Александр Рябушенко
Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры – миражи. Часть1

О, скиталец! О чём ты поёшь

в звёздной пустыне?

Я исполняю гимн

далёким Мирам!

Лезвие Дамоклова меча.

– Когда-то земляне были крохотной цивилизацией, ползающей по Земле. Они не представляли себе, что такое просторы Галактики. Шли века, человечество крепло, освоило Солнечную систему, а затем распространилось и на бескрайние звёздные просторы.

– Теперь мы самые могущественные?

– Ну, я бы так не сказал. Скорее, мы претенденты на могущество. Претенденты на то, чтобы называться сверхцивилизацией.

В просторном, роскошно оформленном кабинете главком Второго флота Грант Килдерри вёл тихую беседу со своей фавориткой черноокой Орнеллой. Пожилой возраст Гранта совсем не мешал ему любить молоденьких красавиц. Этот грешок ему прощали. Килдерри называли легендой, победителем в войне с миноидами, его обожали подчинённые и руководству приходилось с этим считаться. В молодости, высокий и стройный щеголеватый красавец Грант, к моменту излагаемых событий, выглядел этаким интеллигентным худощавым старичком в дорогом генеральском мундире. И только лукавые искорки в живых карих глазах говорили о том, что он ещё сохранил в себе молодецкий огонь и задор. Обычно подвижный, он быстро ходил от стены к стене, когда обдумывал дела военные, сейчас же он спокойно сидел в широком командорском кресле, и терпеливо, почти мурлыкающим голосом, объяснял Орнелле дела политические, в которых, как и в военных делах, она ничего не понимала. Она едва окончила училище связи, но ухитрилась сразу получить звание лейтенанта, и невероятное назначение, во Второй флот, в спецсвязь при штабе. Оказавшись среди дорогих мундиров и высоких чинов, Орнелла вывела свою формулу успеха: «Зачем долгие годы добросовестно трудиться над карьерой, если вокруг столько глупеньких полковников и генералов. Главное суметь найти для себя нужного покровителя». Узнав о слабинке главкома, она решила, что полковники, и генералы второго и третьего ранга, не её уровень, надо сразу брать быка за рога. Как свирепая львица, она разогнала конкуренток и вскоре оказалась любимицей престарелого флотоводца, в любое время захаживающей в его кабинет и позволявшей себе развязность и фамильярность с «легендой», о чём другие, даже в мыслях себе не могли допустить. Орнелла не была особенной красавицей, но она обладала теми качествами характера и поведения, которые позволяли ей внушать мужчинам, что она единственная и непревзойдённая, и только она может сделать мужчину счастливым.

Орнелла пристроилась на поручне кресла, облокотилась о спинку, и поглаживала главкома по голове, перебирая нежными пальчиками седые волосы.

– Какой ты умный, котик. А скажи, правда, что Земля прародина человечества? Я слышала, мы с Минкара.

– Тяжело об этом говорить, птичка моя, но военные хотят переписать историю: объявить Минкар центром человечества, так что Землю ожидает забвение, судьба крохотного колониального мирка.

– Значит, военные командуют всеми: и городами, и заводами – делают, что хотят?

– Это так, власть военных сейчас неограниченна ни чем. Конгресс Наций планеты Земля, вынужден был отдать власть Совету генералов и магнатам военно-промышленного комплекса в обмен на хрупкую надежду, что те их защитят от миноидов.

– И мы защищаем Землю?

– Там оставлен Третий флот, он самый маленький, и плохо оснащённый, но всё же… Земляне это поняли, и сами стараются защитить свою планету.

– А Первый флот базируется на Минкаре?

– Да, это мощный флот, рассчитан на защиту всех центральных секторов.

– Но самый могучий, это же наш флот – Второй, и ты им командуешь, котик.

– Первый и Третий, вместе взятые, меньше нашего флота. И корабли там среднего радиуса действия, рассчитаны для внутренних тактических задач, для обороны. А наш – Второй, создавали для угрозы, это мощный кулак, при случае – может нанести удар в самое сердце цивилизации миноидов, в сектора Мерцающих звёзд. У нас большие корабли стратегического назначения. Мы и сдерживающая сила, и наступающая.

– Получается, нас все боятся и вуанцы, и миноиды?

– Вуанцы, может быть. А миноиды, вряд ли. Наши звездолёты слишком прожорливы, мы зависим от заправщиков и энергоресурсов. Мне, чтобы повести в поход тяжёлые корабли, нужен целый караван транспортов. Второй флот – это всё равно что секира без древка, лезвие большое и отлично заточено, а размахнуться нельзя.

– Как ты хорошо сказал. А что такое секира?

– Топор – таким оружием давно уже не сражаются.

– А каким оружием сейчас сражаются?

– Дипломатия и звездолёты, – Грант о чём-то призадумался, а потом сказал, – мне придётся уехать в Ставку, здесь временно будет другой главком.

– Стоун, что ли? Этот пенёк с периферии?!

– Да будет тебе известно, милая, его имя звучало у всех на устах, в те годы, когда тебя не было ещё на свете. Ты училась в начальных классах, а он уже надел генеральский мундир и работал в штабе флота.

– Видела я этого генерала на фото, в старомодном походном мундире. Подумаешь, рано генералом стал, я тоже быстро карьеру сделаю.

– Может быть, – сухо усмехнулся Грант, – но генеральские петлицы тебе присвоят не за боевые заслуги.

Орнелла блеснула глазами:

– Подумаешь, важен результат! Средство – это тактика, а замысел – стратегия!

– Да, вращаясь среди высшего командного состава, ты кое-чему научилась, – Грант ласково потрепал её за чёрные локоны, вспомнив свои молодые годы.

– Я тоже могу командовать флотом. Я уже столько знаю. Это так забавно. Приказываешь! Требуешь! Ругаешь! А подчинённые – волнуются! Суетятся! Выполняют! А, чем я не командор-флотоводец. У меня железная хватка! – не на шутку развоображалась Орнелла.

– Хватка, да не та, – рассмеялся Килдерри, глядя на это наивное, прекрасное существо. – Есть такая очень древняя легенда о тиране Дионисии, он своего завистника Дамокла усадил в царское кресло и приказал подвесить над его головой острый меч, всего лишь на тоненьком конском волоске. И объяснил, что это – эмблема тех опасностей, которым он, как властитель, подвергается. С тех пор выражение «Дамоклов меч» означает постоянно грозящую опасность.

– И меч упал? Дамокл погиб? – лицо Орнеллы приобрело бледный оттенок.

– Здесь история нам ответа не даёт. Но что можно сказать точно, в нашей жёсткой военной системе служба генерала первого ранга, в должности флотоводца, часто напоминает положение несчастного Дамокла под лезвием меча. С одной стороны у тебя большие возможности, но в то же время и тяжёлый груз ответственности, и часто не от тебя зависит результат.

Мелодичный сигнал отвлёк Гранта от разговора, дежурный офицер из приёмной, через связь сообщил: «Капитан Хелен Браун пришла с докладом по энергоресурсам».

Орнелла заволновалась:

– Слушай, котик, зачем нам в штабе эта выдра? Отправь её на крейсера…

– Она отличный специалист.

– Не может быть расфуфыренная девица отличным специалистом!

– В самом деле?

– Ну, разве что в исключительном случае, – Орнелла вспушила свои локоны и нежно коснулась ими суховатого лица Гранта.

– Это как раз тот исключительный случай. Хелена умна, хороший аналитик. Кстати, её отметил полковник Брянцев, один из лучших наших штабистов.

– Ах, её уже полковник отметил. Не дура, не дура, гадюка прилежная, – Орнелла закусила губу.

Снова раздался сигнал, дежурный офицер сообщил:

– Прибыл генерал Стоун, требует его принять. Что сказать Хелен Браун?

– Её доклад уже для нового главкома. А Стоуна, я приму через полчаса, подготовлю дела к сдаче…

– Он уже здесь! И он требует! Какой нетерпеливый! – возмутилась Орнелла.

– О, это носорог, этот не отступит. Или стену прошибёт, или сам расшибётся. Ты, моя птичка, с ним не балуй, он шуток не любит.

– Не переживай, котик, я буду с ним очень серьёзна, – рассмеялась Орнелла.

– Я либо скоро вернусь, моя дорогая, либо вызову тебя на «Серебряный Дракон», если меня оставят при Совете генералов. Не хочу, чтобы ты оставалась надолго одна, без присмотра.

– Думаешь, он здесь не задержится в командорах? – спросила в недоумении Орнелла.

– Уверен, у него нет опыта руководить крупными соединениями, две-три серьёзные ошибки и его опять попросят в эскадренные генералы.

– Но, ты говорил, он талантливый генерал.

– Видишь ли, милая, есть большая разница между генералом тактиком и генералом стратегом. Здесь на ура ничего не сделаешь, здесь нужны опыт и мудрость. А при их отсутствии, будь он хоть самым сильнейшим интеллектом, он будет ошибаться. К тому же, насколько я знаю, отношения у него с людьми не очень, а человеческий фактор сбрасывать со счетов нельзя.

– Буду рада, если он здесь поскользнётся, – задумчиво ухмыльнулась Орнелла.

– Ну, ты особых иллюзий не строй, – Грант с интересом шлёпнул по её ягодице костлявой ладонью, – иди, милая птичка, летай, пока котик отсутствует.

Роберт Стоун вошёл в кабинет главкома и даже растерялся, а туда ли он попал? Это был портик, если хотите беседка, с мраморной колоннадой и изящными скульптурами. Вокруг благоухали сады в роскошном весеннем цветении, пели птицы, жужжали пчёлы, а майское солнце просто-таки ласкало теплом. Ближе к входу стояло большое мягкое, но совсем не командорское кресло, а дальше фонтан, где полуобнажённая Афродита лила из кувшина воду. На расписном бордюрчике сидел Килдерри и с почти детской увлечённостью пытался поймать за хвост золотых рыбок.

Роберт сделал несколько шагов вперёд, и чеканя фразы, начал было по уставу:

– Господин Килдерри, я генерал Стоун, мне поручено Ставкой…

– Да оставьте эти официальности! – Килдерри отпустил затрепетавшую в его руках рыбку и посмотрел на вошедшего. – Мы же не на плацу, Роберт, то, что вы Стоун, я и так вижу, а для чего прибыли, я знаю. Если хотите, попробуйте лучше рыбку за хвост поймать, от проблем отвлекает.

– Нет уж спасибо. Я думаю, смогу решить проблемы и без золотых рыбок.

– Как знать, как знать, проблемы-то они разные бывают, – Грант поднялся, но посмотрел не на Стоуна, а на сады и колоннаду портика. – Напортачили господа инженеры, ошиблись, может, и видели Солнце только на экранах. Неправильно тени ложатся от колоннады, ведь, правда? Солнце где, а тени? Вы же были на Земле, знаете.

– Я на Земле всегда бегом, некогда мне смотреть, куда тени ложатся.

– Жаль, жаль мне землян. Вы, наверное, и садов там таких не видели?

– Не видел.

– Вот она, правда, Земля скоро станет иллюзией, а Миры реальностью, – Килдерри о чём-то задумался, потом спросил, – что там, в Ставке нового, всё тот же бардак?

– Так не принято говорить о Ставке.

– Да где там, поработаете главкомом, ещё и не то скажите, – Грант посмотрел на Стоуна глазами, в которых светились насмешливые искорки. – Я помню вас молодым лейтенантом, Роберт, когда вы прибыли в моё подразделение. В то время я уже имел чин генерала и руководил эскадрой. Вы быстро пошли в гору, вас заметили, вы заняли место в Ставке, хотя были ещё молодым человеком. Война сделала вас героем.

– Вас тоже, – спокойно ответил Стоун.

– Ну не сравнивайте, мы пожинали разные лавры и ели разный хлеб. Вы стали кумиром молодёжи, многие юнцы начали стремиться, как и вы, быстро сделать карьеру, это стало модным, и поверьте, многие из них сломали хребет, так и не добравшись до вершины.

– Я знаю, – тихо и угрюмо ответил Роберт.

– В Ставке вы принялись поучать пожилых мужей, и вас сослали подальше, на периферию, охранять прародину человечества солнечный сектор. После долгих лет забвения, вас вдруг назначают командором Второго флота. К чему бы это, не задавали себе вопрос?

– Задавал.

– И каков вывод?

– Скверные дела творятся в Ставке.

– То-то и оно, в должности флотоводца вам придётся столкнуться не с трудностями, а с настоящим безобразием. Я бы на вашем месте подумал, ещё не поздно отказаться.

– Я привык бороться с трудностями, справлюсь и с безобразиями, – недовольно ответил Стоун, как мальчишка глядя на Гранта из-под нахмуренных бровей.

«Он стал ещё более напорист и упрям», – подумал Килдерри.

«Грант постарел и размяк, он уже не тот стойкий главком, каким его видели раньше», – пришёл к выводу Стоун.

– Но вы же, Грант, не отказались от должности?

– Я, другое дело, что мне осталось? Я почти отставник, скоро на пенсию, георгинии буду выращивать, извините, мечта такая у старика. Утомила вся эта военная атрибутика – орлы, мечи, драконы, – Килдерри рассмеялся, – хочется чего-то приятного, прекрасного.

«Постарел Килдерри, чудачить стал», – с сочувствием подумал Стоун, но из уважения к «легенде» ответил:

– Я понимаю вас, Грант, усталость от проблем.

«Жаль этого способного генерала, жаль, в самую петлю лезет, и ничего здесь против не поделаешь», – Килдерри, размышляя, прошёлся вдоль колоннады портика, потом обратно, и заговорил:

– Роберт, вам известно предание о «Дамокловом мече»?

– Я знаю сказание о «Дамокловом мече», и понимаю, ту постоянную угрозу над головой главкома. Если победа – многие окажутся рядом, если провал – придётся отвечать за всё одному.

– Раз вы всё понимаете, тогда в курс дела, – Килдерри подумал с чего начать, и снова заговорил, – огромные пространства, которые мы получили после войны с миноидами, оказалось нечем защищать. Для решения этой задачи вот уже полтора десятка лет формируют Второй флот. Но делается это так глупо, что закрадывается мысль, о спланированном саботаже. Второй флот – это двадцать эскадр стратегических звездолётов, четыре эскадры тактических крейсеров, три больших авианесущих корабля, а также самопередвигающиеся ударные базы «Титан» и «Кентавр». Всю эту мощь поддерживает флотилия заправщиков класса «Легион». Второй флот, в целом, это более пятисот кораблей и двадцать пять тысяч военнослужащих, включая госпитали и техническую прислугу на ангарных базах вокруг Канопуса. Но мы только с виду такие грозные, в реальности флот ничем не обеспечен. Ни питанием, ни медпрепаратами, ни запасной технической начинкой для крейсеров. Но хуже всего с энергоресурсами для кораблей. У нас нет топлива! Флот, на сегодняшний день, это огромное аморфное военное соединение, которое неспособно выполнить ни одной боевой задачи.

– Позвольте, Грант, прежде чем закрепиться в каких-либо пространствах, военные первым делом строят энергокомплекс? – казалось, Стоун не мог понять, о чём речь. – Разве не был построен завод для производства топлива?

– Был, конечно, завод, но случилась диверсия, и завода не стало. Теперь пытаемся своими силами построить новый энергокомплекс, помощней, соответствующий потребностям большого флота.

– Что значит, своими силами, командование разве не в курсе, не финансирует строительство?

– Командование предпочитает поставить зоопарк на «Серебряном Драконе», а не завод на Канопусе.

– Про зоопарк я знаю, но всё же, вы им сообщали в каком положении флот?

– А что толку, всё это напоминает игру в пинг-понг, я им депешу – помогите, они мне – ждите. Так и шлём друг другу приветы и ответы. Расстояния, сами знаете, пока в Ставку весточка придёт, пока к нам вернётся, месяц-другой пройдёт. Результата нет, начинаем разговор сначала. Сектор наш крайний, кричи – не докричишься. Кто-то нарочно тормозит процесс, а кто? В этой чиновничьей волоките не разберёшь.

– Как же вы крутитесь, Грант?

– Да вот, помогают цветы и золотые рыбки, иначе нервам конец.

– А если серьёзно?

– А серьёзно, выбиваю самое необходимое через свои каналы. Я наладил связи с корпорациями, так, понемногу помогают. Мы построили спецхранилища и экономим доставляемые нам энергоресурсы. Экономия и складирование, вот что позволяет пускать эскадры, хотя бы вокруг Канопуса, чтобы пилоты не потеряли лётную квалификацию. А ударные базы и авианесущие корабли, те уже несколько лет не зажигали двигатели. Я могу отправить в поход, только четыре тактические эскадры, которые будут крутиться в пределах освоенных землянами пространств, для этого хватит и топлива, и этих средненьких заправщиков класса «Легион». Но чтобы двинуть всю стратегическую армаду, нужны ресурсы побольше, и заправщики класса «Атлант».

– «Атлантов» командование не даст, на них держится вся энергосистема цивилизации, – в задумчивости сказал Стоун.

– Поэтому угрожать мы не можем никому, мы даже защитить никого не можем, – согласился с мнением Стоуна Килдерри. – А о походе к Мерцающим звёздам в сектора миноидов, даже говорить не приходиться. Так что сами видите, каково оно поле деятельности, я бы на вашем месте ещё подумал…

Стоун вспыхнул краской на лице:

– Пилот, который боится упасть, никогда не взлетит!

– Узнаю храброго, настырного лейтенанта, – с сочувствием кивнул Грант и похлопал Стоуна по плечу, – удачи, Роберт, штабисты подскажут вам через какие каналы можно хоть что-то выбить для флота.

И они расстались, эти два человека – легенды той грозовой эпохи. Грант Килдерри вышел из кабинета, оставив Роберта Стоуна в глубоких раздумьях среди цветов и золотых рыбок.

Вошёл дежурный офицер, спросил:

– Как прикажите оформить залу? Грант, любил земные иллюзии.

– Нет, с земными иллюзиями здесь покончено, оформи кабинет так, чтобы соответствовал порядку Военно-Космических сил. И штабистов ко мне, потом физиков, потом техников, и инженеров тоже. Генералы пусть готовятся, я с ними начну разговаривать, когда у меня будет достаточно информации о состоянии дел на флоте, – отдал первые распоряжения Стоун.

– Есть, пригласить на совет всех в перечисленном порядке. Автоматическому дизайнеру, для оформления залы, понадобится сорок минут, штабисты будут через час, – ответил дежурный офицер и вышел.

Весть о назначении новым главнокомандующим Роберта Стоуна, быстро облетела все ближние и дальние подразделения Второго флота. И вызвала где зависть, где непонимание, а где и вовсе разочарование. Конечно, все понимали, всеобщий любимец Грант, раньше или позже, а должен был покинуть этот пост, но достойной замены не могли себе даже представить. Служащие флота обожали Гранта Килдерри. Он всегда был тактичен, шёл навстречу людям, давал им возможность расслабиться, а когда надо умел и строго спросить, умел и наказать. Ещё живы были в памяти события войны, Грант руководил крупным соединением эскадр, и благодаря именно ему, земляне и союзники смогли разгромить миноидов. Служащие знали нынешнее положение дел во Втором флоте, но пока руководил Килдерри, они чувствовали себя защищёнными, были уверены, в случае военной заварухи, уж этот старый лис не промахнётся. «А кто такой Стоун? Да, герой! Генерал третьего ранга, без опыта руководить флотами, суровый и несговорчивый, с тяжёлым характером. И сразу на такую ответственность? – флот гудел, полнился слухами и пересудами. – Новая «метла», что-то изменит, да вот в какую сторону?»

Уже третьи сутки Орнелла сидела в своей маленькой комнатке, секретаря по вызову, и выглядывая, как настороженная мышь, наблюдала одну и ту же картину. Штабисты, физики, техники, инженеры, руководители разных служб – заходили в кабинет к главкому, о чём-то там долго совещались и уходили молчаливые и озабоченные.

Орнелла не теряла время зря, она крутилась перед зеркалом и доводила свой внешний вид до совершенства. Когда ей казалось, что она готова предстать перед новым главкомом, она выходила из комнатки в приёмную и спрашивала у дежурного офицера:

«Не интересовался ли ею главком?»

«Извини, ему не до тебя», – отвечал дежурный офицер, весь в работе с документами на пульте связи.

Когда нервы у Орнеллы уже были на пределе, в приёмной неожиданно появилась Хелен Браун. И спокойно, деловым тоном, произнесла:

– У меня доклад к главкому.

Нежное личико Орнеллы исказилось гримасой злобы:

– Гадюка прилежная! Я третьи сутки стерегу главкома, а она с докладом хочет проскочить! Я давно раскусила твои уловки! – глаза Орнеллы блеснули хищным огнём.

– Я не понимаю, что происходит, что позволяет себе эта девица?! – Хелен оторопела и вопросительно взглянула на дежурного офицера.

Не успел дежурный сообразить, что же ему делать, а Орнелла уже пошла в наступление.

– Смотри, какая выхухоль прилизанная, не понимает, что происходит. Зато я понимаю! Гранта хотела у меня увести! Не получилось! Только новый главком в кресло сел, а ты уже в приёмной!

– У меня доклад, по энергоресурсам! – возмущённо ответила Хелен Браун, отступив на шаг от рассвирепевшей Орнеллы.

– Ты меня совсем дурой считаешь?! Не может быть никакого доклада у такой смазливицы как ты! Не может! Главком мой! – черноглазая красавица ухватила Хелен Браун за мундир, у самого горла, и с криками «Роберт мой!» вытолкала её из приёмной.

Пока дежурный офицер пытался договориться с Хелен, не раздувать конфликт, так как Хелен была выше по званию, чем её обидчица, Орнелла, зная что Роберт Стоун сейчас один, огляделась перед зеркалом, поставила на поднос напитки, открыла вход и проникла в кабинет главкома. Она замерла от неожиданности, зал-кабинет было не узнать, весь в мрачных милитаристских серо-зелёных и бордово-синих тонах. Ни рыбок, ни цветов, кругом на стенах отличительные знаки, эмблемы, штандарты эскадр и вспомогательных подразделений Второго флота. Отовсюду на вошедшую смотрели жестоким глазом орлы, державшие в лапах огненные мечи, молнии и стрелы. Посередине залы стояли в несколько рядов кресла и небольшой овальный стол.

У входа, во весь объёмный экран, красовался герб Военно-Космических сил – рыцарский щит в объятиях огнедышащего дракона. Изображение на щите постоянно менялось, появлялись отдельные звездолёты и целые эскадры, а также базы-крепости на фоне звёздного космоса. На противоположной стороне залы, в большом командорском кресле сидел новый главком. Он глубоко запустил пальцы обеих рук в свои рыжие кудри, и глядя в холодные глаза дракона, казалось, хотел понять, что же вокруг происходит. Но дракон только подмигивал зелёным глазом и менял картинку на щите.

Орнелла содрогнулась: «В каком ужасном интерьере придётся работать, но чего не сделаешь ради карьеры. Грант, тот уже стар, его спишут, как отслуживший крейсер. А она, умница и красавица, должна думать о будущем, не прозябать же ей в лейтенантах». Она старалась получше изучить главкома, прежде чем тот её заметит.

«Гранта трудно было вытащить из кабинета, – думала она, – а этого, видно, никакая сила не поднимет из мягкого кресла. Недаром он так обрюзг. Лицо красное, полноват, животик уже выпирает. Не удивлюсь, если он все трое суток не вылазил из кресла. Не люблю полноватых мужчин, – она едва сдержала гримасу отвращения. – Но ничего не поделаешь, выбирать не приходится, пока симпатичный юноша добьётся должности главкома, он либо уже дряхлый старик, либо неповоротливый толстяк».

– Вы что-то хотели? – спросил Стоун, видя как красивая девушка с нескрываемым любопытством рассматривает его внешность.

– Да, я принесла вам выпить. Напитки на выбор.

Стоун удивлённо поднял брови:

– Какие напитки?

– О! – улыбнулась Орнелла, сообразив, что время вдруг стало работать на неё. Она сделала несколько соблазнительных движений, и кокетливо произнесла: – Кофе, ликёры, фруктовые соки.

На круглом лице Роберта застыло непонятное выражение, будто он услышал об этих напитках впервые.

– Я пью только воду, с особым минеральным составом, четыре литра в сутки, мне её приносит дежурный офицер, – Стоун указал на бутыль, стоявшую на столе. Он внимательно, из-под мохнатых рыжих бровей, посмотрел на нескромный, полуоткрытый наряд Орнеллы, и она чуть не заулыбалась от радости.

«Заинтересовался. А с виду так заплесневелый сухарь, но ничего, моя внешность и не таких ломала. Любой главком, он всего лишь мужчина и поэтому у меня всегда будет преимущество перед ним».

– Вы кто? – спросил Роберт спокойно и твёрдо.

Этот неожиданный вопрос поразил её не меньше, чем желание Стоуна иметь четыре литра воды в сутки.

– Как это кто? – произнесла она растеряно. – А разве не видно? – она осмотрела свою полупрозрачную одежду как бы ища изъяны. – Я женщина, – она пожала плечами. – Разве не видно?

– Ну и дисциплинка! – хлопнул по поручням Стоун. – То, что вы женщина, за время нашего с вами разговора, я уже понял. Меня интересует ваша должность, фамилия, имя.

«Вот оно, – подумала Орнелла, – он хоть и грубый дикарь, но клюнул, недаром я столько времени уделяю внешности и манерам».

– Я личный секретарь главкома Орнелла де Маркиза.

– Маркиза? А у меня вы значитесь как Брокколи. Орнелла Брокколи.

Орнелле стало нехорошо, но она взяла себя в руки и ответила:

– Грант помог мне поменять фамилию. Во всех реестрах я, де Маркиза, а у себя Грант почему-то оставил прежнюю запись.

– И должность у вас интересная, секретарь по вызову. Что это значит?

– Грант, любитель пошутить… – Орнелла закусила губу от досады.

– Понятно, а что входит в ваши обязанности?

– О, они самые разнообразные, мои обязанности; это зависит от того, что в данный момент главкому нужно.

– А конкретно сформулировать можно?

– Я приношу напитки.

– Это я уже понял.

Орнелла улыбнулась:

– Собираю рапорта, отчёты на пультах связи, передаю приказы в информационный центр, в различные подразделения. Присутствую на заседаниях, советах, если надо составляю протоколы.

– Вы на заседаниях и военных советах присутствуете в таком же открытом виде?

Орнелла изобразила смущение, и ответила:

– На советах я обычно в военной форме, но когда главком один… Я же личный секретарь… – Орнелла очаровательно улыбнулась.

– Не понимаю, – Стоун в раздумье постукивал пальцем по подлокотнику кресла. – Не понимаю, зачем выполнять столько ненужной работы, я могу, не вставая с кресла, связаться с любым подразделением, с любым генералом, техника мне заполнит любой протокол. Что вы здесь делаете? – уже очень серьёзно спросил он девушку и посмотрел в глаза.

– Видите ли, – Орнелла решила перейти в наступление, – если вы вдруг захотите стать котёнком или птенчиком, я с удовольствием буду вашей кошечкой или птичкой.

– Что за чепуха? – поднял брови Стоун. – Что за глупость, каким птенчиком, каким котёнком?!

– Ну, – кокетливо замялась Орнелла, сделала шаг вперёд и запустила свою руку с длинными пальцами в густые рыжие кудри главкома. Она попыталась их разгладить, но они не поддались, пальцы запутались, и она спешно вытащила их. – Видишь ли, Роберт, – она попыталась сесть ему на колени, но Стоун властным движением руки остановил её.

– Мне всё понятно, Орнелла Брокколи. Я не собираюсь быть ни котёнком, ни тем более птенчиком. И если я взял на себя ответственность за Второй флот, дисциплина у меня будет, будьте уверены!

Орнелла не ожидала такого ответа, она отпрянула от главкома, лихорадочно соображая, какой манёвр ещё стоит применить.

– Секретарь, – Стоун усмехнулся так, что Орнелле стало не по себе, – сейчас даже на гражданских объектах нет подобных должностей. А на военно-космическом флоте существует должность дежурного офицера.

– Я тоже офицер, – произнесла растерянно Орнелла, – у меня звание лейтенант.

– Вы не поняли, на эту должность назначают офицера в звании не ниже капитана, с хорошими аналитическими способностями. Поэтому завтра же вы перейдёте на другую работу, в Информационный центр.

– Этого не может быть?!

– Почему?

– Там же одни младшие офицеры, что я там буду делать?! – воскликнула девушка, потеряв самообладание.

– А вы привыкли работать только с генералами?! – Стоун посмотрел на неё так, что она попятилась.

– Я же ничего не умею!

– Ну почему же, я наводил справки, вы связист по образованию, если знания у вас хорошие, быстро научитесь.

– У меня аналитический ум, – произнесла она, сама не понимая, что говорит.

– Я уже догадался, но услуги вашего ума, возможно, нужны были Гранту, мне они не нужны!

Орнелла закрыла лицо руками и горько заплакала. Но Стоун и бровью не повёл, а только холодно спросил:

– Кто такая Хелен Браун? Если вы секретарь, должны знать.

– Да она! Шлюха-карьеристка! Выхухоль! Гадюка! Выдра! Вообразившая себя специалистом с аналитическим умом! – закричала истеричным голосом Орнелла, содрогаясь от злости.

– Спасибо, за столь яркую характеристику, – с иронией ответил Стоун, и уже сурово произнёс, – если я вас ещё где-то рядом с приёмной увижу, переведу на периферийную сторожевую базу. Будете коротать службу с бородатыми «отшельниками». Туда-то и корабль приходит раз в полгода, оставить им провиант.

Все тридцать четыре генерала собрались в кабинете главкома. Они расселись в мягкие кресла, полумесяцем стоявшие в несколько рядов напротив командорского кресла, и осторожно посматривали на убранство залы-кабинета, на уставшее, свирепое, задумчивое лицо главнокомандующего, понимая, что разговор будет серьёзным. Они не ошибались, Стоун был зол и расстроен, как никогда. Даже беглое изучение дел, привело Стоуна к убеждению, что флот небоеспособен, это гигант прикованный к Канопусу. Если бы Стоун не был уверен в преданности Ставки земной цивилизации, он бы как Грант, наверное, подумал бы, что Второй, самый мощный флот, специально делают небоеспособным, чтобы цивилизация не могла усилиться и предъявить права на господство в Галактике.

Отсутствие топлива, запчастей, общего снабжения, и как следствие, падение дисциплины. Нехватка лётной практики у многих пилотов, отчего не было никакой уверенности, что в случае похода, все эскадры прибудут вовремя и в заданную точку. Генералы, всё это, уже слышали не раз, они прекрасно знали положение дел на флоте и, честно говоря, не видели выхода из создавшегося положения.

После эмоционального вступительного слова Стоуна, совет проходил вяло, высказывались самые пессимистичные прогнозы, и никто не верил, что положение можно улучшить. Через пару часов лицо главкома покрылось испариной, а сидевшие напротив генералы, в дорогих мундирах, и вовсе размякли. На последнем ряду, повинуясь многолетней привычке, генералы начали дремать, полусонное воображение перенесло их из кабинета главкома в бассейны, где они счастливо и беззаботно плескались в прохладной лазурно-голубой воде. Кое-кто, от удовольствия, даже начал похрапывать.

– Последний ряд встать! – раздался громовой голос Стоуна.

От неожиданности вскочили с мест, не только задремавшие генералы, но и те, кто только что им позавидовал.

Стоун указал задремавшим на выход:

– Ждать меня в приёмной, с вас, господа, и начнём.

Провинившиеся генералы, опустив глаза, молча покинули кабинет.

Стоун посмотрел на всех оставшихся таким суровым взглядом, что им захотелось скорее выйти следом.

– В общем так, раз здесь никто ничего менять не хочет, и насколько я понял и не собирается, я сам по своему разумению возьму флот под контроль. Килдерри пожилой человек, ему с рутиной воевать уже нет сил, но у меня вы плесенью не зарастёте, клянусь вам.

На этом совет и закончился, генералы уходили гуськом, прячась за спины друг друга, и старались как можно меньше попадать под тяжёлый взгляд нового главкома. Стоун взъерошил на голове рыжие волосы, потёр припухшие от воды щёки, и встав с кресла, направился к выходу.

Первым подвергся проверкам флагман флота «Титан». Авианесущая ударная база, с её переходами, отделениями, ангарами, казалась бесконечной, но новый главком не останавливался. Он как снаряд, которому задали мощную энергию, носился по всем отсекам, осматривал каждую комнату, интересовался всем, строил личный состав корабля, и заглядывал чуть ли не каждому военнослужащему в глаза. Генералы и полковники бежали за ним толпой, валились с ног, принимали лекарства, отдыхали и снова спешили не отстать. Новый главком спрашивал строго и беда тому начальнику, которого вдруг, при проверке его подчинённых, не оказалось рядом. На следующие сутки налёту Стоуна подвергся «Кентавр». На базе давно не видели даже штабистов, а приход главкома вызвал настоящий переполох и в центре управления, и среди пилотов, и в ангарах среди технической прислуги. Но Стоун понимал, что даже с его кипучей энергией, охватить проверкой весь флот не удастся. Тогда, из амбициозных штабистов, он сформировал группы экспертов, которых и направил с проверкой в различные подразделения флота. И уже через семь суток, он полностью владел информацией о состоянии дел и в эскадрах, и во вспомогательных службах. Выяснилась удручающая картина: две трети личного состава, вообще отсутствовали, а те военнослужащие, что оставались на постоянном дежурстве, устроились на кораблях с гражданским комфортом, многие жили в уютных каютах со своими семьями, у некоторых гостили друзья. Звездолёты, словно разъедающим грибком, обросли различными увеселительными заведениями: барами, ресторанчиками, «музыкальными погремушками». А если всё-таки, военным изредка перепадало топливо и приходил приказ включить малые двигатели, эскадры лишь перемещались вокруг звезды Канопус, ничего не меняя в своём быту и укладе жизни.

Стоун закрыл все увеселительные заведения: и народные винные погребки, и «музыкальные погремушки». Выгнал с кораблей и родственников, и друзей, и просто живших и слонявшихся людей на военных объектах.

Офицеры возмущались: «Ведь мы же никуда не ходим, уже который год, почему здесь не жить семьями и не развлекаться как обычные граждане?»

Но Стоун был суров и непреклонен, он желал привести флот в максимальную боевую готовность. Он приказал вернуть из отпусков и увольнений всех военнослужащих, и установить полное посменное дежурство. Через две недели флот гудел, как растревоженный улей, а Стоун ушёл на крейсере к планете Умар, проверить запасы горючего, оставленные ему Грантом. Он знал, запасы невелики, но хотел лично убедиться в их сохранности.

А в это время, все недовольные генералы, по общему сговору, собрались на «Титане», составить ролик-послание в Генштаб Военно-Космических сил и председателю Совета генералов Главному Представителю. Многие высшие офицеры имели обширные связи на «Серебряном Драконе» и прямо, не стесняясь, заявляли, что их терпению пришёл конец, и безобразие устроенное генералом выскочкой, во Втором флоте, они так не оставят.

Кляузу составили разгромную, обвинили Стоуна в бездарности и непрофессионализме. И просили высшее руководство вернуть им любимого Килдерри. Ролик-послание в Ставку отправили сразу, и когда раззадоренные предвкушением успеха генералы думали, что ещё предпринять, нашлась Орнелла де Маркиза, которая сама вызвалась лететь на «Серебряный Дракон», пройтись по связям генералов и помочь вернуть Гранта во Второй флот. Заговорщики слышали о ловкости, о пронырливости Орнеллы, и согласились отправить её, как живое послание в Генштаб, первым же транспортом, который пойдёт к звезде Минкар. Её снабдили рекомендациями и фамилиями, разъяснив, к кому и как надо обратиться, чтобы добиться нужного результата. Сходкой заговорщики остались довольны, они ещё не знали, сколь мало времени было отведено человечеству до испытаний обозначенных судьбой.

Разведка Ставки.

В кабинетах Генеральной Ставки микроклимат был приятен и свеж, но Джеймс Брук ощущал жару и удушье. Он расстегнул воротничок мундира, и переминаясь с ноги на ногу, старался не смотреть на Главного Представителя Совета генералов. Уже целый час Главный отчитывал Брука за провал операции, которую тот так тщательно подготавливал. Казалось, эта пытка будет вечной, или по крайней мере, всю его оставшуюся жизнь. Вот Главный прошёлся по кабинету, и устремив взгляд на Джеймса, направился прямо к нему.

– Вы целый год морочили нам голову, господин Брук. Год я слушал здесь, в этом кабинете, ваши доклады, в которых вы сообщали нам, что операция идёт как нельзя лучше. Все объекты и все действующие лица, под контролем. Где под контролем? Где?! Каков результат! Нет, вы посмотрите на результат, господин Брук, не сквозь линзы вашего киборга, распугавшего мне всю охрану, а нормальными человеческими глазами!

Джеймс не знал что сказать. Он уже сообщил Главному всё, что собирался ему докладывать по поводу операции с кристаллами, и теперь как опытный разведчик, он мог либо повторить то что уже сказал, либо молчать. Достав салфетку, он вытер потное лицо и посмотрел на Главного.

– Всё было просчитано, господин Главный Представитель, мы должны были их взять на Ликтаре. Всех – и «Аякс», и принца Вуанского, и Харба, а злополучные кристаллы и подавно, их никуда нельзя было увезти, они излучают, наши приборы чётко их регистрировали.

– Но всё-таки увезли! – уставился на Джеймса суровым беспощадным взглядом Главный Представитель. – Увезли, как это не странно! Мало того, они нам транспорт спалили, на нашей территории, понимаете, на нашей! И это в то время, когда за ними, по вашему утверждению, следила вся разведка и космическая полиция трёх секторов!

Брук посмотрел в потолок, достал салфетку из кармана и вытер мокрое лицо. А Главный продолжал:

– Вы можете идти, господин Брук, но не думайте, что этот провал вам так сойдёт с рук. Вы провалили операцию, которая может стоить нам очень дорого. Идите, не хочу вас видеть, а тем более слушать ваши оправдания, они бессмысленны.

Джеймс уже направился к выходу, когда Главный остановил его:

– И запомните, Брук, мне неинтересны рассказы о том, что ваши люди работают сутками, не имея отдыха. Мне важен результат, а то какими усилиями он будет достигнут, меня нисколько не интересует.

Полковник Брук покинул кабинет Главного, вдохнул свежего воздуха среди колоннад и цветников приёмной залы, и пройдя охрану, направился к скоростным лифтам. От стены отделился мощный угрюмый киборг, ещё пару секунд назад он был совершенно незаметен. Внешне он напоминал крепкого высокого человека, с идеальными пропорциями лица и тела. Но стальной пронизывающий взгляд и быстро сменяющиеся линзы на зрачках, чёткие неестественно правильные движения рук и ног, выдавали в нём искусственный разум и техническую начинку. Новейшие системы слежения позволяли ему контролировать пространство во всех, на то время известных, спектрах и измерениях. Он был защищён крепкой бронёй, а в арсеналах имел лазерные пушки, способные в две-три секунды уложить целый взвод нападавших. В ту эпоху киборгами называли всех искусственных бойцов созданных исключительно для ведения военных действий или охранения объектов.

Джеймсу Бруку, руководившему секретной службой, разрешили приобрести личного искусственного охранника, и он заказал суперсолдата в корпорации «Разум – это мы». И телохранителя смастерили на славу, Брук даже не сразу мог обнаружить его рядом с собой. Киборг сливался с окружающей обстановкой комнат и коридоров, датчики копировали весь рельеф и цвет, создавая иллюзорный экран вокруг искусственного воина. В такие моменты охранник казался прозрачным, а часто и вовсе исчезал из поля видимости. Когда Брук вспоминал, какую сумму он выложил за это чудо технической мысли, ему сразу становилось нехорошо. Он бы не тратился на этого монстра, да в последний год, он ощущал угрозу и от врагов цивилизации, и от конкурирующей службы. В корпорации убеждали, что в охраннике будет заложено всё самое лучшее: технологии, поиск, оружие. Но толи инженеры перестарались, угождая высокопоставленному клиенту, толи директора корпорации недолюбливали разведку, но от охранника, сделанного под личный заказ, пока были только проблемы. Третью неделю киборг неотступно и незаметно ходил за полковником, наблюдая и занося в свою картотеку всех, кто встречался с Бруком. В первый день своей службы этот боец не пустил в кабинет к Бруку, его же заместителей, утверждая, что они ненадёжные люди. Через несколько дней, будучи в коридорах Ставки, он разоружил охрану у входа в резиденцию Главного Представителя. Во вторую неделю, тоже отличился, вывел из строя «жучков», тайно установленных разведкой, для прослушивания разговоров в галереях «Серебряного Дракона». Потом отправил блокирующие сигналы на Центральный пост связи, вызвав переполох среди диспетчеров. А на днях, на банкете, едва не вытряхнул из мундира одного почтенного генерала, который повысил голос на Брука. В общем, последние три недели Джеймс только и делал, что извинялся за проделки своего охранника. Он уже не мог смотреть на это чудо техники, его раздражала реклама, нет-нет да и вспыхивавшая на лакированном комбинезоне бойца: «Разум – это мы. Лучшие телохранители – киборги нашей корпорации!»

Джеймс Брук вошёл в лифт, охранник лёгким движением вошёл следом и притаился у стены. Брук был мрачен, он, пожалуй, расстроился бы ещё больше, если бы узнал, что его киборг, уловив на расстоянии плохое отношение к хозяину, напоследок сильным импульсом погасил экраны в кабинете Главного Представителя, поместив его в своей картотеке среди недоброжелателей.

Лифт-экспресс быстро доставил пассажиров в отсек, где на «Серебряном Драконе» располагался элитарный госпиталь. В одной из палат, под охраной разведки, находилась Джессика Хебсон, единственный пилот, которого удалось найти в разрушенном транспорте «Аякс». Она была без сознания, под специальной реанимационной колбой, где тысячи миниатюрных медицинских систем трудились над восстановлением её травмированного тела.

– Её состояние нисколько не улучшилось, – с досадой произнёс Брук, глядя на безжизненное лицо Джессики Хебсон.

– Она будет жить, – тихо сказал доктор, – в этом нет сомнений. Вы не врач, и вам трудно заметить перемены. Мы уже почти восстановили её.

– Когда она придёт в себя?

– Трудно ответить точно, но думаю она откроет глаза в ближайшие сорок восемь часов. Могу вас обрадовать, мозг у неё без каких-либо повреждений, так что вы сможете, я думаю, получить ответы на все интересующие вас вопросы.

– Если мозг не повреждён, – оживился Брук, – я могу прислать специалистов, они снимут информацию с мозговой подкорки.

– Нет-нет! – испугался доктор за своё неосторожное слово. – Ни в коем случае, она должна находиться в полном покое.

Брук с досадой посмотрел в уставшие глаза доктора, тот поёжился, и с чувством вины, спросил:

– Может вы у того маленького робота, которого нашли вместе с девушкой, что-нибудь узнаете?

– Пытались, – Брук засунул руки в карманы мундира и закусил губу.

– Ну и как?

– Да как, рассказывает он нам такое, во что трудно поверить.

– Может у него того, механизм сломался? – доктор постучал пальцем у виска.

– Может и того, – раздражённо ответил Джеймс, – почём мне знать.

– Так надо проверить, – посоветовал доктор.

– Занимайтесь-ка лучше своими непосредственными делами, – Брук кивнул в сторону Джессики. – Если она придёт в сознание, сообщить мне немедленно. Я лично хочу с ней побеседовать.

Доктор проводил взглядом полковника и направился к пультам подкорректировать работу автоматики.

Разведка, руководимая Бруком, считалась всего лишь вспомогательной службой при Генеральной Ставке. Такой же как и «железный кулак» генералитета – штурмовая группа полковника Коса, такой же как и служба внутренней безопасности Ставки возглавляемая полковником Ролсом.

Все эти ведомства лишь обслуживали генералитет, поэтому звание полковник, в этих структурах, было наивысшим. Генералы, не без основания, опасались своих же спецслужб, они ограничили их жёсткими рамками невысоких должностей и чётких обязанностей. Но тем не менее и Брук, и Ролс частенько сунули нос не в свои дела, стремясь расширить для себя поле деятельности и возможности для политической игры.

Разведэскадра полковника Брука находилась на расстоянии всего в две астрономические единицы от «Серебряного Дракона». И в сильные видеоприборы телескопического приближения, которыми был оснащён флагман эскадры базовый крейсер «Феникс», хорошо просматривалось серебряное свечение Генеральной Ставки. Эскадра бездействовала, звездолёты находились в свободном дрейфе вокруг звезды Минкар. Все ожидали возвращения полковника Брука. Кое-кто стал поговаривать, что Брук не вернётся, а вместо него пришлют нового руководителя разведслужбы. Но Брук вернулся, он как всегда, прибыл на десантном бот-глиссере в ангар флагмана «Феникс», поднялся в отсек командования эскадрой, прошёл в отделение начальника разведки и оказался в приёмной. Киборг тут же замер у входа в кабинет, дежурный офицер встал на вытяжку возле пульта.

– Что нового стряслось в Галактике, пока я отсутствовал? – Брук взглянул на покрасневшие от бессонницы глаза дежурного.

– Много сообщений от агентов. Часть из них на расшифровке, в центре. А часть уже в вашей «памяти», господин Брук.

– Хорошо, что ещё?

– По вашему приказу, я вызвал руководителей двух главных отделов, – дежурный с волнением посмотрел на часы. – По времени, они должны уже быть здесь, но их почему-то до сих пор нет? Я сейчас пошлю запрос.

– Ясно, не дождутся, значит, – Брук пригладил руками и без того аккуратно уложенные волосы, – обрадуй этих господ, скажи, что я вернулся и жду их с докладами о проделанной работе.

И Брук прошёл в свой кабинет. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, пока он отсутствовал, в его апартаментах потрудилась хозработница со своим ловким роботом уборщиком. Весь мусор убран, кресла почищены, полы и системные пульты тщательно протёрты. А ведь он, расстроенный провалом операции, оставил в кабинете такой беспорядок. Словно услышав его мысли, попугай, дремавший в клетке, проснулся. Он величал себя – диким яркопёрым амазоном, но Брук его называл просто – Чарли. Постучав клювом по клетке, чтобы на него обратили внимание, он картавым голосом закричал: «Ведьма! Старая ведьма!» Джеймс посмотрел на попугая в клетке и понял, Чарли за свою разговорчивость опять получил изрядную порцию воды из пульверизатора. Но птица и не собиралась молчать, она снова раскрыла клюв: «Сливки общества, говорит! Сливки общества, а гадят как все! – Чарли с возмущением подёргал клювом прутики клетки, как будто проверяя их на прочность, и чтобы успокоится, потёрся загривком о решётку. – Какое будет решение, господа!» – снова не выдержал Чарли, полубочком повернул голову и уставился правым глазом на человека.

Джеймс рассмеялся, настроение начало потихоньку воскресать. Он обретал внутренний покой и уверенность.

– Извини, пёстрый амазон, – постучал он пальцами по клетке, – уволить я её не могу. Что она ведьма, то ведьма, не спорю, но она доверенное лицо, так что терпи, другой хозработницы не будет.

Чарли не стал больше разговаривать, гордо отвернулся, показав полковнику хвост.

– Очень любезно, а ещё друг, – усмехнулся Брук. Уж кто-кто, а он знал, трудно переоценить в разведке особую значимость надёжной хозработницы. Она же капитан разведки из отдела по быту проверенный и перепроверенный служащий подполковника Роджера Трейла, а Роджеру, Брук доверял как себе, может быть даже больше… В её обязанности входила не столько уборка, сколько проверка кабинета: не вползла, не влетела, не приклеилась, не проникла ли в помещение чужая прослушка. Она проверяла всё вплоть до сантехники и пепельницы для окурков, освежителей и вентиляции. Это был настолько опытный и надёжный хозработник, что Брук готов был терпеть многое, лишь бы этот сотрудник выполняла свои обязанности. Проверяла она специальным сканером и попугая, не проглотил ли он какое-нибудь зёрнышко с прослушивающим устройством, и эта процедура очень не нравилась Чарли.

Джеймс сел в кресло, включил один из пультов, загорелась надпить: «Память Джеймса Брука». Контрольный «глаз» системы сравнил мозг Брука, с изображением мозга появившемся на экране, и погас. Монотонный голос объявил: «Ключ снят, информация доступна. Память системы приветствует хозяина». Джеймс просмотрел сообщения. Ничего нового в них не было, те же противоречивые сведения не позволяющие сделать точные выводы. Зажёгся боковой экран, и дежурный офицер доложил:

– Господа Лафонт и Радстрем прибыли.

– Пусть войдут.

Вход в кабинет открылся, попугай ожил: «Кто лезет без стука, того за дверь! За дверь!»

Подполковники остановились в нерешительности.

– Проходите, господа. Не обращайте внимания на Чарли. Он сегодня, так же как я, получил взбучку и немного не в себе.

«Провал! Полный провал!» – закричала птица.

– Проходите, садитесь, – Брук встал и прошёлся по кабинету.

Попугай внимательно изучал вошедших, вначале одним глазом, потом поворачивал голову и также внимательно рассматривал их вторым глазом, словно хотел удостовериться, что правый глаз не соврал и левый видит то же самое. Молчанка показалась ему тяжёлым испытанием, и он, не выдержав, вставил роковую фразу: «Провал! Опять провал! Дать всем по одному месту, за провал! Приказ исполнить немедленно!»

– Нет, Чарли, так не пойдёт, ты сегодня перешёл все границы дозволенного, – Брук мыслью подал команду, и рядом с клеткой открылась ниша, всего три секунды, и попугай вместе с клеткой уехал в сейф.

«Тюрьма! Опять тюрьма!» – послышались картавые крики птицы сквозь закрываемые створки стены.

В наступившей тишине руководители отделов поспешили занять места, пока шеф не передумал. Маленький, хлипкий на вид Жан Лафонт, руководивший внешней разведкой, юркнул в глубокое мягкое кресло и с удовольствием засопел, оттопырив и без того толстые губы. Его живой взгляд метался молнией, переключая внимание любопытного ума с одного предмета на другой. Жан часто бестактно посапывал длинным носом и выражал целую гамму чувств своими нервными подёргивающимися губами, которые то фыркали и причмокивали, то сжимались трубочкой и посвистывали. Он почти облысел, а полуседые волосы на затылке, лишь напоминали о шевелюре. Жан забросил ногу за ногу и ещё больше согнулся в кресле. Мундир выглядел великоватым, но всё равно давил на сгибах, и Лафонт нервно подёргивал рукава кителя и брюки.

Армин Радстрем, руководивший контрразведкой, сидел в кресле, словно король на троне. Высокий и плечистый, он время от времени поигрывал выступающими крепкими скулами на хорошо сложенном крупном лице. Глубоко посаженные серо-голубые глаза смотрели спокойно, уверенно, с оттенком надменности. В них чувствовались крепкая воля и железные принципы. Годами он был старше Брука и Лафонта, но седина ещё даже не тронула его пышные светлые волосы. В подразделениях поговаривали, что старина Армин пользовался услугами лучших косметологов «Серебряного Дракона», но как ни странно, даже они не могли скрыть проступающие глубокие морщины на высоком лбу, под глазами, и возле уголков рта. Мундир, на его стройной фигуре, смотрелся идеально. Армин с презрением поглядывал на Лафонта, который, уродуя мундир, извивался в кресле, не находя себе места. Жан награждал Радстрема такими же убийственными взглядами, и было видно по его живому лицу, что присутствие Армина раздражало его до состояния нервной дрожи.

Брук с удовольствием, для себя, отметил, что эти два руководителя, в подчинении которых находятся самые крупные спецподразделения, никогда не найдут общего языка. Более того, они вообще не смогут ни о чём договориться, и это обстоятельство устраивало Брука. Радстрем не пойдёт на тайный сговор с Лафонтом, так как считает его последним ничтожеством, не ровней себе, человеком без принципов, способным продать кого угодно ради собственной выгоды. Лафонт платил тем же, не стесняясь называл Радстрема старым тупицей с застывшими мозгами; куклой, место которой в дверях ресторана, отвешивать благородные поклоны родовитой публике, а не заниматься сыском, где требуется смекалка, способность быстро соображать, идти на риск.

Джеймс Брук долго бился над подбором своих заместителей, пока не нашёл подходящие кандидатуры, они как нельзя лучше противоречили друг другу. Соперничая между собой, каждый из них стремился показать Бруку свою одарённость и ничтожность другого. Конечно, в подчинении Джеймса были и более одарённые, и более талантливые, но Брук предпочёл этих. Они были крепкими профессионалами, с большим опытом работы в спецподразделениях, всю жизнь отдавшими разведке. Во всяком случае, ущерба от их деятельности, полагал Брук, будет гораздо меньше, чем от тайного сговора этих ведущих подразделений. Но сейчас, после такого позорного провала, он уже начал сомневаться, правильно ли он расставил кадры, и не грозит ли ему ещё один крупный и уже окончательный провал. Но Брук старался отбросить нелепые мысли, убеждая себя в том, что это всего лишь случайное стечение обстоятельств.

Подполковники, не теряя времени, подключились к системе, и вывели рапорта на экран.

Брук начал не спеша, обдумывая каждое слово:

– Только что был у Главного, и надо вам сказать, взъерошил он меня здорово, надолго запомниться.

Радстрем остался абсолютно равнодушен, Лафонт скрыл улыбку, не ускользнувшую от внимательного взгляда Брука.

– Господа, давайте ещё раз разберём операцию «Сток» по частям, возможно, мы упустили важный узел; возможно, мы засветились, и нас опередили.

Лафонт ухмыльнулся:

– Давайте разберём, в который уже раз. Но должен вам заметить, господин Брук, что готовил и разрабатывал операцию отдел Радстрема. Только смазливый чистюля мог придумать такую глупость, я с самого начала был против этого названия.

– Название как название, – пожал плечами Армин, – разведка вообще не для суеверных людей.

– Причём тут суеверие! Нельзя давать такое загадочное название операции, которую предполагаешь осуществлять в течение длительного времени. Глупое название «Сток», без сомнения, привлекло внимание разведки миноидов или вуанцев, и вот мы видим результат! – Лафонт хлопнул ладонями по коленям и опять забросил ногу за ногу.

– Что ж, я должен был дать новой работе старое название?! – возмутился Радстрем.

– Вот где верное было решение! – воскликнул Жан, подпрыгнув в кресле и завалившись на другой бок. – Название нужно было подобрать старое и самое неброское. Пока миноиды дошли бы до сути своими правильными мозгами, мы бы уже всё закончили.

Брук прошёлся по кабинету:

– Предположение, не больше. Ни один агент не сообщил об утечке информации, или слежке за кем-либо из них.

Лафонт был неумолим:

– Я не говорю, что мы провалились из-за названия, но ошибка была заложена в самом начале, а отсюда следует, что в дальнейшем мы могли проколоться на пустяке.

– Коллега не прав, – отрезал Армин, – когда мой отдел занимался разработкой «Стока», никто не предполагал, что дело затянется. Какая была первоначальная задача. При попытке передать важный груз, миноиды пойдут на то, что раскроют свои источники на узлах связи, задействуют всех кто на них работает в Солнечной системе, и по рейсу «Аякса» вплоть до Эльмирадоса. Я уже объяснял Лафонту: «Сток» – это сокращённое слово – источник. Оно, как нельзя лучше, подходило к планируемой операции.

– Подходило! Вот именно, подходило, – Жан усмехнулся, – название в разведке не мундир, чем меньше подходит, тем меньше давит, – и Лафонт с нервным отвращением подёргал жмущие брюки и плечи кителя.

– Итак, начать должны были люди Лафонта, – прервал спорщиков полковник Брук и включил запись, отснятую «скрытым глазом».

Жан стал быстро комментировать происходившее на экране:

– Мой агент Чиж передаёт груз Харбу.

– Ну и прозвище у агента, – не удержался от иронии Радстрем.

– Реплики только по существу, – сурово взглянул на него Брук.

– Мои люди фиксируют передачу груза на «Аякс», – продолжал Лафонт. – Всё время мелькает какая-то тень.

– Кто он установить удалось?

– Эксперты утверждают, эта тень принадлежит молодому человеку: рост 170 см, неширок, подвижен, в крови поддерживается повышенный адреналин. Вне всякого сомнения, это был стажёр Мик Стоун.

– Ну это не та тень, которую надо опасаться, – Брук прошёлся по кабинету, остановился и перевёл взгляд на Радстрема.

– Пока «Аякс» шёл, мы засекли все источники связи, открывшие путь кристаллам, – снова включился в разговор Армин, – три источника в Солнечной системе и два на Эльмирадосе. Все они поддерживают связь с Генеральной Ставкой, кто их высокий покровитель и дирижёр, пока установить не удалось. Ни одно из этих гнёзд, мы ещё не потревожили, включая и секретную базу «Ипсилон», откуда был вывезен лазерный спектроидер. С его помощью легко установить подлинность кристаллов.

Брук содрогнулся и едва сдержал себя, чтобы не ускорить шаг. Радстрем, не заметив реакции шефа, продолжал:

– Господа миноиды решили перестраховаться.

– Понятное желание, – перебил его Лафонт, – отвалить за кристаллы целое состояние, планету на эти средства построить можно.

Брук молчал. Даже его всеведущие заместители не были посвящены в тайну, которую знали всего лишь несколько сотрудников разведки. У Брука имелся особо секретный отдел, который вроде бы находился на виду, но никто не подозревал о его истинном назначении. Им руководил совсем не амбициозный, уже пожилой и очень талантливый человек Роджер Трейл. Он занимался обустройством быта разведчиков, снабжением их всем необходимым. Сотрудники этого тайного отдела и выполнили подмену кристаллов, и пока об этом никто не догадывался, уникальные «камешки» принадлежали разведке, то есть полковнику Бруку. Для того чтобы «вырастить» такие кристаллы нужны годы и годы, а не владея уникальной технологией, разработанной профессорами – химиками в подземных лабораториях – это просто невозможно.

Чиж, не подозревая что имеет дело с подделкой, по указанию Лафонта, передал кристаллы Харбу в одном из заброшенных ангаров космопорта. Конечно же, проследив за тем, чтобы на подставной счёт в банк было перечислено вознаграждение. Харб увёз подделку, профессора получили крохотный процент от сделки, а весь куш оказался в руках Брука. Агентуре Джеймса удалось, где шантажом, где подкупом, протащить через чиновничий аппарат надбавку в бюджет разведки, узаконив таким способом огромную сумму, якобы полученную от сочувствующих – влиятельных лиц. Брук поставил в своих апартаментах новые системы связи, купил дорогостоящего киборга – охранника, заказал в корпорации «Три Кита» новый авианесущий базовый крейсер специально оснащённый для планетарной разведки. И ещё оставалась довольно-таки неприличная сумма, которую Брук планировал использовать для политической игры.

Брук призадумался: «Могли ли узнать об обмане миноиды, первые жертвы этой невиданной по масштабам аферы. И знал ли Харб, этот авантюрист, искатель сомнительной удачи, что он везёт миноидам ненастоящие кристаллы. Во всяком случае, он мог догадываться… – Брук поморщился от досады. – Чтобы как можно дольше сохранить тайну кристаллов, ему приходилось подавать очень скупые сведения Главному Представителю о проводившейся операции. И он часто слышал от Главного и его первого советника обвинения в попустительстве и бездействии. Если бы всё прошло как было задумано, он мог бы со смехом рассказывать в Ставке, что без особого риска удалось провернуть дело. Но сейчас, когда операция «Сток» позорно провалилась, его могут обвинить в том, что он год дурачил высшее руководство, присвоил средства и из-за собственной некомпетентности провалил всё дело. А значит прощай должность, карьера, и хорошо ещё, если останешься на свободе, дело тянет на трибунал».

Брук был погружён в свои невесёлые раздумья, но всё же от него не ускользнула та информация, которую излагали начальники двух отделов. Каждый из них пытался взвалить вину на другого, приводя для этого весьма резкие аргументы. Ничего нового в их комментариях не было, и Брук не вмешивался в разговор. Но вот прозвучало слово – Эльмирадос, и Брук переключил всё своё внимание на беседу.

– На Эльмирадосе мы должны были закончить операцию «Сток», и если бы не служба внешней разведки, которая позарилась на большее, мы бы взяли всю команду, включая и этого мистера Ханта владельца казино. Так что план, разработанный моим отделом, прошёл отменно, – неторопливо, с неподвижным лицом, едва раскрывая рот, говорил Радстрем.

– Чепуха! – дёрнулся Лафонт, ему казалось, что его коллега вот-вот заснёт. – Вы посмотрите на лица аналитиков в контрразведке, они такие же твердолобые как их шеф.

– Только на личности переходить не надо, – вмешался Брук, ему порядком поднадоела эта сварливая трескотня, и он решил взять инициативу в свои руки. – Первоначально предполагалось, груз будет передан контрабандистам мистера Ханта на Эльмирадосе, и те его вывезут в колонии, а затем на одну из баз миноидов. Но агенты господина Лафонта сообщили нам об изменениях в планах миноидов. Толи Игмар – этот начальник разведки миноидов, не доверял контрабандистам Ханта, толи пронюхал об опасности. И поэтому, груз должны были передать уже на Ликтаре, и не кому-нибудь, а принцу Вуанскому. Конечно, было соблазнительно взять принца, и всех остальных. Это был бы грандиозный успех нашей службы, всех одной петлёй.

– Нам не по силам операция такого масштаба, – возразил Радстрем. – Я с самого начала это говорил.

– Да, вам не по силам, – наградил смешком коллегу Лафонт. – Вам по силам только перехват связи. Вы не перекрыли туманность Олегон. А ваш Антагор, непонятно по какому праву принимавший участие в делах, вообще работает не на нас!

– Антагор не мой сотрудник, я не могу ему приказывать, – возмущённо возразил Радстрем. – А закрыть четыре парсека моими двумя крейсерами и пятью сторожевыми, не имея в этих секторах баз дальнего обнаружения, немыслимая задача.

– Хорошо, – прервал спор Брук, – но начиная с Эльмирадоса, на «Аяксе» стали происходить странные вещи. Наши видеожучки, поставленные агентами Радстрема, вдруг вышли из строя. В чём же дело, господа?

– Вне сомнения, «Аякс», начиная с Эльмирадоса, сопровождала тень. Посмотрите, – Радстрем переключил экран, – видеожучки работали, но они частично повторяли уже отснятые раннее видеоролики, показывая нам на остановках то пустые картинки, то старые кадры. К сожалению уровень техники не позволил нам сразу обнаружить нарушение, и понять, что имеем дело с подменой.

– Представьте эту группу аналитиков! – зло рассмеялся Лафонт. – Три месяца соображающих, что их дурят! Уровень техники им не такой. А где же уровень интеллекта?!

– Так космические скорости, постоянные искажения, приходилось восстанавливать видеоролики на остановках, буквально по кадрам.

– Ладно, господа, дальнейшее мне хорошо известно, – Брук сделал несколько шагов и остановился. – Скажи, Армин, твои роботы обследовали останки звездолёта? Новые материалы поступили?

– Да, есть, – Радстрем перевёл видео с информатора на экран. Появился «Аякс», чёрный, обуглившийся, он выглядел фантомом в лучах сильных прожекторов. – Внутренняя обшивка со всем содержимым сгорела полностью. Транспорт не имел внешней защиты, поэтому лучи буквально разрезали его пополам, – комментировал видеосъёмку Радстрем. – Корпус разошёлся в стороны во время взрыва, но остался держаться на мягких соединениях. Взрыв произошёл в результате попадания лучевой ракеты в кислородную среду. Внешне, возможно, он и производил впечатление, но был не столь силён, как если бы детонировал водород в баках «Аякса». Если бы рванул водород, от звездолёта не осталось бы и следа. Роботы тщательно обследовали отсеки корабля, и вполне очевидно, все кто были на «Аяксе», во время взрыва, погибли.

Бруку стало не по себе от этих слов, он ещё раз взглянул на мрачные искорёженные до неузнаваемости остовы «Аякса» и отвернулся.

– Но девчонка-то выжила, и робот цел.

– Им просто повезло, они находились в отсеке для особо ценных грузов, он полностью герметичен, из крепких сплавов, с автономным теплопитанием. Он специально предназначен, в случае аварии, сохранить груз до прибытия спасательной команды. Когда луч ударил, отсек автоматически захлопнулся, к тому же девчонка была в термостойком мягком скафандре и имела баллоны с кислородом. Трухнуло её прилично, а во всём остальном ей здорово повезло. Когда её извлекли оттуда, она уже почти задохнулась, кислород был весь израсходован. Но здоровьишко у неё что надо, выжила.

– А робот, как его, Тони?

– А что робот, ударился своим искусственным черепом пару раз, а в остальном ему всё нипочём, тепло, кислород ему не нужен.

– Он что-нибудь уже сказал, здравое? Или продолжает рассказывать, как они всем экипажем охотились на капитана.

– Да, видно, сильно его стукнуло о стенки, – согласился Радстрем. – Поэтому мы решили сделать запись с его памяти на видеоролик, если получиться, мы сможем посмотреть происходившие на «Аяксе» события глазами Тони, и послушать, как он тогда их воспринял.

– А что говорят аналитики?

– Эксперты пытаются по отрывочным сведениям смоделировать ситуацию, но пока нет единой версии.

– А каковы предположения?

– На последнем переходе к Ликтару на «Аяксе», по непонятным пока для нас причинам, видимо, вышел из строя стабилизатор времени. И звездолёт исчез, выскочив из нашего капкана. Каким образом он так быстро преодолел семь парсек и оказался в туманности Олегон, эксперты объяснить не могут. Скорее всего это связано с кривизной волны времени, когда нарушается линия стабилизации пространства. Во всяком случае, это выше нашего понимания.

– Но почему мы их упустили, а принц нашёл? – Брук сделал ещё несколько шагов и остановился. – Не спланирован ли был этот трюк заранее?

– Исключено, чистая случайность, – Армин вывел новые данные на экран, подтверждая свои выводы заключением экспертов. – «Аякс» оказался в пустынных космических секторах, там все источники связи повреждены взрывом звезды Олегон. Естественно, люди на звездолёте, пережившие провал во времени, находясь в состоянии стресса, что сделают в первую очередь? Они начнут бомбить эфир позывными сигналами, напуганные тем, что потерялись для Мира, ныне живущих, навсегда. Мольбу о спасении перехватил крейсер принца, шедший как раз в это время, через эти же сектора, к Ликтару на встречу с «Аяксом». Можно только представить радость вуанцев сообразивших, что им не надо лететь к Ликтару и подвергать себя излишнему риску. Они тут же изъяли груз и ушли в колониальные пространства.

– Армин, хочешь сказать, они на радостях, что легко забрали груз, решили разбить транспорт? – размышлял Брук, расхаживая по кабинету.

– Я не знаю чем они руководствовались и какие у них были цели. Это уже не в моей компетенции, этим занимается внешняя разведка.

– Ну да, – развёл руками Лафонт, – если воду в ступе толочь, так это контрразведка, а если орешек потвёрже, тут сразу спрашивают внешнюю разведку.

– А всё же, Жан, – Брук посмотрел на Лафонта, – интересно послушать, что скажет внешняя разведка?

– Здесь дело нечисто, – скривился Лафонт, – скорее всего принц соблазнился на товар, и послав Игмара ко всем чертям, прикарманил камешки. А транспорт сожгли, чтобы замести следы.

– А месть миноидов? Они же разнесут цивилизацию вуанцев в пух и прах, – Радстрем в недоумении пожал плечами.

– Это только в том случае, если этот невидимый разведчик миноидов выжил во всей этой кутерьме. А если он погиб, Игмару придётся раскапывать причины, из-за которых произошла катастрофа на «Аяксе».

– Итак, нелепая случайность, ставшая причиной трагедии экипажа и провалившая операцию «Сток», – подвёл итоги Брук. – Молодцы, мы нашли виновного, нечего сказать. Виновата случайность! Что я скажу в Ставке?!

– Господин Брук, – поднял сощуренные глаза Лафонт, – мои агенты сообщают о приготовлениях, грандиозных по масштабам у звезды Иктарс. Я не верю, что миноиды вдруг все прониклись любовью к этой звезде и решили выразить ей своё почтение. Надо срочно известить об этом Ставку.

– Я подал два рапорта Главному, – недовольно пробурчал Брук.

– И что он, какая реакция?

– В том-то и дело, что никакой.

– Как так? Такая концентрация сил, они могут вторгнуться в пространства Миров. Вряд ли Крон рискнёт угрожать нам, он как смерча боится Второго флота, стоящего у границ. Но, извините, если он сметёт Миры и их колонии, нам от этого легче не станет. Один на один с миноидами, не легка ноша будет, придётся попотеть.

Брук вспомнил недавнюю встряску у Главного, устало вытер пот с лица, и задумчиво произнёс:

– Он ответил, ему безразлична судьба чужих колоний, там одни бродяги и отщепенцы.

– Но речь идёт о безопасности нашей цивилизации. Совет генералов знает? – продолжал Лафонт.

Такая настойчивость раздражала Брука.

– Знает.

– И что же?

– Есть разные мнения, пока ещё мне не удалось заручиться поддержкой большинства генералов. Многие наивно убеждены, что надо дать миноидам позабавиться в схватках с сотнями Миров и колоний. Они подорвут свои силы, а потом наш Второй флот, без особого труда, покорит и Миры, и колонии, и миноидов. Они уже видят себя властелинами Галактики.

– Твердолобость! – всплеснул руками Лафонт. – Непробиваемая военная бюрократия приведёт нас к трагедии! На алтарь войны придётся положить миллионы жизней, вместо того, чтобы пока ещё есть время, взять да попридержать стервеца Крона в его логове.

– Возможно, ничего страшного не случиться, – выразил своё мнение Радстрем, – с момента первого сообщения прошло полгода, и ничего, не слышно пока шума в колониях.

Зажёгся один из экранов, и дежурный офицер отчеканил:

– Прибыл Антагор, какие будут распоряжения?

– Я приму его через тридцать минут, – ответил Брук, и экран погас.

– Его методы грязны, – проворчал недовольно Лафонт, – по нему давно тоскует камера смерти. И если бы не ваше покровительство, я бы им занялся всерьёз.

– Да, он опасный тип, – согласился Радстрем с мнением коллеги, чем удивил Брука. – Неужели у нас мало профессионалов, что нам ещё надо привлекать к делам различных проходимцев и бродяг?

– Он мой агент, – сказал сурово Брук. – И не надо меня учить, кого привлекать к работе. Мы не салон и не госпиталь, все мы работаем не в белых перчатках. На сегодня всё, господа. Мы закончили. Если поступят новые данные, сообщите через систему секретным роликом.

Лафонт и Радстрем отключились от системы и спешно удалились из кабинета. Брук остался один. Из отрывочных сведений он уже сложил для себя картину о случившемся, и сейчас от него требовалось решение. Он удобно устроился в кресле, пригладил волосы и призадумался: «Значит хозяин теней-разведчиков Игмар не доверял принцу Вуанскому, правильно делал, я бы тоже не доверял. Послать один из своих кораблей на территорию землян, он не рискнул, видимо, не хотел спровоцировать конфликт между землянами и миноидами. К чему бы такая деликатность? Решил воспользоваться услугами принца, тому не в первый раз выполнять задания Игмара и проникать в пространства землян. Игмар не доверял принцу, и поэтому послал на «Аякс» разведчика. Как для разведчика миноидов, он оказался слишком силён. Как он, вообще, проник на «Аякс»? Любой военный звездолёт оснащён системой защиты от «теней». А разведчик не только оказался незаметен, но смог воздействовать на аппаратуру установленную для слежки. Пора всерьёз заняться «тенями» миноидов, но кто сможет выполнить такую опасную работу? Есть один бродяга-скиталец, сейчас придёт, посмотрим, что он из себя представляет. Да, не вызывает сомнения, принц обманул Игмара и ушёл с камнями в колонии. Почему он пошёл на такой рискованный шаг? Да, он работает над новым оружием, да он укрепляет свою цивилизацию и строит флот. Ему такие кристаллы нужны были не меньше чем миноидам, но кто же ему даст закончить. Его накроют либо миноиды, либо мы. Раз он пошёл на такой шаг, видимо, он и не подозревал, что они всего лишь подделка; а возможно, узнал в последний момент и испугался, что его обвинят в подмене, решил исчезнуть. Но кто толкнул его на такой шаг? Не исключено что Харб. До сих пор неясно какие цели преследует в этом деле Харб, каков его интерес, на чём он надеется погреть руки? Возможно, принц пообещал ему хорошую должность? Сомнительно, Харб непостоянен, и об этом известно, – Брук опять пригладил волосы на голове, словно хотел поменять картину мыслей. – А что же экипаж «Аякса», его шансы, что кто-либо остался жив? Шансы невелики. Как сообщить Роберту об этом? Что его единственный сын погиб, или в лучшем случае пропал без вести. Нет, не могу, – глубокие борозды пересекли благородный высокий лоб Брука. – Не могу, пусть это сделает служба катастроф, – он опять пригладил волосы, и снова принялся изучать стену напротив. – Как же быть с сообщением Лафонта, о концентрации сил миноидов у звезды Иктарс? Генералы и слушать не хотят, а тем более сейчас, после моего провала. Главный воротит нос, будто от меня дурно пахнет, только и смотри, чтобы с кресла не попросили. Я и так на свой страх и риск, послал шифрованные сообщения главкомам всех трёх флотов. Интересно, как они отнесутся к моему предупреждению об опасности? Серьёзно воспримет, пожалуй, только Роберт Стоун. А остальные? – Брук покачал головой. – Люди слишком самоуверенны, слишком беспечны, такой уж у них характер».

Неожиданная мысль мелькнула среди логических построений начальника разведки, и он схватился за голову:

«Вот оно, недостающее звено в цепочке, не увидеть то, что всё время перед глазами! Слепец! Почему Игмар не послал за кристаллами крейсер миноидов? Да потому, что не хотел обратить наше внимание на опасность скопившуюся у звезды Иктарс. Значит планируется серьёзная акция, и не против Миров и колоний, как думают наши генералы, а против землян! Концентрация сил – раз, опустошённое неконтролируемое пространство в туманности Олегон – два, нежелание преждевременно спровоцировать конфликт – три, всё – цепь замкнулась!» – Брук откинулся на спинку кресла, рука потянулась к ларцу с сигаретами. Он не курил, но в минуты, когда приходилось принимать особенно ответственное решение, он закуривал сигарету, и отвлекаясь от напряжённых раздумий, успокаивался. Брук вдохнул терпкий аромат и прикрыл глаза: «Лафонт, конечно же, получил сообщение из периферийных источников, внедрить агента в ряды миноидов дело немыслимое. Сколько же времени могло пройти, пока шифрованные ролики окольными путями достигли нашей базы, порядка трёх-четырёх месяцев? За это время флот миноидов мог преодолеть большую часть пути. Получается, что до великих потрясений остаётся месяц-два, а то и недели. Куда будет направлен первый удар миноидов? Скорее всего на Минкар, в самое сердце цивилизации землян. И что же предпринять? Завтра же отправлюсь в Ставку и растормошу спящий, самодовольный генералитет», – Брук погасил сигарету и небрежно бросил её в мусоросборник поблёскивающий идеальной чистотой. Кондиционер, усилив работу, убрал из кабинета, даже запах сигаретного дыма. Брук всё ещё сидел в кресле и о чём-то думал, но решение он уже принял, и был спокоен.

В свободную минуту, уловив момент, когда старших офицеров не было в отделах, молодые связисты, аналитики, помощники экспертов и другие служащие кабинетной спецразведки, собирались в коридорах и на площадках звездолёта «Феникс» – поговорить, поделиться новостями. Разговоры о службе были запрещены, но молодые люди не могли удержаться от того, чтобы хоть в своей среде не поболтать о секретах. Они строили различные версии, пытались понять события последних месяцев.

– Это невероятно! – говорил запальчиво один.

– Почему?! – возмущался второй.

– Он прав, – поддерживал его третий, – ты парень, ещё мало здесь работаешь, в разведке всё возможно.

И словно в подтверждение сказанного, из узкого коридора на площадку ступил незнакомец. Высок, плечист и могуч, в нём чувствовались огромная физическая сила и гордый несгибаемый дух. Даже плотный скафандр-комбинезон не мог скрыть мощь груди и атлетическую мускулатуру. Правильное лицо, в шрамах и морщинах, волос серебрист, волнист, спадал на плечи. Как отважный рыцарь Галактики, незнакомец держал в руках шлем и спокойно, не обращая ни на кого внимания, шагал своей дорогой. Необычный тёмно-зелёный скафандр, покрытый защитными, размером с ноготок, пластинами, создавал лёгкое шуршание; высокие ботинки астронавта равномерно постукивали о пол. Шуршание и стук, подобно мелодии далёких звёзд, манили и притягивали своей загадочностью, своим неповторимым звуковым колоритом.

Незнакомец, не торопясь, прошёл сквозь расступившуюся группу молодых офицеров и направился к лифтам.

– Ребята, вы знаете кто это? – выдохнул шёпотом один из них, от изумления у него перехватило дыхание. – Это же Антагор – бродяга и разбойник.

– Не может быть. Откуда тебе известно? – зашептали другие.

– Я передавал ему информацию по прямой связи.

– Откуда он здесь? Что он делает на «Фениксе»?

– Говорят, Брук сумел привлечь его к работе на нашей стороне.

– Да… Дела бывают разные, и услуги таких типов тоже нужны.

А незнакомец, тем временем, вошёл в лифт и так же внезапно исчез, как и появился минуту назад.

Киборг-охранник шагнул наперерез, и рявкнул:

– Куда прёшь! Не казарма! – мощный голос охранника содрогнул приёмную, дежурный офицер даже привстал.

– Ты здесь за главного, что ли? – спокойно, с расстановкой каждого слова, спросил Антагор.

Вопрос озадачил киборга, и он ответил:

– Я не совсем главный.

– Так чего шумишь?

– У меня работа.

– И у меня работа.

Киборг растерялся, обычно все отступали, услышав его громовой голос.

– Так что же ты здесь делаешь, друг? Это же кабинет полковника Брука, – Антагор ткнул пальцем в грудь киборгу.

Обладая новейшей программой, киборг сразу понял, надо искать нестандартное решение. Он проверил фотокартотеку, и не найдя данное лицо среди друзей или недругов Брука, смекнул, его разыгрывают как простака. Определив физическую силу вошедшего, киборг успокоился, тот хоть и превосходил общепринятые человеческие нормы, но значительно уступал даже роботам-слабакам. Киборг попробовал проникнуть незаметными импульсами в мозг Антагора, но прочитать мысли не смог. Это весьма озадачило искусственного бойца: «Враг», – подумал он.

Но голос дежурного переключил программу киборга:

– Это Антагор, пропусти его к господину Бруку.

– Пусть сдаст оружие, тогда пропущу, – заупрямился киборг.

– Поправ линзы, друг, не то выпадут. Где ты видишь оружие, у меня только шлем в руках.

– В скрытых кобурах комбинезона два квантера.

– И эти «хлопушки», ты называешь оружием?

– Я отвечаю за безопасность господина Брука.

– Чудак! – в глазах Антагора блеснула затаённая усмешка. – Если мне надо, я и голыми руками задушу.

– Чем? В случае малейшей угрозы, я стреляю без предупреждения!

Антагор рассмеялся громким смехом удивившем дежурного.

– А оружие всё-таки придётся сдать, – сказал дежурный.

– Где вы его нашли? – перестав хохотать, уже сурово спросил Антагор.

– Спецзаказ, – нехотя ответил офицер.

Антагор, с пониманием покачав головой, неожиданно спросил у киборга:

– Какое звание имеешь, помощник Брука?

– Сержант, – гордо ответил тот и показал на знаки отличия недальновидному посетителю.

– Сержант, значит, – сделав самое серьёзное лицо, Антагор взял за плечо киборга. – Хочешь, поговорю с полковником Бруком, будешь старшим сержантом.

– Как так, старшим сержантом? Так не бывает!

– Чудак ты кибернетический, ещё как бывает. Хочешь, докажу, – не дожидаясь ответа, Антагор быстро продолжал, – на, держи шлем, а я сейчас, дело-то минутное. И готовь новые петлицы.

Киборг оторопел, он даже не возражал, когда Антагор втулил ему в руки свой тяжёлый шлем.

– Держи осторожно, не упусти, я недавно новый передатчик поставил, не хотелось бы его снова менять.

Киборг забыл и про квантеры, и про Брука, разглядывая диковинный шлем, который отсвечивал многочисленными гранями, хоть и был по форме круглым. Антагор, не мешкая, открыл вход и прошёл в кабинет Брука. Дежурный только покачал головой и сел в кресло, продолжив работу.

Скупое приветствие полковника не смутило Антагора, не дожидаясь приглашения, он поискал глазами самое удобное кресло, и пройдя, рухнул в него, будто еле держался на ногах.

– Чертовски устал, – прокомментировал он свои действия, и с интересом стал разглядывать кабинет. – Шикарно, друг, я смотрю, техника здесь подобрана, класс!

– Извини, друг, – с язвой в голосе, передразнил его Брук, – но ты сел в моё кресло.

– В самом деле?

– А разве не видно?

– О! Надо же, это действительно нелепость, но знаете, я же всё-таки гость, – нисколько не смущаясь, продолжал сидеть в кресле Антагор. – Надеюсь, вы не будете оспаривать моё утверждение, что должность и кресло совсем разные вещи.

Джеймс закусил губу, посмотрел на спокойное лицо гостя, быстрые, чуть прищуренные глаза, и решил не настаивать. Антагор с нескрываемым любопытством рассматривал попугая, который после того как пробыл час в заточении, стал ко всему нем и глух. Он прикрывал оба глаза, стараясь не замечать нового гостя.

– Неужели Чарли приболел? – вдруг спросил Антагор.

Попугай встрепенулся, услыхав своё имя. Он подозрительно покосился на гостя – одним глазом, потом вторым. Антагор же продолжал:

– Среди экипажей на космофлоте только и слышно разговоров о вашем Чарли, поговаривают, он весельчак. А я вижу, у него клюв к зобу присох.

– Не трогай его, – с раздражением произнёс Брук. – Характер у него скверный: хорошее настроение – говорит глупости, настроение портится – начинает говорить гадости.

– Но пока что-то, я от него ни того, ни другого не слышал.

– Твоё счастье, – Джеймс прошёлся по кабинету, не зная как найти взаимопонимание с этим легендарным бродягой.

– Продай попугая, – вдруг предложил Антагор, – зачем он здесь в кабинете, а у меня Миры повидает.

Птица смекнула, что разговор зашёл о ней, и решила сразу дать бой наглецу: «Иллюзия, сэр. Не кормите меня иллюзиями, сыт по горло, сэр».

– Я хорошо заплачу, – настаивал Антагор.

Возмущённый попугай расправил крылья и вздыбил гребешок: «Не смотрите на меня так, не купите, за горсть зерна не продаёмся, плати больше».

Антагор рассмеялся своим басистым глуховатым смехом, и воскликнул:

– Здорово! Ставлю половину своего состояния за говорящую птицу!

Это было уже кое-что, но пернатый не унимался. Он в развалку прошёлся по клетке, как бы пародируя Джеймса Брука, потом потёрся гребешком о сетку, постучал головой о металл, и вспомнив ещё что-то, тут же сообщил: «Без меня решение не принимать! Я руковожу операцией, или кто?!»

Краска залила лицо Брука, а Антагор смеялся от души, вытирая слезу на глазах.

– Ай, да сказал! – воскликнул он. – Птица, наверное, и покрепче словцо знает, господин Брук?

Но попугай уже вошёл в роль, заметив, что им интересуются, расправил крылышки и закричал: «Перекрестись, если кажется! Раскрой глаза, если не веришь!»

Брук успокоился и уже заговорил тоном уверенного в себе человека:

– Чарли разговаривает на нескольких языках, а выражаться может на несчётном количестве диалектов, никто не знает его словарный запас. Это живая кладовая жаргонных выражений.

«Жаргон – это краткая форма выражения чувств!» – вставил свою фразу Чарли, прыгая по клетке.

– Образованный! – восхитился Антагор.

– Никто не знает сколько ему лет, – объяснил Брук. – Мы нашли его на звездолёте, у матёрых контрабандистов, и где он побывал, и что он видел, похоже, останется для нас загадкой навсегда. Так что думаю, Мирами его не удивишь.

И словно подтверждая сказанное полковником, попугай затарахтел фразы на неизвестном наречии. Весёлые глаза Антагора округлились, улыбка сползла с губ, лицо приняло какое-то странное выражение неприятия с оттенком брезгливости.

– Что он сказал? – сурово спросил Брук, увидев лицо гостя.

– Слушай, он выругал нас на одном из колониальных диалектов. Ох, и круто он гнёт, такие выражения не в ходу даже среди бродяг космоса.

– Сутки в заточении, Чарли, – вынес приговор Брук и тронул включатель.

Попугай с видом мученика, закричал: «Тюрьма! Опять тюрьма! Несправедливость – порок общества!»

Но какие-либо восклицания уже не могли остановить кару, и голосок попугая затих в стенках сейфа. Брук взглянул на Антагора и с удовлетворением отметил: «Чарли, конечно, беспардонный малый, но постоять за себя может. Вряд ли теперь его захотят купить». И действительно, Антагор расправил свои могучие плечи, потянувшись в мягком кресле, и будто забыв о птице, перевёл разговор на другую тему:

– Охранник у вас никудышный, господин Брук. Надеюсь, он вам даром достался, если же эти бандиты в бархатных костюмах, как их там, менеджеры корпорации, содрали за это изделие большую сумму, считайте вас обокрали.

– В самом деле, вы думаете? – с горчинкой в голосе, усмехнулся Брук.

– Он же зелёный, как весенний куст, – бесцеремонно продолжал Антагор. – Посмотрите на него, он же только у дверей своего начальника может мастерство показывать.

– Мне демонстрировали его боевые возможности, – возразил полковник, – поверьте, я не позавидую тем, кто окажется на его пути.

– Вы можете верить лживым утверждениям директоров корпорации, это ваше право, но мой опыт подсказывает мне, ему свернут шею в первой же серьёзной переделке.

– Для таких утверждений должны быть серьёзные основания.

– У меня достаточно оснований, – улыбнулся Антагор, – пока мы с вами здесь беседуем, этот герой держит мой шлем.

– Что?!

– Не верите? Посмотрите.

Брук включил экран и спросил у дежурного офицера:

– Рик, где киборг?

– Охраняет вход в ваш кабинет, господин Брук.

– Что он делает?

– Стоит.

– А ещё?

Дежурный офицер немного смутился, но ответил:

– Рассматривает шлем Антагора. Даже пытался его примерять.

Брук выключил связь и прошёлся по кабинету. Антагор наблюдал за реакцией полковника краешком глаза, потом уловив момент, заговорил:

– Если желаете, я могу взять его к себе в команду. Он у меня станет настоящим бойцом, если к тому времени, – Антагор жёстко усмехнулся, – голова всё ещё будет болтаться у него на плечах.

Бруку уже надоели эти лукавые танцы Антагора вокруг его собственности: вначале кресло, потом Чарли, теперь вот, его чудо-приобретение новейший киборг. Брук решительно прошёл к гостю, и указав рукой на соседнее кресло, сурово потребовал:

– Освободите моё кресло, Антагор, и впредь ведите себя достойно.

– Вы настаиваете?

– Я требую, – твёрдый голос и настойчивый взгляд не вызывали возражений.

И Антагор, пожав плечами, нехотя переполз в соседнее кресло, менее комфортное, но всё же достаточно удобное. Джеймс специально не сел, а продолжал ходить по кабинету, показав тем самым, что отстоять свою собственность, для него было делом принципа.

– Перейдём к делу, – сказал он таким тоном, что Антагор понял перед ним действительно руководитель разведки, о котором он не раз слышал, но которого он увидел впервые. А Джеймс продолжал:

– Почему вы дали принцу уйти? Вы же прикрывали приграничные сектора в туманности Олегон.

– Ха! – лицо Антагора стало непроницаемым. – Ребята Радстрема его упустили. Космический патруль прозевал. А что я мог сделать?!

– Он прошёл через сектор, который вы контролировали.

– Что же мне, на тысячу раз ремонтированном звездолёте, гнаться за новейшим плазмокрейсером. Да он фьють, и его нет, я к тому времени только реакторы успею разогреть.

– Хватит дурачиться, Антагор. Мои люди вас обвиняют в слабоволии и измене. Поговаривают, вы даже действовали в сговоре с принцем.

– Кто поговаривает, Лафонт? Пусть лучше присматривает за своими головорезами, не то бродяги ими займутся всерьёз.

– Послушайте, Антагор, думаете мы не знаем, что ваш звездолёт «Барнарда» один из лучших в Галактике, и вы вполне могли, если не догнать плазмокрейсер, то хотя бы не упустить.

– Меня для этого пригласили? Я не обязан вам давать отчёт, если я не пошёл за принцем, значит возникли непредвиденные обстоятельства.

– Ладно, – перевёл дух Джеймс, и посмотрев в поблёскивающие таинственным огнём зрачки Антагора, медленно произнёс, – мне нужна голова принца Вуанского.

С минуту в кабинете стояла тишина, один обдумывал сказанное, другой – услышанное.

– Неплохое желание, – произнёс наконец Антагор, – мне его голова тоже нужна. Но прежде всего надо выяснить, есть ли вообще голова у принца.

– В каком смысле?

– Он же не человек.

– Это понятно, – усмехнулся Брук.

– И не вуанец, – спокойно продолжал Антагор, ни мало не смутившись от усмешки Джеймса.

– А кто же он тогда, этот загадочный принц?

– Не знаю, я давно охочусь за ним, и снять с него голову для меня дело чести. Но к сожалению, это невозможно.

– Почему? – с досадой и некоторым удивлением спросил Брук.

– Потому что он многоликий дьявол, и взять его не представляется возможным, даже если за ним будет охотиться вся ваша разведка, господин Брук.

– Вот поэтому, я и предлагаю выполнить эту работу вам. В Мирах ваше появление не вызовет шума, и вы сможете на славу поохотиться. Я могу дать своих людей, они помогут.

– Я привык работать со своей командой, – возразил Антагор.

– Решайте сами, но кем бы он ни был, взять его придётся, – Джеймс включил экран. – Всё что осталось от «Аякса».

Антагор привстал, потом снова плюхнулся в кресло.

– Экипаж погиб?

Брук призадумался, и ответил:

– Есть шанс, вуанцы могли забрать пилотов к себе. Если вам станет известно, что кто-то из экипажа «Аякса» жив, узнайте, где его держат, сообщите шифром, я пришлю группу захвата. А теперь, о кристаллах. Их надо изъять у вуанцев.

– Мне доверяют такие ценные кристаллы?

– Не воображайте, пожалуйста, что вы один будете охотиться за ними.

– Ах да, конечно, шайка Лафонта, наверное, уже взяла след и бросилась в погоню.

– Для того чтобы изъять груз, нам необязательно гнаться по пятам.

– Смотрите, какие мы загадочные, получается я один как дурак буду светиться во всех секторах, а тем временем Лафонт со своей агентурой заберёт груз.

– Вы пройдёте там, где не пройдёт никто, поэтому основная надежда у меня на вашу экспедицию. Итак, мне нужен принц, живой или мёртвый, мне нужен экипаж «Аякса», и кристаллы. И вот ещё что … – пройдя к тайнику, Брук извлёк крохотную прозрачную пластину прямоугольной формы. – Вернётесь к себе на звездолёт, запомните все данные с этого «ключа», информация должна храниться исключительно в вашей памяти, Антагор. Здесь сведенья от которых зависят судьбы многих, возможно и всей человеческой цивилизации. Как только вы запомните, документ уничтожьте, никто кроме вас не должен овладеть хранящейся здесь информацией. Никто.

Антагор взял пластину, и разглядывая её на свет, спросил:

– Обычный кодер расшифрует?

– Нет, воспользуйтесь спецкодером. И перестаньте её вертеть в руках! Я же сказал, о ней никто не должен узнать.

– И не узнает, – улыбнулся Антагор. Он сжал массивный кулак, повертел его и так, и этак, поднёс к губам, дунул и раскрыл. Пластины не было, она исчезла.

– Боже мой! – взмолился Брук. – С кем только приходиться работать.

– Не понимаю, почему вы доверяете мне, вы же совсем меня не знаете?

Брук усмехнулся, и сказал:

– Друг мой, – передразнил он Антагора, – я знаю о вас больше, чем вы можете себе вообразить, и я уверен, землян вы ни за что не бросите в беде.

Антагор ничего не ответил, он встал, тяжело вздохнул и направился к выходу. Брук искоса наблюдал за ним. Антагор остановился:

– Мой вам совет, господин Брук, пока киборг сырой, возьмите себе ещё одного телохранителя, из спецподразделения, но только не машину, а человека. Да, – вдруг он что-то вспомнил, – у вас офицеры в коридорах болтают во всё молодое горло, о том, о чём вы шепчитесь со своими заместителями только при закрытых дверях. Согласитесь, для разведки это весьма странно.

Антагор вышел, а Брук, посмотрев на закрывшийся люк, подумал: «Пришло время выгнать из спецразведки болтливых, много случайных людей попадает на службу. Неудивительно, что операция с кристаллами с треском провалилась. Мы теряем секретную информацию. Кто её рассекречивает? Не исключено болтливые языки разносят её по углам раньше, чем она успевает попасть ко мне на пульт».

Антагор забрал шлем у киборга и не спеша пошёл дальше. Рука киборга легла ему на плечо:

– Что сказал хозяин о моём повышении? – заинтересованно спросил он.

Антагор нехотя повернулся, снял руку киборга со своего плеча, и взглянув на охранника, произнёс:

– Будешь стараться, друг, быть тебе в скором времени старшим сержантом.

И так же, не торопясь, звёздный бродяга направился к выходу из приёмной, провожаемый благодарным взглядом киборга, и недоумевающим взглядом дежурного офицера.

Непосильное бремя власти.

Роберт Стоун ожидал прибытие транспортов. Ставка обещала целый караван звёздных кораблей с обогащённым водородом и сжиженной плазмой, для крейсеров Второго флота. Воодушевлённый главком снарядил две тактические эскадры и отправил их в приграничные пространства, помогать сторожевым крейсерам контролировать туманность разрушенной звезды Олегон. Время шло, сутки бежали за сутками, месяц за месяцем, вестей не было. Стоун нервничал, сидя в командорском кресле, он прикоснулся к пульту на подлокотнике и включил экран, появилась голова седовласого полковника руководившего отделом спецсвязи.

– Что нового в эфире? – нетерпеливо спросил Стоун.

– Вестей из сектора Олегон, нет. Эскадры на связь не выходят, причины неясны.

– А транспорты, где транспорты с топливом?

– Транспорты должны уже быть на подходе к Канопусу, но как ни странно, мы их обнаружить не можем. Либо операторы в Ставке в чём-то ошиблись, либо караван задержался у одной из промежуточных баз.

– Отправьте разведчиков, пусть они пройдут всё пространство, вплоть до ближайших гигантских звёзд. И пусть найдут, и приведут караван сюда, к Канопусу.

Полковник связи кивнул и заработал у себя на пультах.

– Приказ разведчикам послан, – сообщил он через пару минут.

Стоун потирал опухшее лицо, ощупывал щёки, они обвисли и стали дряблыми. Он уже дал себе слово, не пить много воды, и сегодня, с утра, не притрагивался к минералке. Его мучила жажда, во рту сухо, чувствовался жар.

– Что нового с объекта? – спросил он, тяжело дыша.

– Порядок, – бодро ответил полковник. – Инженеры сообщают: реактор можно будет запустить уже через тридцать суток.

– Медленно, очень медленно работают господа инженеры, – недовольно буркнул Стоун. – Если нужны люди, я техников дам, не хватит техников, пилоты работать будут. Предупреди, пусть не спят, я их навещу.

Экран погас. Стоун глубоко вздохнул, ощущая тяжесть в груди, потянулся к бутыли с минералкой, остановил руку на полпути и отдёрнул её обратно, подумал: «Сухо, словно печь жжёт в груди», – Роберт устало прикрыл глаза. Привычки аскета сделали его беспощадным к себе, к своим слабостям, к желаниям. «Ещё тридцать суток, с ума сойти, – прошептал он, – за это время всякое может случиться. Единственная надежда на транспорты с топливом».

После вступления в должность, едва разобравшись с делами, Стоун решил, во что бы то ни стало возобновить строительство энергетического комплекса. Брошенный военным ведомством на произвол судьбы, энергокомплекс был постоянной головной болью и золотой мечтой бывшего главкома Гранта Килдерри. Теперь же, эта мечта всколыхнула и Стоуна. Если бы только удалось запустить завод-реактор, то питая энергией космические корабли Второго флота, он превратил бы их из скопища боевой техники, находящейся у звезды Канопус, в боеспособное подвижное соединение контролирующее все рубежи цивилизации. Это была бы сила, с которой пришлось бы считаться.

Стоун был неутомим. Он урезал наполовину жалование себе и своим подчинённым, и раздобыв средства у корпораций, для продолжения работ, возобновил сборку реактора. Большая часть флота теперь была занята тем, что возила оборудование и монтировала блоки гигантского энергокомплекса. Недовольство среди офицеров возрастало с лавинообразной быстротой, угрожая раздавить открытым протестом своевольного главкома. Многие ворчали, посылая проклятия в адрес Стоуна, но открытых выступлений пока удавалось избежать. Офицеры знали, ролики с жалобами отправлены в Ставку и оставалось только подождать, и прежний порядок опять восторжествует. Но средств для завершения строительства катастрофически не хватало. И тогда Стоун потребовал у префектур космических городов, вращающихся вокруг Канопуса и ближайших звёзд, дополнительные средства из их бюджетов, а также инженеров, технику, материалы и оборудование. Ему отказали, Стоун пригрозил явиться с эскадрой и забрать всё необходимое силой. Префекты всполошились, прикинув, что лучше отдать самим, но меньше, чем ждать пока придут и заберут гораздо больше. Они согласились принять участие в завершении строительства.

Работа кипела круглые сутки. Энергокомплекс теперь стал напоминать возведение Вавилонской башни, к которой из-за обилия в округе техники, транспортов, сборочных блоков – невозможно было подступиться. Огромный реактор был усеян людьми в скафандрах и роботами, похожими на копошащихся микроскопических существ. Они ползали по его многоступенчатой обшивке, ныряли внутрь, опять вылезали на поверхность, что-то сверлили, шлифовали, состыковывали, сваривали.

Бюджеты городских префектур быстро таяли, съедаемые ненасытным монстром-энергокомплексом. А предприятия, работающие теперь на строительство этого объекта, не приносили никакого дохода в казну космических городов. Возмущённые префекты каждые сутки посылали в Генеральную Ставку видеоролики с жалобами, требуя остановить произвол, творящийся по воле одного человека. Они настаивали на смене главнокомандующего и возмещении им убытков. Ответов не было, но это лишь разжигало страсти и заставляло ещё настойчивее бомбить жалобами Генеральную Ставку.

Зазвучал сигнал на пульте, включился экран, полковник спецсвязи обеспокоенно сообщил:

– Возвращаются эскадры посланные к Олегону!

– Почему? Как возвращаются?! – Стоун привстал.

– Пока ничего определённого, господин главком, сигнал мы получили с промежуточной базы.

Стоун сел в кресло, и подумал: «Почему Айронс решил вернуть корабли? Он же должен был обойти Олегон и Никтур, а потом взять курс к звезде Нисим. Что же случилось? Если произошло самое худшее, – Стоун поморщился, как бы сам не веря в это. – Если крупные силы миноидов вторглись в наши пространства, он мог бы подождать нас на одной из промежуточных баз. И не вести эскадры обратно к Канопусу, которые потом нечем будет заправить».

– Проклятье. Это слабый ход, – сказал Стоун.

Полковник, смекнув в чём дело, только пожал плечами. А главком, недовольный известием, продолжал:

– Доверить наёмникам охрану основных энергокомплексов, кто принимал это решение, хочу взглянуть ему в глаза, – Стоун ворочался в кресле, как будто он сидел на муравейнике. С тех пор как он узнал, что Нисим, и все объекты вокруг звезды, охраняют эскадры колонистов, он не находил себе места, он потерял покой и сон. – Ведь это прямая провокация, и исходит она из Генерального штаба.

Полковник на экране с пониманием кивнул, но промолчал.

– Какое имеют отношение к нашим энергокомплексам колонисты? – недоумевал Стоун.

– Они помогали нам в их сооружении и, видно, Генштаб решил, что им можно доверить охрану. Там не только наёмники, там есть одна эскадра Первого флота.

– Одна! Тоже мне сила.

– Пока станции дальней локации держали границу под контролем, такая расстановка сил вполне оправдывала себя.

– Вот именно, пока не было этой дыры в пространстве Олегона, мы могли чувствовать себя спокойно. Зная, что станции обнаружат врага, задолго до его появления у наших границ. Но неужели в Ставке не поняли, насколько изменилась ситуация, когда в приграничных пространствах образовалась неконтролируемая нами брешь в десяток парсек.

– Поступили ещё два ролика, господин главком, – прошла минута-другая томительного ожидания, и полковник снова появился на экране, – один от начальника разведки господина Брука, личный…

– А второй?

– Плохие новости, господин главком.

– Ваше дело сообщить, а мне уже решать хорошие новости или плохие.

На лице полковника спецсвязи застыла маска растерянности, казалось он не хотел верить в то, что ему придётся сказать.

– Крупные силы миноидов прошли сквозь туманность Олегон и вторглись в наши пространства.

Воцарилось молчание. Потом, Стоун быстро спросил:

– Каковы силы противника? Дополнительные сведения есть?

– Видимо, целый флот, господин Стоун.

– Та-ак, – Роберт сжал поручни кресла, которое скрипело и стонало под грузным главнокомандующим, – значит Крон, мерзавец, не упустил-таки свой шанс. А мы, земляне, опять оказались окружённые одними радужными пузырями, мы их с таким усердием пускали всё это время друг другу в глаза. Быть большой беде, дорого нам будет стоить наша беспечность.

Стоун распечатал сообщение Брука. В нём говорилось о концентрации значительных сил миноидов в пространствах Мерцающих звёзд. О том, что они могут вторгнуться в Миры и их колонии. Роберт взглянул на дату: «Ролик послан два месяца назад. Где путешествовал этот ролик столько времени? Неужели через периферийные источники связи его перегоняли? Джеймс, что там подпольно работает? Непонятны мне эти дворцовые интриги, начинаешь что-то делать, вроде все за, ошибся, оказывается все были против. Сообщение разведки ничего не изменило бы, даже если бы оно пришло вовремя. Горючего, как не было, так и нет. Единственная надежда на караван с топливом».

Снова включился экран спецсвязи, и полковник сообщил:

– Разведчики засекли неизвестный транспорт. Гигантский энергозаправщик движется на минимальной скорости, входит в сектор Канопус. Видимо, идёт с Нисима.

– А куда смотрели операторы? Почему я узнаю об этом только тогда, когда он пересёк уже разведпосты?

– Транспорт движется без сигнальных огней. Экипаж на наши запросы не отвечает. К тому же происходит непонятное явление: сигналы, направленные на этот объект – не возвращаются. Есть версия – транспорт поглощает и свет, и волны локационных станций.

– Что за чушь?! – Стоун выругался. – Вместо каравана пришёл один транспорт, да ещё с какими-то непонятными явлениями. Немедленно направить команду инженеров, пусть разберутся, что там происходит! Держать меня в курсе, связь не выключать.

Прошёл час, Стоун уже просчитал: «Если он получит топливо с энергозаправщика, ему будет по силам перебросить к Нисиму не только ударные крейсера, но и «Титан» с малыми ракетоносцами в ангарах. «Кентавр» же и флотилию вспомогательных транспортов придётся оставить. Но к чему дозаправщики, если он получит доступ к реакторам Нисима. Важно знать, каковы силы противника, и их перемещение в пространстве, а тогда уже можно действовать наверняка».

Полковник спецсвязи вывел Стоуна из раздумий:

– Инженеры отказываются идти к заправщику. Мы пытались послать техников, они говорят – это звездолёт-призрак. Никто не пойдёт туда. В их умах царят настоящие суеверия. Они считают, кто войдёт в звездолёт-призрак, уже не вернётся.

– Что за чепуха?! – Стоун дёрнулся, кресло жалобно охнуло, а главком воскликнул: – Что за чепуха, ребята, здесь есть серьёзные специалисты, или нет?!

Полковник пожал плечами, и ответил:

– Инженеры предлагают звездолёт-призрак не трогать, а пропустить через орбиты Канопуса, и когда он уйдёт, как можно дальше, расстрелять его из оборонительных систем.

– Да вы что?! Мне топливо нужно, как воздух! У меня крейсера стоят, а вы мне мифы рассказываете о призраках. Уничтожить единственный прибывший энергозаправщик, что за глупость? К тому же, там могут быть люди, экипаж!

– Техники уверяют, пилотов там уже нет.

– Ну и провидцы! – Стоун вскочил с кресла, оно облегчённо скрипнуло, расправилось, приняло прежнюю форму. – Да они трусы и лентяи, привыкли в тепле сидеть, боятся покинуть насиженное место. Пригрозите им арестом или трибуналом, и пусть отправляются, немедленно!

– Они не пойдут, – уверенно ответил полковник. – Люди бояться, они подавлены страхом, и никаким судом их не заставить, да и понятно, они хотят жить. Они ещё хорошо помнят, как два года назад прибыл такой же звездолёт-призрак, тогда погибла команда техников, посланная господином Килдерри. Они только поднялись на борт транспорта, и сразу произошёл взрыв. Возможно, электрический разряд воспламенил водород, точно неизвестно почему он детонировал, но от транспорта тогда осталось лишь яркое облако пыли.

– Ладно, людей не надо, – Стоун призадумался, – отправьте роботов, из технической прислуги, им-то всё равно, когда детонировать, а начнут возражать, поменяйте программу и пусть идут.

Надежды Стоуна одна за другой рассыпались в прах. Он взял часть топлива из резерва, созданного предусмотрительным Килдерри, и отправил две эскадры к Олегону, теперь чтобы вернуть недостачу ему нужен был этот энергозаправщик, хоть дух вон, а топливо надо достать, иначе «Титан» придётся оставить у Канопуса. А он один, по боевым возможностям, стоит трёх эскадр.

Прошло два часа, Стоун не находил себе места, он, то садился в кресло, включая поочерёдно экран за экраном, осведомлялся о работах различных служб, то покидал кресло и носился из угла в угол, изучая стены кабинета с такой настойчивостью, будто искал изъяны в работе автоматического дизайнера. Будучи человеком действия, он не мог спокойно ожидать результата проверки, ему легче было самому участвовать в операции. Движение придавало ему новые силы, а опасность заставляла мозг работать живо и мгновенно принимать решения, в таких случаях, он ощущал уверенность в себе и способность преодолеть любую преграду. Бездействие его угнетало, оно убивало силы питающие организм. Вместо того чтобы спокойно взвесить все за и против, он нервничал.

Наконец-то на экране появился полковник спецсвязи, он сообщил:

– Вернулись роботы…

Стоун облегчённо вздохнул, нетерпеливо спросил:

– И что же? Что они выяснили?

– Они не прошли дальше посадочной площадки. Вышли из челнока, покрутились в ангаре транспорта и вернулись.

– То есть как, вернулись ни с чем?!

– Отвечают, мы дали команду вернуться. Но я проверил операторов, никто подобной команды не давал. Всё очень странно, господин главком. Не лучше ли последовать совету инженеров.

– Нет, уничтожить энергозаправщик, это невозможно! Надо разобраться, в чем там проблема, надо привести звездолёт в порт! Вы уточнили, он с Нисима?

– Да, это «Атлант», и скорее всего он с Нисима.

– Но где же остальные? Обещали целый караван.

– Операторы больше никого в ближайшем пространстве не обнаружили, где задержались остальные, неизвестно.

– Понятно, – Стоун протянул руку к стаканчику, и пригубив, отпил всего лишь глоток. Вода обострила жажду, не выдержав, он в три глотка осушил стакан. – Я сам пойду и посмотрю в чём там дело, уж я-то не поверну обратно, не выяснив, что же там происходит.

– Вы?! – полковник замер.

– Но не один, конечно, мне понадобятся помощники из числа добровольцев: врач, инженер, два техника, и два киборга для охраны.

– Где же найти столько добровольцев?

– Неужели во Втором флоте не найдётся четырёх мужчин, способных не задумываясь рискнуть ради дела, как в старые добрые времена?

Полковник с сомнением покачал головой:

– Это не риск, а самоубийство.

– Согласен, но заплатите хорошо людям, и они пойдут.

– Я подберу команду, но вам лучше остаться. Я найду людей, у которых привычка к риску уже впиталась в плоть и кровь.

Стоун усмехнулся, и сказал:

– Я в молодые годы путешествовал по таким секретным объектам, до сих пор, иногда не вериться, что я жив. Поверьте на слово, полковник, меня повернуть не так-то просто и призраками не испугать.

Бело-голубая звезда Нисим давно привлекла внимание и землян, и колонистов из разноликих Миров. В войну с миноидами, столкнувшись с нехваткой энергоресурсов, союзники решили совместно построить ряд крупных энергокомплексов, вокруг газовых планет-гигантов – спутников звезды Нисим. Тогда же в корпорации «Три Кита» создали транспорты колоссальных размеров, и назвали их «Атлантами». Можно сказать, что всё космическое пространство союзников, в те времена, держали на своих плечах труженики – «Атланты». Война закончилась, и звезда Нисим, находившаяся на нейтральной территории, стала частью новых огромных пространств приобретённых землянами. Ставка забрала под свой контроль энергокомплексы Нисима, но разрешила колонистам пользоваться энергоресурсами и охранять заправочные базы. А что же транспорты «Атланты»? Они всё также продолжали свою работу, снабжая водородным ресурсом: города, базы, поселения на планетах, флоты гражданские и военные на просторах зарождающейся галактической империи землян.

Небольшой космический челнок, с каждой секундой преодолевая сотни километров, приближался к массивной глыбе, чем-то напоминающей блуждающий астероид. Глыба быстро росла в размерах, и вот уже стали вырисовываться более чётко контуры характерные для космических кораблей. Вне сомнения это был транспорт, Стоун переключил обзорные экраны и зажёг дальний свет. Лазер блеснул тонким зеленоватым лучом и рассыпался, раскрывшись, словно зонтик, широким пучком света.

Стоун присмотрелся: «Да, действительно, гигантский энергозаправщик напоминает призрака неторопливо блуждающего в космосе в поисках добычи. Ни огней, ни сигналов, даже луч, направленный на его мрачные холодные конструкции проваливался куда-то, исчезал, пожираемый облущённой, повреждённой во многих местах обшивкой, изготовленной из сверхпрочных сплавов – жуткое зрелище».

Стоун повернулся и взглянул на двух добровольцев, невысокого желтолицего врача и худощавого инженера. Они, не отводя глаз от экранов, молча наблюдали, как приближался космический корабль. Каждый из них уже пожалел, что согласился участвовать в безумной экспедиции Роберта Стоуна, но никогда не признался бы в этом. Они были люди храброго десятка, любившие риск, и не раз вступавшие в спор со смертью. Среди техников же, добровольцев не нашлось, и поэтому пришлось взять двух роботов из технической прислуги. Они с интересом наблюдали за действиями людей, поглядывали на приближающийся звездолёт. Чуть поодаль, почти у стенок тесной кабины, стояли два суровых киборга. Они не обращали внимание ни на людей, которым были подчинены, ни на роботов, с которыми у них не было никаких общих дел, и тем более, они были равнодушны к таинственному звездолёту.

Стоун сам вёл челнок. И даже далёкие от пилотирования врач и инженер смогли оценить с какой ловкостью главком справлялся с управлением. Он чувствовал себя в родной стихии, и воодушевление рождало силу. Чтобы не тревожить страхами души добровольцев, Стоун выключил телескопическое приближение, и на экранах транспорт снова превратился в медленно растущую тёмную точку.

– Долго ещё? – спросил врач.

– Мы уже почти рядом, – ответил главком.

Стоун погасил двигатели и запустил тормозной регулятор. В движителях челнока открылись клапаны с противоположной стороны, и система выбросила далеко вперёд неизрасходованную энергию, создав себе полосу торможения в разряжённом вакуумном пространстве. Вспышка и белый свет на мгновение возникли в экранах вместо привычной картины космоса. Челнок, окутанный ярким заревом, гасил скорость.

«Надевайте скафандры, ребята, через двадцать минут будем на месте», – бодро сказал Стоун.

Эти два добровольца всё больше убеждались, что Стоун настоящий самоубийца, или пилот, каких они ещё не встречали. Приближаясь к транспорту, он и не думал останавливаться, согласовывать координаты, медленно и аккуратно идти на стыковку. Он с ходу направил челнок под днище транспорта, и резко повернув, каким-то чудом миновал выступающие углы и торчащие то тут, то там тёмные конструкции. Маневрируя змеёй, он направил челнок к торну – люку ведущему в посадочный ангар энергозаправщика.

– Слушай, я много видел психов на своём веку, но такого в первый раз, – шепнул инженер желтолицему врачу. – Ему либо здорово везёт, либо у него феноменальное чутьё.

– Он профессионал высочайшего класса, – шепнул врач в ответ, наблюдая, как главком ловко маневрирует между многочисленными выступами тёмного днища.

Лазерный луч – зонтик, метался как безумный, выхватывая из тьмы причудливые узоры игры света и тени. Когда луч высветил большое прямоугольное углубление люка – торна, казалось, что врач и инженер могли бы уже спокойно перевести дух, но Стоун и здесь блеснул оригинальностью. Не останавливая челнок, он направил его в углубление, к торну, на ходу включил силовое магнитное поле и зажёг торможение. Челнок дёрнулся и замер, окутанный белым газом, будто упёрся в невидимую стену, и прежде чем он продолжил движение, магнитное поле перевернуло его и намертво припечатало днищем к торну. Пассажиры челнока испытали такое состояние, словно у них в одну секунду вынули внутренности, а потом также аккуратно поставили на место. Из живых существ, путешествовавших на челноке, пожалуй, только Стоун остался доволен таким неправильным вождением.

«Он прямо-таки торопиться на тот свет», – буркнул врач, надевая шлем.

Людям имевшим весьма смутное представление о боевом пилотировании, трудно было понять, что для пилота водившего в молодости малые ракетоносцы, умение «нырять в ангар», даже более важно, чем умение сражаться. В войну с миноидами, это уникальное умение не раз спасало Стоуну жизнь. Попав под атаку крейсеров противника, группа ракетоносцев тут же рассыпалась кто куда, и кто не умел вовремя спрятаться, замешкался, промедлил, тот погибал под убийственными лазерными лучами.

Стоун подключился к автоматике, регулирующей систему работы переходных камер. Автоматика работала чётко, взаимодействуя с процессорами челнока.

«Удивительно, я думал, придётся повозиться», – Стоун включил шлюзование, люк – торн вместе с космической лодкой перевернулся и поднял её в первую шлюзовую камеру, а на его место стал другой, такой же люк, закрыв вход.

Увешанные различными измерительными приборами и инструментом для ручных работ, люди и роботы покинули челнок.

– Ангар как ангар, – сказал врач, постукивая пальцами, одетыми в толстые мягкие перчатки, по-своему серебристому скафандру.

– Прогулка внутри гораздо приятней, чем снаружи, – инженер с профессиональным интересом осматривал полусферу ангара, освещённую равномерным зеленоватым светом.

– Где киборги? – Стоун нашёл глазами двух равнодушных бойцов, уже успевших обойти челнок и осмотреть всевидящими глазами окружающее пространство. Стоун мельком глянул на прибор, крепившийся к рукаву скафандра, и дал команду: – Ни в коем случае не стрелять. Это относится и к вам, господа, – кивнул он в сторону людей.

Киборги поняли приказ, но никак не отреагировали на суровый возглас главкома, а люди в растерянности развели руками, и стали что-то кричать в переговорные устройства, наглухо закрытых шлемов. Один из них уже хотел поднять прозрачную лицевую пластину, но Стоун остановил его, показав пальцами, что связь в передатчике исчезает, бесполезно кричать, а открывать шлем небезопасно. Он указал на измеритель ядовитых газов: на индикаторах светились максимально возможные числа. Увидев показатели, побледнели и худощавый инженер, и желтолицый врач. И только лицо Стоуна выражало спокойствие и могло посоперничать с равнодушной миной киборга. Но весь секрет заключался в том, что Роберт в таких ситуациях знал, что делать, и не очень задумывался о грозящей ему опасности, воспринимал её лишь как одну из преград, которую требовалось преодолеть.

– Всем подключиться к усилителю челнока, будем держать связь через стационарный комплекс, – сказал он.

И люди, и роботы выполнили приказ. В космической лодке имелся мощный передатчик, через него можно связаться из ангара звездолёта, даже с диспетчером ближайшей базы, а уж общаться друг с другом – это без всяких проблем. Но в шлемофонах слышались слабые угасающие голоса, люди пытались кричать друг другу; только возгласы переходящие в далёкий шёпот едва различались и тут же пропадали. Астронавты терялись в догадках: «Что же это такое, если даже такой мощный усилитель не мог обеспечить устойчивое поле для общения?»

– Ты останешься здесь! – крикнул Стоун одному из киборгов. – Ни в коем случае не стрелять!

Киборг ответил, что понял, и защёлкнул на предохранители свой оружейный арсенал. Стоун и остальные направились к выходу из ангара, и тут произошло невероятное. Роботы-техники, покрутившись на месте, развернулись и пошли обратно. Стоуна передёрнуло от возмущения.

– Вы куда?! – заорал он во всю глотку. – А ну назад!

Роботы остановились и обернулись.

– Мы получили приказ вернуться, – сказал один из них.

– Какой приказ? Я никакого приказа не давал!

– Мы получили приказ: зона повышенного риска, нам нельзя идти дальше.

– Инженер, что у вас за команда, кого вы взяли себе в помощники?

Худощавый человек покрутил приборы, и ответил:

– Всё правильно.

– Что правильно?! Вы что издеваетесь?!

– Роботы дальше не пойдут, господин главком. Они не киборги, у них программа такая. Если доля риска превышает допустимые значения, раскроется предохранитель, и процессор, расположенный в их центральном колпаке, – инженер постучал пальцами по своему шлему, – вернёт их в безопасное место. Эта система, нечто похоже на инстинкт самосохранения у человека.

– Чтоб вас, с вашей техникой…, – зло проворчал Стоун и пошёл дальше. Но инженер остался стоять на месте.

– Господин главком, может и правда вернуться, пока не поздно?

Стоун остановился, и обернувшись, посмотрел инженеру в глаза.

– Неужели, Жан, и у вас в центральном колпаке предохранитель сработал?

И не сказав больше ни слова, Стоун пошёл дальше, за ним врач и киборг. Инженер нервно дёрнулся от досады, поправил вспотевший внутри шлем и поплёлся следом.

Транспорт – гигант достигал в длину полтора километра, а в ширину – до трёхсот метров. Он делился на три основных отсека. Жилой, который занимал одну десятую часть корабля. Грузовой – восемьсот метров, с шестью сигарообразными цистернами одетыми в сверхпрочные материалы и накачанными жидким водородом и сжиженной плазмой. И отсек двигателей, занимавший треть этой колоссальной конструкции. Чтобы разогнать такую громоздкую платформу до сверхскорости и сжать пространство, доставить груз от звезды Нисим к звезде Канопус, а потом вернуть звездолёт обратно, требовалось израсходовать одну из шести цистерн с водородом и плазмой. Но это в какой-то мере оправдывало затраты, так как остальным топливом можно было накачать три эскадры стратегических ударных крейсеров, или отправить в боевую экспедицию базу «Титан» с двумястами ракетоносцами в ангарах.

Большая зависимость землян от заправочных баз и транспортов, и неэкономичность самих звёздных кораблей сильно беспокоили генералов. Военное ведомство требовало от учёных и промышленников новых технологий, но развитие техники в двадцать пятом веке не позволяло сделать звездолёты рассчитанными на самостоятельные сверхдальние перелёты. Попытки похитить технологии у других Миров приводили к провалам, неразберихе, технологическим нестыковкам. В других Мирах всё отличалось, даже материалы и способы их изготовления. Так что пока человечеству приходилось приспосабливаться к сильно выросшим, за последнее столетие, пространствам, гоняя караваны транспортов по космическим просторам и надеяться на технологический прорыв.

Стоун легко ориентировался в космических кораблях, в технике. Они стали его жизнью, какой-то внутренней частью его самого. Он знал, на транспорте «Атлант» верхний уровень занимали: кабина пилотов и каюты экипажа. Уровнем ниже: небольшой зал отдыха, пищевой блок-морозильник, системы обеспечивающие циркуляцию кислорода, а также душевые и санузлы. Здесь же находились растения – индикаторы, лучше всяких приборов показывающих качество искусственной атмосферы. Чуть поодаль, за двойным люком – зал контроля, напичканный приборами позволяющими следить за состоянием водорода в цистернах, и регулирующими температуру в грузовом отсеке. Самый последний уровень занимал ангар, способный обеспечить посадку нескольким малым челнокам одновременно. Жилой отсек был создан так, что в случае опасности и угрозы взрыва, мог по желанию экипажа отделиться и катапультироваться, оставив платформу с грузом и двигателями на произвол судьбы.

Стоун, врач, инженер и киборг выбрались из ангара. В коридорах транспорта свет горел на полную мощность, ослепляя бело-голубым блеском непривыкшие глаза. Инженер уставился на приборы, будто они каким-то образом могли повлиять на его будущее и остановить главкома.

– Концентрация взрывоопасных газов здесь ещё больше, чем в ангаре! – сказал он громко, в надежде, что его услышат.

Но Стоун только показал знаками: «Лифтом не пользуемся, поднимемся по винтовым трапам».

Врач постоянно озирался, от чувства неопределённости и нервного напряжения, мышцы лица подёргивались, словно кто-то играл ими. «Попутал меня нечистый, ввязаться в эту экспедицию», – проклинал свою беспечность врач. Он не смотрел на приборы, не желал травмировать психику, он понял, Стоун отчаянный безумец и его не остановить.

– Зайдём в кабину пилотов, – сказал Стоун с таким спокойствием, как будто он делал обход на одном из звездолётов Второго флота.

Поднявшись по узким металлическим ступенькам, они попали на верхний уровень и направились к рубке пилотов.

– Вы заметили, – Стоун повернулся к спутникам, – все люки кают распахнуты так, словно кого-то искали. А освещение на транспорте палит сверх максимума, видимо, у них выбило автоподстройку, и они не смогли её отрегулировать, не так ли Жан? – обратился Стоун к инженеру. – Заметьте, – не унимался Роберт, указав на слепящее освещение, – аварийная ситуация у них возникла недавно. Сколько могут протянуть аккумуляторные батареи при такой перегрузке, самое большее суток тридцать, если батареи новые.

Но инженер, которого уже шатало от нервного напряжения, молился только о том, чтобы его самого не вырубило где-нибудь в коридоре. Он боялся, что энергопитание, при такой перегрузке, где-то даст искру, и тогда, они детонируют вместе с сигарообразными цистернами водорода. Это могло произойти в любую минуту, в любую секунду. Неопределённость жизни и смерти, вот что тяготило его, каждый шаг мог изменить его физическое состояние, сделать его мельчайшей частицей космоса, развеять, унести в небытие.

Стоун посмотрел на лица врача и инженера, оценив застывшие гримасы страха, подумал: «Неужели и я выгляжу так недостойно? Старею, наверное, даю волю эмоциям», – он толкнул наполовину приоткрытый люк и вошёл в рубку пилотов. Застыв у порога, он тихо прошептал: «Вот и экипаж, они все здесь». Стоун не видел своих добровольных помощников, но был уверен, они парализованы страхом, и только киборг, видимо, спокойно созерцал эту жуткую и печальную картину.

Экипаж транспорта «Атлант» состоял из восьми человек. Четыре пилота, а также бортинженер, борттехник, бортврач и связист. Гигантский энергозаправщик считался объектом повышенной опасности и требовался специальный персонал для дополнительного наблюдения.

Они все сидели на своих местах в мягких креслах, в обычных синих комбинезонах с белой полосой на правом рукаве. Кресла были наполовину развёрнуты к входному люку и каждый из членов экипажа, повернув голову, созерцал входящего. Это было созерцание смерти. Из глубоко запавших глазниц, смотрели остекленевшие широко раскрытые глаза, щёки провалились, выпятив скулы. Сквозь приоткрытые губы поблёскивали страшным оскалом зубы. Казалось, экипаж только что повернул головы и замер, увидев вошедших. Но мертвенно-бледные лица с тёмными пятнами гниения, без сомнения говорили о том, что потревожили их гораздо раньше.

Инженер почувствовал, что его начало мутить, он едва справился с собой и взглянул на Стоуна. Похоже тому было всё нипочём, опасность его воодушевляла и заводила ещё больше.

– Врач! Осмотрите покойников и подготовьте их к транспортировке. Жан, – обратился он к инженеру, – изучите пульты, мне необходимо иметь как можно больше информации, но ни в коем случае ничего не включать, не трогайте ничего.

Инженеру не надо было объяснять, он прекрасно понимал, любое изменение в размеренной работе приборов могло зажечь транспорт.

– Трудно будет определить на глаз, – возразил он.

– Вы же инженер, Жан, щёлкая на пультах разберётся любой. Ждите меня здесь. Осмотрю корабль и скоро вернусь.

Стоун зашагал к выходу, взглянув мельком на киборга, дежурившего у раздвижного люка, остановился.

– Смотри, чтобы не захлопнулся люк, включена автоматика, – Стоун показал на стальные огоньки бегающие по створкам. – Итак проблем хватает.

Киборг молча кивнул. Стоун покинул рубку, а врач и инженер принялись за работу. Врач внимательно осматривал трупы, а инженер пульты.

– Что он там говорил, я выйду, пойду, посмотрю, – сказал инженер врачу, – может он, на челнок и ходу, а мы тут с покойниками будем брататься.

– Непохоже, – ответил желтолицый врач, – он очень заинтересован в транспорте, и скорее всего нам придётся его тащить отсюда за руки и за ноги, вот как этих, – и он указал на остывший экипаж.

– Ну уж нет, я к ним не прикоснусь, пусть вызывает похоронную службу.

Врач улыбнулся и, повернув голову одного из пилотов, внимательно заглянул в остекленевшие глаза. Привычка к опасности сделала нервную систему врача и инженера менее чувствительной, и они, погрузившись в работу, постепенно отвлеклись от тягостных мыслей.

Стоун сошёл на второй уровень, взглянул на приборы; индикаторы, показывающие наличие взрывоопасной и загрязнённой среды, зашкаливали. Стоун внимательно осмотрел коридор, и не заметив ничего подозрительного, кроме того же яркого света слепящего глаза, осторожно двинулся дальше. Возле одного из настежь раскрытых люков он замедлил шаг. Зал отдыха, казалось, был покинут экипажем не более минуты назад. Передвижной столик втиснут для удобства между двумя мягкими креслами, нарды с расставленными шашками, партия не закончена, видимо, отложена не на долгий час, в углу видео-объёмник продолжал крутить красочные программы, похоже, записанные со станций космических городов. Тут же на стеллажах лежали пакеты с сушёными продуктами, валялись пластиковые стаканы, брошена одежда. Похоже, экипаж потревоженный каким-то необычным известием, спешно покинул зал отдыха и собрался в рубке пилотов, рассчитывая через некоторое время, вернуться к приятному время препровождению.

Стоун ускорил шаг, ботинки застучали по твёрдому покрытию, толстый скафандр не мешал, слегка шурша, мягко и эластично изгибался в такт движениям. У Стоуна ещё теплилась надежда спасти транспорт. Даже когда он увидел аварийную взрывоопасную ситуацию на энергозаправщике, он не растерялся, не пал духом. Просчитав все за и против, смекнул: «Если рискнуть – шанс есть. Можно в нейтрализационные камеры откачать избыток водорода и ядовитых газов, после этого появится возможность погасить освещение и выключить автоматику на корабле. Обезопасив себя таким образом от случайного замыкания контактов, подогнать к «Атланту» дозаправщики, и откачав топливо, уже пустой совершенно безопасный транспорт загнать в док одного из орбитальных ремонтных заводов. Но всё это возможно осуществить только в том случае, если баланс температуры и давления в самих цистернах не нарушен. Идёт небольшая утечка водорода, не страшно, главное чтобы аппаратура в изоляционных камерах грузового отсека не подвела».

Стоун миновал блок-морозильник, душевые, мимоходом взглянул на растения, они все завяли, опустив листья и стебли на побелевший грунт. Если бы не герметичный скафандр и не баллоны с кислородом, он бы задохнулся в ядовитой атмосфере в течение нескольких секунд. Здесь же, по другую сторону, находились компрессоры обеспечивающие циркуляцию кислорода в отсеках. «Так и есть, – мельком взглянул на них Стоун, – они автоматически прекратили подачу кислорода, иначе давно бы уже произошёл взрыв». Он остановился у высокого тяжёлого люка ведущего в зал контроля. За люком, метров через десять, поставлен был ещё один люк, параллельный этому. Толстые, они имели внутри полностью автономную регулировку и энергопитание. Стоун знал, это была единственная техника, которую ещё можно включать не опасаясь взрыва. Но сердце трепетало, словно боясь этого мгновения. В разум одна за другой стали проникать мысли страха: «А что, если…?»

Стоун понял ещё минута таких колебаний и у него не хватит мужества включить подъёмник люка. Необходимо быстрее миновать эту неопределённость, или… Стоун решительно протянул руку и коснулся клавиши, которая даже не зажглась световым индикатором. Так было предусмотрено в целях безопасности. Он ждал. Прошло десять секунд и люк не спеша, медленно пополз вверх. Горя от нетерпения, Стоун прошёл в промежуточную камеру, люк также медленно пополз вниз. Сердце Стоуна ёкнуло, в мышцах похолодело, когда металлическая стена захлопнулась у него за спиной. Но вот пополз вверх люк впереди, и Стоун почувствовал себя уверенней, хотя безопасности вокруг не стало больше.

Зал контроля сиял белизной. Стены-панно мигали контрольными цифрами, шкалами, индикаторами. Два десятка экранов были погашены. Стоун понимал, что видеокамеры в грузовых отсеках сейчас включать нельзя, и он прошёл дальше, просматривая показания приборов. Его взгляд остановился на индикаторах баланса. В одно мгновение Роберт понял всё, и замер, ощущая беспомощность и безысходность. Холодный пот струился по лицу, рыжие кудри прилипли к мокрому лбу. Баланса, как такового, в грузовом отсеке уже не существовало. Все индикаторы показывали разную силу давления, температура в цистернах быстро повышалась. Как только жидкий водород начнёт стремительно превращаться в газ, он разорвёт изоляторы, и хлынет в грузовой отсек, и тогда – взрыв! Взрыв мог произойти и раньше, так как одна из сигарообразных цистерн имела пробоину и грузовой отсек до отказа заполнился парами водорода.

Стоун понял, транспорта уже нет, а есть объект начинённый горючей смесью способный взорваться в любое мгновение. Рука потянулась к сенсорной кнопке, люк медленно двинулся вверх. О, что это были за секунды. Стоуна била лихорадка, он спешил выйти, но автоматика будто насмехалась над слабостью человека, желая отобрать у него драгоценные мгновения. Но вот он вышел, и преодолевая волнение, быстрым шагом направился к трапу ведущему на третий уровень. Киборг всё также разгуливал у входа в рубку, а врач и инженер, увлечённые работой, видимо, забыли об опасности, они привыкли к подобной зыбкой стабильности. Врач увидел Стоуна, когда тот подошёл к пультам. А инженер, когда Стоун тряхнул его за плечо, он был увлечён какой-то идеей, двигая руками в пространстве, как настойчивый гипнотизёр, он шагал осторожно, почти крадучись. Очнувшись, он взглянул на Стоуна с некоторым раздражением и досадой.

– Вы не поверите! – закричал он в переговорное устройство шлемофона, от чего шёпот в наушниках Стоуна едва усилился. – Не поверите, я нашёл мёртвую точку!

Лицо у главкома передёрнулось.

– У кого нашли? У них, что ли? – и он небрежно кивнул в сторону покойников.

– Нет, вы не поняли! Вот смотрите! – он провёл рукой в пространстве, недалеко от головы Стоуна. – Вот она!

Стоун вдруг увидел, как свет и потоки газа, сплетаясь в тёмные узоры, уходят прямо в подставленную перчатку. Скафандр вбирал в себя эту мерзость с такой скоростью, что Стоун даже испугался. Он оттолкнул инженера в сторону, воскликнув:

– Да вы что, хотите разгерметизировать скафандр?!

Потоки газа исчезли, свет стал обычным.

– Понимаете, я сделал переворот в науке, я нашёл мёртвую точку пространства, её ещё называют, точка провала в пространстве. У разных теоретиков по-разному. Пока это только безумные гипотезы, но я нашёл, я докажу!

Врач, не обращая внимания на причуды инженера, подошёл к Стоуну.

– Они умерли от внезапного паралича. Их сковала невероятная по силе судорога, остановив сердце и кровоток. Умерли сразу, даже не осознав опасности. Недостаток кислорода приостановил процесс гниения и не смотря на то, что они мертвы уже по крайней мере месяц, выглядят неплохо. Их можно транспортировать.

Стоун посмотрел на врача, потом на инженера и громко сказал:

– Уходим!

Шёпот донёсшийся сквозь непонятные помехи до ушей двух добровольцев, вдруг показался им страшным, полным переживаний и оттого ещё более жутким. Они забыли всё: покойников, мёртвые точки, теории безумцев. Их всколыхнуло чувство опасности, каждый каким-то неосязаемым нервом почувствовал, если Стоун говорит, уходим, значит дело действительно дрянь. Собрав приборы, они выскочили следом за Стоуном, киборг равнодушно замкнул шествие. Отступление уже напоминало бегство, они в спешке соскочили по ступенькам на второй уровень и замерли. Взрывоопасные пары гремучими змеями стелились у самого пола, двигались по коридору медленно, извиваясь. Часть паров согревалась и растворялась в общей массе воздуха, тогда им на смену, из открытых люков и комнат, выползали следующие.

«Проклятье! – мелькнула мысль в голове Стоуна. —

Если в ангаре горючая смесь, я не смогу включить двигатели, а следовательно, не смогу вывести челнок из ангара. Войти в ангар, используя силу инерции можно, а вот выйти… Ну нет, нас так просто не возьмёшь!» – в отчаянии зарычал Стоун и ринулся по винтовой лестнице в ангар.

Приборы зашкаливали, но щупальца густых, взрывоопасных паров ещё не проникли на нижний уровень. Киборг, дежуривший у челнока, коротким взмахом руки показал бегущим, что роботы-техники уже в кабине. Стоун, став на ступеньку звёздной машины, приподнялся к кабине, к замкам, и в ручную открыл люки. Челнок качнуло на мягких рессорах, когда три человека и два киборга, подобно бойцам штурмового батальона, ухватились за борта и полезли вовнутрь.

Стоун с ходу плюхнулся в кресло пилота, два добровольца, подгоняемые ознобом поспешного бегства, замерли у него за спиной, мысленно умоляя его быстрее включить двигатели. Киборги спокойно заняли места чуть поодаль, у стенок челнока. Стоун, также вручную, закрыл люк; врач и инженер, нервно перебирая пальцами, закрыли второй. К ужасу добровольцев, Стоун вместо того, чтобы вывести челнок из ангара стал просматривать приборы на запястье и определять наличие взрывоопасного вещества в кабине.

– Так и есть! – взвыл от досады инженер. – Он включил откачку, а это не меньше двух-трёх минут!

Врач, который вообще ничего не понимал в тех загадочных манипуляциях ловко проделываемых на пульте Стоуном, закричал от нервного напряжения и досады:

– Да он просто издевается над нами! Он же самоубийца! Он, и нас погубит!

Стоун терпеливо ждал, пока нейтрализаторы откачивали из кабины пары водорода. Он не обращал внимания на оскорбительную трескотню в наушниках, мысленно прорабатывая манёвр, при помощи которого он собирался вывести челнок из ангара. Вот наконец-то жёлтый индикатор зажёгся, а красный погас. Теперь атмосфера кабины была чиста и позволяла без риска работать на пульте. Стоун принял решение, он не стал зажигать двигатели, как ожидали его спутники. А несколькими комбинациями на пульте, поменял давление в гравитаторах челнока, потом ещё раз. Сила тяготения, между полом и днищем космической машины, раз за разом то исчезала, то появлялась, пока не возникла энергия гравитационного поля. Она-то и подняла челнок почти к самому потолку ангара. Челнок на мгновение замер. Не зажигая двигатели, Стоун включил «ход» и скопившаяся энергия тут же толкнула челнок в сторону. Стоун мягко вырулил и посадил машину на шлюзовой торн. Включив шлюзование в переходных камерах, он спокойно ждал своей участи, так как изменить судьбу уже ничем не мог. Как только торн вывел челнок в космическое пространство, Стоун отключил магнитное поле и челнок стал парить в невесомости под днищем энергозаправщика.

– Чего он медлит?! – не выдержал инженер.

Но Стоун уже зажёг двигатели и маленький летательный аппарат быстро ушёл вниз, стремясь оторваться как можно дальше от огромной бомбы заполненной водородом.

Челнок, с каждой минутой, уходил всё дальше и дальше. Стоун с горечью наблюдал, как удаляется транспорт, его единственная надежда. Он понимал: «Если этот транспорт прислали вместо каравана заправщиков, значит, взять топливо будет негде». Обрати кто-нибудь в эти минуты внимание на главкома, он бы заметил, как осунулось его лицо, как пролегли глубокие морщины под глазами и вокруг рта, он постарел.

Но врач и инженер, ощущая прилив радости, восприняли уход с корабля-смерти как своё второе рождение. У них возникли планы, идеи; они живо обсуждали увиденное, строили гипотезы одна абсурднее другой, и ни мало не смущаясь доказывали их друг другу.

– Экипаж погиб от применения невиданного доселе оружия! – орал инженер, сняв шлем и тяжело дыша.

– Да ну, чепуха! Неразгаданные явления случались и раньше, – возражал врач.

– Жаль что транспорт пришлось оставить, – настаивал инженер.

– Да, действительно жаль, – ухмыльнулся врач.

– Я бы доказал, что был применён совершенно новый вид оружия!

– Где же оно делось? Может его унесли с собой, те кто разбойничал на корабле? Иначе не объяснишь. Так получается?

– Нет, ты отличный врач, но ничего не понимаешь в современных экспериментальных теориях астрофизиков, изучающих неразгаданные явления космоса. Оружие самоликвидировалось, но фантом пробитого пространства остался, и я вам его демонстрировал.

– Кто же тебе поверит?

– Но вы то видели?

– Мы да, но транспорт обречён, и скорее всего он унесёт свою тайну с собой навечно.

– Ну и что! – не мог успокоиться инженер. – Я-то теперь знаю, мёртвая точка в пространстве существует. И я буду искать её пока не найду.

Врач засмеялся, и сказал:

– Я по характеру авантюрист, но ты, пожалуй, ещё похлеще. Чего я только не искал в жизни, но мёртвую точку искать, я бы не догадался.

Стоун, до этого молчаливый, заговорил срывающимся голосом:

– Жаль, экипаж пришлось оставить, но может быть так лучше. Они разделят судьбу многих тысяч пилотов – астронавтов, для которых их же родной корабль стал могилой и последним пристанищем.

Врач и инженер прекратили споры, задумались, каждый о своём. А челнок, тем временем, преодолевая сотню километров в секунду, шёл навстречу с ударным крейсером, который должен был взять его на борт.

Стоун вернулся на базу, с тяжёлым предчувствием неотвратимой беды. Он прошёлся по кабинету раз-другой и погрузился в кресло, подперев кулаком отяжелевшую от бессонных ночей голову, глубоко задумался. Его никто не тревожил, ни дежурный офицер, ни генералы, так как знали, в часы таких раздумий главкома лучше не трогать.

Стоун перевёл взгляд на экран, и заметив мигающий значок, распечатал ролик. И не поверил себе, несколько раз перечитал: «Эскадры наёмников-колонистов покинули сектор звезды Нисим, не приняв сражения».

Главком поднялся и снова сел в кресло: «Значит Нисим мы можем потерять. Если флот миноидов велик, он разгромит базы охраняющие генераторы и энергозаправочные станции. Что же делать? Попробовать перебросить половину флота? Сила немалая. Эх, знать бы сколько кораблей привёл с собой Крон. Хотя бы приблизительное их количество. Когда же мы будем иметь свой энергокомплекс, сколько ещё ждать, пока запустят генератор?» – Стоун включил соединение с первым инженером.

– Первого нет на месте, – ответил дежурный.

– Найти немедленно!

Послышалось лёгкое потрескивание и вскоре худощавое лицо инженера появилось на экране, волосы торчком, в глазах затаился испуг.

– Извините, господин главком, я был на объекте, у нас авария.

– Что за авария?! – вскричал Стоун.

Инженер широко раскрыл глаза, челюсть предательски задрожала; он, придержав её рукой и вернув себе самообладание, прерывисто заговорил:

– Произошло возгорание в реакторе, плазменные батареи полетели.

– Да вы что там, ребята, энергокомплекс строите, или научными экспериментами занимаетесь? В прошлом месяце у вас было разрушение конструкций, в этом возгорание, а что в следующем мне ожидать, взрыв в центральном генераторе?

Первый инженер задрожал так, что послышался методичный стук зубов.

– Я..я, уже отправил запрос в города, я уверен они пришлют батареи, они не откажут. Ведь всем известно, все напуганы.

– Чем напуганы? Что известно?

– Так ведь война же, господин главком, об этом уже все знают!

Стоун зарычал, будто ему открыли старую рану.

– Когда запустите первый реактор, когда генератор сможет дать энергию? У меня флот стоит.

– Два-три месяца, максимум четыре.

– А может все пять?!

– Если учесть различные обстоятельства, возможно понадобится и пять.

– Я вижу, топлива не будет!

– Почему же нет, господин главком, мы уже провели подготовительные работы.

Стоун погасил экран, не желая видеть трясущееся лицо первого инженера. Часы бежали, а он не мог принять решение, слишком многое зависело от Второго флота, ведущей военной силы человечества.

Он распечатал ролик, ещё одно послание, на этот раз личное. Служба катастроф уведомляла господина Стоуна о нападении на транспорт «Аякс». О трагической гибели всего экипажа. И выражала свои соболезнования по поводу смерти сына. Служба катастроф – обычные чиновники от военного ведомства, их во флотах, в насмешку, называли похоронной командой. Прибыли, посмотрели, штампик поставили, и в добрый путь. Им даже было невдомёк, что прежде чем они увидели останки «Аякса», разведка полковника Брука выгребла оттуда всё, что сочла необходимым скрыть от посторонних глаз.

Стоун почувствовал себя нехорошо. Он раскрыл ворот новенького генеральского мундира, недавно изготовленного по его просьбе, и приложил руку к груди. Тяжесть в лёгких и огонь в горле, заставили его протянуть руку к бутыли с водой. Он выпил залпом три стакана, и побледнев, опустился в кресло. «Прав был Джимми. Зря я Мика на «Аякс» отправил. Пристроил бы при штабе младшим офицером, и ничего. Кому это в диковинку, многие так поступают. Разрешить единственному сыну проходить службу на арестантском транспорте. Нет Роберт ты не отец», – Стоун обхватил голову руками и тяжело дыша закрыл глаза.

Неожиданный сигнал вывел его из оцепенения, сигнал настойчиво повторялся через каждые три секунды. Стоун открыл глаза: «Я поступил правильно. У каждого солдата своя судьба. Но всё же, ох как тяжело осознавать, что сына больше нет, и в его смерти есть и твоя значительная доля вины. Мог бы изменить судьбу, но не захотел, упрямый осёл», – Стоун нехотя включил экран, появился полковник связи:

– Примите срочный ролик, господин главком.

Пробежав глазами послание, Стоун чуть не ахнул от потрясшей его вести. Энергобазы у звезды Нисим и рядом находящиеся города-заводы подвергаются разгрому, они просят помощи. Первый флот попытался вступить в открытое сражение, но силы оказались неравны, и он отступил обратно к Минкару. Далее, сообщала разведка, даже по не уточнённым данным флот миноидов имел около тысячи звездолётов разного класса, а также не менее пяти сотен вспомогательных кораблей «прислуги». Это больше чем в трёх флотах землян вместе взятых. Внушительная сила, подобными соединениями ещё никогда не велась война в Галактике.

Стоун до боли закусил губу и вытер мокрое от холодного пота лицо. Он пытался сосредоточиться, но не мог, весть о гибели сына не выходила у него из головы.

Стоун снова связался с первым инженером.

– Мне нужен заправочный комплекс, дух вон, а его надо запустить, хотя бы через тридцать суток, если нужны люди, я дам, нужна техника – получите, надо будет, я сам приеду работать на объекте.

Лицо инженера вытянулось от страха, он на мгновение представил, что будет, если Стоун вдруг лично займётся объектом и увидит какой хаос и неразбериха царят там. «Это всё спешка, проклятая спешка», – подумал инженер. Утвердительно кивнув, он с наглостью обречённого, заявил:

– Через месяц мы дадим энергию!

Стоун взглянул на инженера, тот поёжился, не зная куда девать глаза. Главком молча переключил экран.

– Что там за шум в коридорах?

– Собираются генералы, господин главком, они требуют аудиенции, я их убеждаю разойтись, но они меня и слушать не хотят. Они требуют большого совета – дежурный офицер застыл, ожидая распоряжений.

– Хорошо, пусть войдут.

Прибыли почти все генералы. Не хватало только нескольких находившихся на задании вдалеке от Канопуса. Стоун предполагал, что Совет будет не из лёгких, но он не ожидал такой сплочённости и такой ненависти к нему.

Угрюмые лица седых уверенных в себе людей. Косые взгляды в сторону главкома, тихое перешёптывание.

– Садитесь, господа, – стараясь выглядеть спокойным, начал было главком.

Но никто не сел, как обычно, а все продолжали стоять в ожидании разговора.

– Я вас слушаю, господа.

Серджио Миннелли, который возглавлял группу генералов, недовольных Стоуном, заговорил первым:

– Мы требуем ясности, господин главнокомандующий, мы хотим знать, почему, с тех пор, как получено известие о вторжении миноидов в наши пространства, нами не предпринято ещё никаких действий? Более того, вы нас даже не проинформировали. Прошло двадцать суток, а мы, как стояли, так и стоим у Канопуса.

– Нам нечем заправить корабли, – пожал плечами Стоун. – Флот мёртв, он только в глазах чиновника представляет собой грозную боевую силу.

Но Серджио Миннелли настойчиво продолжал:

– Господин Килдерри, человек запасливый, и мы знаем, что водород и сжиженная плазма есть.

Стоун недовольно поморщился:

– Вы стали много разговаривать, господин Миннелли, раньше вы на советах дремали, сидя на галёрке, а теперь вот, даже собираетесь поучать.

– Вы меня не испугаете, Стоун. Я не один. Под каждым моим словом подпишется любой из присутствующих. Мы считаем, флот должен выступить немедленно. Если мы не поможем, Нисим уничтожат. И это бедствие будет на нашей совести, и на вашей, господин Стоун.

– Да будет вам известно, господа генералы, колонисты покинули Нисим и ушли, не приняв боя.

Офицеры переглянулись.

– Там гибнут люди, – выступил вперёд Себас Ларо высокий крепкий генерал руководивший ударной эскадрой. – И наш долг помочь им, либо спасти их, либо достойно умереть, если нет другого выхода.

– Для переброски эскадр к Нисиму, горючего у нас хватит, – поддержал его упрямый Миннелли, – а там будь что будет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.