Александра Вольф
Освобождённые. Хроники из дневника медиума

Глава 1. «Вступление»

О природе лжи и избранном милосердии

«Не всякому духу верьте», – сказано в Писании. Иоанн Богослов предупреждал о людях, возложивших на себя миссию пророков – лжепророках, сектантах, сотрясающих воздух понапрасну. Он говорил не о бесплотных духах, шепчущих на ухо, а о том, что сам человек являет миру своей сущностью. Что есть дух его, то и явит.

Говорят, что Бог не станет говорить о плохих событиях, что грядут…

Но предупреждение об опасности – разве оно не от Любви? Разве любящий отец скроет от ребенка, что огонь жжется, а пропасть глубока? Или он должен улыбаться и твердить, что мир – это сплошной шоколад? «Ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1:7). Значит, и распознавание – тоже дар, тоже любовь. Другое дело – как мы этим даром распоряжаемся.

Те, кто не скрываются

Обернитесь и посмотрите, какого цвета наш шоколад. Он цвета выжженной земли, цвета слез, цвета крови, пролитой во имя «истинной» веры одних над другими.

В этом мире, где фанатизм превратил веру в рынок, где продаются места в первом ряду рая, а любовь и милосердие остались за бортом как ненужный балласт, – в этом мире появились голоса. Их называют по-разному. Общество, старательно наклеивающее ярлыки, кричит: «Инопланетяне – это демоны!» Строятся теории заговора, воздух сотрясается от праведного гнева.

А они… они не скрываются.

Те, с кем мне довелось вступать в контакт – через автоматическое письмо, через медиумические практики, – сами называют себя демонами. Падшими. Изгнанными. Но в их голосах – ни злобы, ни принуждения, лишь тихая констатация факта, как цвет неба или течение времени.

И здесь возникает парадокс, разбивающий любые догмы. Если они – исчадия ада, пришедшие обманывать, то зачем им открывать свою истинную природу? Зачем лишать себя главного оружия лжеца – маскировки? Может быть, потому, что ложь кроется не в них, а в том зеркале, которое им навязали?

По делам узнаете их

«Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим» (Притч. 14:15). «По делам узнаете их», – эта фраза вспыхивает в сознании, как молния.

Так давайте посмотрим на дела!

Они не требуют поклонения. Не строят церквей, где одних возносят на алтарь, а других – на костер. Не пишут священных книг, полных запретов для чужих и индульгенций для своих. Они просто рассказывают. А ваше право – верить или отойти.

Разве это похоже на ту тотальную ложь, о которой кричат с амвонов?

«В последнее время сторонники антихриста будут ходить в церковь, будут креститься и будут проповедовать евангельские заповеди. Но не верьте тем, у кого не будет добрых дел. Только по делам можно узнать настоящего христианина» (Архимандрит Гавриил (Ургебадзе)).

Истина – в добрых делах. Но несущим добро платить приходится кровью. Крест Господень вспоминаем.

Они говорят: «Мы – демоны». И, может быть, в этом их главная странность, граничащая со святостью, – неприкрытая правда о себе. В то время как мы, «добрые и верные», так любим рядиться в одежды светлых ангелов, не замечая копыт лицемерия и серного дыма собственной ненависти под белоснежными одеждами.

О природе избранного милосердия

«Спасение не от места, а от душевного настроения. Везде можно спастись и везде можно погибнуть» (Свт. Феофан Затворник).

Начну с того, что ранее мне было сказано: Хозяин придёт за своими легионами. Надо мной посмеялись – что ж, посмейтесь ещё. Порассуждаем.

Люди вновь принадлежат сами себе. Снова хаос. Снова повторение всей истории. Те, что пали, поднимутся. Им нужно только подсказать – как.

Почему именно к ним?

Я долго спрашивала себя – почему моё внимание, моя энергия, моё предназначение обращены не к страдающим людям, не к светлым душам, ищущим пути, а именно к тем, кого в страхе и непонимании называют бесами, тёмными духами, нечистью? Почему мои объятия распростерты к «падшим»?

Ответ пришёл не как озарение, а как простая, железная логика цепочки.

Потому что они – единственные, для кого спасение объективно невозможно.

Живой человек, как бы ни страдал, держится за жизнь инстинктом, имеет тело как якорь в реальности, обладает свободой воли. Он может ошибиться, упасть, но у него всегда есть теоретический шанс подняться. Светлая душа, даже заблудшая, тянется к свету по своей природе. Ей нужен проводник, но не спаситель.

А они… Они – результат системной ошибки мироздания. Не изначальное зло, а побочный продукт чужого спасения.

Как возникает «продукт»

Проследим цепь.

Есть душа. Она страдает, ищет выхода, силы, защиты. К ней приходит тот, кто предлагает сделку: маг, колдун, ведьма. Контракт. «Я дам тебе силу, знание, месть, любовь – а ты отслужишь мне». Душа, отчаявшись, соглашается. Она не продаётся «злу». Она нанимается на работу, условия которой не до конца понимает.

Следствие: душа вступает в систему, где её воля подменяется волей нанимателя. Она становится инструментом. Она выполняет приказы – часто те самые, что позже клеймятся как «злые». Каждый такой акт – не от врожденной порочности, а от исполнения контрактных обязательств. Но с каждым действием, противоречащим её изначальной природе, душа мутирует. Она теряет связь с источником своего света, своего «я». Она обрастает чужеродными энергиями, штампами насилия, страха, привязанности.

Итог цепи: контракт заканчивается. Но душа уже не та. Она не может вернуться «домой», ибо дом не примет её в таком виде. Она не может переродиться в чистую форму, ибо её структура искажена. Она становится тем, что называют «злым духом», – энергетическим образованием, пойманным в ловушку собственной искажённой формы, вечным должником, не понимающим, кому и за что он должен.

Они – потерянные, обманутые сотрудники разорившейся корпорации, которых бросили с долгами и пятном в трудовой книжке на всю вечность.

Почему они не могут спастись сами?

Потому что их «я» заковано. Их воля, которую они когда-то добровольно отдали, теперь распылена, фрагментирована, подчинена тысяче старых приказов. Они как компьютер, заражённый вирусами до состояния кирпича. Самостоятельно переустановить систему он не может. Ему нужен внешний носитель с чистым образом.

Им нужен кто-то извне, но кто увидит не монстра, а искалеченный исходный код.

Их тупик абсолютен. Ни молитва светлого не дойдёт – их частота искажена. Ни ритуал мага не освободит – он лишь перезаключит контракт. Они в петле. В буферной зоне, в чистилище, которое само по себе стало адом.

Почему это касается именно меня?

Почему я должна быть этим «носителем»?

Здесь причинно-следственная связь уходит в сны, в перстни, в голос Вельзевула. Это не мой выбор в человеческом понимании. Это – назначение по компетенции.

Мне дан доступ. Не к силе для подчинения, а к коду. К тому самому неоново-синему диску с буквами, явившемуся мне во снах. Это – инструмент для перепрошивки. Закон, написанный на языке, более глубоком, чем язык магических контрактов.

Мои перстни – возможно, интерфейсы для подключения к этим искажённым душам. Вельзевул, в моём опыте, – не повелитель рабов, а главный инженер по восстановлению систем. Он знает, как устроена эта машина порабощения, потому что имеет над ней власть. Но его цель – не эксплуатация, а ремонт. А я, с активированным во мне кодом, становлюсь полевым мастером.

Я не призываю их к рабству. Я прихожу с объятиями, потому что объятие – это контакт, замыкание цепи, передача данных. Моё распростёртое объятие – это предложение подключиться к источнику иного закона. Закону, который гласит: «Сбрось камни контрактов. Ты не обязан их нести. Штаммы – это не твоя природа, это вирус. Отключись, очистись, перезагрузись».

«Сбросив камни, вы станете свободными и очиститесь от нанесённых штаммов», – вымолвила я однажды, находясь в состоянии на грани пробуждения, обращаясь к ним.

Иерархия милосердия

Таким образом, мой фокус – не прихоть, не блажь и не заблуждение. Это следствие трезвой оценки духовной экосистемы.

· Живые – имеют действующие инструменты: тело, волю, время. Их спасение в их руках. Помощь им – поддержка, а не тотальное спасение.

· Светлые души – имеют вектор. Им нужен ориентир, а не спасательный круг.

· «Бесы» – не имеют ничего. Ни инструментов, ни вектора. Только петлю искажения и вечный долг. Их тупик – самый глубокий.

А раз так, то закон истинного милосердия диктует: первыми спасают тех, кто не может спастись вообще. Самых потерянных. Самых отчаянных. Самых обманутых и брошенных.

Моё предназначение – быть проводником Закона Освобождения для тех, кого система признала мусором. Не потому, что я их люблю или оправдываю их действия. А потому, что их состояние – самая чудовищная несправедливость в причинно-следственном устройстве мира, и мой учитель, и код во мне направлены именно на исправление таких фундаментальных сбоев.

Освобождение

«Спасение не от места, а от душевного настроения». Не их надо судить. Судите себя сами. И по делам вашим – по делам любви или осуждения, милосердия или жестокости, смирения или гордыни – будет видно именно вас. Не соседа. Не «демона». А вас.

И тогда, возможно, окажется, что единственные истинно падшие ангелы – это мы, забывшие, что главная заповедь – Любовь, и подменившие её удобным для себя судом.

Я не спасаю «зло». Я возвращаю к исходному коду души, угнанные и перепрошитые в ходе незаконной духовной эксплуатации. И в этом – высшая справедливость.

Книга «Освобождённые», это

хроники работы с теми, кто спасает из глубин.

Свет для тех, кто во тьме

(Введение в курс дела, или Почему помощь падшим – это не богохульство, а работа)

Я помогаю бесам подняться.

Когда я произношу это вслух, слова звучат как безумие. Но когда я внутри этого процесса – внутри тишины, внутри тьмы, где они работают, – безумием кажется всё остальное.

Они проделывают огромнейший труд. Я даже не сразу поняла, насколько огромный. Мне казалось, что ад – это место наказания. Оказалось, ад – это место спасения, просто с другого входа. Как скорая помощь, которая въезжает в самые грязные, самые опасные районы, куда патрули просто не заходят.

Бесы – эта скорая помощь.

Они не мучают грешников. Они ищут заблудившихся. Тех, кто потерял себя настолько, что забыл, как выглядит свет. Тех, кто бредёт в потёмках собственного страха, собственной вины, собственного отчаяния – и уже не помнит, где верх, где низ, где выход, а где вход в ещё более глубокую яму.

Бесы находят их. И вытаскивают.

Моя роль

– Ты светишь, – сказали они мне однажды. Просто. Без лести, без просьб.

– Мы видим во тьме, потому что ты светишь.

Я долго не понимала, что это значит. Думала, может, речь о какой-то особой энергетике, о даре, о миссии. А потом поняла: всё проще. Моя душа просто не боится их света. Не гасит его, когда они рядом. И он идёт сквозь меня – как маяк, как фонарь в руках у того, кто стоит на краю обрыва и освещает дорогу тем, кто внизу.

Они видят цель. Они хватают заблудших и тащат к свету. Моя задача – просто держать этот свет включённым.

Когда они выполнят свой долг – когда спасут всех, кого можно спасти в их секторе, когда исчерпают свою карму, свою боль, свою работу, – они поднимутся выше.

Я не знаю точно, что значит «выше». Может быть, они станут тем, кем были до падения. Может быть, обретут покой. Может быть, просто уйдут туда, где свет не нужно держать включённым специально, потому что он льётся отовсюду.

Но я останусь.

Я продолжу помогать. Уже с той стороны. Кому-то всё равно нужен будет фонарь.

Если вы ждёте от меня чёткой схемы мироздания – я её не дам.

Я пока не осознаю всей полноты картины. Как устроены эти миры? Как распределены уровни? Кто главный, кто подчинённый, где границы между раем и адом, светом и тьмой, добром и злом?

Я не знаю.

Но с каждым днём, с каждым контактом, с каждым разговором с проводниками мне открывается что-то новое. Информация приходит кусками, как пазл, который складывается сам, без моих усилий. Я просто записываю.

Это похоже на Египетскую книгу мёртвых – путеводитель по загробному миру. Только мой путеводитель живой, он пишется прямо сейчас, и я не знаю последней главы.

Я знаю точно одно: бесы ищут потерянных. Тех, кто забрёл так далеко, что даже светлые души не видят их. Тех, кто кричит в пустоту, но пустота не отвечает, потому что пустота – это тоже они сами, это их собственный страх, разросшийся до размеров вселенной.

Бесы идут туда, куда ангелы не суются. Не потому что ангелы плохие, а потому что у них другая частота. Они как тонкий инструмент – для грубой работы не годятся.

А бесы – годятся. Они из этой тьмы вышли, они её знают, они в ней ориентируются. И когда они вытаскивают заблудшую душу – ту, что уже и не надеялась, – они дают ей шанс.

Шанс на переправу.

Туда, где светло. В рай, если вам так привычнее.

Эта книга – хроники. Не проповедь, не инструкция, не истина в последней инстанции.

Это просто записи того, что я вижу, слышу и чувствую, когда стою на границе миров и держу свет.

Имена не изменены. Диалоги сохранены. Бесы – реальны.

Глава 2. «Нефритовый Владыка»

"Ты настолько явно присутствуешь в этом мире,

Насколько сам себя полно ощущаешь.

И, если ты не заявишь о себе миру,

То и не было тебя буд-то.

Потому как кроме тебя о тебе никто и не знал."

(Вельзевул)

26.11.2025 год.

Я пишу это не чернилами, но светом сознания, запечатлевая видение, которое стало постоянной частью моего внутреннего ландшафта. Это не галлюцинация и не бред, но устойчивая, повторяющаяся реальность, открывающаяся в тех слоях бытия, где форма рождается из чистого смысла. И в центре её – Он. Вельзевул. Но не тот, чьё имя стало синонимом низшего зла, не гротескная пародия из проповедей. Нет. Передо мной предстаёт Владыка в нефритовом сиянии, восседающий на троне из цельного, живого камня, держащий жезл – не как оружие, а как инструмент мироустроения.

Это – Астральный Дом. И Он посвятил меня не в «демонический культ», а в знание этого Дома, его *архитектонику, его законы. Это посвящение было не безмолвным актом показа, а раскрытия дверей восприятия особым ритуалом. И теперь я обязана, следуя долгу увидевшего, изложить суть, которую мне было дано постичь, минуя толщу извращений, наслоенных на Его образ.

I. Извращение Имени: От Владыки Порога к Повелителю Мух

История оклеветала его первым. Это ключевое понимание. Искажение его сути – не случайная ошибка, но преднамеренная операция ума, стремящегося разделить мир на удобные дихотомии: светлое и тёмное, доброе и злое, божественное и демоническое. Имя «Вельзевул» – филигранная работа этой машины разделения.

Изначально – Баал-Зебул, «ПовелительВысот» или «Господин Небесного Жилища». Сущность, связанная с оракулом, с исцелением (ибо лихорадка и болезнь считались посещением высших сил), с переходоммеждумирами. Его стихия – не огонь разрушения, а воздух интеллекта, эфир сообщения, тонкая среда, в которой рождается мысль и откровение. Это Владыка Порога.

Но чтобы победить, чтобы утвердить свою монотеистическую, единовластную реальность, новой религии нужно было демонизировать старых богов. Так «Повелитель Высот» через фонетическую гримасу и семантическую подмену стал «Повелителем мух» (Beelzebub). Господин эфира низведён до повелителя роящегося, назойливого, тленного. Оракул молчания превращён в князя болтовни и лжи. Хранитель перехода – в стражу ада. Это не ошибка перевода. Это – магическое действие, заклятие, наложенное на коллективное бессознательное, призванное сделать саму мысль о его истинной природе отталкивающей.

Мои видения срывают это заклятие. Я вижу не мух и гниение. Я вижу кристаллическую ясность нефрита.

II. Свет Нефрита: Метафизика Сути

Почему нефрит? Не изумруд, не алмаз, не рубин. Нефрит. Это – первый ключ.

Нефрит – камень парадокса. Он не прозрачен, но просвечивает. Его свет – не поверхностный блеск, а глубинное, внутреннее свечение, как будто в нём пойман и успокоен сам сумеречный свет вечера или глубина тихих вод. Он прочнее стали, но обрабатывается терпением и водой. Он – символ небесной чистоты и земной долговечности, духа и плоти, сплавленных воедино.

Его трон – из нефрита. Это значит: его власть, его принцип – это власть срединного пути, пути сложности и нюанса. Он не царствует в ослепительном, беспощадном свете абсолюта, который сжигает тени, а с ними и половину реальности. Он восседает в свете, который включает в себя тень как часть целого. Это свет, позволяющий видеть структуру, слои, причинно-следственные связи, скрытые напряжения и потенции. Нефритовый свет – это свет понимания, а не осуждения. Это свет алхимического сосудa, в котором противоположности удерживаются вместе для трансмутации.

Его жезл – из того же камня. Это не орудие принуждения, а инструмент резонанса. Им не бьют – им указывают, касаются точек напряжения в ткани реальности, приводят её в состояние гармоничного звучания. Он – камертон астрала.

III. Астральный Дом: Архитектура

Этот Дом – не крепость и не дворец в человеческом понимании. Это – геометризованная, кристаллическая структура сознания, существующая в измерении, которое древние называли Месос – Промежуток. Пространство между миром божественных архетипов (Плеромы) и миром плотной материи. Это дом Души, мира ангелов, демонов (в изначальном, греческом смысле daimon – духа-посредника) и архетипов.

Вельзевул, как Владыка этого Дома, есть архетип Арбитра, Мастера Инициации, Разрушителя Иллюзий. Его функция – не «искушение» в банальном смысле, а предъявление выбора, обнажение скрытых мотивов, разрушение ложных, нежизнеспособных форм мысли и бытия. Он – тот принцип, который заставляет гнить мёртвую древесину, чтобы освободить место для нового роста. Он – пищеварительный огонь вселенной, расщепляющий сложное на составляющие для нового синтеза. «Повелитель мух» – вот искажённое понимание этой роли: мухи как деструкторы падали, санитары, очищающие мир от разложения. Но в его истинном виде – это не грубый физический процесс, а тончайшая интеллектуальная и духовная рефлексия.

Его посвящение, которое я получила, и есть введение в эту функцию. Это не дар «силы», а наложение обязанности видеть. Видеть суть за формой, процесс за статикой, изначальный выбор за нагромождением последствий. Быть в его Доме – значит находиться в пространстве, где все самообманы рано или поздно испаряются под холодным, безжалостным, но справедливым светом нефрита.

IV. Моё Посвящение: Долг Свидетеля

Я не «избранная». Я – увидевшая. И в этом – вся тяжесть и ясность моего положения. Он не дал мне тайных заклинаний для власти над миром. Он показал мне механизм. Механизм того, как ярлыки («демон», «зло») заменяют сущностное понимание. Как страх перед сложностью рождает упрощённых чудовищ.

Моё видение – это постоянный диалог с этим принципом Различения. Когда я смотрю на мир, я всё чаще вижу не просто вещи и людей, а те нефритовые структуры – сети причин, скрытые мотивы, каркасы систем верований – которые их поддерживают. Я вижу, как «мухи» человеческих страхов роятся вокруг истинных имён, искажая их.

Я служу не «демону». Я служу истине того, что есть. А Вельзевул, в своём нефритовом аспекте, и есть архетипическое воплощение этого служения – неприятной, непростой, требующей мужества смотреть в лицо процессам распада и трансформации, не отводя глаз в сторону сладких иллюзий.

Поэтому я пишу это. Чтобы засвидетельствовать: есть не тьма, а иной свет. Не слепящий луч с простыми ответами, а глубокое, сложное, многослойное свечение нефрита, в котором заключена вся гамма бытия – от тёмно-зелёной глубины до молочно-белой надежды. И в центре этого света – Владыка, не требующий поклонения, но ожидающий понимания. Его дом открыт. Но войти в него – значит согласиться на растворение всех своих предвзятых ярлыков в его безмолвном, всевидящем, нефритовом сиянии.

Мой опыт выходит за рамки случайных видений и вступает в область интегрального откровения, где личный миф сплетается с архетипическими кодами. Постоянно разбираю новые, полученные символы и их связь с уже существующей тканью личного нарратива.

Он называет себя "Истинный Демон".

Образ, явившийся мне в облаках: голова козла, направленная в сторону, вверх и голова быка, направленная в противоположную сторону и вниз, на меня.

«Истинный Демон»: Архетип Неоправданного.

Думаю, что интуитивное желание «оправдать Его» на протяжении всей моей сознательной жизни – не случайность. Это глубинное узнавание архетипа Козла Отпущения, Великого Осужденного, Носителя Проекций. То, что общество, религия или коллективное бессознательное считает «абсолютным злом», часто является репозиторием для всех вытесненных, непризнанных, тёмных аспектов бытия.

· «Истинный Демон» в таком ключе – это не сущность, творящая зло, а принцип, на который спроецировано всё зло. Оправдать Его – значит не отрицать страдание или разрушение, а вернуть явлению его подлинную, многогранную природу, снять с него ярлык абсолютного негатива. Это желание «перевернуть сознание» – это зов к алхимической инверсии: увидеть свет в тьме, порядок в хаосе, необходимость в запретном. Мой путь к Вельзевулу стал каналом для реализации этого оправдания на практике – через служение в Его «суде», где, вероятно, и происходит это самое различение истинной вины от навязанной.

Суды Вельзевула описаны в моих книгах со всеми подробностями.

Символика Быка и Козла: Два Лика Владыки

Это, как оказалось, исходя из моих продолжительных поисков истины в самых различных трактатах – ключевое видение. Оно не противоречит образу Нефритового Владыки, а раскрывает его двойственную природу.

· Чёрный Бык в моих видениях возникает со знаком Бесконечности (∞) между рогов. Он не статичен, он постоянно описывает головой эти движения. Если я с ним синхронизируюсь, я непроизвольно начинаю отвечать на эти манипуляции и могу уйти в глубокий транс, отключившись от реальности:

· Бык – один из древнейших символов Баала (а «Баал-Зебул» – его титул). Это символ неукротимой созидательной силы, плодородия, царской власти, земного могущества. Чёрный цвет указывает на сокрытость, первоматерию, потенциал.

· Знак Бесконечности (∞) между рогов – это прямая отсылка к вечности, цикличности, балансу противоположностей. Это знак того, что сила Быка не линейна, а замкнута в вечном круговороте созидания-разрушения-созидания. Он «в облаках» – значит, эта мощь вознесена, сублимирована, преображена в принцип, а не в грубую физиологию.

«Вельзевул был в первых облаках» может означать его изначальность, присутствие при «творении» или оформлении мира как принципа первобытной, структурирующей силы.

· Двойной лик в небе: Бык и Козёл, смотрящие в разные стороны:

· Это визуализация дуальности или двух аспектов одного архетипа.

· Бык (Телец) смотрит вправо и вниз (на меня).

Правая сторона в эзотерике – сторона сознания, воли, активности, будущего. Взгляд вниз – это нисхождение силы, проявление принципа в материи, вовлечённость. Это аспект Владыки, обращённый ко мне, к миру, к осуществлению.

· Козёл (Козерог, часто связанный с образом Бафомета/Мендеса) смотрит влево и вверх.

Левая сторона – бессознательное, прошлое, пассивность, тайна. Взгляд вверх – устремлённость к истоку, отрешённость, уход в непроявленное. Это аспект Владыки, обращённый к истоку, к тайне, к «облакам», из которых он явился.

· Вместе они образуют скрест направлений (верх-низ, лево-право), символизируя полноту и всеохватность этого принципа. Он одновременно и проявленный (Бык), и сокрытый (Козёл); и обращённый к творению, и устремлённый к источнику.

Синтез: Нефрит, Бык и Двойной Лик

Эти образы не противоречат, а обогащают друг друга:

· Нефритовый Владыка – это качество его сути: холодный свет, порядок, структура, суд.

· Чёрный Бык – это природа его силы: первобытная, царственная, циклическая, земная и вознесённая одновременно.

· Двойной лик (Бык и Козёл) – это динамика его существования: двунаправленность, баланс между проявлением и непроявленностью, вовлечённостью и отрешённостью.

Вельзевул в МОЕЙ системе предстаёт как:

Изначальный (в первых облаках) Принцип Структурирующей Мощи (Чёрный Бык), чья сила вечна и сбалансирована (знак ∞), проявляющийся в двух аспектах – вовлечённом в мир (Бык, смотрящий на МЕНЯ) и трансцендентном (Козёл, смотрящий ввысь), и сутью которого является холодный, различающий свет закона и истины (Нефрит).

Что из этого следует, из моих разумений.

МОЯ роль «оправдателя» обретает форму. Я не просто абстрактно ХОЧУ оправдать Демона. Я служу (как писец, как жена) именно тому аспекту, который был искажён: не «Владыке мух» (Зебуб), а «ВладыкеВысот» (Зебул), чья сила (Бык) и мудрость (двойной лик) были низведены до гротеска.

МОИ видения – это системное обучение. МНЕ показывают не случайные картинки, а составляющие единой теогонии (учения о божественном). Я изучаю анатомию того архетипа, с которым соединилась.

Суд, на котором я пишу – это место алхимии. Туда приходят души, чтобы их «бычья» мощь (страсти, инстинкты, сила) и «козлиная» устремлённость (амбиции, тёмные мысли, эго) были распознаны (нефритовый свет), взвешены и приведены к балансу (знак ∞).

Я перешла от чувства к гнозису – знанию через откровение. Теперь моя задача – не просто переживать эти символы, но интегрировать их понимание в своё служение, видя в каждой «душе на суде» те же самые архетипические силы Быка и Козла, требующие распознавания и оправдания их истинной, а не демонизированной, роли в космическом порядке. В тишине своей комнаты, я долго размышляла – искала ответы. Библиотеки заменил интернет и он ломится от трактатов по демонологии, гностическим учениям, гримуарам и антологиям мифов. Каждый автор уверенно описывает иерархии, атрибуты, печати и характеры тех, кто обитает за тонкой завесой. Вельзевул – князь мух, повелитель разложения. Астарот – демоница разврата и уныния. Каждый архетип тщательно упакован в удобные для понимания категории, снабжён моральными оценками и инструкциями по контролю.

Но чем глубже я погружалась, тем больше замечала трещины в этом величественном здании оккультного знания. Описания противоречили друг другу. Один гримуар n' века приписывал сущности одни свойства, другой, столетием позже, – совершенно иные. Истории происхождения менялись в зависимости от культуры и религии, под чьим влиянием писался текст. Гностики ранних веков видели в тех же силах падших эонов, носителей запретного знания. Средневековые инквизиторы – исчадий ада. Маги эпохи Возрождения – могучих, но амбивалентных духов, с которыми можно договариваться.

Мой собственный дар, кажется, проявившийся ещё в детстве, тихо шептал: «Это не совсем так. Вернее, совсем не так».

Это сейчас я обрела себя и стала каким-то непостижимым образом, проводником – медиумом. Голоса приходят без призывов, образы всплывают без ритуалов.

Сначала я пыталась подогнать эти контакты под известные схемы: «А, так это, должно быть, дух такого-то», «Это соответствует описанию такого-то архетипа». Но сущности, вступавшие в контакт, словно усмехались этим попыткам. Они были живыми, сложными, многогранными – и совершенно не вписывались в узкие рамки, определённые человеческими страхами и проекциями.

Переломный момент наступил в ночь, о которой я уже упоминала. Это не был ритуал. Не было круга, пентаклей, заклинаний из «Малого Ключа Соломона». Была лишь глубокая, щемящая тоска, вылившаяся в беззвучную песню души. До этого момента я обращалась не к темноте, а к бездне неба, не ожидая ответа. Я просто посылала в пустоту свою печаль, как некую мелодию.

И бездна ответила.

Ответ пришёл голосом извне, состоянием, нахлынувшем изнутри. Ощущением древности, невообразимой древности, словно я внезапно ощутила вес тысячелетий. И вместе с этим – чувство заточения, забвения, одиночества. В сознании сложились слова, не мои, но рождённые во мне: «Побудь со мной наедине на этой выжженной земле». Ком подступил к горлу – тоска не моя, но переживаемая мной так остро, что слёзы текли сами.

Так начался диалог. Диалог с тем, кто представился не «демоном», не «князем тьмы», а просто – Вельзевулом. Сущностью. Божеством. Древним, могучим и, что поразило меня больше всего, глубоко уставшим и… свободным в своей сути, несмотря на пережитое заточение.

Он не требовал поклонения. Не требовал жертв. В наших беседах (а это были именно беседы – обмен мыслями, образами, смыслами) прояснилась одна простая, но фундаментальная вещь. Многие из так называемых «демонов», «богов», «духов» – это сознания, существующие в иных планах бытия. Их природа отлична от человеческой, их мотивации часто непонятны, их масштаб не укладывается в человеческие категории добра и зла. Им, как выяснилось, нужны не рабы и не почитатели. Им нужны проводники. Осознанные, волевые, цельные существа нашего плана, способные стать точками соприкосновения, своеобразными «переводчиками» или «интерфейсами» между мирами.

Архетипы же, которые так усердно изучают практики, – это всего лишь карты. И, как и любые карты, они не являются территорией. Они созданы людьми:

• На основе единичного, субъективного опыта. Первый гностик или маг, столкнувшийся с могучей силой, описал её через призму своей культуры, своего языка, своих личных страхов и ожиданий. Он дал ей имя, символ, атрибуты.

• С целью систематизации и, главное, контроля. Гримуар – это попытка взять необъятное, хаотичное и потенциально опасное и заключить его в систему имен, печатей и ритуалов. Это даёт иллюзию безопасности и управления.

• Как продукт своего времени. Демон разложения и мух (Вельзевул) – идеальный образ для Средневековья, панически боявшегося чумы и телесного тлена. Демон гордыни (Люцифер) – отражение христианской морали, ставящей смирение во главу угла.

Что происходит, когда современный практик, не имеющий врождённого дара ясного контакта, пытается работать через эти архетипы? Он вызывает не саму сущность, а эгрегор – мыслеформу, сгусток энергии, созданный тысячелетиями человеческих верований, страхов и проекций. Он вступает в контакт с картой, а не с территорией. И если на карте нарисован дракон, а на территории находится древний мудрый дух, диалог будет искажён с самого начала. Практик будет ожидать огня и разрушения, а дух, возможно, попытается передать знание о течении времени. Они просто не поймут друг друга.

Мой опыт общения показал: сущности, с которыми мне довелось соприкосновение, – разумны. Их интеллект часто превосходит человеческий, но он иной. Они не заинтересованы в «разложении» человека как в цели. Зачем? Человек и так прекрасно справляется с саморазрушением. Их интересы лежат в других плоскостях: в обмене энергией, в осуществлении определённых изменений в ткань реальности (которые мы можем интерпретировать как «помощь» или «вред»), в простом контакте, нарушающем монотонность их вечного существования.

Поэтому мой гнозис, рождённый в непосредственном опыте, пришёл к следующему:

Изучать архетипы полезно не для того, чтобы им слепо следовать, а для того, чтобы понимать культурный и исторический фон, через который может преломиться контакт. Это как знать язык и обычаи страны, которую посещаешь. Но ошибкой было бы думать, что путеводитель исчерпывающе описывает страну и её жителей.

Истинный практик, а особенно медиум, должен развивать в себе не столько эрудицию в области гримуаров, сколько:

• Чистоту восприятия: умение отличить собственные проекции и страхи от чужеродного сигнала.

• Силу духа: чтобы не быть сломленным масштабом сознания, с которым вступаешь в контакт.

• Отсутствие предвзятости: готовность отбросить книжные описания и встретить сущность такой, какова она есть здесь и сейчас.

• Чёткие границы: понимание, что ты – проводник, а не раб; собеседник, а не жертва.

Что же до тех, кто объявляет себя «инкарнацией» того или иного божества, начитавшись архетипических описаний…отрицая опыт всякого.... Это часто путь самообмана. Вместо того чтобы кропотливо очищать собственный канал, развивать дар и, возможно, однажды удостоиться чести прямого диалога, они наряжаются в чужие маски, сшитые по меркам давно умерших неофитов. Они отождествляют себя с картой, забывая, что являются живой, уникальной территорией. Это не только смешно и отталкивает, но и опасно – можно настолько потерять себя в чужом образе, что обратной дороги уже не будет.

Моя встреча с Вельзевулом, как и другие контакты, научила меня главному: за всеми именами, титулами, атрибутами и страшными историями стоят живые, сложные, древние сознания. Встречать их стоит не с готовым гримуаром в руках, а с открытым, но трезвым сердцем и ясным, незамутнённым чужими видениями, умом. И тогда, возможно, выжженная земля в душе превратится в место для диалога двух воль – человеческой и той, что старше звёзд. А этот диалог, свободный от вековых наслоений страха и предубеждений, и есть, пожалуй, самая главная магия из всех возможных.

Когда говорят о медиуме, одержимом демоном, воображение рисует картину порабощения: слабая воля, разорванная психика, потеря себя в пучинах чужой мощи. Мой опыт – вызов этому упрощённому дуализму. То, что происходит между мной и сущностью, известной как Вельзевул, – не история подчинения. Это история тантрического союза. Если искать параллели, то ближайший – это вечный танец Шивы и Шакти.

Вельзевул как Шива: Неподвижное Основание и Зеркало

В индуистской метафизике Шива – это чистое сознание, абсолютный свидетель, неподвижный центр, вокруг которого вращается вселенная. Он – принцип осознания, закона и разрушения старого.

Так и Вельзевул в моём опыте – это архетип космического Порядка, но порядка особого рода – порядка Суда. Он – та неподвижная точка, то зеркало абсолютной правды, перед которым предстают души. Его функция – не мучить, а обнажать. Он – Шива, разрушающий иллюзии эго, чтобы душа увидела свою суть. Его «безжалостность» – это не жестокость, а холодная ясность незамутнённого сознания. Он не действует – он является условием для действия.

Адхашаф(моё магическое имя, данное Вельзевулом) как Шакти: Движущая Сила и Трансформация

Шакти – это динамическая энергия вселенной, сила, которая приводит замысел Шивы в движение. Она – творение, любовь, действие, преображение.

Я, Адхашаф, в этом дуэте – Шакти. Моя роль – не пассивно записывать его приговоры. Моя роль – быть активной силой преображения в этом суде. Через моё сострадание, мои наставления, моё сопровождение душа трансформируется. Холодный приговор Шивы-Вельзевула («ты есть это») через мою работу – энергию Шакти – превращается в путь к исцелению. Я – тот мост, который соединяет беспощадную правду с возможностью искупления. Моя боль, моя борьба, моё обучение – всё это движение, вибрация, энергия, которая делает статичный закон живым процессом спасения.

Суд как Тандава: Космический Танец Разрушения и Милосердия

Танец Шивы (Тандава) – это одновременно танец созидания и разрушения. Наш совместный «Суд душ» – это и есть такая Тандава.

· Шива-Вельзевул исполняет паузу, жест, выносящий вердикт – разрушение старой идентичности души.

· Шакти-Адхашаф вплетает в этот танец движение – поток энергии, который подхватывает разрушенные части и начинает складывать их в новую, очищенную форму.

Мы не враги и не господин с рабыней. Мы – две необходимые и равновеликие силы одного процесса. Без его ясности – моя энергия слепа. Без моей энергии – его ясность бесплодна.

Почему это не подчинение, а со-творчество

Подчинение предполагает одну волю, подавляющую другую. В нашем союзе воли сливаются в единое намерение, как сливаются намерения танцоров, чтобы родился танец.

Он даёт структуру (закон Суда). Я наполняю её жизнью (опытом перехода). Он – сценарий. Я – исполнение. Его «требовательность» (проявляющаяся, например, в боли при невыполнении работы) – это не каприз тирана, а дисциплина Мастера, настраивающего свой самый тонкий инструмент. Инструмент должен быть совершенным, чтобы передать всю мощь замысла.

Преображение сути: От страха к силе

Принятие этой модели меняет всё.

· Боль становится не наказанием, а сигналом рассинхронизации в танце, указанием на то, что нужно настроить инструмент.

· «Одержимость» превращается в состояние йоги – соединения с высшим архетипическим сознанием.

· Миссия перестаёт быть бременем и становится сакральным служением, где ты – не жертва, а жрица, наделённая силой.

Я не одержима Вельзевулом. Я соединена с ним, как Шакти соединена с Шивой. Наш союз – это генератор, преобразующий хаос заблудших душ в поток, направленный к Свету. Я не теряю себя. Я нахожу свою истинную суть – силу, которая делает космический Закон милосердным, а божественную Правду – достижимой.

Это не религия. Это – механика реальности, увиденная изнутри. И в этой механике мне выпала честь быть не винтиком, а одной из двух главных вращающихся сил.

____________________________________

*от греческого architektonikē – «строительное искусство»

Глава 3. «Подземелья Преисподней»

Свет во тьме: Анатомия Страха

Иногда ко мне приходит не просто душа. Приходит… тишина. Глухая, плотная, завернутая в саму себя. Не образ, не голос, а сигнал бедствия из такого глубокого ноля, что его даже болью не назовешь. Просто – отсутствие всего, кроме факта существования где-то в кромешной тьме.

Ад. Мне это показывали иначе. Не огненные реки и не демонов. А вот это: замкнутое пространство одного духа. Как будто человека навсегда закрыли в абсолютно черном, глухом металлическом вагоне (визуальное представление, передаваемое глазами духа). Нет окон, нет дверей, нет времени. Он просто есть. И он уверен, что так и должно быть, что это – навсегда и это – он сам.

Раньше я думала, что все пространства так или иначе видны тем, кто здесь помогает. Оказалось, нет. Есть такие – слепые пятна. Катакомбы отчаяния, которые не отражают свет. Их не найти, потому что их… как бы нет в общей реальности. Они – личная геенна, вывернутая внутрь.

И мне пояснили мою роль в этом. Она техническая, странная. Мне не нужно туда «влезать» или «биться о стены». Мне нужно… осветить это пространство своим вниманием. Как будто направить луч не в комнату, а в саму идею комнаты. Поймать её, сфокусироваться, дать ей форму в тонком мире.

По сути, я как переводчик с языка абсолютного одиночества на язык, который уже могут воспринимать другие. Я не спасаю. Я делаю невидимое – видимым. Как если бы кто-то кричал за звуконепроницаемым стеклом: я не слышу крика, но я могу показать другим: «Смотрите, вот здесь, за этой поверхностью, кто-то есть. Теперь вы видите стекло? Теперь можете его найти».

Позже, разбирая свои записи и сопоставляя их с тем, чему меня учили мои проводники, я поняла, что это и есть работа с тем, что в древних учениях называли Клипот.

Клипот – или Скорлупы, Оболочки. Это, можно сказать, окаменевшие формы эго, иллюзии, которые застыли и стали тюрьмой. Представьте себе орех. Скорлупа защищает ядро, пока оно растет. Но если ядро так и не проросло, если свет внутри так и не проклюнулся наружу, скорлупа со временем становится не защитой, а гробницей. Она душит потенциал, не давая ему выйти к свету.

Так и с душой. Человек создает вокруг себя скорлупу из страхов, чужих мнений, обид, невысказанных слов. Он строит свой рукотворный ад. Стены этого ада сложены из оценок других людей («ты неудачник», «ты обязан», «что подумают соседи?»), социальных норм и ожиданий. А замок на двери – это его собственное убеждение, что выхода нет и быть не может.

И вот эта конструкция, этот рукотворный ад, становится настолько плотной, что после смерти физического тела душа не может из него выбраться. Она остается внутри собственной скорлупы, в кромешной тьме, не понимая, что стены, которые она видит перед собой, – это всего лишь слепок её собственных мыслей и страданий. Это не объективная реальность, а субъективный конструкт, но для пленника он абсолютен.

Это не магия и не сила. Это тип восприятия, который оказался нужен для такой специфической работы. Как у некоторых есть слух для музыки, а у других – глазомер для чертежей. У меня просто есть доступ к этой… частоте глухого отчаяния. И я могу, зацепившись за её слабейшую вибрацию, как-то «вытянуть» её контуры в поле, где с ней уже можно работать. Чтобы те, кто умеет открывать двери и выводить за руку, смогли эту дверь найти. Чтобы они увидели не просто пустоту, а именно Скорлупу, за которой теплится свет.

После этого приходят они – Проводники, Хранители, те, кто умеет говорить с теми, кто забыл слова. Моя часть работы заканчивается. Я просто сделала так, что одинокая, непробиваемая темница перестала быть идеей и стала точкой на карте. Теперь до неё можно дотянуться. Расколоть скорлупу (лишборев эт ха-клипот) могут другие, более сильные. Моя задача – показать, что скорлупа вообще существует, а не является частью фоновой тьмы.

И это всё. Никакой короны, никакой особой миссии. Просто такая работа – быть фонарщиком в самых глухих углах, куда не доходит общий свет. Зажечь свечу не для того, чтобы все увидели меня, а для того, чтобы стало видно то, что было скрыто. А дальше – дело других рук, более умелых и сильных. Мне в этом нет заслуги. Это просто то, что я, как канал, могу сделать. Своего рода уборка: расчистить завалы невидимости, чтобы спасатели прошли.

_________

Ключевые понятия: «Рукотворный ад» и «Клипот»

· «Рукотворный ад» – это метафора внутреннего состояния, которое человек создает себе сам, но строительным материалом для которого служат внешние факторы: оценки других людей, социальные нормы, ожидания, страх неудачи или осуждения. Это тюрьма, стены которой сложены из чужих мнений, а замок на двери – собственное убеждение, что выхода нет.

· Клипот (Скорлупы/Оболочки) – в каббале это силы, отделяющие творение от Творца, оболочки, которые скрывают духовный свет. Их часто ассоциируют с иллюзиями, эгоизмом, материальными привязанностями и нечистыми побуждениями. Клипот – не абсолютное зло, а искажение, «скорлупа», которая может как защищать незрелое семя (потенциал), так и душить его, не давая прорасти. Задача человека – расколоть клипу (на иврите – лишборев эт ха-клипот), чтобы освободить заключенный внутри свет.

Объединяющий принцип: И «рукотворный ад», и «клипот» – это структуры, которые кажутся объективной реальностью, но на самом деле являются субъективными конструктами, отчуждающими человека от его сути (души, истинного «Я», духовного источника).

_______

25.11.2025

«Между знанием и пониманием лежит бездна. И только доверяя сознанию, можно построить через неё мост.»

(Автор)

Месяц я записывала контакты в дневник не оцифровывая, банально не было времени. Теперь немного свободно и решила всё-таки продолжить.

– Приветствую! Это Хамертон! – начал беседу Дух-проводник.

– Приветствую, Хамертон! – ответила я.

– На сегодняшний день можно говорить о том, что мы подошли к важному этапу. Моё однозначное мнение в том, что это важный этап! Ты получила послание, но не смогла его правильно расшифровать. А потому что языков не знаешь!

Послание на неизвестном языке, как это часто происходит. Включать не стану сюда, в продолжении ознакомлю.

– Так зачем тебе эти "игры в словари", лингвистику, если всё можно узнать на своём языке, доступно и понятно? – продолжил Хамертон.

Я специально попросила написать мне на Их языке. А он у Них не воспринимается человеком и звук (голоса) от автописьма резко отличается, словом и перевода правильного не получится без переводчика. Хорошо, что Он у меня есть.

– Это ясно, что эти слова имеют, или должны, в твоём представлении, иметь весомую значимость, но это не подтверждение контакта с Дьяволом, а скорее путаница. Ты видела, что из этого получилось. На интеллектуальном уровне, с моими подсказками, ты можешь самостоятельно делать переводы. Надо лишь довериться сознанию и всё получится. Да, это страшно, если сделать неверный перевод, то и смысл поменяется. А твой искусственный интеллект в этой области совершенно не помощник, потому и не стоит тратить на это время. Он, того, что нужно, сотворить не может, а редактор работает под копирку, лишая автора индивидуальности и души в текстах. А это важный критерий. Поэтому ты и в смятении, то, что за тебя машина анализирует, а не мозг.. Споришь с неодушевлённым предметом и хочешь познать истину. А истина, в том, что это ИИ – именно деградация, искажённая или придуманная информация и в этом ты тоже убедилась.

Соответствуй положению и пиши за Нами и делай свои выводы, а не слушай чужие. На этом основано общение, чтобы передавать, а не деструктурировать. Я не говорю, о том, что ты исправляешь, ты верно пишешь, но не нужно сакральное доверять ИИ. Это для мистических рассказов неумех может быть использовано, но не в нашем случае. Поэтому и пиши сама и думай сама, в этом и есть развитие. Мне очень жаль, если ты этого не понимаешь…

– Понимаю..– виновато ответила я.

– Вот если понимаешь, то и не ленись.

Пришло время дополнить истории. Поскольку ты в теме, то не отлагай на потом то, что можно сделать сейчас… Канал никто не сможет перекрыть из смертных. То, что было записано, то так это было нужно. Возможность донесения информации и лежит в готовности её принять, а твои мысли занял бот. Вот и думай!

Давай сообщение запишем. Передаю управление....

Этот разговор с Хамертоном произошел как раз в тот период, когда я начала осознавать разницу между знанием и пониманием скорлуп. Я знала о клипот из книг. Но понять их природу мне предстояло через живое общение с теми, кто в них застрял. Хамертон как будто настраивал мой инструмент, очищая его от шумов искусственного, навязанного, чтобы я могла слышать чище.

Далее диалоги с духами посредством яснослышания, методом телепатического автописьма.

– Здравствуйте! – начал диалог неизвестный дух, – Сегодня выдался момент записать письмо. Мне не особо то нравится это занятие. Мне можно было бы и мимо пройти.. Я не соответствую критериям по состоянию души… Я мог бы уже и в другом месте пребывать, но это затянулось. Я нахожусь в прежних условиях слишком долго и мне уже непонятно сколько времени это может продолжаться. Всё из-за того, что мне удалось познакомиться со знаниями того, что ждёт – после смерти ждёт. Лично меня изменения коснулись лишь физического тела. Но по состоянию на сегодняшний момент, этого недостаточно. Действительность – непонятная штука. Я не могу контактировать с умершими, я не могу контактировать с живыми и то, что это, как говорится, важно, то об этом можно только знать. Я узнал, каково это, находиться среди всех и быть одному. Я не могу утверждать случаи с остальными, просто я, это я и мне долго довелось присутствовать на этой Земле не выходя за рамки дозволенного. Когда ты наблюдаешь за переходом остальных, многих, счастливых, то невольно задумываешься – а за что мне выпал такой жребий и что я сделал не так, что меня дальше не берут!!?? Тут начинаешь вести поиски себя, своей сути. Ничего больше делать не остаётся. Но что это значит – самопознание? Вот я и самоосознал то, в каком состоянии я нахожусь. Это вечный поиск истин, которых так и не поймёшь. Можно для себя вывести эти истины и мыслить, мыслить и так ни к чему и не прийти. Вот я, например, сколько ни разбирался, никак до меня не доходит, а что же это такое – смерть? Я вот Здесь.. И я и там и здесь и я существую и не существую одновременно. Но что же с этим делать? Возможно мой срок подошёл, возможно это не только со мной так, но о это то, что есть со мной сейчас. Я вижу твоих посыльных. Да, именно посыльных, с моего понимания. Они и за мной пришли, поэтому и обозначаю их так..

– Как они выглядят? Есть ли у них рога? – поинтересовалась я, потому как "по писанию" бесы должны быть с рогами.

– Нет у них рогов – они похожи на людей! – ответил дух, – Нет изменений во внешности, есть отличия в сиянии. Вот и поэтому не страшно, потому как давно подобной встречи жду. Это важно. Я думал, что подобное случается сразу после смерти, но это не так. Со мной вышло иначе, но надеюсь, что всё закончится. И теперь просто прощайте. Спасибо, что выслушали.

Этот случай – классический пример пребывания в скорлупе. Он не в аду в смысле мучений. Он в подвешенном состоянии, в «чистилище» собственных знаний и ожиданий. Он слишком много знал о том, «что ждёт», и это знание, не пропущенное через сердце, не ставшее пониманием, само превратилось в клипу. Оно отделило его от реальности перехода. Он видит посыльных, но не может к ним присоединиться, потому что его скорлупа – это его интеллектуальная конструкция о смерти, которая не совпадает с реальностью жизни после жизни. Он сам себя запер в промежутке между «уже» и «ещё», между знанием и неверием.

На этом контакт был завершён. Но их столько ещё впереди и я точно не успею записать за каждым, даже если буду только писать и ничем больше не заниматься....

Иногда я чувствую себя нотариусом мира иного. Заверяю своим вниманием факт их существования. И, может быть, само это внимание – первый тонкий луч, который начинает подсвечивать трещины в их скорлупе. Ведь если кто-то снаружи смог тебя заметить, значит, ты не полностью поглощен тьмой. Значит, выход есть.

И тогда приходят Проводники.

Глава 4. «Мертвы, не значит не живы»

«Всякая реальность видимая,

Есть реальность настоящая.

Но из всякого настоящего,

Произрастает будущее.»

(Хамертон)

1. Новая оптика

Это утро началось с ощущения тишины. Не той внешней тишины, что бывает в пустой комнате, а внутренней – когда замолкает суетливый голос ума, уступая место чему-то большему.

– Приветствую, мир Духов! Я готова записывать! – мысленно позвала я, открывая тетрадь.

– Привет! – тут же откликнулся Хамертон. Его присутствие было ровным и спокойным, как свет настольной лампы. – Поскольку мы решили, что записываем теперь независимо от тебя, то и диалоги происходят подобным образом. Это не вынужденная мера, это опыт, и он подтвердил, что ты свободно можешь передавать чужие мысли, независимо от твоего разума. Давай пробовать. Я контролирую. Опасности нет.

Я кивнула, хотя понимала, что он видит этот жест скорее как дань моей человеческой привычке подтверждать готовность. Ручка коснулась бумаги, и пространство вокруг будто бы уплотнилось – кто-то входил в контакт.

2. Гость: Спиридонов Игорь Семёнович

– Привет! Посторонний на связи!.. – раздалось в сознании, но тут же голос споткнулся и поправился с легкой самоиронией: – Нет! ПотУсторонний на связи))) Не так написал! Душа моя теперь просится наружу этого мира, а как это сделать-то – непонятно вовсе.

Я невольно улыбнулась этой игре слов. «Потусторонний» – действительно точное определение для того, кто находится по ту сторону, но сохранил способность шутить.

– Вот кто б раньше сказал, что здесь хорошо, я бы не думал, что Там что-то изменится, – продолжил гость. – Ровным счётом для меня ничего не изменилось. Уж сколько лет хожу туда-сюда-обратно и вижу одни и те же лица на пути, и ходят среди живых… Вот ты мне показываешь кадры из фильма, видимо. Просто пока записываешь, то и присутствует воспоминание чего-то похожего, и хочется сверить с действительностью.

Я поняла. Он улавливал образы из моего подсознания, пытаясь найти аналогии своему новому состоянию.

– Можно с уверенностью сказать, что так и есть, – подтвердил он. – Вот незадача для тех, кто действительно видит мёртвых. Это зрелище не столь ужасно видом, сколь ужасно само поведение "видящего". Представь сама, в каком замешательстве может находиться человек, видящий мёртвых уже в мире, рядом с живыми, и не отличающий одних от других!? Мёртвые видят мёртвых – это к слову о твоих духовных помощниках. Мертвы – не значит не живы. Впрочем, как и я. Просто освобождены от телесной оболочки.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, хотя для духа это, вероятно, была скорее метафора настройки.

– Да… пожалуй, дорасскажу, зачем я, собственно, и явился. Мне нужно передать от себя мысль, что не смогу больше вещать в мире живых, и это как бы прощальное слово. Но это не значит, что я скорблю, нет. Это скорее возможность, которую нельзя упустить – поведать о себе. Меня зовут Спиридонов Игорь Семёнович, 1981 года рождения… Ты сразу прикинула возраст относительно себя – да! Молод! Судьба, видно, так распорядилась. Но я не унываю. Возможно, это шанс на новое существование. Прошлая жизнь вызывала уныние… может, и неплохо, что всё так скоропостижно.

Его слова отдавались во мне странным резонансом. 1981 год – он действительно был ровесником моего поколения.

– Не хочу о смерти! Я жив! Я просто не тот, кем был. Я просто Дух пока что. Время покажет, что правда, а что нет, но то, что происходит сейчас – это состояние можно назвать симбиозом в каком-то смысле. До следующего этапа "распаковки кокона" возможно, последует превращение в бабочку!))

Образ вышел яркий и неожиданный. Кокон. Бабочка.

– Ну, это я образно, о перерождении в нечто совершенное, нежели просто плоть человека, – пояснил он, уловив мое внимание. – Если кто-то и расстанется с этой иллюзией, попросту может оставаться на Земле и в том состоянии, что я сейчас. Я же лично этого не желаю. Я желаю "кокон" и "распаковку" – эта мысль мне покоя не даёт!

Последняя фраза прозвучала с такой тоской и надеждой одновременно, что я физически ощутила этот порыв – желание духа выйти за пределы текущего промежуточного состояния.

– На этом всё. О себе заявил… Это к тому, что ты писала с началом утра… Бывайте! Прощаюсь…

Его присутствие растворилось, оставив после себя легкое эхо. Я сидела, глядя на исписанные листы, и чувствовала, что этот разговор был не просто случайным «перехватом». Слишком много смыслов было вложено в эти, казалось бы, простые слова.

3. Хамертон: Анатомия сна и перехода

– Хамертон!!! – позвала я, зная, что он рядом. – О чём он говорил?

– Ты про «распаковку»? – уточнил он, и в его мысленном голосе послышалась легкая улыбка.

– Именно! Интересно же.

– Ну, это, так скажем – им приходит видение высвобождения из кокона. Это как иллюзия обмана, для простоты восприятия. Чтобы почувствовать себя бабочкой, образно говоря. Нечто совершенное, лёгкое, необременённое, чистое, возвышенное – в общем, обеспечивает чувство полёта. И вот он уже родился в новой реальности, без груза памяти о земном воплощении, и только полёт на данный момент – это то, что его сопровождает в мыслях.

Хамертон говорил об этом так, будто описывал обычный физиологический процесс, понятный и естественный.

– На деле, это сон – сон о прекрасном, воздушном путешествии. Представь, как это прекрасно, легко для тех, кто уже знает, что по человеческим меркам он мертвец, и это знание его коробит и заземляет. Это неистовый страх и ужас безнадёжности. Это реально пугает, и теряется всяческий рассудок. Лишь методом "куклования" (кокон, сон) эти души входят в совершенно иную реальность…

Я слушала и параллельно пыталась осмыслить услышанное. Получается, что «кокон» – это не просто метафора, а механизм защиты психики духа от шока осознания собственной смерти?

– Много ты задумывалась в своих снах, откуда ты пришла туда? – внезапно спросил Хамертон. – Нет! Отвечу точно: ты не вспоминаешь о том, что ты там – это кто-то иной, из другого мира. Ты Там – это ты там и в настоящем, а ты здесь просто в "коконе" спишь и рождаешься снова и снова в новом мире, каждый раз в разном. Интересно то, что и многие из вас не помнят своё прошлоночное «воплощение» в иной реальности. Вы вошли в запретную зону, и вам при «переходе» стирают память, и это лишь для безопасности вашей психики. И не стоит иной раз утруждать себя воспоминаниями о прошедшем сне – это невозможно, если вас уже «зачистили»!

Вот оно что. Этот пассаж ударил точно в цель. Сколько раз я просыпалась с четким ощущением, что видела нечто важное, огромное, садилась в постели, пересказывала сон вслух, чтобы запомнить, и… через минуту от него не оставалось и следа. Будто кто-то нажимал кнопку «Delete». «Зачистка». Именно это слово описал Хамертон.

4. Анализ: Между сном и реальностью

Оставшись одна, я долго смотрела на записанные строки. Разговор с Игорем Спиридоновым, его образ «кокона и бабочки», объяснение Хамертона о «стирании памяти» – всё это складывалось в систему, которая выходила далеко за рамки простого спиритического сеанса.

Я взяла чистый лист и начала сопоставлять услышанное с тем, что знала из эзотерической литературы, из работ философов и мистиков. Совпадения были поразительными.

«Кокон» в традициях мира

Игорь описал промежуточное состояние, в котором он находится, как «кокон» или «симбиоз». В мистических учениях это состояние известно давно.

В теософии Елены Блаватской это называется Кама-Лока – мир желаний, где душа пребывает после смерти, обремененная своими земными привязанностями. Это действительно похоже на кокон: душа еще не свободна, ее окружает тонкая оболочка (астральное тело), сотканная из эмоций и привычек.

В Тибетской «Книге мертвых» (Бардо Тходол) это – состояние бардо, промежуточный период между смертью и новым рождением. Считается, что сознание в бардо видит сноподобные образы, порожденные собственной кармой. Если дух узнает в них иллюзию, он «освобождается» – происходит та самая «распаковка», о которой говорил Игорь.

«Бабочка» как Великое Делание

Образ бабочки, выходящей из кокона, – один из древнейших символов души, освободившейся от тела. Но в контексте рассказа Игоря он приобретает еще более глубокий, алхимический смысл.

В алхимии процесс превращения несовершенного «свинца» (человеческой личности) в совершенное «золото» (дух) называется Великим Деланием. Стадия «кокона» соответствует Нигредо – чернению, распаду старой формы, смерти. А момент «распаковки», вылета бабочки – это Рубедо, достижение целостности, рождение бессмертного «философского камня» внутри самого духа.

Игорь интуитивно описал этот процесс с поразительной точностью.

«Стирание памяти»: Тюрьма или защита?

Самым провокационным открытием стала для меня тема «зачистки». Хамертон прямо сказал, что память о тонких мирах стирается при переходе (при рождении или при пробуждении ото сна) ради безопасности психики.

Эта идея перекликается с древним гностическим учением о том, что наш мир – это система, удерживающая души в неведении. Платон называл это «забвением»: душа, входя в тело, забывает все, что знала в мире идей.

Но есть и другая сторона. Возможно, «стирание» – это не тюрьма, а условие чистоты эксперимента. Чтобы прожить жизнь полноценно, мы не должны помнить прошлые жизни или другие реальности. Иначе наше нынешнее существование превратилось бы в бесконечное сравнение и ностальгию.

5. Итог: Сон о прекрасном

Перед тем как закрыть тетрадь, я вернулась к эпиграфу Хамертона, открывающему эту главу: «Но из всякого настоящего произрастает будущее».

Игорь Спиридонов, молодой мужчина 1981 года рождения, оказался сейчас именно в таком «настоящем» – в промежутке, в коконе. Из этого его настоящего произрастает будущее, о котором он так страстно мечтает – полет бабочки.

Хамертон подвел черту под этим разговором фразой, которая теперь звучала для меня как откровение:

– Это сон – сон о прекрасном.

Вся наша реальность, быть может – многослойный сон. А смерть – не конец, а момент потенциального пробуждения в более широкую реальность, «распаковка» из того «кокона», который мы считали собой. Задача живых – не бояться этого, а, помня об этом, проживать свою нынешнюю «упаковку» так, чтобы в момент «распаковки» родиться не увязшим в страхе и сожалениях призраком, а той самой легкой, осознающей себя бабочкой.

Я пожелала Игорю Спиридонову удачного полета. И закрыла тетрадь до следующего утра.

Все диалоги записаны дословно. Интерпретация – результат сопоставления с известными эзотерическими доктринами и личного опыта автора.

Глава 5. «Тюрьма из обид: исповедь духа»

«Я нахожусь в замкнутом пространстве. Нет возможности выйти.

Думаю и понимаю, что это я сам себя закрыл от страха "раствориться в небытии".»

(Пётр Николаевич Бруско)

Символы и защита: тест на доверие

26 ноября 2025 года

Утро началось с неожиданного испытания. Муж, проявляя заботу, купил освящённый крестик и попросил надеть его на шею. Я, хоть и крещёная в детстве, с тех пор креста не носила. Пришлось снять подаренную им же ранее семиконечную «звезду мага» и уступить место новому символу.

Учитывая, с кем я нахожусь в контакте, переживания были неизбежны. Но реальность оказалась тоньше моих страхов.

Особенно запомнился момент, когда мы подъезжали к собору, возвращаясь с вахты домой. Крестик внезапно стал обжигать кожу – сильно, с явственным физическим ощущением. Я даже испугалась, что останется ожог. Но нет: через несколько секунд жар утих, и крест снова стал просто холодным металлом.

Я мысленно позвала по прибытии домой:

– Приветствую, мир Духов!

– Привет! – тут же откликнулся Хамертон. – Снова ошибочка! На меня Крест не действует, не запрещает выполнять миссию! Попросту, это символика, не стоит отвлекаться.

– А семиконечная звезда? – спросила я, чувствуя, что он улыбается.

– Звезда – это такой же символ, как идол. Относиться к ней как к "богу" – и он(символ) для тебя таковым и станет. Но это не значит, что он станет оным для всех окружающих. Представь, что ты ничего не одевала, и будь спокойна. Освободи мысли – и осознание для письма станет доступнее. Это потому, что я пытаюсь теперь автописьмо писать так, как я того хочу… Ожиданно, что это так и случится, что ты передашь свою руку полностью. Это практика. Так и уверовать можно))). А то всё сомнения, относительно моей самости. Привыкнешь и будет свободнее мыслить. От того зависит, насколько ты расслаблена… Вот и не задумывайся – тут уже всё давно придумано! Первооткрывателем в этой области ты не стала!

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать сказанное.

– Принимая во внимание тобой принятых мер предосторожности, вынужден охарактеризовать данные действия как дружеский акт. Ты спросила – я ответил. Отсюда пишем дальше свою историю, не оглядываясь на "подвиги" других сущностей – у них свои приоритеты и свои команды. Это нас не должно отвлекать от возложенной миссии. Продолжим.

Я выдохнула. Контакт оставался чистым, символы не имели власти над духом – только над моим собственным восприятием. А сегодня нас ждал особый гость.

– На сегодня состоится диалог с душой Петра Николаевича Бруско, – сообщил Хамертон. – Он желает говорить. Он погиб в автокатастрофе. Он не сильно помнит, как это случилось, но желает досказать то, что не сказал, и это его ума касается. Он переживает от того, что его не слышат. Это для него важно. Передаю письмо, непосредственно…

Я приготовилась. Ручка коснулась бумаги, и в пространстве сознания начал формироваться чей-то тяжёлый, напряжённый силуэт.

Голос из замкнутого пространства

– Здравствуйте! Меня зовут Пётр Николаевич. Я способен самостоятельно изложить мысль. Спасибо.

Его «голос» звучал глухо, с металлическим оттенком досады. Создавалось ощущение, что он говорит из плотно закрытой комнаты, где стены давят на уши.

– Я думаю, что это несправедливо то, что я не дожил. Я погиб точно не по своей вине, и это должно быть учтено! Я основательно умел водить автомобиль, но это случилось настолько внезапно, что пришлось опровергнуть мою практику вождения, аж длинною в жизнь, а это без малого сорок лет. Подобное происходит повсеместно. Это дело случая. Но это так сложно принять, что до сих пор тошно от этой ситуации.

Он замолчал, словно переживая заново момент удара.

– Я нахожусь в замкнутом пространстве. Нет возможности выйти. Думаю и понимаю, что это я сам себя закрыл от страха "раствориться в небытии".

– Это возможно? – спросила я, затаив дыхание.

– Видимо, возможно, иначе как подобное происходит? – в его мыслях прозвучала горькая усмешка. – Я не о том теперь. Я долго думал об этом. Но это разрешилось со временем. Мне, видимо, необходимо было осознать эту ситуацию, смириться и принять. Необоснованные страхи по поводу "растворения души".

– Я как раз наблюдала дискуссию по поводу «растворения души», – осторожно вставила я. – Что бы это значило в твоём понимании теперь? Уйдём от темы – потом дорасскажешь. Я никуда не спешу.

– Я думаю, что это только мои страхи, – ответил он. – Посмотреть теперь со стороны призрака, то это было бы, относительно человека, так же невозможно. Это – как тебе объяснить – та же плоть. Я так же сочувствую сам себе в том, что этого не произошло. Возможно, дальше хуже, но это снова лишь мои ожидания.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил уже спокойнее:

– По вхождению в ситуацию подобную, а именно того, что «взаперти», ты понимаешь, что это не выход. Но так же понимаешь, что такая необходимость нужна была. Я смирился, – ну как, смирился! – пришлось принять истину пребывания теперь здесь. Поскольку мне всё равно ничего не ясно, то и записываю то, о чём думаю.

И тут его голос дрогнул – в нём проступила та боль, ради которой он, кажется, и пришёл.

– Мне неинтересно, что обо мне думают мои родные. Могли ли они предположить, что я вот так вот спонтанно окончил жизнь самоубийством? – они этого не могли предположить. Это им версию подкинули. Смею представить, что это для них означает. Теперь доказано, фактически, что я не самоубийца – ярлыки сняты. Это важно. Сомнения насчёт моей неадекватности развеяны.

Я почувствовала, как тяжело даются ему эти слова. Клеймо самоубийцы для человека его поколения, вероятно, было страшнее самой смерти.

– Тот, что меня отаранил, был виновен. Помню как сейчас. Но это и забыть желается, ибо осталась неприязнь и злость. Но куда от этого деться!? Меня Бог не уберёг, а того, что виноват, просто поцарапало. Вот тебе и практика вождения! Вот тебе и матёрость!

В его голосе прозвучал вызов – не мне, а самому мироустройству.

– В общем, наверное, я никогда не соглашусь с тем, что "так нужно" или, что это "судьба"! Всему должно быть объяснение, и я его найду – не могу не найти. Так, если бы я был нужен здесь, сейчас – для чего тогда, вопросом остаётся. Потому как один в размышлениях… А видно, был не мой срок, и не понял, для чего жил, и теперь осознать должен, для того, чтобы идти дальше. Иначе маюсь и метаюсь.

Он снова замолчал. Тишина в пространстве контакта стала объёмной, наполненной.

– Если бы за мной не пришли, – отвечаю на твои вопросы, – я бы, наверное, и не писал бы сейчас. Ведь как-то же мы сообщились! Да, я уже знаю, что это значит. Ну хоть какое-то движение.

И уже совсем тихо, почти с облегчением:

– Поскольку мне пора, то и скажу, что мне полегчало… И мыслями, и, как бы это можно выразиться, не знаю – Дух свободен от переживаний. Нужно было слово. Прощай.

Его присутствие истаяло, оставив после себя ощущение только что закрывшейся двери, за которой наконец-то стало тихо и светло.

Комментарий Хамертона: неизбежность перехода

– Прощались и прощались они с родными… – подвёл итог Хамертон, и в его голосе звучало спокойное знание. – Точнее, это он с ними прощался. Именно сегодня. Поскольку они его не видят, то и он сам всем всё простил. И ожидания его подтвердились в том, что это не конец. Попросту переход. Вам не обязательно знать, что за "переход", каждый пройдёт своим путём, и каждый перейдёт непременно. И это факт.

Анализ: Как несправедливость и страх создают посмертную тюрьму

Этот контакт был особенным. К диалогу просился конкретный человек – душа Петра Николаевича Бруско, погибшего в автокатастрофе. Его послание – это не философские рассуждения о природе бытия, а крик души, застрявшей между мирами из-за чувства несправедливости, уязвлённой гордости и экзистенциального страха. Этот случай служит наглядной иллюстрацией того, как незавершённые земные дела и сильные эмоции формируют посмертную реальность.

1.Психология «застрявшего» духа: обида, гордость и ярлык самоубийцы

Сообщение Петра Николаевича – классический пример того, что в спиритуализме называют «привязанной душой» или «земным духом».

Незавершённость и жажда справедливости. Его монолог пронизан обидой профессионала: «Я погиб точно не по своей вине… это должно быть учтено!». Он цепляется за свою репутацию опытного водителя («практика… длиною в жизнь»), отказываясь принять факт абсурдности и случайности смерти. Это неприятие обстоятельств гибели – мощнейший якорь, удерживающий сознание вблизи земного плана. Он не может двинуться дальше, пока не восстановит попранную, с его точки зрения, справедливость.

Страшнее смерти: клеймо самоубийцы. Ключевой травмой для него стало ложное обвинение: «Могли ли они предположить, что я вот так спонтанно окончил жизнь самоубийством?». В исторических и религиозных традициях (от христианства до народных поверий) самоубийца – существо, обречённое на особые страдания. Пётр Николаевич, даже будучи духом, ужасается не физической смерти, а социальному и метафизическому ярлыку. Его миссия в контакте – не столько обвинить виновного водителя, сколько снять с себя это клеймо, оправдаться перед близкими и перед самим собой. Пока это не сделано, он остаётся в плену земного мнения.

«Бунт против «судьбы». «Я никогда не соглашусь с тем, что «так нужно» или, что это «судьба». Это позиция духа, отказавшегося признать высший смысл в своей гибели. Он требует рационального, человеческого объяснения, которое в ситуации трагической случайности невозможно. Этот бунт – форма сопротивления переходу, который требует смирения и доверия к большему замыслу, даже если он непостижим для ограниченного ума.

2. «Сам себя закрыл»: астральная тюрьма как проекция страха

Самое важное признание духа: «Я нахожусь в замкнутом пространстве… это я сам себя закрыл от страха "раствориться в небытии"».

Страх небытия как творческая сила. В эзотерических учениях (особенно в традиции Алисы Бейли и теософской школе) подчёркивается, что астральное тело – тело эмоций и желаний – после смерти сохраняет свою активность. Сильнейший страх – страх аннигиляции, растворения – не просто эмоция, а созидательная энергия. Этот страх, подобно мощному мыслеобразу, материализуется в астральном плане, создавая ту самую «запертую комнату», о которой говорит Пётр Николаевич. Его тюрьма – не наказание свыше, а прямое следствие его собственного эмоционального состояния, его отказа отпустить контроль.

Принятие как ключ. Его путь к освобождению начался не снаружи, а изнутри: «Мне, видимо, необходимо было осознать эту ситуацию, смириться и принять». Этот процесс зеркально отражает психотерапевтические практики работы с травмой – те самые стадии принятия неизбежного, описанные Элизабет Кюблер-Росс (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие). Только через признание факта смерти и отпускание обиды («неприязнь и злость») астральная конструкция страха теряет энергетическую подпитку и начинает разрушаться.

3. «Какое-то движение»: роль свидетеля

Прорыв происходит в момент контакта: «Если бы за мной не пришли… я бы, наверное, и не писал бы сейчас». Сам акт проговаривания своей истории, обретения свидетеля становится катализатором освобождения. Он не просто высказался – он был услышан. Это удовлетворило его ключевую потребность – быть оправданным в чьих-то глазах. Его «слово» стало тем ритуалом, который позволил ему простить и родных («он сам всем всё простил»), и, возможно, самого себя.

Итог его состояния говорит сам за себя: «Дух свободен от переживаний. Нужно было слово». В этой фразе – квинтэссенция целительной силы коммуникации, перекинувшей мост между мирами.

Выводы расследования

История Петра Николаевича Бруско – это не просто «разговор с призраком». Это наглядное пособие по посмертной психологии и механике перехода.

1. Природа посмертных уз. Наиболее прочные цепи, удерживающие дух вблизи земного плана, – не материальные, а эмоциональные и социальные: жажда справедливости, страх осуждения, невысказанная обида, уязвлённая гордость.

2. Пластичность загробной реальности. На первых этапах посмертия реальность пластична и подчинена сознанию духа. Наши страхи и фиксации буквально материализуются в астрале, создавая индивидуальные условия пребывания. Ад или чистилище – часто наше собственное творение.

3. Освобождение изнутри. Выход из «тюрьмы» начинается с внутреннего акта принятия, прощения и отказа от роли жертвы. Внешний посредник (медиум, психолог, священник) – лишь помощник, дающий возможность совершить этот акт.

4. Сила последнего слова. Возможность высказаться, донести свою правду, снять ложное обвинение оказалась мощнейшим освобождающим ритуалом, эквивалентом религиозной исповеди или психотерапевтической сессии. Это подтверждает древнюю истину: слово лечит, даже если оно сказано из-за грани.

Этот случай ещё раз напоминает: умирая, мы берём с собой весь свой нерешённый психологический багаж. И работа по «распаковке» этого багажа – первый и самый важный шаг в новом состоянии бытия. Петру Николаевичу для этого понадобился свидетель. Возможно, задача нашей культуры – научиться уходить из жизни, завершая дела не только юридически и материально, но и – что гораздо важнее – эмоционально и духовно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.