Зов души
Философские стихотворения, рубаи, четверостишия, рассказы и жизненные размышления
Егендурды Ягмырович Ягмыров

© Егендурды Ягмырович Ягмыров, 2026

ISBN 978-5-0069-3555-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Настоящая книга «Зов души», в которую вошли философские стихотворения, рубаи, четверостишия, рассказы и жизненные размышления в многогранных тонах, рожденные в разные моменты жизненного пути автора. Книга рассчитана для широкого круга читателей.

I. КОДЕКС ЧЕСТИ И СВЕТА

Дорогие соотечественники, юные сердца, в чьих руках завтрашний день нашего процветающего края!

Сегодня, когда мир меняется с быстротой степного ветра, мы должны помнить о тех вечных истинах, которые передали нам предки. Ваша жизнь – это не только ваш личный путь, это путь всего народа.

Молодость – это не просто пора жизни, это фундамент, на котором строится здание всей дальнейшей судьбы. Сегодня, в век стремительных технологий и шума информации, легко потерять ориентиры. Но есть три опора, которые во все времена делали человека Человеком: Нравственность, Знание и Любовь к Родине.

– Нравственность – Внутренний компас (корень человека)

Нравственность – это не набор запретов, а внутренняя свобода выбирать добро. Как говорил мудрый Фраги, истинное величие человека не в его богатстве, а в его чести и отношении к окружающим.

Каждое твоё действие отражается на чести твоей семьи. Будь достоин своего имени. Почитание родителей и старших – это первый шаг к благородству. Без уважения к прошлому невозможно построить достойное будущее.

Истинная нравственность проявляется не на словах, а в том, как ты помогаешь слабому и как уважаешь старшего.

Честность перед самим собой и другими – это лучшая броня. В мире, где всё продается, верность своему слову становится самой дорогой валютой.

– Учеба (ученье) – Ключ к закрытым дверям (свет, ведущий к вершинам)

Раньше говорили: «Знание – это сила», сегодня мы говорим: «Знание – это выживание». Учеба не заканчивается за порогом школы или университета.

Каждый прочитанный учебник, каждый выученный иностранный язык или освоенный навык – это кирпич в вашей личной крепости.

Не будьте просто потребителями контента. Учитесь мыслить критически, анализировать и созидать. Мир принадлежит тем, кто задает вопросы и ищет на них ответы.

– Любовь к Родине – От слов к делу

Родина – это мать и твоя единственная опора. Любовь к Отчизне – это не только гордость за её беломраморные дворцы и золотые пески. Это ответственность.

Патриотизм – это не громкие лозунги. Это тихое и глубокое чувство ответственности за то место, где ты родился. Это твоя отличная учеба, твой спортивный рекорд, твой посаженный сад – вот истинная любовь к Родине.

Любить Родину – значит делать её лучше там, где ты находишься. Будь ты врачом, инженером или садовником, твой честный труд – это лучший вклад в процветание Отчизны.

Любовь к Родине начинается с бережного отношения к её природе, к её белому мрамору, к её древним традициям.

Заключение: Триединство успеха

Представьте себе дерево. Нравственность – это его корни, уходящие глубоко в землю предков. Учеба – это ствол и ветви, тянущиеся к солнцу. Любовь к Родине – это плоды, которые это дерево приносит миру.

Дорогие друзья! Ваша жизнь – это чистое полотно. Пусть на нём будут написаны строки мудрости, трудолюбия и преданности. Помни заветы Махтумкули о единстве и согласии. В единстве – наша сила, в сплоченности – наше будущее. Помните великие дела начинаются с маленьких шагов, сделанных в правильном направлении.

«Если народ един – не страшен ему враг,

Если знанье в руках – рассеется всякий мрак».

Пусть твой разум будет острым, как ахалтекинский скакун в беге, а сердце – чистым, как вода в горных ручьях Копетдага. Иди вперед, сочетай в себе традиции отцов и технологии будущего. Знай: страна верит в тебя, страна опирается на тебя!

Чтобы эти напутствия остались в памяти, как драгоценные камни, привлекем их в форму кратких философских рубаи. Каждое из них посвящено одной из затронутых нами тем.

Нравственность

Будь в помыслах чист, словно горный ручей,

Не делай добычей чужих ты вещей.

Кто честью торгует – тот нищ и бесславен,

А честный – богаче любых казначей.

Учение

Коль знанье – жемчужина, разум – ловец,

В труде обретает величье мудрец.

Без книги душа – словно такыр без влаги,

Лишь в чтении света найдешь ты венец.

Любовь к Родине
Родная земля – это корень и щит,
В ней сердце туркмена о вечном стучит.
Будь предан Отчизне и делом, и словом,
Тогда и судьба тебя благословит.

Труд и Созидание
Не жди, что плоды упадут со стола,
Лишь честным трудом совершатся дела.
Свой город укрась и талантом, и силой,
Чтоб Родина розой прекрасной цвела.

II. РОДИНА – ЭТО МАТЬ И ТВОЯ
ЕДИНСТВЕННАЯ ОПОРА

АШХАБАД – ЖЕМЧУЖИНА

ВОСТОКА

В предгорьях Копетдага, в блеске дня,
Встал город, мрамор белый приобняв.
Он чист и светел, словно лик огня,
Красой своей весь мир заполоня.

Фонтанов брызги – россыпь серебра,
Здесь каждый камень – символ лишь добра.
В садах тенистых с раннего утра
Поет о счастье юная ветрá.

Проспекты широки, как степной простор,
Ведут с небес полночный разговор.
Ашхабад – наш гордый, вечный кругозор,
Для глаз и сердца – сказочный узор.

Здесь золото куполов слепит глаза,
В садах поет туркменская лоза.
Проходит мимо грозная гроза,
Где в мире тонет каждая слеза.

О, город солнца, мира и надежд!
Ты выше всех похвал и всех одежд.
Пусть твой расцвет не знает злых рубеж,
Будь вечно юн, прекрасен и безгреш.

КРЫЛЬЯ НАРОДА

На площадях, застыв в прыжке живом,
Сияют кони чистым серебром.
Ахалтекинец – меченый огнем,
Он в Ашхабаде славен каждым днем.

Летит скакун, не ведая преград,
Его копыта – гордый камнепад.
Он выше всех сокровищ и наград,
Ему поет и внемлет Ашхабад.

А в центре, устремившись в небеса,
Стоит Арка – земная чудеса.
Нейтралитета светлая полоса
Хранит наш мир, как утрення роса.

Там символ мира золотом горит,
О мудрости народа говорит.
Пусть каждый гость, что город посетит,
В душе его величье сохранит.

Здесь конь и мрамор в вечный круг сплелись,
В столице сны и были обнялись.
О, Ашхабад, ты – солнечная высь,
В твоем расцвете – истинная жизнь.

Ф И Р Ю З А

В долине, где ветер кочует легко,
Где солнце свеченье разлило высоко,
Фирюзинские горы, как стражи времён,
Хранят тишину первобытных племён.
Зелёные склоны, как шелк по стеклу,
Текут и мерцают в рассветном теплу,
И словно дыханье земли молодой
Поднимается к небу над речкой живой.
Там вечера пахнут густым полыньём,
И звёзды ложатся на скалы огнём,
И кажется – стоит лишь миг подождать,
И можно дыханье вселенной поймать.
О, горы Фирюзы! Ваш свет бирюзовый
Вплетается в сказки народной основы.
И звук тишины на вершинах седых
Поёт о Туркменистане в веках золотых.

А В А З А

На берегу Каспия, где ветер – словно песня,
Где линия прибоя мерцает серебром,
Аваза дышит ласково, спокойно и небесно,
Раскрытая навстречу морю тёплым октябрем.
Здесь санатории белеют, словно чайки,
И пальмы шепчут сказки о дороге к дальним снам,
И каждый вечер небо раздаёт размахи майки —
Закат пылает золото-медовым полотном.
Идёт прибой неторопливо, величаво,
Стирая следы дня у затаённых дум,
И отдыхающий, забыв заботы, право,
Становится частицей тишины меж волн и дюн.
Аваза – переливистая, мягкая, морская,
Как приглушённый шёпот в бархате песка,
Каспий её хранит, любовно обнимая,
Чтоб захотелось возвращаться… снова, на века.

АВАЗИНСКОЕ ВЗМОРЬЕ

Здесь Каспий дышит тяжело, как древний страж,

И волны – не вода, а строки чьих-то судеб.

Аваза – тишина, что не стремится быть мираж,

А медленный разлом мгновений, где ты вдруг становишься другим.

Песок впитывает шаги так, будто знает,

Что каждый гость приносит собственный разброс времён.

И ветер, коснувшись лица, не просто сушит —

Он выдувает то, что мы скрывали от себя годами.

Море здесь не зовёт, не манит – оно смотрит.

Смотрит глубже, чем мы привыкли видеть сами:

Сквозь зеркала гостиничных фасадов,

Сквозь солёные морщины на руках рыбаков,

Сквозь паузы между вдохом и выдохом.

И когда солнце тонет в воде, как тяжёлая монета,

Кажется, что и ты опускаешься вместе с ним

на самое дно своих мыслей —

где песок прохладен, тьма прозрачна,

и нет ничего страшнее и прекраснее

честного разговора с собой.

Аваза слушает – в этом её сила.

Она даёт место тому, что человек боится произнести.

И если остаться до ночи,

Когда берег гаснет, а Каспий становится чёрным стеклом,

Можно впервые услышать,

Как внутри тебя что-то успокаивается.

И что-то – просыпается.

КАРАКУМ

В Каракумской степи тишина велика,

Где дрожит над песками полуденный зной.

Там чабан, как из времени древнего, века,

Провожает свой табун по дороге пустой.

У колодца глубокого – страж и спасенье,

Над водой прохладнеет дыхание дня.

Здесь важней всякой роскоши – малое зренье,

Как струится жизнь в тени у ручья.

Алабай у ноги – будто тень исполина,

С шерстью, вентавшей солнце и тысячи дорог.

Он не лает – но степь перед ним нелюдима,

И по взгляду его умирает тревог.

Над барханами вечер ложится неторопко,

Словно пламя костра плавит красный закат.

И чабан, испивший степную горчинку глубоко,

Знает – ветер хранит этот древний уклад.

Каракумы звучат – не словами, дыханьем,

Шорох скота, перекличка звенящих уздеч.

И в пустыне ночной, между звёзд и молчаний,

Слышь – как время течёт, словно тихая речь.

ДУША КАРАКУМОВ

Под солнцем жгучим, где песок горит,
В чабане старом путник наш идёт.
Чолук его надменно вдаль глядит,
Ведь к водопою караван ведёт.

Вон алабай, как каменный валун,
Лежит спокойно, зорко сторожит.
Ему знаком пустыни каждый дюн,
За стадом он, как воин, не дрожит.

И верблюжья колючка, и эфедра
Среди барханов шепчут что-то вдаль.
Здесь жизнь сурова, но душе щедра,
И кандым свой кидает на февраль.

Мелькает быстрый тушканчик-малыш,
Саксаул ветви бросил в небосвод.
И в этой тишине, где лишь ковыль,
Дыхание родное здесь живёт.

А степь хранит секреты древних лет,
Где каждый камень – мудрости урок.
И нет здесь для заблудших больше бед,
Когда есть верный пёс и наш чолук.

К АРАКУМСКАЯ СТЕПЬ

Каракумская степь – как раскрытая книга,
Страницы её – бархан за барханом,
И ветер, седой караванный беглец,
Гладит пустыню песчаной ладонью.
Колодцы стоят, будто точки на карте судьбы,
Глубокие, тёмные, терпеливые,
В них вода – как сдержанная мудрость:
Редкая, трудная, но чистая до дрожи.
У колодца чабан присел на камень,
Смотрит вдаль, где миражи пасут тени.
Он знает тайны этой земли,
Что не сгибается даже под солнцем —
Только светится сильнее.
Рядом алабай, огромный, молчаливый,
Но в груди его – сердце степного грома.
Он чувствует путь,
Чувствует ночь раньше, чем она коснётся горизонта,
И хранит стадо так,
Как хранит пустыня свои следы до первого ветра.
Степь звучит негромко:
Шорох травы, позвякивание сбруи,
Редкий крик птицы,
Да дыхание земли, нагретой днём и остывающей к звёздам.
И когда закат опускается в пески,
Красный, как старый очаг кочевника,
Чабан поднимается,
Кивает своим мыслям,
И идёт – за стадом, за линией неба,
Как шёл его отец,
Как пойдёт его сын.
Каракумы хранят всех,
Кто умеет слушать ветер
И говорить с тишиной.

СКАЗКИ КОПЕТДАГА

Где Копетдаг вздымается стеной,
Там сказка древняя в ущельях спит.
В плену вершин, там тишина с грозой,
И каждый камень тайны нам хранит.

Чинары шепчут старые слова,
И тутовник раскинул свои ветви.
Там дикой розы нежная глава
Цветёт среди забытых всеми ретви.

Вот арча гордо держится за склон,
А можжевельник воздух напоил.
Здесь горный козлик делает поклон,
Его рога – как мудрость древних сил.

Зелёный плющ ползёт по валунам,
И дикий виноград струится вниз.
Природа Копетдага – Божий храм,
Где каждый лист – природный ребус, приз.

Там водопады – жемчужные нити,
Стекают, пенясь, в глубокий каньон.
И слышится средь каменных лабиринтов
Дыхание сказочных времён.

ДЫХАНИЕ КОПЕТДАГА

Ветер идёт – и в его тишине гора говорит,
Время течёт – и в его глубине гора говорит.
Словно в смятённой душе человека
Тяжесть столетий дрожит, но молчит —
Так же и здесь, у подножья утра,
Слово поднимается медленно, будто заря говорит:
«Слушай. Смотри. Не спеши».

Небо ночное наливается медью – дорога длинна,
Степь подступает дыханьем медовым – дорога длинна.
Каждый, кто шёл меж утёсов Копетдага,
Знал: этот путь не ведёт в города – он ведёт в себя.
Камень хранит наши страхи и тени,
Камень хранит первый свет – и шепнёт иногда:
«Стой. Вспомни. Дыши».

Высится хребет, как молитва – взмахом веков,
Тянется тень его к горизонту – взмахом веков.
И кажется: вот прикоснёшься ладонью
К шершавой поверхности тёплой скалы —
И время дрогнет, и сердце совпадёт с его медленным биением,
И скажет гора, не меняя суровой своей тишины:
«Помни. Стань. Живи».

СЕРДЦЕ

БАЛКАНСКИХ ГОР

Где скал обрывы врезались в зенит,
Балкан могучий тайны сторожит,
Там каждый камень мифами прошит,
И облака ложатся на хребет.

В ущельях дикий, терпкий виноград,
Инжир медовый дарит аромат,
Там каждый куст – природы ценный клад,
Хранит земли таинственный обет.

Среди камней мелькнёт пятнистый барс,
Как будто дух, пришедший к нам на час,
Горный архар в тени укрыт от глаз,
Встречая в тишине степной рассвет.

Там саксаул корявый, как старик,
К соленой почве корнями приник,
И слышен в вышине орлиный крик,
Что эхом разлетается вослед.

Балканские горы – седой бастион,
Где каждый пик в историю влюблён,
Там правит сказка с самых древних пор,
Даря сердцам нерукотворный свет.

III. ВИЛЛА МУЗЫ

МАХТУМКУЛИ ФРАГИ

В пустыне слов он стал живым ключом,
Сердца сжигал божественным лучом,
Стеная о народе, как о дорогом,
Он в вечность вписан золотым мечом.

Свой путь нашёл в разлуке и тоске,
Писал судьбу на жгучем на песке.
В его строке – и горечь, и надежда,
Как кровь, что бьётся в яростном виске.

Он – кипарис, что вырос средь невзгод,
Он – соловей, чей стих – прозрачный мед.
Фраги ушел, но в каждом слове вольном
Туркменский дух и ныне в нас живет.

ФРАГИ – МУДРЕЦ ВОСТОКА

Средь серых скал и выжженных песков,
Он сбросил гнёт безмолвия оков.
Его глагол – острее всех клинков,
Он – свет в ночи для мудрых стариков.

Своё перо макал в огонь разлук,
Внимая сердца горестному стук.
Не ради славы – ради правых рук
Он шёл сквозь боль и тьму жестоких мук.

Как кипарис, что гнётся под грозой,
Но не падет, умытый вновь слезой,
Он шёл к единству светлою стезой,
Сверкает стих его живой бирюзой.

Фраги – душа, чей дом – весь мир земной,
В его строке – и пламя, и покой.
Он говорит с каспийскою волной,
Ведя народ нелёгкою тропой.

Пусть пролетят столетья, как мгновенье,
Не стихнет в песнях духа дуновенье.
Махтумкули – веков благословенье,
В сердцах живое наше отраженье.

ПОД СТЯГОМ ОГУЗА

Там, где Небо сливалось с землей в бесконечный простор,

Где Огуз-хан воздвиг свой священный шатер,

Зародилось зерно, что пробило сухую кору —

Двадцать два лепестка, двадцать два очага на ветру.

В их жилах – кровь древних саков и пламя небес,

Генетики код, что в веках не угас, не исчез.

Смешение силы кочевья и мудрости гор,

В глазах – отраженье Алтая и вольный простор.

Их кони – быстрее, чем мысль, и вернее, чем тень,

Сквозь пыль Сельджукиды несли свой сияющий день.

От берегов Джейхуна до византийских границ,

Падали крепости ниц перед взмахом их тонких ресниц.

Они строили царства, как зодчие строят дворцы:

Где гордость туркменская к цели заветной вела.

Имена их начертаны сталью на меди щитов,

Отпрыски Тогрула, внуки великих родов.

Их генетика – сталь, закаленная в долгом пути,

Нет преграды такой, что они не смогли бы пройти.

От Каспия синих валов до Анатолийских высот,

Туркменское имя в молитвах народа живет.

Пусть сменились века, и пески заметают следы,

Но в каждом туркмене – частица великой орды.

В ахалтекинце, летящем быстрее стрелы,

В коврах, где узоры сложны и, как вечность, светлы.

Племена Теке, Ёмуд, Эрсары и Сарык —

В каждом сердце живет этот гордый и древний язык.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.