Олег Алтайский
"Пикник" под кронами корней

От автора.

Приветствую тебя, мой дорогой читатель! Представляю на твой строгий суд, очередное свое творение. Прошу сразу быть ко мне снисходительным и сделать скидку на мое больное воображение.

Итак. В то самое время, когда наша страна проводила на Украине специальную военную операцию и многие мужчины отправлялись в зону боевых действий. Кто как доброволец, кто как контрактник, кто как мобилизованный. Все они с честью и достоинством встали на защиту интересов нашей страны. В годы, когда над целостностью России нависла угроза, когда всему русскому миру был сделан вызов объединённым Западом и шла кровопролитная необъявленная война. Параллельно с ней происходили другие события. Чуть менее важные, но также опасные и вредоносные для нашего общества.

Нечистоплотные на руку дельцы различных уровней, начиная от простых мошенников и заканчивая лидерами различных криминальных организаций ринулись в зону проведения спец операции зарабатывать себе состояния. Проворачивая свои преступные сделки, они непроизвольно делили всех на тех, кто воюет и тех, кто ворует. Прошедшие горнило войны бойцы, получившие боевой опыт и знания, столкнувшись с несправедливостью, предательством и обманом, вынуждены были противостоять этому злу. Формируясь в незаконные вооруженные формирования, они, в силу сложившихся обстоятельств, объявили свою войну всему тому злу, что в годы проведения СВО, процветало в нашей стране. Мой рассказ именно о них. О тех, кто не смог мириться с этим злом и сам, вынужденно, переступил грань закона. Правы они, или нет? Достойные их поступки, или нет? Заслуживают они понимания и снисхождения, или нет? Судить тебе, мой дорогой читатель.

Все события и участники вымышленные. Образы бойцов собирательные и любое совпадение полностью случайное. Привязка к датам, населенным пунктам и другим существующим в реальном мире моментам, сделаны мной с единственной целью, придания реалистичности. Главная моя цель – это философское размышление о Добре и зле, именно в тот период времени, который мы прожили во время СВО и сразу после его окончания. Ни коим образом я не ставил целью опорочить кого бы то ни было и если кто-то увидел параллель с собой, то возможно стоит задуматься о том пути, который всеми нами был пройден в те непростые годы для нашей Родины. Желаю всем крепкого здоровья, мирного неба над головой, приятного и увлекательного чтения.

Олег Алтайский.

Предисловие.

После начала специальной военной операции на Украине прошло уже почти четыре года. До полной четырехлетней отметки не хватало всего двух месяцев.

На календаре был декабрь две тысяча двадцать пятого года. Двадцать пятый, достаточно непростой и тревожный год второго тысячелетия приближался к своему завершению. Далеко позади были боевые действия в Буче и Гостомеле. После занятия этих населенных пунктов нашими вооруженными силами, удержать их оказалось совсем не так просто как планировалось. Понеся серьезные потери в живой силе и технике, наши десантники вынуждены были оставить эти населенные пункты. Потом был похожий неудачный заход в Харьков и снова уход из него, все по той же самой причине. Вопреки ожиданиям нашего командования, хохлы оказали активное сопротивление и хлебом с солью, как ожидалось, наших солдат никто не встретил.

После Харькова, были тяжелейшие бои за железнодорожный узел Попасная. Потом Изюм, который так же, нашим армейским подразделениям пришлось покинуть и отдать его врагу, как и правый берег Днепра и старинный русский город Херсон. Потом были Бахмут и Авдеевка. А на момент конца две тысячи двадцать пятого года, шли тяжелые бои за Покровск, Часов-Яр и Константиновку.

Противник бился упорно и просто так не отдавал ни один метр своей территории. Но нечеловеческими усилиями, наши вооруженные силы, медленно продвигались вперед, неся большие человеческие потери.

Мой рассказ не о войне, так как про эту специальную операцию уже достаточно много написано, включая и меня самого. Мой рассказ о том, что может произойти потом. Когда люди, прошедшие весь этот ад, вернутся домой. Вернутся в то общество, из которого они когда вышли одними и вернулись совсем другими людьми.

Мой главный герой, до войны, был вполне успешным предпринимателем. Он жил и работал имея свое собственное небольшое предприятие металлообработки. Уехав в первые дни начала проведения СВО, пройдя и испытав на себе все самые жуткие моменты, он, каким-то чудом умудрился выжить и вернулся обратно. Зовут его Максим Коренев. Рассказ мой именно о нем и о его боевых товарищах.

Часть 1. Максим.

Глава 1.

Максим Олегович Коренев, будучи мужчиной в полном рассвете своих сил, возвращался после госпиталя к себе домой. В его сорок с небольшим лет довелось ему целых три года посвятить себя военной службе в рядах боевых подразделений Российской Федерации и поучаствовать в специальной военной операции. Эти три года изменили его полностью. До СВО он был крепким, физически выносливым, увлеченным человеком и любителем продолжительных походов в горы. Достаточно экстремальному занятию, требующего и большой физической силы, и умению выживать в непростых климатических условиях, а также быть всегда готовым к встрече с дикими животными и даже хищниками, медведем или волком. Хоть и не часто, но такие встречи у мужчины были.

Чтобы быть поближе к горам, Максим перебрался в одно из российских предгорий, приобрел себе земельный участок с сельским домиком на нем и организовал себе что-то вроде базы. Установил металлический ангар и разместил в нем цех металлообработки с возможностью горячей и холодной ковки. Из металла он мог делать все. Выгибая, скручивая, переплетая металлические полосы, прутья, стержни, он делал секции оград, калитки, столики, стулья, подставки под цветы, декоративные крепежи для фонарей, уличные таблички и много другое. Он создал в интернете себе сайт с названием «Мебель для улицы», разместил на нем фотографии своих работ и принимая заказы, обеспечил себе вполне нормальный доход. Это позволило ему в дальнейшем, взять на работу еще несколько специалистов. Таким образом его цех металлообработки расширился и преобразовался в предприятие с уже несколькими цехами. На его земельном участке появились помимо цеха металлообработки, цех деревообработки, сварочный цех, монтажный, покрасочный, камнеобрабатывающий, кузня и просторный складской навес для сырьевого материала и готовой продукции. У него появился свой грузовичок-манипулятор, трактор и кран-балка. Производственный процесс двигался вперед и все шло хорошо. Бизнес-направление набирало обороты, заказы поступали стабильно. Максим взял к себе на работу управляющего и менеджера по продажам, в одном лице. Теперь ему самому не обязательно было стоять у станка, достаточно было осуществлять контроль за процессом. Вот тут у нашего парня и появилась возможность более тесного общения с природой. Описанию, которого я хочу уделить несколько страничек текста и рассказать один достаточно яркий случай, который и предопределил его участие в СВО.

Все в жизни Максима было стабильно и все так, как он хотел. Наладив производственный процесс приносящий стабильный доход в возрасте, когда ему вот-вот должно было исполниться тридцать лет, Максим решил посвятить своему третьему юбилею тридцатикилометровый марш по горам.

Приготовив различные силки для поимки живности, снасти для ловли рыбы в горных речках. Максим собрал всё требуемое ему в походе в свой туристический рюкзак. Этих вещей было совсем не много. Топорик, нож и саперную лопатку, парень повесил на пояс. Спички и зажигалки сунул в непромокаемый карман на рукаве куртки. Фонарик поместил в боковом кармане рюкзака, а в основном отсеке разложил дождевик, легкую одноместную палатку, спальный мешок, несколько плотных полиэтиленовых пакетов для мусора.

Бечевку, походный котелок, соль и чеснок пристроил в других вспомогательных карманах рюкзака. Это все что ему требовалось для похода. Никакого огнестрельного оружия и средств передвижения он с собой никогда не брал. Только пешком, по звериным тропам, ориентируясь на поток горных рек, Солнце, Луну, звезды и снежные вершины высоких горных пиков на горизонте. Ходить в свои походы Максим любил один. В этом он и видел главную прелесть своего специфического увлечения.

Наступил день, на который наш парень запланировал свой выход. Оставив в кузне, вместо себя старшим управляющего, ранним утром, еще затемно Максим выдвинулся в путь и к середине дня был уже достаточно далеко от цивилизации. Выбрав себе место возле речки с впадающим в него ручейком, он разбил свой первый лагерь. Выкопав на берегу яму, сделал водоотвод от самой реки, нашёл в горах душистую растительность, перетер ее, нанёс на камни и установил их так, чтобы запах привлекал рыбу, обитающую в горных реках. Затем он открыл протоку в выкопанный каменный мешок и принялся за обустройство места для ночлега.

В самой палатке он спать не планировал. Вероятность того, что кто-то из хищников может подойти к ней незаметно была высока. А прорезиненная ткань способна была защитить только от непогоды, но никак не от нежелательных гостей. Второй минус палатки заключается в том, что, находясь внутри нее человек не видит, что происходит снаружи. Ну и третий минус, это снова стены, пусть и из ткани, но отделяющие человека от природы и не позволяющие ему в полном объеме окунуться в единение с природой, землей, небом, космосом, вселенной. Палатка была ему необходима только на случай дождя, если вдруг сильный ливень заставит искать укрытие.

Спать Максим планировал под открытым небом, в выкопанном в земле укрытии, которое он обустроил в удобном для наблюдения месте. Парень срезал верхний слой дерна саперной лопаткой, выкопал и расчистил немного приготовленную нишу. Плотно заложил все дно небольшими еловыми веточками. Засыпал их душистой травой, отпугивающей всяких насекомых, комаров, муравьев, пауков и даже змей. В подобной растительности, Максим, за время своего туристического увлечения разбирался очень хорошо. Поэтому и аптечка ему никогда не была нужна, и вопрос с приготовлением вкусного и полезного чая тоже. Сверху на траву и еловые веточки он постелил плащ-палатку и развернул свой спальный мешок.

Территорию ночной стоянки парень обтянул леской. В стороне, в удобном для наблюдения месте, где он сделал себе лёжку, соединил концы из неё и привязывал к ним камушки. В случае нежелательного появления возле палатки кого-бы то ни было, дикого зверя, охотника или рыбака, камушки начнут стукаться друг об друга, Максим проснется, и из своего укрытия, оценит обстановку и решит, как ему следует поступить правильно.

Для встречи с нежелательными посетителями и возможным вступлении с ними в нежелательное противоборство, парень установил дополнительные инженерные сооружения безопасности. Называемые в простонародье вьетнамскими ловушками, активно применяемыми в свое время вьетнамскими партизанами и кубинскими повстанцами в густых зарослях джунглей. Примерные конструкции, иногда демонстрируют в приключенческих фильмах и каждый, хоть отдаленное представление, но я думаю, что должен иметь как они выглядят и как работают. Тут стоит отметить, что ни в этот раз ни в последующем ему ими так воспользоваться и не довелось, но лишними конструкции безопасности никогда не бывают.

На место своей первой стоянки он прибыл к обеду. Расположился, расставил силки на дичь, в первый из которых в скором времени угодил крупный заяц. Второе свое приспособление для поимки небольшого кабанчика, Максим установил на заболоченном участке небольшого овражка. Как раз в том месте, где и была кабанья тропа, двигающихся по ночам к водопою. Потом он соорудил рыболовный мешок и стал заниматься обустройством лагеря в ожидании улова. Много ему продуктов питания заготавливать нужды не было и он, в этот раз довольствовался пойманной в реке рыбой. Хариус, форель и таймень были отличным лакомством, поэтому после успешной рыбалки пойманный заяц был отпущен на свободу.

К вечеру Максим разжёг костер, на огне нагрелись выложенные специальной стопкой камни, которыми он воспользовался в качестве духовки и поместил в них промаринованную все теми же горными душистыми травами рыбу. В котелке закипела вода из горного ручья. Парень заварил себе чай и любуясь ярким млечным путём на ночном небе, погрузился в состояние, ради которого он и проделал свой путь по горным тропам. Рядом с ним журчала вода в горной реке, ветер шумел листвой деревьев и кустарников. Из травы звучала трель сверчков. Потрескивали дрова в костре и запах дыма с примесью запеченной рыбы нежно ласкал обоняние.

Наевшись досыта ароматной рыбы, он удалился на свою лежку и еще какое-то время, лежал и наблюдая за ночным небом, за падающими в глубинах вселенной метеоритами и ощущал единение с природой и неописуемое чувство торжества духовного блаженства, освободившегося от всевозможных звуков человеческой жизнедеятельности.

На запах запечённой в костре рыбы, из кустов появилась рыжая лисица. Она, обнюхивая воздух осторожно начала изучать следы, оставленные Максимом. Парня она не замечала и все более уверено чувствуя себя, подошла к месту, где на камнях парень оставил рыбьи головы, хвосты и плавники. Расправившись с угощением, она направилась к палатке. Наблюдая за ней со стороны, Максим запустил в нее шишкой, чтобы она не принялась за наведение своего порядка в оставленных им вещах и когда она скрылась в кустах, закрыл глаза и погрузился в сон.

Сон на природе, в таких условиях нельзя сравнить ни с чем. Он словно лекарство снимает напряжение и возвращает человека именно в то состояние, про которое мы уже все давно забыли. Отгородившись от природы стенами домов, салонами автомобилей, асфальтовым покрытием, одеждой и обувью, мы все давно забыли, что мы такая же частичка природы, как и все нас окружающее. Что для того, чтобы быть счастливым совсем не обязательно иметь деньги, заграничные паспорта с открытыми визами и лететь куда-то на край света чтобы в другом человеческом муравейнике постараться получить от моря, солнца и воздуха все то что есть в наличии везде. В любом уголке планеты, которую мы стараемся перекроить и обустроить так как хочется нам, человекам. В этой сумасшедшей гонке увлеченные люди идут все дальше и дальше в своем стремлении захватить себе всё больше и больше. Нахапать как можно больше денег, купить на них себе фальшивую значимость и навязывать всем окружающим свою больную идеологию. Мне кажется, что причина всех наших современных болячек общества кроется именно в том, что мы потеряли связь с природой. Оторвались от неё в самостоятельное плаванье и пытаемся переплыть океан лицемерия, лжи, жестокости и бесчеловечности. Вместо того чтобы вернуться назад, на свой берег, к истокам своих национальных традиций и вспомнить своих предков.

Понапридумывали люди себе границ, правил, законов и барахтаются в этом океане ненависти друг к другу и своей фальшивой значимости вместо того, чтобы просто жить по-человечески, так как нам дает возможность жить, наша общая, всеми любимая, великолепная планета Земля. Самая прекрасная в Солнечной галактике. И на сколько она бы могла быть еще прекрасней если к её облику не прикоснулась бы рука человека. Если бы не перерыли её всю шахтами и карьерами. Не понатыкали бы на ней многочисленные недра-добывающие комбинаты, вечно смердящие своими трубами и загрязняя озоновый слой. Если бы не уничтожали леса. Не убивали бы животных. Да что там животных. Разве человеку есть дело до них, когда он нещадно уничтожает сам себя, придумывая различное оружие, которое способно вместе с ним самим уничтожить всю нашу прекрасную планету. С её морями, океанами, горными вершинами, бескрайними лесами. В своей ненависти друг другу человек не обращает внимание уже ни на что. Ненависть не способна победить ненависть, а победить ненависть может только любовь. Есть всего одно правило для того, чтобы жить правильно. Жить в Добре. Делать только добро. Служить только добру. Тогда и Добро вернется к нам добром. Почему мы все уверены, что, делая и принося зло кому-то мы в ответ получим Добро? Так не бывает. Нельзя быть порядочным на половину, или ты порядочный, или нет. Нельзя быть честным с самим с собой, если ты врешь другим. Нельзя быть добрым к одним, и проявлять зло к другим. Рано или поздно зло вернется. Только вернется окрепшим и созревшим, причиняя еще большие разрушительные действия. Что мы сеем, то мы и пожинаем.

Тогда, гуляя по горам и размышляя глядя на млечный путь о самом смысле человеческого места в природе, Максим даже не догадывался что пройдет всего несколько лет, и он получит все ответы на все свои вопросы. Что сам погрузится в болотистую кровяную жижу и столкнувшись с самыми низменными качествами человечества в пекле самой, пожалуй, глупой, необязательной и самой кровопролитной необъявленной войны нашего тысячелетия. Тогда он не имел ни малейшего понятия что он станет приверженцем энергетического маятника войны и лишится многих своих человеческих качеств. Сможет ли он вернуться потом к нормальной жизни или нет? Попробуем вместе с ним, и мы ответить на этот вопрос. А способны ли мы все сами, после всего того, что происходит вокруг, быть нормальными людьми?

Утро следующего дня Максим, в первую очередь наведался в то место, где он ставил ловушку для кабанчика. Его надежды оправдались и средних размеров поросенок крепко был прижат к мягкой и заболоченной земле. Привычным и точным уколом ножа в сонную артерию, парень усыпил животное и после того, как поросенок притих, освободил его из своей хитрой конструкции и поместив в пластиковый пакет понес к реке чтобы освежевать его и замариновать для праздничного ужина на обратном пути.

Остаток утра Максим посвятил купанию в ледяной воде и наслаждению волшебным тонизирующим эффектом. Закончив утреннее купание, он снова разжёг костер и стал готовиться к запеканию следующей партии рыбы, которая за ночь обильно набилась в его рыболовную заводь. Пока рыба запекалась, наш парень возился с тушкой кабана, обильно её фаршируя чесноком, натирая солью и прокладывая ароматной травой, мятой, душицей и зверобоем. Потом он поместил тушку кабанчика в полиэтиленовый пакет и туго перетянул бечевкой, чтобы мясо спокойно мариновалось и поджидало именинника на обратном пути. Он опустил этот кулинарный сверток в свою рыболовную яму, заполнил ее проточной водой и заложил камнями. Убедившись в том, что дикое зверье не сможет добраться до туши, он принялся завтракать запеченной к этому времени рыбой.

Позавтракав и немного отдохнув, парень стал собираться двигаться дальше, совершая свой марш в честь тридцатилетия. Он планировал преодолеть именно тридцатикилометровую отметку.

После обеда, все вещи были уложены в рюкзак, на месте стоянки был наведен полный порядок, скрывающий полностью следы его пребывания. Рыболовная яма с мясом кабана в ней была хорошо заложена камнями, различные ловушки разобраны и Максим, с чувством приятной усталости и сытым желудком завалился спать, не дожидаясь ночи, в своем укрытии. В самом конце ночи, в предутренних сумерках, он уже бодрствовал и дождавшись, когда темнота начнет отступать и все предметы посветлеют отправился дальше. В этот раз он планировал сделать самый свой большой километровый переход в сторону горных вершин, покрытых снегом.

Уже когда день перевалил в свою вторую половину, Максим принялся к поискам нового места стоянки. Ему предстояло проделать все то же самое что он сооружал в своем первом лагере. Выбрав похожее место на берегу все той же горной реки, парень приступил за привычное благоустройство. И повторив почти в точности все свои действия перед первой ночевкой, он, наевшись запечённой рыбы с огромным удовольствием завалился спать. За этот второй переход парень вымотался довольно сильно, по этой причине и времени на созерцание звезд, любование млечным путем и размышлений о смысле жизни у него не осталось. Приятная трель сверчков помогла ему провалиться в глубокий сон.

Утро началось с привычного купания, разведения костра и запекания пойманной за ночь рыбы. Потом сбор палатки и вещей, наведение порядка на месте своей второй остановки и рано по утру снова в путь. Предстояло пройти оставшиеся километры и выполнив запланированную программу возвращаться обратно.

Неспеша преодолевая отмеренные километры и наслаждаясь умопомрачительными видами девственной природной красоты, парень пребывал в высшей точке блаженства. Вкусный воздух, с примесью запаха горных трав и сосновой смолы, приятный освежающий ветерок. Синее небо с красивыми облаками словно написанных на холсте кистью великого живописца. Пение птиц, бирюзовая ленточка водной глади горной реки и горы, покрытые соснами уходящие за горизонт.

Вдруг Максиму послышались посторонние звуки. Он остановился и напряг слух. Так и есть, где-то вдалеке звучали ружейные выстрелы. Раздосадовано, помотав головой, парень пошел дальше. Охотников в этих местах он встретить не рассчитывал.

Максиму тогда и в голову не могло прийти что это стреляла поисковая группа, сформированная по его обнаружению.

Этот выход в горы у него был впервые, это была его первая подобная прогулка по горам. Не предупредив соседей и знакомых, он просто ушел в горы на несколько дней. После третьего дня его отсутствия в поселке, на ноги поставили всех, и местную полицию и лесников с егерями и даже пожарные расчеты. Все устремились на поиски пропавшего молодого человека, который гулял себе в удовольствие и знать не знал, что его разыскивают все кому не лень. Парень гулял себе в удовольствие, а поисковые группы постепенно приближались к разыскиваемому персонажу. Шел второй день его активных поисков.

Углубляясь все дальше и дальше по горному хребту и срезая напрямик зигзаг горной реки, парень слышал вдалеке выстрелы из охотничьих ружей, автомобильные сигналы и крики людей. Что там и кто там кричал, Максим разобрать не мог. Двигаясь по своему маршруту, он поражался человеческой сущности, не понимая зачем себя вот так по-свински вести на природе. Он неспеша двигался по своему маршруту и размышлял на следующую тему:

«Почему люди себя вот так ведут? Ведь они, люди, в данный момент, сами находятся в гостях у полноправных хозяев этой природной красоты. У медведей и волков, у оленей и косуль. У тех же бобров, барсуков и енотов. Зачем вот так орать на весь лес и нарушать природную идиллию своим человеческим вмешательством? Неужели нельзя просто прийти в гости, получить удовольствие от общения с природой, оставить после себя порядок и убраться в свои города и села? Зачем обязательно извещать всех выстрелами из ружей, сигналами машин и криками о своем присутствии? Представьте себе обратную картину, сидите вы на своем любимом диване, смотрите новости по телевизору, умничаете, попивая кофе, или что покрепче, в общем находитесь в своем привычном состоянии домашнего обывателя, хозяина квартиры или дома. Вдруг открывается дверь, вваливается пьяный медведь с лисой в обнимку. Разжигают костер у вас под люстрой, жарят мясо, зайца там или утку. К ним подтягивается волчара с дополнительной выпивкой. Они бухают с пристрастием под громкую музыку, затем расстреливают пустую стеклянную тару из ружья или рогатки возле двери на балкон, где именно это уже совершенно не важно. Гадят у вас под журнальным столиком и не убрав за собой убираются к себе домой, в лес. Как вам такой вариант? Не нравится? Так почему же мы все именно так ведем себя на природе?

Разве кто-то кроме человека может так все загадить вокруг себя? Конечно нет. Тогда у меня вопрос: кто тогда, на самом деле, грязное и поганое животное в лесу на природе? Порой после созерцания подобных следов пребывания человека, человеком себя считать даже немного стыдно.»

Размышляя об месте человека в природе, Максим приближался к конечной точке своего пути. Впереди ему предстояло подыскать финальное место стоянки, а голоса вдалеке постепенно приближались и становились все громче и громче. Неожиданно в голове появилась мысль что люди кого-то возможно ищут. Прикинув как бы, мог поступить заблудившийся человек, парень свернул немного в сторону и пошел вниз. Туда, где были заросшие следы от лесовозов и где худо-бедно, но могли проехать специально подготовленные для бездорожья транспортные средства.

Внизу, все внимательно изучив, Максим убедился в отсутствии еще кого-то кроме себя. Трава была не примята и никого кроме него тут давно не было. Даже следы животных отсутствовали.

Поисковая группа двигалась по берегу реки и получилось, что она обогнала на своих уазиках Максима с другой стороны невысокой холмистой горы. Парень решил выйти им на встречу и сам направился к реке. Поднявшись на верх холма, он насладился шикарным видом изгиба синей водной ленты огибающую гору, покрытую еловым лесом. Вид был просто изумительным. Даже спускаться вниз не хотелось. Но изредка сигналящие своими крякалками и клаксонами уазики не давали ему покоя. Максим стал спускаться. Когда он вышел на свежие следы от машины, он снял свой рюкзак и сев на него сверху стал ждать. Погода была великолепной, первые дни бабьего лета, ласкали своей прохладой. Солнце уже не палило так нещадно, вместо жары была приятная и комфортная погода. На небе ни единого облачка и прекрасный лес постепенно меняющий свой летний наряд на осенний, радовал взгляд обилием ярких красок.

Вдалеке надрывный шум двигателей смолк. По всей видимости уазики остановились. Прозвучало несколько выстрелов и снова тишина. Вероятно, люди рассчитывали услышать стрельбу в ответ и затаившись ждали. Максиму стрелять было нечем и он, используя свой рюкзак как спинку кресла, сел прямо на колее от машин и облокотился на него, откинул назад голову и закрыв от удовольствия глаза стал просто ждать, пожевывая сорванную травинку.

Прошло несколько минут. Звуки двигателей возвращавшихся автомобилей приближались. Машины неслись прямо на него, но его пока не видели. Чтобы не угодить им под колеса, Максим поднялся и сделал это очень вовремя. Не ожидая увидеть препятствие на пути, прямо перед собой, водитель с силой ударил по тормозам. Следующий за ним уазик, чтобы не влететь в своего товарища сзади, заложил резкий вираж и остановился рядом.

Картина получилась эпичной. Прокопченный у костра путник, с обветренным лицом, покусанного комарами и от этого слегка опухшего, неожиданно возник перед ними прямо из высокой травы. Он был одет в полевую одежду геолога с завязанными клапанами предотвращающие проникновение под одежду клещей. На шее была накинута сетка, иногда используемая для того, чтобы мошка не лезла в глаза. На голову надета грязная панама, как у огородного пугала, со свисающими полями. Довершали картину остановившиеся напротив него две машины с ошалелыми от бешенной гонки по бездорожью людьми.

Поисковая группа, внезапно остановившаяся от возникшего перед ними из травы явления обомлела. Им казалось, что перед ними появилось горное приведение. Словно дух леса встал у них на пути в образе Лешего. Самого настоящего и вполне осязаемого. Они напугано застыли в салонах своих вездеходов с широко открытыми глазами и ртами.

Максим с пол минуты подождал от них реакции и так и не дождавшись решил начать общение сам. Подняв руки в стороны и в верх, он громко спросил:

– Ну, чего шумим мужчины? Чего потеряли?

Видя, что странное существо умеет разговаривать, двери у машин открылись и из салона осторожно стали выходить люди, прижимая к себе на всякий случай заряженные ружья.

Максим сам немного стал опасаться их поведения и с опаской глядя на ружья задал следующий вопрос:

– Что случилось? Потеряли кого-то?

– А ты хто? – испуганным голосом спросил в свою очередь водитель первого уазика.

– Хто-хто, Леший я. Не видишь чё ли? Кого потеряли спрашиваю?

Мужчины немного успокоились. По всей видимости возникшее перед ними приведение атаковать их не собиралось.

– Да из села, три дня назад парень ушел и пропал, Максимом зовут. Не встречал?

– Не, не встречал. Но где он знаю.

– Хде? – не моргая спросил водила.

– Максим – это я.

Его ответ прозвучало примерно так же, как фраза из всем известного кинофильма «ДМБ», «Вова Бабков – это я!»

– Как ты? – еще не осознавая, что их поиски так внезапно закончились, спросили мужики.

– Ну вот так, Максим, это я. Чего вам от меня надо? Зачем меня ищете?

– Ну он же, то есть ты же, пропал.

– Да с какого перепуга?

– А что ты тут делаешь?

– Гуляю. Я что, погулять не могу?

– Мы тебя звали выстрелами. Чего молчал?

– У меня нет оружия. Чем мне стрелять?

– Как это нет? Ты тут и без оружия?

– А чё такого?

– А как ты вообще тут оказался? На чем приехал?

– Пешком пришел.

– Ни фига себе! Давай назад подвезем?

– Не, парни, я еще не нагулялся. Дня через три-четыре сам вернусь.

– А что ты тут ешь? Чем питаешься?

– Как чем? Парни, тут лес кругом. Еды навалом. Хочешь мясо, хочешь рыбу.

– А берешь где?

– Блин, мужчины, вы чего? Здесь и беру.

– А как, без ружья-то?

– Руками. Как еще?

Видя, что ему не верят, Максим решил устроить в честь своего дня рождения небольшое застолье. Тем более что и компания нашлась сама собой вполне подходящая.

– Так, я понял, – заговорщицки произнес Максим, – поехали тут недалеко, я вас сейчас угощу по-королевски. Как раз по случаю моего Дня рождения.

Мужчины послушно расселись по местам в своих машинах. Максим залез в первый уазик и стал указывать водителю путь к своей первой точке стояния.

Выехав на знакомый берег, Максим дал команду остановки. Пока мужчины, по распоряжению своего нового знакомого, собирали сухие ветки в лесу и разжигали костер, Максим разобрал свою рыболовную яму и достал промаринованную тушку кабанчика. Подправив протоку для захода рыбы в каменный мешок, он принялся развязывать бечевку пластикового пакета. Когда он извлек из полиэтилена благоухающее лесными травами промаринованное мясо, мужчины не поверили своим глазам. Запах был такой, что у всех присутствующих закружилась голова.

Пока прогорали в костре угли, Максим заварил в своем котелке чай из лесных трав и ягод, настрогал шампуры и разместив на них мясо, раздал своим новым знакомым со словами:

– Ну, как мясо жарить, я так понимаю знают все. Так что приступайте парни. Жарьте, угощайтесь. А я пойду рыбку пока к запеканию подготовлю. Как раз парочка хариусов уже зашла в мою ловушку и камни на огне прогрелись.

По глазам мужчин было видно, что вкуснее мяса они еще в своей жизни не ели. Обгладывая даже мельчайшие косточки, они расправились с кабанчиком за десять минут и с досадой облизывая пальцы, с грустью в голосе, спрашивали Максима:

– А что же он у тебя маленький-то такой?

Максим, улыбаясь пояснял:

– Так я парни это, не рассчитывал на такую компанию. Зачем мне большого кабана брать? Мне одному, на пару, дней тут мяса вдоволь было.

– Вот это да! – с довольной улыбкой произнес крепкий молодой парень, по имени Виктор, в форме бойца ОМОНа, с капитанскими погонами. – Вот это я понимаю, угощение! Теперь мне понятно, чего ты тут неделями гуляешь. Я бы так тоже не отказался.

После того первого марша по горам. Который Максим посвятил своему тридцатилетию, прошло несколько лет. К его прогулкам по горам все вскоре привыкли и внимания на его долгие отлучки не обращали.

Стоянки у него всегда были одними и теми же. Поэтому они с каждым разом только усовершенствовались и особо затратными в плане физических усилий, для пешего туриста Робинзона уже не были. Тем боле что их было всего три. Третья была самая дальняя, до нее было ровно тридцать километров по предгорью, по глухим лесным тропам протоптанных различными представителями животной флоры и фауны обитающих в этих широтах. В основном это были косули, лоси, волки и лисы. Так же встречались бобры, еноты, а иногда и медведи заходили в этот очаровательный своей девственной красотой уголок. Из пернатых были и глухари, и гуси, и утки, и лебеди, и кого только не встретишь в этих местах, где порой не ступала нога человека. Хотя это и было в относительной близости от цивилизации. Но отучившись ходить пешком, человек пересел на различные вездеходы, квадроциклы, мотоциклы, снегоходы и перестал заглядывать туда куда не могла проехать его техника.

На своей третьей точке остановки, Максим обычно задерживался на несколько дней. Временной лежки у него уже тут не было несколько лет, а была полноценная обустроенная землянка. Которую он оборудовал благодаря невольной помощи бобрового семейства, трудившегося в пойме небольшого ручейка. Перегородив который своей плотиной бобры превратили в очаровательное, небольшое, горное озеро.

Если погода позволяла, то Максим мог часами лежать на склоне горы и созерцать трудовые будни старательных хвостатых вальщиков деревьев в береговой линии. Бобры трудились, а парень, наблюдая за ними ждал, когда сможет присвоить себе очередной поваленный ствол.

Несколько десятков стволов он уже нагло присвоил себе и соорудил из них потолочное перекрытие в своей землянке. Законопатив мхом и замазав глиной, он сверху накрыл все дерном так, что о присутствии человеческого жилища ни чего даже не напоминало.

В последующем ему этот опыт сильно пригодится и возможно именно ему он и должен быть благодарен за то, что смог выжить в лесах под Изюмом, где ему довелось активно поучаствовать в вооруженном противостоянии с украинскими националистами.

Когда началось СВО, и многие омоновцы засобирались в боевую командировку, капитан по имени Виктор, тот самый с которым он познакомился на своем марше в честь тридцатилетия, первым делом позвал с собой Максима, своего уже, достаточно хорошего и проверенного временем друга. Максим, недолго думая, согласился. Для него откликнуться на призыв, встать на защиту своей страны, по умолчанию был одним из самых приоритетных. Он, так же, как и Виктор, засобирался в дальнюю дорогу. С выбором позывного, вопросов тоже особо не возникло. Так как Максима, после того случая в горах, вся округа звала просто – Леший.

С тех пор много чего Максиму довелось испытать и пережить. Он пережил гибель многих своих товарищей и смерть Виктора в том числе. Держа все это в себе и понимая, что мало с кем может поделиться тем, что у него на душе, вернулся домой.

Он уже совершенно не походил на того веселого, предприимчивого и жизнерадостного молодого человека, который четыре года назад принял решение оставить о себе след в истории, откликнувшись на приглашение друга Виктора.

Тогда им даже в голову прийти не могло, во что они вляпаются и чем для них обернется эта увеселительная, в кавычках, поездка. По первому времени им так это все и казалось. Друзья рассчитывали, что все эти события закончатся в течении месяца. Но они очень сильно ошиблись. Каким-то чудом Максиму удалось вернуться живым, хоть и не совсем целым, а вот Виктору повезло меньше.

Вернувшись домой, Максим с тоской на душе и с покалываниями в сердце ходил по территории своего предприятия. Цеха были кем-то вскрыты и разворованы. Ни инструмента, ни дорогого оборудования не было. Вся территория была заброшена и заросшая высоким сорняком. С тех пор как он уехал никому до его хозяйства не было дела. Да и винить в этом он никого не собирался, прекрасно понимая то, что сам от части во всем виноват. Получилось все так, что он сам, уехав на несколько лет и пустил все на самотек. Что итог всему был закономерным и предсказуемым.

Само село, в котором у него было производство, тоже за эти четыре года сильно изменилось. Беспощадная рука войны дотянулась и до него. Село опустело, мужское население практически вымерло. Многие из мужчин, так же, как и он, отправились на войну. Кто по мобилизации, а кто и добровольцем, как он сам. Из тех что вернулись, здоровых почти не было. Смотреть на мужчин без рук и ног, с протезами, стало привычным делом. О тех, кому повезло меньше говорили российские флаги, обильно развевающиеся на территории сельского кладбища.

Еще совсем не старый мужчина, прошедший тяжелейшие испытания войной, вернувшись домой, впервые в жизни почувствовал себя беспомощным и беззащитным как ребенок. Восстановить все то, что такими усилиями он налаживал несколько лет у него уже не было ни сил, ни средств. Впереди его ожидали поиски работы, заработка и непонятное пока для него будущее.

Глава 2.

С того момента, как Максим закончил свое участие в боевых действиях, прошло несколько не простых для него месяцев, поиска себя в мирной жизни. Мир вокруг него так же, как и он сам сильно изменился и был уже не тем, каким был раньше. Разобщенность в обществе, нервозность и враждебность друг к другу чувствовалась на каждом шагу. Не желая уподобляться общему настроению, наш герой немного отдалился от всех и стал вести уединенный образ жизни.

Различные организации пытающиеся на фоне СВО создать себе имидж и организовать свой маленький очень прибыльный бизнес, связанный со всем что необходимо фронту, появлялись в тот момент как грибы. Цены на армейскую экипировку выросли до неприличных размеров. Не имеющие ни стыда, ни совести торгаши всех мастей принялись зарабатывать на войне деньги. Различные лже-гуманитарные фонды, широко рекламирующие свои якобы благие цели и намерения, собирали с населения деньги и, наверное, чем-то может и помогали воюющим бойцам. Правда вот за несколько лет нахождения там, сам Максим и не видел, и не слышал про подобные организации даже намека. Он был очень удивлен такой многоуровневой поддержкой фронта в тылу и прекрасно понимал, что если бы хоть на один процент от этих крикунов и выскочек, от этих лже-гуманитарных миссий, рассказывающих на каждом углу какие они патриоты, шла бы помощь фронту, то мы своих врагов просто пирожками бы закидали.

Я нисколько не хочу принизить тех, кто и в самом деле помогает фронту. Таких людей огромное количество. Только вот им некогда пиарится по телевидению и интернету и рассказывать какие они великие патриоты и щедрые меценаты. Те, кто по-настоящему помогает, очень скромные и простые люди. Они не привыкли быть на виду и рассказывать о своих заслугах. Эти люди, без лишнего эпатажа, организуются с себе подобными, шьют маскхалаты и плетут маскировочные сети. Вяжут теплые носки и зимние шапочки. Вот их помощь, пусть и мизерная на общем фоне всего того что требуется и необходимо, но на самом деле заметная и существенная. Вот они главные помощники воюющих бойцов, а не пропиаренные и разрекламированные статные дядечки и тетечки на крутых новеньких внедорожниках. Ну это уже на их совести и на совести правоохранительных органов, которые просто обязаны бить этим мошенникам по рукам и помещать их туда, где им самое место. В клетку. И ни в коем случае не получать от них подачку и закрывать глаза на их очень прибыльную, очень грязную и очень подлую деятельность. Огромная надежда на то, что когда-то каждый из них ответит за свое и каждому воздастся по его заслугам.

Тем бабулькам что из последних сил, плетут маскировочные сети, не спят ночами укладывая в картонные коробки то, что удалось собрать с миру по нитке, почет им, уважение и низкий поклон от всех бойцов. И тем, кто жиреет на беде и горе своего народа, всеобщее презрение им и порицание. Хотя эти люди ни за что не согласятся с тем, что они в чем-то неправы и виноваты. У них такая порода. Они просто не чувствуют вины, воровать и обманывать для них почетно и заслуженно. Кто-то даже подражает им и стремится к такому же быстрому финансовому взлету, трактуя это как гибкость мышления и предпринимательская жилка.

Максим, побывав на фронте, все это видел и прекрасно понимал. По этой причине, он сам ни в какие организации вступать не стремился, видя всю их малоэффективность и бесполезность в плане помощи фронту. Он самостоятельно, по просьбе своих друзей, воюющих парней, несколько раз приобретал им комплекты грязевой автомобильной резины и отправлял адресно. Один раз, он даже купил кроссовый мотоцикл своему хорошему товарищу, который очень переживал за то, что его железный конь был сражен вражеским дроном-камикадзе. Потом Максим попробовал наладить у себя дома производство собственных дронов, но очень долгие, по времени, поставки комплектующих из Китая и получение по почте не всегда того, что заказывал, приводили только к потере денег и времени. Получалось так, что существенной помощи подразделению его летающие конструкторы почти не оказывали.

Со временем, финансовое положение у него становилось все хуже и хуже. Нормальную работу он найти не мог. Те компенсационные выплаты, которые он получил по ранению, были им направлены на приобретение небольшой квартиры в районном центре и поезженной, далеко не новой машинки японского автопрома. Ему оставалось найти себе работу, но с этим было намного хуже. На рынке труда, как раз работы было предостаточно, и в сфере охраны, и в сфере строительства, и в сфере торговли. Только вот зарплаты за эти вакансии были такими мизерными в его регионе, что ни квартплату, ни на подорожавшие в несколько раз продукты питания, их не хватало.

Чтобы начать снова свое дело, необходимы были серьезные деньги, которых у Максима на тот момент уже не было.

Немного поразмыслив на эту тему и взвесив все свои за и против, парень решил заняться частным извозом. Машинка его вполне подходила под эти цели и рабочий график он мог устанавливать себе сам, а это позволяло ему искать себе более достойное применение.

О любимых ранее походах в горы он уже даже и не думал. Несколько лет жизни в землянках и блиндажах у него надолго отбили охоту к прогулкам на природе. В сторону гор и леса он даже старался не смотреть. Подсознательно опасаясь зацепить растяжку или наступить на какой ни будь другой взрывоопасный сюрприз, он старался даже простую травку обходить стороной. В местах красот окружающего его ландшафта он непроизвольно искал место для возможной организации огневой точки. Изучал сектор стрельбы и смотрел от куда по ним может прилететь ответка. Так у него выражался послевоенный синдром. На эти темы он ни с кем не общался и держал это в себе полнимая что это ненормально. Порой ему казалось, что он медленно сходит с ума, что вот-вот его скрытая болезнь вырвется наружу и он сотворит что-то страшное что разрушит его жизнь окончательно.

Все леса, после Изюма, Максим просто возненавидел. Неоднократно он вспоминал, как неделю ожидал перемены ветра в сторону врага, чтобы поджечь весь тот ненавистный зеленый массив и спалить его вместе с теми, кто стрелял в их сторону. Натаскав кучу сухих веток и сложив возле плотного кустарника, Максим поджег её. Но странное дело, бывает, что от неосторожно брошенного окурка вспыхивает пожар в лесу, а у Максима в тот раз ничего не получилось. Сухие ветки сгорели и костер потух. Вероятно, кто-то свыше так распорядился. Чтобы Максим не утратил еще хоть какие-то свои человеческие задатки и человеческую войну между собой не превратил в войну с природой. Сколько в этой войне погибло животных? Кто ни будь считал? Никому до них нет дела. А они тоже гибнут в огромных количествах. Сельскохозяйственные заминированные поля, иногда уничтожают пасущееся на нём поголовье скота полностью. И лежат потом на них мертвые коровки и воняют в угоду кружащему над ними воронью.

Лесные угодия под Изюмом были посажены искусственно. Ровным линиям лесных насаждений было более пятидесяти лет. Скорее всего всем деревьям лет восемьдесят. Так как в годы Второй мировой войны на этих участках так же шли кровопролитные сражения и тот лес был стерт с лица земли. После войны, вероятнее всего, люди искусственно его заново посадили. Лес рос более пятидесяти лет. В нем сделали охотничьи угодия для развлечений украинской элиты. Развели различную живность и стреляли по выходным дням по ней ради забавы. Но так случилось что на их землю снова пришла война. Она снова нещадно принялась за уничтожение всего живого. Леса стали пустыми, животные и птицы покинули его. На поверхности земли чаще чем грибы и ягоды стали встречаться человеческие труппы в военной форме. Лес потихоньку снова умирал. Интересно, на этот раз, когда война завершится, его будет кто-то восстанавливать? Почему-то мне кажется, что нет. Был бы социализм, тогда бы да, непременно восстановили. Хотя при социализме ни одна поганая нацистская пакость из объединённой Европы даже побоялась бы смотреть в нашу сторону. Это сейчас все можно. Когда все деньги нашей мнимой элиты под их контролем. Ну да ладно. Вернемся к нашему парню.

Время мирной жизни шло своим чередом. Как не пытался Максим не афишировать что он ветеран боевых действий, но эта информация все равно стала известна его соседям, и как-то соседская девочка позвонила к нему в дверь и пригласила в школу, на встречу с учениками её класса. Так у Максима появились маленькие друзья, школьники с которыми он мог поговорить на тему СВО. Раскрыть свою душу и хоть немного выговориться, рассказывая о подвигах своих товарищей.

Узнав о том, что есть мужчина, вернувшийся с фронта, детские педагоги стали активно приглашать его на тематические уроки. На них Максим общался с подростками, демонстрировал свои тактические вещи и рассказывал о том, что ребят интересовало. Такие уроки были для него словно отдушина, где у него была возможность пообщаться с подрастающими членами нашего общества, которые были честными и искренними в общении. Каким-то волшебным свойством эти встречи и разговоры помогали вернуться ему к нормальной жизни. После встреч со школьниками ему становилось легче, и он видел смысл в дальнейшей жизни. Дети искренне желали узнать о фронте всю правду, а не старались найти для себя какую-то в этом выгоду.

А подобного вокруг Максима, было достаточно. Его всегда приглашали вступить в какие-то мутные общества, ассоциации и фонды. Приглашали его туда с одной целью, для того чтобы потом бравировать его именем и его боевыми наградами. Рекламировать свою деятельность и активную гражданскую позицию. То, что все это были простые мыльные пузыри, Максим видел сразу и в грубой форме всегда пресекал подобные знакомства и общение. Да и вообще, вернувшись с фронта он стал более комфортно чувствовать себя в одиночестве, чем в компании непонятных ему людей, все время говоря о нашей победи и ни коим образом не стремящихся самим отправится на фронт.

Но разного рода прохиндеи не унимались и время от времени лезли к нему со своими скользкими предложениями.

Как-то в один из зимних дней, Максим сидел за сборкой очередного дрона и при помощи паяльника припаивал провода двигателей к полетному контроллеру. У него запиликал смартфон. Номер был не известный и поднимать трубку желания не было. Продолжая паять, Максим поглядывал на светящийся экран вибрирующего устройства и поражался настырности звонившего. Где-то с третьей попытки дозвониться, Максим решил удовлетворить настойчивость обладателя неизвестного номера и включив громкую связь, не отвлекаясь от пайки проводов произнес:

– Говорите, я слушаю.

– Это Коренев Максим?

– А вы кто?

– Мне нужен Максим.

– Я рад за вас. Представьтесь пожалуйста.

– Вы Максим?

– Ты кто? Что тебе надо? Зачем звонишь? – Максима собеседник начал немного раздражать.

Он уже собрался отключить связь. Но вероятно почувствовав это мужчина на другом конце телефонной линии быстро затараторил картавым голосом.

– Меня зовут Юрий, я представитель одной крупной столичной компании, занимающейся в данное время помощью фронту.

– Отлично, – не отвлекаясь от пайки, сосредоточено произнес Максим. – Я искренне рад за вас. Помогайте, я не против.

– Мы хотели бы встретиться с вами.

– Я не на фронте, мне ваша помощь уже не нужна. Вы немного опоздали, а помогать чем-то вам, сейчас не в моих финансовых возможностях. Так что не вижу точек соприкосновения наших общих интересов.

– Вы зря отказываетесь от нашего предложения. Оно вас может очень заинтересовать в плане финансовой выгоды.

– Вы где взяли мой номер телефона? Я вроде бы вам его не давал.

– Командир отряда, которому мы помогаем, дал его нам.

– Какой еще командир? Как позывной?

– Куда вы резину отправляли и мотоцикл.

– Я не командиру все это отправлял, а парням, которые меня просили.

– Вот именно. Об этом и речь. Все дело в том, что помощь фронту должна быть централизована. Вот мы и хотим вам оказать содействие во всех подобных поставках в отряд.

– Ты чего мне тут лепишь? Централизованная помощь. Я там не один год был и на вас хитрованов предприимчивых насмотрелся достаточно. Парни попросили, я им прислал. Все. В чем проблема?

– Но это неправильно. Больше у вас так может не получиться.

– Да ну? Ты что ли мне запретишь, моим парням помогать?

– Да не в этом дело. Вы поймите есть общие списки потребности отрядов. По ним формируются грузы и отправляются на адрес командира. Вы потом, в свою очередь, получаете отчетную документацию и благодарственные письма, а также попадаете в общий реестр тех, кому не безразлична судьба наших бойцов. В реестр тех, кто помогает в достижении нашей общей Победы.

– Как ты тут гладко все преподносишь. Послушай Юра. Я три с половиной года там был. Ты меня тут упрекнуть хочешь, что я в стороне стоял и за Победу не сражался? Сам то там был?

– Я замполит отряда.

– Круто! А на передовой ты сам был? А, замполит?

– Я тоже большую и нужную работу делаю и считаю, что здесь, на своем месте, я фронту полезен больше, чем там.

– А, это ты так считаешь? Понятно. Короче так Юра, шел бы ты лесом. Как и кому мне помогать я сам решу, а ты мне больше не звони.

Максим выключил связь и продолжил сборку дрона.

Минут через тридцать ему снова позвонили, с уже другого незнакомого номера. Догадываясь, кто бы это мог ему звонить, Максим включил связь.

– Да, я слушаю.

– Добрый день. Это Максим?

– Добрый день. Кто его спрашивает?

– Это командир штурмового отряда. Мой позывной Вьюн.

– Слушаю вас, командир Вьюн. Какие у вас вопросы ко мне?

– Ты моим бойцам мотоцикл прислал?

– Да я, – удивляясь вопросу ответил Максим.

– Такие вещи необходимо делать только с моего ведома. Я командир, и я должен знать, что кому и когда приходит в моем отряде.

– А тебе бойцы разве не доложили?

– Это вопрос другой. Сейчас не об этом.

– Понятно, – вздохнул Максим. – Я уж думал, что поблагодарить меня хочешь.

– Я хочу, чтобы ты, в следующий раз, согласовывал все эти моменты со мной.

– Послушай, командир, я тоже много чего хочу. Я не твой подчиненный и свою службу уже закончил. Мотоцикл это не гуманитарка была, а мой личный подарок хорошему парню. Моему боевому товарищу. Ну скажем, на День рождения. По поводу личных подарков взрослым парням мне тоже у тебя спрашивать?

– Да, тоже, – уверено ответил собеседник.

– Ты тут перегибаешь Вьюн. Ни чего я ни у тебя, ни у кого-то другого спрашивать не собираюсь. Я тебя знать не знаю и кто ты есть по жизни, тоже. Отряд твой, тут я не спорю. Но я не взял у тебя что-то, я дал твоим парням возможность качественно выполнять твои же боевые приказы и распоряжения. Если ты против, то разговора нет. Твой отряд не один воюет, есть и множество других, где будут рады моим подаркам.

– Ты меня неправильно понял. Я тебе о том говорю, что просто надо соблюдать порядок.

– Я прекрасно понимаю, что вы под словом порядок можете подразумевать. Я сам там не один год был и прекрасно все своими глазами видел.

– Это ты о чем сейчас? – обескуражено спросил Вьюн.

Максим невозмутимо ответил вопросом на вопрос.

– Какая у тебя личная машина, Вьюн?

– Гелик, ну то есть Гелендваген. И что с того?

– Да нет, ни чего. Если мой мотоцикл помешал тебе, то делайте возврат. Я найду кому его пристроить. Все, конец связи.

Выключив и отложив смартфон в сторону Максим задумался.

Как же быстро все эти мошенники и дельцы освоились на фронте. Как же они быстро научились зарабатывать на войне и наживаться.

Максиму вспомнился один случай, при котором ему довелось присутствовать в своем отряде.

Когда, он как-то раз явился в штаб, чтобы подписать выписку из приказа, вместе с ним в помещение вошли два гражданских типа с сальными улыбками и поросячьими глазками. Они обратились к командиру, с заискивающими нотками в голосе.

– Здравствуйте. Мы тут вам гуманитарку привезли, распишитесь пожалуйста в накладной.

Командир внимательно посмотрел на них и спросил:

– А я что, что-то просил у вас мне привезти?

– Нет. Мы просто мимо проезжали, вот решили поделиться.

– Понятно. И что вы нам привезли?

– Ну там печенье, пряники, конфеты.

– Ясно. Для фронта это да, очень важно. Конфетами укров закидывать будем. Ну и где это все?

– Мы уже разгрузили все, на склад к начпотылу.

– А, так вы его знакомые, я так понимаю?

– Да, мы давно уже помогаем и много кого знаем.

– Ну так раз он все уже принял, не поставив меня, своего командира в известность, то пусть он и расписывается. Я тут при чем?

– Но нам не только подпись. Нам еще и печать нужна.

– Ах печать вам нужна. Тогда присаживайтесь. Подождать немного придется.

– А чего ждать? – насторожились посетители.

– Пока с военной полиции не приедут. Вот они вам печать и поставят. Заодно и начпотыла моего проверят.

– Зачем вы так? Не хотите подписывать, мы тогда просто подарком все это вам отдадим, но больше к вам не приедем.

– Да и не надо. Подарки свои тоже забрать можете. У нас с провизией вопрос поставлен на отлично. Нам с продовольственных складов корпуса обеспечение на высшем уровне идет. И мясо свежее и рыба и масло сливочное с молоком. Фрукты, овощи. Конфет и печенья у нас столько что сами мирным гражданским раздаем. Так что валите со своими пряниками. В другом месте дурака поищите. Гуманитарщики недоделанные.

Два скользких типа выскользнули из кабинета и сев в свой новенький пикап японского автопрома, поспешно убрались прочь.

Начальник штаба, удивленно наблюдая в окно за отъездом непонятных визитеров, обратился к командиру.

– Я чего-то не понял комбат. А что это сейчас было? Ты зачем их так грубо спровадил?

– Да достали меня уже эти жулики. Они на гражданке собирают у людей денежные средства. Объезжают предприятия и им там тоже что-то выделяют от себя. Они на своих складах формируют груз на отправку и везут сюда то, что дома реализовать не могут. А именно печенье и конфеты. Я потом расписываюсь в их филькиной грамоте и ставлю печать отряда. Они в эту ведомость потом вносят и мотоциклы, и квадроциклы, и снегоходы. Якобы закупленные на собранные у сочувствующих граждан деньги. Приезжают домой и отчитываются там за финансовый товарооборот. Еще ведь умудряются видеоотчет приложить и благодарственные письма от меня всем обманутым раздать. Только вот на видеоотчете совсем не я. Ни чего я не принимал и благодарственных писем никаких не выдавал.

Сейчас ксероксы хорошо печатают и программы компьютерные идеально необходимые обработки текста делают. Благодарственные письма отчетной документацией не являются, но как пыль в глаза работают безукоризненно.

Тут представляешь, случай был один недавно. Нашим соседям позвонили такие же гуманитарщики и предложили бензовоз с соляркой по линии гуманитарной помощи подарить. Парни обрадовались и согласились. Их попросили прислать им заявку на выделение с предприятия гумпомощи, в качестве бензовоза. Они подали. Через неделю, пригнали им старенький грузовичок, даже без цистерны. Умаслили начпотыла, тот и подписал передаточную ведомость. У командира печать поставил и все. Сделка завершена.

А потом выясняется, что по заявке отряда, эти жулики на нефтеперегонном заводе получили совершенно новенький бензовоз, с цистерной, до верху заполненной соляркой. Вот тебе и вся схема. Куда бочка с соляркой делась? По какой цене, кем, когда и кому была продана? Где новенький бензовоз?

– Ну так это же легко проверить, – удивился Начальник штаба.

– Нет. Не легко. Это же гуманитарка. То, что не имеет стандартной финансовой проводки. Ее же бесплатно отдают.

Начальник штаба продолжал возражать.

– Ну все равно, материальные ценности списываются и фиксируются.

– Да, только потом там сам черт ногу сломит в этих отчетах. Эти мошенники и там находят кого закоррумпировать.

– И как быть тогда? Совсем гумпомощь не брать?

– Вся гуманитарка должна быть только адресной. Например, я лично звоню своим знакомым проверенным партнерам и список отправляю того, что мне нужно, а не того, что они сами решили мне передать. По нему и получаю все. Сам проверяю, фотографирую и отчет даю. А вот так, спонтанно, как эти клоуны, это сто процентов мошенники. Да по ним и так видно. Ни чего святого, в глазах только деньги.

С того случая прошел примерно год, но Максим его хорошо запомнил и урок усвоил.

Вспомнив про этот случай, он прекрасно понимал, что по телефону с ним общались представители именно такой воровской прослойки общества. Что и командир Вьюн, и его друг Юра были два сапога пара умудрившиеся создать схему зарабатывания на гуманитарке, а возможно и не только на ней. Схем воровства за эти годы появилось огромное множество. Иначе от куда у него может быть люксовый Гелендваген, стоимостью более пятнадцати миллионов рублей.

Вообще-то, как бы все элементарно просто. Казалось бы, для доказательства нечистоплотности отдельных командиров, должно было бы быть достаточно информации для следственного комитета и прокуратуры. Но почему они закрывают на подобное глаза всегда оставалось загадкой. Вернее, был один вариант ответа. Но в него верить совсем не хотелось. Иначе за что мы тогда вообще воюем, если все настолько прогнило.

Достаточно взять любого командира и посмотреть его благосостояние на момент начала СВО. Не на всех, а на особо выделяющихся своим нескромным поведением и финансовым благосостоянием.

Большинство командиров, конечно очень добросовестно и самоотверженно выполняют свои обязательства на войне. Но мы сейчас говорим про других, надеюсь единичных, а не массовых негативных проявлениях среди командного состава. Как так получается, что человек, который ездил на метро и считал копейки от зарплаты до зарплаты, уезжает на войну, становится командиром и вдруг покупает в центре столицы роскошную квартиру за триста миллионов рублей и целый автопарк люксовых машин в придачу. Схемы то простейшие и абсолютно очевидные, даже не опытному человеку в следственных процедурах, все прекрасно видно. Почему же они тогда до сих пор продолжают комфортно чувствовать себя на свободе и воровать, не стесняясь ни чего? Практически уже в открытую. Эти наворованные огромные суммы притупляют у них чувство опасности и меры. Хапая и хапая, они ощущают свою вседозволенность и неприкосновенность. Уверенные в том, что могут купить всё и всех.

Но от Максима это уже было очень далеко. Тем более что у него командир был исключительно порядочным человеком.

Про плохое ему думать совершенно не хотелось так как и своих проблем у него было выше крыши.

Время шло. Не за горами были Новогодние праздники конца две тысячи двадцать пятого года и начала две тысячи двадцать шестого. Боевые действия на украинских фронтах приобрели характерные очертания ведения боевых действий в зимних условиях и потихоньку теснили противника на запад. О каких-то активных действиях речи пока не шло, хотя все обыватели были почему-то уверены, что эта зима будет в войне заключительной. И что вот-вот все решиться и украина сдастся. Хотелось бы в это конечно верить, но ситуация на самом фронте выглядела немного удручающе и о скорой победе совершенно не говорила.

Максим, работая таксистом, постепенно вливался в гражданский образ жизни и надеялся, что вскоре он найдет для себя более достойное применение. Но время шло, а у него ничего не менялось.

Заказы он старался выполнять на дальние расстояния. Ему нравилось совершать междугородние поездки. В том городке, где он жил, своего аэропорта не было, варианты поездок в областной центр, в аэропорт, были не редкими и Максим всегда старался получить именно такой заказ.

Перед самым Новым годом к нему в гости приехал его боевой товарищ. Тот самый, которому он отправлял мотоцикл. Сейчас Максим планировал передать через него на фронт несколько собранных им дронов. Его товарища звали Сергеем, позывной у него был Спикер.

Веселый высокий и подтянутый молодой человек тридцати пяти лет, из которых он уже десять лет посвятил войне. Это наложило на него своеобразный отпечаток и сформировало особое отношение ко всему гражданскому обществу. Мирных людей он просто презирал и считал за бесполезный планктон, ни на что не пригодный. С таким мировоззрением в мирной жизни ему точно не было места. Да он и сам это прекрасно понимал. В случае завершения конфликта на украине он уже видел для себя запасной вариант, отправится в африканский корпус. В котором таких как Спикер всегда рады были видеть с распростертыми объятиями.

Максим стоял возле выхода прибывающих пассажиров в аэропорту и смотрел на людей, входящих в зал прилета с московского рейса. Своего приятеля он увидел издалека. Тот был на голову выше остальных пассажиров и ярко выделялся из общей массы.

Увидав друг друга, парни с открытыми улыбками, радостно встретились и по-братски обнялись.

– С прибытием тебя братуха, – произнес Максим.

– Здорова Леший, здорова. Рад видеть тебя братец. Как сам? Не запаршивел еще на гражданке?

– Да, покрываюсь мхом по-тихому.

– Назад, к нам, не планируешь?

– Да не брат, здоровье уже не то. Да и наелся я этой войны, до блевотины.

– А я примерно месяц как вышел и уже назад хочу.

– А ты в отпуске?

– Типа того. Мне Вьюн дал десять дней отдохнуть и две недели чтобы я по его делам тут подвигался. Я у него сейчас на мирной стезе пока двигаюсь.

– Короче, ты его порученцем стал?

– Что-то типа этого. Две недели, сам понимаешь, передышка солидная. Тем более что он ее финансирует.

– Ну я про ваши дела знать не хочу. Пошли к машине. Чего мы тут торчим?

– Погнали.

Парни, улыбаясь и радуясь встрече направились на парковку.

Через несколько минут они уже выезжали с нее и автомобиль Максима, разгоняясь направился в сторону междугородного шоссе.

Время было раннее, машин на дороге было мало. Город еще спал и автомобиль резво мчался по трассе.

Спикер, развалившись на пассажирском сиденье смотрел перед собой, иногда с хитрым прищуром поглядывал на Максима.

– Ну чё братец, как ты тут устроился в мирной жизни? – спросил он.

– Да как-то не очень. Тяжеловато все стало.

– А с работой чё?

– Да вот, таксую на своей машине. Другого пока не нашел ни чего.

– Да уж, не радостная перспективка.

– Ну какая есть. Сам-то ты чего думаешь?

– А чё тут думать. Пока мы там свои жизни кладем, на гражданке особо хитрые и предприимчивые все хлебные места заняли. Надо вот теперь вопросы им задать конкретные и поделиться попросить, всем заработанным за наш счет.

– Ага, так они с тобой и поделились.

– Да куда они на фиг денутся с подводной лодки. Не ссы, обезжирим их в два счета.

– Быстрее сядешь. С такими мыслями тут долго не задерживаются.

– Ну если по-глупому все делать, то да. Но нас же они сами научили. Когда их поджало, они нас попросили на защиту их интересов встать. Как мы им ненужными оказались, так они свои сальные физиономии в сторону отводят.

– Ну есть такое дело. Что теперь из-за этого, с собой войну домой везти?

– А почему и нет? Ты только посмотри на них. Сытые, упакованные, холеные, наглючие. Нельзя им это просто так с рук спускать.

– Интересные у тебя мысли в голове. Жалко только, что не правильные.

– Чем это они неправильные? Что я хочу получить все то, за что воевал?

– Ну не криминалом же.

– Послушай братец. Наше общество, это большой многоэтажный дом. Каждый этаж живет своей жизнью. На одном этаже апартаменты, ночные клубы, веселуха, развлекуха. На другом нищета и безысходность. На третьем война, блиндажи, грязь и холод, кровь и голод. Каждый этаж сам за себя. У нас есть возможность автоматом проложить себе путь к лифту на тот этаж, куда сами захотим.

– Это новые жертвы, чем все закончится мы с тобой оба прекрасно знаем.

– И чё теперь? Молчать в тряпочку? Нет уж, пусть не надеются на нашу снисходительность. Я не собираюсь после дембеля частным извозом заниматься и глядеть из окна японской помойки на сытую жизнь тех, кто ее не заслужил. Одни воруют, не стесняясь и нам втирают, что воровать это грех и так делать неправильно, а мы молчим и позволяем им дальше обворовывать нас и страну в яму загонять.

– Ты же в Африку хотел свинтить после укропии? Что-то поменялось?

– Нет. Африка сама собой. Но она же тоже не вечная. Когда-то и с нее домой вернуться придется.

– Понятно. Я так подозреваю что это Вьюн тебе мозги так заморочил, что ты гражданскую войнушку дома замутить собрался.

– Да при чем тут Вьюн? Он бабла столько поднял, что и так в шоколаде. На несколько поколений хватит.

– Ты думаешь, что он у спецслужб не на контроле и ему это с рук сойдет?

– Да ни чё я не думаю. Мне Вьюн уже по барабану. Мне самому как-то о своем благосостоянии подумать надо. А он со своим баблом, кого угодно купит.

– Да и не таких приземляли, – с нотками напряжения в голосе ответил Максим.

– Братец, я тебе тему предложить хочу рабочую, а ты как мышь гражданская съехать пытаешься в сторону. В натуре ты тут мхом покрылся. Я тебя курсанул короче, а ты сам думай, нищебродом и дальше быть или ярко и красиво заявить свои заслуженные права на более достойное существование.

– Я тебя Серега услышал. Мне и в самом деле на гражданке тяжело. Но твое предложение считаю из разряда посттравматического синдрома человека, вернувшегося с войны и поэтому глупым и безрассудным.

– Нет. Я со своей войны уже не вернусь. Мне на ней комфортно, особенно когда враги кругом как грибы растут.

Максим решил сменить тему разговора и спросил:

– Ну чё, как там, бегает мой мотоцикл?

Сергей зевнул и отстраненно ответил:

– Бегает, наверное. Лично я не в курсе.

– В смысле? – удивился Максим. – Как это не в курсе? Ты же его у меня сам просил, я же лично тебе его отправлял?

– Да там братец история с ним получилась короче. Вьюн в позу встал, как его увидел. Заставил на баланс отряда поставить. Меня он от штурмов отодвинул в сторону. Говорит, что хватит мне с автоматом в руках на передовой прыгать. Что типа мол, я свое отвоевал достойно и теперь время других пришло, а мне и на более спокойную должность пора. Тем более что контракт заканчивался. Короче сдал я все свое имущество и теперь сам видишь, от службы, только приятные воспоминания остались. Все негативное из головы выкинул. По командировкам раскатываю.

– Не, ты погоди про командировки, меня мой вопрос волнует, – возмущенно произнес Максим. – Я, значит тут последние копейки наскребал, для того чтобы Вьюну подгон сделать, а не тебе?

– Да ладно тебе, чё ты заводишься? Помог фронту и благодарочка тебе от нас сердечная.

– Да на кой мне ваша благодарочка. Вьюн на Гелике катается, он такие мотоциклы пачками покупать может, а я тут перебиваюсь с хлеба на воду, думаю, что полезное дело делаю, а получается, что мошенникам зарабатывать помогаю. Где сейчас мой мотоцикл?

– Понятия не имею. В мотовзводе его нет. Как поставил его на отрядное имущество, так больше не видел.

– Покупал его я, документы на него у меня. Я на него в угон подам, пусть менты разбираются.

– Да не пыли ты братец. Какие менты? Они к нему близко подойти не смогут. Он как сыр в масле катается. Чувствует себя как у Бога за пазухой. Ему сам черт не брат. Только себе проблем наживешь. Там не все так просто.

– Кто вообще такой, этот твой Вьюн? Как он командиром стал?

– Да там мутная история. Сначала другой был. Потом он как-то странно погиб, когда зарплату в отряд вез. Там несколько мешков денег было. Под сотню миллионов. По какой-то причине поехал другим путем и главное тем, где активность украинских ДРГ повышенная. Короче в отряд тот командир не вернулся, нашли потом его сожженную машину и их обгорелые останки. Деньги, как ты сам понимаешь, никто не обнаружил. А может и обнаружили, да только промолчали. Тут история умалчивает. После гибели того командира, как-то неожиданно появился Вьюн и вместе с ним еще один черт картавый. На гуманитарке все сидел по началу. Потом его замполитом назначили.

Вьюн сначала был стройным и подтянутым, а сейчас рожа что жопа, легче перепрыгнуть чем обойти. Пипец как отожрался. И этот черт картавый все время рядом с ним. Они там свои делишки и мутят.

– А как у этого картавого имя, не в курсе случайно?

– Точно не помню. Позывной Зверь, а как имя, вроде бы Юрий.

– Похоже, что и с ним я тоже общался по телефону.

– Ни чё се! А с кем еще?

– Да и с Вьюном я тоже разговаривал.

– На тему? – Сергей насторожился.

– Да прикрутить они меня хотели ко своим поставкам. Я их послал мягко.

– Опасно. С этими чертями расслабляться нельзя. То-то я и думаю. Чего это Вьюн меня обхаживать принялся.

– Случайно не он тебя ко мне в гости отправил?

– Не, он не в курсах что я сюда поеду. Хотя, ему это просчитать как два пальца об асфальт. Возможно, они не исключают такой вариант развития событий. Мы же близкие как не крути.

– Вот-вот и я про это.

Сергей задумался на несколько минут. Затем достал свой мобильник и выключил его. Максим, глянув на непонятные манипуляции товарища, спросил.

– На кой ты свой смартфон вырубил?

– Да мне этот Зверь названивает постоянно. Интересуется, где я, да что я. Короче без связи пару деньков посижу.

– А им что скажешь потом?

– Да, как всегда. По старой схеме. Типа забухал. У нас же одна отмаза.

– Ясно. Значит ты по поручению Вьюна в Москву приехал?

– Да. Бумаги на подпись его нотариусу привозил. Тоже мутная схема. Я так понял, что он с нее бабки капытить начал.

– Как это?

– Элементарно. Когда бойцы уходят на боевку, они все свои вещи у него оставляют и банковские карты, и телефоны, и документы. Если боец погибал, то его часто Вьюн, со своим подручным замполитом Зверем, не отправлял в морг, а прикапывал где-то и объявлял пропавшим безвести. Говорили всем так, во всяком случае. А по боевому журналу проводили как члена новой боевой группы, работающей на самом передке, или вообще в тылу врага. Таким образом и работу показывал, перед штабом корпуса, и из погибших хромоногих косых и кривых пенсионеров, решивших повоевать на благо Родины, отъявленных диверсантов делал. Со всеми из этого вытекающими последствиями, почестями и наградами, но только посмертно. Сам понимаешь, что это все только на бумаге.

– Зачем?

– Да затем, что погибший продолжал зарплату на свою банковскую карту получать. А она, как я уже говорил тебе, у Вьюна в шкафчике вместе со всеми документами и пин кодом разумеется.

– И что? Он эти деньги себе с карт снимал?

– Да. Прикинь зарплату за десятерых получил, это уже два ляма с лишним, а у него там, в этом списке, уже намного больше. Там у них пипец сколько схематозов для заработка. Этот Зверь, например, распределял обязательное денежное довольствие бойцов, которые в отряд приходили.

Как ты знаешь, всем единоразовая выплата положена при заключении контракта. На эти деньги боец должен был себе экипировку приобрести. Зверь эти бабки собирал, объясняя, что закупки должны быть централизованными, бойцам потом старье всякое и тряпье выдавал. Броники и каски вонючие с трупов. Короче не плохо так наживался. С командиром, естественно, тоже делился. Потом они начали заявки на гуманитарку рассылать по предприятиям, просить прицелы ночные, тепловизоры и дроны. Этим Зверь лично занимался. Он мышь та еще, без мыла любому под шкуру залезет. Когда партия гуманитарки формировалась, её мимо отряда на Донецкий рынок везли и там продавали. Этим жена Вьюна занималась со своей сестрой.

– От куда ты все это так хорошо это знаешь?

– Меня Вьюн, к своей бабе водителем-охранником пристроил. Вот я уши и грел, когда она под шафе, лишнее по телефону трепала кому-то. Сейчас они в ссоре. Не поделили вероятно что-то. Вот я вместо нее и поехал в Москву. Доверенности, на получение выплат после смерти бойцов, получить.

– Афигеть! Там же миллионы?

– Вот-вот.

– А как же родственники?

– А что родственники? Родственники уверены, что их сын, муж, отец воюют исправно и с ним просто связи нет.

– А если они правду узнают?

– Вот это я уже не знаю, как они разруливают. Честно признаться, даже думать не хочу. Наверное, кидают по умолчанию, да и все тут. Сам знаешь сколько безвести пропавших. Море!

– А ты не думал о том, что им такой свидетель как ты живым не очень нужен?

– Да думал конечно. Поэтому и планирую свалить в скором подальше от Вьюна совсем.

– Куда это?

– В африканский корпус хочу. Жду, когда у моих парней контракты закончатся. Всей нашей слаженной бандой и двинем папуасов щемить. Скоро Коста службу закончит, потом его близкий кентярик Бес, потом Омут с Блэком. Уже банда приличная.

– А у кого контракт не скоро закончится? С теми как?

– Через того же Зверя врачебный эпикриз состряпаем по ранению. Денег ему заплатим и все.

– Он и этим занимается?

– Да и не только. Он на контракт в наш отряд вообще столько мертвых душ завел, что отряд впору в бригаду переименовать. Эти мертвые души получают зарплаты и какой-то процент Зверю с Вьюном платят.

– Афигеть! Вот это да! Вот это отряд у вас, так отряд!

– Больше скажу, он своим мертвым душам еще умудряется и боевые награды за деньги вымутить. Ордена и медали, официально продает.

– Слышь, ну это вообще перебор. Они просто не могут быть не в разработке у спецслужб. Почему они не сидят до сих пор?

– Так вот и я тебе про это же. Кто руку дары несущую рубить будет?

– Ничего не понимаю, – Максим на несколько секунд задумался и внимательно посмотрев на Сергея спросил:

– А зачем ты вообще мне все это рассказываешь?

Сергей грустно улыбнулся и ответил:

– Этому несколько причин. Во-первых, после всего что мы с тобой вместе прошли под Изюмом, я уверен, что ты меня не подставишь, поймешь и если что, подстрахуешь.

Во-вторых, если что со мной случится, то ты теперь сразу поймешь откуда ноги растут.

В-третьих, я надеюсь, что мы будем вместе.

– Э нет братец, в криминал меня не втягивай пожалуйста.

– Это не криминал, это наше общее будущее.

– Надеюсь, что тут ты неправ. Надеюсь, что все как-то устаканится.

– Привычка терпеть и приспосабливаться превращает всех нас в бессловесных баранов. Только и ждущих что когда-то все образумится и обустроится.

– А кровавый поход против своего народа это значит нормально? Ты так сам становишься зомбированным уродом, с которыми мы с тобой вместе воевали на украине. Ты от них что ли эту заразу подцепил?

– Я просто трезво смотрю на вещи.

– Ты просто подвержен последствию воздействия войны на тебя и, возможно, влиянию Вьюна.

– Нет, только не Вьюна. Он один из тех к которым мы потом тоже придем. У него нет ни чего святого.

– А у тебя есть?

– Надеюсь, что есть.

– А в чем отличие между вами?

– Он на всем этом деньги зарабатывает. Не гнушаясь ничем. А я просто жить достойно хочу, а не существовать, как ты сейчас.

– Так ты вроде бы тоже ради денег идешь на все это.

– На что на это? Я оружием не торгую. Я зарплаты у своих же бойцов не отбираю.

– Он что, еще и оружием торгует?

– Он всем занимается на чем деньги сделать можно. Ну не сам лично, конечно. Есть у него на эти роли ставленники, которых он крепко держит за причинное место. Подцепил на чем-то и использует теперь.

– И много у него таких своих людей?

– Много. Одним из которых я сам являюсь.

– А тебя он чем держит?

– Обнулил я одного из наших, за трусость и предательство на передке. А это дело одному из бойцов на экшен камеру попало. Он запись Вьюну передал. Вот он меня ей и взял в оборот. Заставил меня еще раз присутствовать при казни калек и инвалидов из числа бойцов отряда, чьи зарплаты он теперь себе присваивает, а они как-бы в тыл к противнику с секретным заданием ушли. Сам понимаешь, что этот их поход, в одну сторону. Через пару месяцев представит кого-то из них к государственной награде и потом родственникам в торжественной обстановке вручит ее, со скупой мужской слезой соболезнования по тяжелой утрате кормильца.

– Ни чего себе делишки! Да у вас не отряд, а банда.

– Так и есть и лично меня это не устраивает.

– Но меня все равно, в это дерьмо прошу не впутывать.

– Я тебя в курс поставил, а там сам решишь, когда к нам примкнуть.

– К кому к вам? Ты что еще и не один во всем этом?

– Нет конечно. И чем дальше, тем нас будет больше.

Максим тяжело вздохнул и грустно произнес:

– Жаль мне тебя искренне, Серега. Добром это все не закончится. Такие самураи как ты, долго не живут. Или сядешь, или ляжешь.

– Да, я это знаю. Но сделаю это с гордо поднятой головой, а не в рабской позе, выпрашивая подачку на жизнь у тех, кто меня обворовывает.

Так за разговором, парни доехали до районного центра, в котором проживал Максим и припарковав машину возле дома, отправились отдыхать с дороги. После достаточно непростой беседы Максиму так и не удалось поспать. Тяжелые мысли в голове парня отодвинули сон в сторону. Лежа на своей кровати, он думал о том, что творилось вокруг этой специальной военной операции на украине, слушая как мирно похрапывает его боевой собрат. Тот, с кем он не одну ночь провел в блиндаже под обстрелами вражеских минометов. Он тогда и подумать не мог что все вот так может произойти в их жизни. Что они, вместо радости Победы над злом, сами могут стать его неотъемлемой частичкой.

Погостив несколько дней, Сергей отправился в обратный путь, к себе в отряд. За все время что он гостил у Максима, к тому разговору они больше не возвращались, но его смысл незримо стал между ними, формируя и новое общение и осознание всего того, что происходило вокруг.

Глава 3.

Новогодняя ночь приближалась. Максим, стал задумываться, где и с кем ему встречать Новый год, так как встретить свой первый Новый год после возвращения домой в полном одиночестве он хотел меньше всего. Была даже мысль поехать в Москву, найти своих боевых товарищей и отпраздновать с ними. Но у всех свои семьи, а Новый год, как всем известно, это прежде всего праздник семейный и оказаться за праздничным столом в чужой семье, это как-то не совсем правильно. Если встречать праздник с такими же свободными и холостыми парнями, то это было чревато масштабной попойкой, пьяными гулянками с соответствующими приключениями и вероятно глубокое чувство похмелья утром, в полицейском участке. Этого хотелось еще менее.

За то время, что Максим был дома после возвращения со службы, во время частного извоза, среди его знакомых появилась девушка, с которой у него завязывались приятельские отношения, в формате водитель – пассажир. Девушка Максиму нравилась, но развивать более близкое знакомство он как-то не решался. Звали девушку Ирина, работала она бухгалтером в одной коммерческой фирме и подвезя ее как-то до дома, после работы, парень стал стараться встречать ее каждый день. Так они стали добрыми знакомыми. Молодая девушка видела, что нравится парню и особо этому не препятствовала, но и держалась, первое время, немного на дистанции. Вероятно, давая понять этим, что водитель такси, это не предел ее мечтаний. Подъехав вечером и встречая девушку после работы, Максим, все же решился на попытку перевода их отношений в другой более близкий формат.

Ожидая Ирину, он обдумывал как сделает ей свое предложение, отпраздновать Новый год вместе, понимая, что если девушка согласиться, то этим самым их отношения перейдут на другой уровень. Если откажется, то, вероятно, тем самым их общение может закончиться, так толком и не начавшись. Но зато будет хоть какая-то определенность и ясность.

Когда он увидел знакомую стройную фигурку, направляющуюся от офиса в его сторону, он сразу забыл обо всем том, что и как хотел ей сказать. Приветливо улыбаясь, парень вышел из своего автомобиля и направился ей навстречу. Ирина, улыбалась в ответ и шла навстречу парню.

– Привет. – произнесла девушка первой.

– Здравствуй. – ответил ей Максим.

– Ты прямо как по расписанию, я уже привыкать начинаю, что меня водитель после работы встречает.

– Это разве плохо?

– Смотри, так привыкну, придется тебе менять свою работу.

– Так я и не против, – взволновано ответил парень.

– Вечернее время у таксистов обычно самое прибыльное, а ты его на меня тратишь. От возможного заработка отказываешься. С меня же деньги ты брать перестал.

– Ни чего страшного. Как ни будь перетерплю. Я один живу, мне много не надо.

– Ну это пока один, но ведь это же временное явление, – хитро улыбнулась девушка, усаживаясь на пассажирское сиденье, в заботливо открывшуюся перед ней дверь автомобиля, Максимом.

– Я надеюсь, что моя работа в такси, тоже временное явление.

Обойдя свой автомобиль и сев за руль, парень запустил двигатель и тронулся с места по уже хорошо знакомому ему маршруту.

Проехав несколько минут и настроившись на разговор, Максим спросил у девушки:

– Ира, а ты где планируешь встретить Новый год?

– Не знаю пока, еще не думала. У родителей, наверное, как всегда. А что?

– Хотел предложить встретить его вместе.

– Как неожиданно. Даже в кафе не разу не предложил сходить, а тут сразу раз и Новый год вместе.

– Да я как-то не любитель всех этих кафе. А Новый год все-таки праздник серьезный.

– Да я толком и не знаю о тебе ни чего. Встречать Новый год с мало знакомым мужчиной, как-то чревато непредсказуемыми последствиями, – хитро глядя на Максима произнесла девушка.

– Да у меня все просто. Как у многих сейчас. Вернулся с СВО, пробую найти себе место в этом новом для меня мире. Пока не очень успешно.

– Ты на СВО был? – удивилась девушка.

– Да, а что в этом такого?

– Просто, мне казалось, что все, кто вернулся оттуда психически неуравновешенные, больные и покалеченные люди. А ты такой спокойный.

– Ага. Как айсберг в океане, – Максим многозначительно хмыкнул.

Девушка эту ухмылку интерпретировала по-своему и настороженно задала вопрос:

– А что, не спокойный? Тоже психически неуравновешенный?

– Да спокойный я, спокойный. Намного спокойней чем был раньше. И парни что оттуда возвращаются тоже большинство нормальных, как ты выразилась психически уравновешенные. Просто они уже чуть-чуть другие с обостренным чувством справедливости. Так же как они, для всех окружающих и окружающие их люди, стали для них другими. Более циничными, меркантильными и не добрыми. Так и раньше все было, наверное, ничего не поменялось. Просто вернувшись оттуда, как-то более острее начинаешь чувствовать всю эту лживость и лицемерие в нашем обществе.

– Но я неоднократно видела, как люди в военной форме, в пьяном состоянии, отвратительно ведут себя. Сейчас это сплошь и рядом. Наглые, хамоватые, развязанные.

– К сожалению есть и такое. С этим спорить бессмысленно. Лично мое мнение, что они просто позорят нас всех. Наглость и распущенность – это демонстрация силы слабым и глупым человеком. Не проявив достойно себя там, пробуют самоутвердиться здесь.

Что касается лично меня, то я вообще не любитель всех этих увеселительных питейных заведений.

– Что, когда выпьешь тоже буйный?

– Я вообще не любитель этого дела. Мне неприятно ощущение, когда я не контролирую свое тело, мысли и поступки. Мне более комфортно, когда я свободен от всего. До СВО я любил гулять неделями по горам в полном одиночестве, ощущая себя полностью свободным и одним целым с природой и Космосом. Как вернулся, так и не был в горах ни разу. Что-то изменилось во мне, совсем на природу не тянет.

– А еще чем ты до СВО занимался?

– Индивидуальным предпринимателем был. Цех металлообработки имел, ковка, сварка, все такое. Делал мебель для улицы. Кованные калитки и ворота. Подставки под уличные вазы, различные декоративные аксессуары, украшающие участок.

– А почему сейчас этим не занимаешься?

– Моё производство в глухой деревеньке стоит. Почти в горах. Место, достаточно отдаленное от цивилизации. Пока воевал, весь мой цех разворовали и разрушили, станки в негодность пришли, что смогли демонтировать, на металлолом сдали. Стекла выбиты, двери выломаны, территория заросла бурьяном. Все это восстановить большие деньги нужны. Которых у меня пока что нет.

– А говорят, что вам там большие деньги платят.

– Относительно большие. Это кому как. Для того, кто раньше, копейки в колхозе получал может и большие. Для того, у кого свой бизнес был, совсем не очень. Просто они аккумулируются там. Тратить особо негде. Еда, обмундирование, крыша над головой бесплатные. Вот с годами и превращаются все зарплаты в круглую сумму.

– А сколько ты там был?

– Три года. Как в конце зимы двадцать второго зашел, так в конце зимы двадцать четвертого вышел. Домой уже в двадцать пятом вернулся.

– Ого. Три года! Долго.

– Очень долго. Думал, что на пару месяцев вся эта неразбериха на украине будет, а она на годы затянулась.

Ну так что ты мне по поводу Нового года скажешь? Рассчитывать мне на твое приятное общество или вообще не настраиваться на праздник?

– А где ты его встретить планируешь?

– Пока понятия не имею. Если согласишься, то возможно где-то в ресторане, может в ночном клубе, может где на туристической базе. Где ты захочешь. Если не согласишься, то тогда точно дома.

– Нам на работе пригласительные предлагали в загородное кафе, в лесу, на природе. Говорят, что там классно. Давай я тогда завтра возьму парочку билетов для нас.

– Это значит твой ответ – Да?

– Какой ты сообразительный. Прямо экстрасенс. Мысли читать умеешь, – девушка рассмеялась звонким мелодичным смехом.

Максим улыбнулся ей и весь его организм наполнился приятным радостным чувством.

На календаре был последний уходящий день две тысяча двадцать пятого года. Предпраздничная суета царила по всюду. Мандариново-конфетный запах чувствовался в самом воздухе и мелодия из кинофильма «Ирония судьбы, или с легким паром», непроизвольно звучала в голове. Люди спешили по своим делам, кто домой с тяжелыми пакетами из супермаркета, кто, наоборот, в магазин за подарками для своих родных и близких. Кто-то после рабочего корпоратива уже был в праздничной кондиции и весело размахивая портфелем с банным веником, словно Женя Лукашин, герой все из того же фильма, брел неуверенной походкой только в одном ему известном направлении, толи в баню, толи в аэропорт. Максим, в предвкушении приятного вечера в обществе Ирины, пребывал в прекрасном настроении. Улыбаясь наблюдая за прохожими и клиентами, он выполнял свои крайние заказы в этом году и собирался ехать домой, готовиться к праздничной ночи и с желанием поспать хотя бы несколько часов до встречи с Ириной.

Развернувшись возле автовокзала Максим стал свидетелем конфликта между человеком в армейской форме, с костылем в руке и компанией подвыпивших развязанных молодых людей. Окружив инвалида, мужчины, отвешивали ему пинки и весело смеясь наслаждались своим физическим превосходством. Инвалид, неуклюже прыгая на одной ноге, пытался отмахиваться своим костылем. Все окружающие укоризненно поглядывали в сторону инцидента, но заступаться за человека с костылями в руках побаивались. Максим направил свою машину прямо к ним и резко затормозив, всего в нескольких метров от хулиганов, переключил их внимание на себя.

– Э, ты куда едешь, олень? – возмутился один из них, самый здоровый и самый наглый. – Не видишь, что ли что тут люди?

Максим вышел из машины и спокойно ответил:

– Где тут люди? Людей я не вижу. Шакалов трусливых вижу, а людей нет.

– Чё ты сказал?

– Мало того, что ты тупой, так ты еще и глухой. Надеюсь, что хоть смелый. Один на один слабо? Или как все шакалята, только толпой, над инвалидами глумиться можете? Иди сюда, я тебе сейчас слух подправлю.

– Да я тебя урод сейчас урою.

Подвыпивший хулиган ринулся на Максима.

Вспоминая свою боксерскую молодость, парень улыбнулся в предвкушении своей коронной комбинации. Он качнул корпусом вправо-влево. С шагом левой ноги вперед, выкинул хлесткий прямой левый удар, прямо нападавшему в нос, расплющив его и превратив в кровавую лепешку. Этим выпадом он спровоцировал противника на размашистый правый боковой, сделал нырок под бьющую руку с шагом в сторону. После этого, он правой рукой нанес резкий удар в солнечное сплетение, который обычно предназначался для того, чтобы противник на ринге непроизвольно опускал свои руки от головы вниз, тем самым открывая ее. Но у хулигана и так голова была не защищена и левый боковой Максима акцентировано прилетел ему прямо в ухо. Бугай, ничего не успев понять как подкошенный рухнул на землю в глубоком нокауте.

Максим повернулся к остальным.

– Кто следующий? – улыбаясь спросил он.

Товарищи поверженного бугая, с агрессивным оскалом вытащили из карманов ножи и стали обходить Максима со всех сторон. Ситуация для парня стала критической.

Тут к конфликту подключился инвалид. Успев за это время расстегнуть свой рюкзак, он выхватил гранату и выдернув чеку заорал.

– Отойди парень в сторону. Ща я этих утырков всех положу. Мне терять нечего.

Агрессивный пыл с хулиганов слетел мигом. Глядя на гранату, они испугано захлопали глазами, не понимая, что им делать.

Максим огляделся по сторонам и увидел, как половина собравшихся зевак снимает все происходящее на свои смартфоны. Грубо выругавшись, крикнул мужику.

– Прыгай на заднее сиденье. Сваливать пора. Ща менты приедут.

Мужчина в армейской форме, не смотря на свои костыли, шустро нырнул в салон машины. Максим сел за руль и включив передачу рванул с места. Отъехав на безопасное расстояние и остановившись в укромном месте Максим обернулся и спросил.

– Чеку надеюсь не выкинул.

– Неа, вот она.

– Дай мне ее и гранату. Я назад чеку вставлю.

– Да я сам, справлюсь. Не в первой.

– Хорошо. Давай только аккуратней, а то у меня другой машины нет.

Военный вставил чеку, развел усики и протянул гранату Максиму.

– Держи братское сердце, на память сувенир. Благодарочка что впрягся за меня.

Принимая гранату Максим, ответил:

– Да ерунда, все так поступать должны, – убирая гранату в карман, Максим поменял тему разговора. – Ранение у тебя серьезное?

– Да так себе. Осколком кость перебило. Вот аппарат Елизарова поставили. Думаю, что нормально все заживет.

– Это хорошо. Сам-то ты откуда? Куда едешь?

– К родителям в деревню. На Новый год из госпиталя отпустили.

– Говори адрес. Подвезу по-братски. Я сам в начале этого года выскочил оттуда.

– О, тогда понятно почему ты заступился за меня. А где работать довелось?

– Да почти везде. Сначала на Харьковском направлении, потом на Попасную кинули. После, снова в Харьковской области, под Изюмом. Потом Запорожье, Херсон. Потом Бахмут, Часов Яр.

– Знаю такие веселые названия. А я с Покровского направления приехал. Там сейчас тоже жарко, до этого под Авдеевкой рубились.

– Да, я слышал про те замесы. Тоже хапнули по полной. Ну что, поехали отвезу тебя, а то и самому к Новому году готовиться пора.

Мужчина назвал адрес в соседней деревне и автомобиль вырулив из проулков на дорогу поехал на выезд из районного центра. Проехав несколько минут Максим, спросил своего пассажира:

– А чего этим чертям от тебя надо было?

– Да придурки бухие. Увидели меня и давай приставать. Тот бугай, которого ты рубанул, стал ржать надо мной и пальцем тыкать. Говорит: «Смотрите парни защитник Родины. Вот такое чмо нас там защищает.» Потом ко мне обратился и давай глумится. Типа: «Покажи нам, герой как ты нас там защищал.» Со спины заходить стали и ногами пинать принялись.

– Да, это я уже видел. Тебя как звать?

– Виктор.

– Меня Максом. Будем знакомы. Обращайся если что. Вот моя визитка.

Максим протянул карточку со своим номером телефона.

– Благодарю.

Так за разговором двух незнакомых людей на общую в их жизни достаточно яркую и судьбоносную тему они доехали до нужного адреса.

Затратив на дорогу час времени, Максим возвращался обратно. Достав из кармана гранату, он посмотрел на нее и съехав на обочину остановился. Несколько минут поразмыслив как ему следует поступить, парень вышел из машины, открыл багажник, взял промасленную тряпку. Завернул в нее гранату и поместив в пластиковый пакет туго перемотал все это скотчем. Затем, он направился к дорожному отвалу из крупных камней. Дойдя до информационного дорожного знака Максим стряхнул с крупного камня снег и попробовал его сдвинуть с места. С большими усилиями ему это удалось. Поместив в щель между другими камнями свой сверток, он задвинул большой каменный валун на место. Отошел в сторону и критически осмотрел место своего схрона. Осмотром он остался недоволен. Вернулся обратно и стал затаптывать оставленные им самим следы на снегу. Результат получился еще более хуже, чем был немного ранее.

Недовольно оглядев дело рук своих, парень махнул рукой и направился к машине.

Впереди его ожидала подготовка к праздничному вечеру с Ириной и тратить время на разного рода отвлекающие его процедуры он сильно не горел желанием. А времени на сборы практически не оставалось.

Войдя в квартиру, он быстро принял душ и выйдя из ванной подошел к шкафу. Достал свои самые нарядные вещи с еще того довоенного времени. По возвращению со службы он особо не следил за модой. По этой причине его гардероб, для торжественных и праздничных случаев, был немного устаревшим. Взяв в руки приготовленный для Ирины подарок, Максим, в сотый раз придирчиво оглядел подарочную упаковку и понюхав, попытался уловить запах тех самых духов, которые он собирался подарить девушке. Но, кроме запаха полиэтиленовой пленки он ничего не унюхал.

Собравшись, Максим оглядел себя в зеркало и остался довольным самим собой. Из зеркала на него смотрел еще достаточно молодой, гладко выбритый стройный парень без признаков лишнего веса. Его довоенные брюки и рубашка сидели на нем идеально и нисколько не выглядели поношенными и не свежими. С момента их покупки он надевал их всего несколько раз. Не так уж часто в его жизни были события, для которых они приобретались. Классические полуботинки, тщательно начищенные, блестели как на парад.

Надев пуховик, он сунул ключи от машины в карман и взяв пакет с подарком направился к выходу.

Подъехав к дому Ирины он позвонил ей и сказал, что ждет внизу.

Через несколько минут девушка спустилась и сев на пассажирское сиденье удивленно спросила.

– Ты что, собираешься пьяным за рулем ездить?

Максим, любуясь ей, улыбался и нежно глядя ответил:

– Нет. Просто я вообще употреблять алкоголь не планирую.

– Даже шампанское?

– Даже его.

– А что так? Лечишься что ли? Антибиотики принимаешь? – хихикая поинтересовалась Ирина.

– Нет. Утром заказ в аэропорт есть. Клиент хорошие деньги обещает.

– Понятно. А чего ты сияешь как лампочка? Чего такой довольный весь?

– Тебя увидел. Ты очень красивая. Любуюсь.

Нарядная девушка покраснела и смущаясь попросила.

– Ну поехали уже. Чего стоим? Кого ждем?

– Слушаюсь и повинуюсь, прекрасная моя фея.

– Ну хватит меня в краску вгонять. Не такая уж я и прекрасная.

– Такая, такая. Ты правда очень красивая.

– Ну так готовилась же к празднику. Наряжалась.

– Не только сейчас, а всегда. А сейчас особенно.

Девушка довольная произведенным на парня впечатлением хихикнула и стала объяснять дорогу.

Максим, не переставая улыбаться внимательно выслушал ее и когда она замолчала ответил.

– Ирочка, ты забыла кем я работаю. Я прекрасно знаю где это кафе находится. Неоднократно туда и отвозил клиентов, и забирал их.

– Ну и как тебе оно? – спросила девушка.

– Внутри не был. Но по отзывам посетителей, достаточно пафосное. Говорят, что и кухня очень даже неплохая.

– Вот и отлично. Раз ты пить не планируешь, значит на салаты налегать будешь.

Весело болтая на разные несерьезные темы, молодые люди доехали до заведения, украшенного светящимися гирляндами, и остановились на парковке.

Покинув салон автомобиля, они направились ко входу в заведение. Максим пребывал в приподнятом настроении. Очаровательная спутница, предвкушение праздника, что еще было нужно для приятного вечера. Ему казалось, что ни что на свете не сможет омрачить ему настроение в эту чудесную новогоднюю ночь.

Предъявив свои пригласительные на входе и оставив верхнюю одежду в гардеробе, молодые люди прошли в обеденный зал в сопровождении администратора и сели за предложенный им столик. Почти весь зал был заполнен народом. Шумные веселые компании приветствовали друг друга. Так или иначе, но почти все были знакомы между собой. Многие работали на фирме вместе с Ириной, многие жили с ней по соседству. Районный центр был небольшим и все друг друга если и не знали близко, то в любом случае где-то пересекались. Незнакомцев было всего несколько человек. К их числу относился и Максим, но это его нисколько не смущало. Наблюдая за приглашенными гостями со стороны, парень старался угадать кто относиться к руководству, а кто ступенькой ниже. В голове неожиданно промелькнула та самая мысль, его сослуживца Сергея Спикера, которую он произнес, когда они ехали из аэропорта. «Люди с разных этажей.»

Вальяжные и с пренебрежительными ухмылками молодые парни в компании с яркими шумными девицами сидели через столик от Максима с Ириной, и своим громким поведением привлекали всеобщее внимание. Но даже их вызывающее поведение не могло испортить настроение праздника и наклонившись к Ирине Максим спросил:

– Это что за публика? С вашей фирмы?

– Да, это наши продажники.

– В смысли продажники? – удивился Максим услышав в слове продажники оскорбительные нотки.

– Это наш отдел продаж, – улыбнулась девушка, поняв удивление в голосе своего спутника.

– Продажники, звучит-то как похабно. Словно шкуры продажные.

Девушка звонко засмеялась.

– Ты не далек от истины. Чтобы что-то закупить по дешевке, или продать подороже, они готовы стелиться перед кем угодно. У них только деньги в почете. Все остальное им чуждо.

– Прямо как хохлы.

– О да. Это их самая больная тема. До СВО у них основная масса договоров с Украиной была и с началом спец операции, их доходы значительно сократились.

– Понятно.

– А почему ты именно про них спросил?

– Да просто ведут себя как животные. Как будто они тут одни. Или как будто им все чем-то обязаны.

– Ну так они такие и есть.

Глянув на пакет, лежащий на соседнем свободном стуле, девушка с хитринкой в голосе поинтересовалась:

– А что это у тебя за сверток такой интересный?

– Да, Дед Мороз попросил меня тебе передать, – улыбаясь пояснил Максим.

– Ну так передавай. Чего тянешь?

– Новый год еще не наступил, – интригующе произнес Максим с загадочной улыбкой.

– Ну это утверждение весьма сомнительное. На Дальнем Востоке, предположим уже наступил и праздник весело шагает по планете. Если не обращать внимание на придуманные людьми часовые пояса, то уже наступил. Так что давай вручай. Не тяни. Мне же интересно.

– Ну раз так, то Дед Мороз желает тебе счастья, мирного неба над головой и успешного любящего мужа.

С этими словами Максим достал из пакета нарядную коробочку и торжественно вручил Ирине. Она приняла подарок и принялась его вскрывать. Вскоре их упаковки появился флакончик с ее любимыми духами.

– Ух ты, какая прелесть! От куда ты знаешь, что я именно эти духи люблю?

– Если бы ты только знала каких усилий мне стоило сравнение твоего запаха с огромным разнообразием в парфюмерных магазинах. Я там всем продавщицам мозг вынес. Все по десять раз перенюхал. Пока одна меня не спросила кому именно я духи подбираю. Сказала, что она всех в городе знает. Я ей назвал тебя, она мне заявила, что вы в одном классе учились и вручила мне вот их.

Ирина рассмеялась:

– Так ты к Маринке в отдел парфюмерии заходил.

– Не знаю, как ее зовут. Имя ее я не спрашивал.

– Классно. Обожаю этот запах. А твой подарок в машине лежит.

– Интересное дело. Праздник по планете шагает уже, а мой подарок в машине лежит.

– Ну я решила, что с собой в ресторан его брать лишним. Он больше для машины.

– А что там?

– Я не знала, что тебе нужно. Поэтому купила видеорегистратор в машину. У тебя же его нет.

– Ух ты. Здорово. У меня его точно нет. Все время собирался купить, да выбрать никак не мог. Теперь будет.

– Правда угодила?

– Еще как Ирочка. Спасибо огромное, – улыбнулся Максим девушке. Хотя регистратором никогда не пользовался и пользоваться не планировал.

Праздник был в самом разгаре. Перед гостями выступали приглашенные артисты, певцы, музыканты, фокусники, танцовщицы. Народ веселился, провожая уходящий год. Горячительные напитки придавали энергии и веселье шло на максимальных оборотах. Максим сидел и с грустью в глазах смотрел на все это веселье.

Ирина спросила его:

– Что-то случилось?

– Нет, Ирочка, все отлично, – улыбаясь ответил парень, – Просто вспомнилось как два года назад я Новый, две тысячи двадцать четвертый год встречал. В блиндаже, в грязи и холоде. Сейчас парни там так же, сидят и ждут прилета вражеского дрона, вслушиваясь в воздух. И никаких тебе музыки и танцев. А дома вон что происходит. Как будто и нет никакой войны и не погибают молодые, смелые, лучшие парни страны. Просто как-то смотреть на все это немного странновато. Когда в школе учился, нам учителя рассказывали, как в годы лихих годин русские люди сплачивались и все вместе бились с врагами и отражали их агрессию. Получается, что или тогда нам просто врали, или сейчас мы уже совсем не те русские что были раньше.

– Но почему же? Может это просто особенность нашего времени? Общество же тоже меняется.

– Общество? Общество разделилось, на нас, кто войну видел своими глазами и их, сытых и слепых. Современное общество, это уже не общество. Это тупое стадо, которое ничего не видит. Потому что его держат как-бы в состоянии глубокого гипноза.

– Как это, каким образом?

– Да хоть бы через средства массовой информации. Воздействуя на подсознание и культивируя дух эгоизма и насилия. Нескончаемые сериалы один тупее другого, похотливые или агрессивные фильмы. Пошлая эстрада. И вот он результат. Люди превращаются в беспринципное животное ведущее абсолютно бесполезную и бессмысленную жизнь.

– Надеюсь, что ты не прав в своих суждениях и не все так печально.

– Я и сам на это надеюсь, – Максим улыбнулся девушке и взяв бутылку шампанского наполнил ее опустевший фужер.

Стрелка часов неумолимо отсчитывала последние минуты уходящего года. Артисты со сцены ушли, опустился экран и все стали смотреть на него и проецируемые московские куранты.

Максим налил в свой фужер минералки и любуясь своей спутницей стал думать о том, что это его самая лучшая Новогодняя ночь. В его душе радостно порхали бабочки и приятное тепло наполняло весь его организм.

На экране появился Президент и со своей новогодней речью он обратился ко всем россиянам. Почти все молча и внимательно слушали его, только шумные продажники демонстрировали свое неуважение и пренебрежение. Максим смотрел на них, и злоба к этим холеным и наглым типам медленно начинала просыпаться внутри.

Речь Президента подошла к концу. Стрелки курантов отсчитали последние секунды и их бой возвестил о начале нового года. Присутствующие поздравили друг друга, радостно и звонко чокнувшись фужерами, с традиционным золотистым шипучим напитком.

С экрана зазвучал Гимн Российской Федерации. Все, кроме продажников встали со своих мест и молча слушали его.

Продажники демонстрируя неуважение весело болтали и с пренебрежением смотрели на окружающих их людей. Максим не выдержал и громко произнес:

– Слышь вы, пятая колона. Жопы свои от стульев подняли живо. Не уважаете нас, уважайте страну, в которой жируете и воруете.

Один из сидящих медленно повернулся и демонстрируя максимальное пренебрежение произнес:

– Чё ты сказал, придурок?

– Я сказал встать, когда Гимн страны звучит. Встать и заткнуться.

– Я сейчас сам тебя заткну, – пьяненький типок поднялся с места и грозно повернулся к Максиму, но почему-то подходить не спешил.

– Иди сюда утырок. Думаешь, что синяком под глазом обойдешься? Нет уж. Сейчас я в тебе дырок наделаю, ни один врач не заштопает. За всех тех пацанов, которые сейчас за этот Гимн головы кладут и жизни отдают, ты мне сейчас тут ответишь.

К разговору подключилась вульгарно яркая спутница того, с кем Максим общался.

– Валера, да забей ты на него. Видишь он сам из тех. Не обращай внимания. Ща он напьется, в салате уснет и все нормально будет.

Валера благоразумно подходить к Максиму не стал, отмахнулся рукой и сел обратно на свой стул. Максима они демонстративно перестали замечать и усилено делали вид что потеряли к нему всякий интерес.

Максим схватил свой стул за спинку и со злостью зашвырнул его в столик продажников.

– Я сказал встать суки, когда Гимн звучит. Я вас заставлю уважать тех, кто в данную секунду там воюет во имя того, чтобы вы твари, жрали вкусно и спали сладко.

Грохот посуды, звон разбитого стекла заставили продажников соскочить со своих стульев. Возмущенно оглядывая свои наряды, испачканные салатами с закусками и залитые вином и водкой.

– Вот так-то лучше будет, – Максим с чувством выполненного долга, удовлетворенно повернулся к экрану и дослушал Гимн до конца.

К месту конфликта подошли охранники заведения. Старший спросил у обляпанной салатами вульгарной дамы. Та, в свою очередь, надутыми силиконом губешками, что-то попыталась проквакать, тыкая в Максима пальцем. Ни чего толком не поняв, охранники подошли к Максиму.

– Что тут произошло? – спросил старший.

– Да ни чего особенного парни. Небольшая воспитательная процедура, направленная на уважение к Государственной символике, Гимну и Президенту.

– За разбитую посуду и поломанную мебель придется заплатить.

– Согласен. Не вопрос. Включите сумму убытка в мой счет. Я все оплачу.

Подошла администратор заведения. Опасливо глядя в сторону Максима она переговорила со старшим охранником и дала распоряжение официантам. Ее помощники быстро принялись наводить порядок и убирать следы недавнего инцидента. Подойдя к Максиму, она предложила.

– Молодые люди, позвольте мы вас подальше посадим от той компании.

– Да мне и тут не плохо. Ни куда мы пересаживаться не будем, – жестко ответил ей Максим.

– Вот что вы за люди такие? Почему от вас, от СВОшников всегда одни проблемы? Взяли всем праздник испортили.

– Это я его испортил? – возмутился Максим. – Это от нас проблемы? Может все дело в тех, кто Родиной торговать привык?

Администраторша решила не продолжать дискуссию и благоразумно замолчав направилась к продажникам. Те согласились с ней и их пересадили в другой конец зала.

Ирина, ошарашенная увиденным представлением, смотрела на Максима широко открытыми глазами. Максим, понимая ее состояние попробовал успокоить ее.

– Ирочка, прости меня пожалуйста. Я по-другому не мог. Если бы я сейчас промолчал, то я чувствовал бы себя предателем тех пацанов, что в эту минуту там погибают.

– Вот теперь я точно вижу, что ты, от остальных СВОшников ничем не отличаешься. Такой же отморозок неуравновешенный. Отвези меня пожалуйста домой. С меня представлений достаточно.

Максим тяжело вздохнул и ответил ей.

– Хорошо, как скажешь. Пойду тогда за столик рассчитаюсь и поедем.

Праздничный вечер был окончательно испорчен.

Он поднялся и направился к стойке бара. Через несколько минут, получив свою верхнюю одежду в гардеробе, молодые люди вышли на воздух и направились к машине.

Все попытки нормального общения с Ириной оказались безрезультативными и спустя полчаса, машина Максима подъехала к дому Ирины. Девушка вышла и не попрощавшись скрылась в своем подъезде. Коробочка с духами осталась лежать на пассажирском сиденье.

Максим снова тяжело вздохнул и поехал в сторону своего дома.

Ночное небо украшали новогодние фейерверки, со всех сторон звучали радостные голоса и веселая музыка. С Новым годом! С новым счастьем! С новыми боевыми потерями на передовой! Каждому свое, люди с разных этажей.

Глава 4.

Новогодние праздники прошли, жизнь в провинциальном районом центре шла в своем полусонном ритме. Максим продолжал работать таксистом и подыскивать себе более достойное применение. Но зимняя спячка в маленьких российских городках не давала даже намека на какие-то кардинальные перемены в жизни. Если что и подворачивалось более интересное, то это все отодвигалось на весну, на наступление весенней оттепели. Тогда и народ после зимней спячки начинает двигаться более активно и открываются новые просторы для полета творческой мысли и фантазии. А пока оставалась только надежда на хороший заказ. Когда кто-то из постоянных клиентов закажет поездку в аэропорт, с просьбой встретить его и попросит покатать его, на время зимнего отпуска, демонстрируя местные достопримечательности. Свозить или на горнолыжный курорт, или на зимнюю рыбалку, или в охотничье угодие.

Проснувшись утром, Максим лениво потянулся, посмотрел на часы и неспеша поплелся в ванную комнату для совершения утреннего туалета.

После душа, парень приготовил себе утренний кофе и ожидая, когда поджарится хлеб в тостере просматривал новостную ленту в своем смартфоне. Неожиданно мобильное устройство завибрировало в руке и на экране высветился незнакомый номер. Максим нажал соединение связи.

– Алло, я слушаю, – произнес он в трубку.

– Здравствуйте, я следователь районного отдела полиции. Мое имя Зацепин Александр Сергеевич. Мне необходимо пообщаться с Кореневы Максимом Олеговичем. Я правильно позвонил?

– Да. Доброе утро. Коренев Максим, это я.

– Вам необходимо прибыть в районный отдел полиции. К двум часам сможете?

– Да, вполне. А по какому вопросу?

– Я при встрече все вам объясню. Не опаздывайте пожалуйста.

– Хорошо, к двум часам дня я буду.

– Отлично. Жду. Не забудьте пожалуйста свой паспорт. До встречи.

Максим отложил смартфон в сторону и посмотрев на тостер с поджаренным хлебом задумался. Чтобы это могло быть? Вероятно его приглашали по поводу инцидентов в последний день ушедшего года. Только вот какого именно? Или по поводу стычки с пьяными мужиками на автовокзале, или по инциденту в ресторане. И тот и другой случай радовали своими последствиями мало. Но как не крути, реакция полиции была предсказуемой. И то, что ему дали некоторую отсрочку, так это была заслуга именно праздничных дней. Так сказать, дали некоторую оттяжку.

Сделав себе бутерброды с сыром и колбасой, Максим переместился в гостиную и включив телевизор стал завтракать. Вызов в полицию его нисколько не беспокоил. Он прекрасно понимал, что и в первом, и во втором случае он прав и если ему и придется отвечать за свои поступки, то он за них ответит.

Вызов в отдел полиции внес некоторые коррективы в планы парня на день и ему пришлось отказаться от нескольких приличных заказов.

К двум часам он подъехал к отделению, припарковал свой автомобиль, вышел из него и поднялся по широкому крыльцу здания с решетками на окнах. Войдя в помещение Максим подошел к окошку Дежурной части и обратился к дежурному.

– Добрый день! Меня Зацепин Александр Сергеевич к двум часам на беседу пригласил.

Дежурный с интересом посмотрел на визитера и указывая на ряд стульев вдоль коридора, ответил:

– Присаживайтесь вон там, за вами сейчас спустятся.

Максим отошел от окошка дежурного и послушно сел на один из стульев.

Вскоре к нему подошел молодой парень, на вид которому было не более двадцати пяти лет. Среднего роста, спортивного телосложения, светловолосого и с живыми внимательными глазами.

– Вы Коренев?

– Да, я.

– Пойдемте. Я Зацепин.

Максим поднялся и прошел за металлическую перегородку. Мужчины поднялись на второй этаж и вошли в рабочий кабинет.

– Присаживайтесь, – произнес следователь, указав на стул и сам пройдя за письменный рабочий стол, заваленный канцелярскими папками, занял свое место.

– Ну что Максим Олегович, как праздники отпраздновали?

– Да как и все, – обобщенно ответил Максим.

– Э нет, ваш Новый год немного не вписывается в нормальный праздничный ритм.

– Это вы о чем?

– Расскажите пожалуйста, как ваш последний день прошедшего года проходил.

– Да, как всегда. Я таксистом подрабатываю, пока работу себе другую не нашел. В тот день с заказами было нормально. Катал подвыпивший народ. Кого за елкой, кого домой с корпоратива. Все, как всегда.

– Как всегда говорите? То есть подобное происшествие для вас является нормой поведения?

– Какое происшествие?

– Драка возле автовокзала.

– Да какая там драка. Успокоил одного пьяного мужика подзатыльником и все.

– Ага, так успокоили что он сознание потерял.

– Да он бухой был, я ему легкий шапалак отвесил, а он видать и уснул с пьяна.

– Значит не отрицаете что применили силу против гражданина?

– А чего отрицать, раз было?

– То есть подтверждаете факт нанесения телесных повреждений?

– Ни чего я ему не повредил. Просто успокоил его и все.

– Я видео видел, как вы его успокоили. Надо признаться весьма профессионально. Боксом занимались?

– В глубокой молодости. Когда в школе учился.

– А разряд у вас какой?

– Да при чем тут это? Вы если видео смотрели, то, наверное, и причину инцидента знаете.

– Конечно знаю. Где ваш знакомый сейчас?

– Какой еще знакомый?

– За которого вы заступились.

– Да понятия не имею, и никакой он мне не знакомый. Я его первый раз в жизни видел.

– Вы за ним на автовокзал приехали?

– Нет. Я клиента привез и просто разворачивался, а там бухарики к инвалиду приставали. Вот я и заступился за него.

– Вы за всех так заступаетесь?

– Да, за всех. Если полиция свою работу не делает, то должен же хоть кто-то слабых защищать. Меня так в школе учили. Старикам помогать, слабых защищать.

– Но потом он почему-то к вам в машину сел, и вы с ним уехали.

– Ну да, увез я его от этих придурков подальше и высадил.

– Где вы его высадили?

– На автобусной остановке. Не катать же мне его по городу.

– Могли бы и до дома подвезти.

– У меня времени на это не было. Меня девушка ждала для похода в ресторан, на встречу Нового года.

– Вы видели у него гранату в руке?

– Да видел.

– И с гранатой к себе в машину пустили?

– А мне надо было подождать пока он ее бросит? Там зевак вокруг собралось как в цирке. Если бы бросил, то сто процентов зацепило бы кого-то и машина моя однозначно пострадала бы.

– А так, значит вы считаете, что нормально, разгуливать по городу с гранатой?

– А что мне делать надо было?

– Попробовать забрать ее.

– Э нет уж, я не настолько безбашенный, чтобы гранату у военного отбирать. Это, по-моему, ваша работа.

– Но она же могла и в машине взорваться.

– Я ему сразу предложил завернуть под мост и выкинуть ее подальше. Он меня успокоил. Сказал, не парься я чеку обратно вставил. Я спросил, где его высадить. Он сказал, где мне удобно. Вот я на остановке тормознул, он вышел, я развернулся и домой помчался, брюки гладить.

– Значит ты нам помочь не хочешь его найти?

– Да я не против, только чем я помочь могу.

– Человек с войны приехал. Разгуливает по городу с гранатой, а тебе и дела нет. Ты считаешь это нормально?

– Нет. Это точно не нормально. И ветеранов не уважать и пинать их на улице, я считаю, что тоже не нормально. И ходить по городу с ножами в кармане, это тоже не нормально. Только я таксист, а не мент. Это к вам вопросы.

– Ты же тоже, на сколько мне известно воевал?

– Ну и что, это тут при чем?

– Ну разговаривали же, наверное, на эту тему? Где он служил? От куда он?

– Я еще раз говорю, я домой спешил, особо не общались. Я спросил его конечно, где работал. Он сказал, что на Покровском направлении. Я там не был. Никого не знаю. Я на Бахмутском направлении был. Перекинулись дежурными фразами и все.

– Плохо, Максим Олегович, очень плохо.

– Что плохо, что я за вас вашу работу сделал? Подонков попытался усмирить. Если бы не он, со своей гранатой, то мне тяжко бы пришлось против троих типов с ножами в руках. Сидели бы тут отелом всем резвились, видео просматривали как мне кишки наружу выпускают. А я на больничке бы сейчас загорал.

– Хорошо, по этому эпизоду мне все понятно с вами, более-менее. Я так понимаю, что мы еще вернемся к этому разговору. Рано или поздно эта граната все равно рванет где-то. И если это будет школа или детский сад, вот там я и посмотрю на вас, заступника слабых.

– Тут я да, согласен с вами, что на перед не заглянул. Но я еще раз говорю, что я простой таксист, а не сотрудник правоохранительных органов.

Тут вопросов очень много к кому будет и как он с ней границу пересек, и как пол страны проехал. Не одному мне в глаза посмотреть придется, но то, что я не подумал об этом, признаюсь, вина моя есть.

– Давай теперь о ресторане поговорим. Там ты тоже слабых и обездоленных защищал?

– О, и об этом в курсе?

– Работа такая.

– Понятно. Ну раз работа такая, то, что тут поделаешь. В ресторане, я, наверное, тоже слабых защищал. Слабый конституционный строй, позволяющий глумиться над государственной символикой, оскорблять Президента и проявлять неуважение к Гимну страны.

– Ну вы тут много на себя не берите. Не перегибайте палку. Защитник конституционного строя, слабых и обездоленных. Прямо как Брюс Уиллис, защитник мира.

– Там я вообще пальцем никого не тронул, а причинений ущерб оплатил.

– Ваши деяния попадают под статью о хулиганстве.

– А их деяния попадают под статью триста двадцать девять Уголовного Кодекса Российской Федерации. Надругательство и неуважительное отношение к Государственной символике.

Следователь удивленно оживился.

– О, да вы готовились я смотрю к этому разговору. Только плохо готовились. Гимн символикой не считается, символы – это флаг и герб.

– Да какая разница? В тридцатых годах за такое отношение минимум лет на двадцать в солнечный Магадан, лес валить уехали бы, а как максимум, к стенке поставили бы и шлепнули.

– Сейчас не тридцатые годы.

– Очень жаль. Поэтому и плодится вся эта нечисть с огромной скоростью.

– А ты значит решил порядок навести?

– Послушайте Александр Сергеевич, я один из самых миролюбивых и спокойных ветеранов, вернувшихся оттуда. Когда все закончится, то такие отмороженные с фронта вернуться, что вот так мило пообщаться у вас не получится. Вот тогда вы и увидите всю глубину проблемы. Парни, которые вернуться, драться на кулаках не будут. И говорить много тоже, как на бандитских разборках. Их немного другому за эти годы обучили хорошо. СОБР и ОМОН с ними не справится. А то, как железо различное в страну ползет, вы сами видите. Сейчас столько оружия потащат, что вы с ума сойдете. Автоматы и пистолеты вам зубочистками покажутся. Лично я этого очень боюсь, но глядя на реакцию властей и силовых структур понимаю, что по-другому не будет. Вы даже не представляете к чему вот такая ваша гражданская позиция приведет.

– Какая позиция?

– Аморфная. Вместо того чтобы тех, кто Президента и страну материт в открытую, розгами прилюдно отхлестать, вы тех, кто их к порядку призывает пытаетесь к ответу привлечь. Привлекайте, не вопрос, а не против. Я добровольцем на фронт уходил. Туда, где убивают, где человеческие внутренности на деревьях висят и трупами воняет. А вы меня тут чем-то напугать хотите. Да ваши камеры, как санаторий, после блиндажа под Бахмутом. Ваша баланда как манна небесная, после доширака в сухую, который сырой водой запиваешь. Так что делайте что считаете нужным, а там сами посмотрите, чем все закончится. Только боюсь, что некому мне в глаза потом посмотреть будет. Украина – это только начало. Врагов вокруг России валом, а вы ее слабой изнутри делаете.

Следователь совсем не рассчитывал на такой всплеск откровенности и задумался. Как строить беседу дальше он придумать не мог. Так как прекрасно понимал, что сидящий перед ним мужчина говорит совершенно откровенно и горькая правда в его словах есть.

Вздохнув, он наконец произнес.

– Вы на своей машине приехали?

– Да, а что?

– Нам ее осмотреть нужно. Вы не возражаете?

– На предмет?

– Ну может ваш пассажир засунул гранату вам под сиденье или в бардачок, на память положил.

– Да пожалуйста, осматривайте. Правда я после того раза, кучу народа перевозил. Но если хотите, то смотрите.

– А в квартиру к себе можете пригласить?

– А там что найти хотите?

– Может и вы какие сувениры с собой привезли с войны на память.

– Да пожалуйста. Только под прокурорское постановление и с понятыми.

– Я не про обыск говорю, а про осмотр и только с вашего согласия.

– Ну если ни чего мне не подбросите, то милости прошу. Чаем угощу.

– Хорошо, договорились. Ну что тогда, время терять не будем? Поехали чай попьем?

– Поехали.

Мужчины поднялись со своих мест и направились к выходу.

Максим устроил Александру Сергеевичу небольшую экскурсию по своему скромному жилищу. Показал ему фотографии с зоны проведения СВО, трофейные шевроны различных украинских вооруженных формирований и свои награды. После чаепития с бутербродами мужчины распрощались, обменявшись контактами. Отношения между ними установились хоть и не дружеские, но вполне приятельские. В ходе беседы они договорились о том, что Максим будет способствовать и помогать в дальнейшем, в урегулировании конфликтных ситуаций с теми, кто будет возвращаться с войны.

Проводив гостя, Максим отправился на кухню, убрать со стола и помыть посуду. Время близилось к вечеру и ни о каких заказах не хотелось даже думать.

Из гостиной раздалась трель смартфона. Мужчина подошел к нему и взяв в руки посмотрел на экран. Звонила Ирина. Радостное чувство заставило учащенно забиться сердце и сев на диван, парень ответил на звонок.

– Здравствуй Ира, – произнес он нежным голосом.

– Привет. Ты можешь меня сегодня с работы встретить?

– Конечно могу.

– Хорошо, тогда до вечера.

– До вечера.

– Ну все тогда, я заканчиваю через полчаса и выхожу.

– Буду ждать, где всегда.

Максим выключил связь и отложив смартфон в сторону мечтательно заулыбался. Честно говоря, он и сам планировал подъехать к ее работе и встретить ее. Попробовать пойти на примирение первым, но девушка его опередила. Несколько минут пребывая в состоянии блаженства, Максим посмотрел на часы и поднявшись с дивана отправился к выходу из квартиры.

Через полчаса парень встречал Ирину у выхода из офисного помещения с большим букетом алых роз. Девушка с радостной улыбкой подошла к нему и в знак благодарности за подаренный букет чмокнула Максима в щеку.

– Какие красивые! Так здорово! Спасибо огромное.

– Да не за что. Это тебе спасибо.

– А мне то за что?

– За то, что позвонила. Я просто места себе не находил. Сам представить не мог, что ты мне такой близкой и дорогой оказалась.

– Честно?

– Конечно честно.

Девушка прижалась к нему всем телом и нежно глядя в глаза произнесла.

– Я тоже наше расставание тяжело переживала. Очень сильно винила себя, что ушла тогда.

– Я тебя прекрасно понимаю. Любая нормальная девушка поступила бы точно так же.

– Правда, не злишься на меня?

– Ни капельки. На себя злюсь, что заставил тебя наблюдать все то безобразие.

– Давай больше не будем ссорится?

– Договорились.

Сев в машину, молодые люди решили отметить свое примирение и совместно поужинать в самом шикарном заведении в их районном центре. Для этого им необходимо было проделать получасовой путь поближе к предгорью, где размещались туристические базы и уютные кафе с ресторанами.

Ирина, радостно улыбаясь, рассказывала последние новости их офиса.

– Представляешь, меня все подруги затерроризировали. Всем интересно, где я тебя нашла такого.

– Какого такого?

– Спрашивают: «Ты где этого гладиатора откопала?» Говорят, что в наших краях уже не водятся такие. Вывели всех. Одни алкаши, да бездельники остались.

– Да ерунда все это. Нормальных парней валом. Пусть себе кавалеров не в ночных клубах ищут, а в спортивных залах. И будет им тоже счастье, – заговорщицки подмигнув, произнес Максим.

– А ты в какой спорт зал ходишь? – хитро поинтересовалась Ирина.

– Я не в какой. Мне пока что не до зала.

– А, ну тогда нормально. Передам. Просто я хотела узнать в какой зал им ходить нельзя. Чтобы тебя у меня не увели.

Максим рассмеялся.

– Какая ты хитрая собственница.

– Я тебя никому не отдам теперь.

– Да и не отдавай. Я лично не против.

Максим притормозил на обочине дороги ведущей в горы. Включил сигналы аварийной остановки и наклонившись к девушке крепко поцеловал ее в горячие губы. Голова у него закружилась, сердце учащенно забилось, а на душе снова запорхали бабочки. Невероятное, уже забытое ощущение единения душ поглотило его полностью и увлекло в яркий мир любви и страсти.

Пребывая в состоянии волшебного опьянения, молодые люди доехали до живописного горного ресторана и оставив машину на парковке направились в уютное заведение.

Вечер был восхитительный. Приятная романтическая живая музыка ласкала слух мелодией скрипки, которую очень талантливо исполняла молодая скрипачка. Услужливый и внимательный персонал заботливо обслуживал посетителей. Авторская кухня радовала своим изобилием и молодые люди наслаждаясь угощениями, любовно ворковали за столиком у окна, с видом на великолепные горы и зимний лес вековых елей с огромными, пушистыми ветвями покрытых снежным белоснежным покрывалом.

Проснувшись утром, Максим обнял еще спящую девушку и вдыхая запах ее волос прижался посильнее. Невероятное внутреннее желание словно подталкивало его слиться с ней в одно целое и стать навсегда ее неотъемлемой частью. Вкусный запах ее волос будоражил его сознание и наслаждаясь этим чувством он снова погрузился в сон.

Девушка перевернулась к нему лицом и нежно произнесла:

– Макс, пора вставать, а то я на работу опоздаю.

– Угу, давай еще полежим так минутку, – ответил сонным голосом парень и прижался посильнее.

– Никакой минутки. Давай, подъем, показывай мне, где тут у тебя что находится.

– А что тебе надо?

– Ну кофе там, хлеб. Чем ты обычно завтракаешь?

– Ирочка, давай минутку так полежим, и я сам все тебе приготовлю.

Девушка послушно притихла и через полчаса начался аврал.

– Елки-палки, Максим, я на работу опоздала.

Ирина соскочила с постели и побежала в ванную комнату. Парень сел на кровати, сладко потянулся и с блаженной улыбкой направился на кухню варить кофе.

Когда девушка вышла из ванной, ее уже ждали горячие бутерброды и бокал свежесваренного кофе.

Максим поймал ее в объятья и прижав к себе произнес ласково на ушко.

– А давай ты сегодня прогуляешь? Типа заболела.

– Интересно чем это?

– Ну отравилась, например вчера устрицами или вином.

– Тобой я отравилась.

– Тоже вариант. Позвони на работу, скажи, что к тебе бацилла прилипла и никак не отлипнет.

– Нет. Только не сегодня. Я вчера обещала помочь подруге, а сама не явлюсь. Давай в другой раз.

– Хорошо. Как скажешь моя милая. Хозяйка души моей.

– Балбес, – игриво стукнув в лоб парня кулачком, произнесла девушка нежным голосом, – иди машину прогревай, через пять минут отъезд.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя милая госпожа, – Максим склонил голову и пошел одеваться.

Когда они подъехали к офису, вместе с ними на парковке остановился новенький Лексус. Из него вышел солидный мужчина, лет шестидесяти, в модном кремовом пальто и укоризненно посмотрел на Ирину.

Девушка вся как бы съежилась и опустив голову произнесла.

– Вот же блин, угораздило меня с гендиректором столкнуться. Теперь точно за опоздание выговор влепит.

– А тебе не пофигу? – улыбаясь спросил Максим.

– Нет, не по фигу.

– Хочешь я с ним поговорю?

– Ты что, даже не вздумай. Он на Новогоднем вечере тоже был и прекрасно твое выступление на бис, помнит.

– Ну так тем более.

– Нет. Ни в коем случае. Вечером поговорим. Все, я побежала. Встретишь меня?

– Конечно, Ирочка встречу.

Она чмокнула парня в щеку и быстрым шагом направилась в офис.

Максим проводил ее взглядом, потом посмотрел на Лексус.

Гендиректор, прохаживаясь возле своей машины, с кем-то разговаривал по телефону и как бы непроизвольно глянул на Максима. Из взгляды встретились. Максим, приветственно кивнул головой, гендиректор ответил ему таким же жестом. Парень сев за руль своей машины, включил зажигание и тронулся с места.

Глава 5.

Трудовой день таксиста оказался достаточно прибыльным. Максиму удалось взять несколько выгодных заказов и к концу рабочего дня он, неплохо заработав, направился в супермаркет закупиться продуктами. Если раньше содержимое холодильника его волновало мало, и он вполне спокойно мог обойтись дошираком или другим продуктом быстрого приготовления, то теперь он такого себе позволить не мог. У него появился милый сердцу обаятельный человечек, заботиться о которой доставляло ему отдельные приятные ощущения. Прохаживаясь вдоль торговых рядов и выбирая деликатесы, парень складывал в тележку почти все что красиво выглядело. В ассортименте необходимых для женского пола продуктах питания он разбирался слабо. Поэтому в корзине была различная мясная нарезка. Несколько бутылок вина, твердого сыра. Виноград, бананы, ананас. Шоколадные конфеты в коробке, замороженные пельмени и различные салаты.

Критически оглядев содержимое своей торговой корзины, он добавил в нее еще и красную копченую рыбу с упаковкой импортного пива, а также каравай свежеиспеченного горячего хлеба.

Когда он направлялся к кассам у него из кармана зазвучала мелодия вызова.

Достав смартфон, Максим посмотрел на экран. Ему звонил его боевой товарищ Спикер.

Включив связь, Максим радостно поприветствовал его.

– Привет дружище. С прошедшими праздниками тебя.

– Ага, здорова, – ответил его товарищ напряженным голосом, – тебя тоже с Новым годом.

– Что-то случилось?

– А что, похоже?

– Да голос у тебя взволнованный какой-то.

– Да, есть немного.

– Ну говори тогда. Чем помочь могу?

– Ага, можешь. Короче тут у нас в отряде одна непонятка конкретная произошла.

– Брат, я в магазине сейчас. Давай через часик сам тебе наберу если терпит.

– Давай. Терпит, нормалек. Только не забудь.

– Да про тебя попробуй забудь, – попробовал пошутить Максим, но собеседник его юмор не оценил.

– Все. Жду звонка. На связи.

Соединение прервалось. Максим обескуражено посмотрел на погасшее переговорное устройство и сунув его обратно в карман, направился к кассам.

Совершив покупки, он заехал за Ириной на работу и встретив её, молодые люди поехали на квартиру. По дороге домой, девушка сказала:

– Представляешь, меня генеральный даже не отругал за опоздание. Наоборот, весь такой внимательный и обходительный стал.

– Да ты шо, а что так? – ухмыльнулся Максим.

– Да тебя снова увидел. Вспомнил видать, как ты стулом размахивал.

– Ну хватит Ира, не напоминай.

– Что хватит? У нас весь офис до сих пор гудит. Продажники притихли сразу. Ходят, косятся на меня, но молчат.

– Пусть только пикнут в твою сторону, – агрессивно произнес парень.

– Ты лучше сам прекращай на людей бросаться.

– Хорошо. Не буду.

– Я что про генерального то начала тебе говорить. Он подошел ко мне и о тебе расспрашивать стал.

– Ну и? Что его заинтересовало?

– Кто ты, от куда. Ну я сказала, что ты ветеран и все такое. Он с тобой познакомиться хочет.

– Я ему девушка что-ли? Знакомиться со мной.

– Ну Макс, не заводись. Он тебя на работу пригласить к себе хочет.

– Интересный поворот. Кем?

– Ну вот встретитесь, обсудите, там и проговорите все эти вопросы.

Максим задумался. В принципе, а почему бы и нет. Во всяком случае если даже и не договорятся о совместной работе, то знакомство, в любом случае, может оказаться полезным.

– Хорошо. Когда знакомить нас будешь?

– Давай завтра. Довезешь меня на работу и встретишься с ним.

– Давай завтра, я не против.

– Вот и умничка.

Доехав до дома, Максим припарковался возле подъезда и молодые люди направились к крыльцу дома. Поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру.

Максим занес пакеты на кухню и распределил все закупленное в холодильнике. После чего он, вспомнив про своего товарища, завалился на диван и достал смартфон.

Набрав номер и дождавшись ответа, парень произнес:

– Ага Спикер, это я. Ну давай рассказывай чё там у тебя стряслось снова.

– Тут это, братец, дела у нас не совсем нормальные для телефонного разговора. Помнишь, когда я у тебя в гостях был, ты меня в деревню возил, хозяйство свое заброшенное показывал? Дом там, ангар, трактор ушатанный?

– Ну помню конечно. Меньше месяца прошло. Не совсем же я склеротик контуженый.

– Тут это, парням с кем я служил, угол тихий найти надо. Ты не против если они у тебя перекантуются месяцок другой?

– Дезертиры что ли?

– Да не. Никакие они не дезертиры. Не по телефону. Они сами как доберутся до тебя, все тебе объяснят. Я тут разгребу немного и тоже подтянусь. С Вьюном напряги у меня серьезные. Упырь конченый. У парней с ним непонятка случилась. Я ее тут сам разрулю, чтобы от парней отстал этот урод и приеду.

– Слышь, Серега, я же просил тебя меня в криминал не втягивать? Не получится так, что мне потом менты вопросы станут задавать, на которые у меня не будет ответов?

– Нет, братец, не получится. Я бы не стал тебя впутывать. Парни приедут, все тебе объяснят. Там сам решение примешь. Но имей ввиду, они сами сельские и рукастые. Они тебе твое хозяйство мигом на ноги поставят. Ты же жаловался, что с людьми проблема, работать некому, так вот тебе и работники.

– Да я людям только рад. Как бы от людей твоих новые проблемы не начались.

– Брат, нам надо помогать друг другу. Кто если не мы нам еще поможет. Сегодня у них непонятки, завтра у нас. С ними проблем у тебя не будет. Я отвечаю.

– Хорошо. Когда они приедут?

– Они на колесах. Уже в пути. Я им наберу, адрес твой дам и номер телефона. Они позвонят и там курсанут тебя по ходу своего движения.

– Договорились.

– Ну все братец тогда. Лишнего не будем по связи базарить. Как они доберутся до тебя, сами всё растолкуют. Там старший у них Гром.

– Принято.

– Ну все тогда, конец связи.

Максим отложил смартфон в сторону и задумался. Ирина села рядом и спросила:

– А с кем это ты сейчас общался?

– Да, сослуживец мой, вместе под Изюмом были. Я потом в один отряд ушел, он в другой. И у него отряд очень веселым по ходу, в кавычках, оказался.

– А он что, из правительства?

– Почему? – удивился Максим.

– Ну ты его Спикером назвал.

– А, ты про это, – Максим ухмыльнулся, – это позывной у него такой.

– Позывной?

– Ага.

– А у тебя какой, этот ваш позывной?

– У меня Леший.

– О! Точно похож. Особенно когда не причесанный и не бритый, – девушка засмеялась и продолжила расспросы. – А он тоже на спикера похож?

– Нет. Совсем не похож. На пирата больше похож.

– А почему тогда Спикер?

– Он с пикой постоянно ходит. Ни где с ней не расстается.

– А что такое, пикой?

Максим рассмеялся неосведомленности девушки.

– Пика, это клинок такой узкий, с двух сторон заточенный.

– А зачем он ему?

– Мы когда блиндаж под Изюмом капали, наткнулись там на заваленную землянку, еще со времен второй мировой войны. Раскопали ее, расчистили, одна комната почти целая оказалась. Там трупы немецких офицеров были, вернее одни скелеты уже. Кто сидел, кто лежал. Мы к ним прикоснулись, они и обсыпались. Форма вся сгнила, но значки и оружие, хоть и пострадали, но выглядели вполне прилично. Я себе железный крест взял и зажигалку, а он себе узкий клинок. Потом его реставрировал самостоятельно. Достаточно неплохо получилось, и он у него теперь как талисман.

– А другое оружие там было?

– Да, навалом и гранаты, и патроны, и автоматы, и пистолеты. Но мы командиру доложили, и он это все передал потом кому-то.

– А крест с зажигалкой покажешь?

– Я их в музей сдал, когда меня на встречу со школьниками приглашали. В областном центре как будем, зайдем, там я тебе их и покажу.

– Ой фу, в музее не интересно, – девушка потеряла интерес к разговору и направилась на кухню.

Заглянув в холодильник, она произнесла:

– Нам в магазин прогуляться надо. Продукты купить.

– В смысле, продукты купить? – Максим удивленно встал с дивана и направился к ней.

– Ну у тебя тут есть совсем нечего.

– Как это, нечего? – недоуменно произнес парень, – Полный же холодильник.

– Я такое не ем. Мне йогурт нужен, бифидок, творожок, салат свежий, зелень.

– А пельмени и сельдь под шубой бифидок тебе не заменят? – смеясь произнес Максим.

– Дурак. Сам ешь свои пельмени. Ты мне еще пиво предложи.

– О, точно. Я же пиво купил и рыбу. Давай по баночке?

– Да иди ты, Дуремар.

– Я не Дуремар, я Леший. – Максим принял шутливо угрожающую стойку. – Сейчас ты мне ответишь за свои обидные слова.

Ирина посмотрела на него скептически и пренебрежительно ответила:

– Фи, тоже мне Леший, сейчас скалкой перетяну вдоль спины, вся листва с тебя обсыпется и получится нормальный Дуремар.

Максим сразу сжался и просяще-испуганным голосом произнес:

– Только скалкой не бейте меня пожалуйста. Не хочу Дуремаром быть.

– Быстро тогда на выход и в магазин.

– Как скажешь, моя госпожа.

– То-то же и никакого мне чтоб пива больше не было. Леших с пивным пузиком не бывает.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил парень, выхватив из упаковки одну баночку, звонко раскупорил ее и жадно прильнул к ней губами, поглощая золотистый пенный напиток.

– Ах ты негодник такой, – девушка схватила полотенце.

– Я нечаянно, так получилось, оно само, – стал оправдываться парень, получая шуточные удары кухонным полотенцем.

Отставив пустую баночку в сторону, он стал сопротивляться и пошел в атаку.

В их импровизированном противостоянии победу одержал Максим и сграбастав девушку в охапку, нежно швырнул ее на диван и упав рядом, заключил ее в свои объятья. Девушка притихла и хитро улыбаясь смотрела на парня. Максим приблизил свое лицо к её и нежно прошептал на ушко.

– Ты просто прелесть, миленькая моя девочка. Не представляю как я раньше жил без тебя. Я тебя обожаю.

– Честно? – так же шепотом и взволновано, дыша спросила Ирина.

– Честно, честно.

– Тогда я сдаюсь, на волю победителя.

Поход в магазин отложился на некоторое время.

Следующим утором Максим, подъехав к офису Ирины, припарковал машину, рядом с Лексусом руководителя и в сопровождении девушки пошел ко входу в бизнес-центр, на встречу с гендиректором.

Вся женская половина коллектива с любопытством провожала их своим взглядом, а гордая Ирина, с высоко поднятой головой, торжественным шагом двигалась по широкому коридору, звонко стукая острыми каблучками офисных туфелек, привлекая этим все больше и больше внимание к себе. Максим шел следом и улыбаясь поведению своей спутницы, кивком головы приветствовал всех тех представительниц прекрасного пола, с кем он встречался взглядом.

По какой-то непонятной Максиму причине, Ирина повела его самым длинным маршрутом, к кабинету своего начальника. Приемная гендиректора была почти в том же месте, где начался их круг почета. Совершив торжественный обход всего офиса, заглянув и в отдел кадров, и в бухгалтерию, они наконец-то вошли в приемную. Симпатичная секретарша была заключительной жирной точкой в этом триумфальном демонстрационном шествии. Поздоровавшись с ней, Ирина повернулась к Максиму и исключительно милым, но властным голоском произнесла, давая понять окружающим, вернее одной окружающей их девицы, если не считать цветочные горшки и шкафы с канцелярскими папками, что она полностью доминирует над этим молодым, крепким, симпатичным самцом. О чьей выходке на праздновании Нового года приукрашенные слухи распространялись с невероятной скоростью и звучали уже примерно так: «На него бросилось сразу несколько десятков разъяренных хулиганов, а он под звуки Гимна, разбрасывал из налево и на право, как беспомощных котят.»

Так вот, Ирина произнесла Максиму:

– Здесь присядь пока милый, а я сейчас, – с этими словами она победно взглянула на секретаршу, открывшую от изумления свой алый, густо накрашенный губной помадой ротик, стукнув для приличия два раза в дверь кабинета и заглянув внутрь Ирина спросила:

– Геннадий Федорович, есть у вас минутка для нас? Я Максима привела, как вы и просили.

– Ах, да, да, проходите пожалуйста, – послышался густой баритон хозяина кабинета.

Ирина повернулась к Максиму и так же властно скомандовала.

– Вперед дорогой, нас ожидают.

Пропуская Максима в кабинет и мило улыбнувшись секретарше, она закрыла за собой дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.