Найлин Анору
Разжигатели Солнца

Пролог

Где моё место под солнцем?

Мне б узнать для начала, где моё солнце.

Усохшая, потемневшая, со взбугрившимися остатками плоти рука походила на птичью лапу. Пальцы, увенчанные серо-бурыми, а где-то и чёрными когтями, скрючились, как если б удерживали в ладонях что-то невидимое. Глаза, затянувшиеся бельмами, казались вылепленными из снега, и от взгляда на этот снег становилось зябко. Рот широко раскрывался, на миг обнажая редкие гнилые зубы, и тут же захлопывался, точь-в-точь как у рыбы, выброшенной приливом на берег, но из сгнившего горла не вылетало ни звука.

Дрожащие белые пальцы коснулись окоченевших тёмных, и трепет живой руки перешёл к мёртвой. Теперь тряслись обе, словно мертвец тоже ощущал страх. Лоскуты лица, кое-как прикрывающие череп, исказились ещё страшнее, челюсти прекратили клацать и распахнулись шире, казалось, что неупокоенный беззвучно кричал.

«Это только иллюзия жизни».

Может ли неживой чего-то бояться?

«Не думай об этом!» – пришлось одёрнуть себя и, до боли сжав зубы, сплестись своими пальцами с истлевшими.

Одно из сердец – то, что слева, – трепыхалось легкокрылой птицей, щекоча грудь, но другое билось жадно и яростно, совсем как голодный хищник, учуявший запах крови – справа было так больно, словно оно пыталось пробить путь наружу. Непримиримые враги, запертые в одной тесной клетке из костей и связанные тонкой, но крепкой нитью – теперь уже навсегда. Два пульса никак не сливались в один и в глазах начинало темнеть.

Каждый раз как впервые.

Прикосновение к мёртвой ладони напоминало падение в прорубь. Воздух мгновенно стыл, становясь схожим с водой в зимней реке, и с наплывшей со всех сторон мгле оставались видны лишь слепые глаза, бликующие багрянцем, медленно разгорающимся в переплетении рук.

Тонкая вуаль перед лицом колыхалась белёсой дымкой от прерывистого дыхания. Она почти не мешала смотреть, однако и щит из неё был никудышный. Вонь разложения свободно лилась в лёгкие, давно переполнив их и грозясь вырваться через глотку едкой, клокочущей уже почти у корня языка рвотой.

Алый свет обволок мир, как если б вуаль, надетую на лицо, щедро окропили кровью.

Правое сердце жадно глотало желанную хоа. Она тянулась багровыми ручейками из тёмной ладони в живые пальцы, растекалась по белой коже и просачивалась внутрь, растворяясь в венах и остужая бегущую кровь.

Если тело заледенело внутри, то холод вокруг перестаёт чувствоваться… даже жарко становится.

Лучше закрыть глаза.

Забирать энергию у неупокоенных больно. Кажется, что пропитываешься с головы до пят могильным воздухом.

Ничего…

Скоро придёт тепло, нужно только чуть-чуть подождать.

Но сейчас тяжело. Хотелось вонзиться ногтями в кожу груди, со всей силы, чтоб её распороть, разорвать мышцы, раздвинуть рёбра и вытащить наружу это безумное вечно голодное сердце. Каждый его толчок нёс с собой боль. Однако осознание, как оно родилось, было намного мучительней.

«Слышит ли Он его стук отсюда?»

«Ну, какая ты пташка? Ты – глупый мотылёк, что постоянно летит к огню», – как наяву, обжёг уши тихий мужской смех.

Больно…

Красных всполохов на полуистлевшей руке становилось всё больше, за ними почти не виднелось костлявого тела. Мертвец не мог стоять устойчиво, его тело тряслось подобно осиновому листу, что пытался сдуть с ветви ветер.

Белые пальцы сжались сильнее.

Вдох.

«Справлюсь».

Выдох.

Может ли неживой испытывать боль?

«Это только подобие жизни».

Чудилось, что ещё удар-два, и правое сердце прекратит опалять изнутри и наконец прорвётся наружу.

Чужая ладонь дёрнулась в последний раз и рассыпалась, покрыв линии на белой ладони угольно-чёрной пылью. Покружив в воздухе, прах осел на исписанный знаками пол.

– Десятая, превосходно! Управиться с дьянхо за какие-то пять минут – просто поразительно, – от раздавшегося позади хриплого карканья, а затем рукоплесканий дрогнули плечи. Из тени за спиной вышла старуха с одутловатым лицом, облачённая в по-девичьи лёгкие и воздушные белые одеяния. Карминно-красные губы её изогнулись в усмешке, кружевную вязь на груди укрыли седые, вьющиеся, как у кокетки, волосы, но глаза пожилой женщины чернели двумя бездонными прорубями. Тихо звякали серебряные цепочки на руках, покачивая жемчужинами и коралловыми бусинами. Из разреза на многослойной юбке вынырнула толстая голень в белоснежном чулке, и сей несуразный облик дополнили туфельки с озорными пурпурными бантами.

«Оставь своё имя в прошлом. Теперь ты – Десятая».

Под сводами Дома Луны отрекаются от былой жизни. Богиня даст новое имя, если сочтёт достойной, а пока что порядковый номер, как у других.

…Но Лестива знала, что богов не существует.

И пусть назовут как угодно – она всё равно останется собой.

– Дитя, ты радуешь меня каждый день. Милая дочь, Великая Мать будет рада принять тебя в свой Дом.

– Эта дочь благодарна за похвалу, – почтительно, как и полагалось ученице перед наставницей, склонилась Лестива. Белоснежные туфельки с пурпурными бантами приблизились вплотную к её простой, измаранной тёмной пылью обуви.

Лестива застыла взглядом на ярких лентах.

– Ну, хватит тебе, – хохотнула наефолхе Ломмех – верховная лунная жрица страны. Пухлая рука подняла вуаль и потрепала Лестиву за щёку. Тонкая цепочка с подвесками радостно звенела, вторя смеху старухи.

Только наефолхе могла открывать лицо. Остальные женщины, вступая под своды Дома Луны, обязуются носить вуаль. Полупрозрачная ткань почти ничего не скрывала, но и суть её была вовсе не в этом – она была просто завесой, отгораживающей лунных жриц от суеты остального мира и от его соблазнов. Снять ту вуаль значило осквернить Богиню-Матушку Ви, покровительницу Лиль, слепой луны. Ткань спускалась ниже подбородка и крепилась к плотному белому кокошнику.

– Позволю тебе взять пару капель из сосуда, – продолжала верховная жрица. – Ты заслужила подарок. Будь готова, на исходе слепоты двинемся в путь.

Не дожидаясь ответа, наефолхе развернулась и направилась вон. Дверь громко захлопнулась за её спиной.

Стоило верховной жрице уйти, как Лестива молниеносно выпрямилась и обхватила себя руками, однако тут же опустила их, затем снова подняла и резко скомкала пальцами вуаль.

«Успокойся, успокойся», – твердила себе мысленно, пытаясь достучаться до мозга. Остатки сил ушли на то, чтоб скрыть своё состояние перед наефолхе, и сейчас они иссякли. Эмоции прорвались наружу и накрыли её лавиной.

Лестива замотала головой, и тонкая ткань закружилась по сторонам от лица подобно водным потокам, в миг размыв мир в череду разноцветных пятен. Впрочем, цвета здесь было лишь два – чёрный да белый. Красный давно истаял в пространстве, остались только тёмные стены и столь же тёмный пол с нарисованными на них символами.

Хотя нет, кое-что вспыхнуло пламенем – пряди волос, упавшие на глаза.

«Пташка-пташка-ветерок, что несёшь с собой? Пташка белая несёт нам соль. Пташка чёрная несёт водицу. Пташка красная несёт нам солнце!» – вынырнул из памяти звонкий детский голосок. Перед внутренним взором мелькнуло круглое личико с щербатой улыбкой и пушистыми светлыми ресницами.

«Хватит!» – Лестива зажмурилась и стиснула челюсти, настолько сильно, что заболело в висках.

«Пташка-ветерок, – всплыл из воспоминаний другой голос, бархатистый, мужской. – Как солнце».

Сделав глубокий вдох, Лестива открыла глаза. Взгляд сразу упал на пятна, обильно испачкавшие одежду. Прах дьянхо, похожий на уголь, осел на ткани и обуви и покрыл пол и стены.

Ткань одеяний лишь казалась лёгкой и тонкой, но на деле была прочнее любой другой: не порвётся, как её ни тяни, не сгорит и не истлеет. Вся чернота смоется, как не бывало, и обнажит прекрасную белизну. Только вуаль уже совсем непригодна – материал её простой и дешёвый, хоть и кажется столь изысканным. Ну, ничего, её-то всегда можно взять новую.

«…Как солнце», – повторялось в голове. В ушах нарастал звон, становясь всё громче.

– Х-ха, – резкий выдох вырвался изо рта, всколыхнув вуаль.

Обжигающее пламя в груди зародилось внезапно и быстро заполнило плоть, выплясывая на костях и мышцах.

Так и не получилось привыкнуть, хотя позади столько раз – слишком неожиданно швыряет из холода в этот дикий огонь.

Каждый раз вспыхивала надежда, что после того огня не проморозит вновь.

Жаль, что надежда как искра, живёт недолго.

Но вдруг… вдруг на сей раз будет иначе?

«Пташка-пташка, что несёшь?..» – никак не замолкала детская считалочка.

Опьянение кратковременно, но так горячо, что почти смело остатки разума.

«Успокойся!»

Как успокоиться?!

«Подарок?..»

Пф-ф…

Не удержавшись, Лестива прыснула смехом. Она смеялась так долго и неудержимо, что под рёбрами всколыхнулась едкая боль. Мир в глазах окончательно размыло. Два сердца наконец вошли в унисон, и их стук был столь громким, что думалось: всё тело стало одним большим барабаном, только били в него не снаружи, а изнутри.

Слышит ли Он этот стук?

Смех прекратился столь же внезапно, как и начался. Замолкнув, Лестива вытерла влагу с щёк.

Пора собираться. Слепота почти на исходе.

Долгожданный день наконец настал.

***

Лишь в Шанлае, Городе-Гнезде, в утренние часы слышен голос солнца.

Тихий не то шелест, не то хруст, а может быть, даже треск, похожий одновременно на шорох ветра в листве, на раскол хрупкой корочки льда, на трепет крыльев мотылька, на шёпот кого-то незримого, отражается от стен зданий, бродит по закоулкам и угасает в шуме просыпающегося города.

Воздух наполнен энергией хоа. Она танцует в воздухе, как призрачный дождь или снег, от выси небес и до горизонта, только и подставляй ладони. Как костёр рассыпает искры, так и хоа – порождение солнца, вместе с ветрами гуляющая по небу и по земле. Сконцентрируйся и увидишь, как мириады мелких едва мерцающих пылинок кружатся над головой и вокруг тебя, соединяясь в прозрачные, едва заметные глазу потоки, снующие тут и там – их зовут солнечными течениями. Подхвати их рукой и зажги, а потом твори всё, что хочешь: хоа с радостью примет любую форму, если у тебя достаточно силы.

Это солнце щедро ко всем, кто его видит и слышит.

Хоа. Короткий звук, как резкий выдох, как взмах птичьего крыла, как порыв ветра. Благодать, данная Разжигателем Солнца.

Давным-давно солнечный свет нежно обволакивал землю, тёк по ней как огромная, не видавшая берегов река, и река та несла с собой жизнь. В это благословенное время мир щедро купался в лучах солнца, не ведая, сколь ценна каждая капелька любящего светила.

Но однажды, в самый разгар беззаботного дня, солнце погибло. Оно на миг померкло, а затем ослепительно вспыхнуло, будто тысячи молний пронзили небо в один момент, но грома не раздалось – всё это произошло в мёртвой тишине.

Вопреки ожиданиям, мир не утонул во тьме. Солнце рассыпалось на миллиарды мельчайших осколков, и они рассеялись по земле, неся с собой новый, зловещий свет. Люди назвали его слепотой, или же мерцером – мерцающим призраком того, что когда-то дарило жизнь, но теперь, позабыв о прошлом, несло смерть.

Он укрыл пеленой всю землю, и там, куда падал тот свет, плодородные земли превращались в бесплодный песок, вода становилась ядом и даже воздух терзал лёгкие и жёг глаза, лишая зрения и отравляя плоть.

Ослепшие и ослабшие люди искали убежища от ядовитых лучей. Кто-то ушёл под землю, рассудив, что так безопасней, и отстроил там целые города, иные остались на поверхности, возводя укрытия, лишённые окон, и пряча тела под плотной материей. Горе тому, кто оказывался в мерцере без защиты. Несчастные либо погибали, либо менялись, утрачивая разум и теряя человеческий облик. Порождённые переродившимся солнцем чудовища бродили по отравленному миру, забыв, кем были прежде, став ещё одной опасностью для несчастных людей.

Лютый голод пришёл на землю: высохли русла рек, вымерла дичь и погибли посевы. Безумство накрыло людей, брат убивал брата, мать отворачивала взор от детей, отец продавал сыновей за несчастные крохи хлеба. Другие, как говорят, теряли остатки человечности и поедали своих собратьев. Невозможно сказать, что было страшнее – яд мерцера, монстры, сотворённые им, или же люди, открывшие охоту на подобных себе…

Одни говорили, что это – проклятие старых богов, разочарованных в созданном ими же мире и оставивших его на произвол судьбы. Иные молвили, что солнце, подобно всему живому, также старится и умирает, дабы в пепле его был рождён новый мир, подобно тому, как зелёный росток всходит из перегноя. Третьи шептались о Дьяволе-Разрушителе – якобы, рано или поздно, за все грехи приходит в мир зло, проросшее на почве людских пороков, чтобы воздать по заслугам и очистить землю, его породившую. Говорили, что именно его длань виновна в гибели солнца. Он желал погрузить мир во тьму, но светило, сопротивляясь, исказило свой свет, став ядом. Не хватило ли Дьяволу в тот раз сил? Или же он играл со смертными? Было ли это ошибкой солнца, пытавшегося бороться, а в итоге вывернувшего наизнанку свою суть, или то стало его затянувшейся агонией?… Богам Дьявол застил глаза, и те ушли из этого мира вслед за ним, околдованные его сладкой речью. Было также четвёртое мнение – дескать, люди сами погубили себя: возжелав стать богами, они свергли старых богов, и некому было сдерживать злые силы, пожаром объявшие всю землю. А кое-кто говорил, что солнца и вовсе не было никогда, и мир, якобы, жил без него всегда, но верить в такое – совсем уж безумство!

Как бы то ни было, небеса опустели, пришедший на смену солнцу свет обжигал плоть и разум, а тьма, поначалу казавшаяся спасением, пропитала сердца людей, сделав их холодными и жестокими.

Ужасна была Слепая эпоха. Долго страдали люди. Вместо молитв к безмолвному небу всё чаще летели проклятья. Миром правило зло, и не было ему ни конца, ни края. Боги покинули своих детей, обрекая на мучительную смерть.

Казалось, что кончилось время людей на этой земле, но вдруг с вершины самого высокого пика, на который никогда не ступала нога человека – настолько он был опасен и непредсказуем, – не боясь смертоносных миазмов мерцера, спустился человек. Он был высоким и статным, зоркие глаза его пылали странным огнём, неизвестным людям. За его спиной расправлялись два огромных крыла, сотканных из того же пламени. Сияние крыльев было столь необычным, что несчастные, привыкшие к мертвящему мерцеру, испуганно отвернулись, не в силах смотреть. Оно было светом, который они давно позабыли, сиянием погибшего много веков назад солнца, в существование коего уже мало кто верил. Пламя струилось по всему телу мужчины и мерцало в его глазах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.