ОЛЕГ ( GUTMEN )
КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ. часть 3;

( в редакции от 26. 2.2026 г. ) Начало в "КАК НАЧАТЬ РУССКУЮ МОЛОДОСТЬ" часть 1, часть 2;

Несколько строк о жизни индивидуума без начала её молодостью в трилогии курортных романов инкогнито в Сочи. Были таковые, имеются и, кажется, намереваются быть. Для таковых авторская рекомендация: приметите – избавляйте хотя бы выгрызенную собственную карьеру от рисков быть загрызенной от пустоты и лишённости. Чего – об этом всё громадьё этой новеллы. Хоть и об одном единственном слове. Любимое.

И вот о слове том явилась уже и третья, подозреваю, возомнившая себя заключительной, как, поначалу, и первые две – а это мы с вами ещё посмотрим, – частью этой новеллы. И по-прежнему с тем же авторским пожеланием начинающимся молодостям: не погнушайтесь прожить трилогией ваши курортные романы в Сочи. И именно как инкогнито. В их трилогии в Сочи никто ни от кого не уходит – каждый и всегда от любимого переходят к любимому ими . Ох уж это от автора незабвенное инкогнито! Да, оно. Но чем и каким? А тем в вас что не гнушается доверием к самим себе, не передоверяется, не падает ниц перед его перепроверками изобилующими социальными контролируемостями. Ни первый, ни второй, ни третий роман из их трилогии ни первый , ни второй, ни третий шансы – все они романсы служению потенциалу единственной ментальности.

О, какую сладостную в вас дрожь – не барабанную дробь! – научитесь вы в трилогии избирать собственной новой эмоциональностью! Запечатлеете себя и почтите вознаграждёнными честнейшим чувством и к себе, и из вас сквозь проделки против них даже из переделок дальнейшей жизни. Такое чувство достойно вашего служения ему прелюдией-трилогией курортных романов инкогнито в городе у моря! В трилогии во имя молодцеватой романтичности вашей психики для вас будет и желаннее, и естественнее не перепичкать себя гнетуще скукоживающей эмоциональность умозрительной цифирью социологий про массовость в любованиях и лобзаниях масс. Ваше тело – не их дело! Кто смолоду нижайше упросительно моляще подползал до "высочайшего" ему вспоможения со стороны социологии любовей, тому уж – любезной – не поможет и сама Любовь – переход с поискового инстинкта на осмысление поисковости путей жизни на двоих ! Взлётность молодцеватости ваших личностных выборов в трилогии курортных романов инкогнито в Сочи – ваша звёздность и в политической выборности. Героем в них возможно и не быть, но человеком-результатом – кровь из носа! Вне ужимок прилипчивой заскорузлости пластмассово поучающих коучей. В Сочи ей к вашей молодости не прилипнуть. В Сочи можно уже отложить "коучно" кривляться в профессиях и предстать самими собою в среде живущих людей. Как автор – не матёрым коучем, а безвредным мечтателем, возможно, даже и полезным идеалистом.

Юношески угодливое перед занудливостью корпоративных KPI копошение прилипчиво. Если покажется, что вы им уже убиты – вы доверчивыми были забиты! В Сочи вместо корпоративного копошения над юношеством восходит солнце юношеского кипения! Под ним-то дурашливым социально ангажированным глупцом уж не покопошиться, не посновать высунувшим язык. "Корпорация превыше всего" – он, конечно, так себе, но – самый смешной из психиатрических синдромов. А уже "Леди нерукотворной грациозности превыше всего" – символическое начало юношеского земного пути к самым неподражаемо полнокровным психологическому здоровью и комфортабельности жизни. Не поспорить – случается, что "Корпоратив зовёт!". Он, конечно же, никак не потомок вольнодумства, но изощряется. Раз в году. Искушает запретнейшим плодом из ничего не чуждого людям. И не сомневается, что спасительно. Дескать, он пришёл побаловать их свободой воли в вакханалии и научить опрокидывать самое чинное застойнейшей чопорности пуританство, конечно же наносное, даже семейного даже и новогоднего застолья включительно. Увы, не гладок выбор человека. Мелкотемье, видимо, мимикрирует и под новогодность. Но не братайтесь с мелочёвкой – не нахватайтесь мечт как-нибудь "улизнуть- соскочить". Соскочить – не стратегия! Сорваться с цепи – вот будущий Праздник стратегии начала молодости! Сама эрудиция юношеского духа в способности сорваться и с этакой вакханалии волюнтаризма. Сорваться менее унизительно, нежели улизнуть. Но, если вы читаете эти строки, вы уже празднично сорвались – и будущее уже началось. До зубовного скрежета врастайте в жизненный путь за него. И за его начало выбирайте в молодости трилогию курортных романов инкогнито в Сочи: ею же подберётся и масштабность под ваш роман с жизнью. Он – ничто буйно не отвергать, но до насыщенности активно преобразовывать. Включая и подбор вами корпораций по их обходительности с вашей индивидуальностью, а не по их копошению над потогонностью или над их мечтами о производительности копошащихся в них. Корпорации – они хорошие. Только обходительность с человечностью Труда у них хромает. Вразумляйте же их молодцеватостью вашего выбора среди них.

Повторите курортный роман инкогнито в Сочи трижды. Всё сокровенное, нежное, милое, осчастливливающее, любимое удаётся человеку по зёрнышку – не кучей, не массой, не лавиной социума. Трилогия может предстать именно тремя теми зёрнышками, из которых и прорастёт к вам будущее прочувствование, та ли вы парочка, что рождена поползти навстречу друг к другу и на смертном одре? Самое драматичное – даже в Сочи от такого прочувствования скрывающий его сокровенность закрытый человек. Сложится в трилогии быть – не придётся и в оставшихся возрастах судорожно ли, надрывно-хлопотливо ли казаться; Многогранен, кто многогранно знаком с собой. Кто шлифовал себя чужими ожиданиям от него. Трилогия курортного романа инкогнито в Сочи именно для этого. Она – форма вобрать в себя сохранность пожизненно юношеской влюбчивости, сотворения себя творцом обаятельного. Её аксиома: счастье – не растекаться мыслью над древом гробов, оно – взором горящим по деятельности тела! По ощущениям от него разумом предоставляются чувства. В Сочи на подхлёстывании себя в сторону релакса физическими нагрузками не улизнуть от уже осчастливливающих психологических нагрузок. И никак не свиданкой невозврата. В Сочи кураж и в свиданке – не механика релакса.

Молодостям за их трилогию курортных романов инкогнито в Сочи будет обязано всё зоркое население, если и не человечество. А чем и за что в них, им откроется их личной трилогией: приготовьтесь к списочку вашей руки! Всем будет не до грустности. Пред свитком тем и автор робеет, и видится ему сон: поэтов бы делать из этих людей – не было б на свете женатей людей . . . . И даже автора прозы, что пред вами, отголоски поэтичности того свитка сделали бы посчастливее! Не желаю прозябать тягостным как даже и сам Новый Год, навязанным вариантом отмечания под видом бурного его празднования душой.

Трилогия курортных романов инкогнито в Сочи подвигнет юношество совместить глотание слюнок по женщинам и готовность лечь костьми за избраннейшее из чувств с единственной из них. Я верю, что когда-то Искусственный Интеллект узреет его гуманитарным ужасом восстание человеческого сердца и ума, осознавших именно в этом чувстве их единственность и последнесть. Под этакий ужас в Искусственном Интеллекте автор соглашается делегировать и ему человеческую способность на надрывность в его чувствах. Это и автору страшновато! Но ИИ не помешает, обездоленным и его не оставит . . . Познаешь женщин ты, конечно, смертоносность, но до смерти полюбишь их любовь.

После опыта чувств из трилогии уж никогда пустырь вокруг себя не облюбовать и не почесть за личное пространство; Кромка тёплого моря утепляет расположившиеся на ней юношествующие парочки на пути к их внекалендарной единственности. Кромка же горных вершин и пиков парадоксально разъединяет до леденящей покинутости миры всех безостановочно вскарабкивающихся на неё похолодевшую. Теплоту проницательности вашей изберёте личным поиском вашим в другом человеке его пронзительности лично для вас. И пронзительного в вас для него. На том и умиротворитесь; Русскому девичеству же я напророчу, пожелаю в трилогии курортных романов инкогнито в Сочи заискриться характером такой пронзительной очаровательности, чтоб окружающее мужское порывалось умиротворением женитьбы на нём преодолевать и его милые глупости. Они милые, но рискуют захромать и пронзительностью не той системы пронзить прорывающееся к очаровательности. Одна из скучнейших из тех глупостишек – наносное, конечно же, глупейшее, к примеру, посягательство ушлости на мужские какие ни на есть доходы;

Но что же так магически побуждает автора на эту, как буд-то заветную для него, повторяющуюся мантру о трилогии? Объяснюсь. В наш с вами век одним из фундаментальных мечтаний в нас, людях, мне видится мечта о максимальной индивидуализации, персонализованности нашей частной жизни. Несмотря на турбограндиозно и вальяжно расположившуюся в ней государственности, для благоговейных человеческих индивидуумов кажущейся бессмертной. И, представляется автору, рекомендуемое здесь инкогнито, предлагаемое мной начинающейся в Сочи молодости, могло бы – уж не турбо, но мудро – извлечь эту мечту из младенчески ещё теоретизирующей мечтательности и приблизить её к осуществлению в реальности, к реализованности уже в послекурортной жизни воссоздающим себя человеком в память о юности, о собственной молодости. Без экспериментальности теоретизирующее увядает. Пощекочите себе нервы – пронзайте себя вашими юношескими предчувствиями о детях, коим ещё предстоит родиться от вас, для вас, начинающими собственную молодость в Сочи. Вознаграждайте себя такой в вас искренностью, которой уже не суждено будет грозить вашему будущему распадом вашей уже семьи.

Когда-нибудь высшим гуманитарным изобретением человечества явится возможность для каждого его члена прожить свою частную индивидуальную жизнь полностью анонимно. И максимально непроблемным, совершенно умелым и ответственно безопасным Анонимом для других людей. Когда-нибудь! Ныне же прообразом того грядущего чрезвычайно гуманистического изобретения в человеческом обществе, приложением к действующей уже сегодня жизни молодым человеком, автору представляется умелая комфортность и ответственная безопасность человека для человека в трилогии курортного романа в Сочи. Инкогнито.

Поверьте в себя симпатичного самому себе в курортном романе инкогнито в Сочи и проживите его трижды: эта трилогия преодолеет возможную мимолётность человеческой удачливости в вас и утвердит её уже врождённой. Напитайтесь в курортных романах в Сочи симпатией ко всему сложному в человеческом, буде оно длиться таковомы: прелесть сочинской их трилогии инкогнито – она уберегает изящество молодости и помогает ей начинающейся беречься от рисков расхристанности местечковой ущербности. Способен на трилогию – способен на интуитивную аналитику, мудрость и в самой молодости. Юношеству, умеющему в трилогии быть не придётся, уверен автор, в оставшихся возрастах витиевато-изворотливо казаться.

Курортный роман инкогнито в Сочи – не служебно-машинальный роман на убаюкивающем обмане личного пространства: удерживаются в нём только на интригующей межчеловеческой нирване. Его трилогия привлечёт вас в чудеснейшую из олимпиад – Олимпиаду по персональной гуманистичности вашего юношества, по гуманитарности его жизненных перспектив. Сосчитать их до трёх дано любой начинающейся молодости – и посредничество приёмных комиссий и отборочных жюри уж избыточно. После трилогии курортных романов инкогнито в Сочи юношеству не снятся позорные для него сновидения. И всё, по факту выпавшее молодости её духом от Вселенной, в Сочи этой же молодости в трилогии ментальной весёлости курортных романов инкогнито даётся преобразовать в ею приобщённое гуманитарное в практике Вселенной. Вот увидите; В Сочи не расстаются убитыми горем, но – радостно знающими, какими обновлёнными той Олимпиадой романтичности над морем предстанут вновь проходящими сквозь прозаику суши;

В Сочи безопасность юношества освобождена от её наращивания приделыванием к ней, к безопасности, тоскливой опустощающей надзирательности. Безопасность и тоскливая опаска – не близнецы-братья. И простое земное существование после романтичности трилогии уж не существование как дань рутинности, но – фестивальность инстинкта жизни как увлечённости. Трилогия курортных романов инкогнито в Сочи – страховка не обмякнуть на первом попавшемся, случившемся, свалившемся тривиальном , на банальном до заурядности, не очутиться невнятным мямлей . . . . Для характера человека ловушка ли, обитель ли – не страна его обитания, а осознанный поступок его обладателя. Курортный роман инкогнито в Сочи – вторая из них.

Пока свободностью искришь,

Пока ты мил и сердцем бравый,

Читатель мой, блаженству посвяти

Души своей курортные порывы.

Повторите курортные романы инкогнито в Сочи трижды, и они утвердят вас в жизненности ваших планов опереться на путеводность собственной счастливости, а не на суетную юридическую стряпню: дескать, это я только до подлёта голубки. Мелочность по мелочам не мелочится!

Сочи утепляет собою не только курортный роман инкогнито молодости в нём, но и саму ставшую старшей возрастную ностальгию по поступкам и поступи начинающейся молодости в трилогии курортного романа инкогнито в Сочи. Даже если в молодости и попытаться пожить экспериментально шутливо-бестолково, то не такой уж и бестолковой обернётся жизнь, если эта попытка – пытливость в трилогии курортных романов инкогнито в Сочи. Повторите их трижды. После их трилогии как никогда вознамеритесь из населения эволюционировать до народа. Напрямую без посредников. Позднее утешительное – уже тем самым безошибочно любимое.

Сочи город, в котором и старость-перезрелость, извините, человека – не состояние нервно-психической энергетики под обеспечение лишь двигательно- обездоленной ментальности качества "заползание под корягу". Крах жизни – не пожелать себя вновь как в её начале! В Сочи такого краха и не вообразить даже и добравшимся до него в "слегка приболевшем" возрасте. И вам тем более – в Сочи, коли вы даже уже и "придушили-утихомирили" себя – и добрались до него, возраста, и погрязли, например, в библиотеках. Центров реабилитаций различных умелостей человека пруд пруди. Центр же расконсервации молодцевато-шутливой радостности – один! В нём вырастают из дежурного "что бы этакое ещё о себе вычитать-законспектировать-законсервировать!" и дорастают до ажурного "чтобы этакое комплиментарное для человеческого века сотворить нежностью в себе!" И русский человек уже генетически догадается о названии и этого города, и моря у его подножия, о Центре, о котором была эта строчка. Ниже я к этому тексту благодушно, конечно, приложу подсказку . . . . Но, думается мне, не вычитанное, не книжное благожелательство в вас уже самостоятельно его предчувствует . . . . . .

Историей почему-то всегда воспринимается уходящее и никогда не являющееся к индивидуальности сразу на первом свидании. Но с ней всё не так в трилогии курортных романов инкогнито в Сочи. Каждый роман из трилогии курортных романов инкогнито в Сочи – номинация на ощущение "Жизнь года!" в человеке, доверием почтившим её. Бегло, наспех, без них распрощаться с просторами этого города всё равно что рисковать облапошить персональную жизнь с иными троицами, посреди иных приманок прелестями Земли.

Отечественная психология настаивает, что психологический тест должен представать таковым, чтобы после его прохождения чужеземная культура уже не ломилась в ментальность человека, а становилась уже неактуальной как непревзойдённый культурный код, как неукоснительная наводка на планетарно жизненную стратегию. Разве что её нюансом. Автор новеллы уверен: русский человек, проживший и трилогию курортных романов инкогнито в Сочи, и сам Адюльтер – нового героя этой новеллы – нетривиальным гостем этого города, способен возвести их именно в такое психологически тестовое их качество, предстать вышеупомянутой номинацией. Они, как таковые тесты, прелестны лёгкостью в них и пробирают гостей Сочи восхищённостью их собственной готовностью и способностью взаимно добродушно любоваться другим человеком, не впадая в философский фундаментализм размышлений о человеке как таковом. Да-да, самой опустошающей случается и борьба возрастной самцовости с боязливой его оробелостью перед самочностью. Великие сердца разрываются муштрой заткнувшими ласковость в душе. Гуманитарный крах человеческий преимущественно от высокомерно-чопорной недоговорённости – в адюльтере же в Сочи человеку успевается хотя бы восстать против неё. Хвала Франции за дар благодушия в её всемирном словечке Аdultere! Любящими и в нём скулящими уж не бывать! Скулить стоит лишь в тоске от несравниваемости несравненностей на пути к обретению любимого через трилогию курортных романов инкогнито в Сочи . . . . Скулите – чего уж, коли придётся – сквозь зубы. Хотя бы скуление будет как скуление.

О, сколько же персоналий хмыкнут-воскликнут, брякнут мне: adultere же – глубинной подлости ярчайший образец! О, нет! Моя воскликнуть очередь. Только не на просторе в ауре любезного нашему Отечеству Сочи! Здесь он – реальнейшей Чести ярчайший мenuet. Более того, повосклицаю ещё: не предстанет молодость человека пред трилогией курортного романа инкогнито в Сочи – без Аdultere в этом городе и повзрослеть-то будет ему мучительно сложно! Скурвиться коряво – это да. . . . . Да "да" это уж не ярко любимое в Сочи!

Не падёт ниц пред иноземным, кто преподнесёт его себе в отечественной материализации. В этом управление человеком своей природой! И этот мой новый "французский" герой, кстати, здесь вставлен подстраховкой для распетушившись склонных походя брякнуть "а зачем мне иноземная моложавость, если я уж приставлен к отечественной старости?". Увлечётесь шизофренией – брякнете. А пока же: горячему сердцу – да ещё и в Сочи! – этакая горячка не к лицу! Это желанное игрище шизофрении – расправа над природным в человеке, а вовсе не управление его куражом! Кстати, объяснимая и простительная в человеке, кому не довелось начать его молодость с трилогии курортных романов инкогнито в Сочи. Самые и время, и блестящий город пройтись животным интеллектом по социальным обрядовости и недоразумениям. А дабы гостям города не переосторожничать друг с другом, Сочи по-разному раскрепощает природу в них и расцвечивает её общением.

Сочи пробуждает в индивидууме материализацию его человеческой классности сближением с другим человеком. Вот уж что трепет так трепет в Сочи – это именно сближение! Без уловок-страховок. И адюльтер таковым – качественная история качественных людей качественно начавших свою молодость в Сочи, если кому-либо посильно не провалиться в тризну по ней, а написать до поры невообразимое эссе "Как я оставался семьянином", проросшим сквозь брачные кризисности в катарсис. Который в Сочи явится познанием-пониманием себя как неизменно безальтернативным для кого-то , а не кого-то низменным изменником. Читали, что автор несколькими абзацами выше по тексту для вас насочинял про корпоративчики – так знайте же: галантная артистичность адюльтера в Сочи предпочтительнее брутальности пацанских выходок в вакханалиях местечковости корпаративчиков. Не убоюсь объявить и адюльтер в Сочи пришествием к человеку любви к преодолению робости перед печальнейшей из измен – себе самому. Он – не накрученная моложавость задним числом. Он турнир человека с его будущностью с молодостью на перевес. И в трилогии курортных романов инкогнито, и в адюльтере дух этого города из правителей бала общения изгоняет тусовочный зуд чистогана поиметь другого от скуки-заправилы имени "не знаю чего хочу". И трилогия курортных романов инкогнито, и адюльтер-любовь их утончённостью в Сочи открываются двоим окрыляющим сотворением ими себя психологичнее в том, что в одинокости снится преимущественно физиологичным. Эта парочка случилась бы изумительнейшей красоты и восторженности нейротренировкой. Особенно наращиванием возрастной разницы между её инкогнито представительностями. Автору не до смеха, а вам, чтоб развлечься, для потехи – "100 лет, кто больше?!" И в трилогии курортных романов инкогнито, и в адюльтере в Сочи гуманистичность – в овладении влечением к истории с человеком, усовестившего эгоцентричность биологии вожделения его. Ортодоксально-фанатичная верность не оставляет счастливости шансов на её безоблачность. Во имя помощи этой безоблачности автор, как о её шансе, и завёл речь и про трилогию курортных романов инкогнито, и про адюльтер в Сочи;

Даже адюльтер в Сочи не опрокидывает человечность её внутренним вопрошанием к себе "зачем я здесь? что я тут делаю и что забыл довершить?" Он – сама молодость в душу гирляндой благородства серебристых прядей. Он – смягчение или оживление чувств объявлением и вступлением в рыцарственность последней схватки с безмолвием, умертвляющим чувства. Тут уж он – крик ли, вопль ли, всхлип-стон ли души, не докричавшейся до любимого для брака, семьи? Или же вспоможение гостям Сочи не возненавидеть их браки, их семьи за лишённость в них? . . . Или же глас и песнь о Семье? Вот аксиома, не капризничающая и не требующая доказательства: человек в Сочи с песней ли, с воплем ли в душе – это смотря о чём ему с молодости рискнулось замалчивать, вознамерившимся намолчать аж на саму человечность в себе. Автору же представляется, что молчанка смолоду как раз и коверкает доверчивую человечность жутью её схватки с затаившейся злобностью, коли таковая забредёт-подтянется из биологической сущности. Ни одной милейшей молодости не пожелаю иллюзии вздумать, что ей будет дозволено благородно и безболезненно не разговаривать с этим горлопаном от биологии. Отсюда вторая аксиома: Разговаривайте! И дано будет вам в любых изворотах во всех возрастах становление молчуном светлым, не злобным молчальником. Опрокинув уже этой песенной психобиологией в себе генетически предшествующую горлопанку. . . . . . Фу!

Даже не желаю упоминать о ней. . . . . что называется скатился . . и это в тексте о высоком почти вне генетики . . . в первой части новеллы ничем подобным унизительным читателя не обдавал . . . . . .

Придётся – и уже – описать путь созидания исправления. Этот посложнее, конечно же, будет. нежели постоять на "поправке после вчерашнего". Но не убоимся – мы не вчерашние. И приступим – возьмём и вернёмся в сочинскую ночь из второй части этой новеллы. И наговоримся-то перед ней, и нашепчемся-то в ней. До стонов. Да таких, комфортабельностью которых оживляются и созидаются юношеские умы. Какой город – такая и истома! Прознают – полягут обзавидовавшимися целые страны. Очутишься же зубоскалом – двинь зубами по скалам. . . . Но это вряд ли . . . . По стону тому вашему объявитесь в этом мире. Умом вашим юношеским – возжелать с молодости прожить на 20 процентов дольше средневидовой продолжительности жизни во благо премиально-представительского продолжения собственной родословной, обмерев перед её прелестностью до последней клеточки её биологии включительно, как Пигмалион обмер перед Галатеей. Идея и замысел о генетической красоте изменяют мир! Это и вам инсайт про человеческую ментальную счастливость – смолоду по утрам являться солнечным себе и другому человеку. Вплоть до совместной с ним историей плоти. История же эта и проста, и в том, чтобы резвиться и развиться до потребности прожить на 30 процентов долее . . . . . ну, остальное вы, конечно же, ещё помните . . . . .. А дальнейшее – просто сон! На зависть всей фауне. . . . . А автору – новёхонький инсайт из психологии молодости: высокоадресные её стоны как предсердие глубочайшего персонального ума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.