тишине сада, послышался звонкий, как колокольчик, мелодичный смех ее светлости.

– Сколько лет мы не виделись, дорогая, – продолжала уже за чашкой чая княжна, – помнишь, как в академии мы доводили магистров?

– Как же такое забудешь? – весело воскликнула я, – помню, будто вчера, как мы грымзе по трансформации и метаморфозам подлили в чай слабительное зелье, – радостно вспоминала я, последствия нашей маленькой мести, за отработку. Наш смех разнесся по всему саду.

– Ой, а помнишь, как на черчении рун магистр Этлер перепутал аудитории, и мы всю лекцию провели на полигоне, подглядывая за красавчиками-боевиками? – краснея произнесла она. От чего мы обе тихо захихикали.

– Скажи честно, – произнесла я с хитрецой, – часто вспоминала нашу дружбу? – делая намек на все шалости и проказы, которые мы проворачивали во время учебы.

Катарина немного смутилась от моих слов, но ответила: – Конечно помню, как и все наши прогулки, секреты… – чуть тише произнесла она, доверчиво наклоняясь ближе. Мы вновь начали хихикать.

– Чем ты занималась все эти годы? – перевела тему ее светлость. Я же резко помрачнела, что не укрылось от нее. Когда княжна собиралась извиниться и перевести тему, я резко замахала: – Нет, нет, все в порядке, Катарин.

– Ты уверена, кажется, что ты, Кас, не особо хочешь говорить на эту тему.

– Все в порядке. Просто за столько лет, столько всего произошло, что сложно представить, с чего следовало бы начать… – тихо протянула я, смотря извиняющимся взглядом. Катарина лишь слегка махнула рукой: – Да брось, Кас, я просто хочу узнать, все ли у тебя хорошо, – ободряюще улыбнулась блондинка.

Выдохнув, я собралась с мыслями: – Если так подумать, то ты весьма удивишься. Я стала изучать древнее искусство, заниматься наукой…, – задумчиво протянула я, – и вновь не так давно была на Единых землях, защищая диссертацию на тему: "Возможности переселения и создание портальных ходов".

Катарина подалась вперед, завороженно смотря на меня: – Это просто невероятно! – воскликнула она, – Расскажи подробнее, – попросила она. И я, поддавшись уговорам, кратко поведала ей обо всем.

– Знаешь, иногда, вспоминая старые времена, я… Раньше все было проще и понятнее, от этого сердце порой грустит по старым временам, – почти шепотом произнесла я и почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Подняв взгляд на Катарину, она, как и прежде, в далеком детстве, смотрела на меня своими большими фиалковыми глазами, в которых плескалась невинность и чистая, необъятная, добрая душа. Может, именно по этому я тянулась к ней. Ведь всем известно: "Тьма не может жить без света, как свет не может жить без тьмы". Старая поговорка, так четко описывающая главные столпы равновесия в нашем мире.

Переводя тему, подруга весело воскликнула: – Ой, а помнишь, как мы пытались создать собственное зелье красоты? – мое лицо непроизвольно перекосило. А в голове всплыла картинка, где две юные адептки двенадцати лет сварили откровенную бурду по рецепту из какого-то дешевого журнала, найденного в гостевой комнате. Как мы, довольные, намазались этой жижей, а после больше месяца посещали лазарет и ходили с зелеными лицами, как у жаб, да к тому же и гнусными вонючими бородавками. От воспоминаний меня передернуло, а Катарина же смеялась с моей реакции.

– Знаешь, – отходя от воспоминаний, протянула я, – возможно, именно после этого случая я решила всерьез заняться зельеварением и противоядиями, с антидотами в особенности! – делая ударение на последнем, чем вызвала новую волну смеха княжны. Продолжая переговариваться, я уточнила у подруги: – Как тебе здесь, при дворе? Наверное, после возвращения с Единых земель было непривычно? – Иногда я чувствую пустоту внутри, особенно среди всех дворцовых церемоний… Знаешь, порой мечтаю отправиться куда-нибудь подальше от дворца, увидеть мир. Ну или вновь посетить Земли силы, – краснея, как на духу, выложила Катарина.

Я же понимающе кивнула, и теперь сама крепко взяла ее руки в свои, стараясь ободряюще улыбнуться. Кажется, получилось, так как через минуту княжна вновь сияла от радости и беззаботно продолжала вытягивать из меня подробности моих путешествий, о чем я охотно делилась с ней, припоминая самые забавные ситуации.

Так мы и проговорили до обеда, на который после окончания нашей беседы меня пригласила присоединившаяся к нам мама Катарины, княжна Висария Шерон.

Войдя в огромную залу, посреди которой находился длинный дубовый стол, я внимательно изучила обстановку. Оформление интерьера поражало своей сдержанной роскошью и утонченностью. Высокие потолки, с которых на цепях свисали позолоченные круглые люстры, имели магическое освещение. Стены зала были выкрашены в пастельных серо-бежевых тонах, подчеркивая атмосферу гармонии и покоя. Сам стол, из добротного дуба, высеченный гением своего ремесла, сохранял изгиб дерева, но при этом не выглядел вычурно или слишком экстравагантно. Лакированное покрытие бережно сохраняло узоры годовых колец древесины. Рядом расположились удобные стулья из мягкой сосны, чьи спинки и сиденья окутывал нежный бархат, привнося легкость и уют в общую композицию.

Один из придворных слуг осторожно выдвинул передо мной стул, расположенный столь удачно, что оказывался одновременно в непосредственной близости от самого князя и моей верной подруги Катарины. Это расположение было исполнено тонкого расчета и прекрасно подчеркивало мое положение среди гостей двора, льстя тщеславному чувству собственной значимости. Едва опустившись на предложенное сиденье, я одарила подругу легкой и нежной улыбкой, получая в ответ такую же наполненную веселым заговорщическим смыслом, прежде чем повернуться лицом к дверям зала, которые плавно растворились, открывая нашему взору величественный образ мужчины.

Мужчина этот оказался действительно внушительным: высоким ростом, обладая приятной осанкой и манерами истинного дворянина. Волосы его были тронуты благородной сединой, придававшей облику особый шарм зрелого возраста. Лицо украшала мягкая добрая улыбка, смягчавшая острые черты, а морщинки вокруг глаз свидетельствовали о богатстве жизненного опыта и приобретенной мудрости. Глаза цвета карамельного меда внимательно оглядывали зал, в их глубине играла едва уловимая детская игривость, заставляя задуматься, насколько глубоко укоренилось в сердце сильного правителя внутреннее мальчишеское веселье. Выпрямленные плечи и ровная спина подчёркивали аристократическое происхождение, в то же время тело обладателя крепких мышц намекало на физическую силу и выносливость, несмотря на годы, прошедшие над ним.

Его проникновенный взгляд медленно скользнул по лицам присутствующих, оценивая каждого с точностью прирожденного лидера. Когда наши взгляды встретились, я ощутила, как легкие волны тепла распространились по телу, вызванные мощью взгляда, излучавшего уверенность и внутреннюю гармонию. Но, вопреки общему обычаю, я не спешила льстиво раскланиваться, вызывая молчаливый упрек Катарины, пытавшейся легонько пнуть мою ногу своим сапожком. Выдержав ситуацию, я спокойно чуть склонила голову в знак уважения, встретив тихое одобрение князя и лукавую улыбку, вызванную скрытой забавой ситуации. Только почувствовав его приветливый кивок, я расслабилась и поймала себя на лучике интереса, но быстро оборвала себя.

Тьма пыталась втянуть меня в очередной курьез, который выйдет боком. Взяв себя в руки, я вернула себе трезвость ума и, кинув взгляд на окружающих, тихо выдохнула. Никто не заметил моей внутренней борьбы.

Обед проходил в непринужденной атмосфере, что позволяло понять – в этом помещении находились исключительно приближенные лица. И я являлась одним из них.

За время обеда никто ни разу не высказал недовольства моей персоной, что было некой передышкой и приятным сюрпризом, но расслабляться я не спешила. Возможно, никто не решил высказать своего мнения в присутствии княжеских особ.

Когда же князь Бернард и ее светлость Висария встали, все поспешили раскланяться. Через несколько минут за столом почти никого не осталось, были только я с Катариной и несколько лир.

– Катарина, ваша светлость, не желаете ли в компании вашей подруги присоединиться к нам за послеобеденным чаем? – предложила одна из женщин. Взглянув на меня, Катарина со скучающим выражением лица легко согласилась.

Когда же мы перешли в светлую и просторную гостиную, не уступающую в элегантности обеденному залу, нам вынесли травяной чай с засахаренными лепестками роз. Взяв чашки в руки, наша беседа перешла в более откровенное русло.

– На третий день солнцестояния граф Вердус устраивает ночные гуляния в собственном особняке, – проговорила лира Франциска, женщина лет семидесяти, но выглядевшая всего на сорок. Если учесть, что в нашем мире все люди обладали пусть и минимальными, но магическими способностями, то именно наша магия позволяла сохранять молодость на долгие годы, хоть до ста шестидесяти лет.

– Опять… – послышался недовольный стон лиры Мелиссы, женщине было всего пятьдесят три года, но если верить словам Катарины, она была уже трижды вдова и пока еще не имела детей, хотя весьма интенсивно искала отца для своих будущих детей. Услышав последние слова подруги, мы тихо захихикали.

– Что вас не устраивает, Милли? – ласково обратилась к вдове лира Талиэн.

– Возможно, дело в графе, который до сих пор надеется завлечь вас в омут своей страсти? – весело пропела Франциска, на что получила гневный взгляд Мелиссы. Все рассмеялись, вгоняя женщину еще сильнее в краску.

– Да ну вас, – отмахнулась вдова, – в третий день солнцестояния я собираюсь отправиться в леса Мириды на народные гуляния, – легко отбросив за спину длинные, словно шелк, каштановые волосы, произнесла Мелисса, что вызвало новую волну смеха.

– Неужели вы, дорогая, планируете вновь разбить столь страстно жаждущее вас сердце графа?

– О, он будет в отчаянии, опять впадет в уныние, – продолжая хохотать, подстегивали женщину собравшиеся. Мы же с Катариной любопытно следили за происходящим.

– Прошу вас, не пройдет и недели, как этот, с позволения сказать, охальник и пресноплюй, забудет обо всем и примчится к окнам нашей прекрасной Милли, – пролепетала лира Юлиния, которая оказалась старшей сестрой Мелиссы и была глубоко замужней дамой, имевшей уже четверых детей. Смотря на фигуру этой женщины, мне так и хотелось узнать секрет ее стройности и молодости.

– Думаю, вы не правы, скорее он когнитивно простой! – высказалась о графе Катарина, вызвав новый взрыв хохота у присутствующих.

– Тогда уж, интеллектуально размеренный, – сквозь смех произнесла я.

– О, нет! Вы не понимаете, граф просто интеллектуально инертный, не склонный к умственным усилиям, – воскликнула лира Таниэль.

– Лучше бы у него уже язык отсох, – беззлобно проговорила вдова.

Повернувшись ко мне, женщина с мольбой во взгляде произнесла: – Скажите, госпожа Кассандриэль, есть ли какое-то заклинание, чтобы отвадить этого короля скудоумия?

Оборвав смех, я внимательно посмотрела на женщину. Та под моим взглядом резко сдулась и уже собиралась что-то сказать, как я в полной тишине тихо произнесла: – Боюсь обрадовать вас нечем, такого заклинания нет, но если вы желаете его проклясть или сделать так, чтобы он испарился, чем я помогу вам с превеликим удовольствием, можете рассчитывать на меня, – наклоняясь ближе к лире, закончила я доверительным тоном. Женщины вокруг продолжали безмолвствовать. Мелисса же в ужасе взирала на меня. Насладившись данной реакцией, я резко и заливисто рассмеялась, все остальные выдохнув подхватили мой смех, только вдова не смеялась, а лишь учтиво улыбнулась, стараясь более не смотреть в мою сторону, от чего я лишь усмехнулась.

Разговор вернулся в шутливое русло и никто не пытался вновь подшучивать над Мелиссой и графом.

– Ваша светлость, сегодня за обедом мы не заметили его светлость, – задумчиво произнесла лира Талиэн, девушка лет сорока.

– Он занят, – только и произнесла Катарина, не удовлетворив более развернутым ответом лиру, что заставило зацепиться за эту прохладную интонацию в голосе подруги и чуть прищуриться. Но я быстро вернула себе спокойствие и продолжила следить за разговором.

– Наверное, его светлость занят подготовкой к турниру. Все-таки перед отбором ему предстоит доказать свою преданность народу, готовность принять тяготы бремени престола, принося клятву на горе Безликих и победить в турнире всех соперников, дабы доказать свою силу! – воодушевленно и гордо произнесла Франциска, будто его светлость, Артион, был ее собственным сыном. Все сидевшие начали поддакивать лире.

– Вы правы, – спокойно произнесла Катарина, пропуская воодушевленный тон женщины мимо, – я не сомневаюсь в способностях моего брата и, более того, уверена, что он пройдет каждый этап с достоинством рода Шерон, – полностью выпрямив спину, гордо произнесла подруга, получив новый поток восхищения наследником престола. Посмотрев на все происходящее, у меня и не возникло мысли в их неискренности. Казалось, будто каждая из этих женщин готова лично всевозможными способами помочь будущему правителю в этом нелегком деле. Хмыкнув, я продолжала внимательно наблюдать за каждой женщиной. В их словах не было ни капли скрытой злобы или ненависти к правящему роду. Они были верны князю и его семье всем сердцем. "Слишком идеально", – промелькнула мысль, но я решила не зацикливаться на ней.

– Жду, не дождусь начала отбора. Почти все гости уже прибыли, – вновь переводя тему, продолжили обсуждать предстоящие мероприятия женщины. Принесли новый чайник чая с жасмином.

– Уже девять дворов прислали своих верноподданных и принцесс представлять земли и побороться за сердце и руку его светлости, – представляя будущий отбор, весело произнесла Мелисса.

– Десять, всего час назад видела прибытие кареты из Авантрии, – поправила сестру Юлиния. Похоже, женщина была весьма педантична, время от времени поправляя складки парчового платья и смахивая невидимые крошки с подола.

– Говорят, что ко двору со дня на день прибудет принцесса Амира, – тихо, будто боясь спугнуть заданный настрой, произнесла Талиэн. Все резко замолчали, а после посыпался шквал недовольства и завуалированных ругательств. Взирая на все это с неким недоумением, ведь мир уже был заключен. Я не заметила, как подруга резко встала и, подняв руку, заставила всех присутствующих замолчать.

Конечно, их реакция на прибытие Ливернийской принцессы была понятна. Десятилетия кровопролитной войны, которые стоили каждой стороне многого, а народу – сыновей, отцов и, увы, нередко женщин и детей. Никто точно не помнил причины возникновения той вражды, но все знали, что с прихода к власти Бернарда Шерона не было и дня, чтобы он не пытался покончить с этой уже бессмысленной враждой. Когда же король Фердинанд все-таки решил пойти по пути примирения, в конфликт влез Король Гетенбурга, Вильгельм III Гордый, подстегнув Ливернию захватить земли Аэдора и поделить между собой. На что князь, получивший предательство со стороны некогда союзника, был вынужден выдать старшую дочь, Аэлонию, за Короля Диации и, заключив крепкий союз, получил помощь от оных, начав новую войну на два фронта, что подкосило власть Вильгельма в королевстве, и он отступил, оставляя Ливернию разгребать новую волну ненависти двух сильных земель и горы трупов.

Обведя всех присутствующих холодным взглядом, Катарина властно произнесла: – Прошел год с момента подписания мирного договора. Я понимаю ваше негодование, но не позволю оскорблять принцессу Амиру Эмили дон Иэр ни словом, ни делом, ни в лицо, ни за спиной, – чеканила каждое слово подруга, что вызвало мое восхищение. "Моя школа", – хмыкнула я, вспоминая нашу первую встречу и забитую заучку, в которой я бы ни за какие коврижки не распознала дочь князя Аэдора.

Не сговариваясь, все женщины кивнули и, быстренько меняя тему, Франциска произнесла: – Подготовка к отбору почти закончилась. Как только прибудет ее высочество дон Иэр, можно будет объявить об окончании отбора невест.

– Думаю, вы правы, дорогая. Ждать официального представителя со стороны империи смысла нет. Они даже не удостоили нас ответом, – с осуждением произнесла Талиэн.

– С момента исчезновения кузена император вообще начал вести странную политику, – задумчиво протянула Катарина. На что все женщины тут же поддержали княжну.

– Не так давно он объявил войну Лунделии, что королю, достопочтенному Жардону де Паку, пришлось откупаться! – возмущенно воскликнула Мелисса.

– Боги, это истинная правда. Всего два месяца как прошло с момента подписания договора. Моя кузина, живущая в Пасифлоре, никогда бы не предположила, что однажды проснется верноподданной империи. Она в ужасе! До сих пор не знают, что делать, ведь и в Лунделию переезжать средств нет, а платить налог в империи после поднятия казной торгового налога просто невозможно. Бедняжка не знает, куда податься, – как-то через чур наиграно негодовала Франциска. У меня сразу сложилось впечатление, что она ни очень-то жалела кузину и в момент все потерявший народ Пасифлоры.

– Я бы не за них переживала. Если так пойдет и дальше, император может пожелать захватить и всю Лунделию! А что потом? Рит? Гетенбург? У меня одной складывается ощущение, что император готовится к войне с эльфами? – засыпала вопросами Талиэн. Внимательно посмотрев на женщину, я прочистила горло, чем привлекла внимание присутствующих.

– Я бы не хотела наводить смуту в ваших рядах, но судя по всему происходящему и слухам из достоверных источников… – сделав паузу, я обвела взглядом присутствующих и закончила, – есть большая вероятность, что император действительно планирует войну с эльфами, но идти в южном направлении он, на вряд ли станет, скорее он подчинит народ Авантрии с их лучшими во всем мире кораблями, – махнув рукой в сторону, где во много тысяч миль от вас находилось то самое королевство, я замолчала, оставляя собравшихся размышлять о происходящем в мире.

Первой молчание нарушила Катарина: – Если император захватит Авантрию, то какова вероятность, что ему удастся победить эльфийский народ? – ее светлость внимательно следила за каждым моим движением.

Я же смотрела прямо на нее с непроницаемым выражением лица:

– Я не могу сказать наверняка, но знаю точно: драконы не позволят занять эльфийские земли. Да и у самих эльфов весьма хорошая военная структура, эта война займет столетия, если не больше. Что могу сказать наверняка? Она затронет всех и станет всеобщей мировой проблемой, – если в начале я еще сомневалась в словах, то в конце предложения была тверда в своих убеждениях.

Все сидели тихо, обдумывая происходящее. Никто не желал оказаться в мире, поглощенном кровопролитной войной.

– Возможно, его светлости стоит задуматься о наведении мостов с империей, – будто в тумане произнесла Мелисса, за что тут же была удостоена тычка от сестры и четырех осуждающих взглядов. Покраснев, она закашлялась и, объяснив, что плохо себя чувствует, поспешила удалиться, оставляя нас впятером.

– Предлагаю опустить эту тему. Возможно, императора не интересует война, а наоборот, он жаждет мира с эльфийским народом и обмена знаниями. Всем известно, что нет лучше природных магов, чем эльфы, – примирительно произнесла Юлиния, и все тут же согласились с ней.

– Предлагаю еще раз обсудить предстоящие состязания отбора, все-таки некоторые задания не внушают доверия, – быстро произнесла Талиэн. А после воскликнула и посмотрела на меня, за что была удостоена моего встречного взгляда и поднятой брови.

– Касандриэль, моя гостья, и она не станет распространять услышанную информацию, – правильно поняв взгляд женщины, поспешила пояснить Катарина. А после повернулась ко мне и добавила: – ведь так?

Хмыкнув, я посмотрела прямо на Талиэн и горячо, положив руку на сердце, произнесла: – Уверяю вас, лира Талиэн, ваши секреты умрут вместе со мной, – кажется, подобное заверение расслабило общую атмосферу, и женщины тихо захихикали.

– В таком случае, может быть, вы сможете предложить нам интересный вариант конкурса для очаровательных лир, готовых бороться за руку и сердце его светлости? – с легкой иронией об участницах произнесла Мелисса. Бросив хитрый и интригующий взгляд на женщину, я возвела глаза к потолку, делая вид, что размышляю. Кажется, вдовствующая лира уже успела пожалеть, что вновь решилась обратиться ко мне, так как не прошло и минуты, как я растянув губы в хищной улыбке и откинувшись на спинку мягкого дивана, изрекла: – Как насчет королевского завтрака? – с сомнением протянула я. Услышав мои слова, Катарина, которая успела за время моего молчания сделать глоток чая, подавилась и закашлялась, взирая на меня. В ее глазах так и плескались чертята и проглоченный смех, но не успев до конца откашляться, она залилась чуть хриплым, но не менее мелодичным смехом. Все остальные же в начале с беспокойством, а после с любопытством взирали на нас. Отсмеявшись, Катарина восхищенно посмотрела на меня.

– О, Великие! Как я могла забыть о столь чудесном конкурсе! – воскликнула она, вызывая еще больший интерес у сидевших рядом лир.

– Ваша светлость, Госпожа Касандриэль, не могли бы вы пояснить остальным, в чем заключается суть данного конкурса? – произнесла одна из лир. Мы же с подругой хитро переглянулись, и княжна кивнула, позволяя мне объяснить суть этого задания.

– Ничего особенного в этом нет, – продолжала тянуть время, стараясь сильнее интриговать сидящих напротив, – Все, что нужно сделать претендентке, – это съесть королевский завтрак, – под тихое хихиканье спокойно и чуть подняв подбородок, произнесла я. Женщины как одна пододвинулись ближе, предвкушая мои следующие слова. Не выдержав, Юлиния спросила: – Что они должны съесть?

Довольная произведенным эффектом, я наклонилась к ним и тихим шепотом произнесла: – самую малость, – вновь послышалось довольное хихиканье Катарины, за что она получила мой хитрый взгляд и, не мучая больше ожидавших, лир закончила: – одно сырое яйцо, ложка горчицы и стакан лимонного сока побеждает та, кто сможет сохранить достоинство и королевскую осанку, – поучительно закончила я, на что получила восхищенные взгляды сидевших женщин, а после гостиная наполнилась заливистым хохотом. К концу наших посиделок почти вся программа была переписана. Коронное место занимал конкурс под названием "Вечеринка века".

Однажды оказавшись на балу в Авантрии, мне приглянулось умение викингов, приехавших на свадьбу к одному из их собратьев, выполнять классические танцы. Они выглядели весьма комично, если учесть суровость их жизни и одежды, подбитые шкурами животных. Но то, как они держались, заставляло верить, что эти люди могут быть не только варварами, но и вполне цивилизованными людьми, просто не желающими этого. А потому я решила внести разнообразия в предстоящий отбор.

Суть конкурса "Вечеринка века" была проста. Девушки-участницы должны были прийти на бал, который будет проходить в середине отбора, в нарядах дворцовых слуг или кухарок, и провести так весь вечер. Этим они продемонстрируют свои таланты и чувство ритма, пытаясь показать себя наилучшим образом, несмотря на комичность ситуации. Конечно, при оглашении подобного конкурса собравшиеся дамы несколько колебались, но вошедшая во время княжна Аэдора и услышавшая мое предложение пришла в восхищение от новизны и некой изюминки, что привнес в общую атмосферу данное испытание.

Далее мы совместно с лирой Франциской придумали конкурс под названием "Королевские манеры", суть была такова. Каждой из участниц будет выдана тарелка супа, вилка и чайная ложка. Каждой из них будет дано время, за которое они должны выпить весь суп, но при этом это нужно сделать аккуратно и элегантно. Свахи, которые сейчас сидели напротив меня, должны оценить умение сохранять спокойствие и привлекательность даже в самых, казалось бы, нелепых ситуациях.

И еще одним дополнительным конкурсом стал "Ручей истины", его предложила сама Висария. Суть была в том, что перед девушками будут поставлены небольшие деревянные бадьи, наполненные водой, камнями и монетами. Участницам нужно быстрее остальных отыскать самую маленькую монету, используя только ноги. Тем самым они докажут свою ловкость и внимание к деталям, которые столь важны в жизни монарха.

Проговорив еще около часа, мы с Катариной покинули общую гостиную, отправившись гулять по дворцу и территории.

Дворцовый сад утопал в зелени и цветах, словно отдельный мир, спрятанный за мраморными стенами. Вечерний воздух был наполнен ароматом роз и жасмина, а по гладким дорожкам мягко скользили тени от аккуратно подстриженных кустов. Фонтан в центре сада тихо журчал, отражая в своей воде золотистый свет фонарей и бледные силуэты луны. Мы с Катариной медленно шли бок о бок, и наши шаги почти не слышались на влажной траве. Подруга смеясь, наклонилась к клумбе, чтобы вдохнуть запах распустившихся пионов. А я задумчиво, провела ладонью по прохладной поверхности мраморной скамьи, задержав взгляд на россыпи белых лилий у водоёма. Вокруг царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом листвы и далёким пением соловья.

Мы обмениваясь тихими словами и улыбками, в этот вечер всё казалось возможным – и дружба, и мечты, и даже счастье, спрятанное в каждом лепестке и каждом вдохе свежего воздуха. Мы решили свернуть на узкую тропинку, где высокие кусты сирени образовывали зелёный коридор, наполненный густым, сладким ароматом. Лунный свет пробивался сквозь листву, ложась серебристыми пятнами на их волосы и плечи. Остановившись у старой каменной арки, увитой плющом, и, улыбаясь, посмотрела на подругу: – Помнишь, как мы в детстве прятались от комендантши?

Катарина тихо рассмеялась, её голос прозвучал мягко, почти шёпотом: – Конечно. Тогда ты была глотком воздуха для меня.

– А сейчас? – почему-то занервничала я.

– А сейчас я рада тебя видеть и уверена эти недели будут столь же незабываемы как и наше детство.

Мы прошли дальше, минуя клумбы с лавандой и аллею молодых лип. Где-то впереди вспорхнула ночная бабочка, и мы, не сговариваясь, замедлили шаг, наслаждаясь этим спокойным моментом. Время будто остановилось: только шелест платья по траве, только наши голоса, только сад, наполненный запахами лета. Вдруг Кэти остановилась, подняла голову к небу и тихо сказала: – Жаль, что такие вечера не длятся вечно.

Посмотрев на неё с нежностью, я уверенно ответила: – Но мы можем запомнить их навсегда.

И мы продолжили наш путь растворяясь в тени сада, где ночь хранила секреты и детские мечты.

Так и прошел наш день: за разговором, смехом и обсуждением предстоящих мероприятий.

**********

Вернулась в Гостиный двор я уже поздно вечером, и стоило отворить дверь комнаты, как в ноги влетела лысая крыса, улепетывающая куда-то в даль по коридору, вызывая громкий крик каких-то женщин.

Недоуменно проводив животное взглядом, медленно, но верно, до меня дошло. Сегодня утром, уходя из номера, я оставила глупого кота одного, к тому же ещё и обрила блохастика.

Ойкнув, я закусила губу, виновато посмотрев в то направление, в котором он умчался. Прикинув, что заблудиться он уже не сможет, я отправилась отдыхать. После горячей ванной моя совесть всё-таки дала о себе знать, и пусть я оставляла Бонифацию еду, стоило открыть хотя бы окно. Вздохнув, я села на кровать и, махая ногами, смотрела на темное небо. Мысли бегали из стороны в сторону, и в конце концов незаметно для себя, я провалилась в глубокий сон.

Я проснулась от ночного стука в дверь. Быстро накинув халат, выглянула в коридор – и встретилась взглядом со старым знакомым, управляющим. Он стоял с недовольным видом, явно собираясь высказать всё, что думает о тёмных магинях, и держал в руках чумазого, лысого кота.

Не сказав ни слова, он молча всучил мне его в протянутые руки, а затем, резко развернувшись, зашагал прочь, будто маршируя. Я почти физически ощущала, как вслед мне летят все возможные проклятия, но, будучи некромантом, только усмехнулась – всё это было напрасно.

Закрыв за собой дверь, я внимательно посмотрела на обозленное животное. В ярких глазах, которые в темноте сияли ярким изумрудом, читалось такое, о чём в приличном обществе не скажешь вслух. Погладив кота по голове, я получила волну возмущенного вопля и болезненный укус.

Закинув разъяренное животное в бадью с водой, я стараясь увернуться от когтистых лап. Хорошенько отмыв эту нечисть, вытерла его и поставила рядом с тарелкой теплой жаренной курицы. Почувствовав запах съестного, Бонифаций без раздумий кинулся к ней и начал жадно поглощать содержимое. Мне оставалось только позавидовать его огромному аппетиту и посочувствовать Катарине, которая при моём выезде получит, похоже, весьма внушительный счёт.

Притащив пузырек с заранее подготовленным зельем, я осторожно подняла уже сытого Бонифация и методично начала втирать в его кожу содержимое флакончика. Кот попытался брыкаться, но быстро сдался – на полный желудок сопротивляться не хотелось.

Когда я закончила, то положила Бони на диван, а сама отправилась вымыть руки. Взглянув в окно, я увидела, что уже давно за полночь, а значит спать мне от силы осталось пару часов. Решив не упускать больше ни минуты, я отправилась в спальню. Там застала наглую кошачью морду, вальяжно развалившуюся прямо на подушках. Обойдя кровать, я легла рядом с котом, спихнув одну его часть вниз. Бонифаций, похоже, решивший простить одну кожаную, не пытался сопротивляться, а просто прижался ко мне сильнее и заснул, что-то тихо мурлыча во сне.

Так же и я провалилась обратно в сон под размеренное журчание кота.

Проснулась я от ощущения будто сверху на меня упал камень раздавил легкие и не давая спокойно вдохнуть. Резко поднявшись на кровати я жадно начала глотать воздух, а посмотрев чуть в сторону увидела довольную морду смотрящую на меня. За остаток ночи, шерсть Бонифация отросла, почти до того же размера, что была до собак и моего вмешательства. И судя по мордашке черного, он был весьма этим доволен. С укором посмотрев на кота я пожарила за такое пробуждение.

Окончательно проснувшись и приведя себя в порядок я поняла, что вчера так и не посетила лавки готовой одежды и идти ко двору сегодня мне решительно не в чем. Заказал завтрак я быстро съела содержимое тарелки и открыв окно повернулась в сторону еще более до вольного кота.

– Я ушла, окно открыто, прекрати доводить местно население, – с упреком произнесла последние слова, но судя по всему кота мои слова не усовестили и он довольный продолжил улетать завтрак. Махнул на того рукой я схватила сумку и отправилась в лавку благо за углом как раз была торговая улица и найти подходящий наряд не составит особого труда.

По крайней мере, я так думала, пока мне не отказали во всех лавках. Везде объясняли одно и то же: все готовые платья давно раскупили, а за ту сумму, что я предлагала, сейчас никто ничего не сошьёт – да и времени просто не хватит. Раздосадованная и злая на весь свет, я вернулась в гостиницу, с силой хлопнув дверью.

Бонифаций, который было задремал на диване, подскочил и уставился во все глаза – на одну разъярённую тёмную. Я стояла, скрестив руки, и хмуро смотрела в пустоту, пока с дивана не донеслось тихое мяуканье. Бросив на кота всё тот же мрачный взгляд, я начала нервно отбивать каблуком дробь по полу.

Выбора не оставалось – придётся идти с чистосердечным признанием к подруге и снова надеяться на её доброту и понимание. Если бы я была здесь просто проездом или по делам, мой внешний вид сошёл бы за норму. Но я приехала по приглашению княжны, и вчера при всех приближённых было слишком явно показано, насколько мы с Кэт близки. Я не могу позволить себе опозориться.

Пока эти мысли роились в моей голове, Бонифаций не сводил с меня глаз. Не выдержав, он подошёл, встал на задние лапы и начал поочерёдно мягко впиваться когтями в мою ногу, требуя внимания. Я тяжело выдохнула, опустилась на корточки и почесала его за ухом, наконец встретившись с ним взглядом. Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался понять, что произошло.

Мягко улыбнувшись, я подняла его на руки, позволив устроиться у себя на плечах.

Почесав Бонифация ещё раз, я заговорщически взглянула на него:

– Ну что, здесь ты уже всех построил? Пора идти дальше, – получив вопросительный мяв, я хмыкнула и направилась прямиком ко двору.

Оказавшись во дворце, я узнала, что у Катарины назначена важная встреча и она будет занята ещё какое-то время. Поэтому решила вместе с Бонифацием поискать Вильяма.

Проходя по одному из коридоров я встретила новую знакомую, лиру Талиэн.

– Кас’андра, какая встреча! – воскликнула девушка, растягивая моё имя на слоги.

Я едва заметно поморщилась. Люди умудрялись коверкать моё имя по-всякому, но именно это протяжное «Кас’андра» всегда звучало так, будто меня пытаются прогнать, как надоедливую мышь из кладовой. В этом обращении было что-то нарочито чужое, холодное, словно невидимая стена между нами.

– Доброе утро, лира Талиэн, – сдержанно, почти ледяно, ответила я, стараясь не выдать раздражения. Бонифаций, завидев Талиэн, резко зашипел, и мне пришлось снять его с плеча, крепко прижимая к себе.

– Ой, какой котик, – протянула она, заметив моего спутника. Любопытство и сладкая, тягучая речь лились из неё потоком, от которого у меня чуть не закружилась голова. Собравшись, я ответила максимально вежливо:

– Да, не так давно спасла его от стаи разъярённых собак, – на последних словах чуть дёрнула бровью, быстро возвращая себе самообладание.

В её глазах промелькнуло что-то странное – не жалость, скорее отвращение, но кому оно было адресовано, я не поняла. Она, как и я, быстро взяла себя в руки и с натянутой жалостью протянула:

– Бедняжка…

Стоило её руке приблизиться к Бонифацию, как он, словно разъярённая фурия, вырвался и цапнул её за палец, когда та попыталась его погладить. Я крепче сжала зверя, зажимая его лапы, и быстро извинилась перед лирой. Талиэн недовольно прижала палец к губам, слизывая выступившие капли крови, и бросила на меня взгляд, в котором смешались укол гордости и раздражения.

Талиэн сдержанно улыбнулась, будто ничего не произошло, но в её голосе зазвенела тонкая сталь:

– У вас, Кас, и питомцы под стать хозяйке – дикие и не слишком дружелюбные.

Я чуть склонила голову, не отпуская Бонифация:

– Он просто не любит, когда к нему лезут без спроса. Впрочем, это у нас общее.

Талиэн хмыкнула, оглядывая меня с ног до головы:

– Всё-таки удивительно, как вы умудряетесь находить приключения даже в самом мирном месте.

Она бросила взгляд на мой плащ, будто ища на нём следы ночных странствий.

Я пожала плечами:

– Мирные места – иллюзия. Здесь, во дворце, опасностей не меньше, чем в лесу.

Талиэн на мгновение замолчала, затем, чуть склонившись ко мне, прошептала:

– Вы слишком много видите, Кас. Это не всегда безопасно.

Я встретила её взгляд, в котором мелькнула тень тревоги:

– А вы слишком много скрываете, лира. Это тоже опасно.

Между нами повисла короткая, напряжённая пауза. Бонифаций тихо заурчал, будто подтверждая мои слова.

Талиэн выпрямилась, вновь натянув на лицо безупречную улыбку:

– Надеюсь, сегодня вы не станете устраивать сенсаций, Кас’андра.

Я позволила себе лёгкую усмешку:

– Всё зависит от того, кто первым начнёт.

Извинившись, лира поспешила удалиться, стараясь держаться подальше. Я проводила её взглядом, ловя себя на мысли, что её слова и интонация снова не совпали – слишком много скрытого, слишком мало искреннего.

Я посмотрела на всё ещё дрожащего в моих руках Бонифация и тихо спросила:

– Ну и что это было? Ты же обычно к людям терпим, – не дождавшись от кота никакой реакции, только тяжело вздохнула. – Хотя, если честно, она мне тоже не по душе, – задумчиво добавила я, перехватывая Бонифация поудобнее.

Кот прижался ко мне всем тельцем, уткнулся мордой в мой плащ и, кажется, решил больше не рисковать. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как его тепло немного успокаивает.

– Ладно, друг, – шепнула я, – похоже, сегодня мы оба заслужили немного покоя.

Вильям нашелся у западных ворот дворца, он и ещё несколько рыцарей тренировались на поле. Я же увидела его в окно второго этажа. Спускаться к другу не стала, как и отвлекать его от тренировки, поэтому поставив Бони на подоконник, я увлечённо принялась наблюдать за поединками меж рыцарей. И не заметила как ко мне подошли, только легкий ветерок качнул мой плащ.

– Тот мальчишка хорошо сражается для своих лет, – тихо произнесли рядом со мной. Наклонив голову чуть в бок я задумчиво постучала пальцем одной руки по подбородку, а второй продолжила гладить кота.

– Не могу не согласиться, но пирует как и поворот тон плие хромают, его легко сбить с ног, – так же тихо произнесла я. На что получила одобрительный кивок от князя.

– Вы хорошо разбираетесь в поединках госпожа Кас, позволите называть вас так? – с легкой улыбкой учтиво произнес Бернард. Я же чуть склонив голову игриво ответила: – Как пожелает его светлость.

Бернард улыбнулся чуть шире, в его взгляде мелькнуло одобрение – и, возможно, тень интереса.

– Редко встретишь даму, способную так метко оценить бой, – заметил он, переводя взгляд на поле, где Вильям ловко уходил от удара противника. – Вы сами когда-нибудь держали меч в руках?

Я усмехнулась, не отрывая взгляда от тренировки:

– Иногда приходится. В нашем мире иначе нельзя.

Князь кивнул, будто мои слова только укрепили его мнение:

– Вижу, вы не из тех, кто прячется за чужими спинами. Это достойно уважения.

Я чуть улыбнулась, продолжая гладить Бонифация, который довольно урчал на подоконнике:

– Спасибо, ваше светлость. Но иногда и за спиной бывает интересно – можно увидеть то, что ускользает от чужого взгляда.

Бернард рассмеялся негромко, сдержанно:

– Вижу, вы наблюдательны, госпожа Кас. Надеюсь, ваши наблюдения не обернутся для меня неприятностями.

Я бросила на него лукавый взгляд:

– Всё зависит от того, что вы сами считаете неприятностями.

Между нами повисла лёгкая, почти дружеская пауза. За окном рыцари продолжали тренировку, а в комнате воцарилась атмосфера спокойного, чуть ироничного доверия.

Бернард на мгновение задумался, затем, всё так же с лёгкой улыбкой, произнёс:

– В таком случае, надеюсь, вы будете щедры на советы, если заметите что-то важное.

Я чуть склонила голову, глядя на него из-под ресниц:

– Совет – вещь опасная. Иногда за ним скрывается больше, чем кажется.

Князь рассмеялся чуть громче, но голос его остался мягким:

– Тогда, быть может, я рискну и попрошу у вас совет прямо сейчас. Как думаете, стоит ли мне доверять молодым рыцарям важные поручения?

Я на секунду задумалась, наблюдая, как Вильям уверенно отражает очередную атаку:

– Молодость – не порок, но и не гарантия верности. Иногда самые преданные оказываются самыми неожиданными.

Бернард кивнул, его взгляд стал чуть серьёзнее:

– А вы, госпожа Кас, умеете удивлять. Не часто встречаю столь прямых собеседников при дворе.

Я улыбнулась уголком губ:

– Вежливость – не всегда лучший способ выжить, ваша светлость.

Он посмотрел на меня с интересом, будто взвешивая мои слова:

– Надеюсь, вы не станете моим врагом, Кас.

Я мягко усмехнулась:

– Врагов у вас и без меня хватает, а вот честных советчиков – куда меньше.

Бернард на мгновение задержал взгляд, затем чуть склонил голову в знак уважения:

– Тогда будем считать, что мне повезло.

В этот момент Бонифаций тихо мяукнул, требуя внимания, и я, улыбнувшись, вновь перевела взгляд на поле, где Вильям одержал очередную победу.

Наконец князь обратил внимание на Бонифация:

– Ваш кот? – подходя к нему, он провол рукой по черной шерсти.

Я хотела предостеречь его светлость, но на удивление Бонифаций не высказал никакого возмущения на столь дерзкое поползновение в его сторону, наоборот придвинулся ближе к его светлости и начал ластиться позволяя тому более уверено гладить его.

Посмотрев на все это со стороны я скрестила руки и весело произнесла: – Похоже не я одна ощущаю силу вашего света, – на это князь удивленно посмотрел на меня и перевел взгляд обратно на Бони.

– Не знал, что некроманты способны видеть силу света, как и животные, – задумчиво протянул Бернард. Я же покачала головой.

– Ни я, ни он не видим вашей силы, но ощущаем ее мощь, как и яркий свет вашей жизненной искры, – постаралась объяснить князю. Его светлость продолжал гладить в конец разомлевшего кота и задумчиво смотрел в окно.

– Значит, – будто очнулся ото сна он перевел внимательный взгляд на меня, заставляя чуть хмуриться, – вы способны видеть чужие искры. И вы знаете сколько осталось тому или другому, – не спрашивал, констатировал князь Аэдора.

– Нет, – отрицательно показала головой, – я не вижу когда умрет то или иное существо, я могу лишь сделать предположение. Увидеть по силе искры, более этот кто-то или ведет не очень здоровый образ жизни и осталось ему не так много, так же могу предположить на сколько силен или слаб этот кто-то, – стараясь сформулировать как можно правильнее свои мысли и не запутать внимавшего каждое мое слово князя я. Кажется тот понял меня и довольно кивнул.

Князь хитро прищурился и заговорчески произнес:

– В таком случае, я бы хотел попросить вас об одолжении.

Я же подняв бровь хотела спросить, но князь не дал сказать и слова:

– Вы любите шахматы?

Перестав гладить кота, чему тот похоже не особо был рад, он полностью повернулся ко мне, и завел руки за спину, возвращая себе величественный вид. Именно в этот момент из-за угла вышла патрулирующая дворец стража и отдав честь своему правителю направилась дальше, я же проводив рыцарей взглядом, отметила, князь не любит лишних ушей и не позволяет видеть то, что не должны видеть.

Вернув все свое внимание ожидавшему ответа князю, я учтиво склонила голову:

– Почту за честь обыграть вас в этой игре.

Подняв голову, я увидела блеск смеха в глазах все так же невозмутимого князя:

– В таком случае, я надеюсь вы сильно не разочаруетесь своему поражению, – в тон мне парировал государь.

Так, обмениваясь колкими любезностями, мы дошли до библиотеки.

Стоило пересечь порог огромного зала, как в нос ударил аромат старинных воспоминаний, бережно хранимых на пыльных полках. Тут же витали едва уловимые нотки старого пергамента, смешанные с терпким ароматом книжных переплетов, словно тихое дыхание веков. Тончайшие оттенки чернил, переплетенные с древесиной стеллажей, создавали особый шлейф. Помещение дарило тепло и уют каждому вошедшему и будто тихо шептало обещая открыть свои тайны каждому вошедшему. Остановившись, я на минуту прикрыла глаза вдыхая этот чудный запах и позволяя окутать себя теплом.

Со стороны послышался одобряющий голос:

– Здесь место силы и знаний, я так же как и вы люблю этот запах. В этих стенах можно найти ответы на любые вопросы, а порой можно потеряться или спрятаться от суеты и дел, – мягко и как-то по отечески, что заставило вернуться в реальность и нахмуриться, вспоминать об отце желания не было.

Выкинув лишние мысли из головы, я вернула себе привычную, чуть натянутую улыбку. Князь уже устроился в кресле, а Бонифаций, не теряя времени, занял место у него на коленях, будто всегда был здесь своим.

Я, следуя их примеру, опустилась в соседнее кресло. На секунду прикрыла глаза, позволив себе короткий выдох, и вдруг тихо хохотнула в кулак – промелькнувшая мысль показалась настолько нелепой, что пришлось сделать вид, будто просто откашлялась.

Князь бросил на меня вопросительный взгляд, но я лишь пожала плечами, сохраняя видимость спокойствия. В комнате повисла лёгкая, почти домашняя тишина, нарушаемая только довольным урчанием Бонифация.

Перед нами на небольшом столике уже были расставлены фигуры. И кажется мне предстояло сделать первый шаг. Будто прочитав мысли его светлость повел рукой вперед разрешат сделать первый ход.

Не спеша я вновь обвела библиотеку взглядом и задала вопрос:

– Значит, сильные мира чего именно так коротают свободные минуты?

Не подкол, обычное любопытство и князь это понял сразу:

– У меня не так много свободного времени, но если выпадает свободная минута, то да, именно здесь моя крепость тишины и спокойствия.

Делая первый ход, я посмотрела на пустые столы:

– Похоже гости здесь действительно редкость, – обращая внимание на тишину этого места и отсутствие других людей.

Отвечая на мой следующий ход, князь все де решил ответить: – Да, у придворных и без того много дел. Увидеть здесь кого-то кроме меня или духов можно только по вечерам последних дней месяца, – задумчиво протянул он и хитро прищурил взгляд.

Я же интересом посмотрела на Шерона:

– То есть?

Не отвлекаясь от доски, его светлость пояснил, и тут же съел одного ферзя:

– В последние дни месяца, я позволяю своим верноподданным закончить раньше и собраться здесь. Те кто приходит сюда, либо читают книги, либо музицируют, кто-то просто приходит пообщаться.

Довольный собой он подкинул ферзя в воздухе и поймав плавно волной разжал поочередно пальцы, показывая мастерство иллюзии. Весело усмехнувшись я наклонилась чуть вперед и кивком головы указала на внутренний карман камзола его светлости. Весело рассмеявшись князь оттянул полу и выудил из кармана фигуру.

– Вас не проведешь, – одобрительно произнес он. Я же сделав очередной ход и съев одну пешка мило посмотрела на мужчину.

– Был у меня опыт путешествий с циркачами, – тихо, будто по секрету, сказала я. – Те ещё хитрецы. Приходилось следить за всем – и за вещами, и за теми, кто рядом.

Князь с интересом уточнил:

– А что за «не особо движимое» имущество?

Я весело хохотнула, делая ход:

– Однажды на рудниках набила сумку камнями для сделки с болотником. Заклинание лёгкости спало как раз в тот момент, когда один ловкач из труппы попытался украсть мою сумку. В итоге он вместе с ней камнем пошёл ко дну – мы потом долго смеялись, догоняя воришку.

Князь, увлечённый историей, даже забыл про игру.

– Хотите сказать, один из артистов украл у своих? – нахмурился князь, получив мой кивок.

– Мда… – протянул он, задумчиво качая головой. – Много видел, но чтобы свой у своих – нет большего бесчестия.

Я согласилась коротким кивком. Когда князь вернулся к игре, его король оказался в ловушке – партия была проиграна. Он удивлённо поднял брови, а потом громко рассмеялся, глядя на меня:

– Признаю, расслабился, – одобрительно сказал он.

Я улыбнулась шире и развела руками:

– Думаю, вы забыли, с кем играете, – невинно заметила я.

Князь хмыкнул:

– В следующий раз не проведёшь, тёмная, – несерьёзно пригрозил он пальцем.

Я кивнула, подхватывая игру. Всё это время Бонифаций лежал у него на коленях, иногда приоткрывая глаз, будто следя за нами.

Когда князь вновь стал серьёзен, я поняла – пора переходить к делам. Я внимательно посмотрела на него, готовая слушать.

– У меня к тебе будет просьба, и не простая, – начал князь, задумчиво глядя вдаль. – Моему сыну, наследнику, нужна достойная жена. Благородство, честность, хоть капля мудрости и рассудительности… – он перечислял качества, а мои брови всё выше поднимались. Даже Бонифаций перестал притворяться спящим и уставился на Бернарда.

– Щедрость, доброта, образование, уважение к традициям… – князь явно представлял кого-то конкретного, и вдруг с силой ударил кулаком по подлокотнику.

Я уже не удивлялась. Скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, я с иронией наблюдала за аэдорским правителем, не скрывая своей реакции.

– Мне вот интересно, – перебивая князя и нарушая сотню правил этикета и приличий, проговорила я, – разве ваш сын не должен в конце жениться на принцессе Амире, да бы мирный договор был закреплен не только словом, но и наследником, – Бернард проигнорировал мои манеры, но на слова его реакция была не столько искренне сколько пугающе, неожиданно яростной. Его светлость буквально вскочил с кресла и навис надо мной, что Бонифаций не ожидавший этого кубарем свалился на пол и спрятался за мое кресло.

Каждое слово звучало как приговор:

– Никогда! Никогда ни один дон Иэр не сядет на престол Аэдора, – отчеканил князь, пугающе тихо.

Я не дрогнула под его гневным взглядом, лишь понимающе кивнула:

– Значит, я не ошиблась, – пробормотала себе под нос, задумчиво глядя на всё ещё нависающего надо мной Бернарда.

Он не спешил отступать, проигнорировав мои слова:

– Ты можешь помочь. Ради Катарины и её будущего.

Я наконец поднялась, стараясь сократить разницу в росте – без особого успеха, но это не мешало мне показать своё недовольство и удивление.

– Вам стоит пояснить сказанное, Бернард, иначе у меня возникают сомнения в разумности ваших слов. – холодно произнесла я, не отводя взгляда.

Мужчина отступил на шаг назад, а во взгляде мелькнуло такая злоба, что я уж решила, мой путь закончиться в застенках этого двора. Но он удивил, вместо гневной тирады и приказа на арест одной наглой темной, князь вернул себе спокойствие и указав на кресло позади меня сам буквально упал в свое. Последовав примеру седовласого мужчины, я внимательно смотрела на его светлость, который не спешит с объяснениями. Казалось будто все тяготы мира, в раз обрушились на него, выдавая истинный возраст мужчины и ту ношу что он как правитель нес на своих плечах.

Спустя время, вынырнув из тревожных дум, Бернард посмотрел на меня, а после перевел взгляд на кота, который за время нашего молчания забрался ко мне на колени и следил за князем. Я же скучающе гладила Бонифация и блуждала взглядом по полкам с книгами.

Заметив взгляд карих глаз, я вся обратилась в слух и не прогадала, кажется князь решил все же довериться некромантке и поведать о настоящих причинах моего приглашения.

Князь смотрел на меня пристально, не спеша продолжать.

– Ты не похожа на остальных, Кас. Для Катарины, ты больше чем подруга, сестра, а для меня, тот, кто сможет вовремя увидеть опасность и не побоится сказать правду. Ты справишься?

Я чуть прищурилась, не скрывая сомнения:

– А если правда не понравится вам или вашей дочери?

Бернард пожал плечами, в голосе прозвучала усталость:

– Пусть лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Я слишком долго наблюдаю за этим двором, чтобы верить в сказки. А приезд врага, заставляет быть на чеку ежесекундно.

Я усмехнулась:

– Хорошо. Значит вас беспокоят ливернийцы. Постараюсь оградить их общение. Но предупреждаю: я не стану встревать между ними, при общении.

Князь кивнул, уголки губ дрогнули в почти незаметной улыбке:

– Вот поэтому я и обратился к тебе. Катарине нужна не тень, а друг. И защита, если потребуется.

Я на секунду задумалась, потом коротко кивнула:

– Я попробую.

– Главное, чтобы все прошло тихо и эти черти убрались к себе, – шепотом добавил Бернард. – Спасибо, Кас. Если что-то заметишь – не тяни, говори сразу. Что-то понадобится – ищи меня не в тронном зале, а в библиотеке. Или в саду. Я не люблю лишних ушей. И все это между нами.

– Договорились, – ответила я, чувствуя, как напряжение между нами немного спало.

Бонифаций, будто почувствовав перемену, тихо мурлыкнул, а я, улыбнувшись, перевела взгляд на окно.

Когда наша беседа окончательно подошла к концу, настало время обеда. Князь поблагодарил за беседу и удалился, оставляя меня с Бонифацием наедине.

Не торопясь покидать это чудесное место, я прошлась вдоль полок и, заметив стеллажи, относящиеся к истории еще королевства, остановилась, медленно проводя рукой по пыльным корешкам.

Выудив из сумки потертый временем дневник, состоящий из бычьей кожи, я вновь прочитала последние строки: "…Подкрепление так и не пришло. Прощайте, мои любимые, вы навсегда в моем сердце…"

Кто бы знал, что судьба уже бросила кости.

Закрыв дневник лейтенанта, я поставила его между других историй этих земель:

– Здесь ему самое место.

А после посмотрела на Бонифация, который будто соглашался со мной. Мы в полной ж…