Анна Серебреникова
Тихон-несмеян. Русская сказка

В некотором царстве, в тридесятом государстве жил – был простой крестьянский парень по имени Тихон.

Он был тих да скромен, боялся проявлять себя, и все в деревне звали его «Тихон-Несмеян» – ни разу никто не видел, чтобы он улыбался и уж тем более смеялся от души.

Братья посмеивались над ним:

– Наш Тихон – ни рыба, ни мясо!

Ни в поле не помощник, ни в бою не герой!

А мать вздыхала:

– Сыночек, когда ж ты силушку обретёшь?

И сам Тихон твёрдо верил, что ему на роду написано неудачником быть. Оттого и боялся он за дело взяться, боялся вслух сказать, что на душе, что в голове.

Не умел он ни мечом махать, ни на коне скакать, ни загадки разгадывать. Руки казались ему слабыми, а сердце – робким, будто зайчишка в лесу.

День за днём шло одно и то же: ничего не радовало, ни к чему не было интереса, ничего не хотелось. И не покидало Тихона чувство, что живёт он не своей жизнью.

Но однажды в царстве случилась большая беда – Змей Горыныч похитил юную прекрасную царевну. Царь заслал гонца по всем уголкам царства с объявлением: кто спасёт царевну от Змея Горыныча, тот получит её руку и полцарства в придачу.

Собрались богатыри, устремились в путь – и старшие братья Тихона

тоже отправились, оставив его в деревне на хозяйстве.

Ночью Тихону сон приснился дивный. Видит он: сидит на берегу речки тихой, удочку в руки взял, рыбу ловит. Только вот незадача – ни одной рыбки не попадается! Час сидит, другой сидит – всё впустую.

Опечалился Тихон, собрался уж домой возвращаться ни с чем. Вдруг – глядь! – из глади водной голова щуки показалась. Да не простая щука, а волшебная: глазами блеснула и молвила вдруг человечьим голосом:

– Эй, добрый молодец! Чего пригорюнился?

Не в мышцах сила, а в сердце чистом.

Ступай, Тихон, и отыщи свой дар!

Проснувшись, Тихон решил:

– А пойду-ка и я попытаю счастье! Может, и я пригожусь.

Матушка‑то, сердечная, крепко переживала за младшего сына. Слезы тихонько смахивала, глядела на него с тревогой – не хотела отпускать в путь‑дорогу нелёгкую. Да только видела: решение в сердце Тихона твёрдо, как камень‑оселок*.

Не стала она его удерживать да отговаривать – приняла волю сыновнюю, как и должно матери доброй. Взяла хлеб ржаной, только из печи вынутый, душистый, с корочкой золотистой, хрустящей. Сама нарезала ломтики тонкие, да на печи подсушила – чтобы в пути не испортились, силы давали.

Тихон бережно принял мамин дар. Ссыпал сухарики в дорожную котомку, погладил ладонью – тепло ещё сохранилось, будто мамина забота в них спряталась. Прижал котомку к сердцу на миг, поклонился матушке низко‑низко, до самой земли:

– Благослови, родная, в путь отправиться.

А матушка лишь перекрестила его да шёпотом молитву произнесла. И пошёл Тихон в путь‑дорогу дальнюю, а в котомке его сухари мамины тихонько побрякивали, будто напутствовали: «Не робей, сынок, мы с тобой!»

Путь к подвигу

Встреча с купцом

Долго ли, коротко ли – шёл Тихон по дороге дальней. И вот на распутье трёх дорог повстречал он купца богатого.

Купец тот был хмурый, невесёлый. Оглядел Тихона с ног до головы, брови насупил и молвил с усмешкой:

– Эй, молодец, куда путь держишь? Али заблудился? Все богатыри уж давно в поход ушли, а ты, видать, опоздал.

Тихон не смутился, глянул купцу прямо в глаза да и отвечает спокойно:

– Иду царевну спасать. Может, богатырской силы во мне и нет, да зато сердце чистое, совесть прямая.

Купец только усмехнулся сперва. Да пригляделся – видит: парень и впрямь не шутит, глаза ясные, речь твёрдая. Заметил купец, что у Тихона ни припасов, ни воды нет. Сжалился тогда торговец, достал из поклажи флягу с ключевой водой и протянул юноше:

– На, возьми, странник. Вода эта из чистого родника, силы придаст в пути. Только… – вздохнул купец, – не думаю, что тебе суждено вернуться.

А Тихон принял дар с поклоном, поблагодарил сердечно и пошёл дальше – навстречу неведомым испытаниям.

Встреча с Разбойниками

Долго ли, коротко ли – шёл Тихон дорогой дальней. И вот впереди замаячил лес дремучий, тёмный, будто ночь средь бела дня. У самого входа, под старой корявой сосной, трое разбойников грозных стояли.

Увидели путника – окружили, лица хмурые, глаза злые. Старший вперёд выступил, рукой махнул:

– Эй, странник! Отдавай всё, что при себе имеешь, не то свяжем да в чащу утащим!

Тихон испугался, сердце в пятки ушло. Да только вспомнил тут слова мудрой щуки, что во сне ему явилась. Не стал он спорить, не стал сопротивляться – тихо-тихо запел песню про родную мирную деревню, про поля широкие, про дом отчий.

Разбойники переглянулись, уши навострили.

– Что за чудак? – молвил один. – Поёт, словно нас и не боится вовсе.

Старший разбойник подбородок почесал, пригляделся к Тихону да и говорит:

– Спой‑ка ещё, добрый молодец. Давненько мы не слыхали голоса чистого, песни душевной.

Тихон улыбнулся и запел колыбельную – ту самую, что в детстве мать ему напевала. Голос его лился плавно, словно ручей лесной, слова тёплые, родные.

И чудное дело: суровые лица разбойников понемногу смягчились. Глаза уже не злые стали, а задумчивые; плечи расправились, руки опустились.

Когда песня закончилась, старший разбойник голову склонил и молвил:

– Спасибо тебе, добрый человек, за песню светлую. Иди с миром, не станем мы тебя трогать. А ещё… – он обернулся к товарищам, те кивнули, – укажем тебе путь короткий через лес, прямо к логову Змея Горыныча трёхголового.

Так и вышло: разбойники отпустили Тихона и дорогу верную показали – самую короткую, самую безопасную: минуя чащи дремучие и болота коварные. Ни единого лишнего шага, ни единой угрозы – всё прямо к цели, как по ниточке.

Тихон добром отплатил разбойникам: поблагодарил сердечно, поклонился низко. И двинулся дальше – с лёгким сердцем и ясным умом, зная, что путь ему указан верный.

Встреча с братьями на лесной дороге

В пути к Змееву логову на лесной дороге повстречал Тихон своих братьев – богатырей славных. Глянул – и понял: дорога их была не из лёгких. Доспехи погнуты-помяты, щиты исцарапаны-иссечены, кони усталые, едва ступают. А до змеиного гнездовья ещё путь немереный предстоит. Видно, устали братья в долгом пути, да и вести горькие их доняли – немало славных богатырей сложило головы в схватках со Змеем Горынычем.

– Ах, это ты, Несмеян! – воскликнул старший брат, прищурившись. – Ты-то что тут делаешь?

Средний брат усмехнулся, поглаживая рукоять меча:

– Куда путь держишь, братец? Царевну спасать? Да ты и меча в руках не удержишь, не то что со Змеем сразиться!

Тихон не стал спорить, не стал оправдываться. Лишь улыбнулся спокойно, поклонился братьям по-родственному и молвил:

– Доброго пути вам, братья родные. Пусть сила ваша не оскудеет, а сердце не дрогнет. Желаю вам удачи в пути и бою нелёгком.

Богатыри переглянулись, хмыкнули да и тронули коней. Удалялись они, всё ещё перебрасываясь насмешливыми словами о «непутёвом брате», а их громкие голоса долго ещё разносились по лесной дороге.

Тихон же постоял немного, глядя им вслед, да и пошёл дальше своей дорогой. И хоть слова братьев кольнули сердце, не погасили они в нём решимости. «Каждый идёт своим путём, – подумал юноша. – А мой путь – вперёд».

Встреча с Бабой Ягой

Долго ли, коротко ли шёл Тихон, как путь привёл его к дремучему лесу, за семью болотами, за девятью оврагами, где стояла избушка на курьих ножках. А в той избушке жила-была Баба-Яга мудрая – ведала она тайны древние, силы природные.

Баба-Яга выглянула из своего маленького оконца, прищурилась:

– Чего надобно, молодец?

– Нужна мне твоя помощь великая, бабушка. Надобно мне пройти через густой лес и найти логово Змея Горыныча, что царевну похитил, – ответил Тихон.

Баба-Яга хмыкнула, скрестила руки на груди:

– Ха! Все богатыри просили, да я не пускала. А ты, видно, не силой славен, а смекалкой. Ну-ка, докажи, что достоин леса моего ступать!

Она вытянула сухонькую руку, в ладони мерцал тусклый огонёк:

– Есть у меня загадка, древняя, как сам лес. Отгадаешь – путь укажу. Ошибёшься – станешь слугой моим, доколе не искупишь вину.

И проговорила нараспев, будто заговор:

«Мнут и катают, в печи закаляют,

А потом за столом ножом нарезают.

Что это, скажи, да не ошибись,

Ибо лес не любит тех, кто глуп и несмышлён.»

Тихон задумался, но не испугался. Вспомнил, как мать пекла хлеб, как тесто дышало в её руках, как аромат заполнял избу. Улыбнулся:

– Хлеб, бабушка. Это хлеб.

Баба‑Яга всплеснула руками, и огонёк в её ладони вспыхнул ярче:

– Верно! Не обманул глаз мой старый. Вижу, что сердце твоё доброе, душа светлая, да и ум не пустой.

После этих слов Яга вышла к Тихону из избушки, погладила костяной посох, глубоко вздохнула и неспешно молвила:

– Ох, добрый молодец, есть у меня дивная вещь, что давно ждала своего хозяина.

С этими словами достала она из-за пазухи ларец невеликий, а из ларца – дивный перстень. В золотой оправе изумруд сияет, словно живой огонёк. Переливается камень всеми цветами радуги, а в глубине его искорки пляшут, будто звёзды в ночном небе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.