Дина Павлова
Бывшие. Врачебная ошибка

Глава 1. Марта

Четыре года ранее

Я беременна. Боже… Эта новость как снег на голову. У меня в сумочке лежит тест с двумя полосками, и меня распирает от счастья. Я смеюсь весеннему солнцу, первым лучикам тепла после зимы. Я хочу танцевать! Я хочу целовать ярко-голубое небо, хочу раскинуть руки и пробежаться по лужам.

Это самый счастливый день в моей жизни! Я никогда, никогда не чувствовала столько радости!

Надо сказать Диме. Но только не по телефону… По телефону это слишком просто. Надо лично, прошептать ему на ушко, а потом показать тест.

Он тоже ждал нашу фасоленку! Которая теперь в тепле и комфорте развивается у меня в животике. Все идет так как мы и планировали!

Димка.

Моя самая большая любовь в жизни. Вечно хмурый, серьезный, даже мрачный. Сильный и нежный. Справедливый и талантливый. Он был моим первым мужчиной, он мой единственный любимый человек, будущий муж… На прошлой неделе мы подали документы в ЗАГС.

Надо придумать имя ребенку! Вот это мы еще не обсуждали. Сегодня поговорим об этом. Жаль пока непонятно, девочка или мальчик. Кого бы я хотела? Защитника или принцессу? Не знаю! Всех хочу! Я была бы не против и двойни.

Я знаю что я сделаю. Я приду на работу к Диме и сообщу о ребенке! Прямо сейчас! Главное чтобы не было серьезных совещаний или какой срочной операции… Чтобы Дима ни на что не отвлекался. Он будет счастлив как и я. Потому что он хочет ребенка! Мы оба хотим!

Касаюсь рукой живота. Моя крошка. Ты еще размером с ноготок, мой сладкий котеночек! Но мое сердце уже принадлежит тебе.

Я беру такси и еду в больницу, где работает Дима. Там я кстати проходила практику, там мы и познакомились… Я заканчиваю ординатуру в этом году. Конечно декрет немного притормозит мою карьеру… Но это не страшно. Я знаю что я догоню. Главное – это ребеночек. К тому же Дима уже работает врачом, он старше меня на пять лет… И он лучший! Самый лучший. Так что с деньгами проблем не будет.

Я захожу в больницу, поднимаюсь по знакомым ступенькам на второй этаж, с трудом сдерживая эмоции. Не надо смеяться на все здание! А то будут смотреть на меня как на дурочку. Хотя я и правда дурочка. Счастливая дурочка.

Справившись с эмоциями, я захожу в отделение, иду по коридору, к кабинету моего любимого человека. Я уверена что все будет хорошо… Но…

– Пришла, – кивает мне Дима, когда я переступаю порог и закрываю за собой дверь. Я смотрю на его лицо, на темно-серые глаза, бледные губы. Он не просто не в настроении. Он взвинчен. – И чего пришла? Точнее так. Чего ты приперлась?!

– В смысле приперлась? – говорю полушепотом, подходя ближе. На цыпочках, едва слышно… Стараясь не стучать каблуками. Мне сейчас кажется, что любой звук будет слишком громким. И неуместным.

– В том смысле что сейчас ты едешь в мою квартиру, забираешь вещи и валишь, – я смотрю в его лицо. Которое не просто бледное, оно серое, – И не трать мое время.

– Что случилось? – сглатываю, – Дим?

– Дмитрий Игоревич, – поправляет меня, – Я тебе не Дима. Соблюдай субординацию.

– Подожди, – мотаю головой, – Ты о чем вообще? Почему ты меня выгоняешь?

– Потому что проститутки мне тут нафиг не нужны!

– О чем ты? – я делаю шаг вперед, но наталкиваюсь на наполненный злобой взгляд.

– Ты меня за идиота держишь? Думаешь мне можно голову морочить и дальше? Думаешь я не знаю цену всем твоим пятеркам и рекомендациям, которые ты получаешь? Я по-твоему придурок? – он идет на меня, и в лице я вижу что-то угрожающее. Рука невольно опускается на живот, инстинктивно защищая.

– Я не понимаю о чем ты!

– Не понимаешь? Ты не головой это все зарабатываешь, а другим местом! И не буду говорить каким! Ты сама знаешь, – рявкает так громко, что наверно слышно даже в коридоре.

– Ты просто больной! Нет, ты… Ты ведь и сам не веришь в то что говоришь, – я качаю головой. – Ты же не можешь так про меня думать.

– Я думал о тебе гораздо лучше. Но сейчас, если ты еще хоть на минуту здесь задержишься, я за себя не отвечаю, – он подходит ко мне вплотную. Его лицо настолько перекошено ненавистью, что я в мгновение ока оказываюсь возле двери. Я не верю что Дима всерьез меня в чем-то подозревает. Такого просто не может быть!

– И кто уже мой любовник в таком случае? – нет, я все-таки хочу понять в чем конкретно меня обвиняют! Да и вообще откуда ноги растут!

– Ну, во-первых, он не один, ты там удовлетворяешь всех кто нравится, а, во-вторых… Хочешь чтобы я тебе напомнил кто тебе обеспечивает безбедное существование? Алексей Иванович! Вот кто?

– Какой Алексей Иванович? – хлопаю глазами, – Ты что, ректора имеешь ввиду?

– Его самого! А что, у тебя несколько Алексеев Ивановичей? – Он с тобой спит!

– Он со мной спит? – у меня глаза на лоб лезут. В возрасте Алексея Ивановича только просто спят, а не с кем-то, – Дим, ты чего? Ему же семьдесят один год! – всплескиваю руками.

– Вот поэтому катись отсюда пока живая!

Глава 2. Марта

Четыре года ранее…

Я возвращаюсь домой совершенно опустошенная… Домой. Увы. Это больше не мой дом. Я не понимаю, я ничего не понимаю! Как Дима мог так быстро меня возненавидеть? За что? И как ему вообще пришла в голову мысль что я могу вести разгульный образ жизни? Что за бред!

Да, я с ректором общаюсь. Он помогает мне в моей научной работе! Он хороший человек с безукоризненной репутацией! И он отнесся ко мне с теплотой дедушки или отца. Не было ни в его словах, ни в действиях никакой гадости. Да, в институте он может остановить меня, о чем-то спросить или даже позвать обсудить что-то. Но это касается исключительно науки! И я не одна такая, хоть нас, конечно, с кем Алексей Иванович общается, не так уж и много. Он говорил что у меня хорошие перспективы. Я даже участвовала в международной конференции благодаря ему!

Только никому и в голову не могло прийти что я имею интимные отношения с человеком, который годится мне в дедушки! Как же такое мог сказать Дима! Как он такое подумал!

Зайдя в квартиру, я с тоской обвожу взглядом наше гнездышко, где мы почти год провели вместе. Мы съехались очень быстро! В тот самый день, когда я, приехав на практику в больницу, услышала приятный низкий голос:

– Это кто у нас? Практикантка?

Боже, как я волновалась! Ведь я впервые должна была ассистировать при операции!

Я тогда посмотрела на Диму… Дмитрия Игоревича. И пропала. Это странно сочетание хмурого, сурового лица и такого притягательного голоса. Холодного взгляда и горячей кипучей энергии.

Он уже был врачом с репутацией. Талантливый хирург с золотыми руками. Его нам ставили в пример. А девчонки… О, как они по нему сохли! В нем было что-то от Мефистофеля. Одинокий, саркастичный, уставший. Ему никто не был нужен. Он упивался своим одиночеством.

Пока не появилась я.

Я знаю что я ему понравилась тоже. Сразу же. Он смотрел на меня несколько секунд как зачарованный… Потом улыбнулся. Так, как улыбаются родному, близкому человеку. Так, что я вспыхнула и опустила глаза. Но не смогла не улыбнуться в ответ.

В тот день мы обедали вместе. А потом, после работы, он пригласил меня на кофе… Дима ухаживал прямолинейно. И на мой взгляд – необычно. Если букет – то какие-то диковинные цветы, в обрамлении декоративной капусты. Если сходить куда, то на квест, где тебя пугают вампиры и оборотни… А потом, в самом дорогом ресторане города, заказать кофе и пиццу. У Димы на все было свое мнение… Впрочем, как и сейчас.

Но тогда он был крайне разочарован в мире. У него было к нему много претензий.

Он ходил в пальто, хмурый, и, как сам признавался, злоупотреблял алкоголем одно время. Ему было комфортно заниматься саморазрушением. Он сам придумал для себя, что ничего хорошего его не ждет, и приличных девушек в мире не осталось. Вот такой у него характер.

Сейчас, глядя на полки с учебниками, с трудами известных врачей, исследователей… Я вдруг понимаю, что у Димы было все данные для успеха. Все, кроме жизненных обстоятельств.

У Димы судьба несчастливая. Родители умерли когда ему было шестнадцать. Он остался на попечении бабушки, она как могла его кормила-поила. А Димка мечтал стать врачом, он очень хотел помогать людям. Плюнув на все риски, он поступил в институт… Учиться ему нравилось. В зачетке стояли только оценки «отлично». Но на втором курсе бабушка умерла, а он остался без средств к существованию, с крохотной стипендией и без единого близкого человека…

Но Дима не сдавался. Он упрямо пер к мечте. Чтобы не умереть от голода, он устроился работать на скорую, а вторую кровать в однушке, доставшейся по наследству от бабушки, начал сдавать.

Вопреки горю и огромной занятости, он продолжал учиться на пятерки. Он шел к своей цели уперто, стиснув зубы, и в итоге его мечта стать врачом сбылась. Разочаровывало одно: родственной души рядом не было. И не потому что вокруг мало хороших людей. Дима чувствовал себя одичавшим зверьком, он не хотел ни с кем сближаться. Характер…

И, выходя с работы, вымотанный и уставший, он часто шел в какой-то клоповник, где проводил иногда два часа, а иногда, если это перед выходными, то всю ночь. Там цеплял таких же одиноких собутыльников, таких же никому не нужных женщин, которые старались его утешить.

Я застала этот период. И, сама того не зная, заставила Диму переосмыслить свою жизнь. Переосмыслить отношение к миру. Перестать его воспринимать настолько враждебно. Он так и сказал мне однажды:

– Марта, если бы не ты, я бы наверно однажды замерз в вонючей канаве, – он тогда это сказал как-то просто, с усмешкой, между прочим… А у меня пробежал мороз по коже.

Сейчас я понимаю что теперь-то у Димы все будет нормально. Очень хорошо все будет. Он изменился. Больше нет этого желания навредить себе, больше не тянет на выпивку. Холеный, с перспективами, с кучей научных статей… Некогда больше пить-гулять.

А каково будет мне? Как я буду выкручиваться? Смотрю на наши фотографии на столе, на заправленную постель, где мы спали этой ночью… И меня душат слезы. Предатель! Как же я сейчас тебя ненавижу! Ведь я тебе верила… Я думала что мы вместе будем счастливы. А меня просто вышвырнули…

Я собираю вещи, понимая, что теперь мне придется возвращаться к родителям. Беременной. Об аборте и речи быть не может. Я люблю своего ребенка, и я подарю ему жизнь. А еще… Еще я сделаю все возможное, чтобы справиться! Я все сделаю чтобы у моей фасолинки было все!

Глава 3. Марта

Наши дни

– Доброе утро, Марта Анатольевна. С возвращением! – ко мне заходит врач Ирина Ильинична с кипой документов, – Пришел результат гистологического исследования Чередниченко. Ему сделали операцию в среду…

– Доброе, – киваю, – И что там?

Возвращаться в рабочий режим всегда сложно. Во-первых, потому что теперь нужно снова просыпаться в пять утра… Это наверно самое сложное в моей работе. А, во-вторых, дел накопилось – караул. После каждого отпуска первые три дня на работе хочется просто умереть. Мечтала я о карьере, но даже не представляла какая это нагрузка и ответственность. С другой стороны, я все равно рада что у меня все получается. Стать заведующей отделением хирургии в тридцать один год – это успех. К тому же я до последнего не верила, что у меня получится. Но я справляюсь.

– Злокачественная опухоль, – протягивает мне бумаги, – А у нас онкологического отделения нет. Так что пациента придется переводить.

– Поняла. Я сегодня схожу к главному, подпишет.

И это только один пациент. А в отделении их шестьдесят. К счастью не все проблемные. Я беру в руки историю болезни и пролистываю.

– Как ваш отпуск?

Ирина Ильинична – врач с многолетним опытом, старше меня лет на двадцать. Мы сразу с ней сработались.

– Замечательно, – улыбаюсь, с сожалением думая о том, что отдых закончился, – Съездили с Володей отдохнуть на Волгу. Очень понравилось.

– Это ему сколько уже? – уточняет.

– Три года.

– Большой, – говорит с улыбкой, а я киваю:

– Еще бы. Он теперь считает себя джентельменом и сам водит меня за руку, считая что должен защищать. Правда на меня никто не покушается, но Вове об этом знать не обязательно. – Мы обе смеемся. Я просматриваю один документ за другим, и тут Ирина Ильинична произносит:

– А вы же не в курсе, у нас новый…

– В курсе что новый, но не в курсе кто, – вскидываю брови, – Очередной из Департамента?

– Да, работал там внештатно. Но говорят практикует. Не все так безнадежно.

– Этот будет куда лучше предыдущего. В принципе любой будет лучше, – откидываюсь в кресле, – А разгребать этому новому придется год…

Замена главврача произошла не просто так. Пока я прохлаждалась в отпуске, в подвале больницы случился пожар. Сгорело оборудования на четыре миллиона и архив за пятьдесят лет. И если архив и правда сгорел, то вот оборудования там на самом деле не было… Потому что его не купили. Так что у нас по больнице теперь ходят много посторонних людей: пожарная инспекция, прокуратура…

– Да, Иван Витальевич накуролесил тут знатно. Это у нас запаха не чувствуется, а на первый этаж неделю зайти нельзя было. Посмотрим каким новый главный будет.

– Имя-то есть у него?

– Не помню… Отчество Игоревич вроде…

– А ладно! – махнув рукой, перевожу взгляд на телефон. Написала своему коллеге из соседнего отделения, а он не отвечает. Жаль. Он обычно в курсе всех сплетен больницы.

Врач уходит, а я направляюсь к главному, там и познакомимся. Без его широкой подписи больного не переведешь…

Я поднимаюсь на третий этаж, поворачиваю, иду к двери с золотой табличкой. В предбаннике сидит секретарь.

– Здравствуйте, Вероника Витальевна, главный у себя? – киваю на вторую дверь. И, понизив голос, добавляю, – Как зовут?

– Здравствуйте, Марта Анатольевна! Зовут, – копается в документах, – Только сегодня его представили…

Главврача обычно назначают так. Сначала убирают (часто со скандалом) предыдущего. Ну либо отправляют на более почетную должность. Затем дня три циркулируют слухи кто же его заменит. Обычно фигурирует два-три имени. А потом Департамент присылает четвертого. И никто в больнице его не знает.

– Ладно, так пойду, – открываю дверь, вежливо стучусь, переступаю через порог… И замираю с документами в руках. Приветствие застывает у меня на губах.

Этого просто не может быть! Передо мной Дима! Моя самая большая боль. Тот кто разбил мою жизнь на куски.

– Доброе у… – бурчит под нос, но, увидев меня, замолкает на несколько секунд, – Ты? Ты что здесь делаешь?

Удивлен не меньше меня.

– Работаю, – пожимаю плечами, – А ты вроде как в Департамент перевелся…

Черт! Зачем я это сказала? Ведь он поймет что я отслеживаю его карьеру! А вот он… Он не отслеживает. Иначе бы знал что я здесь работаю. Мне становится жарко. Я сжимаю в потных ладонях папку, но даже сказать ничего не получается. В горле пустыня.

– Ты ошиблась. Я теперь главврач здесь. С сегодняшнего утра. А ты выходит… – он поднимается и подходит ближе. Его взгляд падает на мой бейджик. – Ты завотделением хирургии?

На его лице такое искреннее удивление! Ну конечно, с его точки зрения только он достоин карьеры. Однако моя теперь может накрыться медным тазом. Потому что Дима мой непосредственный руководитель… И он точно не даст мне жизни.

– Именно.

– Ну да, – кивает, – С твоим любовником странно что ты до сих пор не стала министром здравоохранения. Тем более что ты подарила ему сына…

Только этот сын твой! И никаких любовников у меня нет и не было! Но я молчу, а он продолжает, зло улыбаясь:

– Посмотрим, как ты умеешь работать.

Звучит многообещающе.

– Подпишите пожалуйста перевод пациента.

– Зачем его переводить? – хмуро смотрит.

– Результаты гистологии. У нас нет онкологического отделения, а у него обнаружена злокачественная опухоль.

Дима смотрит на меня несколько секунд, внимательно разглядывая, затем фыркает:

– Ладно, подпишу. Марта Анатольевна.

Глава 4. Марта

Я покидаю кабинет не живая не мертвая. С трудом сдерживая эмоции, я выскакиваю в коридор, стараясь не смотреть на секретаря, и несусь в свой кабинет. Сердце стучит как сумасшедшее. Я не ожидала такой подножки судьбы. За что? Почему когда у меня наконец все наладилось, когда я уже считай встала на ноги, когда я уверена в себе… Когда я наконец практически разлюбила Диму и перестала о нем думать утра до ночи! Вот тогда он снова появился в моей жизни.

И до сих пор считает что я какая-то проститутка. Бессовестный и глупый тип! Годы идут, а мозгов так и не прибавилось.

Я захожу в свой кабинет и запираю дверь на замок. Дел еще по горло, но мне нужно хотя бы минут пятнадцать чтобы успокоиться. Меня душат слезы. Больно так, будто сердце нарезают на мелкие кусочки…

Во мне до сих пор клокочет обида, которая так никуда и не делась. Да и с чего бы ей исчезать? Если этот козел меня бросил беременную, обвинив во всех смертных грехах? Даже в голову не пришло что я могу быть беременна от него! Идиот.

Я всхлипываю. Сволочь такая. Главное чтобы он не стал мне вредить… Я уже ни в чем не уверена. С другой стороны, начнет придираться… Что ж, не буду дожидаться когда это все перерастет в открытый конфликт, очевидный для всех, и уволюсь. Пусть меня завотделением может больше и не возьмут, но работу я всегда найду. Я специалист, и не самый плохой. И себе на хлеб с маслом я всегда заработаю. Себе и Вове. Нам не нужны посторонние люди чтобы жить счастливо.

Что еще я точно не буду доказывать Диме, так это что я «приличная». Считает что я гулящая? Что я сплю со всеми? На здоровье! Отрицать и оправдываться не собираюсь. Буду соглашаться со всеми его домыслами, имею право. А с тех пор как мы расстались вообще могу менять мужиков чаще, чем латексные перчатки.

Я вытираю слезы, высмаркиваюсь. Надо максимально быстро прийти в себя, потому что я не хочу чтобы кто-то догадался, что мне не плевать какой у нас главврач. Просто обычно всем настолько пофиг, что даже страшно. Глубоко вдыхаю, выдыхаю. Все, порядок.

А в дверь кабинета уже ломятся. Потому что рабочий день в разгаре, и он не предназначен для того чтобы сидеть и рыдать. Пахать надо. К тому же, я еще работаю как врач, и за мной закреплено пять пациентов. И не мешало бы проверить как они там бедные.

Я открываю дверь, за которой уже минут пять стоит старшая медсестра. Рабочий день возвращается в привычный график.

За пару часов мне удается успокоиться и даже перестать думать о Диме. В конце концов, занятость врача в больнице не такая уж и слабая. И мне не до него, и ему, глядишь, будет некогда ерундой страдать. А еще хорошо что мы с Димой обитаем на разных этажах: случайно встретиться не выйдет.

Во второй половине дня ко мне приходит Армен Вахтангович, заведующий гинекологическим отделением. Мы с ним давно дружим. Это мужчина пятидесяти лет, с характерной кавказской внешностью. Но говорит почти без акцента, потому что родился и вырос в Москве. Очень хороший гинеколог. Я бы сказала на вес золота.

– Привет, Марточка, – заглядывает в кабинет, – Не отвлекаю? Как отпуск? Как погуляла?

– Здравствуйте, Армен, – он меня просит называть его в личном общении только по имени, без отчества, – Очень хорошо отдохнула. Даже не хотелось возвращаться.

– Вижу. Печальная, – кивает, – Я всегда такой после отпуска.

Угу, печальная. Но хорошо что Армен Вахтангович сам придумал объяснение. Я охотно соглашаюсь, а он продолжает:

– Я к тебе вот по какому вопросу.

– Я вас слушаю.

Он садится напротив и кладет на стол папку с документами:

– Сегодня утром к нам девочка поступила. Приехала из платной клиники, в истерике… – вздыхает, – Девочка не простая.

– Что за девочка и почему в истерике поступила?

– Она невестка одного очень важного лица в Совете Федерации, – говорит полушепотом. Делает паузу, а я подаюсь вперед, – Девочке двадцать пять. Хотела забеременеть, а выяснилось, что у нее опухоль… Доброкачественная или нет – непонятно. Но в платной клинике ей сказали, что опухоль придется удалить с обоими яичниками и маточными трубами. А тогда сама понимаешь. С детками у нее не сложится. Ситуация…

– Вы смотрели анализы? Снимки? Там все так драматично?

– Да вот, сама смотри, – протягивает мне папку, – Пятьдесят на пятьдесят. Смотря какой хирург удалять эту опухоль будет. Как мне кажется, правую сторону можно будет спасти… Понятно что если опухоль доброкачественная, мы, да и она, отделаемся легким испугом…

– Угу, – киваю, открывая папку и вытаскивая анализы, – А вы хотите меня задействовать?

– А кого еще, Марточка? Только у тебя тут прямые руки, которые сделают все что возможно…

– Конечно, – Армен ко мне приходит не первый и не второй раз, – Когда операцию назначим?

– Завтра утром. Чего тянуть? Быстрее посмотрим что там, быстрее со всем этим разберемся, быстрее от нас отстанут. А то сама понимаешь, начнется давление. Папа там, свекр… Вот это все! Туда пришли, сюда пришли, а хорошая ли больница, а что у вас там в отделении… Хождение по мукам!

– Тут главное чтобы не выяснилось что опухоль и правда придется удалять по полной… – вздыхаю.

– Будем надеяться на лучшее! – поднимает вверх ладонь. – Кстати, ты нового-то видела?

– Да, подмахнул мне перевод пациента…

– И как?

Как… Говорить все что думаю о Диме я точно не собираюсь. Хотя хочется.

– Да как все. Подписал, даже особо вопросы задавать не стал.

– Это хорошо, – кивает, – В начальстве главное – чтобы оно не мешало работать.

Глава 5. Марта

Больше в этот день мы с Димой не пересекались. И слава богу что не было времени о нем думать… Да и вообще думать о чем-то постороннем. В этом плюс профессии врача. За день не присесть.

Зато когда я покидаю больницу, на меня наваливается грусть. Все что я за день сдерживала в себе, вырывается наружу слезами. Я сажусь за руль и еще минут десять просто плачу, не выезжая с парковки. Снова в памяти воскресает как Дима меня выгнал, как я собирала свои вещи, периодически замирая как дура и всхлипывая. В итоге когда уже сумка была готова, вернулся Дима. Я просто не успела уйти. А он, увидев меня, начал орать чтобы я выметалась. Затем взял мою сумку и вышвырнул ее за порог квартиры.

Я снова пыталась спросить, с чего он решил, что я изменяла… Но разговора не получилось. Я потом много раз возвращалась к этому дню, снова и снова думала о том, что заставило Диму так про меня думать? Ну бред же… Или он просто разлюбил меня, но, не желая это демонстрировать, решил разойтись так, чтобы мне и в голову не пришло спасать наши отношения?

Мне больно до сих пор. Хотя прошло столько времени… И когда я уже собираюсь уезжать, я вижу, как из больницы выходит Дима. Он не видит меня, а я могу его разглядеть получше… Потому что утром я смотрела куда угодно, только не на него. А теперь…

Постарел Дима. Появилась седые волосы на висках, еще совсем чуть-чуть, но есть. И глубокая морщина между бровями. Неужели ему так хорошо без меня? Что, если бы он сообразил, что Вова – это его ребенок? Как бы он отреагировал? Обрадовался бы? Или сделал вид что сына не существует?

Я этого не знаю и не узнаю никогда. Дима не заслужил быть отцом. Он никогда не узнает о Вове. И пускай думает что я родила ребенка от ректора! Хотя в свидетельстве о рождении на месте отца стоит жирный прочерк.

Я смотрю как Дима подходит к своему автомобилю… Новый черный джип. Я такого у него еще не видела. Явно дороже чем «лада», на которой он ездил, когда мы встречались. С деньгами у него проблем нет. Живет в свое удовольствие.

Сжимаю губы. И снова вспоминаю как я ходила беременная и каждый день, глядя на свой живот, думала о том, что меня бросили! Сволочь! Я никогда тебя не прощу, Дима! Никогда!

Я еду в садик, чтобы забрать ребенка. Вова… За него огромное спасибо Диме. Мой лучик света. Смотрю на его огромные глаза с длинными ресничками, на его кукольное личико, и хочется целовать, не отрываясь. Он у меня разумный. Он уже понимает что папы нет… И вряд ли будет. А что мама красивая и одна. И он искренне считает, что растет чтобы быть мне защитником.

Я не представляю что бы делала, не будь у меня Вовы. Но сейчас, когда мы едем домой и разговариваем, я счастлива.

На следующее утро, в семь, я уже на работе. Сегодня у нас пятиминутка. Вообще она обычно ежедневная и, слава богу, с прошлым начальством, присутствия врачей в кабинете не требовалось. Каждый завотделением включал трансляцию, направлял на себя камеру и по очереди отчитывался перед главным. Однако похоже Дима не доверяет высоким технологиям. Поэтому без десяти восемь мы все собираемся в его кабинете… Народу много, и я очень хочу затеряться среди коллег.

Мы рассаживаемся полукругом. Дима в этот момент за столом, даже не смотрит в сторону подчиненных. И когда наконец все затихают, поднимается и холодно и даже надменно оглядывает присутствующих:

– Доброе утро. Многие из вас уже со мной познакомились. А кто не познакомился, я представлюсь. Дмитрий Игоревич Рогов. Я хирург и регулярно провожу операции. Мы будем собираться каждое утро. Знаю что вы до этого общались с предыдущим руководителем по видеосвязи. Эту практику я прекращу. Хочу видеть каждого. И все контролировать.

Коллеги кивают. Вид у Димы раздраженный и суровый. Но мне плевать что он там контролировать собрался. Еще неизвестно какой он руководитель. Одно дело – кататься по больницам с проверками, другое – организовать работу так, чтобы на самого не настучали.

– Я хотел бы пообщаться с каждым. Итак, отделение кардиологии…

Дальше он перекидывается по паре слов с каждым завотделением. Причем если со всеми разом он говорил строго, то общаясь с каждым индивидуально, улыбается и всеми силами демонстрирует очарование. Мне даже интересно как он себя поведет когда очередь дойдет до меня.

И вот, когда он перезнакомился со всеми присутствующими врачами, он останавливает взгляд на мне и становится еще более хмурым, нежели в начале пятиминутки.

– А, Марта Анатольевна, – смотрит мне в глаза так, что хочется отвернуться, – Но с вами-то все понятно. Что ж, коллеги, всем спасибо. Можете быть свободны.

Интересно, он идиот? «С вами-то все понятно». Теперь по больнице вокруг меня будет столько слухов, хоть вешайся. И это несмотря на мою безукоризненную репутацию.

Я выхожу в коридор и быстрым шагом иду в свое отделение, чтобы никто не успел меня остановить и пристать с дебильными вопросами. К тому же через час операция. А мне надо еще успеть сделать обход, пообщаться с врачами и подготовить кое-какие документы. Ну и проверить, все ли у меня в порядке. Чувствую припрется искать где пыль на плинтусе и каким почерком заполнены истории. Понятно что при желании можно к чему угодно придолбаться, но я бы хотела чтобы Диме пришлось помучиться.

К тому же я себя знаю: после сложных операций, когда на ногах проводишь часа четыре и больше, потом делать ничего не хочется. Хочется умереть. Я так умудряюсь полтора килограмма за день скидывать, несмотря на сорок второй размер одежды.

– Доброе утро, Марта Анатольевна, – в кабинет заглядывает старшая медсестра. Она мне досталась в наследство вместе с отделением. Я не скажу что рада что она у меня работает, хотя ничего плохого сказать тоже не могу. Исполнительная, вежливая. Из минусов – любит посплетничать. И лезет не в свои дела.

– Доброе утро, заходите Екатерина Витальевна.

– Я на пять минут, кое-что подписать надо, – она садится напротив, протягивая документы. Я проверяю каждый лист, когда до меня доносится ее вопрос, – Марта Анатольевна, а новый главврач, он действительно не женат?

Глава 6. Марта

Я отрываю взгляд от документов и с удивлением смотрю на старшую медсестру:

– Что вы сказали, Екатерина Васильевна?

– Ну, я хотела у вас уточнить, правда что Рогов не женат? Просто об этом ходят упорные слухи…

И хлопает длинными ресницами с потрясающей наивностью. Разумеется неискренней. Потому что человеку тридцать восемь. Какая к чертям наивность? Ты уже развелась два раза! И ребенок у тебя совершеннолетний…

– Может и не женат, – я пожимаю плечами, – А вас это почему волнует?

Внутри меня растет раздражение. И дело даже не в ревности, мне в принципе неприятно обсуждать Диму с кем-либо. Он моя болевая точка. А уж обсасывать его как потенциального жениха… Это верх мазохизма.

– Потому что я развелась уже два года как, – горестно вздыхает, – И чувствую, уже пора снова замуж. Потому что без мужа скучно… Нужна поддержка. А Дмитрий Игоревич, он красивый, видный, по нему сразу заметно что будет хорошим семьянином. К тому же, говорят, детей у него нет. А что нужно любому мужчине? Правильно, ему нужны дети. Это его наследники. Как говорят, мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына.

Екатерина Васильевна тараторит все это, поглядывая на меня. Так что у меня возникает подозрение, что она в курсе наших с Димой прошлых отношений… Но, присмотревшись, я понимаю. Она ищет подружку… Хотя какая ей подружка? Она с ума сошла?

– Вы меня отвлекаете посторонними разговорами, Екатерина Васильевна. У меня через двадцать минут операция, а еще дел по горло. И, поверьте, мне глубоко плевать кто у нас в больнице женат, и кто будет, как вы говорите, хорошим семьянином.

– Извините пожалуйста, – поджимает губы. А я смотрю на медсестру и думаю: интересно, она всерьез думает что Дима за ней побежит? Хотя… Чего иногда в жизни не происходит. Если так посмотреть, женщина она видная: большие губы, огромные серые глаза, грудь уж не знаю какого размера, да еще и натуральная блондинка.

Все достоинства. Хотя выглядит на мой вкус может и не слишком свежо, но… Я же не мужчина. Мне становится грустно. Хотя куда уж хуже.

– Вы поймите, я не хотела терять ваше время, но знаете, Дмитрий Игоревич… Про него все говорят… Вся больница. И красивый, и богатый, и одинокий… А еще, говорят, – она понижает голос и произносит совсем тихо, – У него какая-то душевная драма. Из-за чего он избегает женщин…

– Зачем вы мне об этом говорите? – я начинаю терять терпение.

– Чтобы вы понимали…

– Перестаньте, – вздыхаю, – Мне нужно работать. Если у вас все, то пожалуйста, займитесь своими непосредственными обязанностями.

Медсестра уходит, а меня охватывает чувство досады. Интересно, она что, считает меня сводней? Впрочем какая разница. Я заканчиваю свои дела и отправляюсь в гинекологическое отделение к Армену Вахтанговичу. Нам предстоит делать операцию той самой особенной пациентке.

Буду откровенна. Я всегда, любую операцию делаю с максимальным вниманием и ответственностью. Я не делю людей на более или менее важных… Но когда речь заходит о пациентах, связанных с сильными мира сего, когда ответственность лежит не только на мне, но и на всей больнице… У меня начинают дрожать руки. Будто тяжелая глыба опускается на плечи.

И к сожалению именно на такие операции меня чаще всего и зовут. Потому что я умру, но не подведу.

– Ну как? – подхожу к Армену Вахтанговичу.

– С девушкой анестезиолог, – кивает, – Так что самое время одеваться.

О да… Хиркостюм, который я называю «херкостюм» – это адское одеяние для хирурга. Ты как луковица в этом. Или как матрешка. На тебя надевают несколько слоев… И ты в этом костюме, в котором очень жарко, работаешь, обливаясь потом. Но я девушка крепкая. Я могу оперировать часами, хотя некоторые в подобных условиях падают в обморок.

Через десять минут мы с Арменом Вахтанговичем заходим в операционную. Будем работать в четыре руки. Странное дело, на берегу, до начала операции, я могу волноваться, переживать… Но как только приступаю к работе, все сомнения исчезают. Так происходит и сейчас. Мне плевать кто эта девушка. Чья она жена, невестка или дочь. Надо сделать все возможное, чтобы она смогла иметь детей. И я это делаю.

В процессе операции я прихожу к выводу, что все не так страшно. Точнее – страшно, но есть шанс спасти репродуктивные функции. И я по миллиметру начинаю вырезать опухоль. Я – с одной стороны, Армен Вахтангович – с другой. Опухоль совсем неудобная, она проросла вокруг сосудов… Приходится зажимать, зашивать… Я не чувствую время. Я – не человек сейчас, я – действие. Я без устали работаю, до тех пор, пока наконец, не справляемся с опухолью. Левая сторона остается целой. И есть надежда, что девушка сможет в будущем забеременеть. И забеременеть естественным путем.

После окончания операции с меня снимают хиркостюм, и я наконец чувствую жуткую усталость. С меня катятся не то что капли пота. Я вся мокрая как мышь. Мы с Арменом Вахтанговичем, еле живые, выходим из операционной… И тут я вижу перед собой Диму. Он стоит, скрестив руки на груди, демонстрируя недовольство и крайнее возмущение.

– Почему операцию не согласовали со мной? – он рявкает так громко, что наверно слышно на всех этажах. Армен Вахтангович, несколько удивленный наездом, тут же выкручивается, придумывая на ходу объяснение:

– Так ваш предшественник, Иван Витальевич, он согласовал…

– Прекрасно! Я не согласовал. Я!

– Мы следующий раз у вас, Дмитрий Игоревич, обязательно спросим, – киваю, с трудом улыбаясь. О, как же мне хочется просто сесть. Видя, что я не слишком впечатлена скандалом, Дима закругляет разборки:

– Завтра утром я с вас три шкуры спущу.

С этими словами он уходит, а мы смотрим друг на друга с Арменом Вахтанговичем, и как на это реагировать, непонятно.

Глава 7. Марта

Началось… Значит не даст мне жизни. Как же я зла. Это мы должны спрашивать кто операцию будет делать? Так Дима не знает еще ни одного доктора! Как он определит кто лучше справится с задачей? Я возвращаюсь к себе в кабинет и, буквально упав в кресло, перевожу взгляд на часы.

До конца рабочего дня тридцать минут… Есть время перевести дух. Работать совсем не хочется, но надо. Я стараюсь о Диме не думать, но… Не могу. На глазах появляются слезы. Он что, мне работать не даст?

С психу достаю чистый лист бумаги формата «а четыре» и пишу заявление по собственному. Без числа. Если завтра начнет мне рассказывать что я работаю тут, получив должность через постель, просто дам ему подписать и все. Черт с ним. Это не последняя больница в городе.

Вернувшись домой, поужинав с Вовой, я уставшая заваливаюсь спать. После операций всегда так. Ложишься и ни ног, ни рук не чувствуешь. А завтра тоже будет болеть все. Как будто пробежал стометровку и приседал раз пятьсот.

Утро хмурое. Я не хочу идти на работу! Ничего хорошего меня там не ждет! Но кто ж меня спросит?

На пятиминутку я иду как на расстрел. Не хочется позориться перед коллегами. Дима тут же. Со сложным лицом сидит возле компьютера, стараясь ни на кого не смотреть. Наконец, когда все затихают, поднимается и обводит всех тяжелым взглядом:

– Доброе утро, коллеги! – скалится. Нет, он совсем не в настроении, впрочем как и я. – Рассказывайте по очереди, что у вас было накануне, что на сегодня запланировано.

Выкатывает кресло на середину и садится, закинув ногу на ногу.

– Первым традиционно пусть будет кардиологическое отделение.

Я жду когда дойдет очередь до нас, поглядывая на Армена Вахтанговича. Тот сидит абсолютно спокойный. В отличие от меня. Коллеги по очереди отчитываются, вроде все спокойно.

– Господин Акопян, – Дима поворачивается в нашу сторону. Взгляд холодный, – Доброе утро!

Произносит это растянуто, будто забыл что здоровается уже второй раз.

– Доброе, – кивает в ответ.

– Рассказывайте про вчерашнюю операцию. Мне тут птичка на хвосте принесла, что пациентка очень не простая… Так?

– Все верно, – Армен Вахтангович соглашается, не спуская взгляда с Димы. И вид у него внимательный и ложно-заискивающий. Знаю я его такое состояние. Не дай бог сейчас перегнуть палку.

– И как же прошла операция? – Дима улыбается тоже. Скалится, если быть точнее.

– Удачно. Мы с Мартой Анатольевной, – кивает в мою сторону, – Не только спасли пациентку, но еще нам удалось сохранить ей репродуктивную систему. Хотя изначально прогнозы были самые неблагоприятные.

– И кто ж вам позволил, уважаемый Армен Вахтангович, брать в помощницы для такой важной пациентки хирурга, который не имеет необходимого опыта для подобных сложных случаев?

– Вы ошибаетесь относительно Марты Анатольевны, – Армен Вахтангович складывает руки на груди, – Это опытный хирург, с которой мы провели не одну сложную операцию. Кстати о ней вы можете спросить и у других коллег, они вам ответят тоже самое.

– Вам говорят про нее, а вы верите!

– Дмитрий Игоревич, – откашливается, – Мне пятьдесят лет. Я в медицине – двадцать пять, то есть половину жизни. И, поверьте мне на слово, я верю только собственным глазам и опыту. И в случае с Мартой Анатольевной у меня никаких сомнений в ее профессионализме не возникает.

Повисает пауза. Я поглядываю на коллег, многие давят улыбки, и все, разумеется, разглядывают что-то на полу или в руках. Сразу интересно стало.

– Хорошо, пусть будет так, – Дима поднимается с кресла и молча прохаживается по кабинету. Недоволен! Ой как недоволен! Тоже кстати на людей не смотрит. Не ожидал что ему возражать начнут. А как не возражать? Это мы для него первые подчиненные. А он для нас уже третий руководитель. И еще неизвестно как долго проработает. – У меня одна просьба, уважаемый Армен Вахтангович. Следующий раз сообщайте кого вы собираетесь задействовать и кто пациент. Крайне неприятно узнавать обо всем постфактум.

– Разумеется, Дмитрий Игоревич.

Завершение пятиминутки происходит скомкано. Дима рассказывает про очередные нюансы по документации, после чего всех отпускает. А я… Я решаю что самое время пообщаться. Потому что меня не устраивает недосказанность.

– Дмитрий Игоревич, – обращаюсь к нему, как только все остальные покидают кабинет. Дима, который в этот момент стоял и смотрел в окно, едва заметно вздрагивает и растерянно оглядывается:

– Ты… Кхм… Что вы хотели? – тут же на лице маска безразличия. Но я вижу как он прячет руки. Волнуется. Смешно и грустно от всего этого.

– Обсудить мою дальнейшую работу в этой больнице, – закрываю дверь и подхожу ближе. Он не шевелится:

– Не понимаю что тут можно обсуждать.

– Я не хочу чтобы ты… – откашливаюсь, – Чтобы вы тормозили мою карьеру.

– Твою что? – усмехается и садится на краешек стола.

– Карьеру. Я не собираюсь ничего доказывать и объяснять. Приятно жить в своих иллюзиях – живите. Но я в ваших иллюзиях жить не собираюсь. И терпеть к себе пренебрежительное отношение тоже.

– Очень похоже на ультиматум. Но ты продолжай, очень интересно тебя слушать. Что ты там еще не согласна делать?

– Вы все услышали.

– У меня один вопрос: а с этим, с Арменом Вахтанговичем у тебя деловые отношения, или… – Дима замолкает, а у меня аж глаза на лоб лезут.

– Ну конечно же любовные. Я обожаю мужчин постарше. Они, знаешь, как хорошее вино, чем дальше, тем крепче и ароматнее, – я говорю это на полном серьезе, даже не улыбаясь, а Дима смотрит на меня и, видимо, не может понять, я правда так считаю или издеваюсь над ним. – И чтобы твоя фантазия не мешала работе, я делаю тебе офигенный подарок.

– Какой подарок? – хмурится.

– А вот этот, – достаю из папки свое заявление по собственному и протягиваю ему, – Подписывай.

Глава 8. Марта

– Я не понял. Это что? – смотрит на меня с таким видом, что, ей-богу, хочется спрятаться. Злой как черт. А мне и страшно, и смешно почему-то.

– Ты читать разучился? Или не способен понимать прочитанное? – не свожу глаз с Димы. Ну да, мы все-таки перешли на «ты». Стоит, задрав подбородок, стараясь продемонстрировать что держит ситуацию под контролем!

– Я сам решаю кто и когда будет уволен, – наконец дает оценку заявлению. Я подозревала, что он так и ответит. Не станет подписывать. Потому что иначе никакого цирка не получится.

Но если бы он подписал, я бы с удовольствием уволилась. Что может быть лучше оставшейся в целости и сохранности нервной системы?

– Ты плохо понимаешь суть своей должности, – вежливо сообщаю.

– Это как понимать? – вскидывает брови.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.