Арслан Дореми
Примитивный вид

Предисловие

Отказ от ответственности

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все события, персонажи и места, изображённые в книге, являются плодом воображения автора либо использованы в условном значении. Любое сходство с реально существующими людьми, организациями или местами случайно и непреднамеренно.

Книга не преследует цели пропагандировать идеи, взгляды или поведение, противоречащие законодательству Российской Федерации, международным нормам права и общепринятым моральным принципам. Автор не выражает поддержку каким-либо экстремистским организациям, политическим движениям или идеологиям, осуждаемым законом.

Настоящая книга предназначена для взрослой аудитории старше 18 лет. Произведение содержит сцены насилия, сексуального характера, грубую речь и другие элементы, предназначенные для чтения лицами старше 18 лет.

Приведённая в книге информация носит исключительно развлекательный характер и не должна восприниматься как руководство к действию в медицинских, юридических, финансовых или иных сферах жизнедеятельности.

Читатель принимает на себя всю полноту ответственности за свое понимание и интерпретацию содержания книги. Автор не несет ответственности за возможное влияние прочитанного на здоровье, моральное состояние или материальное положение читателя.

––

Если вы нашли СЕРЬЁЗНУЮ и достаточно непростительную ошибку в тексте книги и уверены, что это ОДНОЗНАЧНО НЕ часть авторского стиля/авторской манеры повествования – то я буду вам признателен, если:

Вы сообщите мне об этом на почту: arslan_doremi_check_it_out@bk.ru

––

Также спешу Вас предупредить, что работа над книгой велась на протяжении нескольких лет, в течении которых могла меняться моя манера ведения повествования, и несмотря на все приложенные мной усилия по сглаживанию углов, иногда это может проявляться весьма заметным образом… На случай чего и существует моя почта, что была указана выше! Приятного чтения!

Примитивный Вид

Акт 1. Кладбище истории и то, что скрыто в её костях

Глава 1. Обитель древних тайн

Смеркалось. Солнце, которое весь день заживо сжигало всех тех, кто не мог от него укрыться, медленно опускалось за линию горизонта, давая волю мраку, что ждал этого момента в укромных местах по всему горному склону. Руины древнего как мир монастыря медленно остывали, а крысы, затаившиеся в своих норах, стали высовываться наружу, наслаждаясь моментом свободы от палящего светила.

И без того жуткое место, становилось всё мрачнее. Четыре арки, вымощенные из чёрного как смоль камня, подобно рёбрам стоящие друг за другом – служили входом в руины древнего монастыря. Тёмные каменные стены, давно обросшие столетним мхом, были живым воплощением тех времён, когда этот храм возвели. В некоторых камнях до сих пор можно найти наконечники стрел снаружи, и обломки клинков внутри.

Об этом месте ходит столько слухов, но в тоже время о нём ничего неизвестно. То, что записано в летописях считается правдой, но что можно назвать правдой, если там нет ни одной истории об этих окрестностях? Будто бы это место появилось совсем недавно, просто возникло и стало частью этого мира и его истории.

Стены монастыря несмотря на следы былых сражений хорошо сохранились, чего нельзя сказать о его крыше, ведь её просто не было. Следы на верхушке стен говорили о том, что они что-то держали, но этого не было, как и обломков рядом с ними. Крышу будто просто срезали, как и верхнюю часть туловища у статуй, стоящих по бокам самой близкой к главному строению монастыря арки, которые лишь вблизи были похожи на творение искусства.

Размеры монастыря, были менее внушительными, чем его нерассказанная история. Он состоял из двух небольших залов, одной скромной библиотеки, свитки которой успели сгнить, одной пустующей молельной комнаты средних размеров, и одной башни, служившей колокольней.

Из всех строений, башне повезло меньше всего, её верхняя часть отсутствовала, как и вход в неё.

Если другие монастыри представляли из себя общину, со своей трапезной, местами для ночлега и садом, то здесь не было ничего кроме главного здания. Следов присутствующих здесь когда-либо других строений, также не было.

Вход через аллею арок был завален обломками так, будто бы это произошло по естественным причинам, но громадные следы когтей, оставленные на второй от входа арке, говорили о том, что история этого места была куда более таинственной чем казалось на первый взгляд.

Человек в старом потрёпанном монашеском балахоне с накинутым на голову капюшоном неспешно, всматриваясь в стены и землю прямо перед ними – обошёл это место по кругу в поисках другого входа, но все проёмы были завалены подобно тому, что служил главным входом.

Странности, коими кишело это место совершенно не пугали этого человека, наоборот – все те догадки, что вихрем кружили в его голове, лишь разжигали в нём азарт.

Достав из кармана вшитого во внутреннюю часть левого рукава верёвку, он стал искать камень потяжелей. Недолго побродив недалеко от руин, он нашёл более-менее подходящий камень.

Связав его узлом, напоминающим обезьяний кулак, предположительно монах, раскрутив камень словно лассо, кинул его за пределы стены. Взбираясь на стену, его ноги несколько раз соскальзывали, но благодаря упорству, на стену он всё-таки залез.

Аккуратно спустившись со стены, он начал осматривать внутреннее убранство монастыря. Несмотря на отсутствие потолка, в комнате всё равно было очень темно. Помещение, в которое он попал было похоже на место, которое когда-то служило ночлегом.

Сделав шаг, его нога наступила на нечто напоминающее палку, или дубинку.

Всматриваясь в то место куда ступила нога, он заметил очертания факела или не что вроде того. Не убирая ноги, монах стал медленно тянутся к этому предмету.

Коснувшись сначала пальцем, а затем и всей рукой, он был уверен, что это факел.

Убрав ногу с будущего светильника, он достал из другого рукава мешочек с огнивом.

Не скрывая радости, он быстро зажёг факел, и перед ним предстали обрывки нерассказанной истории.

Свет, дарованный факелом, подтвердил догадки путника, это место действительно служило ночлегом, но не временным, а вечным. Выход из комнаты также был завален грудой камней до самого верха, сама комната была продолговатой формы, по центру комнаты стояло нечто вроде алтаря, выполненного из тёмного материала со стороны похожего на дерево неизвестного вида. По углам помещения стояли четыре своеобразных стола, на которых лежали человеческие останки. Кости лежали так, чтобы повторять очертания человеческого тела, и сохранились достаточно хорошо, чего не скажешь о тканях, в которые тела были когда-то укутаны. На стенах было что-то нацарапано, но монаха это не сильно волновало.

Осматривая комнату, его глаз зацепился за золотой кулон, что лежал рядом с самым дальним столом и блестел так словно хотел, чтобы его заметили.

Медленно приближаясь к первой добыче, радость монаха сменилась на странное чувство, схожее с тем, что испытывает жертва перед тем, как оказаться в пасти хищника.

Доверившись предчувствию, он решил осмотреть весь стол на наличие ловушки.

Видимых механизмов и каких-либо иных опасностей обнаружено не было, но вот письмена, что ранее казались незнакомой древностью – вблизи были достаточно различимы что и стало поводом для мысли: «А так ли давно это было?».

Глава 2. То, что скрывает тьма

Орнамент, украшавший тёмные стены был выполнен из материала, что накапливал свет от факела, потому даже когда человек в монашеском одеянии отдалился от заваленного входа, письмена на стенах продолжали светится серебристым цветом.

Это слегка удивило исследователя, но когда он начал всматриваться в надписи на краях стола, то с ужасом понял, что письмена были совсем свежие.

Медленно, всматриваясь в каждую деталь он опустил глаза на пол, и увидел кинжал со следами каменной пыли на его острие.

По спине пробежал холодный пот. Рядом с кинжалом, который судя по пёстрому виду был ритуальным, на полу также были письмена – но другие, и написаны они были кровью, которой к слову – не было на кинжале.

Слова были написаны на понятном для человека языке, но изложены они были в странном порядке. Чтобы их понять, нужно было читать снизу вверх – справа налево.

Надпись гласила следующее:

«Когда солнце умрёт во мраке

Чудовища снизойдут с небес

И воцарится хаос что погубит пол мира

Все живые будут служить новым господам из иного царства

А воспротивившиеся станут пищей для нового мира»

В поисках продолжения текста, монах перевёл свой взгляд на зазор между полом. Оттуда торчало нечто вроде клочка бумаги, который стал виден лишь после того, как он поднёс факел ближе к полу.

Взяв в руки кинжал, монах аккуратно достал из него записку, сложенную пополам.

Развернув её он увидел лишь одну фразу, написанную уже не кровью а чем-то вроде чернил отдающих запахом чего-то гнилого: «Призрак времени идёт по твою душу».

Мысль о том, что здесь когда-то были культисты, плотно засела у него в голове.

Вернувшись к кровавым надписям, монах стал думать о том, как сюда попала кровь. Кровь быстро высыхает – значит, здесь кому-то её пустили. Но куда тогда делась лужа?

Бегло пробежавшись глазами по окружающему пространству, он увидел высохший кровавых след, начинающийся у заваленного грудой камней входа. Снова опустив факел ближе к полу, он отследил кровавый след до стола, что стоял слева от груды обломков. Подойдя к нему, исследователь увидел кровавые разводы по всему столу и прорезь посреди него. Невольно подумав о кинжале, что он до сих пор держал в руке, он аккуратно вставил клинок и немного надавил.

Царившая здесь тишина оборвалась щелчком позади него, обернувшись, монах увидел проход в стене на месте которого был исчезнувший стол. Попытавшись взять с собой ритуальный кинжал, он с горечью упущенной наживы был вынужден признать, что клинок стал необходимой жертвой. Перед выходом, человек обыскал алтарь, но помимо сгнившего свитка, он не смог ничего найти.

Глава 3. Сокровище ночи

Проход был похож на те, что ведут в катакомбы. Длинная лестница привела странника в некое подобие лабиринта, наполненного тьмой и неизвестными опасностями. Выбирать путь не пришлось, почти все ходы были либо замурованы, либо завалены древними обломками. Места, где должны были находится факелы, были вырваны с корнем из стен. Стараясь сохранять хладнокровие, монах пытался отвлечь себя мыслями о тех сокровищах, что таятся там за темнотой.

Спустя множество поворотов и неочевидных выходов из тупиков, он почувствовал холодный ветерок, дующий откуда-то спереди.

Замедлив шаг, он вытянул руку с факелом вперёд и чуть ближе к полу, как-бы пытаясь предостеречь себя от падения в дыру.

Пройдя в таком положении некоторое время, он пришёл к ещё одной лестнице, схожесть с предыдущей натолкнула его на мысль о том, что он сделал круг.

Однако, иного выбора кроме как посмотреть куда приведёт дорога – не было.

На протяжении всего подъёма, с каждой ступенькой пол будто бы становился всё теплей и теплей, пока воздух, наоборот, становился всё более холодным.

Спиральная лестница привела монаха к большой железной двери, сделанной из какого-то металлического сплава почти такого же тёмного, как и стены монастыря, с ручкой-молотком в форме человеческой руки, зажавшей большое кольцо.

Старясь не поддаваться нарастающей внутри тревоге, монах осторожно, пытаясь не пропустить срабатывание возможной ловушки, аккуратно приоткрыл тяжёлую дверь.

Смельчак испытал одновременно и радость, и разочарование – ведь за дверью скрывался коридор, напоминающий тот, что был в лабиринте.

Стараясь не издавать лишнего шума, дабы не привлечь внимание оккультистов, что могли ещё оставаться в руинах.

Старый факел, который был проводником в этом зловещем месте потух быстрее чем предполагалось. Спустив капюшон, чужак почувствовал сильный холод, из-за чего он ловкими движениями рук, снял с шеи спрятанную под одеждой сумку и вывалил всё её содержимое на необъяснимо тёплый каменный пол. Накинув обратно капюшон, он быстро среди своего снаряжения нашёл моток пакли.

Ловко сменив старую потухшую паклю на новую, он попытался зажечь факел вновь, но все попытки оказались безуспешны. Чувствуя нарастающий страх быть уязвимым во всей этой тьме, он начал ещё интенсивнее высекать искры огнивом.

На радость страждущего, факел зажегся, но по неведомой причине пламя не смогло разгореться сильнее того, что могла себе позволить дешёвая свечка.

Собрав вещи и повесив сумку обратно, чуть ускорив шаг, он продолжил свой путь дальше, не отходя от стены на расстоянии вытянутой руки.

Попадавшиеся по дороге дверные проходы, также как и предыдущие были перекрыты кучей камней, в вперемешку с щебнем.

Эти бесконечные коридоры, странные непонятные надписи, встречающиеся то тут то там, вгоняли исследователя в уныние, из-за которого желание идти дальше подвергалось сомнению.

Мысль о том, что стоило плюнуть на свои страхи и забрать ту драгоценность в первой комнате быстро заменили собой мысли о загадочном сокровище что таил в своих недрах лабиринт.

Утомительная дорога вынудила путника сделать привал.

Не найдя места лучше, он устроился прямо посреди прохода. Хоть вещей с собой у него были и немного, но кусок чёрствого хлеба, фляга с питьевой водой и небольшая свеча у него с собой имелась почти всегда.

Скромным огоньком факела, ему удалось зажечь свечу, тепло которой было необходимо для прочтения записки, написанной специальными чернилами. Достав из потайного кармана сумки свёрток, он поднёс развёрнутый свиток к пламени свечи, и не теряя времени прочёл оттуда записи о так называемом «Сокровище ночи»:

«В древности где-то глубоко в горах стоял город. Его стены были высоки, а воины этого города сильны. Жил этот город сотни лет в изобилии и не знал его народ бед страшнее чем смерть их вождя. Но времена меняются, а вместе с ними поменялся и мир. Вместе с первым воем зимы, вместе с последней птицей покинувшей эти края – город настигла тьма этого мира.

Город утонул в человеческих грехах, болезнях, и казалось, в бесконечной скорби. Узнав о напастях, терзающих горы, некий король, чьё королевство много веков обживал подножья этого горного царства задумал недоброе, он решил выменять лекарственные травы на дочь короля и сокровища некогда неприступного города.

Собрав людей, и набив телеги, он направился в горы, в место, которым он мечтал завладеть с малых лет. Чем дальше он поднимался в горы, тем меньше жизни встречалось ему на пути. Когда он вместе со своей свитой добрался до стен города, то увидел весьма прискорбное зрелище. Тела живых прокажённых вывозили из города на телеге в одной куче с мертвецами, после чего сбрасывали их в заранее подготовленную яму и сжигали. Король, закалённый во множестве битв, не испытал страха, чего нельзя было сказать о его сопровождающих. Не сбавляя шаг, движимый безграничной смелостью или беспросветной глупостью – он, как и подобает высшему сословию вошёл город через главные ворота.

Никто из горожан не обратил внимания на гостей, каждый из них был занят чем-то своим. С гордым видом вельможи прошли по главной дороге города до самого дворца, так и не встретив ни одного аристократа.

Когда караван вошёл во двор дворца, их вышел встречать сам король, страждущего от напастей государства и его верные сторонники. Обменявшись приветствиями, сразу после небольшой светской беседы они перешли к цели визита в столь трудные для города времена.

Услышав условия обмена, король и без того погрязший в бедах своего народа пришёл в ужас от бесчеловечности такого выбора. Две страны и раньше не дружили, но такой жестокости и бездушия соседей он его бросало то в жар, то в холод. Страна против последней и единственной наследницы его крови. Тысячи душ страдающих людей, против последнего смысла его жизни в этом утопающим в крови мире. Судьба его народа, против судьбы самого дорогого для него человека. Любой выбор приведёт к смерти короля, либо его растерзает народ за его эгоизм, либо он умрёт от сожаления о том, что обменяет свою дочь на шанс выживания целого государства, в котором проживают не только честные и порядочные люди, но и настоящие чудовища в человеческом обличие.

Поборов себя, обескураженный король попросил время на раздумья. Жадный король дал 4 дня на принятие решения, после чего разбил лагерь за пределами города и принялся выжидать.

Тем временем подавленный горный король отправился к оракулу за советом. Дойдя до его покоев, государь услышал глухой кашель, говорящий о болезни предсказателя. Теперь хворь набирала власть и во дворце. Не теряя времени, он направился к советникам.

Известия становились всё печальней и печальней, одна часть советников была сражена болезнью, другая часть отказывалась покидать свои поместья, ну а третья часть пополнила семейные склепы новыми лицами. Времени на размышления оставалось всё меньше, и король решил спросить ту, кто входил в условия бесчеловечной сделки – свою дочь, которая через несколько месяцев заняла бы его место на престоле.

С ранних лет готовясь возглавить страну, кронпринцесса слушала рассказ отца со всей внимательностью, и когда король спросил о её решении, она почти без тени сомнения дала своё согласие на проведение сделки.

Оставшиеся два дня были посвящены сбору её высочества в дорогу, подготовку приданного и трубачей для придания торжественности сему действу.

Никто не знал, что за травы привезли с собой приезжие вельможи, но вера невесты и горного короля в их целительские свойства давало силы улыбаться на этой печальной церемонии.

Пока храмовник зачитывал речь, лишь невеста стаяла у алтаря, жених, в это время перебирая рассматривал её приданное, что по его приказу принесли прямо в церемониальный зал. Казалось, что золото и украшения его интересуют куда больше свадьбы.

Пока разворачивалась церемония бракосочетания, выжившие горные целители принялись готовить снадобья из полученных трав, и лечить ими народ.

Сначала, многим действительно становилось лучше, кто-то даже начинал петь и танцевать от радости. Однако… спустя несколько часов после начала церемонии люди начали умирать пуще прежнего.

Когда предприимчивый король отдавал приказ о сборе лечебных трав, он не давал чётких указаний о каких конкретных видах идёт речь, и в телеги вместе с лекарством попала отрава.

Горные лекари никогда не видели трав, растущих у подножья, потому всё что было объявлено лекарством – вываливалось в один котёл.

Когда храмовник, окончив свою речь замолк, невеста невольно услышала доклад десницы королю о людских смертях и растущем числе трупов что усевающих город, её чувства менялись словно карты при тасовании колоды. Горе, страх, ужас и сразу за ними злость, гнев, ненависть, всё это породило что-то тёмное, жестокое и беспощадное в её сердце. Сразу после бури настало затишье, выражающееся странным спокойствием и в некотором роде хладнокровием.

В этот момент у всех кроме гостей появилась гусиная кожа, необъяснимый страх и странный трепет, к тому же настолько сильный, что казалось все внутренности ходят ходуном.

Спустя дюжину мгновений, жених, оторвавшись от приданного невесты, наконец соизволил поспособствовать завершению церемонии.

Король хотел было остановить церемонию, но увидев повернувшуюся боком невесту до селе стоявшую спиной к залу, с улыбкой на лице, он почему-то в миг обрёл спокойствие, все волнения будто бы исчезли, вместо них пришло непонятное смирение, будто бы он не король пришедший на свадьбу своей дочери, а покорный слуга, что пришёл чествовать кого-то, кто был на множество сословий выше него.

На жениха улыбка невесты не оказала того же эффекта что и на местных жителей, он уже считал себя победителем что за сущие копейки получил и золото давнего врага, и молодую красивую жену – наследницу некогда могучей династии. Её улыбка лихо повысила его самомнение, ведь некогда враг, что смотрел на него только с презрением теперь не смеет даже смотреть ему в глаза.

Однако, церемония обязывает молодожёнов узреть лица друг друга.

Прислонив согнутый указательный палец к подбородку невесты, жених медленно не торопясь приподнял её голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

Не скрывая своего неуважения к ней, он смотрел в её улыбающееся глаза. Если бы не его самодовольство и затуманенная мыслями о лёгкой победе голова, то он бы заметил присутствие древней, нечистой силы во взгляде суженной… Но, судьба неотвратима.

Когда для завершения церемонии внесли фамильное сокровище семьи кронпринцессы, взгляд суженного быстро переместился на этот тёмный, словно сама ночь драгоценный камень, который, казалось, был пленён золотым кольцом, которое он украшал. По сравнению с ним фамильное кольцо жениха были более приземлённым и обыденным.

Будучи очарованным этой драгоценностью, не совладав с самим собой он едва не толкнув невесту и буквально кинулся к кольцу.

Надев его на свой палец, он будто одержимый стал целовать не столько кольцо, сколько сам камень.

Присутствующие при виде этого пришли в ужас, но не из-за действий одного из виновников торжества, а из-за настигших его последствий. С каждым новым поцелуем, и без того не молодой король старел буквально на глазах, а его безумство росло с каждым мгновением, пока он не стал беззубым стариком, который уже не целовал кольцо, а пытался его съесть.

Отойдя от шока, один из слуг жениха подбежал к своему господину и попытался его остановить. Старик яростно сопротивлялся, и с ещё пущим упорством стал пытаться разомкнуть свой ослабший от старости рот чтобы съесть ненаглядный камень. Вскоре к этой перепалке присоединились ещё двое слуг, которые по-прежнему были не в силах совладать со старым безумцем.

Наконец у одного из них получилось вырвать сокровище из пасти сумасшедшего, и выйти с кольцом из этой общей кучи. Умалишенный окончательно перестал себя контролировать, царапаясь и избивая своих слуг, он вырвался из их цепких рук и словно дикий зверь налетел на того, кто держал кольцо. От неожиданности, слуга разжал свою руку и кольцо улетело в зал, а они с глухим грохотом рухнули на пол. Стоило кольцу удариться о пол, как постаревший король впал в агонию. Он бледнел прямо на глазах, изо рта стала сочиться пена, а его дыхание стало прерывистым, словно он задыхается. Но никто из сидевших в зале людей не обратил внимание на умирающего, они сцепились в схватке за кольцо. Люди, что совсем недавно с надменным видом смотрели на всех с высока – начали рвать друг друга на мясо в попытке завладеть необычайно тёмным камнем. Казалось, что все гости этой свадьбы стали сходить с ума. Несколько рыцарей, присутствовавших в зале, что были одними из тех немногих, кто был способен держать в руках мечи тоже перестали понимать, что они делают. Каждый из них встал со своих мест, одна часть начала расходиться по краям зала, а другая баррикадировать двери и окна. Будучи в полубреду, им было неважно канделябр это или раскалённый уголь – они брали любые светоносные вещи. Затем эти одурманенные рыцари стали разламывать стулья, на которых недавно сидели люди покойника и бросать обломки в разные стороны.

Ошеломлённый король, чья дочь продолжала стоять на том же самом месте, с той же самой улыбкой – хотел было остановить это безумие, приказать рыцарям остановиться, но не смог. Его рот будто зашили нитками, а его руки и ноги сковали чугунные оковы. Ему оставалось лишь молча наблюдать за тем, как его верные люди сваливали канделябры в кучу и делали всё чтобы распалить и без того буйное пламя. Алтарные ткани с зарисованными на ней великими событиями истории горного королевства – стали дорогой для огня к самой верхушке зала, где были расположены опоры, на которых держался купол. Огонь, подпитанный тканью и краской сжег деревянные опоры, а медный купол, подкосившись в сторону – рухнул.

Церемониальный зал, что был символом благородства целого народа – стал предсмертным кошмаром для всех, кто там находился. Спасти их было некому, ведь вместе с их смертью город стал кладбищем цивилизации.

Спустя десятки лет, когда на эти земли пришли скитающиеся монахи, они основали новое поселение на этой земле, а на месте, где сгорели заживо две великих династии – построили монастырь, чьё название, как и имена его основателей – стало одной из загадок давних времён…»

Монах перечитывал одни и те же строки множество раз, надеясь найти заветные слова о том, куда в итоге делось кольцо и остальные сокровища. Но даже при ином толковании этих записей, в тексте не было ни одной весомой зацепки.

Глубокие размышления и попытки обдумать всю полученную по пути информацию заставили мыслителя потерять счёт времени, но стоило ему напрячь свою голову чтобы вспомнить даже самые дикие слухи об этом месте, как вдруг с той стороны коридора откуда он пришёл донёсся протяжный скрип, из-за которого он резко вскочил на ноги успев попутно поранить свитком палец. Сумев за считанные секунды спрятать свиток и достать нож, он приготовился к схватке.

Звенящая тишина постепенно наполняла коридор, действительно ли кто-то вошёл, или это просто сквозняк – ясно было одно, нужно поскорее убраться отсюда подобру-поздорову.

Быстро собравшись, исследователь краем глаза заметил отчётливый багровый след, тянущийся от того места, куда недавно упала капля крови с порезанного пальца.

С каждым шагом в след за кровавым следом воздух был всё холодней, а пол всё горячей, но жар этот был необычным. Обувь не дымилась, но ноги будто приближались к костру. Эти потусторонние явления стали весомым подспорьем в том, как ощущение того, что всё это взаправду постепенно становилось всё меньше и меньше, а чувство того, что это всё затянувшийся кошмар становилось всё сильней.

Быстро перебирая ногами, монах казалось, увидел свет факела дальше по коридору. Однако, он не спешил приближаться к столь очевидному маяку. Интуиция путника не давала ему сделать следующий шаг, как и внезапно оборвавшийся след на полу. Обстоятельства говорили идти вперёд, но предсказуемость предстоящего маршрута не давала покоя.

С мыслью о том, что должен быть иной путь, он начал вглядываться в пол и ближайшую к нему стену.

При детальном изучении стены создалось впечатление, будто бы она появилась гораздо позже остальных, ведь на ней не было не единой трещины или какого-либо другого изъяна. Невольно протянув раненую руку, исследовать прикоснулся к стене. Каменная кладка была удивительно гладкой, и не менее тёплой будто бы позади неё стояла раскалённая печь.

Не отрывая руку от тёплых камней, он повёл её выше и, к своему удивлению, нащупал шероховатость. Пытаясь подсветить находку факелом, он с удивлением не обнаружил видимых следов того, что нащупал. Предположив что-то какой-то подсказка он продолжил ощупывать незримую шероховатость.

Опасаясь того, что ему это всё возможно мерещиться, он достал из сумки немного припасённого угля и стал старательно водить в пределах нащупанных границ надписи. Снова поднеся факел к тому месту, он смог прочитать надпись, которая была написана на его знакомом ему языке:

«Когда прольётся тёмная кровь этого мира, один из рукавов этой тёмно-багровой реки станет притоком нового озера. Из недр проклятой воды, на свет родится великое бедствие что покорит себе воды мира сего. Старый мир боле не будет ничем иным кроме давно забытой легенды, а его порядок станет детской забавой».

Пытаясь понять полученную подсказку, путник не сразу заметил, что рельеф стены изменился, приближение факела заставило каменную как казалось на первый взгляд кладку оплавиться подобно восковой свече. Это было странно, так как материалы стены не были похожи на воск или что-либо подобное.

Поводив факелом вдоль стены, стало ясно то, что далеко не вся стена была такой податливой.

Не уводя факел от места плавления, он стал накалять нож, припасённый на случай неожиданной схватки.

Раскалённое лезвие стало очередной жертвой и отличным подспорьем в этой битве и укрепление наконец было прорвано. Приглядевшись к раскопанной дыре, путник увидел нечто, что своим силуэтом напоминало рукоять меча. Потянув за неё, он выдернул из ещё тёплой странной породы обломок меча чьё лезвие было толщиной с ладонь.

Спустя мгновение как монах заполучил обломок, он попытался выдернуть воткнутый в оплавленную стену нож и с удивлением обнаружил что стена окаменела и вместе с этим перерастала реагировать на тепло став при этом ледяной.

Осматривая находку, искатель обнаружил на сохранившейся части клинка надпись: «…Никто не спасётся, никто не будет спасён…».

Глава 4. Лик неизбежности

Очередная находка оказалась бессмыслицей, что лишь давала новые вопросы и ничего дельного. Не оставляя надежды, монах снова начал рыскать рукой в глубине дыры в попытке найти упущенную зацепку.

Старательно ощупывая каждый дюйм, всё что ему удалось найти, это выпирающий из внутренней стенки камень, по цвету напоминающий уголь. Сам камень был ледяным, а небольшая область вокруг него сохранила прежнюю теплоту.

Воодушевившись неизвестностью того, что сокрыто за этим камнем, он начал вытягивать его, и одновременно с этим расшатывал его по кругу.

Медленно, но верно камень выходил из ещё не окаменевшей породы, что сподвигло настойчивого человека усилить хватку и ещё усердней ворочать камень.

И вот, когда камень, казалось, выскочит из стены – он намертво встрял, а из образовавшегося промежутка стала струится тёмная вода.

От неожиданности исследователь одёрнул руку и шагнул в сторону от пробоины, тем самым дав воде стечь по стене, не запачкав его одежду и указать на незамеченную им ранее ещё одну надпись на полу, язык которой он уже не знал.

Текст был короткий, и состоял всего из нескольких символов, элементы которых напоминали след от звериного когтя.

Вглядываясь в это, его посетила идея, которую он поспешил воплотить в жизнь. Сложив две ладони вместе, он приложил их к водостоку дабы набрать воды, после этого он постепенно тоненькой струйкой опустошил свои руки прямо на не непонятные до селя символы. Теперь их смысл был более понятен:

«Лишь те, кто омыл свои руки в крови будут достойны прислуживать хозяину моря, и лишь они одни будут в силах совладать с вестниками нового порядка. Мировая кровь напитает мёртвое дерево, его корни устремятся в самые глубины земли мертвецов, а его ветви подарят всем живым чудо, сравнимое с силой солнца».

Очередная несуразица, высеченная на ветхих камнях, подтолкнула монаха на волевое решение и сделать шаг вперёд, а затем ещё, и ещё, пока он не пересёк арочный проход, чей факел отпугивал от данного поступка.

Неспешной двигаясь в уже не такой густой тьме, путник вслушивался в каждый шум, каждый шорох и надеялся, что впереди нет засады или ловушки. Наконец узкий проход закончился вместе с каменной кладкой и перед ним предстала прямая лестница что вела наверх, туда, откуда солнечные лучи, пришедшие вместе с рассветом, падали на лестничные ступеньки, освещая путь скитающемуся во тьме человеку.

Поднимаясь всё выше и выше, он всё чаще задавался вопросом, куда выведет его эта дорога, и не станет ли она для него последней.

Сделав последний шаг, он наконец увидел место куда его привела таинственная дорога. Этим местом был достаточно большой зал без крыши, его пол был выстлан из прямоугольных плит длина каждой из них была сравнима с человеческим ростом. Посреди зала стоял монумент, едва ли дотягивающий до верхних границ стен храма, представляющий из себя прямоугольный камень, исписанный непонятными символами схожими с теми, что ранее удалось омыть водой. Перед этим монументом был ещё один, но поменьше, это была человеческая рука, торчащая из земли, кулак которой сжимал ножны у которых не хватало рукояти меча.

Недолго думая, монах вставил обломок в ножны, после чего по краям зала зажглись факелы, а большой монумент омылся тонким слоем воды, которая тут же исчезала в едином отверстии у его основания.

Теперь текст стал понятен, а надпись на обломке дополнила ту, что была высечена на ножнах:

«Здесь покоятся души вестников нового мира и хранителей старого порядка. Существа, что посвятили всю свою жизнь защите живых от сил мёртвых, что возвели оплот там, где была первая победа тьмы и её первое поражение. Они служили верой и правдой, были верны своему долгу до самого конца, но никто из них не был в силах выстоять перед неизбежным. Никто из них не обладал возможностью выстоять перед тем, что незримо пожинало их жизни. Все они были достойны как жизни, так и смерти, но никто из них не отвратил свой лик, не закрыл свои глаза не отринул всё то, во что верил. Каждый из них с достоинством и честью принял свою судьбу. Каждый из них верил и знал, что неотвратимое грядёт, и переродятся все живые в последователей Нового Мира, и восстанут мёртвые во имя Великой Ночи, породившей мрак и тьму нашего мира, и будет новая воля править судьбой каждого существа этого мира.»

Каждая строка находила отклик глубоко внутри монаха, эти слова были для него чужды, но отчего то он в них поверил. Его глаза сами собой посмотрели на ножны расположившиеся перед ним. Надпись на них гласила:

«Никто не спасётся, никто не будет спасён. Новый мир грядёт».

Теперь всё стало ясно, это место, было гробницей оккультистов. Но вопрос оставался тот же, ведь всё то золото, что описывалось в легендах не могло же испариться, как и кольцо с чёрным камнем. Вывод напрашивался сам собой, в таких местах самое ценное можно было найти либо у алтаря, либо в месте захоронения.

Долго бродить искатель не стал и принялся осматривать первую попавшуюся могилу на которой было написано что-то непонятное.

Вспомнив былой опыт, он продела тоже самое что и до этого, но даже вода не смогла здесь помочь.

До полудня оставалось всё меньше времени, а настырный исследователь успел обойти уже несколько могил. Даже обломок от стойки с факелом не помог хотя бы немного приподнять тяжёлую плиту, что возможно таила под собой хоть что-нибудь ценное.

Будучи полностью сосредоточенным на своём деле, он не заметил, как кто-то подошёл к нему на опасно близкое расстояние. За секунду до удара, монах молниеносно перекатился вперёд и не менее резко развернулся на сто восемьдесят градусов, встретившись лицом к лицу со своим противником.

– А ловкости тебе не занимать, – сказал неизвестный, – и ведь не скажешь, что совсем недавно ты был одной ногой в могиле.

– Если я и помру, то уж точно не от меча бесчестной псины, – ответил монах, инстинктивно потянувшись к поясу, где раньше было оружие.

Противник стоял со стороны солнца, отчего его внешность было очень трудно разглядеть, но голос дал примерное представление о нападающем.

– Хо-хо, – усмехнулся соперник, – Не тебе, сука, меня учить воинской чести. Непроизвольно дуэлянты стали ходить по кругу словно очерчивая границы ринга.

Когда сменились стороны, и одежда врага стала видна, догадка подтвердилась. Нечестивым врагом оказался инквизитор, о чём свидетельствовала стальная кираса со знакомой эмблемой, одетая поверх тёмного балахона. Оружием, которым он намеревался прервать жизнь своего оппонента была булава и меч, чья поблёскивающая гарда зрительно отделяла его рукоять от ножен.

– Где-же твои товарищи, а? – стал подначивать безоружный, но гордый монах, что всем своим видом пытался доказать присутствие оружия у себя, – Неужто померли в дороге?

– Ты, мразь, и за них ответишь, – рассвирепел инквизитор, – доставай свой меч, я тебя, гниду, им же и обезглавлю.

– А ты заставь меня, свинья богохульная – продолжил сквернословить человек в монашеском облачении, чей блеф трещал по швам.

– Это будут твои последние слова, паскуда, – пугающе спокойно ответил палач инквизиции, после чего вмиг разжав руку с булавой, он обнажил одноручный меч, успев при этом кинуть ножны в сторону врага.

Неожиданный манёвр на секунду обескуражил безоружного, но тот всё равно успел прикрыться рукой от летящего предмета, после которого стремительно последовал косой рубящий удар мечом снизу вверх, от которого он увернулся, используя перекат.

Не дающий продохнуть мечник сблизился с упавшими наземь ножнами, тут же пнув их прямо в место приземления монаха. Предмет угодил прямо под ноги акробата, отчего тот не успев подняться на ноги – рухнул на пол, получив тяжёлый удар ногой по голове от резво подскочившего к нему оппонента.

Такая атака отбросила монаха на несколько шагов в сторону от атакующего.

– Кхе-кхе, за такую подлость, вечность тебе не видать моего клинка, мразь нечестивая! – борясь с головокружением, кряхтел оглушённый.

– Если я такой ублюдок, тогда кто ты? – вновь потеряв спокойствие, зловеще улыбнулся воин с мечом, – Ты ведь выродком похлеще меня будешь, а?

Человек с мечом восстанавливая дыхание и силы подошёл к лежащему на плите объекту ненависти, и поставив свой тяжёлой сапог на побеждённого, замахнувшись, стремительно рубанул мечом, намереваясь обезглавить своего соперника.

Но где-то в пяти пальцах от шеи его меч ударился о кольчугу на руке, которой проигравший закрыл свою шею. Не теряя времени, он резко сбил ногу со своей груди и вновь перекатился в сторону от своего ненадолго потерявшего равновесие противника успев прихватить лежащие неподалёку ножны. Голова монаха всё ещё немного кружилась, но прилив воинской ярости от пропущенных ударов привёл его в чувства.

– Думаешь это спасёт тебя от твоей участи? – устояв на ногах, спросил человек с мечом, – Твоя правая рука истекает кровью, как и голова, а дыхание сбито. – Вновь наворачивая круги вокруг раненого, произнёс вероломец.

Стараясь не отвлекаться на слова, человек в кольчуге, стал пятится спиной к монументу, не спуская глаз со своего оппонента.

– Тебе некуда бежать, и негде спрятаться, – продолжил морально добивать инквизитор, – твои амбиции и твоя жадность сгубили всех тех, кто мог бы тебя защитить, и теперь у тебя ничего не осталось.

Подловив соперника в моменте, когда последние слова опустошили его лёгкие, человек с монашеской личиной резко сократил расстояние и плеснул рукой набранную с монумента воду в лицо врага, и быстро сделал выпад в область головы.

Отразив выпад, палач пнул наглеца ногой в живот.

Резкий удар оттолкнул монаха обратно к монументу, при этом сбив его с ног. Удар головой о каменную поверхность стал критическим. Жёсткая посадка лишила его возможности видеть что-либо перед собой и способности управлять своими конечностями.

Шок от скоропостижных потерь хоть и глушил расползающуюся по телу боль, но слух, обострившийся на фоне утраты – предательски продолжал распалять агонию, передавая информацию о действиях врага.

Каждый шаг, что раздавался всё ближе – будто бы эхом раздавался в голове побеждённого, а каждый вдох и выдох усиливал доселе неизвестный страх смерти.

Чувства смешивались между собой, лишая разум хоть какой-то ясности, а стойкое ощущение неизбежности – отзывалось похолоданием в ещё ощущаемых участках тела.

Наконец, шаги прекратились, а к шее прикоснулось что-то инородное и очень холодное.

Мечник, будто наслаждаясь моментом, приложил лезвие меча к горлу немощного проигравшего, начав свою тираду.

– Теперь тебе ничего не поможет. Твоя история, твоего дела, и того зла что ты породил, на этом всё и кончится. Я не стану уподобляться тебе, оттягивая пытками твою кончину, и убью тебя милосерднее чем отнимал жизни ты, – беглым взглядом оценив жизнеспособность лежачего, он понял, что жить тому осталось недолго, и глубоко вздохнув, замахнулся, – как жаль, что твоя смерть не станет достоянием народа, гори в аду, сукин сын, – едва колыхнувшись в воздухе, клинок резко сорвался вниз.

Последние слова отозвались ужасом в сердце приговорённого, что, едва услышав их на мгновение почувствовал, как что-то холодное вновь коснулось его с одной стороны шеи и будто бы оттолкнулось с другой, после чего все ощущения в один миг оборвались.

– Смерть без последних слов… – раздался голос убийцы, – даже здесь тебе не будет воли. Ведь поэты и барды найдут что дописать от твоего имени…

Акт 2. Дом красного камня

Глава 5. Сон наяву

– А-а-а!!!, – с диким воплем вскочил с поросшей травой земли молодой парень, и резким движением руки проверил на месте ли его голова.

– Сука! – выругался он, не скрывая досады, – На хуй такие сны!

Оглядевшись по сторонам, ему удалось вспомнить, где он находится и с какой целью он сюда шёл. До заветного храма оставалось всего ничего, и не смотря на такой душещипательный сон, силы пареньку удалось восполнить.

«Если бы я проспал чуть дольше, то рискнул бы получить тепловой удар. И зачем я только чёрные брюки напялил? Грёбаное солнце мне всё ниже пояса уже отфритюрило!» – поднимаясь на ноги, он продолжал гневаться на всё вокруг, даже на самого себя.

Его вещам повезло, ведь рюкзак, как и все выше пояса было в тени под пышной кроной старого дерева.

Утолив жажду водой родника неподалёку, он вышел из рощи и спустя около двух десятков шагов вернулся на горную тропу.

Время близилось к полудню, но солнце уже пекло, отчего каменные ступеньки походили на раскалённую сковороду.

«Одна радость, что я додумался взять с собой походный фильтр для воды, иначе бы от жажды помер. 2000 ступеней, блядь!!! 2000, сука, ступеней!!! Я думал это всего лишь маркетинг, но нет, какой-то чёрт действительно додумался до такого!» – продолжал злиться молодой человек, – «я бы этому уебану, лично бы ебало набил!».

Ярость придала сил двигаться дальше и преодолеть заветные метры вверх и сделать победный шаг на территорию храма.

Приграничные стены были не менее живописные, чем местные виды: красные яшмовые стены, ворота с закосом под старину, золотистые колокольчики у ворот, всё это придавало этому месту какую-то одухотворенность. Будто бы это место служило декорацией для фильма про боевые искусства, а не очередной отреставрированный для туристов древний храм, где-то в Европе.

Пройдя через ворота, глаза буквально впились во всю эту красоту: Величественное здание стены которого были сделаны преимущественно из тех же материалов что и высокие стены ограды, стояло в центре сада и состояло из 4 ярусов, первый служил входом и был украшен двумя львами из белого словно полированная кость камня, чьи лапы будто ступали по граням арочных врат. Второй ярус был украшен золотистыми перилами и статуями из не менее белого камня в форме людей, что будто бы держали всё, что выше них. Третий ярус был украшен в морском стиле, нижние края были загнуты вверх подобно лодке, а конструкция по середине напоминала небольшую башенку, плавно переходящую в невысокую колокольню, которая по совместительству была 4-ым ярусом, состоящим из 4-х опор выполненных из различных тёмных декоративных камней в форме деревьев со скромной кроной из чего-то вроде нефрита, которые держали массивный медный колокол.

Внутренний двор храма походил на нечто неземное: множество различных деревьев с роскошной кроной давали по-настоящему горную свежесть, а цветы высаженные по бокам аллеи ведущей к самому храму давали приятный аромат, органично вписывающийся во всю эту лёгкость.

Прогулка по аллее дала спокойствие, а мысли о невообразимом количестве материала для работы и вовсе добили всю ту злость что скопилась по пути в это сказочное место. Несмотря на середину жаркого лета, многие деревья по какой-то причине были не зелёного цвета. Некоторые деревья имели жёлтые листья, свойственные им в осеннее время, другие деревья, такие, как сакура и магнолия имели розовые лепестки, которые должны быть у них лишь весной. И цветы, несмотря на чарующий внешний вид, вызывали сомнения в том, могут ли они ужиться вместе с другими видами и все ли условия для их роста соблюдены.

«Интересно, это какая-то древняя хитрость садоводства, или оптическая иллюзия?» – задавался вопросами гость храма, – «Сколько же денег вбухано чтобы всё так разукрасить?»

Внимание парня привлек небольшой пруд, расположенный под мостом из красного дерева, деревянные дощечки которого, ведут на небольшой остров, где расположен храм, – «Хрена себе, они даже орхидеи завезли!».

На водной глади пруда то и дело встречались кувшинки, лилии, растения похожие на ёлочную ветку и многие другие необычные виды флоры.

Мост гармонично вписывался в общий пейзаж, так как его перила были украшены декоративным плющом.

«Уже вижу восторженные отзывы критиков и игроков! Ух, какие же кислые ёбла будут у дизайнеров и художников!» – мысленно обрадовался молодой человек, уверенным шагом пересекая мост.

Если сад позади давал душевную лёгкость, то благородные ивы встречали гостя атмосферой загадочности и приятной тяжести.

Сойдя с моста, он обернулся чтобы ещё раз насладится видом прекрасного сада, оставленного на том берегу.

Вблизи Храм казался более древним чем показалось на первый взгляд, он будто бы не от мира сего.

Дорога к ступенчатой лестнице также представляла из себя небольшую аллею, где вместо деревьев были красные яшмовые столбы, на которых были изображены чем-то серебристым отличные друг от друга животные и небольшой кусочек места их обитания.

«Интересно, почему в этих столбах использовали серебро, а в других золото? А эти цветы… Это что, кровоцветы?» – парень остановился перед кольцевой клумбой, огибающей всё здание храма и состоящей исключительно из кровавокрасных цветов, чьи тычинки будто намагниченные тянулись к небу, а лепестки, походившие на ломтики маринованного имбиря, образовывали маленькие заросли в середине чашелистика. Их дивный аромат напоминал запах вишни с лёгкими нотами какой-то пряности похожей на корицу, отчего у знатока цветов проснулся голод.

«Я так далеко зашёл, но не видел ни одной живой души», – забеспокоился парень, – «Где мне искать главу этого храма если его не окажется где-нибудь поблизости? Хотя, ворота были открыты, значит здесь кто-то должен быть».

С лёгкостью преодолев очередную лестницу, он наконец увидел то, ради чего шёл в такую даль: Громадные искусно выполненные львы вблизи походили на живых, каждый их элемент был выполнен настолько детально, что казалось будто бы ещё вчера, они бегали по той аллее, попутно пожирая всех пернатых.

«Такая роскошь и ни одной птичьей трели… Может и вправду эти статуи всех тут пожрали?», – невольно пробормотал он вслух.

Хе-хе, эти статуи уже многие века сторожат врата храма, так что неудивительно что они проголодались, – подхватил шутку подошедший сбоку человек с мелодичным голосом, – Но можете не переживать, людей они не едят. Им и горного воздуха хватает.

Глава 6. Прогулка среди камней

– Вы не представляете, как я рад это слышать, – не отводя взгляд от статуй произнёс гость, отвечая на доброжелательность незнакомца, – Сомневаюсь, что с моей подготовкой я бы смог убежать от такого хищника.

– Ну что вы, не будьте так строги к себе, – незнакомец перевёл взгляд на паренька и бегло оглядел с головы до пят и по-доброму улыбаясь, – шансы на побег у вас всё же были бы.

– А вы, я так понял, что-то вроде главы этого живописного, но не очень популярного храма? – пришлый парень также перевёл глаза на своего собеседника повернув голову в пол-оборота, готовя почву для вопроса, – Сколько я уже прошёл, не увидел ещё ни одной живой души, ни людей, ни зверей, ни даже птиц.

– Что ж, это место и вправду славится красивыми видами, но людей здесь нет по другой причине, сейчас ведь не сезон, – незнакомец посмотрел в глаза языкастому парню, широко расставив локти, при этом упираясь ладонями в бока, – Но я не хозяин этого места, а всего лишь некто, кто присматривает за этими угодьями.

Сам человек храма, и его говор сильно отличались друг от друга. Собеседник, одетый в светлую рубаху похожую на рубашку поло, и брюки карго без карманов белого цвета, граничащего с серым, на вид был чуть старше гостя, но слова, которые он подбирал делали его похожим на старика.

«Неужели жизнь среди древних камней и людей у чёрта на куличиках так морально старит людей?» – мимолётом подумал спросивший.

– А какой здесь обычно поток туристов? – парень отвёл взор слегка в сторону, ведь серые глаза просвещённого собеседника будто бы смотрели прямо в душу, но взгляд нельзя было назвать тяжёлым, скорее отстранённым, – Могу поспорить, что если бы это место где-нибудь засветилось, то сюда бы повалили всякие блогеры.

– Возможно это и так, но для этого места туризм – не главная причина существования, – вновь оживился светлый парень, и уставился на каменную плитку сразу перед ногами паренька в чёрных брюках, – Всё здесь имеет свою долгую и нудную историю, которую мне не хотелось бы знать наизусть.

– Но ведь это принесло бы много денег, и просветило людей в целой области истории, связанной с их предками, – чеканя слова, парень с рюкзаком наблюдал за реакцией своего собеседника, выгадывая шанс направить разговор в нужное русло.

– Вас интересует история ваших предков, или деньги, которые вы сможете на этом заработать? – просветлённый перехватил инициативу, вновь вглядываясь в глаза переговорщика, – Если хотите, я могу рассказать вам об этом месте, но предупреждаю сразу, некоторые вещи вы можете понять не сразу, и лишь со временем вам станет ясен их смысл.

Тон разговора сменился с лёгкой непринуждённости, на гнетущую загадочность, отчего у гостя храма голод стал лишь сильней.

– Предпочитаю отвечать на вопросы на сытый желудок, а у вас тут судя по запаху, где-то есть столовая? – выкрутился молодой человек, – Да и как к вам обращаться я не знаю. Меня кстати, Артур зовут.

– Можете обращаться ко мне, как к Нестору, а что касается еды, то рацион местной кухни хоть и не богат, но достаточно питателен, – вновь потеплел светлый человек, – можете не волноваться, червями и жуками мы не кормимся.

Следуя за Нестором, Артур прошёл через главные врата внутрь храма. Ему удалось мельком увидеть расписные стены зала, на которых было изображено какое-то сражение, корабли, терпящие крушение, какое-то природное бедствие, болезнь и какую-то казнь. Также было множество всякого рода украшений начиная от мечей и заканчивая слепками чьих-то голов. Они прошли зал, после чего через дверь в левом дальнем углу без единого слова, гость бегло изучал внутреннее убранство и на основе увиденного подбирал стратегию ведения будущего разговора, а ведущий его просветлённый молча показывал путь.

Пройдя через небольшой коридорчик, в котором из интересного были лишь обветшалые стены из потемневшей каменной кладки, ведущий и ведомый попали на небольшую террасу, выполненную из красного дерева в такт яшмовых стен храма.

Вид с террасы был просто потрясающий, задний двор храма был ещё одним небольшим садиком, в центре которого был чайный домик, который по сравнению с главным зданием казался маленьким, к нему вела аллея из чередующихся деревьев, принадлежащих к разным видам.

Когда Артур с Нестором, направившись к строению в центре сада, спустились с крытой террасы, первыми их встретили необычные яблони, чьи цветы будто бы застыли во времени, сохранив свои пурпурные цветки. Первую пару необычных растений сменили хвойные деревья, чьи иголки были голубоватого оттенка. Сохранив традицию, у их подножия цвели различные цветы, среди которых были те, чей окрас был бледно-голубой, и те чей окрас был нежно-белый.

Несмотря на их большое количество, цветы не оказывали на воздух сильного влияния, и единственное что напоминало о их жизнедеятельности – так это лёгкий флёр их благоухания, который напоминал запах ванили, смешанной с яблоком.

В близи это небольшое здание оказалось более просторным, его боковые стены были ребристые, что позволяло видеть через них почти также хорошо, как и с противоположной от входа стороны, где из ограждений были только перила.

– Зачем мы здесь? Я думал мы шли в столовую, – поинтересовался голодающий, – Я, конечно, видел по пути сюда те яблоки у пурпурных деревьев, но мне кажется слегка противоестественным есть то, чьё существование противоречит само себе.

– Хе-хе, те плоды всего лишь украшение, символизирующее возможность жизни на этой земле, их есть нельзя, – пояснил сопровождающий, – Я привёл вас сюда, так как посчитал что еда на свежем воздухе куда приятней на вкус. Да и к тому же здесь поистине вдохновляющий вид, с которым даже перчёный хлеб покажется чем-то по домашнему вкусным.

– Я давно хотел спросить, по дороге сюда я увидел множество удивительных растений, скажите, неужели они все настоящие? – полюбопытствовал Артур, – Или они такие же живые, как те яблоки?

– Хе-хе, скажем так, часть их них как эти яблоки, а другая часть как вот эти утки, – Нестор покрутил яблоко из корзины посреди стола держа его за хвостик, после чего указал на плавающее в озере утиное семейство, – И каждое создание как плод, так и птица важны для этой земли, ведь каждый из них по своему ценен.

– Должно быть ухаживать за этими произведениями искусства очень затратно, особенно когда они простаивают без дела, – Артур, как и его собеседник перевёл взгляд на уток, – Быть может, известность этого места сыграет вам на руку, и вы сможете найти единомышленников, которые не только помогут поддерживать здесь порядок.

Этот мистически спокойный пейзаж буквально завораживал своим видом, Небольшое побережье, открывающее вид на морские просторы, было по своему притягательным, такие же ивы что встречали гостя, теперь провожали его взгляд, перешедший на водную гладь, которая простиралась до самых стен, что располагались на расстоянии в несколько сотен метров. Однако, несмотря на заросли охватившие стены, жизнь теплилась лишь около острова, утки плавали около берега и, если отплывали от своего гнезда, то быстро возвращались.

– Ох, совсем позабыл, – прервал длительную паузу человек сопровождающий гостя, – полагаю, вы по-прежнему голодны?

– Вдали от тех кровоцветов и аромата выпечки мне стало чуть легче, но от обеда не откажусь, – вспомнил о своих нуждах Артур, – Любой разговор будет приятней вести, будучи сытым.

– В таком случае располагайтесь, а я пока принесу чего-нибудь пожевать, – Нестор провёл рукой указывая на плетённое кресло, что стояло сразу у входа в беседку, – Тут, на полке под столом есть корм для уток, можете их покормить пока ждёте.

С этими словами Нестор покинул чайный домик, а гость, пододвинув кресло к столу, стал искать тот самый корм. Один за одним Артур стал вытаскивать из-под стола кучу всякого хлама. Среди всякого старья были и всякие необычные вещи. Такие как модель всей территории храма, чей размер не превышал расстояния от локтя до кончиков пальцев. Несколько свёрнутых рулонов картин, и кинжал, который отчего-то казался знакомым.

Найдя наконец полупустой мешочек пшеницы, сыщик стал убирать рухлядь обратно и поленившись убрать выделенные находки вернулся обратно к перилам, после чего стал раскидывать корм по мелководью. Утки на такую радость не сразу обратили внимание, и слегка повременив стали осторожно вылавливать добычу, отплывшую подальше от места приземления.

Если прогулка раньше стимулировала голод, то пребывание в этой беседке вызывала небольшую сонливость.

«Должно быть так и постигается Дзен, или Нирвана, или что-либо ещё, отчего чувство голода будто бы сдул ветер омывающий этот сад… – подумал Артур, после чего достал телефон чтобы проверить уведомления – Сколько времени я уже здесь простоял? Надо было взять с собой часы, а не надеяться на телефон».

Как и следовало ожидать, связи здесь не было. Время, привязанное к интернету, больше не заслуживало доверия, ведь по различным причинам телефон мог перезагрузиться ночью, после чего время на нём могло отставать.

Убрав гаджет обратно, утиный кормилец попытался кинуть пернатым добавки, но с удивлением обнаружил, что мешок уже был пуст.

Повертев его в руках, он убедился в отсутствии дырок, гость перевёл взгляд на уток и буркнул, – Вас всего ничего, а жрёте как вне себя!

Мысль о прожорливых утках вернула сильное чувство голода, отчего, не находя себе места, ждущий стал расхаживать туда-сюда.

«А он я смотрю не торопится, может он уже и обо мне забыл? – начал нервничать страждущий, – Ещё немного, и я блять, уток на шашлыки пущу!»

Вновь подойдя к столу, Артур стал изучать находки, тем самым пытаясь отвлечься от нарастающей злобы на медлительность отсутствующего компаньона.

Исследование было начато с нескольких картин, вид которых, говорил об их большом возрасте.

Взяв первую попавшуюся, он немедля её развернул. На ней был изображён луг, желтоватая трава которого говорила о середине лета на запечатлённом пейзаже. На заднем плане, посреди травы, стоял белый конь, который обедает тем, на чём стоит. Несмотря на общую старость рисунка, небо на нём было по прежнему ярким. От картины веяло каким-то уютом, сглаживающим злость Артура, и заменяя на любопытство содержанием других работ.

Следующая картина была более абстрактной, на ней была изображена странная замкнутая цепочка из зверей, где каждый из существ ест хвост впереди стоящего. Порядок зверей был схож с тем, как они были изображены на ранее встреченных столбах. Задний план состоял из нескольких заснеженных горных вершин, которые будто царапали небо, застланное тёмными тучами, оставляя после себя след, открывающий проход для солнечных лучей.

Странная картина побудила развернуть следующую, и увидеть на ней полуголого человека со звериным черепом какого-то хищника вместо головы, опирающегося обеими руками на меч, пронзающий человеческий череп, и всё это на фоне бескрайнего поля, которое украшалось лишь лучами то ли закатного, то ли рассветного солнца.

«Что за припизднутый это написал? – задался вопросом созерцатель, – Либо это чья-то история болезни, либо человек был под нехилым градусом…»

Разворачивая следующую картину, он ожидал увидеть многое, но итог всё равно смог удивить. На этот раз была изображена какая-то процессия, где человеку, лежащему на золотом столе в образе покойника, двое других размазывают какое-то серое вещество по лицу и шее, ещё двое замахиваются мечами на туловище. На фоне стоят четыре постамента, на первом была статуя коня, вставшего на дыбы, на втором статуя птицы, вонзившей в громадную рыбу свои когти, норовя откусить её хвост, и рыба что вцепилась в птичий хвост свой зубастой пастью, на третьем был безголовый человек, чью брюхо пронзили мечом, четвёртый же постамент пустовал.

«Ну, блять, и картинки, хоть стой хоть падай, – слегка опешил оценщик, после чего переключился на оставшуюся груду вещей, – Ну-с, чем ещё повеселите…?»

Следующим на очереди был необычный расписной кинжал, который был больше остальных вещей похож на музейный экспонат. Сам клинок был чёрного цвета, будто его выковали из угля. Рукоять была выполнена из материала похожего на медь, и была вся исписана вензелями и какими-то обрывистыми словами на языке чем-то отдалённо напоминавшем латиницу.

«Любопытный ножик, ну-ка, что здесь написано?» – Артур повертев клинок в руках случайно нащупал гравировку на клинке, которая стала читаема лишь при свете фонарика, – «девять жизней на тысячу перьев, две звезды на один океан, огонь судьбы горит вечность, духи угаснут, когда грянет тьма… Да-а, умели же в древности слагать красивые, но такие сложные письмена».

«Надеюсь, если я лишь посмотрю его содержимое, меня не сочтут вором…» – отложив оружие в сторону, он пододвинул к себе небольшой деревянный сундучок, который оказался незапертым.

Под прикрытой крышкой лежали несколько футляров, в которых вероятно были либо свитки, либо карты, рядом с которыми теснилась и небольшая коробочка, служившая ларцом для чего-то интересного.

Испытав удачу, Артур, не прилагая усилий приоткрыл коробочку. Внутри была лишь одна диковинка, представлявшая из себя кольцо золотого или позолоченного металла с громадным, по сравнению с габаритами изделия, чёрным полированным камнем.

«Интересно, сколько оно стоит? Может, его какой-нибудь древний царь носил? Наверняка оно бы ушло с молотка за охренеть какую сумму денег…» – покрутив ларчик в руках, он, от греха подальше, не стал доставать драгоценность. Закончив осмотр содержимого сундучка, он сложил всё как было и убрал обратно под стол.

На столе остался лишь чей-то бюст с открытым каменным ртом, в котором, казалось, что-то спрятано.

Просунув пальцы в пасть, и немного ими пошевелив, сыщику удалось найти обломок кисточки, которой, вероятно, реставрировали эту статуэтку.

Выложив обломок на стол, бюст тоже был убран под стол, после чего внимание было переключено на последний объект интереса, оставшийся на столе.

Это конструкция была выполнена весьма скрупулёзно, в ней Артур смог увидеть все места, через которые он прошёл после того, как переступил порог приграничных ворот. Все ранее увиденные деревья были установлены в том же порядке, даже цветы были будто бы с фотографии.

«Это ж сколько часов или дней понадобилось чтобы воссоздать всё до мельчайших подробностей!» – поразился работой наблюдатель, аккуратно двигая деревянную платформу по часовой стрелке.

– Вижу, что вам пришлось по душе моё маленькое хобби, – в беседку вошёл Нестор, держа одной рукой поднос с чайным сервизом, а другой небольшую плетённую корзинку, из которой доносился запах свежей выпечки, – Чтобы воссоздать все детали, этому изделию пришлось побывать во всех уголках храма.

– Потрясающая работа, вы даже незначительные мелочи здесь воспроизвели! – похвалил работу Артур, – Я бы так не смог даже под дулом пистолета.

– Хе-хе, все мелочи важны, – Нестор сервировал стол, приоткрыв завесу тайны того, что же скрывается внутри корзинки, – Из мелочей строится картина, также как из муки готовится тесто для этих блюд, угощайтесь.

Протянув руку и нащупав что-то очень тёплое, гость выложил себе на тарелку очень аппетитную лепёшку, с мясом внутри.

Запах теста, переплетающийся с ароматом цветочного чая, на свежем воздухе раскрывался совершенно по-другому, чем и разжигал ещё больший аппетит.

– А вам муку с мясом прямо по той горной тропе доставляют? – полюбопытствовал не очень галантный человек, – Не видел у вас здесь полей пшеницы, ни в живую, ни на модели местности.

– Нет, продовольствие сюда привозят на машине, прямиком из города, – ответил гостеприимный человек, – А горной тропой вы должно быть называете старую ступенчатую лестницу? Ей уже давно никто не пользовался, кроме вас, конечно.

«М-да уж, а по картам никакой дороги не было… – озадачился Артур, – И на кой хер, я тогда пёрся несколько дней по той треклятой тропе?!»

– Кстати говоря, вы уже видели мою маленькую коллекцию? Её я воссоздал, на основе того, что было найдено на раскопках, – Нестор достал всё то, что гость ранее старательно расставлял по своим местам, и стал разворачивать картины в том же порядке что ранее изучал Артур.

– Эти картины были срисованы со стен нижних ярусов храма, в которых ещё недавно велись раскопки, – начал рассказ парень в светлом, – подземные катакомбы, в которых древние жрецы укрывались во время осад, сейчас недоступны для посещения, но пока я там был, успел срисовать очертания, после чего по памяти их воссоздал.

– Это вы лишь по памяти нарисовали?! Да если бы в моей команде были такие художники, то я давно бы стал креативным директором, а не в заместителях ютился! – восхитился Артур, после чего заметив за собой чрезмерную импульсивность, вновь успокоился, – Вы, должно быть, когда-то были художником?

– Нет, художником я не был, просто любил рисовать, – словесно отмахнулся Нестор, – Эти картины хорошо отпечатались в голове, и лишь поэтому мне удалось их срисовать. Но сейчас речь не об этом… С какой картины вы хотели бы начать рассказ?

– Хм… – перед гостем лежали те самые четыре картины в развёрнутом виде, каждую из них он уже видел, но предпочёл сделать вид, что видит их впервые, – Думаю, стоит начать рассказ с самой приземлённой из них? Да, думаю пейзаж с конём.

– Ну, хорошо, – сказитель свернул остальные полотна, после чего начал свой рассказ, – эта картина хоть и кажется простой, но на деле обладает глубоким смыслом. Этот рисунок археологи нашли в четырёх местных гробницах из пяти, исходя из сказаний, изложенных на ритуальных скрижалях, эта картина буквально означает одинокую свободу, или же гордое одиночество. Бескрайнее поле, луг – означает свободу, а конь посреди него – это олицетворение жизни, что как рождается, так и умирает в гордом одиночестве. Такое изображение использовали также, как в наше время используют выражение «Покойся с миром». Но вы были правы, сказав, что это картина содержит в себе меньше смысла чем другие.

– То есть, это что-то вроде образного отпевания? – попытался вникнуть начинающий искусствовед, – Типа, если у нас принято отпевать, то у них рисовать?

– Тут вы тоже частично правы, исходя из проведённых анализов, в рисунке лошади была использована кровь, но чья именно неизвестно, – пояснил рассказчик, – Сам рисунок был частью погребального ритуала, но служил чем-то вроде хронологии жизни усопшего. В найденных гробницах были погребены люди близкие к земледелию, поэтому на картине изображена именно трава, а не берег пляжа, например.

Нестор отложил уже не такую уютную, как казалось на первый взгляд, картину в сторону, и уже не спрашивая слушателя стал рассказывать про вторую, на которой была изображена цепочка пожирающих друг друга зверей,

– Эта картина по своей сути является визуальным пояснением к тем столбам, что встречались вам на подходе к храму. Иначе говоря, это ничто иное, как цельная картина пазла, собранная по частям, того, что разбросано по столбам, и эта картина тоже была переписана с настенной живописи сокрытых недр храма. Нарисована она была на стене посреди ритуального зала, где по убеждениям исследователей, воздавались почести их божеству. По их же мнению, данная картина означает покорность перед кем-то кто выше них в иерархии, что они будут грызть друг друга, но никто из них не попытается покорить небо, что для них священно. Об этом говорит птица, участвующая в этой потасовке. А горы, скребущие затянутое тёмными тучами небо здесь означают нерушимость того, во что они верили, и молчаливую, величественную защиту их жизней и судеб.

– То есть это что-то наподобие наскальной живописи, да? – продолжал попытки вникнуть слушатель, – Как с рисунками мамонтов там, и охоты на них?

– Отчасти это так, но обобщать смысл картины понятием наскальной живописи тоже нельзя, ведь это рисовали не пещерные люди, а более продвинутые их потомки, которые умели строить себе дома.

– А вы довольно хорошо разбираетесь в истории, Нестор, – заметил Артур, – А говорили, что не любите рассказывать длинные и нудные истории.

– Я не так часто её рассказываю, чтобы отказать вам в просьбе поведать её, – парировал вещатель, после чего отложил описанную картину в сторону, – кажется чай кончился, могу сделать ещё если хотите?

– Не стоит, хотелось бы услышать и про остальные произведения искусства, – отодвинув от себя посуду, интересующийся облокотился на спинку кресла и приготовился слушать дальше.

Встретив слова гостя с лёгкой улыбкой, без лишних слов, сказитель взял в руки следующую картину, и развернув её, продолжил свой рассказ,

– Суть этой картины слегка мрачнее предыдущих, здесь по версии археологов, древние люди изобразили своё видение человеческой сути, что животные повадки способны убить в человеке всё человеческое, и служит предостережением для их потомков. Это изображение было найдено в алтарном зале, где, судя по всему, обращали новые поколения в их веру, нанося им на лоб символику зверя, с которым их род себя отождествляет. Тем самым нанося оберег на своих детей, чтобы всё звериное в них оставалось лишь кровью, нанесённой на них. Положение солнца, в свою очередь, означает неоднозначность звериной сути, ведь оно может стать как рассветом, так и закатом человеческой жизни. Поле же здесь, означает свободу выбора человека, ведь лишь он выбирает кем ему быть и чьи повадки ему развивать.

– А то, что человек здесь полуголый, это так изображается его принадлежность к людям? – Артур стал постепенно понимать логику повествования этих арт-объектов, – или это так обозначается беззащитность человека перед его животной сущностью?

– Это хороший вопрос, – Нестора слегка порадовала заинтересованность собеседника, и будто бы ещё больше вовлекаясь в повествование, он стал чуть активнее жестикулировать,

– Точный смысл мы, конечно, не узнаем, но можно предположить, что это что-то среднее между первым и вторым вариантом, но предполагаемая суть, от того всё равно не меняется.

– А, кстати говоря, когда искал птичий корм нашёл обломок кисточки, возможно вы искали, – вспомнил о недавней находке слушатель, – должно быть вы ей эти картины и воссоздали.

– Ох, вы правы, из-за потери главной части я не смог её починить и продолжить реставрацию другой работы, спасибо! – поблагодарил сказитель, – Но это не помешает продолжить рассказ и поведать вам об остальных примечательных вещицах.

Свернув необычную картину, рассказчик убрал её в сторону, и взял в руки последнюю оставшуюся картину.

– Изначальное изображение было новее остальных. Его нашли в месте массового захоронения, что, вероятно, служило своего рода гробницей на самом нижнем ярусе храма. Оно занимало весь потолок помещения, целиком забитого останками вымершего народа. Археологи до сих пор разгребают груды костей тех, кто вероятно пал от какой-то болезни, спровоцировавшей эпидемию, – он говорил, не разворачивая свёрток, будто бы подогревая в нему интерес,

– В этой работе, которая вобрала в себя черты предыдущих произведений, будто бы запечатлена агония целой цивилизации, которая настолько была бессильна перед массовым недугом, что болезнь успела отразиться на их костях.

– Эта работа примечательна тем, что изучать её нужно начиная с заднего плана, и только потом переходить на передний, – Нестор наконец развернул картину и стал повествовать, практически не отрывая от неё глаз,

– на заднем плане картины есть ключевые фигуры предыдущих рисунков, но смысл у них совсем иной. Здесь, конь, вставший на дыбы, означает волю к жизни, которая увековечена в каменной скульптуре, второй постамент символизирует равенство людей независимо от их сословий, которое также увековечено в камне, третий же монумент символизирует смертность человека, которая не зависит от того, кем он является. Но если посмотреть на четвёртый, пустующий постамент, может показаться что он не несёт в себе скрытого смысла… Но на деле, он олицетворяет будущее, которое для зрителя остаётся неизвестным.

– Так тут вроде всё понятно, с мертвеца делают слепки, чтобы потом с их помощью сделать статую… – заключил свою мысль Артур, – Или здесь тоже есть какой-то сакральный смысл?

– И снова вы правы лишь наполовину, – Нестор указательным пальцем обвёл ключевые фигуры первого плана, замыкая их в своеобразный овал, – Но вы не учли множество деталей, из-за которых вам и кажется, что всё просто. Если брать в расчёт то, что в захоронении почти все останки свидетельствовали о наличии у покойников схожих симптомов болезни, которые, вероятно, их и сгубили, если учитывать, что все фоновые статуи, изображённые на рисунке, были искажённой версией ранее упомянутой ритуальной живописи, если учитывать, где именно исследователи нашли это изображение… То вы сможете понять, почему я назвал эту работу своеобразным памятником цивилизации.

Нестор в ожидании отклика, перевёл глаза с картины на собеседника, но быстро сориентировавшись, продолжил свое наставление.

– Здесь, на переднем плане изображён покойник, но его черты лица не ясны, как и причина того, зачем его хотят разрубить два других человека. Но если собрать визуальный пазл воедино, то сразу станет ясен и контекст. Первым что тут показывают это мертвеца, обмазанного глиной, отсюда прослеживается связь со статуями, которые скорее всего, также означают что-то сгинувшее. Этот рисунок одновременно и летопись конца древней цивилизации, и предсмертная попытка увековечить существование тех, чьи черепа ещё предстоит раскопать.

– Признаться честно, у меня уже голова кругом идёт, – пожаловался Артур, инстинктивно прикоснувшись рукой к ноющему месту, – я ещё как-то понимал про первые три картины, но последняя слишком сложная.

– В этом нет ничего сверхъестественного, сама эта картина – то ещё испытание, – сгладил углы Нестор, – Если хотите, то можем перейти к следующему любопытному экземпляру.

– Я так не могу. Может можно как-то обобщить глубокие смыслы этого сложного произведения искусства? – поинтересовался гость, – Или как-то слегка упростить междустрочные подтексты?

– Если говорить прямо, то тут поэтапно изображена гибель наших далёких предков, началось всё с их воли к жизни, которая угасла в числе первых. Затем начала рушиться взаимосвязь слабых и сильных, ведь от болезни гибли все, и не в равном порядке. После этого люди потеряли голову, забыли себя и в итоге сами пронзили себя мечом, значение которого исчисляется десятками возможных вариантов, а последний постамент обладает сразу двумя значениями. Первое – это неизвестное, но однозначно плохое будущее, второе – это гибель народа, в которой автор картины неуверен, потому он и изобразил процесс, а не результат. Люди, окружающие тело олицетворяют не только самих людей, но и внешние факторы, что своими действиями, словно мечами продолжают рубить и без того мёртвого человека.

Закончив рассказ, Нестор свернул последнюю картину и также как и предыдущие, отложил её в накопившуюся кучу. После чего, всё также не спрашивая гостя, взял в руки расписной нож.

– Этот кинжал напрямую связан со всеми четырьмя картинами. С его помощью проводились религиозные обряды, в том числе те, которые требовали человеческой крови. Именно с его помощью, делали насечки на черепе покойника равные числу прожитых им зим. Также, этим лезвием пускали кровь животным для обряда посвящения юнцов. Когда кто-то оскорблял их общих предков, ему пускали кровь у алтаря, пытаясь таким образом уважить жажду мести. Когда жрецы признавали смутьяна опасным для общины зверем, ему перерезали глотку и молили своих прадедов простить своих потомков. И точно таким же кинжалом, последние представители этой цивилизации оборвали свои жизни, боясь столкнуться с гневом предков, – повествуя о роли клинка в истории, рассказчик неспешно крутил нож в руках, почти не отрывая от него глаз, – однако, даже если бы их предки действительно обладали силой говорить с живыми будучи при этом мёртвыми, то я сильно сомневаюсь, что они были бы сильно рады гибели их народа…

– Если это такой важный кинжал, то что он делает здесь, а не где-нибудь в музее? – поинтересовался Артур, – Или этот нож не единственный в своём роде?

– Конкретно этот нож, является искусно сделанной копией, с частично переведёнными письменами, которые точь-в-точь повторяют своё расположение на оригинале, – пояснил Нестор, переведя взор с ножа на слушателя, – Кстати говоря, если хотите, то после рассказа я могу вам показать пример того, как выглядят эти письмена.

– Что ж, я думаю это будет весьма познавательно, – пошёл на уступку гость, в попытке заранее склонить собеседника к выгодному для себя решению, – Так и что же означают эти письмена?

– Сказки. Каждая часть надписи – это одна из сказок, что родители рассказывали их детям. Слова «девять жизней на тысячу перьев» буквально заключительные слова сказки, учащей потомство такому понятию как жертвенность. Сюжет сказки простой и незамысловатый, в ней зажиточный человек думающий лишь о себе, грубо отказал в еде бедняку, что молил его о помощи, из-за чего бедняк его проклял. Богач пнул бродячего кота, осквернил могилу предков, чем сильно их разозлил. И вот, однажды, этому поганцу вздумалось обокрасть своего слепого соседа, он вошёл в дом старца под предлогом помощи в уходе за строптивой лошадью. Всё в чужом доме прошерстил, и нечего стоящего не нашёл, и решил он хоть как-то нажиться и задумал он забрать то немногое, что было у соседа, а именно его лошадь. И вот, когда старик пошёл в лес травы собирать, гадёныш вскочил на коня, вцепился в поводья и как хлестнул лошадь… А она стоит на месте, как ни в чем не бывало. Он снова и снова её хлещет, а ей всё равно. Тогда выхватил он свой нож и давай колоть, а ей хоть бы хны. И тут пришёл старик и говорит ему: «Я простил тебе твоё невежество, когда ты в моём доме свой порядок наводил, я простил тебе твою глупость, когда ты проигнорировал мои предупреждения, но твоё желание отобрать последнее, я не прощу». Топнул старик ногой, и конь обратился в кости, топнул ещё раз, и наглец обратился в облезлого кота, которого сам недавно пнул. «Будешь ты отныне тем, кого когда-то гнал, и узришь ты мир совсем иным, таким, каким его когда-то презирал» – проклял его старик, и исчез, обернувшись стаей ворон. На протяжении истории, богач, ставший котом, испытал все тягости мирские, которые может пройти живая душа. И вот, когда он был на гране жизни и смерти, будучи старым, бессильным, одноглазым котом, он вновь повстречал того старика. Только завидев его, кот что есть мочи бросился к старцу и стал молить его о прощении, на что старик ему ответил: «Пока грешна твоя душа, не видать тебе покоя! Как убьёшь всё зло своё, тогда отпустит тебя горе!». После чего, старик снова исчезает, а бренный кот оставшуюся часть истории исправляет всё то, что натворил, и в самом конце сказки, в отчаянной попытке вернуть себе человечность, ценой своей жизни спасает птенцов из пасти бешеного пса, и умирает, обратившись в человека, как внутри, так и снаружи. После этого сказка заканчивается на словах: «… Вот так и обменял старый кот свои девять жизней на тысячу перьев».

– Как-то слегка сумбурно, и не очень понятно, – отметил слушатель, и сложив пальцы домиком облокотился на стол, – а причём здесь жертвенность?

– Возможно, из-за погрешности перевода вам стало не очень понятно… – Нестор продолжал крутить кинжал в руках, будто бы всматриваясь в изречённые на нём слова, – если вкратце, то в понимании этого народа, он был зверем в человеческом обличии в начале произведения, после чего его обратили в зверя и сделали изгоем. Осознав то, как хорошо было быть человеком, он просит сделать всё как было, но старец, который играет роль предков выставляет ему ультимативное условие, и в результате он становится человеком лишь в конце, когда искупает грех своей кровью.

– Так себе сказочка, – теперь уже Артур смотрел пустоватым взглядом на нож, будто бы задумался о чём-то своём, – и чему она могла научить? Тому, что придёт престарелый каратель и проклянёт их за все плохое?

– Не совсем. Эта история учит тому, что если однажды они «озвереют», то так просто никто человеком их не сделает. Сначала они станут животными внутри, а затем и снаружи. После чего, лишь благородная смерть сможет искупить их вину, – сказитель положил кинжал на стол, после чего открыл сундучок и достал один из футляров, после чего продемонстрировал его содержимое собеседнику, – Изображение на этом свитке тоже срисовано, но с уже со свитка, который отправился на экспертизу.

– Оно тоже как-то связано с клинком? – жизнь вернулась в глаза гостя, который заинтересовался ранее невиданной копией артефакта древности, – Это кот из истории?

На гравюре было изображено переплетение сцен поединка кота с бешеным псом, птицей, летящей к солнцу, человека с факелом, перед которым расступается чёрное море, и скрюченная человеческая рука, торчащая из не менее чёрного, жуткого дерева, чьи корни и лысые ветви походили на паучьи лапы.

– Да, это изображение связано сразу с несколькими сказками, одну из которых я вам уже поведал, – вещающий, отодвинув нож в сторону, разместил посреди стола этот занимательный пергамент, и указав пальцем на птицу продолжил,

– Эта часть картинки, относится к сказке о птице, что своими крыльями укрыла весь мир от солнца, именно отсюда и были взяты слова «две звезды на один океан».

– О чём же говорится в этой сказке? – Артур внимательно смотрел на этот небольшой кусочек картинки, пытаясь заранее разгадать её смысл, – тоже учит чему-то?

– Эта история повествует о том, как маленькая птица, смогла своими крыльями затмить всё величие солнца, – начал рассказ Нестор, не отводя глаз от клочка рисунка,

– Птенец, что худо-бедно жил на небольшом островке посреди моря в полном одиночестве, однажды, встретил черепаху, что лежала на спине и отчаянно пыталась перевернуться. Птенец не знал, что за зверя повстречал, и решил подойти поближе. Завидев мальца, черепаха тут же спряталась в свой панцирь. Птенец стал осматривать это нечто, что всего за мгновенье перестало подавать признаки жизни. Не зная, как подступиться к черепахе, он стал ждать. Солнце припекало, и птенец, не желая больше ждать, из любопытства клюнул панцирь. «Ай!» – послышалось изнутри, и птенец снова клюнул несколько раз, после чего взобрался на зверя и стал метить в место, откуда совсем недавно торчала голова. «Кыш, крылатый!» – завопила черепаха, – «Съесть меня удумал? Да я сама тебя съем!». «А зачем мне тебя есть?» – спросил птенец, «Ты ведь не жук и не гусеница». «А зачем тогда царапаешь мой панцирь?» – не унималась черепаха. «Я хотел узнать, что ты такое», – ответил птенец, – «И куда исчезла твоя голова». «Я черепаха. А пропажа моей головы, не твоего ума дело!» – угрожающе гаркнула черепаха. «Но как же ты будешь жить без головы?» – продолжал донимать пернатый, – «если у тебя нет головы, то как ты можешь знать, что я пернатый?»

«Мне – владычице морей и не такое подвластно!» – ответила черепаха, – «без головы, я всё знаю и умею, я вижу, слышу и живу. Захочу, и рыбкой стану, захочу, летать начну». «А меня летать научишь? А то лишь ходить, да плавать я могу», – птенец уселся на черепашье брюхо и стал внимать её словам. «Просто так я не колдую, мне нужно что-то дать взаймы. Можно вещь, еду, или услугу, главное, чтоб нужно было мне. Но учти, я – не ты, жуков не ем. Листья лишь меня погубят. Мне б хватило рыбы две, но и одной меня не разочаруешь», – сказала черепаха, и замолкла в ожидании ответа от крылатого. Оглядевшись по сторонам, птенец не нашёл ничего что может подойти для черепахи, немного подумав спросил, – «Где рыба водится – не знаю, и вкуса отродясь её не знал. Быть может, могу помочь тебе иначе, или хочешь, чтобы я в тенёк тебя толкал?» – встрепенулся пернатый, приготовившись действовать. Недолго думая, черепаха пошла навстречу, – «Не нужно тени, мне своей хватает. Уж лучше слегка толкни меня, а там уж сама доковыляю». «Если тебя переверну, то куда и как ты побредёшь? Ты же будешь вверх ногами. И где мы встретимся потом, чтобы меня летать ты обучала?» – вопрошал птенец у хитрой черепахи. «В моей просьбе ты смысла не ищи, его постигнуть ты не сможешь. Живу я в небе среди звёзд, а солнце – моё гнездо родное. Меня ты там и встретишь», – произнесла хитрюга. «А как туда я доберусь, оно ведь высоко на небе?» – недоумевал детёныш сокола. «А ты взберись на любую высь, раскрой крылья и быстро ими двигай. Вмиг оторвёшься от земли, а там уж и солнце будет близко», – на том и порешили. Как только птенец перевернул её, так та мгновенно улизнула в воду, а птенец взобравшись на дерево, лишь пару раз махнув крыльями – взлетел, и сделав пару виражей, направился прямо к солнцу. Чем ближе к солнцу он летел, тем больше становился. Пока в конце концов, его крылья не закрыли солнце. Так с первого затмения и появилась новая звезда зримая лишь ночью. Так ныне и приходится «две звезды на один океан» именуемый небом, и время от времени, когда птенец навещает черепаху, одна звезда перекрывает другую.

– Минутку, получается, что они считали солнце и луну звёздами, а небо океаном? – всколыхнулся уже засыпавший Артур, – И чему всё-таки учит эта длинная сказка?

– Так они пытались объяснить непостижимое. Также, возможно, что первый кто придумал эту сказку – увидел луну впервые, лишь после затмения. Сама же сказка была призвана объяснить детям такое явление как затмение, и учила их тому, что вера словам предков и в них самих, является тем, что приносит лишь пользу, – Пояснил Нестор, доставая при этом из сундучка другой свиток, – конечно, из моих уст и с моими комментариями про хитрость черепахи вы восприняли историю иначе, чем должно были. Думаю, имея перед глазами это, вы сможете понять причины того, почему я слегка видоизменил сказку.

Очередной свиток, на котором были иллюстрации чем-то отдалённо напоминающие помесь живописи Древних Китая и Египта. На иллюстрации была изображена черепаха со скипетром, на котором красовалось солнце – в одной лапе, а в другой лапе был кубок, из которого лилась вода, образовав в месте своего падения водную гладь. Рядом с черепахой был рисунок массивной птицы, из-за спины которой пробивались лучи предполагаемого солнца. Соседние же рисунки, были прикрыты рукой Нестора.

– Эти картинки, что-то вроде гравюры к мифам и легендам? – силы будто уходили сквозь пальцы, отчего слушатель уже не сильно вникал в получаемую информацию, – А черепаха – это местное божество воды с властью бога солнца?

– Что-то вроде того, – рассказчик отодвинул скопление свёрнутых картин подальше, после чего указал пальцами на изображение черепахи и птицы, – эти изображения демонстрируют их объекты поклонения, смотреть на них лучше всего зная при этом контекст. Из их внушительного пантеона богов, до наших дней дошли лишь три сказки о нескольких из тех, кого наши предки почитали. И что забавно, именно столько иллюстраций нам и удалось найти.

– И что, прям совсем ничего не сохранилось? – контент полезный для работы рос с каждой новой деталью, благодаря чему Артур стал успешнее бороться с сонливостью, – Они других своих божеств меньше почитали?

– Насчёт этого, увы, ничего точного сказать не могу, – Нестор свернул свиток с гравюрой и убрал его в сторону, оставив лишь тот, на котором были иллюстрации к сказкам, – в сохранившихся фресках, наши предки преподнесли черепаху как обитель мудрости. В сказке это хорошо показано, ведь одними лишь словами, черепаха сделала птенца могущественным существом, способным затмить солнце. Но несмотря на то, как её преподнесли, современным людям черепаха кажется просто хитрюгой, что продала простой совет за огромную по личным меркам цену – свою жизнь.

– Как по мне, такая хитрость, тоже своего рода мудрость, – высказался слушатель, – Во всяком случае аллегория мне ясна. Предки выступают в роли черепахи, а птенцы – это потомки. Могучие, всезнающие предки, в обмен на скромные, но важные для них почести, раскроют своими наставлениями весь потенциал потомков, благодаря чему любой из них сможет затмить солнце.

– Со смыслами вы не прогадали, – подтвердил догадки сказитель, – грань между хитростью и мудростью очень размыта, если она вообще есть. Кстати говоря, в выставочном зале есть полотно, на которое была перенесена фреска, про которую я говорил. Если вам интересны детали их мифологии, то мы можем и на неё взглянуть.

– Если у меня останутся силы после оставшихся двух сказок, то обязательно посмотрю, – вновь проигрывая подступающему сну, будто бы выдыхая жизнь сказал Артур, – Был бы рад услышать их краткую версию.

– Хм… Хорошо, думаю, их можно объединить, – Нестор достал из сундучка коробочку, и положил её на стол, но открывать не спешил, – Эти две истории взаимосвязаны, и являются частью легенды об ещё одной вещице, которую я хотел вам показать после рассказа о кинжале.

– Надеюсь, эти истории не слишком размашисты, – гость старался экономить силы, утекавшие сквозь пальцы, но мягкое удобное кресло делало своё дело, – боюсь, что от ещё одной такой истории моя голова превратиться в кашу.

– Я сделаю всё возможное, чтобы не перегрузить вас, – Нестор убрал картины под стол, после чего продолжил повествовать,

– Фраза «огонь судьбы горит вечность» взята из сказки с плохим началом и счастливым концом. В ней всё начинается с того, как бравый воин, не знающий поражений, посягнул на земли храма. Воспользовавшись тем, что в законах общины не сказано о том, что земли храма неприкосновенны, и не могут быть чьей-то землёй, кроме самих предков, он, угрожая расправой, попытался выгнать жрецов с земли, которая якобы никому не принадлежит. Жрецы отказались, и тогда воин и его люди взялись за оружие. Осада длилась полтора года, и в конце концов храм пал. Варвары разграбили всё подчистую, и не щадили никого из тех, кто встречался у них на пути. Когда выживших старейшин собрали для публичной казни, им предложили спасти свою жизнь ценой своей гордости. От них требовалось упасть на колени и отсечь себе языки, которыми они отказали воину. Однако вместо этого, каждый старейшина проклял всех тех, кто собрался эту землю обживать. После такого поступка им отрубили головы и выпотрошили словно зверей. После этого с их тел обобрали всё то, что не смогли ранее, и именно тогда их предводитель стянул необычное кольцо с руки одного из старейшин. Позже их обезображенные тела вывесили на стены храма. И лишь когда они стали активно гнить, их сожгли, а головы закопали. Спустя десятилетия, проклятие начало сбываться, некогда плодородные земли, стали понемногу умирать, а звериное мясо стало разносить болезни. Те, кто раньше сеял смерть, сами стали её жертвами, и встретили её они в страшных муках. Но гибли не только виновные, но и те, кто пошёл за ними. Среди тех, кто потерял своих близких был и главный герой этой сказки. Им был молодой юноша, чей отец погиб на переправе, мать от хвори, а старший брат, тот кто присматривал за главным героем с малых лет – был тяжело болен, и с каждым днём ему становилось всё хуже. Будучи в глубокой печали, юноша, как и раньше пошёл на рынок за лекарством для брата. Там юнец купил лекарство и встретил знакомого пекаря, которому недавно помог проследить за прилавком и получив в благодарность кусок хлеба направился домой. По пути он случайно встретил старую попрошайку, чей вид вызвал у мальчика сильную жалость, отчего он и поделился с ней куском хлеба. Она в благодарность поведала мальчишке о причине всех бед – проклятье, насланное прежними жителями этих земель. И чтобы снять это проклятие, нужно искупить вину перед ними, вернув им украденное кольцо. Старуха также рассказывает о том, что оно закопано в безымянной могиле на берегу реки, в которой помимо него, лежал безголовый труп того, кто сокровище присвоил. Будучи наивным, парнишка поверил ей, и действительно нашёл странное кольцо, чей камень выглядел зловеще. По указанию старухи, он отправился с кольцом в дебри тёмного леса, окружавшего общину со всех сторон, и закопал его под старым, сухим деревом от которого веяло смертью. Однако вернувшись домой, вместо здорового брата, он нашёл лишь его бездыханное тело. Не зная, что делать, мальчишка побежал в город, искать ту старуху, но у кого бы он не спрашивал, никто не знал о ком он говорит. Познав отчаяние, парень отправился к источнику проклятия – разорённым руинам храма. Рыдая, кричал на могилу черепов, спрашивая о том, за что они так поступили с его ни в чём неповинной семьёй. Не дождавшись ответа, он схватился за лежащий рядом камень и замахнулся для удара о землю, но его остановил голос и схватившая его рука старца, появившегося позади него. Наорав на старика, вместе с злостью и отчаянием, он выплеснул всю трагедию своей жизни. Молча выслушав, старец поведал мальчику о том, что та попрошайка была воплощением зла, а кольцо – её сердцем, которое казнённые старейшины и их предки веками пытались уничтожить. Камень, что восседал на золотом троне кольца, не поддавался ни ударам камня, ни железа, ни огню. Единственное что сдерживало зло, сокрытое в камне – это человеческая жизнь, которую он медленно поглощал. Чтобы ослабить влияние камня, мудрецы решили носить камень поочерёдно. Но когда камнем единолично завладел варвар, он стал постепенно сходить с ума, ведь помимо вытягивания жизни, камень подпитывал все тёмные желания человека. В конце концов, когда он переступил последнюю черту дозволенного, его обезглавили, и похоронили вместе с кольцом. Чтобы развеять проклятия, нужно найти кольцо и отдать во владение тому, кто не ведал в жизни страха, отчаяния, добра и зла, кто не знал вкуса победы, и ни разу не проиграл. По словам старика, кольцо можно было найти на дне нечестивых вод, которые питают паучье древо. Путь туда лежит через это древо, он откроет врата для любого, кто принесёт кровавую дань. Так юнец и поступил. На последние деньги, он купил подбитого зайца и обломленный наконечник у охотника, отправился с ним в лес. Протянув жертву перед собой, медленно шёл к жуткому растению, опустив при этом взгляд на землю перед собой. Чувствуя зловещие дыхание перед собой, он продолжал медленно ступать вперёд. Дерево при свете луны казалось совсем чёрным, а жуткий протяжный скрип, с которым неведомое чудище разинуло свою пасть, заставило кровь стынуть в жилах. Продолжая идти, юноша и не заметил, как оказался глубоко в пасти монстра. Но, как и сказал ему ранее старик, в кромешной тьме, он продолжил идти вперёд. Мрак сменился слабым светом факелов, которые зажигались рядом с ним на каждый десятый шаг. Деревянные стены сменились на каменные, а света становилось всё меньше. Жуткая тропа вывела мальчика к берегу тёмных вод, а факел стал тлеть. Тогда он, следуя словам старца, вонзил факел в землю, и чиркнув остриём наконечника свою ладонь на тускнеющее пламя пролил свою кровь приговаривая: «огонь судьбы горит вечность, духи угаснут, когда грянет тьма». Слабеющее пламя сменило цвет на бордовый, и разгорелось пуще прежнего, а прибрежная вода стала расступаться перед его кровавым светом. Сохраняя спокойный темп, он двинулся в глубь мёртвых вод. Водные стены, не смеющие соприкоснуться, утопив собой юнца, смыкались недалеко от спины юнца, зримо отрезая дорогу назад. Чем глубже уходил смельчак, тем больше костей попадалось на пути, пока песок и вовсе не заменился чьими-то останками. Не останавливаясь ни на секунду, не оборачиваясь назад, и никуда не сворачивая, он двигался вперёд, пока не вышел к центру нескончаемых вод, посреди которого массивные чёрные корни, напоминающие паучьи лапы, словно живые колыхались и следовали за расступившейся водой. Подойдя вплотную, парнишка увидел большой сундук размером с него самого, из замочной скважины которого, виднелась тоненькая серая ниточка, которую будто бы соткали из вековой пыли. Попытавшись тянуть одной рукой, он понял, что ему не хватает для этого сил. Воткнув факел в землю в паре шагов от сундука, чтобы его сухие доски не охватило пламя, аккуратно потянув за неё, он услышал щелчок, после которого крышка сундука открылась. Заглянув внутрь, он увидел то самое кольцо с тёмным камнем, в котором ютилось что-то злое. С опаской взяв его в руки, он собрался было возвращаться, как вдруг, из сундука в него вцепилась старушечья рука. Едва он дёрнулся назад от неожиданности, как следом за рукой вылезла голова старухи, со словами: «Не трожь! Не твоё!» Вырвавшись из цепкой хватки, он побежал к факелу. Незримым толчком сундук перевернулся, и из него на всех четырех конечностях, словно зверь, старуха, истошно крича, ринулась за юнцом. Ни свет факела, ни хлынувшая на неё вода, не останавливали её погоню за удаляющемся огнём ни на секунду. Стоило мальчишке выскочить на берег, как вода вновь сомкнулась, а из неё на берег начали выходить разлагающиеся покойники, внешне походившие на покойных близких юнца. Из песка тянулись гниющие руки, некоторые из которых хватались за него. Отовсюду слышались стоны, среди которых разные голоса молвили: «Спаси меня». Вырываясь из лап мертвецов, он стремглав мчался вперёд, следуя тем же правилам что и на пути сюда. Ни руки, тянущиеся к нему из стен, ни земля что стала скользкой грязью не сбивали его с пути, как и преследовавшую его нечисть, что лишь набирала скорость. Сквозь непроглядную тьму, с которой не мог справиться даже факел, он бежал, бежал на свет в конце этого жуткого тоннеля, пока наконец не выпрыгнул из разомкнувшейся пасти чудища, которая сразу же сомкнулась, стоило старушечьей руке из него показаться. Юноша хотел было уже сбежать, но вновь вспомнив последние слова старика, он встал на ноги, схватил факел и бросил его к корням паучьего древа. Огонь быстро поглотил трухлявое чудище, а его жуткий предсмертный вопль навсегда отпечатался в памяти мальца. Вернувшись в деревню, он покончил с проклятиями, подарив кольцо первенцу пекаря, который недавно пополнил его семейство.

– Что-то эта история на сказку не очень тянет, – рецензировал Артур, которого услышанное чуть было не усыпило, – да и краткой её тоже не назовёшь.

– Здесь как никак объединены три истории, – парировал Нестор, – да и к тому же сказки не всегда красивые и приятные.

– А причём здесь слова, выбитые на ноже? Я что-то не очень уловил смысл, – продолжил критику слушатель, – Мне кажется эта фраза не очень подходящей, ведь под конец, вместе с тьмой появились и духи. А в финале и вовсе огонь всё порешал.

– Что ж, вы просили покороче, потому многие детали я и опустил, но вы вновь упустили множество иных мелочей, – спокойно ответил рассказчик, – зло воспряло духом лишь тогда, когда на его сердце посягнули, их не останавливал огонь судьбы который источал факел из-за кольца, что стремительно поглощало жизнь, а вместе с ней угасал и огонь. Кстати говоря, о кольце, я слышал, что, когда исследователи изучали соседние древние захоронения на другой горной вершине, там они находили похожую историю, где камень был не в кольце, а в ожерелье. И в ней, зло из камня помутило чей-то рассудок, открыв возможность сводить людей с ума, но каким способом это удавалось там, к сожалению, не сказано.

– Интересно, а камень действительно существовал, или это очередная метафора на что-то ещё? – поддержал диалог борющийся со сном Артур, – А сама история может и вовсе искажённая версия реальных событий…?

– Хм, возможно, – задумчиво ответил Нестор, – но точно сказать, увы, не смогу. Но благодаря тем древним рисункам, кольцо удалось воссоздать, правда, за достоверную точность исполнения я также не могу ручаться.

С последними словами, сказитель, наконец, открыл небольшую коробочку и достал оттуда необычное кольцо с увесистым чёрным камнем. Его вид завораживал, это величественно мрачное сокровище, вблизи выглядело ещё более роскошно.

– Такая качественная работа… – приглушённо высказался созерцатель, – Поистине впечатляющее исполнение.

– Да… Жаль, что его стоимость не превышает пару тысяч, – как-то неестественно ответил человек в светлом, – Хоть кольцо и высокого качества, но целиком и полностью оно является лишь подделкой того, что описано в сказке.

– Возвращаясь к ножу, слова на нём хоть и взяты из услышанных вами сказок, смысл у каждой выбитой фразы иной, положив кольцо обратно в коробку, Нестор вновь продолжил, – «девять жизней на тысячу перьев» – это означает что человек готов принести в жертву всё что имеет ради того чтобы вернуть себе человечность или её сохранить, «две звезды на один океан» – означает что судьями действа будут как почившие предки так неродившиеся потомки, «огонь судьбы горит вечность, духи угаснут, когда грянет тьма» – значит что человек даже после смерти им и останется, а те кто погряз во зле став лишь призраками человека – исчезнут во тьме их поглотившей.

– Так они и в несуществующих потомков верили? – удивился новой информации слушающий, – И почему же они тогда так легко лишали себя жизни, если и потомков боялись?

– Верить – не значит бояться, – ответил Нестор, после чего пододвинул в центр стола стоявший в стороне бюст лицом к слушателю, – С таким лицом умирали их близкие, которые в свои последние часы мучались в страшной агонии. Они не ведали о том, что такое болезнь, но верили в то, что это проклятие от их разгневанных на что-то предков. Потому те, у кого был шанс спастись, резали себе глотку моля предков о прощении и умоляя исцелить их близких. Так что вернее будет сказать, что они верили в теорию о потомках, которые за ними наблюдают, а предков боялись и приписывали им неописуемое могущество способное влиять на их судьбы. Так и закончилась история целого народа, что не смотря на большой потенциал развития – сгинул под тяжестью своего невежества.

– А причём здесь тогда черепаха и птица из второй сказки? – задал каверзный вопрос Артур, – В кого они в итоге верили?

– Скажем так, дети до поры до времени верили в черепаху, птицу и других зверей, а когда взрослели начинали верить в предков, – пояснил сказитель, – Как именно осуществлялся переход, к сожалению, неизвестно…

Рассказчик снова смотрел пустым взглядом в глаза слушателю, точно также как и при входе в здание храма. Отчего сонливость Артура вмиг переменилась на настороженность.

– Кажется, вы хотели посмотреть на гравюру, о которой я упоминал ранее, – вновь вернулась жизнь во взгляд Нестора, а его лицо вновь обрело добродушную улыбку, – Или если вы голодны, я могу принести ещё чего-нибудь съедобного.

– Не стоит, я уже сыт и открыт для новых знаний, – пытаясь скрыть свою настороженность добродушием, произнёс Артур, – Да и в целом было бы неплохо ноги размять, а то и затечь могут.

– Тут вы правы, засиживаться здесь – упустить самое интересное, – ещё больше оживился и как-то потеплел Нестор, – Хорошо, в таком случае не будем задерживаться.

В храм они пошли другой дорогой, весь путь проходил молча, пройдя от беседки до здания через аллею, они, не доходя до ступеней террасы свернули вправо, обогнув здание, после чего пришли к боковым воротам, которые, вероятно служили пожарным выходом. Преодолев их, они прошли по широкому коридору и вышли к тому самому первому залу, где были слепки чьих-то голов и много чего другого, но всё здесь было каким-то странным. Подойдя к стенду со слепками, гость понял, что было не так. Все четыре слепка были одинаковыми, без каких-либо отличий, и их текстура была какой-то пластиковой. Не рискнув проверить их вес, он подошёл к другому стенду с мечами и увидел, что они были точь-в-точь как пластмассовые игрушки без какого-либо намёка на реализм.

«Что за нахер?! – Артур искренне удивился, – Мне же это не мерещится?!»

Быстро перейдя к стенду в углу, он при взгляде на него обомлел. На небольшом постаменте в качестве экспоната был кусок каменной стены, который будто бы вырвали из какого-то здания. И на этом куске камня действительно была гравюра, гравюра – на которой черепаха покадрово встаёт на ноги и танцует что-то несуразное.

«Чем меня напоили, что мне такая хрень видится… – оцепенел гость, – Или быть может я сплю там в беседке, а это всё мне лишь снится…?»

– Забавное зрелище, да? – произнёс бесшумно возникший Нестор, – Здесь надо было что-то поставить, а в голову ничего не шло. Так и возникла эта каменная глыба.

– Что ты мне подмешал, скотина?! – вскипел обескураженный гость, – Это твой заработок, да? Обчищать ничего не подозревающих людей?!

– Начнём с того, что я с вами ничего не сделал, и ничего вам не подсыпал. Просто само это место выполняет роль второсортной декорации, которая и не нуждалась в тщательной проработке, – спокойно поведал Нестор, не переставая при этом улыбаться, – Обычно гости здесь либо сразу падали в обморок, либо их внимание сильно притуплялось, и они не успевали проходить этот этап отбора.

– Что за хуйню ты сейчас несёшь? – не стеснялся в выражениях Артур, совсем позабыв о тактичности и первоначальной цели своей поездки, – Какой к черту отбор?! Куда, мать твою, отбор?!

– Скажем так, отбор тех, кто способен выполнить свою часть сделки. Желающих ведь много, а способных единицы… – продолжил также спокойно говорить Нестор, – обычно, большинство ещё на начальной стадии сдувались, а ты молодец, прошёл всё от начала и до конца.

– Что ещё, блять, за сделка? – менее эмоционально спросил Артур, постепенно отходя от шока, – Ты что джин? Или дьяв…

– Я ни то и ни другое, я просто тот, кто может чуть больше, чем обычный человек, – всё также спокойно перебил Нестор, после чего начал осаждать собеседника, – Что касается сделки, то это своего рода обмен, где я исполняю свои оговоренные обязанности, а ты свои. Ты ведь хочешь сделать свою жизнь краше, да? Должность в маленькой компании, где тебе не дают места и времени для твоего развития и лишь бесконечно что-то требуют? Ты работаешь заместителем директора по креативу, но тебя отправили сюда в качестве фотографа. Вместо того чтобы работать по своему прямому назначению, ты лишь и делаешь, что контролируешь своих подопечных, чтобы те не утонули в дерьме, потянув за собой и твою карьеру. Так и почему, спрашивается, ты всё ещё так им предан? Почему ты продолжаешь набивать карманы своего начальника, выполняя за него всю грязную работу?

– Я… Откуда ты… – тревога Артура нарастала с каждой новой фразой, ведь незнакомый человек, если вообще человек, знает о нём так много, – Чего тебе от меня надо?

– Всё что мне нужно, изложено в контракте, туда осталось вписать лишь то, что нужно тебе, – Нестор достал из рукава рубашки какую-то маленькую веточку, после чего обхватив двумя руками резко её разломил, после чего в воздухе между ними появилась и замерла бумага, на которой в самом верху было написано «Контракт», – Как только ты исполнишь свою часть сделки, я исполню свою в удобном для тебя варианте.

Артур, ещё приходя в себя, с круглыми глазами, молча вчитывался в то, что повисло перед ним, но сколько бы он не читал, мысли в кучу не хотели собираться.

– Если вкратце, то мне нужно от тебя твоё искреннее участие в общем деле, ты должен со всей отдачей и серьёзностью подойти к этому. Однако, если те, кого ты возьмёшь под своё покровительство слегка пострадают, я не буду сильно гневаться, ведь главное, чтобы большинство из них выжило, – будто бы не замечая состояния своего слушателя, Нестор продолжил монолог, – в награду за твои старания, я могу помочь тебе во многом. Например, стать богаче, или здоровее, или привлекательнее или…

– Почему я? – вернулся в реальность Артур, – Что я сделал, чтобы это был я?

– Всё просто, ты прошёл множество испытаний, ты обладаешь подходящими личностными качествами, и твой опыт современного человека станет хорошим подспорьем в чёрные дни.

– Какие ещё чёрные дни? Чем я рискую? И что ещё за испытания…? – стал включаться в образовавшуюся ситуацию гость, – Какого хрена здесь вообще происходит?

– В любой деятельности бывают чёрные дни, тут удивляться нечему. Твои риски – нулевые, если ты провалишься, то я просто верну тебя сюда и, если попросишь, сотру твою память об этом, – Нестор продолжал свои речи, не отрывая взгляда от черепашьей гравюры, но взгляд его всё ещё был осознанный,

– Что касается испытаний, то началось всё со сна, те кто были здесь и не прошли испытание из-за своей неспособности проснуться самостоятельно, разнесли слухи о том, что сон в этом месте приносит удачу на десятки лет, но на деле это место не благословляет, а учит. У каждого здесь спящего – свой сон, которой подсознательно научит тому, как избежать или преодолеть грядущие в жизни сложности. После этого идёт внешний сад, аллея в котором проверяет твою выдержку, чем краше место ты видишь, тем крепче твоё самосознание, ведь все дивные виды – взяты из твоей головы, если ты это видишь, значит способен осознать и воспринять это. Суть испытания в том, чтобы испытать тебя на прочность, всё что ты видел и чувствовал – было взято из твоей головы, чтобы довести тебя до крайней степени эйфории и испытать твою стойкость перед эмоциями. Его ты прошёл, задаваясь вопросом о логичности происходящего. Когда ты попал на остров бытия, ты прошёл его, выстояв под духовным натиском столбов великой цепи, задаваясь вопросом об их орнаменте. Ты также без посторонней помощи смог преодолеть свою тягу к кровавым рубинам этого острова – кровоцветам. Переступив порог зала забвения, ты даже не шелохнулся, хотя твоя нога переступила его черту. Войдя во внутренний сад, именуемый – утиной колыбелью, ты смог не только противиться его давлению, но и временами его одолевать, задавая логичные вопросы и не упуская сути услышанного. Конечно, иногда твоё состояние было нестабильным, и временами тебя эмоционально качало в стороны, но ты выстоял – и это главное.

– То есть всё то, что я слушал до этого, было ложью? – Артур внимал к словам как никогда прежде, – Ради чего всё это? Чего ты добиваешься?

– Как я говорил ранее, всё что мне нужно – так это выживание моих подопечных. Сами они на это, увы, не способны. Им нужен кто-то, кто сможет расширить их границы, показать им возможности, которые они упускают и научить их ими пользоваться. Вывести их на новый уровень развития, и сделать всё возможное, чтобы они выжили и смогли сами озаботиться своим выживанием, – хладнокровно, и уже без улыбки говорил Нестор,

– эти подопечные будут сильно отличаться от тебя настоящего. Не во всём с тобой будут согласны, но ты уж как-нибудь постарайся, и подчини их своей власти. Всё-таки, ты ведь специалист по креативу.

– Что я должен буду делать? Сколько времени это займёт? – молодой человек в чёрных брюках стал осознавать внезапные возможности, – Что я должен знать перед тем, как браться за эту работу? Какие будут рамки, ограничения, правила?

– Всё что тебе нужно делать так это – блистать креативом. Время для меня не играет роли, да и для тебя в принципе тоже, ведь там куда ты отправишься, ход времени иной во всех возможных смыслах, – наниматель сместил взгляд на кандидата, и сменив тактику, стал вкрадчиво, словно пытаясь сгладить углы, отвечать на поставленные вопросы, – помимо качеств, навыков и умений, тебе потребуется готовность к трудностям, таким, как смерть подопечных, готовность к получению увечий от недоброжелателей, трудности примитивной жизни на первых порах, есть возможность заболеть, быть готовым к тяжёлому разностороннему труду во благо выживания, и готовность поступиться со своими принципами. А также быть готовым причинять умышленный и неумышленный вред другим, во благо выживания подопечных.

– За такие жертвы, что я получу взамен? – Артур не был взвинчен как прежде, но был осторожен, – Как ты и сказал, я современный человек, и мне бы не хотелось огрести проблем после получения награды. Если я выберу деньги, то как я их получу? Найду сундук с сокровищами? Или, внезапно озолотившись, вместе с золотишком хапну проблем с налоговой?

– Отсутствие проблем я могу тебе гарантировать, – заверил Нестор, – если выберешь деньги, я сделаю так что ты получишь их полностью легально. Например, может оказаться что твой далёкий родственник, оказался сказочно богатым, но после его скоропостижной кончины, ты оказался единственным наследником его пухнущего день ото дня наследства.