Николай Зародов
Тысяча островов

Глава 1

Глава 1. Гибель мира.

Я не знал своих родителей – я вырос в детском доме. Мои детство и юность были серыми и унылыми, как исписанные казенные стены, тусклые лампы над головой и продавленный матрас на железной кровати. Утром меня будил не ласковый голос матери, а дребезжащий звонок побудки, а вечером, после привычных склок на ужине из-за маленьких порций еды, я засыпал после сурового «Отбой!» под тонким одеялом, которое некому было заботливо подоткнуть. Мне постоянно приходилось отстаивать свое мнение, иногда прибегая к дракам. Несмотря на окружение, учился я хорошо – стремился к лучшей жизни.

В 18 лет я покинул детский дом, получив от государства квартиру. Хоть она и была маленькой, зато – своей. Ремонта как такового в ней не было: старые обои, вечно скрипучий деревянный пол и почти слезшая краска в ванной комнате. Но, несмотря на все это, я чувствовал, что здесь мой дом. Некому было кричать на меня, некого было опасаться. Мне не надо было делить свое место с кем-то другим. Теперь у меня был мой дом, и я в нем был единственный хозяин.

Прошло несколько лет. Я уже давно работал, хотя работа и не приносила удовлетворения. Жизнь шла своим чередом, без ярких радостей и серьезных потрясений, но иногда меня не покидало чувство какой-то неправильности, как будто я что-то забыл важное, то, ради чего надо просыпаться утром. Что-то царапало изнутри, как колючка, застрявшая за воротником рубашки – неудовлетворенность, которой я не мог найти видимой причины.

Однажды летом, в июле, я решил провести отпуск на природе. Сложил небольшой запас вещей в рюкзак, немного подумав, добавил пару книг и блокнот. Удочка стояла в прихожей и давно меня ждала. Проснувшись рано утром, доехал до вокзала и сел на электричку до деревеньки, которую посоветовал мой коллега с работы. Заняв свободное место, положил рюкзак под голову и под ровный стук колес задремал.

Деревня встретила меня запахом свежескошенной травы и лаяньем собак из-за заборов, мимо которых я проходил. Я снял небольшую комнату на окраине у одинокой бабушки Маши. Комната была небольшая, но чистая, с ковром на стене и замысловатыми плетеными ковриками на полу, скорее всего, ручной работы. Бабушка смотрела на меня так, как будто все про меня понимала.

– Одинокий? – спросила она.

В ее голосе не было не только упрека и осуждения, но даже вопроса: как будто не спрашивала, а констатировала факт.

Я пожал плечами и промолчал.

– Значит, скоро найдёшь, что искал, – сказала она. На секунду ее взгляд стал серьезным, но потом она улыбнулась и пригласила за стол.

Первые дни отпуска пролетели незаметно, я просто наслаждался новыми ощущениями. Вместо шума машин – тишина, иногда нарушаемая пением птиц и далёким лаем собак. Вместо запаха автомобильных газов – чистый, наполненный ароматами свежескошенной травы воздух, от которого поначалу кружилась голова. На рассвете рано утром я выходил на крыльцо, вдыхая свежий воздух, и наблюдал за тем, как над лугами и полями стелется лёгкий туман. Потом брал свою удочку и шёл на озеро. Рыбалка давала радость небольшой победы – но не только. В прозрачной воде я видел стайки рыб, носившихся в глубине, и это была самая умиротворяющая картина на свете.

Иногда я купался, заплывая почти до середины озера, нырял на глубину и, уставший, но довольный, плыл обратно к берегу. А иногда я подолгу сидел на старом деревянном мостике, наполовину затопленном водой, – вокруг не было никого, только одинокие бабочки порхали над травой и изредка плескалась рыба, выпрыгивая из воды.

Вечерами я сидел на лавочке возле ограды, записывал в блокнот свои мысли и истории из жизни села, а бабушка Маша ставила самовар и заваривала мне чай с вареньем и сушёными травами. Она рассказывала о деревенской жизни, о старых традициях, о том, как раньше, все вместе, люди справлялись с трудностями, и все это оставляло отпечаток где-то внутри меня.

Здесь не было привычной городской суеты, не было бесконечной беготни и звонков. Было только время – медленное и тягучее, как мёд, побуждавшее дышать полной грудью и прислушиваться к себе. И постепенно то странное чувство, что много лет не давало мне покоя и умиротворения, начало затихать. Я не чувствовал, нашёл ли я то, что искал. Но впервые за долгие годы жизни я чувствовал, что живу по-настоящему.

Но судьба молча сделала свой выбор. В тот самый момент, когда я начал обретать смысл и счастье, всё изменилось.

В одну из темных ночей небо вдруг озарилось ярким светом. Я проснулся от слепящего блеска, пробивавшегося сквозь занавески. Сердце ударило в рёбра: на секунду показалось, что загорелся дом. Натянув кое-как одежду, я выскочил на крыльцо. Улица уже наполнялась людьми: босоногими старушками в ночных рубашках, мужчинами в трусах и майках и детьми, прижавшимися к матерям. Все смотрели вверх, прикрывая глаза ладонями. Изредка слышались крики и истеричные всхлипы, но в основном люди молчали, завороженные происходящим.

– Что же это делается? – спросила бабушка Маша.

Но ответа у меня не было. Сначала свет был настолько ослепительным, что обжигал глаза. Я щурился, пытаясь разглядеть источник, но всё расплывалось в золотистом мареве. Казалось, что небо расплавилось и потекло на землю жидким золотом. Через несколько минут – не поручусь, сколько прошло времени – сияние рассеялось, и в вышине повисли гигантские объекты. Они были похожи на переливающиеся всеми цветами шары. Их окраска не была статичной: поверхности шаров, похожие на живые организмы, пульсировали, меняли оттенки от ледяного синего до кроваво-красного. Шары медленно вращались, и в глубине ближайшего я видел узоры, похожие на странные письмена. Мысль о контакте с внеземной цивилизацией казалась самой очевидной.

Дальнейшее я помню в тумане. Время почти застыло, звуки приглушились. В мире, который как будто накрыли толстым одеялом, я ощущал, как волосы на руках встают дыбом, а по спине ползёт холодный пот. От шаров отделились светящиеся капли – они поползли вниз и, оглянувшись, я увидел, как меня и всех, кто был рядом, внезапно накрыли купола-коконы. Подчиняясь неведомой силе, мы начали взлетать в воздух. Чем выше мы поднимались, тем больше куполов я видел над землей: кажется, небо заполнили миллионы светлячков.

То, что происходило внизу, было каким-то кошмаром. Мы, люди, стали невольными свидетелями кончины мира. Земля внизу затряслась, как живое существо в предсмертной судороге. Моря и океаны вспучились, а затем начали проваливаться внутрь планеты. Горы местами рушились, как карточные домики: их вершины осыпались каменными лавинами, а склоны превращались в груды обломков. Кое-где на поверхности вспыхнули вулканы, извергнув чёрные тучи пепла и расплавленную породу, добавляя в это светопреставление дыма и жара.

Люди в полупрозрачных коконах были просто беспомощными зрителями. В ужасе мы наблюдали, как рушится всё, что мы знали: города исчезали с лица земли, а знакомые очертания континентов искажались. За считанные минуты планета перестала быть похожей на ту, что была прежде. Её поверхность рассыпалась на фрагменты: огромные куски суши отрывались от материков, поднимаясь в небо вместе с участками рек, озёрами, горными хребтами и выжженными пустынями. Эти фрагменты, похожие на острова, висели в воздухе, удерживаемые силой, которую трудно было даже представить. Куски земли были защищены золотистым куполом, а между островами простирались бездонные пропасти, где клубились тучи и сверкали молнии.

Коконы с людьми начали опускаться вниз. Кто-то падал камнем, не успевая даже вскрикнуть. Кто-то медленно опускался, имея все шансы уцелеть. Я видел, как многие разбивались о скалы или проваливались в пустоту между островами. Те, кому повезло больше, кому удалось мягко опуститься на землю, испытывали радость и ужас одновременно: они не знали, что ждёт их дальше. Я был одним из тех, кто спустился живым: очень плавно я приземлился на маленький клочок твердого пространства, но рядом со мной почему-то не оказалось других людей.

Гигантские шары продолжали висеть над нами, еще выше. Неожиданно к их переливам добавился новый цвет – грязно-красный. Он стремительно ворвался в строй чужаков, ярко вспыхнул и окрасил шары в кроваво-золотой. Красным окрасились и купола нескольких островов, в том числе тот, на котором оказался я.

Внезапно мне показалось, что перед моими глазами начали вспыхивать надписи:

– Внимание! Фиксирую вмешательство иного порядка.

– Задействованы протоколы безопасности…

– Ошибка. Нет возможности полностью подавить вмешательство…

– Произвожу анализ…

– Попытка устранить… Неудача.

– Нет времени на устранение внешнего воздействия.

– Алгоритм перестроения запущен с текущими условиями вмешательства.

«Что за бред?» – подумал я, ущипнув себе руку, чтобы проверить, не сон ли это. Рука отозвалась болью: значит, то, что сейчас творится, – реальность. Внутри все похолодело.

А дальше шары содрогнулись. Их свет заметался. Земля под ногами дрогнула, небо на мгновение почернело, а затем вспыхнуло кроваво-золотыми всполохами. И постепенно один за одним острова стали исчезать из этой вселенной. Как будто их никогда и не было.

Это было последнее что я увидел, а дальше я провалился в кромешную тьму.

Где-то во вселенной. Некоторое время спустя.

Внутри одного из шаров-кораблей царил приглушённый мерцающий свет. В центральной рубке находились два гуманоида, выглядевшие почти так же, как люди с только разрушенной ими планеты. Их тени дрожали на стенах, растягиваясь и сжимаясь.

– Эрн, ты видел, что произошло, когда мы почти закончили? – сказал один дрогнувшим голосом, который выдал его скрытую тревогу.

– Видел, – ответил второй. Он тоже боялся. – Кто-то очень сильный и могущественный вмешался.

Они помолчали. За пределами корабля пульсировала безмолвная и равнодушная бездна гиперпространства, Помимо шаров, в ней летело множество островов, в которые превратилась расколовшаяся планета. Почти все они выглядели как крошечные золотистые точки. Но среди них были и единицы красных.

– Надо доложить начальству, – снова заговорил первый.

Второй резко его перебил:

– Не стоит, Эрл. Хочешь снова лишиться премии? Всего-то несколько островов пострадало. Спишем на погрешность.

Первый замер, взвешивая риски. Затем тихо спросил:

– Эрн… Ну тогда протокол Х?

– Давай, Эрл, – отозвался второй. – Главное – не забыть подправить файлы.

В тот же миг где-то в гиперпространстве, вспыхнули и погасли несколько красных точек: как будто кто-то невидимый задул несколько свечек на именинном торте. Но на одну не хватило дыхания: одна красная точка вместе с золотыми продолжила лететь к цели, хоть и с некоторым отклонением.

Где-то в тысячах световых лет от планеты, подвергшейся вмешательству, гиперпространство выплюнуло наружу осколок-остров, отклонившийся от курса. Он вращался вокруг своей оси и медленно дрейфовал. Если взглянуть на него с огромного расстояния, можно было увидеть в отдалении группу из тысячи других островов – разных по форме и размеру. Одни напоминали острые пики, другие – плоские плато, зависшие в пустоте, третьи – хаотичные груды скал, похожие на осколки разбитого зеркала.

Глава 2

Глава 2. Осколок.

Очнувшись, я медленно приподнялся, опираясь на дрожащие руки, и попробовал оглядеться. Вокруг меня была чужая, странная, враждебная реальность: серые скалы и какие-то развалины вдали, небо в багровых разводах и тишина, нарушаемая отдалённым эхом неведомых звуков. Земля была покрыта травой. Я был один. Проведя ладонями по лицу, я попытался собраться с мыслями, но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы. Я с трудом помнил не только произошедшее, но и всю свою жизнь.

Неожиданно то ли перед глазами, то ли где-то в моей голове, поплыл текст на неизвестном языке, который я, тем не менее, понимал:

«Добро пожаловать в мир Островов! Вы находитесь в новой реальности. Прежние законы здесь больше не действуют. Забудьте про свою прошлую жизнь. Теперь вы принадлежите Системе. Мир состоит из множества островов, лишь на части из них есть разумная жизнь. Там, где она присутствует, такие существа, как вы, или похожие на вас ведут непрекращающуюся борьбу за существование. Они строят временные убежища, добывают воду и еду с помощью охоты.

То, что вам нужно знать:

Здесь есть день и ночь. В системе есть два солнца: большое ярко освещает мир днём, маленькое дает тусклый свет ночью.

Остров, на котором вы находитесь, – осколок вашей бывшей планеты. Он преобразован после появления в этом пространстве. Что-то из того, что вы увидите здесь, осталось от вашего мира. Что–то – совершенно новое.

Острова либо медленно дрейфуют, либо стоят на месте. Система островов окружена воздушным коконом. Воздух пригоден для дыхания существ вашего вида.

Есть средства передвижения, которые могут подниматься выше или опускаться ниже. Но будьте бдительны: если подняться слишком высоко, есть большой шанс потеряться.

Если опуститься к туману внизу, вы можете стать чьей-то добычей.

Чем ближе к внешнему краю скопления островов, тем богаче и ценнее ресурсы. Их можно добыть из шахт заброшенных земель. Но путь к внешним островам для вас смертельно опасен. Вас ждут ловушки, оставленные прежними хозяевами, хищники, приспособившиеся к новой реальности, и аномалии пространства, искажающие время и разум. Самая большая опасность исходит от тех, кто уже успел захватить власть над ресурсами. Каждый ваш шаг здесь может стать последним. Каждый вздох – предсмертным.

В ваш мозг загружен единый язык, который вы можете использовать для общения с себе подобными».

Текст исчез. Видимо, дальнейшие инструкции предстояло добыть самому. Какое-то время я обдумывал сообщение.

Вдруг раздался резкий, как удар хлыста, звук гонга, заставивший меня вздрогнуть. Через мгновение на земле рядом со мной появилось несколько предметов: топор с грубо обработанной рукоятью, три контейнера и странный необычный куб, грани которого мерцали жёлто-красным цветом.

С трудом поднявшись, я подошёл к находкам. Внутри первого контейнера оказалась свежая вода в герметичной фляге. Второй хранил, видимо, сухпаёк – по крайней мере я идентифицировал содержимое как еду: завернутые в пленку плотные бруски с приятным запахом, напоминавшие хлеб, какие-то консервы, сушёные фрукты, вяленое мясо.

Третий был с сюрпризом. Небольшая сумка, до которой я дотронулся, исчезла, а перед моим взглядом появилась надпись: «Активирована пространственная сумка. Позволяет хранить некоторые вещи». Я задумался, как ей пользоваться, но отложил вопрос, не найдя ответа.

Взял у руки топор. Оружие оказалось тяжелее, чем выглядело: лезвие из тёмного металла отражало блестело багровым блеском, отражая свет местного светила. На ощупь топор был холодный, но, казалось, живой: по рукояти пробегали едва заметные искры.

Перевёл взгляд на куб. Его грани пульсировали в такт ударам моего сердца. Когда я приблизился, мерцание усилилось, а в воздухе появился едва уловимый запах озона. Осторожно коснулся поверхности – и тут же отдёрнул руку: по коже пробежал слегка болезненный разряд.

В голове зазвучал шёпот: «Путь начинается здесь. Выбор – твой. Время – ограничено». Я огляделся. Ни следов, ни указателей не было. Только скалы, небо и странные «подарки» от хозяев этого мира. Что это? Испытание? Спасение? Или ловушка?

– Ладно, – сказал я сам себе вслух, чтобы только услышать собственный голос. – Сначала вода. Потом еда. Потом разберёмся с кубом.

Сделав несколько глотков, я почувствовал, как туман в голове немного рассеивается. Воспоминания всё ещё были фрагментарны, но теперь я хотя бы мог мыслить связно. Что дальше? Ждать? Идти? Или попытаться разобраться с кубом? Рука снова потянулась к мерцающей грани. На этот раз я не отдёргивал её, а продолжал держать, наблюдая, как разряды пробегают по пальцам.

Вдруг куб мигнул – и исчез. На его месте оказалось существо размером с ладонь. Кажется, в моем мире были похожие насекомые, которые назывались тараканами, только в разы меньше. Но этот был в любом случае не обычным насекомым. Кажется, он был отлит из металла или какого-то иного странного материала. Его сегментированное тело отливало матовым серебром, а фасетчатые глаза светились тусклым зелёным светом. Существо приподняло усики, повернулось и уставилось на меня. Кажется, оценивало.

Потом таракан плавно развернулся и пополз к топору, лежащему на земле, тихо постукивая лапками по камням. Двигался он до странности осмысленно. Таракан обошёл оружие по кругу, затем приподнялся на задних лапках, словно принюхиваясь, и попытался подцепить край лезвия передней парой конечностей. Я осторожно присел, наблюдая. Таракан будто и не замечал меня – всё его внимание было сосредоточено на топоре. Вдруг из-под панциря выдвинулись тонкие, почти невидимые щупы. Они коснулись металла, заискрили, и лезвие на миг вспыхнуло бледно-голубым светом.

– Ты что делаешь? – вскрикнул я, хватая топор.

Но таракан уже отполз на пару шагов, выполнив свою задачу, в чем бы она ни заключалась. Лезвие выглядело как прежде, но теперь на нём проступила едва заметная гравировка. Тонкая линия складывалась в узор, похожий на руну. Я сглотнул. «Он улучшил оружие? Или активировал какую-то функцию? В любом случае, это уже больше, чем просто железный топор», – подумал я.

– Ладно, – обратился я к существу, поднимаясь. – Раз ты теперь мой помощник, то давай договоримся: ты помогаешь мне выживать, а я не раздавлю тебя по неосторожности.

Таракан наклонил голову, как будто согласился. Или это просто игра света?

Я огляделся. Неподалеку от меня возвышался невысокий холм. На вершине стояли развалины сооружения, похожего на двухэтажный дом. Стены частично обрушились, крыша провалилась, но кое-где ещё держались балки. Окна зияли чёрными провалами. «Хороший наблюдательный пункт. Если там есть хоть что-то полезное – тем лучше». Я отправился к развалинам, таракан бесшумно заскользил следом, прижимаясь к тени. Ветер шелестел в траве, небо наливалось багровым, и окружающее пространство мало напоминало землю.

– Пошли, – сказал сам себе и своему странному спутнику. – Пора узнать, что этот мир приготовил для нас.

И вдруг таракан внезапно прыгнул на меня – как молния, которая мгновенно мелькает перед глазами. Я едва успел осознать угрозу, а он уже был у моей шеи. Жвала вонзились в кожу с хрустом, я вскрикнул от боли, а по спине пробежал ледяной озноб. Резким движением сорвал тараканы с шеи, чувствуя, как под пальцами хрустят сегменты панциря, и зашвырнул тварь на землю с глухим стуком. Схватился за топор, замахнулся – и как будто уперся в невидимую стену. Оружие резко потяжелело, и я его еле удержал его: кажется, в топоре прибавилось килограммов тридцать! Вес давил на руки, мышцы напряглись до дрожи, жилы на предплечьях вздулись. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Не успел опомниться, как тварь уже пошла на второй заход. Острый укол в икру пронзил ногу, как будто в нее вонзилась раскалённая игла. Скрипнув зубами от боли, я сделал шаг назад, рывком оторвал насекомое – под пальцами снова хрустнул панцирь – и отшвырнул таракана подальше. А он уже снова припал к земле. Усы у него дрожали, как антенны. Казалось, он приглядывается ко мне, выискивая слабое место. Горящие глаза рыскали по моему телу, будто тварь просчитывала следующий удар.

Я сжал топор обеими руками. Сердце колотилось как безумное, в висках стучала кровь. Воздух сгустился, пропитался запахом металла и чего-то едкого, как будто кто-то разлил кислоту рядом с раскалённым железом. Каждый вдох стал резать мне горло.

Таракан прыгнул. Я размахнулся изо всех сил. Лезвие со свистом рассекло воздух, взрезало пространство с пронзительным визгом – и врезалось в насекомое. С почти человеческим воплем, которого трудно было ожидать от подобного существа, таракан улетел метров на десять, вгрызаясь в груду камней. Зарылся почти целиком: снаружи осталась лишь задняя часть, слабо подрагивающая, похожая на сломанную пружину. Камни осыпались вокруг него с сухим шелестом, поднимая облачка пыли.

Тяжело дыша, я подошел к обломкам. Грудь ходила ходуном, каждый вдох отдавался болью в укушенной шее. Осторожно разгреб камни, царапая пальцы об острые грани. На руках остались мелкие порезы. Извлек контуженного таракана. Его панцирь покрылся трещинами, усики безвольно обвисли, как оборванные провода. Одна из лапок оказалась неестественно вывернутой, из-под брони сочилось что-то блестящее, похожее на машинное масло. Он не шевелился. Ни дрожи, ни судорог. В трещинах панциря что-то слабо пульсировало. Казалось, жизнь утекала из него сквозь щели. Положил его на плоский валун, снова взял топор, чтобы закончить начатое. Теперь оружие снова казалось обычным: ни лишнего веса, ни странного дисбаланса. Металл холодил ладони, успокаивая. Но в памяти ещё звучал тот визг – не насекомого, не искусственной твари из металла, а почти человека.

Я стоял и смотрел на таракана. Что-то в нём не давало мне опустить топор: что-то в том, как он двигался, смотрел, как он изучал топор, как пытался его изменить. В том, как бросился на меня.

– Ты… – я запнулся, сам не зная, почему говорю это вслух. – Ты ведь не просто тварь.

Глава 3

Глава 3. Союзник.

В неверном сумраке, царившем в этом странном мире, я заметил движение существа, которое, кажется, приходило в себя. Таракан с трудом приподнялся на дрожащих конечностях. Я застыл, мертвой хваткой вцепившись в рукоять топора. В воздухе все еще держался резкий запах озона, обычно чувствующийся после только что отгремевшей грозы.

В моей голове зазвучал прерывающийся голос:

– Если сохранишь мне жизнь, я стану твоим союзником и буду исполнять твои указания.

Я прищурился, пытаясь распознать ложь и притворство.

– Почему я должен тебе верить? – я скептически смотрел на своего «собеседника». – Твоя попытка меня убить должна была вызвать мое доверие?

– Всё изменилось. Что-то было внутри меня, что приказало на тебя напасть, но ты победил, и оно исчезло. Во всяком случае, я его не ощущаю.

Он сделал паузу, обдумывая, как меня убедить, затем посмотрел мне прямо в глаза своими нечеловеческими:

– Я даю слово.

– Что ты можешь предложить? – я чуть опустил топор, но не убирал его.

– Я могу предложить знания, – мысленно ответил он. – Сейчас я слаб. Моя память частично разрушена, а тело перестроено в спешке. Но если я получу энергию, всё восстановится. А пока я могу работать с материей и энергией.

– С материей?

– Да. Улучшать, разбирать, соединять. Взгляни на свой топор. У него возросла сила удара, улучшился баланс, кромка стала самозатачивающейся. Представь, как много полезного я еще могу сделать.

Я некоторое время молчал, разглядывая трещины на его панцире. В них пульсировали искры, похожие на запертые молнии, которые ищут выход. Вокруг тела насекомого колыхалось еле видимое сияние из мельчайших частиц света. Кажется, в нем было полно магии, и я задумался над ее возможностями.

– Допустим, – произнес я наконец. – Но как я узнаю, что ты не обманешь?

– Я дам тебе клятву, – коротко ответил он.

– Какую?

– Связующий ритуал, который закрепит мой долг перед тобой.

Я колебался. Одна часть меня требовала убить существо, пока оно ослаблено. Другая часть раздумывала над полезностью таракана. Что-то в его словах заставляло ему верить. Наверное, это была вот эта скупая механическая честность.

– Хорошо, – в итоге согласился я. – Приноси клятву.

Таракан странно выпрямился и начал говорить, будто печатал слова в моем мозгу:

– Я, лишённый прежнего имени, обязуюсь служить тому, кто сохранил мне жизнь. Не причиню вреда, не нарушу договор. Сила моя – в твоих руках.

Вокруг него вспыхнуло голубое сияние, холодное, как лёд, пронизанный электрическими разрядами, и свет окутал моего нового союзника, заполняя трещины на панцире. На миг мне показалось, что внутри этого света мелькают фигуры.

– Расскажи, как происходит общение между нами, почему я тебя понимаю, – попросил я. – Я тебя не слышу, но слова появляются в моем сознании.

– Я общаюсь не голосом, а посылаю мысли прямо в твое сознание так, что ты воспринимаешь смысл. Я могу говорить сразу с несколькими людьми, отправляя каждому своё сообщение или всем одновременно общее. И ещё: я чувствую, как ты воспринимаешь мои сообщения.

– Как я могу к тебе обращаться, если у тебя нет имени?

– Ты можешь сам придумать мне имя, – ответил он. – Мне все равно. Имя – это пустой звук.

Я задумался, оглядывая странный мир в котором оказался.

– Я буду называть тебя Вектор, – сказал я и добавил после небольшой паузы. – Мое имя Серж.

Кажется, в моем мире меня звали немного иначе, но здесь казалось правильным назваться так.

– И где твоё тело? – мне было любопытно.

– Заблокировано в другом слое реальности, – ответил он. – Чтобы освободить его, нужно много энергии.

– И где её взять?

– Нужны кристаллы, они проводники. Чем больше я их поглощу, тем сильнее стану и, возможно, всё вспомню. Кристаллы там, – он головой указал на холм. – И поверь, тебе они тоже нужны.

Я немного подумал.

– Что ты знаешь о пространственной сумке?

– Работа с сумкой основана на мысленных командах. Чтобы поместить предмет внутрь, нужно сосредоточиться на нём и чётко представить, как ты помещаешь его в определённое место внутри пространственной сумки, после чего объект исчезнет из реальности и переместится в нее. Для извлечения достаточно подумать о предмете, и он появится в твоей руке.

– Есть ограничения?

– Да. Сумка не принимает живые организмы и нестабильные объекты, то есть жидкие, газообразные, плазменные. Её вместительность около 60 литров, внутреннее пространство можно мысленно конфигурировать. Доступ есть только у активировавшего сумку, содержимое защищено от внешних воздействий и недоступно посторонним.

Я мысленно представил, как контейнеры с припасами плавно перемещаются в пространственную сумку. Сосредоточился на каждом предмете по очереди: сначала на контейнере с едой, затем на фляге с водой, представив, как аккуратно размещаю её рядом. Предметы исчезли из моих рук: видимо, получилось. Чтобы закрепить навык, решил проделать обратную операцию. Сначала я вызвал в воображении образ контейнера с едой. Попытался мысленно потянуть предмет к себе – и через пару секунд контейнер материализовался в ладони. Затем повторил процедуру с флягой: и вот она уже в руке. Оба действия прошли успешно, предметы без помех переместились туда и обратно. Это убедило меня, что механизм работы сумки освоен.

– Пойдем за кристаллами, – сказал я Вектору. – И ответами.

Вектор медленно поднялся, опираясь на уцелевшие лапки. Трещины на панцире всё ещё были видны, но теперь они стали меньше.

Ветер дул в лицо. Я поднял воротник, крепче сжал топор и сделал первый шаг. Вектор тихо пополз следом.

Мы подошли к холму и увидели вход в пещеру. Путь вел куда-то вниз и очень близко от входа разделялся на сеть разветвлённых извилистых ходов. Мы двинулись вперед, наудачу выбирая, куда идти.

С неровного потолка этого подземного пространства время от времени срывались тяжёлые капли, разбиваясь о пол с монотонным «кап-кап-кап». Звук разносился эхом, множился и превращался в странный ритм, от которого по спине пробегал холодок. В пещере царила полутьма, рассеиваемая призрачным светом мха, облепившего стены. Зеленоватое сияние было слабым, но достаточным, чтобы разглядеть неровную поверхность стен, трещины и наши тени, которые причудливо дёргались и искажались при каждом движении. Мох рос плотно, как бархатный налёт, и в его свечении чудились какие-то узоры. Мне казалось, что пещера живая – это было жутковато. Тишина, прерываемая только стуком капель, давила на уши. Казалось, что сырым, пропитанным запахом глины, минералов и чего-то ещё, воздухом было трудно дышать.

Внезапно мне показалось, что я слышу другие звуки. Я замер, прислушиваясь. Где-то вдали, в глубине тоннеля, раздавалось шуршание множества лап. Оно то затихало, то нарастало, перекатываясь по извилистым ходам, будто волна. Звук был ритмичным, почти механическим – ни одно живое существо не двигалось так синхронно.

– Что это? – прошептал я, сжимая топор.

Вектор приподнял усики, и его глаза замерцали, сканируя тьму впереди.

– Не знаю, – услышал я в своей голове. – Но это не случайность. Я думаю, там нас ждут.

Я огляделся. В одном из боковых проходов мелькнул блеск. Это был не чахлый зеленоватый свет мха, а что-то более резкое, металлическое.

– Нам нужно идти вперёд, – сказал я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Вектор медленно пополз вперёд, едва слышно шелестя по камням. Я последовал за ним, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Шуршание в глубине тоннеля стало громче. Оно все больше напоминало чёткий, нарастающий ритм, будто множество крошечных ног отбивали барабанную дробь.

И вдруг из боковых ответвлений тоннеля с металлическим скрежетом выползли пять железных муравьёв. Их сегментированные тела отливали тусклым стальным блеском, жвала щёлкали, высекая искры, а рубиновые глаза, горевшие огнем, методично сканировали добычу – то есть нас. В их намерениях было трудно ошибиться.

– Ну что, железяки, получите! – крикнул я, вскидывая топор.

Вектор мгновенно отозвался: его панцирь вспыхнул голубым сиянием, а усики задрожали, настраиваясь на боевой ритм.

– Активирую усиление! – сказал он.

Один из муравьев рванулся вперёд с пронзительным визгом. Я взмахнул топором, и лезвие озарилось морозным сиянием, вес стал идеально сбалансированным. Удар пришёлся в грудь монстра: металл заскрежетал, разлетаясь осколками, а муравей рухнул, дёргая лапами.

– Один есть! – удовлетворенно прокричал я, разворачиваясь к следующему противнику.

Второй муравей атаковал сбоку. Я блокировал удар топором, но третий монстр уже приближался сзади.

– Слева! – предупредил Вектор и выпустил какой-то оглушающий импульс.

Волна голубого света ударила в группу муравьёв, заставив их на секунду замешкать. И я не упустил шанса: размахнувшись, вбил топор в бок второго муравья. Металл хрустнул, и монстр завалился набок. Четвёртый муравей бросился в атаку, щёлкая жвалами. Я увернулся, но пятый монстр успел зацепить меня за голень. Острая боль пронзила ногу – жвала оставили глубокую царапину.

– Чёрт! – выругался я от боли, отпрыгивая назад.

В этот момент Вектор ринулся на помощь. Он врезался в бок пятого муравья, вонзая острые края панциря в стыки брони. Муравей издал звук, похожий на визг или скрежет металла по стеклу – и на секунду замер. Я воспользовался ситуацией: топор опустился с сокрушительной силой, раздробив корпус монстра пополам. Один из муравьев, оправившись от оглушения, попытался атаковать, но встретился с моим мощным ударом. Топор вошёл в металл, как в масло, и монстр развалился на части.

Прихрамывая, я обошел поле боя и осмотрел пять искрящихся обломков и потухшие рубиновые глаза. Рана на голени пульсировала, кровь проступала сквозь порванные штаны, но я старался не обращать внимания.

– Неплохо мы их, а? – усмехнулся я и наклонился, похлопывая Вектора по панцирю.

Мы двинулись дальше и наткнулись на небольшую нишу в стене. В ней, освещённые призрачным светом мха, лежали кристаллы – полупрозрачные камни с голубыми прожилками, сияющие слабым светом. Я осторожно поднял несколько штук и почувствовал энергию, ощутимо согревающую ладонь.

Кроме кристаллов, там были монеты: странные кругляши с выбитыми символами, напоминающими древние руны. Поднял одну: она была тяжёлой, холодной, и на её поверхности мелькали едва заметные узоры.

– Это – энергия, – сказал Вектор, жадно впитывая свечение кристаллов. – Теперь я смогу использовать больше своих функций.

Я кивнул, убирая кристаллы и несколько монет в пространственную сумку. Только теперь, собрав сокровища, я позволил себе опуститься на камень. Нога болела всё сильнее.

– Сейчас я тебя вылечу, – сказал Вектор.

Таракан подполз ближе и осторожно поднёс к царапине один из добытых кристаллов. Камень засиял ярче, его свет проник в рану, и постепенно боль начала утихать.

– Энергия кристалла ускоряет регенерацию, – пояснил Вектор. – Через несколько минут сможешь идти дальше.

Я ощутил, как приятное тепло распространяется по ноге. Рана затягивалась на глазах, и напряжение постепенно отпускало.

– Вот это да… Не думал, что эти камешки настолько мощные.

– Они – основа этого мира, – отозвался Вектор. – И чем глубже мы спустимся, тем больше тайн они откроют.

Я поднялся на ноги, боль почти исчезла. Взглянул вглубь тоннеля, где могли быть другие сокровища.

– Идём дальше, – сказал я решительно.

Мы миновали узкий перешеек между залами и увидели просторный грот, стены которого подпирали массивные каменные колонны. Воздух здесь был гуще, сильно пропитан пылью и запахом разогретого металла. В глубине, среди колонн, сияли рубиновые огоньки.

– Здесь их гораздо больше, – произнес Вектор, его панцирь резко засветился, и я понял, что он говорит не про камни. – Семь особей. Двое – метатели. Скрываются за колоннами. Нападают последними.

Я сжал топор, ощущая, как по спине пробежал холодок.

– Что такое метатели?

– У них есть специальные устройства в их спинах, их видно. Камни ускоряют до скорости стрелы. Атакуют на дистанции.

Я прищурился, пытаясь разглядеть укрытия. Между колоннами мелькали тени, слышался скрежет металла.

– Значит, так, – процедил я. – Выманиваем первых пятерых. Потом зачищаем метателей. Ты сможешь подавить их выстрелы?

– Попробую. Но потребуется концентрация.

– Делай что можешь. Я начинаю.

Шагнул вперёд, громко ударяя топором о камень:

– Эй, железяки! Кто тут самый смелый?

Из-за колонн выбежали пять муравьёв. Они рванули на нас, щёлкая жвалами, высекая искры о пол. – Пошли, пошли! – я отступил, направляя их в начало зала. – Давайте поближе!

Когда монстры оказались на открытой площадке, Вектор выпустил оглушающий импульс. Волна голубой вспышки накрыла группу, заставив муравьёв буквально замереть на пару секунд. Этого хватило: я бросился вперёд. Первый удар – топор в грудь, металл трещит, монстр падает. Второй пытался развернуться, но я уже сбоку: лезвие рассекло часть лапы, муравей завалился. Третий попытался укусить – я блокировал рукоятью, затем добил ударом топора в голову.

– Трое! – крикнул я, развернувшись к двум оставшимся.

Четвёртый бросился в лобовую, пятый – прыгнул сбоку. Парировал первый натиск, но второй муравей успел зацепить мое плечо жвалами. Боль вспыхнула, но я не остановился, резким разворотом вбил топор в бок противника.

– Четвёртый! – прохрипел я, выдергивая лезвие.

Последний муравей бросился на меня, но Вектор вклинился между ними, блокируя атаку своим панцирем. Я не упустил момент: удар сверху – монстр обезглавлен.

– Пятеро, – выдохнул я, оглядываясь. – Где метатели?

Два муравья-метателя всё это время прятались в тени. Теперь, когда их «пехота» пала, они вышли из укрытий. На спинах у них возвышались странные устройства: быстро вращающиеся диски с углублениями.

– Сейчас! – закричал я.

Вектор ускорился и рванул вперёд, выпуская оглушающий импульс. Он ударил в одного из метателей, заставляя его замереть. Второй успел запустить камень – тот пронёсся в опасной близости от моей головы.

– Чёрт!

Я бросился вбок, затем быстро рванул к первому стрелку. Топор опустился на вращающийся диск – металл заскрежетал, устройство разлетелось на части. Муравей попытался атаковать жвалами, но я ударил ногой в корпус, затем добил вторым ударом топора. Второй метатель уже перезаряжал механизм. Вектор рванул ему наперерез, врезаясь в бок. Муравей пошатнулся. Я настиг его в два шага: лезвие вошло в стык брони, и монстр рухнул.

– Всё, – я опустил топор. – Больше никого.

Я прислонился к колонне, тяжело дыша. Плечо болело: жвала муравья оставили глубокую рану, кровь сочилась сквозь ткань. Вектор подполз ближе, его панцирь мерцал слабее, чем раньше.

– Сильные повреждения? – спросил таракан.

– Жить буду. Но эти метатели – будь они неладны.

Вектор вскарабкался на мое плечо и прижал к ране один из кристаллов, найденных ранее. Сразу стало легче.

– Регенерация запущена, – сообщил он. – Через несколько минут сможешь двигаться без ограничений.

Я кивнул, оглядывая зал. Среди обломков и искрящихся деталей лежали два разрушенных метательных устройства. В воздухе всё ещё держалась пыль, а где-то вдали, в недрах подземелья, слышался отдалённый рокот – будто кто-то или что-то ожидало нас дальше.

– Ну что, – сказал я, поднимая топор. – Дальше?

– Дальше, – подтвердил Вектор. – Но будь осторожен. Это только начало.

Мы вступили в просторный зал. В центре, возвышаясь над обломками, стоял, видимо, главный муравей, босс муравьев – чудовище длиной метра три и свыше метра в высоту. Его хитиновый панцирь отливал стальным блеском, жвала щёлкали, а за спиной пульсировали два нароста – источники непонятного зеленоватого облака, который витал над муравьем.

В воздухе стоял запах кислоты и металла.

– Какой здоровяк, – восхитился я, сжимая топор.

Рука дрожала, но не от страха, а от напряжения. Босс издал вибрирующий рёв – и из трещин в стенах хлынули десятки мелких муравьёв. Они бросились волной, щёлкая жвалами, целясь в уязвимые места.

– Разделяемся! – крикнул я, чувствуя, как спина разом взмокла от пота.

Я взмахнул топором: первый удар – трое повержены, но лезвие застряло в хитине. Пока я вырывал оружие, один муравей вцепился в предплечье и прокусил кожу. Руку прострелило болью. «Как-то слишком много ран для одного боя», – мелькнула мысль. Выругавшись вслух, я пнул врага в голову ногой.

Вектор выпустил оглушающий импульс, и волна голубого света накрыла мелких противников, но лишь часть замерла. Остальные продолжали наступать. Таракан задрожал: кажется, энергия почти иссякла.

– Не могу… – прозвучал в голове его слабый голос. – Слишком много…

Я крутанулся, сметая троих муравьёв, но четвёртый вцепился в бедро. Я выдернул топор и разрубил противника пополам. Кровь побежала по ноге, но я не останавливался. Босс поднял передние лапы, наросты на спине запульсировали. В воздух взметнулись зеленоватые клубы – кислотное облако начало распространяться, шипя и разъедая камни.

– В сторону! – прозвучал в голове резкий окрик Вектора.

Я рванул к колонне, но не успел полностью укрыться. Кислота опалила плечо и бок, кожа зашипела, одежда вспыхнула. Я закричал от боли, падая на колени.

– Живой? – Вектор подполз ко мне, осматривая.

– Жить… буду… – прохрипел я, стиснув зубы. – Но этот гад… заплатит!

– Перезарядка – 20 секунд, – сообщил таракан. – Используй это окно.

Я поднялся, шатаясь. На теле было мало целых мест, но я сжал топор крепче. Не успев отразить мою атаку, босс вновь издал рёв. Из-под земли вырвались новые муравьи – крупнее, с усиленной бронёй. Они окружили меня, блокируя пути отхода.

– Опять эти мелкие! – ругался я, отбиваясь топором. – Вектор… помоги!

Таракан напрягся, но его сияние погасло:

– Не могу… Энергия… На нуле… – с паузами произнес он, опуская усики.

Я плюнул, крутанулся, выбивая одного муравья ногой, затем разрубил второго. Третий вцепился в икру, но не смог меня остановить. Четвёртый бросился на спину – я упал, топор выскользнул из рук.

– Нет, – прошептал я, пытаясь подняться.

Муравьи окружили меня, жвала щёлкали над головой. В этот момент Вектор собрал остатки сил. Его панцирь вспыхнул тусклым светом, и импульс ударил в глаза босса, ослепляя его.

– Серж… сейчас, – с усилием произнес таракан.

Я рванулся вперёд, хватая топор. Боль отступила, осталась только ярость. Я прыгнул, целясь в пульсирующий нарост на спине босса.

– Получай! – рявкнул я, вонзая лезвие.

Топор разорвал источник кислоты. Босс взревел, развернулся, пытаясь ударить жвалами. я отпрыгнул, но один из острых краёв задел мою грудь. Кровь хлынула, я упал на колени.

– Вектор, – позвал я, теряя силы.

Таракан подполз ближе, выпустил последний импульс – свет ударил в глаза монстра. Я собрал волю в кулак, взмахнул топором, целясь в стык брони возле головы. Удар! Лезвие вошло глубоко, разрывая хитин. Босс издал пронзительный визг, его тело задрожало, затем начало оседать.

– Есть, – выдохнул я, падая. – Добил.

Где-то во вселенной. Примерно в это же время.

На столике из полированного металла стояли два полных бокала с янтарной жидкостью, испускавшей едва заметный сиреневый пар. Рядом – открытая бутылка с замысловатой гравировкой. Эрл и Эрн сидели в капитанской рубке и праздновали присоединение новой планеты к Системе Островов.

– Всё прошло просто замечательно, – произнёс Эрл, приподнимая бокал. – Никто не обнаружил неучтённый остров.

– Да, мы быстро почистили все ошибки, – подхватил Эрн, ухмыляясь. – Теперь нас ждёт премия и, возможно, повышение.

– И не говори… Надоело таскаться по задворкам вселенных и искать новые миры. На это уходит очень много времени. Но ничего – теперь нас переведут в более развитый сектор. А там мы развернёмся. Это другая жизнь и хороший оклад, – Эрл скривил губы, сделав глоток, и резко поставил бокал на стол. Жидкость в нём даже не убавилась. – Надоела эта бурда.

Эрл схватил бутылку, размахнулся и с силой швырнул её об стену. Стекло разлетелось вдребезги, а жидкость растеклась по металлу, оставляя липкие оранжевые потёки.

– Так-то лучше, – сказал он. – Будем привыкать к новой жизни.

Друзья дружно рассмеялись. В мыслях каждый уже считал кристаллы, которые означали новые дома, новые возможности и завистливые взгляды коллег. Не зря они столько времени искали новую жизнь на планетах. Далеко не каждая подходила под критерии, необходимые для Системы Островов.

То, что Система уничтожала миры и жизни людей, их не волновало. Миров тысячи – выживали сильнейшие, попадая на осколки. А самые сильные из выживших добирались до центра, где могли долго жить и ни в чём себе не отказывать.

Но мечты Эрна и Эрла были резко прерваны. В центре капитанского мостика вспыхнул ослепительный свет. Когда сияние угасло, на месте вспышки стояла девушка.

Эрл замер, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод. Эрн, сидевший рядом, резко втянул воздух – его пальцы, только что расслабленно державшие бокал, судорожно сжались. Бокал чуть не выскользнул из рук, но Эрн успел его удержать. Девушка была прекрасна: золотистые волосы спрятаны под бейсболкой, на ногах – белые кроссовки, а облегающие короткие чёрные шорты и небольшой белый топик почти не скрывали фигуру. Эрн мысленно снял с гостьи нескромную одежду и восхитился представившейся картиной.

– Ну и куда пялишься? – прищурив глаза, резко спросила гостья. Её голос прозвучал как удар хлыста.

Оба друга моментально пришли в себя. Эрл почувствовал, как ноги стали ватными, и едва успел схватиться за край стола, чтобы не рухнуть. Эрн, бледнея, медленно сполз с кресла и уткнулся лицом в пол. Бокал в его руке дрожал так, что капли напитка выплескивались на металл. Эрн поставил бокал на пол.

Они пролепетали одновременно:

– Простите, госпожа!

– Мы больше так не будем!

Голос Эрла дрожал так, что слова сливались в невнятный шёпот. Эрн едва мог говорить – горло сдавило страхом.

– Что вы не будете? Меня своими глазами раздевать? Вы что, совсем обнаглели? Или вам жить надоело? – её тон был ледяным, но в глазах плясали опасные огоньки.

Эрн сглотнул – в горле стоял ком. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался. Вместо этого он лишь сильнее прижался к холодному металлу пола, чувствуя, как пот стекает по спине. Краем глаза он заметил, что бокал на столе слегка подрагивает – то ли от его дрожи, то ли от невидимой волны напряжения, которая разлилась по рубке.

Эрл, не поднимая головы, пролепетал:

– Прошу, пощадите! У меня жена и трое детей.

– Мне без разницы, сколько у тебя детей и жён. То, что вы не доложили о случившемся, грозит вам одним наказанием, – её слова повисли в воздухе, словно тяжёлые цепи.

Эрл закрыл глаза, мысленно прощаясь с родными. Эрн дрожал, представляя, как его жизнь рассыпается в прах. В его сознании промелькнул образ полного бокала на столе – теперь он казался насмешкой над всем, чего они так жаждали. Миг – и капитанский мостик опустел. Остались лишь два бокала с недопитым вином, а на полу – осколки разбитой о стену бутылки. Девушка подошла к бокалу, стоявшему на полу, взяв его, поднесла к носу, вдохнула запах.

– Ну и мерзость. Как они это пьют? – произнесла она, скривившись, и исчезла в золотом сиянии.

Спустя некоторое время на капитанском мостике появились двое гуманоидов той же расы, что и Эрн с Эрлом.

– С повышением, – сказал один, широко улыбаясь. Он окинул взглядом рубку и заметил бокалы.

– Смотри, нам кто–то уже стол накрыл!

– Отлично. Давай за удачное повышение выпьем, – второй поднял бокал, но вдруг замер. – А почему тут так холодно? И… Почему пол мокрый?

Первый пригляделся к осколкам у стены, затем перевёл взгляд на полные бокалы.

– Странно. Может, кто-то уже праздновал что-то до нас?

Они переглянулись, но решили не придавать странностям значения. Подняли бокалы, чокнулись – и выпили.

Глава 4

Глава 4. Пульт управления.

Зал погрузился в тишину. Я сидел на холодных камнях, медленно истекая кровью. Плечо, предплечье, бок, бедро – всё горело от ран. Я едва мог пошевелиться.

– Серж, – позвал Вектор, подползая ближе. Его панцирь был поврежден, а сияние почти исчезло. – Ты живой?

– Едва-едва, – прошептал я, пытаясь улыбнуться, и полез в сумку за кристаллами. – Но мы справились.

Таракан аккуратно поднёс к ранам кристаллы. Камни засияли целительным светом. Почти мгновенно мне стало легче.

– Регенерация… Запущена… – с паузами произнес мой союзник. – Подожди несколько минут, и сможешь двигаться.

Я молча кивнул, оглядывая поле нашего сражения. Тело босса распалось, оставляя на своем месте россыпь кристаллов. Полупрозрачные с голубыми прожилками камни пульсировали мягким светом. Рядом лежала сердцевина кислотного нароста и небольшая кучка монет, тяжёлых, с выбитыми руническими символами.

Вектор указал на сердцевину:

– Редкая вещь. Возможно, ключ к новым способностям.

Я подошел к тому месту, где был муравей-босс, и поднял артефакт. Холодный камень светился изнутри зелёным светом. Затем я собрал монеты и кристаллы, положил их в пространственную сумку. Закрыл глаза, чувствуя, как регенерация медленно возвращает силы. Раны ещё немного болели, но я понимал, что они уже не смертельны.

Мы медленно начали продвигаться к выходу из пещер. Каждый шаг отдавался болью: раны все ещё ныли, несмотря на восстановление, а накопившаяся усталость сковывала движения.

– Только бы не упасть прямо у выхода, – сказал я.

– Держись, – поддержал меня Вектор. Его панцирь едва мерцал, но он упорно полз рядом. – Мы почти у выхода.

Впереди, сквозь узкую трещину в скале, пробивался бледный луч дневного света. Он казался нереальным после часов в мраке подземелья. Я переступил порог пещеры и замер, ослеплённый. Ветер трепал волосы – ощущение, которое казалось забытым.

– Мы вышли, – прошептал я, опускаясь на колени. – Мы сделали это.

Вектор выполз следом, и его панцирь засиял чуть ярче под лучами иноземного солнца.

– Да, – подтвердил он. – Мы живы.

Я оглянулся на мрачный вход в подземелье. Там, внизу, остались следы нашего сражения. Сев на холодный камень перед пещерой, я глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить происходящее. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что в неё сложно было поверить. Я оказался в незнакомом мире, который когда-то был частью Земли, но был странным образом преобразован. Я был здесь единственным человеком, зато мне в компанию с избытком дали странных существ. Мне пришлось биться не на жизнь, а на смерть. Но реальность не спрашивала, готов ли я к ней – она просто требовала действий.

«Как бы дико это ни звучало, надо двигаться дальше», – подумал я, проводя ладонью по лицу. Ладонь оказалась в царапинах, но боль уже почти не чувствовалась.

Потом я достал из пространственной сумки горсть кристаллов и обернулся к своему союзнику.

– Тебе нужно восполнить энергию, – сказал я ему. – И ты говорил, что тебе нужны кристаллы, чтобы вспомнить. Возьми. Ты их заслужил.

Он склонил свою голову насекомого, соглашаясь, как человек, и начал поглощать кристаллы. Когда исчез последний, Вектор замер, как будто чего-то ожидая.

Внезапно он вздрогнул. Его лапки едва заметно шевельнулись, а панцирь слабо замерцал тусклым светом. Медленно он приподнял голову. Фасеточные глаза, мутные и растерянные, обвели пространство. Казалось, он пытается что-то понять или ухватить ускользающую нить воспоминаний.

– Кто я? Зачем я здесь? – прошептал он.

Я дотронулся до его мерцающего панциря. «Ну, давай, вспоминай», – мысленно подбодрил я его.

Он опять замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Озеро, – наконец раздался в моей голове его голос. – Я помню озеро. Солнечный день, тёплые камни под ногами и ручей, стекающий со скалы. Брызги воды, смех детей. Они плещутся у берега, брызгают друг в друга водой.

Картина, которую Вектор описывал, встала у меня перед глазами как наяву. Стало легко и светло на душе. Жвалы моего союзника едва заметно дрогнули, как будто пытаясь воспроизвести ту самую, давно забытую, улыбку.

– Ещё, – продолжил Вектор с теплотой в голосе. – Я помню седовласого мужчину и красивую женщину. Кажется, они мне близки. Мужчина смеется, а женщина гладит меня по голове. Они говорят что-то ободряющее, но слов я не помню, только ощущение безопасности. Такое, будто мне ничего не грозит, даже если обрушится весь мир.

Он умолк, опять погрузившись в себя, а потом продолжил.

– Академия, – Вектор зажмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль. – Да, я учился там. Помню гул коридоров, запах пергамента и чернил, гулкие шаги по каменным плитам. Я сидел за столом, разбирал схемы, записывал формулы. Было трудно, но правильно. Я делал то, для чего рождён.

Внезапно я почувствовал его панику.

– А потом, – сказал Вектор, и образы в моем сознании заметались, – маленькая комната. Стул. Много проводов. Экран. Я сидел там, но не сам пришёл. Меня привели. Вокруг было двое людей в мантиях, они что-то делали со мной. Приложили к голове странное устройство, соединив его с проводами. Было непривычно и немного страшно.

С каждым словом я ощущал нарастающее напряжение.

– Внутри меня происходили странные изменения, – продолжил Вектор. – И когда всё закончилось, я знал, что я получил что-то важное. То, что повлияет на мою судьбу. А что именно я получил, ускользает от меня. Только ощущение, которое невозможно передать.

Потом он добавил:

– И наступила темнота. Иногда в ней мелькали вспышки яркого света. Слышался безумный смех, холодный расчетливый голос. А затем я просто исчез. Рассыпался на кусочки.

Я посмотрел на Вектора, который в эти минуты заново переживал не потерю памяти, а боль утраты самого себя, своего прошлого, своих близких.

– Сейчас ты со мной, – сказал я. – И я постараюсь помочь тебе собрать всё обратно.

– Как? – спросил Вектор. – Я даже не знаю, кем я был в прошлом. Я помню только фрагменты.

– Память – это не только знания. Это ещё и связи, и твои эмоции. Возможно, если ты испытаешь их снова, твои воспоминания найдут путь назад.

Я подумал, вздохнул и добавил:

– А пока – давай вернемся с тобой в настоящее. И попробуем вместе построить будущее.

А начать стоило с самого простого – утолить голод и восстановить силы. Достав из пространственной сумки контейнер с едой, я с лёгким щелчком открыл крышку. Рассмотрел три банки консервов – на потёртых этикетках виднелись силуэты неведомых животных, контуры которых расплывались от времени. «Надеюсь, мне не станет плохо», – возникла мысль в голове. Было непонятно, для кого изготовили эту еду.

Отложив банки в сторону, я вытащил несколько брикетов, напоминавших хлеб. Плёнка слегка липла к пальцам, но поддалась легко. В контейнере я нашел вилку и ключ-открывашку и вскрыл одну из банок. Лезвие скользнуло по краю с тихим скрежетом, и в тот же миг воздух наполнился пряным ароматом с нотками чего-то знакомого, почти родного. Я поддел кусочек вилкой, поднёс к носу. Запах не вызывал отторжения. Осторожно попробовал. И удивлённо приподнял бровь. Вкус… почти идентичен мясу из моего прошлого мира. Я даже вспомнил его название: говядина. Не идеальная копия, конечно – в послевкусии угадывались незнакомые травы, лёгкая острота, но в целом удивительно съедобно. «Неплохо. Очень неплохо», – мысленно отметил я, чувствуя, как желудок с удовольствием принимает пищу. Убедившись, что еда безвредна и безопасна, я быстро съел всё до крошки. Каждый кусок дарил ощущение тепла и силы, возвращая к жизни. Запил водой из бутылки – она оказалась свежей и прохладной, как только что из горного ручья.

Поднявшись, я обошел место, в котором оказался. Первое, на что я обратил внимание – его необычная отчужденность. Я находился на небольшом острове размером несколько сотен метров в длину и примерно столько же в ширину. Он был как отчуждённый от всего мира клочок камня. Поверхность казалась изуродованной: ровная земля чередовались с наростами скал и хаотичными нагромождениями валунов, а в глубоких впадинах стояла неподвижная дождевая вода, чёрная и маслянистая. Растительность выглядела болезненной. Жёсткая зеленая трава пробивалась сквозь трещины в земле, выгрызая себе путь из-под камня. Кустарники со странными серебристыми листьями шелестели с пугающим звуком – каким-то шёпотом, от которого по спине пробегал холодок. В центре, как одинокий страж, стояло искривлённое дерево. Его ствол изгибался под нелепыми углами, а редкие тускло-зелёные листья казались покрытыми тонким слоем пыли или пепла.

В одной части острова, словно надгробие, возвышалась массивная каменная колонна. В другой части раскинулась площадка с руинами заброшенных зданий. Остатки стен, частично обрушившиеся, образовывали хаотичный лабиринт, в котором легко было потерять направление. Зеленые ростки травы пробивались сквозь камни небольшими пучками. Из щелей между плитами здания поднимались мелкие кустарники, их ветви извивались, будто пытаясь ухватить за руку проходящего мимо.

Всё здесь дышало покоем, но покоем мёртвым, застывшим. Казалось, остров ждал нечто иное, а не непрошенных гостей. Вокруг была тишина и покой. Порой раздавалось потрескивание – то ли камень остывал, то ли что-то ворочалось в глубине острова. Чем дольше мой взгляд задерживался на развалинах, тем сильнее становилось ощущение, что за нами наблюдают.

Вернувшись к холму, в пещерах которого мы с Вектором провели несколько часов в битвах, мы решили подняться на его вершину, которую я раньше присмотрел в качестве наблюдательном пункта. На одном из склонов был ряд выщербленных ступеней, испещрённых таинственными знаками. Мне было подниматься легко, а Вектора, которому трудно было преодолевать ступени, я взял на руки.

На вершине холма передо мной раскинулась просторная площадка – примерно двадцать на двадцать шагов, похожая на арену для турниров. Её пространство заполняли хаотичные нагромождения руин высотой около двух этажей: обломки дверей, разбросанные колонны, причудливые фрагменты стен. Воздух здесь был густым, насыщенным запахом древней пыли и выветренного камня. Казалось, он сохранил в себе эхо минувших эпох. В каждом вдохе чувствовалась тяжесть веков.

В самом центре площадки, вопреки всем законам природы и гравитации, застыла в воздухе пирамида. Она излучала тусклое голубое свечение, напоминающее свет далёкой звезды, заключённой в хрустальный сосуд. Грани пирамиды переливались, создавая причудливую игру теней на окружающих обломках. Пирамида слегка пульсировала: медленно, размеренно, как живое сердце этого забытого места.

– Что это такое? – спросил я Вектора, не отрывая зачарованного взгляда от загадочного объекта. Его сияние манило и одновременно настораживало.

– Если на вашем языке, то это панель управления островом, – ответил Вектор, его голос в моей голове звучал приглушённо, будто доносился из глубины колодца.

– У острова есть управление? – удивился я. – И как им управлять?

– Просто прикоснись к пирамиде, – посоветовал Вектор.

Я протянул руку, чувствуя, как по спине пробежал холодок предвкушения. Поверхность пирамиды оказалась неожиданно гладкой и тёплой, как кожа неведомого теплокровного существа. В тот же миг мир перед глазами растворился – я словно очутился внутри гигантской хрустальной сферы, где не существовало ни земли, ни неба, только бесконечное пространство, пронизанное серебристыми нитями света. В центре этого странного пространства парила надпись, мерцающая холодным серебристым светом: «Управление островом». Она казалась вырезанной из лунного света, каждая буква сияла, как будто сотканная из звёздной пыли.

– И что дальше? – спросил я вслух, чувствуя, как сердце учащённо бьётся, отбивая ритм в унисон с пульсацией пирамиды.

– Мысленно нажми на надпись, – подсказал Вектор.

– Сейчас попробую, – ответил я.

Сфокусировав взгляд на надписи, я мысленно надавил на нее. Перед внутренним взором развернулось меню, написанное все теми же сияющими буквами:

«Движение острова»;

«Улучшение острова»;

«Найм защитников»;

«Поглощение острова»;

«Разрушение острова»;

«Камень возрождения»;

«Помощь системы».

– Интересно, но непонятно, – пробормотал я, ощущая себя ребёнком перед шкатулкой с драгоценностями, ключ от которой потерян.

Выбрав первый пункт, я мысленно выбрал «Движение острова». Перед глазами развернулось окно меню – стрелки, указывающие направления движения: влево, вправо, вперёд и назад. Они подсвечивались.

«С этим вроде понятно», – подумал я, но тут мой взгляд упал на шкалу, заполненную примерно на 15%. Она горела тревожным желтым светом.

– Это наш заряд ядра, – пояснил Вектор. – Он позволяет двигаться.

– И на сколько его сейчас хватит? – решил уточнить я.

– Примерно на 15 часов, если лететь с постоянной скоростью.

– А если увеличить скорость? – я пытался оценить наши возможности.

– Каждое увеличение скорости приведет к увеличению расхода энергии в два раза, – ответил Вектор.

– И как быстро мы можем двигаться?

– Сейчас, на данном этапе развития, мы можем увеличить скорость всего вдвое.

Я невольно нахмурился: возможности не вдохновляли. Видя моё разочарование, Вектор добавил:

– Но можно сделать апгрейд. Тогда расход энергии уменьшится, а скорость движения острова существенно увеличится.

– И что потребуется для улучшения? – спросил я.

– Красные кристаллы, – ответил Вектор. Они спрятаны вокруг.

Я внимательно обвел взглядом руины. Обломки дверей, разбросанные колонны, тёмные провалы внутри стен – всё это вдруг обретало новые краски. Каждый камень мог скрывать крупицу нужного ресурса, каждую тень можно было рассматривать как потенциальный тайник. В этом хаосе разрушения таилась возможность созидания – парадокс, от которого захватывало дух.

Я вернулся к изучению панели управления, выбрав пункт «Улучшение острова».

Перед глазами развернулся список:

«Главный зал» – позволяет улучшать ваши постройки;

«Жилище работников» – позволяет нанимать или принимать работников;

«Столовая» – готовит еду для жителей;

«Казарма» – позволяет нанимать защитников;

«Склад» – хранит ваши запасы: провизию и материалы;

«Оборонительные сооружения» – позволяет строить защитные конструкции;

«Поля» – позволяют выращивать припасы;

«Ферма» – позволяет выращивать животных и птиц;

«Шахта» – позволяет получать кристаллы.

«Найм защитников», – пробормотал я, возвращаясь к предыдущему уровню меню.

«Позволяет нанимать бойцов классом выше, чем разрешает казарма», – появилась надпись.

«Звучит многообещающе», – подумал я и скользнул взглядом дальше, выбрав пункт «Поглощение». Его описание заставило меня напрячься: «Позволяет поглотить чужой остров». Я несколько минут размышлял на тем, как происходит поглощение острова и что делать, если кто-то решит поглотить мой. Лёгкий холодок пробежал вдоль позвоночника.

Решив разбираться с проблемами по мере их наступления, я перешел к новому пункту – «Разрушение». Система выдала пояснение: «Позволяет полностью разрушить чужой остров, забрав часть ресурсов себе».

Строка «Камень возрождения» выдала мне сюрприз: описания не было, вообще никакой информации.

– Ты что-нибудь знаешь об этом? – обратился я к Вектору.

– К сожалению, нет, – ответил он сдержанно. – Не помню, как действует камень возрождения. Возможно, когда улучшим остров, в описании появится больше данных.

– Будем на это надеяться, – вздохнул я, пряча разочарование. – Дополнительный шанс на выживание нам бы не помешал.

Я закрыл меню. Вокруг по-прежнему лежали руины, ветер шелестел в трещинах камней, а странное солнце медленно клонилось к закату, окрашивая развалины в багровые тона.

– Значит, первоочередная задача – поиск кристаллов, – произнёс я вслух, словно закрепляя решение. – Без них мы даже шаг вперёд сделать не сможем.

Вектор молча кивнул, соглашаясь, его усики дрогнули:

– Верно. Начинай с малого. Руины хранят много тайн.

Я сделал несколько шагов к ближайшим остаткам стены – и вдруг замер. Между стеной и колонной что-то мерцало алым. Присев, я аккуратно разгрёб песок и убрал мелкие обломки камня, сердце учащённо забилось. Там в небольшом углублении, лежал красный кристалл. Не крупный, но и не крошка, размером с ноготь большого пальца. Его грани переливались, будто внутри тлел крошечный огонь, а поверхность была гладкой, почти тёплой на ощупь.

– Один, – прошептал я, сжимая находку. – Всего один – но это уже начало.

– Один красный кристалл найден, – констатировал Вектор. – Рекомендация: сохрани его для первоочередных улучшений.

Я аккуратно убрал кристалл в пространственный карман сумки. Его едва ощутимое тепло вселяло странную уверенность. Теперь у меня был не просто осколок камня – у меня появился шанс.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Посмотрим, что можно сделать с этим подарком судьбы.

Глава 5

Глава 5. Модернизация.

Вернувшись к пирамиде и активировав ее, я открыл меню улучшений, а следом раздел «Главный зал». Рядом с названием появилась дополнительная строка: «Апгрейд главного зала (уровень 1–12). Нажав ее, я прочитал текст:

Уровень 1: 1 красный кристалл

Уровень 2: 2 красных кристалла

Уровень 3: 4 красных кристалла

Уровень 4: 8 красных кристаллов

Уровень 5: 16 красных кристаллов

Уровень 6: 32 красных кристалла

Уровень 7: 64 красных кристалла

Уровень 8: 128 красных кристаллов

Уровень 9: 256 красных кристаллов

Уровень 10: 512 красных кристаллов

Уровень 11: 1 024 красных кристалла

Уровень 12: 2 048 красных кристаллов

– Ничего себе, – выдохнул я, пробежав взглядом по цифрам. – Каждый следующий уровень вдвое дороже предыдущего. До двенадцатого мне точно не дотянуться – даже один кристалл пока кажется роскошью.

– Логика системы понятна, – прокомментировал Вектор. – Ранние улучшения доступны почти сразу, но по мере роста уровня стоимость экспоненциально увеличивается. Это стимулирует стратегическое планирование ресурсов.

Я задумчиво покрутил в пальцах единственный красный кристалл.

– Значит, пока придётся ограничиться самым первым уровнем – если решусь потратить единственный ресурс.

– Решение за тобой, – нейтрально заметил Вектор. – Но даже минимальный апгрейд даст первые преимущества.

Я замер в раздумьях, взвешивая риски и возможности. Один кристалл – и шаг к укреплению нашего убежища. Или оставить его на случай крайней нужды?

Я решил изучить последний пункт – «Помощь системы». Мысленно нажал на него. Появилась строка загрузки: «Ожидание… ожидание… Все специалисты заняты в данный момент. Для нас каждый клиент важен. Примерное время ожидания: 5 минут».

– Да вы издеваетесь! – скрипнул я зубами. – «Каждый клиент важен», ага. А я-то думал, я особенный. Ну ладно, посижу, подожду… может, пока чайку заварю?

Минуты тянулись, словно резиновые. Я нервно постукивал ногой по камню, а в голове крутилось: «Ну, когда уже?» Наконец, изображение на экране сменилось: «Спасибо за ожидание. Как к вам могу обращаться?»

– Серж, – вслух ответил я, стараясь не выдать раздражения. – А вы, кстати, как зоветесь? Ну, для полноты общения.

«Помощник Эдвил», – появился ответ. Он сменился новым текстом: «Какой вопрос вас интересует?»

– Что такое камень возрождения? – спросил я голосом. – Только, пожалуйста, без воды – я и так уже весь мокрый от ожидания.

Помощник выдал ответ: «Камень возрождения позволяет возродиться в случае вашей смерти на вашем острове некоторое количество раз. Но помните: если ваш остров захватили, у вас остаётся два варианта. Первый – подчиниться победителю. Ваш статус он определяет сам. Второй – отказаться подчиниться победителю и переместиться на заброшенный остров. У вас будет 48 часов, чтобы захватить его. Порой первый вариант намного безопаснее второго».

– О, как мило, – пробормотал я. – То есть, если меня захватят, я могу либо стать чьим-то рабом, либо снова бороться за выживание? Замечательный выбор! Прям как в лучших домах Парижа.

Что представляет собой Париж, я помнил смутно, но выражение само всплыло в голове.

– А как происходит захват острова? – продолжил опрос я.

«Достаточно проникнуть в главный зал и активировать процедуру захвата. Время захвата – от одного до двенадцати часов, в зависимости от уровня острова. Также можно уничтожить хозяина острова. Берегите свой кристалл и тщательно его охраняйте» – текст внезапно замер на последнем сообщении и, мигнув, выдал новое сообщение: «Для дальнейшего диалога мне необходимо просканировать ваш остров и добавить его в реестр островов. Вы согласны?»

– Мои данные и местоположение вы никому не передаёте? – уточнил я с наигранной улыбкой. – А то вдруг вы там в своём реестре ещё и рекламу рассылаете?

«Нет. Вся информация по нашим клиентам хранится в защищённой среде. Доступ к ней никто получить не может», – ответ появился почти мгновенно.

«Где-то я уже это слышал», – мелькнуло у меня в голове. «Ага, и в прошлый раз всё закончилось тем, что кто-то знал, где я живу и что ем на завтрак», – пришла следом другая мысль.

– А без сканирования не обойтись? – вздохнул я.

«К сожалению, нет», – ответил Эдвил.

– Давайте. Только если вы вдруг увидите что-то неприличное – не судите строго, у меня тут ремонт не закончен», – от всей этой ситуации хотелось или плакать, или смеяться. Я предпочел шутить.

«Начинаю процедуру сканирования», – появилось сообщение.

И вдруг перед моими глазами замелькали тревожные строки:

«Внимание! Обнаружено вмешательство иного порядка… Переключаюсь на… ошибка… ошибка… Поиск решения… ошибка…»

Внезапно мир замер, словно время остановилось. Цвет текста сменился на ярко-жёлтый: «О, какая интересная особь у нас тут. И с ней не менее интересная букашка».

Я ошеломленно смотрел на буквы. Новый собеседник написал: «И что же мне с вами делать? Прибить на месте или посмотреть, что из этого выйдет?»

Я ощутил чудовищное давление – оно нарастало с каждой секундой. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было пробить грудную клетку. Я осторожно, не делая резких движений повернулся к Вектору – его усики дрожали, а глаза остекленели от ужаса, спрашивая: «Нас сейчас будут убивать?»

– Эээ… Привет? – сказал я, стараясь изобразить симпатию. – Мы тут просто мимо проходили… Ну… И живём себе, никого не трогаем и не обижаем. Может, обойдёмся без «прибить»?

Внезапно давление исчезло. Я судорожно вздохнул: видимо, опасность миновала. Пока. Могущественный неизвестный решил повременить с кардинальными решениями.

«Я приняла решение. Теперь я буду внимательно следить за вами и вашими действиями. Так что не в вашей ситуации меня расстраивать, мальчики… Или… А, впрочем, не так уж и важно. Чтобы вы не скучали, немного усложню вашу жизнь», – почему-то новый собеседник говорил о себе в женском роде.

Перед глазами появились новые строки: «Добыча с островов: шанс получения наград и сокровищ уменьшен на 30%. Сложность захвата и уничтожение хозяина дикого острова увеличена на 50%. Шанс выпадения предметов, которые не могли быть на этом острове, увеличен на 3%».

Я пытался осознать, что все это значит. Последняя надпись появилась перед мной: «Цените, пока я добрая… Пока-пока», а потом текст исчез.

– Мда, вот свезло, так свезло, – процедил я, сжимая кулаки. – И что нам теперь делать? И главное – кто или что это сейчас было? Может, это просто сбой? Или у нашей системы наконец-то проявился «ангельский» характер?

Текст вдруг появился снова:

«Я всё ещё здесь. И раз вам мало моих даров, то принимайте немного изменённые. Счастливо оставаться!» Эту надпись сменила новая: «Добыча с островов: шанс выпадения сокровищ уменьшен на 50%. Сложность захвата и уничтожение хозяина дикого острова увеличена на 100%. Шанс выпадения предметов, которые не могли быть на этом острове, увеличен на 1%».

– Ну что ж, – выдохнул я, глядя на багряные отблески заката. – По крайней мере, теперь у нас есть чёткое понимание: скучно не будет. А ещё, кажется, у нас появилась новая «подруга». Надеюсь, она хотя бы на чай не придёт.

Вектор молча стоял рядом, его усики подрагивали, словно он пытался уловить эхо того, что только что произошло.

– Слушай, – обратился я к нему. – Ты–то хоть понял, что это было? Или это просто наша система решила поиграть в злобную мачеху?

Вектор промолчал. Только странные образы мелькнули в моей голове, будто отвечая: «Сам в шоке».

– Ладно, – вздохнул я. – Значит, будем жить с этим. В конце концов, если бы всё было легко, это было бы не приключение, а прогулка по парку. А мы тут не на прогулке, верно?

Бросив последний взгляд на надписи и закрыв их, я развернулся и пошёл прочь. Где-то там, среди руин, нас наверняка ждал шанс найти новый кристалл – или новая проблема на наши головы. В этом мире никогда не угадаешь, что тебя поджидает за очередным поворотом.

Я окинул взглядом наш остров с холма. В меню улучшений появилась единственная строка: «Главный зал» – позволяет улучшать ваше жилище. Текущий уровень: 0. Следующий уровень: 1. Стоимость: 1 красный кристалл. Эффект: закладка основы острова, появление первых ключевых построек. Подтвердить? Да/Нет». Я тяжко вздохнул и мысленно нажал «Да». В ладони вспыхнул и растаял первый красный кристалл.

Земля дрогнула. Из-под камней пробились светящиеся линии – как корни древнего дуба, они расползались по острову, очерчивая контуры будущих строений. Линии начали подниматься вверх, формируя стены, ограждения, потом крыши. Воздух наполнился тихим гулом, как будто остров пробуждался от долгого сна. Через минуту передо мной возник главный зал: внушительное здание из серого камня. Стены были сложены из неровно обтёсанных прямоугольных блоков, скреплённых серым раствором. Узкие окна-бойницы напоминали прищуренные глаза, а тяжёлая дубовая дверь, окованная железными полосами, выглядела так, будто могла выдержать натиск осадной башни. Над входом оказалась вытесана руна: пока тусклая, но уже пульсирующая светом.

Вместе с главным залом начали появляться и другие постройки. Они будто вырастали из камня и земли, становясь их продолжением. Появление каждой сопровождалось письменными комментариями.

Сначала возникло «жилище работников». Это оказалось длинное одноэтажное строение с покатой крышей из дранки. Маленькие окошки были обрамлены деревянными ставнями, у входа стояла сколоченная из досок лавка. Внутри слышался приглушённый шум: казалось, что кто-то расставлял сундуки и развешивал одеяла на крючьях. Мне стало очень интересно, что представляют собой работники и как они переместились сюда.

Потом появилась «столовая» – приземистое здание, из трубы которого вился дымок. Сквозь приоткрытую дверь виднелась высокая кирпичная печь, длинные деревянные столы и грубые табуреты. Пожалуй, там легко могла бы разместиться и сотня человек.

«Казарма» представляла собой строгое сооружение с узкими окнами и массивными воротами. У входа замерли два силуэта в кольчугах и шлемах, держащие копья наперевес. На стенах снаружи висели щиты и скрещённые мечи, которые явно были здесь не для красоты, а как готовое к бою вооружение.

Появился «склад» – низкое здание с толстыми стенами и железной дверью, запертой на огромный навесной замок. Над входом у него был знак в виде мешка с зерном, выложенный из мелких камней. Изнутри доносилось тихое позвякивание: видимо, невидимые работники укладывали первые припасы.

Возникли «оборонительные сооружения» – толстая каменная стена с зубцами, опоясывающая периметр острова. Через каждые двадцать шагов возвышались смотровые башенки с бойницами. На одной из них уже горел факел, освещая пространство внутри.

Часть острова заняло «поле», аккуратно размеченная площадка с рядами молодых побегов. По краям росли невысокие кустарники, а между грядками сновали странные светящиеся насекомые, напоминающие светлячков. Земля здесь стала выглядеть заметно плодороднее, чем в других местах острова. Вместо чахлой травы я увидел изумрудную свежую зелень.

«Ферма» выглядела как огороженная территория с навесом и загонами. Внутри бродили мохнатые животные с большими глазами и пушистой шерстью, отдаленно напоминающие земных овец, как они мне вспоминались. У входа была пристроена небольшая постройка с соломенной крышей, видимо, для хранения корма и инструментов.

Наконец, появилась «шахта», что сопровождалось комментарием «Позволяет добывать кристаллы – ценный ресурс, необходимый для развития поселения и усиления его защитных механизмов».

– Система оптимизирует распределение ресурсов, – произнёс Вектор в моей голове, осматривая постройки. – Чем выше уровень главного зала, тем больше преобразований будут у остальных построек.

– То есть каждое улучшение главного зала усилит всё остальное? – уточнил я, проводя рукой по шершавой стене зала. Под пальцами ощущалась слабая вибрация этого сердца острова.

– Верно, – согласился Вектор.

Я сделал шаг назад, оглядывая результат. Остров перестал выглядеть заброшенным нагромождением камней и развалин. Теперь это было поселение – скромное, но живое. Дым из труб, мерцание факелов, шорохи изнутри зданий – всё говорило о том, что здесь появилась своя жизнь. Теперь я был здесь не единственным человеком, а остров стал на порядок безопаснее – вместо врагов в подземелье я завел команду на поверхности.

– Наша стратегия: повышать уровень главного зала. Сделаем все, чтобы этот остров выглядел по-другому.

Солнце опускалось к горизонту, окрашивая каменные стены в багряные тона. Ветер шелестел в кронах редких деревьев, а где-то вдали, за стеной, слышалось блеяние животных.

– Нужно найти ещё кристаллы, – сказал я. – Следующий уровень главного зала – наша приоритетная задача.

Я спустился и вошел в главный зал. Здесь царил полумрак: свет пробивался лишь сквозь узкие бойницы, рисуя на каменном полу узкие полосы. Воздух пах сыростью и древностью, как будто это место существовало здесь многие века, дожидаясь моего прихода, хотя было создано только что. Но кто знает, возможно, все это существовало в каком-то виде в другом пространстве задолго до моего появления здесь?

В главном зале было просторно, как в любом мало-мальски приличном замке. В рабочем кабинете стоял стол из тёмного дуба, явно переживший не одно поколение хозяев. Его поверхность была испещрена царапинами и пятнами – то ли от пролитого вина, то ли от чернил. Рядом стояло старое кресло с потёртой обивкой из выцветшего бархата. Я сел, и оно издало протяжный скрип, жалуясь на свою долгую службу и недостойное обращение. В углу кабинета уютно потрескивал камин. Дрова в нём были аккуратно сложены, а над решёткой висел кованый крюк для котелка. «Хоть чай можно заварить», – подумал я. От камня веяло холодом. На стене кабинета висела полка с пергаментами и чернильницей, рядом стояла подставка для перьев, пока пустая. В центре кабинета, на постаменте из чёрного мрамора, мерцало нечто, идентифицированное Вектором как управляющий кристалл. Его грани переливались мягким голубым светом, а внутри медленно вращались крошечные вихри энергии. Прикоснувшись к нему, я ощутил лёгкий импульс и порадовался – теперь всеми системами острова можно было управлять отсюда.

Рядом с камином, напротив рабочего стола, на стене висело полотно в массивной дубовой раме. На нём была изображена девушка. Её золотистые волосы были почти полностью спрятаны под бейсболку, надвинутую на лоб, но несколько прядей выбивалось наружу. Глаза блестели озорными искрами, как будто она только что придумала какую-то шалость. На ногах были белые кроссовки, контрастирующие с тёмным фоном картины. Облегающие короткие чёрные шорты открывали стройные, подтянутые ноги. Небольшой белый топик почти не скрывал грудь. Её фигура была совершенна: плавные линии бёдер, тонкая талия, изящные плечи. Девушка казалась полной жизни, энергии, готовой к движению. Казалось, она только что вернулась с пробежки или готова рвануть вдаль в следующий момент.

Портрет казался здесь неуместным. Девушка была одета так, как одевались современные женщины в моем мире, а вокруг был сплошь древний антураж. Здесь даже писали перьями, а не ручкой. Взгляд у девушки был слишком смелым для портрета, висящего в каменном замке. «Кто она? И почему ее изображение оказалось здесь?» – задумался я, всматриваясь в черты лица. Портрет словно излучал тепло. Я протянул руку и коснулся рамы. В тот же миг по полотну пробежала лёгкая рябь, а глаза девушки на мгновение вспыхнули живым огнём. Я отшатнулся.

– Это просто игра света, – пробормотал я, отворачиваясь. – Просто игра света…

Глава 6

Глава 6. Коалиция.

В одном из ящиков рабочего стола я обнаружил крошечный ключ на цепочке и начал искать, к чему он может подойти. Я обшарил стол в поисках скрытых ящиков, простучал пол и ощупал каменные стены кабинета. Один из камней стены при нажатии сдвинулся внутрь, а затем часть стены дрогнула и отъехала в сторону. За потайной дверью скрывалась небольшая камера, в металлической двери было отверстие для небольшого ключа. Я вставил свой и повернул.

Стены внутри камеры были облицованы металлическими листами. На дне камеры стоял постамент из чёрного камня. На нём покоился пульсирующий шар из полупрозрачного кристалла, внутри которого медленно вращались золотые нити энергии.

– Вектор, – обратился я к своему помощнику, – ты знаешь, что это?

– Это ядро острова.

Я присвистнул.

– Я так понимаю, его надо охранять изо всех сил?

– Верно.

– Ну что же, здесь оно в безопасности, – решил я, закрывая дверь камеры и вешая цепочку с ключом себе на шею.

Когда я повернулся к столу, взгляд снова упал на управляющий кристалл. Я подошёл, положил ладонь на его прохладную грань. В тот же миг перед внутренним взором развернулась схема острова: все постройки, их состояние, запасы и текущие процессы.

Я усмехнулся, оглядывая кабинет:

– Пусть кресло скрипит, стены не оштукатурены, а картина ведёт себя странно. Но у нас уже есть многое, это наш дом, и мы вполне можем двигаться дальше.

Я открыл интерфейс управления персоналом. В кошельке мерцала цифра: 15000 монет. Вероятно, это были монеты, найденные мной в пещере. «Пора расширять штат, но в рамках бюджета», – подумал я. Изучив тарифы, решил потратить 9000 монет – этого хватит на 6 работников, 1500 монет за душу. Ознакомился с условиями найма:

срок службы – 2 года, продление договора за отдельную стоимость;

число работников зависит от площади замка и уровня главного зала;

работник приступает к обязанностям сразу после найма.

Открыл список профессий и распределил должности для нанятого персонала:

полевод (1 человек) – обработка земли, контроль всходов и сбор урожая;

кладовщик (1 человек) – учёт и распределение припасов, поддержание порядка на складе («Пригодится, даже если сейчас пока там пусто», – подумал я);

фермер (1 человек) – уход за животными, заготовка корма и уборка в загонах;

помощник по хозяйству (1 человек) – помощь везде, где возникнет нехватка рук;

управляющий (1 человек) – координация работы персонала, контроль за порядком в жилых помещениях, организация питания;

повар (1 человек) – приготовление еды, контроль за запасами продуктов, поддержание порядка на кухни.

Когда я нажал «подтвердить», экран мигнул, и появилась сводка: «Нанято: 6 работников. Остаток средств: 6000 монет. Статус: сотрудники распределены по зонам, приступили к выполнению задач».

Я вышел во двор, чтобы посмотреть на новых работников и проверить, как они вливаются в процесс. Люди, внешне ничем не отличающиеся от меня, трудились на своих местах.

Полевод работал на грядках: рыхлил почву, устанавливал опоры для будущих посадок и проверял системы орошения. До результатов было пока далеко, но он методично к ним шел: готовил землю к будущим посевам.

Кладовщик находился на пустом складе. Он внимательно осматривал полки, замерял помещения, вносил их в опись помещений – будто заранее готовился к прибытию первых припасов. Я заглянул в планшет, где он составлял заметки. Там были надписи такого плана: «зона А – 10 ячеек», «зона Б – 15 ячеек», «необходимы метки для скоропортящихся продуктов».

Фермер чистил загоны, проверял состояние животных и составлял список кормов, которые нужно заготовить. В загонах были крохи запасов, но фермер продумывал, как оптимизировать рацион и где раздобыть дополнительные ресурсы.

Помощник по хозяйству стоял у входа в главный зал, внимательно оглядывая территорию. Завидев меня, он слегка поклонился, ожидая первого поручения. Управляющий находился в главном зале: сидя за моим столом, составлял график работ. Его осанка и манеры выдавали опыт – казалось, он знает, как превратить замок в уютное жилище.

Повар хлопотал на кухне: перебирал скудные запасы продуктов, составлял списки и прикидывал, какие блюда можно приготовить из имеющегося. На его лице читалась сосредоточенность: задача накормить такую тьму народа была почти невыполнимой. Поля ещё не дали урожая, ферма пока не давала много продуктов – только немного яиц и молока, а склад был пуст.

Все были заняты делом и пытались решить проблемы в сфере своей компетенции. «Неплохо. Теперь хотя бы часть рутинных задач снята с моих плеч», – подумал я.

Прошло несколько часов. Я изучал показатели управляющего кристалла, когда в дверь кабинета постучали.

– Господин, – произнёс управляющий с безупречной выправкой и пропустил в кабинет повара, который держа в руках поднос с дымящейся миской и кружкой травяного отвара. – Ужин готов. Повар приготовил омлет. Я проследил, чтобы всё было подано вовремя и в надлежащем виде.

Повар поставил еду на стол. За ним вошел помощник по хозяйству, держа в руках салфетки, приборы и графин с водой.

– Вы молодцы, – похвалил я.

– Забота о вашем комфорте – наша прямая обязанность, – поклонился управляющий. – Вы в любое время можете попросить нас приготовить вам еду.

Повар скромно улыбнулся и тоже чуть поклонился:

– К сожалению, не могу предложить разнообразия блюд. Для отвара использовал травы, коренья и даже немного мёда, который нашёл на кухне. Я думаю, вам понравится.

Я улыбнулся:

– Хорошо. Спасибо.

Мои работники еще раз поклонились и вышли. Я посмотрел на пар, поднимающийся от тарелки. Запах у омлета был неожиданным, но приятным – в блюдо добавили что-то растительное, с нотками пряностей.

«Вот так, – подумал я, беря ложку. – Теперь у меня есть команда. И, кажется, вполне находчивая». Я откинулся в кресле, окинул взглядом уютную обстановку кабинета. Лампы светили тёплым янтарным светом, бросая отблески на полированное дерево стола.

– Вектор, – спросил я своего союзника, спохватившись, – ты ешь человеческую пищу? Или тебе достаточно энергии кристаллов?

– Мое тело не полностью металлическое. Для существования мне нужна и органическая пища. Просто я могу обходиться без еды гораздо дольше, чем ты. Спасибо за беспокойство.

Я вышел из кабинета и крикнул помощнику по хозяйству, чтобы принес еще одну порцию.

Мы с Вектором сели за стол, точнее, я сел за стол, в кресло, а Вектор ловко вскарабкался на полированную столешницу, устроившись между тарелками. Управляющий, постучав, вошел еще раз, неся две запотевшие бутылки, бокал и крошечную рюмку.

– Гномья настойка, – произнёс он с почтительным наклоном головы. – Из личных запасов.

Я с интересом покрутил в руках тяжёлую бутылку, отбил пробку и разлил янтарную жидкость в бокал. Вектор вытянул лапки – ему тоже налили капельку в рюмочку. Мы выпили.

– Кхе-кхе! – я вытер слёзы, кашляя. – И сколько у неё градусов?

– Не знаю, – пожал плечами дворецкий. – Но после нескольких кружек взрослого человека валит наповал.

Спустя час на столе каким-то образом оказалась вторая бутылка. Стекло поблескивало в свете ламп, а мир вокруг казался удивительно простым и полным возможностей.

– Предлагаю размять кости! – провозгласил Вектор в моей голове, раскачиваясь на лапках. Его фасеточные глаза искрились азартом. – Как на счет ближайшего острова? Я посмотрел расположение накануне: он просто ждёт, чтобы его захватили!

После нескольких бокалов мысль о подвигах казалась мне гениальной:

– Отличная идея! Показывай, куда двигаться!

С помощью управляющего кристалла я с пятой попытки направил наш остров в нужном направлении. Двадцать минут, которые нам понадобились, чтобы долететь до соседа, мне показались часами. Наконец, мы пристыковались. О том, сколько энергии ядра мы потратили на это перемещение, я в этот момент не думал.

Забрав недопитую бутылку и прихватив топор, мы с Вектором дружной компанией направились на чужой остров.

Острова, наш и чужой, вплотную стояли друг к другу. Мы перешли на территорию другого острова и ступили на тропинку, ведущую к замку – огромному, раза в три больше нашего. Подступили к массивным дверям в толстой стене, подергали за ручку, потолкали.

– Закрыто, – констатировал Вектор.

– Угу, – согласился я, оглядываясь. – Давай через стену перелезем!

Мы выпили по глотку чудесной гномьей настойки, я убрал бутылку в сумку, и мы приступили к штурму стены. После третьей попытки, сопровождаемой громкими «Ой!» и «Да чтоб тебя!», мы перелезли по ту сторону стены. Вокруг было тихо, а на небольшом расстоянии от стены горел костёр. Около него в кресле сидел невысокий, но массивный мужчина в кожаной куртке с железными заклепками, удивляющий длинной, частично седой бородой, в которую были вплетены несколько металлических колечек. Я прижал палец к губам: «Тссс…» и попытался идти вперед.

– Ик, – вырвалось у меня.

– Кто здесь? – громко спросил мужчина, выходя из-за стола и внимательно изучая нас.

– Соседи, – еле выговорил я, пытаясь сфокусировать взгляд. – Пришли, так сказать, в поисках третьего.

Шатаясь, мы медленно подошли к беседке.

– Будешь? – дружелюбно предложил я и достал бутылку из сумки.

– Поразительно, вы где это достали? Это же гномья настойка, – растерялся наш сосед, вглядываясь. – И она похожа на настоящую! Узнаю эту форму бутылки.

Взяв ее в руки, он бережно погладил и поставил на стол.

– И откуда у вас это сокровище?

– К сожалению, наша фирма своих секретов не выдаёт.

– Какая фирма? – изумился сосед.

– А, не важно, – махнул рукой я. – Ты будешь?

– Конечно! Я уже лет десять не пил. А то, что сам делаю – совсем не то. – Сосед сходил в замок и вернулся с бокалами.

– Ну что ж, давайте за знакомство! – предложил Вектор.

Пока пили, мы узнали историю попадания на остров нашего соседа.

Гном Фрор выпивал с друзьями в кабаке «Пылающая наковальня», когда после нескольких бутылок гномьей настойки завязался спор: кто больше добудет мифрила к закату солнца. Договорились, что проигравшие отдают свою добычу победителю. Недолго думая, Фрор схватил свою любимую кирку и отправился в самую дальнюю часть шахты.

Работа шла споро. К полудню удача улыбнулась ему: отколов кусок породы, гном обнаружил богатую жилу мифрила. Он быстро наполнил рюкзак драгоценным металлом и двинулся обратно наверх. Фрор уже представлял, как будет хвастаться победой перед друзьями, когда, выходя из‑за поворота, почувствовал резкий удар по голове. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

Очнулся гном уже на своем острове в одиночестве: без друзей, без добычи и без понятия, кто или что его сюда отправило. За несколько лет Фрор построил небольшой замок из камня и дерева, научился охотой добывать себе пропитание и неплохо варить гномью настойку из местных трав и ягод. Время от времени он поглядывал на горизонт – не появится ли корабль и не привезет ли с собой хоть какую-нибудь компанию. И вот появились мы!

… Спустя восемь часов я очнулся в спальне своего замка. Голова гудела, во рту была пустыня. Повернув голову, увидел на прикроватной тумбочке кувшин и кружку. Содержимое пахло какой-то травой. Выпил половину, собрал мысли в кучу и задумался: «А как я здесь очутился?» Последнее, что помнил: мы пили за братство.

В дверь постучали.

– Входите, – прохрипел я.

На пороге появился Вектор, слегка пошатываясь и путаясь в конечностях, и с трудом закрыл за собой дверь.

– Ну, – спросил он, – как самочувствие?

– Как будто меня протащили через мельницу, а потом ещё и перемололи. А ты как?

– Примерно так же. Но знаешь, что? – он сделал паузу. – Этот Фрор – он теперь с нами.

– Как это?

– А вот так. Пока ты спал, мы успели обсудить планы. Он согласился стать нашим… эээ… главным дегустатором.

Я застонал:

– Только не говори, что мы ещё и остров его прихватили.

– Ну, – Вектор замялся, – скажем так: теперь у нас остров в два раза больше.

Я, не отрывая ладоней от лица, глухо спросил:

– Вектор, получается, что мы сегодня «позаимствовали» чужой остров?

Вектор, гордо распрямив конечности, сообщил:

– Ну что ты! Никакого похищения – исключительно добровольное присоединение! Фрор сам заявил: «Раз вы такие весёлые, возьму-ка я отпуск от одиночества».

Я скептически приподнял бровь:

– Отпуск? И на сколько? На год? На десять лет?

Вектор кивнул с умным видом:

– Фрор сказал, что останется с нами, пока не надоест. А учитывая, что мы пообещали ему неограниченный доступ к гномьей настойке… Думаю, это надолго. Очень надолго.

– Вектор, – решил уточнить я, – а ты не интересовался у нашего управляющего, велики ли у него запасы гномьей настойки?

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Фрор, сияющий, как начищенный медный таз. В руках он держал огромный котёл, от которого валил пар. Наш новый товарищ пробасил с энтузиазмом:

– А вот и завтрак! Пока вы тут валялись, я приготовил супчик «похмельная утро» по старинному рецепту! Гарантирую: после него голова проясняется, а настроение взлетает до небес!

Я в ужасе вжался в подушку:

– «Похмельное утро»? Звучит как название болезни!

Поставив котел на прикроватную тумбочку, Фрор произнес ухмыляясь:

– Да ты не пугайся! Это просто суп с особыми специями. От него сразу легче становится, честное гномье!

Я сполз с кровати, и мы все отправились на кухню. Фрор разлил дымящуюся жидкость по тарелкам. Вектор осторожно принюхался, и его фасеточные глаза слегка расширились. Косясь на пар, он задумчиво произнес:

– Пахнет интересно.

Пахло смесью земного чеснока, мяты и чего-то еще.

– Почему мне кажется, что это несколько опасно? – спросил Вектор.

Фрор залился хохотом:

– Точно подмечено! Секрет в том, что я добавил немного громовой слезы – для аромата. Совсем чуть-чуть, не переживайте!

Вектор отпрыгнул от стола:

– Ты добавил эту настойку в суп?

Фрор невозмутимо почесал бороду:

– А что такого? В малых дозах – это лекарство! Ну, кто первый?

Воцарилось молчание. Мы с Вектором переглянулись, заглядывая друг другу немой вопрос: «Бежать или притвориться мёртвыми?»

Голос Вектора прозвучал у меня в голове:

– Может, сбежим? Пока он не начал нас кормить?

Я тихо прошептал ему:

– Куда? Остров теперь общий. И, кажется, он тут главный по кухне.

Фрор, не замечая нашего смятения, поднял ложку с торжественным видом:

– Ну что, за здоровье! И за новые начинания!

Он с аппетитом начал хлебать свой суп, и через секунду его глаза расширились. Фрор закашлялся, потом залился смехом:

– Ух ты! Действительно, «утро»! Чувствую, как энергия бьёт ключом!

Я посмотрел на него сквозь пальцы, закрыв лицо рукой:

– Если это «утро», то что же будет в «полдень»?

Фрор, не обращая внимания на наши страхи, тем временем доел первую порцию и плеснул себе вторую. Котёл вдруг издал странный булькающий звук. Из него вырвалась струйка пара, а потом – маленький огненный шарик, который с шипением улетел в окно.

Вектор, внимательно наблюдающий за этим, заметил:

– Кажется, твой суп эволюционирует. Скоро начнёт разговаривать.

Фрор радостно захлопал в ладоши:

– О! Это финальный аккорд! Теперь точно всё готово! Ну, чего вы еще не едите?

Мы с Вектором синхронно отодвинулись от стола. Нервно улыбаясь, я обратился к гному:

– Знаешь, Фрор, может, мы начнем с какой-нибудь травяной антипохмельной настойки? А суп мы потом попробуем. Когда-нибудь.

В другой жизни.

Фрор рассмеялся:

– Ладно, не трусьте! Сейчас организую вам «антипохмельную станцию». Но завтра пробуем суп! Это приказ нового капитана!

Он ушел, громко напевая что-то про золотые жилы и крепкие бокалы. Вектор смотрел ему вслед с выражением глубокого скепсиса.

– «Новый капитан» – звучит, как приговор.

Я закрывая воспаленные глаза, с тоской сказал:

– Главное, чтобы он не решил, что наш остров нуждается в улучшениях. Например, в фонтане из настойки.

Вектор посмотрел куда-то в потолок:

– Учитывая его кулинарные эксперименты – это лишь вопрос времени. И, боюсь, не самого далёкого.

Я медленно дотащился до ванной комнаты. Каждое движение отзывалось тупой болью в затылке. Сполоснул лицо холодной водой, провёл ладонями по щекам, пытаясь взбодриться. Поднял взгляд к зеркалу – и замер. На левой щеке чётко виднелся отпечаток небольшой ладони. Чёткий контур, разомкнутые пальцы – будто кто-то специально приложил руку и держал несколько секунд.

– Да как так-то?! – прошептал я, ощупывая след. – И главное – кто? Фрор? Не может быть. У него ладонь размером с мою голову. Работники бы не посмели.

Я стоял, тупо глядя на себя и размышляя над загадкой. Потом вышел из ванной и поплелся в кабинет. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в гудящей голове. Добрёл до кабинета, рухнул в кресло, закрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Что же было вчера? Медленно поднял голову, уставился на картину – и вздрогнул от неожиданности. Теперь это была совершенно другая картина. Девушка была одета в откровенный купальник. Ткань облегала фигуру, подчёркивала линии тела. Всё выглядело настолько реальным, что хотелось протянуть руку и проверить: а не иллюзия ли это? Но самое странное было внизу. Под изображением, яркими, почти кричащими буквами, была выведена надпись: «Дорогому Сержу от…». Вместо имени была пустота. Словно автор резко передумал завершать мысль. Чернила уже высохли. Я вгляделся в картину, пытаясь осознать происходящее. «Это шутка? Кто-то решил меня разыграть? Но как?» – размышлял я. Картина молча смотрела в ответ. А отпечаток на щеке будто начал гореть сильнее, напоминая: вчера случилось что-то, о чём я не помнил. И, возможно, лучше бы и не вспоминать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.