Михаил Леднев
Древний мир. Код ушедших. Мир-крепость

Глава 1. Совет и Вестник

Три месяца стабильного света под куполом научили их новому чувству – привычке к безопасности. Воздух в Зале был неподвижным, тёплым, пахнущим людьми, металлом и сладковатым дымком от паяльников, который всегда тянуло из вентиляции мастерских. На стене, за спиной Виктора, висела не просто схема, а икона их существования: три сияющих узла – «Маяк», «Дельта», «Корень» – соединённые тонкими нитями фракционных потоков. Рядом, как вызов, – грубый, дерзкий чертёж «Пробойника».

Виктор стоял перед лицом ста восьмидесяти человек. Он был в чистой, но не новой тёмной куртке, стараясь выглядеть не главным инженером, а лидером. Справа, за простым деревянным столом, сидел Совет: Лоренц, с его вечной тетрадью, Грох, чьи глаза безостановочно сканировали зал, Марта, собранная и невозмутимая, и Варнав, ерзающий на стуле, готовый сорваться в техническую тираду.

«Три месяца, – голос Виктора, привычный к грохоту механизмов, заполнил пространство без напряжения. – Три месяца стабильного света. «Корень» даёт нам энергию с запасом. У нас есть тепло, запасы, предсказуемый завтрашний день. Мы отстроились. Мы не просто выжили. Мы создали дом».

Он сделал паузу, дав этим словам осесть. В первом ряду кивнул старик Ефим, его руки, покрытые старыми шахтёрскими шрамами, лежали на коленях. Рядом молодая Лика прижимала к груди спящего младенца – первого, рождённого уже под искусственным небом Анклава. Её глаза, полные надежды и страха, были прикованы к Виктору.

«Но этот дом – крепость с замурованными воротами, – продолжил он, и в зале пробежал лёгкий, нервный шорох. – Мы сидим на островке. Ресурсы конечны. Патроны, электроника, редкие металлы, сложные медикаменты – всё это тает. Мы можем экономить год. Может, два. А потом? Нас ждёт медленное угасание или новый штурм, к которому Консорциум, судя по их новой базе «Кандалы», готовится методично».

«А готовы ли мы?! – Голос прозвучал резко, как выстрел. Это был Борис, бывший сержант, начальник караула, его лицо пересекал шрам от осколка. – Мы отбились раз, отобьёмся и ещё! Лучше сидеть за крепкой стеной, чем соваться в ту тьму! Твой «Пробойник», Бобырёв, – не выход, это самоубийство! Опять, как с «Корнем»!»

Виктор не дрогнул. ««Корень» дал нам год. Ровно год до следующего цикла очистки системы. Мы обманули её раз, но не отключили. Чтобы выжить не на год, а навсегда, нам нужно понять, как она работает. А для этого – выйти. Найти другие узлы. Изучить их. Найти… способ её остановить, или хотя бы договориться».

Слово «договориться» повисло в воздухе нелепым и страшным одновременно. Словно он предлагал поговорить с ураганом.

Тут поднялся Лоренц. Его тихий, методичный голос был антиподом викторовскому, но в наступившей тишине его слышали все. «Данные из «Корня» подтверждают: мы встроены в сеть. Есть другие активные узлы. Некоторые могут быть стабильны. В них может быть информация. Технологии. Чертежи для ремонта нашего собственного «Ключа». Он сделал ударение на последнем. Многие знали, что главный артефакт после активации «Корня» лежит в Обсерватории как потухший алмаз. «Сидеть и ждать – значит согласиться на роль лабораторных крыс в аквариуме, за которым наблюдают из «Кандалов».

На схеме купола его указка ткнула в крошечную, но зловещую отметку в сорока километрах.

«А если наш выход станет для них сигналом к атаке? – вскинулась Саша, ученица Элис, её голос дрожал. – Если они только и ждут, когда мы откроем дверь?»

«Они уже здесь, Саш, – спокойно, не вставая, ответил Грох. Его бас налился холодной сталью. – Их дроны-разведчики «Воробьи» каждые шесть часов делают круг по границе купола. Они не нападают, потому что изучают. Пассивность – это тоже ошибка, которую они ждут. Мои ребята задыхаются в этих стенах. Нам нужны глаза снаружи. Хотя бы чтобы понять, куда они подтягивают свои «Дробовики».

Заговорила Марта. Она говорила так тихо, что все невольно притихли. «Я каждый день вижу эти лица. Вижу, как матери откладывают часть своей пайки для детей. Вижу, как подростки смотрят на купол не как на защиту, а как на потолок тюрьмы. Мы создали не просто убежище. Мы создали общество. А общество, чтобы не сгнить изнутри, должно видеть горизонт. Должно расти. «Пробойник» – это наш горизонт. Да, рискованный. Но единственный, который у нас есть».

Раскол проявился явно. Взгляды разделились: старики и те, кто помнил ужас первых дней, смотрели со страхом и недоверием. Молодые механики, учёные из «Котла», бывшие солдаты Гроха – с подавленным возбуждением.

«Романтики! – бросил кто-то из бывших шахтёров. – Опять ваши узлы, сети! Нагородили, а по сути – дыру в единственной стене хотим пробить!»

«А вы уверены, что там, снаружи, ещё есть что дышать, а не одна фракционная жижа?» – крикнула пожилая женщина с задних рядов.

«Данные периферийных сенсоров, – перебил Варнав, не в силах больше молчать, – показывают стабилизацию в радиусе пяти километров! «Корень» успокоил землю! И «Пробойник» – это не дыра! Это управляемый тоннель! Временный! Мы проскакиваем, как иголка, не разрывая ткань!»

Споры нарастали, грозя перерасти в гул. Виктор видел, как Лика ещё крепче прижимала ребёнка, а её муж Андрей смотрел на чертёж с таким голодом, будто это было окно в другой мир.

«Тише!» – ладонь Гроха обрушилась на стол с грохотом, заставив смолкнуть всех.

Виктор сделал шаг вперёд, нависая над первыми рядами. «Я не прошу согласия на экспедицию сегодня. Я объявляю о первом, чисто техническом испытании «Пробойника». Без выхода людей. Мы проверим, можем ли мы создать стабильный коридор, удерживать его и безопасно закрыть. Через неделю. Это необходимо для сбора данных. Для нашей же безопасности».

В зале повисло тяжёлое, густое молчание. Это был не вопрос, а приговор. Авторитет Виктора, выкованный в огне прошлых побед и поражений, позволял это. Но в воздухе запахло горечью и расколом.

«И что, если испытание удастся?» – спросил старик Ефим, глядя на Виктора усталыми, но пронзительными глазами.

«Тогда мы начнём готовить первую вылазку. Маленькую. Цель – разведка, установка дальних сенсоров, поиск… любых следов». Он не назвал имя «Арьи», но многие, особенно старые обитатели Убежища, поняли.

«Безумие», – прошипел Борис, но уже не залу, а своему соседу.

«Неделя, – повторил Виктор, чувствуя, как свинцовая тяжесть решения оседает в желудке. – Все детали и протоколы безопасности будут…»

Дверь в Зал с резким скрипом распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся часовой с вышки «Дельта», молодой Павел. Его лицо было белым под слоем уличной грязи, глаза широко распахнуты.

«Виктор! Командор! С вышки… срочно!»

«Спокойно, солдат, – встал во весь рост Грох, его рука инстинктивно легла на рукоять «Шершня». – Докладывай.»

«С… с базы «Кандалы»… выпустили носитель. Малый, тихоходный. Идёт прямой наводкой к нашему сектору купола. ЭTA – двадцать минут.»

Тишина в Зале стала абсолютной, ледяной.

«Оружие? Признаки атаки?» – отрывисто спросил Виктор, его мозг уже переключался с политики на тактику.

«Не видно. Совсем. Но… на корпусе зафиксировали предмет. Камера с длинным фокусом…» Павел сглотнул, глядя прямо на Виктора. «Похоже на белое полотнище. И модуль, похожий на контейнер для образцов или ретранслятор. Не похоже на оружие.»

«Белый флаг?» – недоверчиво выдохнул Варнав.

«Или адская машина под маской мира», – мрачно закончил Борис.

Виктор обменялся взглядами с Советом. В глазах Лоренца – холодный, аналитический азарт ученого, увидевшего уникальный эксперимент. У Гроха – готовность к немедленному, жестокому ответу. У Марты – глубокая тревога, но и надежда. Слабая, наивная, человеческая надежда.

«Грох, группа быстрого реагирования к сектору «Дельта». Полный боевой комплект, включая ПРО от фракционного оружия. Но без открытого огня до моего прямого приказа. Лоренц, Варнав – со мной на вышку. Марта…» Он повернулся к ней. «Держи людей здесь. Спокойно. Никто не выходит без приказа.»

Он посмотрел на собравшихся – на эти лица, вверенные ему. Собрание о будущем было грубо прервано вызовом из настоящего.

Вышка «Дельта» была самой высокой точкой Анклава, стальным ощетинившимся пальцем, упирающимся в чуть поблёкшую от времени границу купола. Ветер здесь был сильнее, искусственный, рождённый разницей давления. Виктор, Лоренц и Варнав втиснулись в тесную будку оператора рядом с массивной станцией «Иглы». На мониторе, в линзе телескопического объектива, медленно, как осуждённый, плыл небольшой аппарат.

Он был непохож на угловатые ударные дроны Консорциума. Овальный, гладкий, серого цвета, с двумя парами маленьких, почти невидимых роторов. И правда – к его нижней части был прикреплён аккуратный белый флаг из плотной ткани, а под ним – небольшой прямоугольный контейнер матово-чёрного цвета.

«Дистанция – три километра, – монотонно доложил оператор. – Скорость – пять метров в секунду. Никакого энергетического излучения, кроме фонового. Никаких признаков вооружения. Это… курьер.»

«Может, бомба с химическим или биологическим наполнителем?» – предположил Варнав, впиваясь в экран.

«Слишком сложно и неточно, – покачал головой Лоренц. – Если бы хотели ударить, использовали бы ракету с фракционной боеголовкой. Это… коммуникация. Примитивная, но однозначная.»

«Грох, как ваша позиция?» – Виктор нажал на переговорное устройство.

«Видим. В зоне поражения. «Игла» и «Град» взяли на сопровождение. Ждём.» – голос командора был спокоен, как поверхность озера перед штормом.

«Не стреляйте. Пропустите его к самой границе купола. На минимальную дистанцию. Лоренц, запустите все сканеры. Варнав, будь готов к дистанционному обезвреживанию, если что.»

Аппарат, как послушная собака, остановился ровно в пятидесяти метрах от дрожащей границы энергетического поля. Он завис, едва заметно покачиваясь.

Наступила напряжённая пауза, длившаяся вечность.

Затем на нижней панели аппарата мигнул зелёный светодиод. Чёрный контейнер мягко щёлкнул и отсоединился, повиснув на тонком тросе. Он медленно опустился на землю, прямо у самого края невидимой стены.

Сам аппарат, сделав плавный разворот, с той же неторопливой скоростью потянул назад, к далёким огням «Кандалов».

«Они… уходят?» – недоуменно спросил Варнав.

«Оставили посылку, – прошептал Лоренц. – Ждут ответа.»

«Грох, – приказал Виктор, – высылай группу. Максимальная осторожность. Осмотреть контейнер на расстоянии. Никакого физического контакта, пока мы не поймём, что это.»

Через десять минут четверо бойцов в полной экипировке, с щитами и датчиками, подобрались к объекту. Один из них, техник Семён, осторожно провёл ручным сканером.

«Виктор, приём. Контейнер… инертен. Нет признаков взрывчатки, химической или биологической угрозы. Есть слабое электромагнитное поле – похоже на питание для приёмопередатчика или экрана. На корпусе… есть символ.»

«Какой символ?» – спросил Виктор, сердце его учащённо забилось.

«Три переплетённых кольца. И… латинская буква «С» под ними.»

Три кольца – логотип Консорциума. А «C»…

«Cassius, – тихо сказал Лоренц. – Кассий. Это его личная метка. Из архивов «Альфы-6». Он командовал операцией по зачистке.»

Значит, командир «Кандалов» – не просто офицер. Это личность. Тот самый Кассий, что охотился за ними в прошлом. Теперь он не стреляет. Он шлёт письмо.

«Принесите его, – распорядился Виктор. – В карантинный бокс в «Котле». И скажите Марте, чтобы собрала Совет. Снова.»

Карантинный бокс в подвале лаборатории «Котёл» представлял собой клетку из прозрачного сверхпрочного пластика, стоявшую в центре пустой бетонной комнаты. Чёрный контейнер лежал внутри на столе, безобидный и зловещий.

Совет собрался за пуленепробиваемым стеклом смотровой. Кроме Виктора, Лоренца, Гроха, Марты и Варнава, был Кант – его молчаливое присутствие было тяжёлым, как наковальня.

«Протокол говорит: уничтожить, не вскрывая, – начал Грох, уставясь на объект взглядом, способным прожечь сталь. – Это стандарт при неизвестной угрозе.»

«Протокол был написан для другой войны, – возразил Лоренц. – Когда враг стрелял, а не слал дипломатические ноты. Это шанс. Шанс получить информацию о их намерениях, силе, возможно, о Ханумане.»

«Или шанс получить в лицо нейротоксин, который превратит нас всех в овощи,» – проворчал Грох, но без прежней уверенности.

«Марта?» – Виктор повернулся к ней.

Она долго смотрела на контейнер. «Они выбрали белый флаг. Самый древний, самый простой символ переговоров. Они хотят говорить. Пусть даже с позиции силы. Игнорировать это – значит показать, что мы дикари, с которыми нельзя вести диалог. А нам рано или поздно придётся его вести. Хотя бы для того, чтобы выиграть время для «Пробойника».»

«Кант?» – спросил Виктор кузнеца.

Тот лишь хмыкнул, скрестив могучие руки. «Ящик. Либо в нём правда, либо ложь. Узнаем, только открыв. Но открывать будем с умом.»

Решение, как всегда, легло на Виктора. Он вспомнил рекомендации из старого инвентарного отчёта, сделанного им самим в первые месяцы: «Информация как лут – самый ценный ресурс». И старый принцип «Магической сборки»: чтобы понять целое, нужно разобрать его на части и посмотреть, как оно устроено.

«Лоренц, Варнав, – сказал он. – Дистанционный вскрытие. Используйте манипуляторы. Всё записывайте. Если внутри что-то электронное – попытайтесь считать данные через изолированный порт, прежде чем физически вскрывать корпус. Грох, полная эвакуация «Котла», кроме нас. И приготовь группу дезактивации.»

Процедура заняла час. Под щупальцами манипуляторов контейнер щёлкнул, и его верхняя панель мягко отъехала в сторону. Никакого взрыва, никакого газа. Внутри, лежа на мягком демпфирующем материале, было два предмета.

Первый – знакомый по архивам «Альфы-6» планшет Консорциума в ударопрочном корпусе. Второй – небольшой кристалл чистого кварца, внутри которого пульсировал крошечный, словно живой, сгусток тёмно-янтарного света.

«Это…» – Варнав прильнул к экрану.

«Кристалл-носитель с фракционной записью, – закончил за него Лоренц. Его голос дрогнул от профессионального любопытства. – Исключительно сложная технология. Аналог нашего «Ключа», но примитивнее. Видимо, их способ безопасной передачи большого объёма данных.»

«А планшет?» – спросил Грох.

«Простая клавиатура для ввода кода доступа, судя по всему, – ответил Варнав, управляя манипулятором. – Без источника энергии. Он мёртв без кристалла.»

Виктор смотрел на пульсирующий янтарный свет. Он напоминал… напоминал что-то очень старое. Из первой книги. Из его собственных записей об образцах.

«Лоренц, – сказал он медленно. – Проанализируй фракционную подпись кристалла. Сравни с нашим архивом. Особенно с ранними образцами. С тем, что мы называли «Кровью Феникса» или «Плачущим камнем».»

Лоренц кивнул, его пальцы уже летали по клавиатуре удалённого терминала. Через несколько минут он замер.

«Совпадение… на 78%. Это производное фракции Огонь/Жизнь. Но… стабилизированное. Усмирённое. Это не просто образец. Это сообщение, закодированное в самой структуре фракции.»

«Сообщение?» – переспросила Марта.

«Да. Они не просто прислали письмо. Они прислали… настроение. Намерение. Огонь, но не разрушительный, а… тёплый. Жизнь, а не зараза. Это попытка передать эмоциональный контекст. Они хотят, чтобы мы почувствовали, что они настроены… не враждебно? Или это иллюзия?»

«Стандартный приём психологической войны, – мрачно заметил Грох. – Сначала улыбка, потом нож в спину.»

«Или первый шаг к сложным переговорам, где сила уже не работает, – парировал Лоренц. – Они видят, что купол не взять лобовой атакой. Они видят, что мы активировали «Корень». Они поняли, что мы не дикари. Теперь они пробуют другие методы.»

Виктор подошёл к самому стеклу, глядя на кристалл. Янтарный свет мерцал, словно приглашая.

«Варнав, – сказал он. – Подключи кристалл к изолированному терминалу. Через самый надёжный фильтр, что у нас есть. Лоренц, будь готов к моментальному разрыву связи и откату системы, если почувствуешь любую попытку взлома или фракционного заражения.»

Они переглянулись и кивнули. Риск был чудовищным. Но цена неведения могла быть ещё выше.

Когда кристалл осторожно поместили в считыватель, а планшет подключили к отдельному экрану, по комнате пробежала тихая дрожь ожидания. На чёрном экране планшета вспыхнули строчки текста. Чистый, безличный шрифт Консорциума.

«Анклаву «Новый Утёс». Командиру Бобырёву.

Канал связи установлен. Частота зашифрована. Протокол – «Нейтральный наблюдатель».

Цель контакта: Обсуждение взаимных границ и зон интереса. Обмен предварительными данными об аномальной активности в секторе 7-Дельта (ваш «Корень»).

Приложение: Фрагмент карты сети Архитектора с координатами двух ближайших стабильных узлов. Данные предоставляются в знак доброй воли. Один узел («Спутник») содержит технические записи, потенциально полезные для ремонта артефактов класса «Ключ». Второй («Ретикулум») отмечен как источник редких фракционных материалов, необходимых для стабилизации полей. Контроль над ними не установлен.

Ответ ожидается в течение 72 часов на той же частоте. Отсутствие ответа будет расценено как отказ от диалога и возвращение к прежним методам взаимодействия.

Подпись: Командор Кассий, Оперативная группа «Кандалы», Консорциум Омега.»

Под текстом возникла чёткая, детализированная карта. Их купол, база «Кандалы», и две новые отметки: одна в двадцати километрах на северо-восток («Спутник»), другая – в тридцати на юго-запад («Ретикулум»).

В Зале совета повисло ошеломлённое молчание.

«Они… делятся с нами картой? – первым выдохнул Варнав. – И предлагают помощь с ремонтом «Ключа»?»

«Ловушка, – без тени сомнения заявил Грох. – Классическая. Заманить нас к этим узлам и уничтожить вне защиты купола. Или сами узлы – мины-ловушки.»

«Возможно, – согласился Лоренц, но в его глазах горел иной огонь. – Но посмотрите на данные! Координаты, фракционные сигнатуры… Они совпадают с нашими обрывочными сканами! Это не фальшивка. Это реальная информация. И если «Спутник» действительно содержит чертежи…»

«Они знают, что наш «Ключ» повреждён, – тихо сказала Марта. – Они показывают, что знают о наших слабостях. И предлагают помощь. Чтобы поставить нас в зависимость.»

Виктор молчал, впитывая всё. Он смотрел на янтарный кристалл, на карту, на подпись «Кассий». Это был не выстрел. Это был ход. Первый ход в новой, неизмеримо более сложной игре. Игре, где сила узлов и знание сети значили больше, чем количество солдат.

Он вспомнил старый инвентарь. «Кровь Феникса» – регенерация, но с риском ожога. Идеальная метафора этого «подарка». Помощь, за которой скрывается опасность. Знание, за которое придётся платить.

«Они не хотят нас уничтожить, – наконец сказал он, и все взгляды устремились к нему. – Не сейчас. Они хотят нас использовать. Мы для них – дикие, но талантливые операторы Системы. Мы смогли сделать то, чего не смогли они – стабилизировать три узла. Они хотят нашего знания. А эти узлы…» Он ткнул пальцем в карту. «…Это приманка. И тест. Хотят посмотреть, возьмём ли мы её. Насколько мы жадные и отчаянные.»

«И что мы делаем?» – спросил Грох.

Виктор повернулся к ним. В его глазах уже горел холодный, расчётливый свет стратега, а не защитника крепости.

«Мы делаем то, для чего и затевали «Пробойник». Мы готовим испытание. Но теперь у нас есть конкретная цель для первой разведки. Не просто «выйти и посмотреть». Мы проверяем их данные. Посылаем «Стрижа» к «Спутнику». Дистанционно, по безопасному маршруту. Собираем данные. Если там действительно есть что-то полезное… тогда мы думаем о вылазке.»

Он посмотрел на планшет.

«А им мы не отвечаем. Не сразу. Пусть ждут. Пусть гадают. Мы будем действовать, а не говорить. Мы возьмём их «подарок», но на своих условиях. И покажем, что наша крепость – не просто стены. Это база для экспансии.»

Он выключил экран. Янтарный свет кристалла погас, оставив после себя лишь тёплое свечение в памяти.

«Совещание окончено. Грох, усиль наблюдение за «Кандалами». Лоренц, Варнав – готовьте «Стрижа» к дальнему полёту. Марта… скажи людям, что враг предложил переговоры. И что мы не ведёмся. Что наша судьба решается нашими руками, а не их милостью.»

Они разошлись, унося с собой тяжесть нового, более сложного мира. Мира, где враг присылает не снаряды, а карты сокровищ. Где выживание зависит не от толщины стен, а от остроты ума и способности играть в чужую игру, не становясь пешкой.

Виктор остался один в полумраке карантинной комнаты, глядя на тёмный кристалл. Он думал о Тени, спящей в «Ключе». О Ханумане, где-то в плену у этих людей. О фразе из старого анализа: «Лут-система успешно работает на главную идею: Виктор побеждает не уровнем, а умением использовать ресурсы, которые другие не замечают».

Консорциум только что прислал ему новый ресурс. Опасный, двусмысленный, отравленный. И Виктор уже знал, что сделает с ним. Он не просто использует его. Он превратит его. Как когда-то превратил осколки Ушедших и трофеи Консорциума в оружие для защиты. Теперь он превратит их «добрую волю» в ключ к выходу из крепости.

Война за выживание кончилась. Начиналась война за будущее. И первый выстрел в ней был сделан не из пушки, а чернилами на экране и светом в кристалле.

Глава 2. Три шага в пустоту

Послание в пустоту

Передатчик на вышке «Дельта» работал на пределе возможностей – спаянный из трофейных компонентов Консорциума, кристаллических усилителей и старых антенн, он выл, как раненый зверь, прожигая канал сквозь фракционные помехи. Виктор стоял перед ним с листком бумаги в руке. Текст он выучил наизусть, но бумага была важна – ритуал, напоминание о том, что слова имеют вес.

Рядом с ним, в тесноте будки, замер Лоренц с анализатором в руках, отслеживающим стабильность канала. Варнав колдовал над настройками частоты, то и дело вытирая пот со лба. Грох стоял снаружи, на узкой площадке, вглядываясь в тёмный горизонт, где далеко-далеко теплились огни «Кандалов».

«Канал стабилен на три минуты, – выдохнул Варнав. – Потом кристаллы перегреются. Надо решать, Виктор.»

Виктор кивнул, взял микрофон – грубый, обмотанный изолентой, с кнопкой, которую надо было держать, чтобы не схлопнулась несущая частота. Он проговорил чётко, разделяя слова, как пули в магазине:

«Гильдия Магов, столичный совет. Говорит Виктор Бобырёв, командир Анклава «Новый Утёс». Приём.»

Шипение. Треск. На том конце – молчание, наполненное космическим холодом фракционных полей.

«Я повторяю. Говорит командир Анклава. У меня нет времени на протоколы и верификации. Слушайте внимательно.»

Лоренц замер, вцепившись в анализатор. Варнав перестал дышать.

«Мы ведём войну с Консорциумом. Вы знаете. Вы наблюдаете. Вы ждёте, кто победит, чтобы примкнуть к сильному. Это понятно. Это рационально. Но сейчас ставки изменились.»

Виктор сделал паузу, чувствуя, как секунды утекают сквозь пальцы.

«У нас есть информация. Консорциум активирует систему «Зима». Это не просто оружие. Это триггер глобальной очистки сети Архитектора. Если они запустят процесс – ваш мир перестанет существовать. Не в переносном смысле. Физически. Фракционный коллапс, кристаллизация реальности, полный сброс. Вы станете пылью. Как Ушедшие.»

Треск на линии усилился.

«Я предлагаю вам выбор. Примкните к нам. Дайте нам ваши ресурсы, ваши архивы, ваших боевых магов. Или хотя бы прекратите кормить Консорциум информацией и припасами. Взамен – мы остановим их. Мы знаем, как. У нас есть доступ к узлам, есть артефакты, есть люди, понимающие систему.»

Он перевёл дыхание. Следующие слова дались тяжело, но он выговорил их, глядя прямо в темноту за стеклом будки:

«Если вы не выберете нас – я прекращу сопротивление. Я отведу людей. Я спрячусь. Я дам Консорциуму то, что они хотят – тишину и пустоту на этом направлении. И тогда они направят все силы на вас. На ваши башни, ваши архивы, ваши семьи. Они сожгут Гильдию дотла и используют ваши знания, чтобы довершить то, что начали Ушедшие.»

Гробовое молчание в эфире.

«У вас есть неделя. Не на раздумья. На подготовку. Через семь дней я жду ответ. Не ответа – я жду действия. Или ваши маги станут последними, кто увидит небо над этим миром, прежде чем оно схлопнется в кристаллическую пыль.»

Он отключил микрофон. Варнав тут же вырубил передатчик. Кристаллы на усилителе были горячими, почти раскалёнными.

«Долетело?» – хрипло спросил Виктор.

Лоренц посмотрел на анализатор. «Сигнал достиг ретранслятора в предгорьях. Дальше… не знаю. Слишком много помех. Но если их маги слушают – они услышали.»

«Они слушают, – уверенно сказал Грох, заходя в будку. – Они всегда слушают. Вопрос – поверят ли.»

Виктор посмотрел на потухший передатчик. «Неважно, поверят ли. Важно, чтобы они испугались. Страх – лучший мотиватор для бюрократов.»

Он вышел на площадку, в холодный искусственный воздух. Где-то там, за горизонтом, Гильдия магов сейчас, возможно, лихорадочно собирала советы, перепроверяла данные, проклинала наглого выскочку из захолустья. Или смеялась над его ультиматумом. И то, и другое было приемлемо. Главное – они больше не могли сидеть в стороне.

Побег иллюзиониста

В ста пятидесяти километрах к юго-востоку, на базе «Кандалы», Хануман заканчивал свой спектакль.

Три месяца плена не сломали его. Они дали ему сцену. Камера была не просто клеткой – это была лаборатория Консорциума, где его изучали, как уникальный образец естественной адаптации к фракционным полям. Учёные в белых комбинезонах приходили, задавали вопросы, делали замеры, давали задания – создать иллюзию, скопировать чужой образ, замаскировать предмет. Хануман играл. Он был послушен, словоохотлив, даже полезен. Он демонстрировал чудеса, заставляя охранников аплодировать (мысленно), а учёных – записывать тысячи страниц наблюдений.

Но каждую ночь, когда лагерь затихал, он работал.

Его главным инструментом было терпение. Вторым – способность замечать детали. За три месяца он выучил расписание патрулей, маршруты обходов, коды доступа (подсмотренные, когда один из офицеров вводил их на панели, думая, что пленник спит), и, главное, слабые места охраны.

Малое летающее судно – «Стрекоза», как называли его пилоты – стояло на дальней площадке, прикрытой маскировочной сеткой. Это был одноместный аппарат для быстрой разведки, с запасом хода на двести километров и тихими роторами. Его пилот, лейтенант Вернер, каждое утро в одно и то же время выходил на предполётную проверку. И каждое утро Хануман, через решётку своей камеры, видел, как он вводит код запуска.

Сегодня Вернер не вышел. Он спал в своей каюте, видя яркий, красочный сон, который Хануман вплёл в его сознание за час до рассвета. И будет спать ещё два часа.

Охрана у входа в барак Ханумана сменилась в 4:15. Новый караул, сержант Краузе, был педантом. Он проверил замки, заглянул в глазок – Хануман лежал на койке, свернувшись калачиком, и тихо посапывал. Краузе кивнул и пошёл дальше.

Через минуту «Хануман» на койке растаял лёгкой дымкой.

Настоящий Хануман, прижавшись к стене за дверью, выдохнул. Иллюзия потребовала концентрации, но результат стоил того. Он бесшумно отодвинул засов (подсмотренный код замка оказался простым механическим, без электроники – уважение к древним технологиям), выскользнул в коридор и растворился в тенях.

Путь к лётной площадке он проделал за двенадцать минут. Двенадцать минут, в течение которых он был тенью, ветром, случайным бликом света. Три раза он расходился с патрулями – они не замечали его. Один раз пришлось залечь в дренажной канаве, пока двое солдат курили в трёх метрах, обсуждая нового командира и его странную «дипломатию» с дикарями под куполом. Хануман слушал, запоминал, улыбался.

Когда они ушли, он подобрался к «Стрекозе». Сеть была натянута на кольях – он нырнул под неё, не задев ни одной нити. Кабина оказалась незапертой (Вернер был самоуверен, а его сменщик – ленив). Хануман скользнул внутрь, занял крошечное пилотское кресло и замер.

Код запуска – 4719-Альфа. Он видел пальцы Вернера сотни раз. Панель засветилась. Роторы тихо зажужжали, набирая обороты.

И тут сработала сигнализация.

Не на запуск – на массу. Датчики на взлётной полосе фиксировали каждое движение, и даже тихий подъём «Стрекозы» над площадкой вызвал автоматический запрос в центр управления. В динамике в кабине щёлкнуло:

«Стрекоза-3, подтвердите внеплановый вылет. Приём.»

Хануман не ответил. Он рванул штурвал вверх, бросая машину в крутой набор высоты. Внизу заорали сирены. Прожектора заметались по небу, выхватывая из темноты серебристое брюхо уходящего аппарата.

«Стрекоза-3, нарушаете протокол! Немедленно вернитесь!»

Вместо ответа Хануман включил форсаж и бросил машину в крутой вираж, уходя в сторону тёмного леса. Сзади, на базе, уже взлетали две точки – перехватчики.

Гонка началась.

Хануман не был пилотом. Но он был иллюзионистом. Он не пытался уйти скоростью – «Стрекоза» была быстрее его, но перехватчики были быстрее «Стрекозы». Вместо этого он нырнул в узкое ущелье, где скалы смыкались почти над головой, и выключил все огни.

Перехватчики промчались выше, потеряв цель из виду. Один из пилотов успел крикнуть в эфир: «Он в ущелье! Блокируйте выходы!»

Но Хануман не собирался на выход. Он нашёл узкую пещеру, зияющую в скале чёрным провалом, и вогнал «Стрекозу» прямо в неё, чудом не срезав крылья о каменные стены. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Он заглушил двигатели, замер, прислушиваясь.

Над головой, гудя турбинами, пронеслись перехватчики. Раз, другой, третий. Потом их гул стих в отдалении.

Хануман сидел в полной темноте, чувствуя, как бешено колотится сердце. Потом, очень тихо, почти беззвучно, рассмеялся.

Он был свободен.

Оставалось только добраться до Анклава. Двести километров над территорией, где мог быть кто угодно – Консорциум, дикие твари, фракционные бури. Но это были проблемы для утра. А пока – он жив, он на лёгкой машине, и у него есть информация.

Он включил аварийный приёмник, настроил на частоту Анклава. Шипение. Потом – сквозь помехи – пробился голос: «…Новый Утёс» вызывает… Хануман, если ты жив… ответь…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.