Путешествие от России до Таиланда за семь месяцев
Часть вторая: Кыргызстан
Александр Зотов

© Александр Зотов, 2026

ISBN 978-5-0069-3756-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0068-9907-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КЫРГЫЗСТАН

Глава I. Путь на вершину Тоо-Ашуу¹

Сотрудник таможни как-то странно осматривал мой багаж: по нескольку раз подходил, постукивал сумки рукой, пытаясь таким образом прикинуть, что может быть внутри. При том вопросов он не задавал, а я и не настаивал. Интуиция в итоге подсказала ему, что содержимое сумок не опасно и этого бородатого парня можно пропустить.

В посёлках меня встречали местные мальчишки. Они бежали по обочине и радостно кричали: «Халоу, халоу!»² – очевидно, думая, что едет какой-нибудь европеец.

– Hello, hello! – подыгрывал я им по-английски, а затем скидывал надетую «маску»: – Привет!

В растерянном виде мальчишки провожали меня глазами.

Судя по карте, поворот на Ош был недалеко от границы, но из-за усталости и жары я проехал мимо него (как выяснил позже, лишних двадцать километров). Возвращаться я не стал, а решил заночевать в ближайшем посёлке Садовое.

Дневник, 17 июня

У одного из домов на лавочке сидели две женщины. Попросил поставить палатку рядом с домом. Хозяйка Галина пригласила в гости. Посидели в саду за столом, пили чай с вареньем. Галина узнала, что еду в Ош, позвала знакомого по имени Владимир, который много лет жил там. Владимир подробно рассказал про дорогу, про высокий перевал впереди; сказал, что наверху холодно и нужно брать тёплые вещи. Благо кофта, штаны и шапка с перчатками лежат в рюкзаке. Вместо палатки мне предоставили кровать и душ. Племянник Галины на прощание подарил фенечки на запястье.

Дневник, 18 июня

Утром встал пораньше и в 6 часов направился в сторону Оша. Но сначала – перевал. Впереди серпантин длиной около сорока километров.

Дневник, 18 июня

11 утра. Поднимаюсь. Жарко. Пить хочется постоянно. Хорошо, что вдоль подъёма течёт река Кара-Балта. Но стоит только попить, как вода тут же выступает на коже и испаряется. Получается бессмысленно. Жажда не утоляется совсем. Поэтому, чтобы не расходовать воду из организма и не потеть, приходится всю дорогу смачивать рубашку и кепку водой. Так намного легче.

Проехал бо́льшую часть пути, подъёмы стали ещё круче и извилистей. Ноги уже не слушаются – как ватные. Останавливаюсь у речки, опускаю ноги в ледяную воду. Облегчение, но забитым мышцам это не помогает. Оставшиеся три километра доехал на попутке.

Я поднимался шесть часов. Последняя часть пути была настолько тяжёлой, что я не мог ни крутить педали, ни даже идти, толкая сорок килограммов железа и багажа.

Наверху мы ехали через тоннель. Из его темноты я видел искрящийся на солнце участок неба и далёкого горизонта; он медленно приближался, ширился, и наконец это окошко распахнулось, и я оказался между небом и глубокой долиной гор. Заснеженные вершины тянулись гирляндой по всей линии горизонта. А чуть выше, как будто желая быть похожими на них, застыли холмистые облака.

За тоннелем я вылез из машины и спустился чуть ниже. Тишину и пение птиц иногда обрывал шум грузовиков, который потом рассеивался где-то внизу. Тогда испуганная тишина возвращалась, а с ней – и пение птиц. Неподалёку, в тени вершины, лежали полосы тонкого снега, застилавшие собой ровные покатые склоны. На той же горе кормились лошади, и нежилась на солнце поляна свежей травы. Золотым песком по ней рассыпались мелкие цветы, насыщая воздух сладким ароматом.

Глава II. Под куполом киргизских юрт

На скорости меняя петли серпантина, я вдруг остановился. У дороги стояли два купола юрт и два широких стола с предложениями. От голода и жажды я подошёл ко вторым. Из предложений там были пакеты с белыми шариками, а также ряды бутылок – этикетки на них самые, что есть, популярные. Жидкость внутри, однако, была не оранжевая и даже не коричневая, а белая, как и те загадочные шарики.

Когда в глазах у меня появился знак вопроса, из юрты вышла продавщица. После короткого диалога я узнал, что шарики – это курут, а жидкость в бутылках – это кумыс. Диковинные слова окутали тайну ещё больше. Помню, когда я был маленьким, моя бабушка называла кумысом, мягко говоря, нехорошего мужчину – её интонация и выражение лица не оставляли в этом сомнений. Поэтому на белый напиток я начал смотреть косо, да и слово «кумыс» вызывало у меня кислые ощущения. В последнем я оказался прав: он действительно кислый. А ещё солёный. Шарики обладали теми же двумя вкусами. Курут и кумыс, как пояснила продавщица, – это продукты из кобыльего молока на особой закваске.

Её звали Зина. Как и многие жительницы Средней Азии, она была скромная, невысокого роста, круглолицая и с раскосыми карими глазами, в которых читались мудрость и проницательность ума. Судя по морщинкам на лице, Зине было около пятидесяти. Бронзовая кожа говорила о многолетнем воздействии на неё пялящего солнца и горных ветров. При этом она отличалась стройностью, а голубая жилетка с плюшевым медведем на спине выдавала в ней мягкий девичий характер.

Дегустация перешла в освоение тонкостей приготовления. Так мы оказались в юрте, которая была одновременно жильём и мини-цехом.

Сняв ботинки, я огляделся: стены из скрещенных деревянных прутьев были завешены одеялами и коврами. Слева топилась буржуйка, а в центре стоял стол с белой скатертью, пиалами и лепёшками. У стены также темнело что-то большое и коричневое, но одеяло и куртки надёжно скрывали непонятный предмет.

– А как вы делаете кумыс? – нарушил я наконец тишину.

– Сначала кобылу надо подоить, – быстрыми движениями рук показала Зина. – Потом вот сюда нальём. Это саво́ называется.

С этими словами женщина сняла с предмета одеяло и куртки, и я увидел потёртый кожаный мешок с узким верхом и широким основанием, из которого торчала палка.

– Так вот делаешь, – Зина взяла палку и стала взбивать молоко в мешке, откуда послышался глухой плеск, – и завтра кумыс будет готов.

– А, уже?!

– Да, сутки. Сперва молоко, потом саумал³. И только вот так мы дёргаем. – Женщина опять взялась за палку. – Тысяча. Рассчитаем: один, два, три, четыре. Попробуй.

Я подошёл и начал стучать палкой. Звуки на этот раз были громкими и раскатистыми. От моих ударов молочные брызги долетали до краёв мешка.

– Если два-три таких пьёшь, ээээ…, так стоишь, – протяжной буквой «э» Зина обозначила состояние человека после выпитого кумыса. А ещё она призналась, что его крепость можно довести до сорока градусов. Такой кумыс называют «необузданным» или «буйным».

В печке-буржуйке Зина выпекала токоч – небольшую пресную лепёшку из дрожжевого теста. Ингредиенты – проще не бывает: мука и вода, но в свежеиспечённом виде очень даже вкусно. А если токоч разделить на кусочки, то получится борсок.

Вообще, у Зины было две юрты. Вторая пустовала, храня лишь бутылки в сетчатых мешках да канистры. А какой путешественник не мечтает переночевать в юрте? Получив согласие хозяйки, я занёс внутрь сумки и из одеял и подушек смастерил себе кровать.

Пока Зина готовила ужин, я вышел на лужайку. Под ногами стелилась густая трава, усыпанная цветами, – такая мягкая, что мне захотелось на ней уснуть. Я лёг и стал глядеть в небо. Серебряный шум ручья над головой успокаивал. Солнце в это время касалось вершины горы, и вся трава, цветы и камни покрылись медовым оттенком.

Утром, когда я умылся, в юрту вошла Зина. Она попросила за ночёвку двести рублей. Хоть я не ожидал этого, деньги вручил ей с благодарностью.

Дневник, 19 июня

На следующее утро спустился в долину⁴ и продолжил путь на Ош. Вдоль трассы большое количество юрт; повсюду продают кумыс, курут и другие продукты из молока. Проезжаю мимо. Рядом с одной из юрт увидел, как мальчик играет в какую-то игру. Остановился у обочины. Подбежала девочка и с улыбкой произнесла:

– Меня Асема зовут.

Подошли к юрте. Мальчик играл с косточками: большой белой он разбивал маленькие – чёрные и белые. Условия игры понять до конца не удалось: дети плохо говорили по-русски.

Потом девочка провела меня под навес, где висел свёрток, замотанный в платок. Подойдя ближе, я ощутил запах сушёной рыбы.

– Попробуешь? – спросила Асема.

Вскоре свёрток был на столе в юрте, где хозяйничала их мама. Несмотря на аппетитный запах, рыба оказалась сырая. За пять минут женщина успела её приготовить, и мы начали есть. Девочка выпивала одну чашку кумыса за другой, и уже скоро начала кривляться и ёрничать. А потом стала петь про Антошку на киргизском. В потоке непонятных звуков я различал отдельные слова: «Антошка… картошка… Антошка-Антошка… гармошка. Дили-дили, трали-вали». Местами я подпевал ей, и тогда она вспоминала оригинал песни и с ещё большим восторгом размахивала руками и кружилась: «Парам-пам-пам, парам-пам-пам».

Ближе к вечеру солнце ушло за тучи, и долина вместе с юртами, лошадьми и горами погрузилась в пасмурную синеватую дымку. Сквозь эту пелену я видел обширные луга. Они расходились в обе стороны и вдалеке поднимались на скалистые хребты, где постепенно таяли, будто снег.

Осторожными каплями стал накрапывать дождь. И вдруг из юрты впереди появилась бабушка. Она помахала мне рукой и позвала в гости.

За ужином собрались бабушка со своим мужем, их взрослая дочь и внучка. Стола в юрте не было, его заменяла скатерть на полу, а вместо стульев – ковры и подушки. Тёплую беседу между нами поддерживал кумыс, который наливался в пиалы под угощение из молочных блюд. Видя щедрость хозяев, я тоже решил их угостить: от Галины из посёлка Садовое у меня оставалось варенье и свежие огурцы.

Хозяева не отличались хорошим знанием русского, а мой киргизский представлял собой лист бумаги с надписью: «кумыс, токоч, курут, борсок». Поэтому нам приходилось меняться короткими фразами, а недосказанность мы замещали едой, распитием кумыса и улыбками.

Между тем весь вечер меня не покидало странное чувство: бабушка походила на колдунью. По крайней мере, мои знания подобных людей по фильмам и рассказам в этом совпадали: крупная, приземистая, сутулая, с лукаво-насмешливым взглядом и хитрой улыбкой, которая не сходила с её обветренного, морщинистого лица. Она сидела напротив, поэтому явно и тайно я за ней наблюдал. В её образе было нечто тёмное, способное заговаривать, опутывать и менять судьбу. Снаружи я дарил ей доброту и радушие, но внутри мне было не по себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тоо-Ашуу – горный перевал высотой 3200 м. над уровнем моря.

Вернуться

2

Привет, привет! (от англ. hello)

Вернуться

3

Саума́л – закваска, готовый кумыс.

Вернуться

4

Сусамы́рская долина. Высота 2200 метров над уровнем моря.

Вернуться