Александр Тарарев, Юрий Тарарев
Звездный бруствер. Книга 9. Бойцы времени

Книга 2
Эфир высших сфер вселенной

Высшие Сферы пребывали в состоянии, которое можно было бы назвать тревогой, если бы тревога была свойственна существам, стоящим над самой тканью реальности. Здесь не существовало ни времени, ни пространства в привычном понимании – лишь бесконечный эфир, пронизанный потоками чистой магии, где звёзды казались крошечными рунами, а галактики – тонкими нитями на гигантском гобелене мироздания.

Операторы – так именовали себя эти сущности, хотя правильнее было бы назвать их Богами. Их присутствие ощущалось как давление самой Вселенной. Луминар воплощал свет и знание, Темос – огонь и перемены, Хаар – потусторонний мир и тайны смерти, Элира – циклы истории и природных процессов, а над всеми возвышался Архитектор, чья воля была фундаментом реальности.

Сегодня они вели мысленный диалог, и эфир дрожал от напряжения их спора. Луминар заговорил первым. Его голос звучал холодно и ясно, словно свет далёкой звезды, прорезающий космическую тьму.

– Признаться, я ожидал большего от тех, кого рекомендовали Квиты. Мне казалось, что нам пришлют настоящих мастеров по стабилизации социума, способных мгновенно разобраться в хаосе нашей вселенной. Однако первые шаги команды вызывают только разочарование. Они видят магию и принимают её за простое оружие, видят драконов и считают их обычными союзниками, видят королеву Цен-ми-нею и думают, что перед ними лишь очередной противник. Особенно тревожит древняя царица Лея – её сила огромна, но она, похоже, не понимает истинного положения дел. Не исключено, что Квиты подсунули нам пустышку в красивой обёртке.

Его слова повисли в эфире тяжёлым облаком сомнения, и остальные Операторы не могли оставить их без ответа.

Темос, воплощение огня и перемен, отреагировал мгновенно. Его голос напоминал раскалённый металл, льющегося в форму судьбы, полный жара и уверенности.

– Брат, ты не прав, хотя в чём-то твои опасения обоснованы. Мы не раскрыли пришельцам всей правды, дали им лишь осколок картины, а они уже собрали половину мозаики. Вернули чёрных драконов в сектор Умгара, вдохнули жизнь в умирающий мир, заставили Цен-ми-нею дрогнуть – впервые за тысячу циклов. Да, вначале они приняли белое за чёрное и наоборот, но постепенно разбираются в происходящем и восстанавливают порядок. Что касается Аэтриона, там всё сложнее: они намерены освободить золотых драконов, Цен-ми-нея не отдаст их без боя. На мой взгляд это не провал – скорее начало настоящих перемен.

Хаар, хранитель потустороннего мира, добавил свой голос из глубокой тени, где обитает эхо забытых эпох и шепот мёртвых империй.

– Гости пока не знают, кто такая Цен-ми-нея на самом деле. Когда узнают, их представление о реальности может треснуть, как лёд под ударом молота. К тому же, ждут своего часа темные маги Каштынов, их империя спит в когтях мёртвых звёзд, но вскоре они восстановят былую мощь. Мы не сможем им помешать – и, возможно, не должны.

Элира, контролирующая смену циклов, ответила мягко:

– Циклы не лгут: Каштыны восстанут, Аэтрион падёт, Умгар возродится. Но баланс заключается не в победе одной стороны, а в гармоничном танце противоположностей. Пришельцы – партнёры в этом танце. Они не знают всех шагов, но уже чувствуют ритм. Рано делать окончательные выводы, главное они на правильном пути и скоро разберутся во всём.

Наконец заговорил Архитектор реальности, верховный Бог, чья воля олицетворяла саму структуру реальности. Его голос не был звуком – это был закон, от которого замирало всё сущее.

– Вы все правы и одновременно ошибаетесь. Время для окончательных выводов ещё не пришло, но позитивные сдвиги очевидны. Процесс стабилизации социума вселенной запущен, экипаж «Коршуна» действует в совершенно непривычных для себя условиях. Им пришлось вступить в бой, потому что других вариантов на тот момент просто не существовало. Они стали силой, с которой уже считаются даже Архимаги, а это немало. Будем наблюдать и при необходимости корректировать их действия. Что касается профессионализма, то отвечу так: Луминар, ты торопишься с выводами, то, чего они достигли с первых шагов, не удавалось никому ранее. Наши братья Квиты прислали именно тех, кто нужен сейчас. Эта новая константа должна решить уравнение нашей вселенной.

Эфир на миг замер, словно сама реальность вобрала в себя вес этих слов. Вдалеке, в магическом поле, вспыхнула новая звезда – не физическая, а событийная. «Родник Реальности» пульсировал сильнее, драконы парили в космосе, королева сжимала корону в предчувствии бури, а пришельцы неумолимо приближались к планете Рована.

Архитектор завершил диалог мыслью, которая стала печатью на ткани судьбы.

– Пусть танец продолжается, и пусть победит тот, кто первым поймёт мелодию и ритм.

Боги замолчали. А внизу, на планете драконов, время сжималось, как пружина перед решающими событиями. Вскоре планета может стать ареной битвы мощных магических сил.

Глава 1
Планета Рована

«Коршун» скользил сквозь космос, словно серебристая стрела, выпущенная из лука самой судьбы. Его корпус, покрытый тонким слоем магического льда, отражал свет далёких звёзд, превращая корабль в сияющий маяк среди бездонной тьмы. Внутри, в командной рубке, царила напряжённая тишина.

Ник Робинсон стоял у центрального пульта, его пальцы уверенно скользили по сенсорным панелям. Глаза, привыкшие к звёздным картам и траекториям, сейчас были прикованы к обзорному экрану, где медленно, но неумолимо росла Рована – планета, окутанная изумрудной дымкой джунглей и переливами магических бурь.

К нему почти неслышно подошла Эмма. Ник почувствовал её присутствие ещё до того, как она положила руку ему на плечо. Тёплая, материнская ладонь, несмотря на броню, которую она носила даже в рубке, передала сыну волну поддержки.

– Ну как ты, сынок? – мягко поинтересовалась она.

– Как, мама? Обычная работа, – Ник улыбнулся краем губ, не отрывая взгляда от экрана. Его пальцы продолжали танец по панели, корректируя курс с точностью, которой позавидовал бы любой навигатор.

– Понятно, столько всего свалилось… – начала Эмма, но её перебил генерал Бернс, отец Ника, который тоже оказался рядом.

– Ну что, сынок, устал? – Бернс хлопнул Ника по другому плечу, и тот едва заметно вздрогнул от неожиданности.

– Да некогда тут уставать, отец. Работа требует концентрации, – Ник старался сохранять спокойствие, хотя присутствие родителей в рубке начинало его отвлекать.

– Мать, не будем мешать капитану, – Бернс повернулся к Эмме, в его тоне чувствовалась привычная командная строгость. – Скоро вставать на планетарную орбиту.

– Да, отец, осталось немного. Ровану уже видно невооружённым взглядом, – Ник кивнул в сторону экрана, где планета теперь занимала почти весь обзор.

Рована даже с орбиты казалась живой – джунгли, переливающиеся всеми оттенками зелёного, от изумрудного до почти чёрного, казалось, дышали. Тонкие нити магических потоков, видимые только для тех, кто умел видеть, струились над поверхностью, словно вены гигантского зверя. Облака, подсвеченные закатным светом местной звезды, отливали золотом и пурпуром, а в просветах между ними мелькали тени – то ли огромные птицы, то ли драконы, парящие в небесах.

– Красивая. Очень красивая, – Бернс прищурился, разглядывая планету. – Но там сплошные джунгли. Как говорили древние воины: в джунглях может воевать только безумец.

Эмма строго посмотрела на мужа, её брови нахмурились:

– Это ты к чему?

– Ну, к чему, дорогая, – Бернс пожал плечами, в его глазах мелькнула искра предчувствия. – Что-то мне подсказывает, что здесь мы зависнем. И нам, я имею в виду десант, придётся показать себя в деле.

Ник стиснул зубы. Он не мог позволить себе отвлекаться, но родители, с их заботой и привычкой вмешиваться, испытывали его терпение. Он уже собирался попросить их покинуть рубку, когда на помощь пришёл Цесол.

Киборг, чья аура теперь мерцала магическими нитями, подошёл к семье Робинсонов с той бесшумной грацией, которая выдавала его сверхчеловеческую природу.

– Товарищи генералы, прошу не мешать капитану управлять кораблём. Наступает ответственный момент, нужна полная концентрация.

Бернс бросил на киборга строгий взгляд, Эмма открыла было рот, чтобы возразить, но генерал взял её за руку.

– Действительно, Эмма, Цесол прав. Нику нужно работать, – в его тоне скользнула нотка примирения.

Эмма нехотя последовала за мужем, но, уходя, то и дело оборачивалась, бросая на сына взгляды, полные материнской тревоги. Она чувствовала – что-то надвигается. Что-то большое. И её предчувствие, отточенное десятилетиями службы, редко обманывало.

А пока «Коршун» плавно ложился на парковочную орбиту Рованы.

Ник выпрямился, его голос стал строгим и чётким, как положено капитану в момент доклада.

– Командующая, докладываю, – он повернулся к Ирине, которая стояла чуть в стороне, её браслет мягко пульсировал в такт с магическим полем планеты. – Становимся на парковочную орбиту планеты. Переговоры с диспетчером проведены, ответ позитивный. В секторе орбиты наблюдается высокая концентрация боевых кораблей, все в активном режиме. Однако боевые комплексы не подают признаков готовности к бою.

Соловей выслушала доклад капитана, и в рубке воцарилась тишина – густая, как магический туман, что клубился вокруг Рованы на обзорных экранах. Вся дежурная смена – офицеры, операторы, навигаторы – замерла, устремив взгляды на командующую. Их лица, освещённые мягким сиянием голографических панелей, отражали смесь усталости и напряжённого ожидания.

Экипаж только что завершил миссию, граничащую с невозможным, вернул чёрных драконов в сектор Умгара, вдохнул жизнь в умирающий мир, переломил ход войны, не пролив ни капли собственной крови. Но теперь, паркуясь на орбите потенциального врага, рядящегося в тогу миротворца, они с надеждой смотрели на свою командующую.

Ирина медленно повернулась к центральной голограмме. Рована вращалась перед ней – окутанная тонкими нитями магических потоков, переливающихся, словно живая кровь в венах планеты. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как браслет на запястье покалывает кожу. И заговорила по громкой связи, твёрдо и ясно.

– Спасибо, капитан. Хорошая работа. Экипажу – моя личная благодарность за образцовое выполнение сложнейших задач. Вы только что переписали историю этой вселенной.

По кораблю прокатился едва уловимый гул – вздох облегчения и гордости.

– Но расслабляться рано. Сейчас мы в стане врага. Цен-ми-нея играет роль миротворца, но её флот окружает нас. Одна ошибка – и нас сотрут в порошок. Но мы не позволим этого сделать.

Ирина сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого члена экипажа.

– Экипаж, наша задача – завладеть короной Цен-ми-неи и освободить золотых драконов. Рована – их дом. Это планета драконов.

При этих словах Зар, маленький золотой дракончик, сидящий на плече Верочки, издал низкий, вибрирующий рык – клятву поддержки. Его чешуя вспыхнула ярче, отражая свет рубки, и по мостику прокатилось тепло его ауры. Фиарн и Киран, устроившиеся рядом с Леей и Ириной, синхронно расправили крылышки, их глаза сверкнули, как расплавленное золото.

– Приступаем к выполнению второй части плана. Все системы – на максимум. Команде находиться в полной боевой готовности.

Ирина обвела взглядом рубку, встречая твёрдые кивки офицеров.

– Генерал Гром, – она повернулась к начальнику боевого центра, чья фигура, подсвеченная красными индикаторами орудийных систем, казалась высеченной из стали. – Боевые комплексы не активировать, но находиться в постоянной боевой готовности.

– Слушаюсь, командующая! – голос Грома прогремел, как залп из главного калибра. Его пальцы уже лежали на пульте, готовые в долю секунды превратить «Коршун» в орудие смерти.

– Отлично. Адмирал Робинсон, – Ирина посмотрела на мать Ника. – Боевая готовность десанта. Генерал Бернс, – она перевела взгляд на отца, – подготовить планетарную технику к десантированию. Если, конечно, потребуется.

– Есть, командующая! – хором ответили супруги. Эмма уже мысленно выстраивала боевые порядки, Бернс – прокручивал в голове схемы высадки через джунгли.

– Навигатор Боев, – Ирина повернулась к человеку, который мог проложить курс сквозь чёрную дыру. – Будь готов проложить курс ухода с орбиты и из этой звёздной системы. На случай, если всё пойдёт не по плану.

– Курс будет готов через три минуты, командующая, – Боев кивнул, его глаза уже светились отражением звёздных карт.

Получив утвердительные ответы, Ирина посмотрела на Лею и Верочку.

Обе женщины подобрались, как кошки перед прыжком. Лея, с диадемой, сияющей, как маленькое солнце, уже чувствовала магическое поле сектора – оно пульсировало, как живое, реагируя на каждое её движение. Верочка, с перстнем, мерцающим холодным светом, стояла рядом, готовая стать проводником и усилителем.

– Лея, – голос Ирины стал тише. – Держи под контролем всё магическое поле сектора. Верочка, помогаешь Лее. Я тоже подключаюсь.

– Поняла, командующая, – Лея кивнула, её глаза вспыхнули голубым пламенем.

– Готова, – коротко ответила Верочка, её перстень уже начал вращаться, втягивая потоки энергии.

– Цесол, – Ирина повернулась к киборгу. – Все вычислительные мощности крейсера – на тебе. Пилотирование тоже.

– Принято. Системы на пике. Магия и технологии синхронизированы, – доложил он уверенно.

Наконец, Ирина посмотрела на Ивана.

Его глаза, тёплые и мудрые, встретили её взгляд. Он стоял чуть в стороне.

– Иван Вселодович, – проговорила она почти шёпотом, в котором чувствовалась вся её вера в этого человека, спутника её жизни и отца её детей. – Учитывая, что я погружусь в магическое пространство сектора, оперативное управление операцией поручаю вам.

Артамонов кивнул, его рука на миг коснулась её плеча – короткий, но полный смысла жест.

– Доверяю тебе, как себе, – добавила Ирина.

– Не подведу, – тихо ответил он, в его голосе прозвучала вся сила бывшего Лидера цивилизации.

Рубка замерла. «Коршун» висел на орбите Рованы, окружённый флотом Аэтриона. В сердцах экипажа горел огонь – решимости выполнить поставленные задачи.

Иван привык ко всему, что могла подкинуть жизнь, к переговорам с богами, к прыжкам сквозь чёрные дыры, к тому, что его жена командует крейсером, способным разорвать ткань реальности одним залпом. Но сейчас, когда на его плечи легло оперативное управление операцией, которой в принципе не существовало, он почувствовал, как внутри всё напряглось до предела. Плана не было – лишь общие наметки, набросанные в кают-компании, завладеть короной, освободить драконов, не дать себя уничтожить.

Он уже собирался открыть рот, чтобы начать дискуссию, выстроить хотя бы костяк действий, но Ирина посмотрела на него так, что слова застряли в горле.

– Задача сложная, – ответила она на немой вопрос. – Невероятно сложная. Мы будем её выполнять и импровизировать по ходу дела. На этом дискуссия закончена.

Она сделала короткую паузу. Тишина в рубке стала такой плотной, что стало слышно, как Зар тихо урчит на плече Верочки, а его золотая чешуя едва заметно мерцает в такт с магическим полем планеты.

Никто не произнес ни звука.

– Вот и замечательно. Приступаем к выполнению задачи.

Ирина повернулась к Лее и Верочке. Обе девушки уже работали. Диадема Леи сияла мягким, глубоким светом, отражая потоки энергии, что струились от Рованы, а перстень Верочки вращался, втягивая магические нити, словно паук, плетущий невидимую сеть.

– Лея, Верочка, пора, погружаемся в магическое пространство. Поддержите меня во время переговоров с королевой Цен-ми-неей.

Лея кивнула, её глаза вспыхнули голубым пламенем, и воздух вокруг неё задрожал, как от жара. Аура Верочки стала плотнее, отсекая ложные сигналы, которые флот Аэтриона пытался навязать.

Через несколько секунд в сознании Ирины прозвучал голос Леи – спокойный, но напряжённый.

– Командующая, мы готовы.

Магическое поле сектора уже обволакивало их, словно густой туман, пронизанный искрами. Лея видела нити короны Цен-ми-неи, тянущиеся к Роднику Реальности, словно чёрные корни. Верочка фильтровала потоки, усиливая защиту и отсекая помехи.

– Отлично. Цесол, установи обычную связь с королевой Аэтриона.

– Слушаюсь, командующая, – произнёс Цесол ровным голосом, его пальцы скользнули по сенсорной панели с такой скоростью, что движение превратилось в серебристое пятно. Глаза киборга вспыхнули холодным светом, отражая миллионы вычислений, что проносились в его сознании за доли секунды. Панель отозвалась мягким гудением, и воздух в рубке задрожал, словно от невидимой волны.

Через несколько мгновений в центре командной рубки материализовалась голограмма. Цен-ми-нея предстала перед экипажем во всём своём великолепии. Её серебристые одежды, казались жидким металлом, что струился по фигуре, словно живой, отражая свет рубки и создавая иллюзию, что она стоит не на мостике своего флагмана, а прямо среди них. Лицо королевы было безупречным – холодная, нечеловеческая красота, высеченная из льда и звёздного света. Её чёрные глаза, глубокие, как бездонные колодцы, медленно обвели рубку, задержавшись на каждом: на Ирине, на Лее, на Верочке, на дракончиках, что настороженно следили за гостьей. Взгляд тяжёлый и выверенный, она словно сканировала не только людей, но и их сознания.

– Королевы Ирина и Лея, – начала Цен-ми-нея, её мелодичный голос заполнил рубку, заставляя воздух вибрировать. – Рада связи с вами. Для меня стал неожиданностью ваш внезапный отлёт. Я уж, грешным делом, подумала, что чем-то вас обидела?

Ирина смотрела на голограмму с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой, глаза, правда, оставались настороженными. Нельзя дать королеве ни малейшего повода заподозрить, что за их действиями стоит нечто большее, чем дипломатические манёвры. Браслет на её запястье мягко пульсировал, синхронизируясь с магическим полем, которое Лея и Верочка удерживали в невидимом коконе вокруг рубки.

– Рада вас видеть, Цен-ми-нея, – ответила Ирина тепло. – Приношу извинения за доставленные неудобства. Так сложились обстоятельства. Нам нужно было получить одобрение нашего высшего совета. Я посылала вам сообщение. Разве вы его не получили?

– Ну что вы, получила, конечно, – Цен-ми-нея слегка наклонила голову, и её корона, переливающаяся, как застывший звёздный свет, отразила блики на стенах рубки. – Но всё равно беспокоилась. Однако теперь всё в порядке. Вы на орбите Рованы, и я искренне рада вашему возвращению. Вы по-прежнему настроены на подписание договора, или возникли проблемы?

– Какие проблемы? – Ирина улыбнулась чуть шире, словно обсуждая пустяки. – Всё по плану. Мы готовы к встрече.

– Замечательно, – королева кивнула. – Скоро приступим к торжественному подписанию. Предлагаю перенести это мероприятие на завтрашнее утро?

– Цен-ми-нея, – Ирина слегка прищурилась, сохраняя дружелюбный тон. – Вы же настаивали на сегодняшнем утре? Что-то случилось?

– Ничего особенного, – королева махнула рукой, её жест был одновременно изящным и властным. – Как вы верно заметили, государственные дела потребовали моего срочного присутствия в одном отдалённом уголке империи. Но я уже возвращаюсь и вскоре буду на месте.

– В таком случае ждём вашего прибытия, – Ирина кивнула, её браслет на миг вспыхнул, уловив лёгкое колебание в магическом поле. Лея уловила что-то, но пока не подавала сигнала.

– Спасибо за понимание, – Цен-ми-нея слегка улыбнулась. – Вы с делегацией можете спуститься на планету. Дворец в вашем полном распоряжении, и у вас есть целый свободный день. Отдохните, осмотритесь.

– Такое внимание приятно, – Ирина склонила голову в ответном жесте вежливости. – Ждём вашего возвращения и непременно воспользуемся вашим предложением.

– Замечательно, – королева кивнула, её взгляд на миг задержался на Заре, который тихо урчал, не сводя с неё золотых глаз. – В моё отсутствие вас примет и разместит аркан планеты – Олот. Необходимые распоряжения я отдам. Отдыхайте.

Голограмма мигнула и растворилась, оставив в рубке лёгкий запах озона и ощущение, что воздух стал тяжелее. Ирина выдохнула, её улыбка исчезла, сменившись сосредоточенным выражением. Лея, всё ещё удерживая магическое поле, бросила на неё быстрый взгляд, а Верочка старательно усиливала защиту.

Зар издал тихое рычание, его крылышки слегка дрогнули, словно он уловил в словах королевы нечто, что не ускользнуло от его древних инстинктов.

Лея посмотрела на Ирину, её диадема всё ещё мягко пульсировала, отражая последние нити энергии, что она удерживала во время разговора.

– Командующая, вы были бесподобны. В сказанное вами невозможно не поверить. Очень искренне и правдоподобно.

Ирина, всё ещё стоя у центрального пульта, посмотрела на Лею и чуть приподняла бровь. Её браслет на запястье мягко мерцал, отзываясь на остаточные магические потоки.

– Благодарю, Лея, за такую высокую оценку моего скромного разговора с королевой, – ответила она с лёгкой иронией, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Рубка взорвалась аплодисментами. Офицеры, операторы, даже Цесол, чьё лицо редко выдавало эмоции, склонился в признательно-шутливом реверансе. Ник Робинсон хлопнул в ладоши, его глаза сверкнули гордостью за командующую. Эмма и Бернс, стоявшие чуть в стороне, переглянулись, и Эмма шутливо покачала головой, словно говоря: «Ну вот, опять она всех очаровала».

Зар, устроившийся на плече Верочки, издал короткий, довольный рык, а Фиарн и Киран, сидящие рядом с Леей и Ириной, синхронно расправили крылышки, будто присоединяясь к общему настроению.

Ирина, не удержавшись, шутливо раскланялась, разведя руки в стороны, как актриса после удачного спектакля.

– Ну, хватит аплодировать, – сказала она, выпрямляясь, и её голос снова стал твёрдым. – Командный состав, прошу в кают-компанию на оперативное совещание. Нужно решить, что делать дальше…

Она обвела взглядом рубку. Лея уже отключилась от магического поля, но её диадема всё ещё мерцала, словно напоминая о том, что Рована внизу дышит магией и ждёт их шагов. Верочка бросила взгляд на Зара, который тихо урчал, будто предчувствуя, что предстоит нечто большее, чем просто переговоры.

Кают-компания ждала командный состав на оперативное совещание. Соловей сделала первый ход и очень удачно.

Глава 2
Цен-ми-нея

В отличие от командной рубки «Коршуна», где царила приподнятая атмосфера, наполненная лёгким смехом, аплодисментами и теплом товарищеской поддержки, на флагмане «Светоч Ксеона» воздух был тяжёлым, почти осязаемым от напряжения. Мостик, высеченный из хрусталя и металла, сиял холодным светом, отражая звёзды, но это сияние казалось мёртвым, лишённым жизни. Офицеры Аэтриона, облачённые в строгие, переливающиеся униформы, двигались бесшумно, дисциплинированно.

Цен-ми-нея стояла у центрального пульта, разговор с Ириной Соловей дался нелегко. Она чувствовала, как невидимая стена, сотканная из магии, окружала рубку «Коршуна». Лея прикрывала своих, её защита оказалась безупречной.

Цен-ми-нея пыталась проникнуть в сознания экипажа, уловить хоть намёк на их истинные замыслы, но тщетно. Соловей говорила искренне, её слова звучали правдоподобно, но за этой искренностью скрывалась пустота – магический барьер, который Лея возвела с мастерством, недоступным даже Архимагам Аэтриона.

Ей показалось, что магическая мощь экипажа «Коршуна» возросла. Это не просто усиление артефактов, вроде браслета Соловей или диадемы Леи. Это живая сила, текущая через них, как река. Даже маленький дракончик Зар, сидящий на плече киборга, был закрыт для её ментального взора. Его сознание, обычно открытое, оказалось за непроницаемой завесой. Цен-ми-нея прищурилась, вспоминая золотой блеск его чешуи на голограмме.

Дракона Рона она не увидела и не почувствовала. Это могло быть простым совпадением – дракон мог находиться на другой палубе, в ангаре или каюте. Но что-то в этом отсутствии настораживало, как лёгкий холодок, пробегающий по коже. Тем не менее, королева заставила себя отбросить тревогу. Ситуация, несмотря на все загадки, не казалась тупиковой. Пришельцы на орбите её планеты, в её власти, она умела играть в долгие игры.

Цен-ми-нея глубоко вдохнула, её грудь едва заметно поднялась под струящимися одеждами, и переключилась на текущие дела. Пальцы скользнули по панели связи, активируя защищённый канал.

– Олот, – её голос, холодный и властный, разнёсся по мостику.

На голограмме появился аркан Рованы – высокий, худощавый с кожей, отливающей зеленью джунглей, и глазами, в которых мерцали искры магии.

– Ваше величество, – Олот склонил голову, – я весь во внимании.

– Гости с «Коршуна» скоро спустятся на планету, – Цен-ми-нея говорила чётко, каждое слово звучало как приказ. – Окажите им всё возможное гостеприимство. Дворец в их полном распоряжении. Выполняйте любую их прихоть. Никаких ограничений. Но… – она сделала паузу, её глаза сузились, – наблюдай. Каждое слово, каждый жест. Я хочу знать всё.

– Как прикажете, ваше величество, – Олот кивнул, и его аура вспыхнула, подтверждая принятие приказа.

– Я вернусь к утру, – добавила королева. – Готовьтесь к церемонии подписания.

Связь прервалась. Цен-ми-нея выпрямилась, её корона на миг вспыхнула ярче, отражая магический импульс. Королева понимала, что остатки своего флота показывать нельзя ни в коем случае. Разбитые корабли, обугленные хрустальные корпуса, пробоины, в которых ещё тлели магические разряды, всё это выглядело бы как признание поражения. Королевы Создателей, с их острым умом и магическим чутьём, мгновенно уловили бы слабость, восприняли бы её как трещину в броне Аэтриона. Они бы посчитали магию разрушения, понесённые потери, и в их глазах Цен-ми-нея стала бы не равной, а уязвимой. Перед такими серьёзными переговорами, где на кону стояла не просто корона, а контроль над «Родником Реальности», подобное недопустимо.

Она стояла у широкого иллюминатора мостика, её корона, тяжёлая и холодная, пульсировала в такт с мыслями, напоминая о власти, которую она держала в своих руках.

И тут её настиг импульс. Не просто боль – а словно кто-то вырвал кусок её мозга, оставив пустоту, в которой эхом отдавалась агония. Цен-ми-нея пошатнулась, её пальцы инстинктивно вцепились в подлокотник хрустального кресла, оставляя на нём тонкие царапины. Офицеры на мостике замерли, их взгляды метнулись к ней, но никто не осмелился нарушить тишину.

Она тут же идентифицировала источник – им оказался «Родник Реальности».

Это невозможно. Родник только её. Она – его хозяйка, его страж, его повелительница. Никто не мог воздействовать на неё через него. Но сигнал чёткий, как удар клинка: мощный, резкий, чужеродный. Какой-то фактор, неизвестный и пугающий, проник в саму суть её власти.

Цен-ми-нея закрыла глаза, её дыхание стало глубже. Она осторожно, с выверенной точностью, что оттачивалась веками, начала сканировать магию Родника. Её ментальная сущность, подобная тонкой серебряной нити, скользнула в потоки, прощупывая каждый узел, каждую вибрацию. Ничего нового. Те же знакомые ритмы, те же цепи, что она наложила на Родник, те же барьеры, что защищали его от внешнего мира. Она позволила себе расслабиться, её плечи чуть опустились, а корона на голове перестала пульсировать так яростно.

Её ментальная сущность продолжала изучать Родник, скользя по его магическим потокам, как по знакомым коридорам дворца. Всё на месте. Всё под контролем.

Но затем, внезапно, перед ней возник фантом.

Огромный чёрный дракон.

Его чешуя поглощала свет, глаза горели, как раскалённые угли, а крылья, раскинутые в ментальном пространстве, казались бесконечными. Он не появился – он материализовался, словно вырвался из самой тьмы Родника. Без предупреждения, без звука, сразу атаковал.

Его когти, сотканные из чистой магической ярости, вонзились в её ментальную сущность. Боль была не физической, но невыносимой – как будто её разум разрывали на части. В ментальном пространстве она растерялась, её защита, обычно непроницаемая, дрогнула под напором этой силы.

На флагмане её тело покачнулось. Корона вспыхнула ослепительным светом, и Цен-ми-нея, на одно короткое, страшное мгновение, потеряла сознание.

Её колени подогнулись, и она рухнула бы на хрустальный пол, если бы не офицеры, мгновенно бросившиеся к ней. Один из них, молодой архимаг с бледным лицом, успел подхватить её, другой активировал аварийный медицинский протокол. Но королева уже приходила в себя, её глаза распахнулись, полные холодной ярости и… страха.

Она оттолкнула помогавших, выпрямилась, её одежды снова заструились, как ни в чём не бывало. Но внутри бушевала буря. Чёрный дракон. Атакующий её. В Роднике…

Это невозможно. Но это произошло. И где-то в глубине её сознания зародилось чувство, которого она не испытывала веками – неуверенность.

То, что происходило, казалось настолько невероятным, что растерянность Цен-ми-неи длилась дольше, чем позволяли её тысячелетние инстинкты и выучка. В ментальном пространстве «Родника Реальности», где её сущность обычно царила безраздельно, время растянулось, как густой туман. Чёрный дракон, исполинский фантом с чешуёй, поглощающей свет, и глазами, горящими, как раскалённые угли, не терял ни секунды. Его когти, сотканные из чистой магической ярости, вонзились в её ментальную оболочку, нанося удары – не фатальные, но глубокие, оставляющие следы. Каждый удар отзывался болью, пронизывающей её сознание, словно молнии, бьющие в саму суть её существа.

На мостике «Светоча Ксеона» её физическое тело дрожало. Офицеры, окружившие её, застыли в ужасе, их лица побледнели, а руки замерли над панелями. Корона на голове королевы пульсировала яростно, испуская вспышки света, которые отражались в хрустальных стенах, создавая иллюзию, что весь флагман дрожит вместе с ней.

Но затем Цен-ми-нея пришла в себя. Её воля, отточенная веками, вспыхнула, как сверхновая. Серебряная нить её ментальной сущности сжалась, а затем с невероятной силой отбросила чудовище. Дракон отлетел в магическом пространстве, его крылья задели потоки Родника, вызвав волны, что закружились, как вихри в бурю.

– Откуда ты взялся? – её ментальный голос, обычно холодный и властный, сейчас дрожал от ярости и неверия. – Вы же все исчезли!

Дракон, паря в ментальном эфире, медленно расправил крылья. Его голос, глубокий и гулкий, как раскаты грома в недрах планеты, заполнил пространство Родника.

– Ты нас возродила, королева.

– Каким образом? – Цен-ми-нея сжала ментальные кулаки, её сущность вспыхнула серебристым светом, готовясь к новому удару.

– Очень просто, – дракон наклонил голову, и его глаза сверкнули, как звёзды в бездне. – Ты нарушила баланс Родника. Истощила его. Родник этого не прощает. Для восстановления баланса он восстановил стаю чёрных драконов.

Сказать, что королеву поразила эта информация, значило не сказать ничего. Она не просто удивилась – она была шокирована. Её ментальная сущность замерла, серебряные нити ауры дрогнули, словно под порывом ветра.

– Какая стая? Откуда?! – вопросы вырывались сами собой, риторические, почти бессознательные, пока её разум пытался осмыслить невозможное.

– Та самая, – дракон сделал шаг вперёд в ментальном пространстве, и его когти оставили искры на магических потоках. – Которая помогла Ву-Кану одержать победу над твоим флотом.

Оскорбление. Его тон, полный насмешки и уверенности, невыносим. Цен-ми-нея, королева Аэтриона, не терпела такого отношения. Её ментальная сущность вспыхнула, как молния, и она молниеносно нанесла удар.

Серебряный клинок магии, отточенный веками, устремился к дракону, но наткнулся на чёрную глухую стену. Удар рассеялся, как волна о скалу, оставив лишь лёгкие искры.

– Так не пойдёт, королева, – дракон усмехнулся, его голос был подобен грому. – Теперь ты не одна в Роднике.

Битва велась в святой святых, в самом сердце «Родника Реальности». Две высшие сущности, две магические силы, сталкивались в вихре света и тьмы. Потоки магии кружились, как ураган, разрывая ментальное пространство, где время и реальность теряли смысл.

Странность этой битвы поражала. Драконы выступали как светлая сила, их магия была чистой, животворящей, направленной на восстановление. А Цен-ми-нея, королева порядка и сияющих хрустальных городов, почему-то олицетворяла тьму – её магия, сковывающая Родник, была тяжёлой, подавляющей, истощающей.

Эта невероятная странность не поддавалась объяснению. Понятия перепутались, как нити в старом гобелене. Свет стал тьмой, тьма – светом. «Родник Реальности» менялся, его потоки бурлили, словно живое существо, борющееся за выживание. Его главное стремление оставалось неизменным – выжить, сохранить существование магической вселенной, даже если для этого пришлось перевернуть всё с ног на голову.

На мостике флагмана её тело дрожало от напряжения ментальной битвы. Корона пылала, испуская вспышки, что ослепляли офицеров.

Битва продолжалась между королевой и драконом. Между тьмой и светом, которые поменялись местами.

Внезапно Цен-ми-нея очнулась в рубке своего крейсера. Её сознание, ещё мгновение назад разрываемое вихрем ментальной битвы в «Роднике Реальности», с резким, почти болезненным толчком вернулось в физическое тело. Она пошатнулась, словно под ударом невидимой волны. Её глаза, обычно острые и холодные, обвели помещение бессмысленным, затуманенным взглядом. Рубка, казалась чужой, словно она вернулась в неё из другого мира.

Офицеры замерли. Молодой архимаг у ближайшей панели сделал полшага вперёд, его рука замерла над интерфейсом, но он не решился нарушить тишину. Воздух в рубке стал тяжёлым, пропитанным запахом озона и едва уловимым ароматом магии, что исходил от короны.

Цен-ми-нея тряхнула головой – резкий жест, совершенно нехарактерный для неё. Корона, тяжёлая и сияющая, соскользнула с головы, её кристаллы звякнули о хрустальный пол с высоким, почти жалобным звуком, эхом отразившимся от стен.

Королева, не осознавая, что делает, потянулась к артефакту. Её пальцы, длинные, тонкие, дрожали – едва заметно, но для неё это было равносильно катастрофе. Она наклонилась, её движения стали медленными, почти механическими, словно тело всё ещё не до конца принадлежало ей. Корона лежала так близко, её кристаллы переливались, отражая свет рубки. И тогда её сознание раскололось. Внезапно, как удар молнии в безоблачном небе, в её разуме вспыхнула другая реальность, настоящая.

Глава 3
Чёрные маги

Цен-ми-нея устало опустилась в кресло, корона всё ещё лежала на полу, её кристаллы тускло мерцали, отбрасывая слабые блики на серебристые одежды, которые теперь казались не струящимся металлом, а тяжёлой бронёй. Рубка «Светоча Ксеона» молчала, офицеры, застывшие у своих постов, не смели нарушить тишину. Лица оставались сосредоточенными, скрывающими тревогу. Воздух был пропитан запахом озона, смешанным с холодным, металлическим ароматом магии, что исходила от короны.

Королева задумалась. Её пальцы, сжали подлокотники, оставляя на хрустале едва заметные следы. Ситуация развивалась непредсказуемо, и это чувство, чужое для неё, грызло изнутри. Она, повелительница Аэтриона, хозяйка «Родника Реальности», всегда держала всё под контролем, каждый жест, каждое слово, каждый магический поток. Но теперь всё пошло не по плану.

По сути, ей не на кого было опереться. Рядом не было ни одного соплеменника. Офицеры на мостике, Архимаги, стражи, все они Аэтрионцы, дети света, с их идеальными хрустальными городами и верой в порядок. Они служили ей, но не понимали её. Не знали её сути.

Цен-ми-нея закрыла глаза, её сознание, всё ещё ноющее от ментальной битвы с чёрным драконом, унеслось далеко, в другой сектор космоса, в другую жизнь.

Торон, её родная планета. Она видела её так ясно, словно стояла там прямо сейчас. Тёмные облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, чьи вершины, острые и чёрные, упирались в небо, пронзая его, как клинки. Гром гремел постоянно, но молнии не освещали землю, они питали её, вливаясь в почву. Воздух был густой, пропитанный запахом пепла, серы и чего-то древнего, первозданного.

Её родной народ – Каштыны, составляли тёмные маги. Их магия, чёрная, как бездонные провалы между звёздами, текла в венах, как кровь. Их города, высеченные из обсидиана, возвышались над равнинами, где вместо трав росли кристаллы, пульсирующие тёмным светом. Их глаза горели, как угли, а голоса звучали, как раскаты грома. Они добивались власти над вселенной и были близки к цели.

Цен-ми-нея вспомнила, как стояла в главном зале их цитадели, окружённая тенями, что шептались о грядущем триумфе. Сектор космоса, который Каштыны контролировали, был укреплён сверх всякой меры. Планеты, звёзды, даже пустота между ними, всё пронизывала их магия. Щиты, сотканные из тьмы, могли выдержать взрыв сверхновой. Корабли, выкованные из чёрного камня, несли в себе силу, способную разорвать реальность. Им осталась покорить одну цивилизацию – Аэтрион.

Эту цивилизацию возглавляли Светлые маги, с их хрустальными городами, сияющими флотами и верой в порядок. Свободолюбивые, строптивые, они отказывались подчиняться. Их магия, яркая и чистая, горела как вызов Каштынам. Цен-ми-нея вспомнила, как её народ готовился к финальному удару, заклинания, что могли погасить звёзды, ритуалы, что могли сковать саму реальность.

Но что-то пошло не так, воспоминание ускользало от неё, как тень в темноте. Она не могла вспомнить, что именно. Память о тех днях была как разбитое на осколки зеркало, в которых отражались лишь тени.

Теперь она сидела в кресле, на мостике чужого флагмана, окружённая чужими людьми, с короной, лежащей у её ног.

И впервые за века Цен-ми-нея почувствовала себя не королевой, а одинокой женщиной, отрезанной от корней и окружённой чужаками.

А воспоминания продолжали свой калейдоскоп в её сознании, вспыхивая яркими, но болезненными картинами. Цен-ми-нея видела всё так ясно, будто время повернулось вспять и вернуло её в те дни, когда она ещё не носила корону, а была лишь частью великого плана своего народа.

Каштыны подготовились тщательно, с той методичностью, что была присуща тёмным магам, где каждый шаг просчитывался на поколения вперёд. Их космические флоты, огромные, выкованные из чёрного металла, напитанные тёмной магией до предела, двинулись на звёздный сектор Аэтриона. Боевые звездолёты, словно тени, скользили в космосе бесшумно, их корпуса поглощали свет звёзд, а внутри бурлили потоки чёрной энергии, готовые вырваться в любой миг. Задача казалась простой и одновременно невероятно сложной: захватить столичную планету Рована, сердце светлых магов, а затем покорить всю остальную часть звёздной системы, сломив сопротивление раз и навсегда.

Вначале всё шло хорошо, даже лучше, чем ожидалось. Флоты Каштынов теснили корабли Аэтриона с лёгкостью, их магия, тёмная и подавляющая, оказалась сильнее в первых столкновениях. Хрустальные пирамиды и сферы светлых магов трещали под ударами чёрных лучей, их щиты мерцали и гасли, как угасающие звёзды. Каштыны продвигались вперёд, оставляя за собой шлейфы разрушенных миров, где планеты покрывались трещинами, а атмосфера пропитывалась пеплом. Рована была близко, её изумрудные джунгли уже виднелись на горизонте космоса, маня своей уязвимостью.

Аэтрионцам удалось устоять и сдержать первый удар, собрав все силы, они отчаянно оборонялись. Их магия, яркая и чистая, начала адаптироваться, светлые маги научились отражать тёмные потоки, используя «Родник Реальности» как якорь. Каштыны так и не смогли взять столичную планету Рована, несмотря на все усилия, несмотря на ритуалы, что проводились на борту флагманов, где жрецы в чёрных мантиях черпали силу из самых глубин тьмы. Рована стояла, её джунгли дышали магией, а золотые драконы, парящие в небесах, отгоняли захватчиков.

Наступило время долгой, затяжной войны, которая с переменным успехом длилась сотни лет, то затухая, то снова разгораясь. Флоты сталкивались в космосе, планеты переходили из рук в руки, магия светлых и тёмных сплеталась в вихри, что разрывали реальность. Каштыны теряли корабли, Аэтрионцы – города, но ни одна сторона не могла сломить другую окончательно. Война стала частью жизни, её ритм отдавался в сердцах магов, её эхо звучало в заклинаниях и криках умирающих звёзд.

Цен-ми-нея видела эти картины в своём сознании, чувствовала запах горелого обсидиана, слышала гул тёмных двигателей, ощущала холод космоса на коже. Воспоминания кружились, не давая покоя, напоминая о прошлом.

Но всему приходит конец, даже самой долгой и яростной войне, что раздирала космос на части. Аэтрионцы сумели накопить достаточно сил, их маги, собравшись в тайных святилищах Рованы, черпали энергию из самых глубин своих хрустальных городов, где кристаллы пульсировали в унисон с их сердцами. Более того, им удалось подключиться к магическому артефакту «Роднику Реальности», древнему источнику магии. Магия Родника, чистая и неиссякаемая, питала их, текла по их венам, как светлый огонь, давая не только возможность противостоять тёмным потокам Каштынов, но и атаковать с новой, невиданной мощью. Их корабли, хрустальные и сияющие, теперь окружались аурами, что отражали чёрные лучи, а их заклинания разрывали тьму, как молнии разрывают ночное небо.

Война разгорелась с новой силой и длилась с небольшими перерывами долгих сто лет. Космос дрожал от столкновений, звёзды гасли под ударами магии, а планеты, попавшие под перекрёстный огонь, покрывались шрамами, что светились в пустоте. Инициатива перешла на сторону Аэтрионцев. Они брали одну звёздную систему за другой, их флоты, словно волны света, сметали остатки сопротивления Каштынов. В решающей битве флот Каштынов был полностью разгромлен – их чёрные корабли трещали и рассыпались в пыль, их щиты, сотканные из тьмы, рушились под натиском светлых лучей. Казалось, победа была полной и безоговорочной. Триумф света над тьмой окончательный. Победный аккорд завершал вековую войну.

Маги Аэтрионцев знали, что необходимо полное уничтожение этой цивилизации, которая, по их убеждению, несла только горе вселенной. Их сердца, полные праведного гнева, не допускали мысли о пощаде. Флот двинулся к столичной планете Каштынов – Торону, тёмной и неприветливой, где облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, а молнии питали землю, пропитанную чёрной магией. Планета встретила их ощетинившимися орудиями оставшихся кораблей, их чёрные корпуса, покрытые трещинами, всё ещё изрыгали потоки тёмной энергии, а маги на мостиках, с глазами, горящими, как угли, готовились к последнему бою.

Вновь разгорелась битва, космос вокруг Торона превратился в бурлящий котёл света и тьмы. Хрустальные корабли Аэтриона сияли, их лучи прорезали пустоту, а чёрные корабли Каштынов отвечали вихрями, что разрывали реальность. Планета дрожала, её горы рушились, а воздух, густой от пепла и серы, наполнялся криками умирающих магов. Каштыны проиграли. Их последние корабли рассыпались в пыль, их магия угасла, а Торон, их родной мир, был стёрт с лица вселенной. Аэтрионцы видели, как планета раскололась, её ядро вспыхнуло, и тьма, что питала Каштынов, растворилась в пустоте.

Так они думали, но в самом деле всё было не так однозначно и не так просто.

Верховный Архонт цивилизации Каштынов Зоклин понимал, что час пробил, и его народ стоял на самом краю пропасти, за которой зияло безвременье – пустота, где не остаётся ни памяти, ни магии, ни имени. Он видел это в пророческих видениях, что посещали его в тронном зале из обсидиана, где стены дрожали от гула умирающих звёзд. Поэтому выход остался только один: растворить часть высших магов среди цивилизаций Аэтриона и других миров, чтобы в далёком будущем, когда пепел осядет, возродить цивилизацию тёмных магов вновь.

План дерзкий, но реалистичный, выкованный в отчаянии. Потому гениальный. Каштыны от природы обладали редким даром мимикрии – способностью подстраиваться под любую форму жизни, принимать облик представителя любой цивилизации. Это было не просто иллюзией, не маскировкой, а полным перерождением. Они меняли всё: кожу, кости, кровь, даже клетки организма, вплоть до магической ауры. Обнаружить их в таком виде невозможно – ни сканеры, ни заклинания, ни даже Родник Реальности не могли распознать подмену. Каштын становился идеальной копией, сохраняя лишь глубинную суть, спрятанную за семью печатями.

Во главе этого грандиозного заговора Зоклин поставил свою дочь – принцессу Шерр. Ей, молодой, но уже обладающей силой, способной гасить звёзды, он поручил главную миссию: проникнуть в сердце Аэтриона, пробиться наверх и захватить руководство цивилизацией светлых магов. Шерр приняла волю отца без колебаний, её глаза, чёрные, как бездонные провалы, горели решимостью. Она видела, как Торон рушится, как её народ гибнет в огне светлых лучей, и в её сердце не было места жалости – только чувство мести.

Сам Архонт Зоклин погиб, как и подобает правителям великих цивилизаций, вместе со своим народом. Его тело, облачённое в мантию из теней, растворилось в последнем взрыве, когда ядро Торона раскололось. Его магия, последним усилием, напитала план мимикрии, став невидимым якорем для выживших. Шерр оплакала отца, но плач был кратким. Время скорби прошло. Наступило время действия.

Тут стоит отметить, что Каштыны узнавали друг друга в любом обличье. Каждый из них нёс особый магический маркер – невидимый отпечаток, вплетённый в саму суть их магии. Его мог увидеть, вернее, почувствовать, только другой Каштын. Даже в теле Аэтрионцев, даже под маской светлого мага, Каштын ощущал сородича, как брат ощущает брата в толпе чужаков.

Шерр, приняв облик молодой светлой магессы, приступила к выполнению плана.

Ненависть сжигала принцессу, она ненавидела Аэтрионцев яростной, всепоглощающей страстью, что питалась воспоминаниями о разрушенном Тороне, о гибели отца, о пепле, в который превратился её народ. Эта ненависть была её топливом, её целью. Шерр начала подъём к вершинам власти с низов, приняв вид достойного провинциального мага – скромного, но талантливого, с сияющей аурой и мягкой улыбкой, что вызывала доверие. Её новая внешность, идеально подогнанная под стандарты Аэтриона, не вызывала подозрений: тёмные волосы, переливающиеся, как хрусталь, глаза, полные звёздного света, и голос, звенящий, как колокольчик.

Постепенно она поднималась по социальной лестнице в их строгой иерархии, где каждый шаг требовал доказательств, ритуалов и благословения Родника. Средств хватало – Каштыны, накопили ресурсы ещё до падения Торона, спрятав их в тайных хранилищах на астероидах и в разломах реальности. Шерр использовала их с холодной расчётливостью, подкупая, убеждая, манипулируя. На ключевые посты в правительстве, в магических советах, в командовании флотами она ставила своих – Каштынов, которые, как и она, маскировались под Аэтрионцев. Их маркеры, невидимые для чужаков, позволяли Шерр узнавать своих в любой толпе, в любом зале.

Достигнув поста в правительстве, она стала приближённой к Великому магу Снегуру, одному из самых могущественных в Аэтрионе. Его хрустальный дворец сиял на Роване, окружённый джунглями, где золотые драконы парили в небесах. Шерр, теперь известная как Цен-ми-нея, очаровала его – не только умом, но и магией, что текла в ней. Она стала его женой, его доверенной, его тенью. Когда Снегуру подошло время покидать этот мир и следовать в пределы царства Хаара, где души магов растворялись в вечности, она убедила его передать ей корону Родника. Её слова были мягкими, но точными, как удар клинка.

– Ты устал, мой господин. Позволь мне нести твою ношу. Родник будет в надёжных руках.

Добившись невероятного и став во главе цивилизации Аэтриона, она не раскрывала себя. Следуя светлым заветам, она правила мудро, укрепляла города, вдохновляла магов, но в глубине её души зрел план, холодный и коварный. Она планировала создать условия, при которых цивилизация Аэтрионцев перестанет существовать.

Невероятное коварство. В далёком секторе, скрытом от глаз, она уже основала первое поселение Каштынов. Туда, под покровом тьмы, стекались потомки древних магов, выжившие в мимикрии, сохранившие маркеры своего народа. Используя технологии Аэтрионцев – они начали возрождение древней тёмной цивилизации.

Теперь планетой Каштынов стал неприветливый мир, скрытый от любопытных глаз в разломе реальности. Оскит стал их новым домом. Его поверхность, покрытая чёрными скалами и потоками застывшей магмы, дышала тьмой. Обсидиановые башни росли, как кристаллы, магические купола защищали поселения, а в недрах планеты пробуждались древние ритуалы. На протяжении пары веков Оскит активно развивался, его города наполнялись жизнью, а магия Каштынов, чёрная и мощная, снова текла, как кровь в венах.

Сама королева там никогда не была. Её место на Роване, в хрустальном дворце, под светом чужих звёзд. Но она имела все необходимые сведения – отчёты, магические послания, видения, что передавались через маркеры. Она постоянно поставляла туда ресурсы: кристаллы, технологии, даже магов, чьи души она незаметно подменяла.

Много проблем доставили золотые драконы, эти величественные существа, чьи крылья отливали расплавленным солнцем, а глаза сияли, как звёзды в ясную ночь. Она потратила целые эпохи, чтобы обуздать эту стихию, подчинить их себе, заставить работать на её цели. Их чистая, светлая магия, текшая в их венах, как жидкий свет, была для неё одновременно сокровищем и вызовом. Цен-ми-нея научилась вытягивать её, словно нити из ткани, и превращать в тёмную, пропитанную её волей. Эта энергия, уже чёрная и тяжёлая, транслировалась её магам на планету Оскит, питая их ритуалы, укрепляя их города, возрождая древнюю мощь Каштынов.

Драконов она контролировала полностью и бесповоротно. Их разумы, некогда свободные, как ветер над Рованой, теперь были скованы её заклинаниями, сотканными из тьмы и хитрости. Она вплела в их ауры невидимые цепи, что связывали их с её короной. Они не могли даже дышать без её разрешения – каждый взмах крыльев, каждый выдох пламени был под её властью. Их золотая чешуя, сияющая в джунглях Рованы, скрывала покорность, а их рык, некогда грозный, теперь звучал как эхо её воли. В отношении этой магической составляющей она не волновалась. Освободиться драконы не могли – их души были её пленниками, их магия – её инструментом.

Появление чёрных драконов стало для неё не то, чтобы ударом, нет, скорее неприятностью, досадной помехой в её тщательно выстроенных планах. Они несли тёмную магию, ту самую, с которой ей справляться было легче всего – она знала её, как свои собственные заклинания, чувствовала её, как кровь в венах. Но удивляло другое: откуда они взялись? Их чешуя, поглощающая свет, их глаза, горящие, как угли, их крылья, что разрывали реальность, – всё это было слишком знакомым, слишком… Каштынским. И случайно ли их появление совпало с прилётом этих непонятных Создателей. Следовало проверить. Пока никакой связи не прослеживалось, но её инстинкты, отточенные веками, шептали, что случайностей в этой игре не бывает.

Самым сложным моментом её карьеры стало полное доминирование над «Родником Реальности» – и в физическом мире, и в его магической сути. Это магическое образование обмануть нельзя. Оно видело всё, чувствовало всё, знало всё. Путь только один: завладеть артефактами, что связывали его с реальностью. Короной Аэтрионцев она завладела, вырвав её из рук Снегура, убедив, что это её судьба. Корона сияла на голове, питая её власть, но этого мало.

С артефактом Умгарцев и их повелителем Ву-Каном пришлось повозиться. У него тоже была корона, тяжёлая, выкованная из чёрного камня, с рунами, пульсировавшими тёмной энергией. Он, как и она, имел доступ к Роднику Реальности, черпал оттуда необходимую ему магию, питая свои миры, свои големы, свою волю. Его корона была второй половиной ключа, и Цен-ми-нея знала, что без неё власть над Родником будет неполной. Пришлось плести интриги, манипулировать, сталкивая Аэтрион и Умгар, чтобы ослабить Ву-Кана, чтобы вырвать у него корону.

Королева пошла на хитрость, используя свои тёмные возможности уговорила Ву-Кана обменяться коронами, её голос, мягкий и убедительный, звучал как мелодия, вплетённая в магические потоки, чтобы усыпить бдительность.

– Это станет нерушимым залогом нашей дружбы, – говорила она, стоя на мостике флагмана, окружённая големами, чьи каменные тела отражали холодный свет. – В конце концов, и твоя, и моя короны связаны с Родником. Обменявшись ими, мы заключим невиданный союз…

Ву-Кан, повелитель Умгара, долго не соглашался. Его глаза, горящие, как раскалённая лава, изучали Цен-ми-нею, выискивая подвох. Он чувствовал мощь её магии. Она ждала…

Видя, что не получается убедить Ву-Кана, отдала команду Каштынским магам провести обряд согласия. Они, скрытые под масками Аэтрионцев, вышли из тени, их мантии сияли светом, но в их аурах таилась тьма. Ритуал начался в центре зала, где воздух задрожал от магии. Каштыны пели на древнем языке, их голоса сплетались в гармонию, что убаюкивала разум. Сама королева вплелась в ритм этой новой магии, её корона сияла, усиливая обряд, её воля, словно паутина, окутывала Ву-Кана. Он не устоял. Его сопротивление ослабло, и он согласился, протянув свою корону.

Этот момент стал апогеем её силы и власти. Она смогла объединить два начала – светлое и тёмное, две половины Родника Реальности, что питали Аэтрион и Умгар. Возникает вопрос, как она это сделала? Очень просто: обманула Ву-Кана. Под покровом магического обряда, пока големы и маги Умгара были ослеплены сиянием ритуала, она вручила ему подделку – настоящую корону она оставила себе, спрятав в складках своих одежд.

Когда Ву-Кан пришёл в себя, когда всё уже завершилось. Он держал в руках подделку, её кристаллы сияли фальшивым светом, а его собственная корона, связанная с Родником, была в руках Цен-ми-неи. Он увидел только её обман, но не увидел вмешательства тёмных сил. Каштынские маги исчезли в тенях, обряд согласия оставил в его разуме лишь эхо гармонии, заглушая подозрения.

Цен-ми-нея торжествовала, корона Умгара пульсировала в унисон с короной Аэтриона, усиливая её связь с Родником. Она чувствовала, как два потока магии – светлый и тёмный – текут через неё, подчиняясь её воле. Её власть стала абсолютной, её планы – ближе к осуществлению.

Теперь предстояло ещё раз проделать этот трюк с королевами Создателей, завладеть их артефактами и стать правительницей вселенной. Да, она собиралась взять под контроль цивилизацию Создателей, завладеть не только их магией, но и подчинить их самих, их корабли, их знания, их волю. Цен-ми-нея видела это в своих видениях: она, стоящая на мостике «Коршуна», с их браслетом и диадемой в своих руках, с Родником Реальности, полностью подчинённым её воле. Это был её конечный план, её триумф, её месть за Торон, за Каштынов, за всё, что было утрачено.

Рядом с ней находились верные маги Каштыны. Их ауры сияли светом, их униформы переливались, как у истинных детей Рованы, но в глубине их сердец пульсировал тёмный маркер, связывающий их с ней. Они занимали должности советников, стражей, архимагов, их преданность была абсолютной. Они постоянно подпитывали её магией, их чёрные потоки, скрытые под светлой оболочкой, текли к ней, усиливая её корону, её волю, её связь с Родником.

Старший из них, Лузвул, стоял чуть в стороне, его фигура, высокая и худая, казалась высеченной из хрусталя, но глаза, скрытые за иллюзией света, горели тёмным огнём. Он смотрел на неё, ожидая, пока она заметит его присутствие.

Она его чувствовала. Его маркер, как тёплый импульс, отдавался в её сознании, и она понимала, что тот хотел общения. Время анализа и воспоминаний, что кружились в её голове калейдоскопом, закончилось. Одной мыслью, резкой и ясной, она оборвала поток прошлого.

– Что толку думать о прошлом? – произнесла она вслух, её голос, холодный и твёрдый, разнёсся по рубке. – Там уже ничего изменить нельзя. Нужно думать и жить настоящим, тем самым строя будущее.

Закончив на таком позитиве, повернулась к магу и протянула магическую Каштынскую нить контакта – невидимую, но ощутимую, как лёгкий холодок на коже. Нить вспыхнула в воздухе, соединяя их ауры, и Лузвул тут же уловил её сигнал.

– Что ты хочешь мне сообщить, мой верный Лузвул? – спросила она.

– Благодарю, королева, что заметили меня и обратили свой взор… – начал он, его голос, глубокий и мелодичный, был полон почтения, но Цен-ми-нея нетерпеливо прервала его.

– Лузвул, давай по делу, – её тон стал острым, как клинок. – Время для почестей и лести ещё не пришло.

– Прошу простить за излишнюю витиеватость, – Лузвул склонил голову, его мантия мигнула, отражая свет. – Вот, что хотел сообщить: наши маги заметили активность на планете Рована.

– Что значит активность? – Цен-ми-нея нахмурилась. – Я всё контролирую.

– Не сомневаюсь, – Лузвул поднял руку, и в воздухе тут же образовалась голографическая карта Рованы, переливающаяся изумрудом и золотом. – Обрати внимание на это место.

Он указал на точку в джунглях, где яхта Создателей забрала драконов. Место было отмечено слабым магическим следом, почти неуловимым, но для Каштынских магов – как маяк в ночи.

– Я ничего в этом районе не разрешала, – голос Цен-ми-неи стал тише. – Может, дикие драконы?

– Может быть, королева, – Лузвул кивнул. – Но есть ещё одна странность. Именно в это время наши маги засекли непонятный объект, уходивший с поверхности планеты в космос.

– А вот это уже интересно, – Цен-ми-нея выпрямилась, её корона мигнула, уловив её эмоции. – Покажи этот объект.

– Изображения нет, – Лузвул покачал головой. – Он был накрыт маскирующими полями, поэтому обычные сканеры и обычная магия не засекли его.

– Очень интересно, – повторила королева, её губы изогнулись в холодной улыбке. – Нужно прочесать тот район.

– Слушаюсь, королева, – Лузвул склонил голову. – Я сам этим займусь. Тут нужна наша магия.

– Займись, – кивнула она. – И как только разберёшься, доложишь. А я займусь нашими гостями…

Глава 4
План по освобождению золотых драконов

Ирина Соловей обвела взглядом своё воинство, собравшееся в кают-компании «Коршуна». Офицеры, маги, десантники – все стояли плечом к плечу, так тесно, что чувствовалось тепло чужих плеч сквозь ткань формы. Свет хрустальных ламп падал мягко, никто не шевелился, никто не переступал с ноги на ногу.

Ирина чувствовала, как браслет на запястье пульсирует в такт её собственному сердцу. Лея стояла справа, диадема отбрасывала слабые голубые блики на её скулы, глаза опущены, ресницы дрожали. Верочка слева, Зар на её плече не урчал, не шевелился, только чешуя тускло мерцала, впитывая напряжение комнаты.

Генерал Бернс скрестил руки на груди. Эмма рядом, ее ладонь лежала на рукояти бластера, пальцы выбивали еле заметный ритм. Ник Робинсон у стены – челюсти сжаты так, что под кожей перекатывались желваки. Иван Артамонов, единственный, кто сохранял внешнее спокойствие, всё равно волновался.

Казалось бы, всё просто: спуститься на планету, подписать договор, улететь с короной и драконами. Но каждый в этой комнате кожей чувствовал – ловушка. Цен-ми-нея не отпустит просто так. Флот вокруг – не почётный эскорт, а капкан. Один неверный шаг – и «Коршун» превратится в облако обломков над зелёной Рованой.

– Командующая, вы уверены, что мы летим на дипломатическую миссию, а не на боевую операцию? – Фу-Линь, командующий флотом, задал острый вопрос, глаза, тёмные и проницательные, смотрели прямо на Ирину.

– Адмирал, вы правы, – Ирина кивнула, отзываясь на её эмоции. – Это и дипломатическая миссия, и военная операция.

– Как это понимать, командующая? – обронил Артамонов, стоявший чуть в стороне.

– Так, как есть, Иван Вселодович. Давайте проанализируем. По прибытии в эту вселенную мы были уверены, что Умгарцы – это тёмные силы, с их чёрной магией, големами и хаосом. А Аэтрионцы – сила добра и света, с их хрустальными городами и сияющими флотами. Так?

Она внимательно посмотрела на Артамонова. Тот слегка кивнул, но в его движениях чувствовалась неуверенность.

– Ну, допустим, так. И что?

– Без всяких допустим, а именно так, – Ирина шагнула к центру кают-компании. – Дальше ситуация стала запутываться с неимоверной быстротой. Оказалось, что королева Цен-ми-нея не такая уж чистая, не такая уж безупречная, не такая уж идеальная. Получалось, что Умгарцы с Ву-Каном вроде как даже лучше, чем она? Странность, правда?

– В общем, да, – кивнула Эмма Робинсон, стоявшая рядом с мужем, генералом Бернсом.

– А дальше – больше, – продолжила Ирина, её голос стал тише. – Драконы – положительные существа?

– Вопрос риторический, – тут же отреагировал генерал Бернс. – Конечно, положительные.

Кают-компания отозвалась лёгким смешком, но напряжение не спало. Зар, сидящий на плече Верочки, издал короткий рык, его золотая чешуя мигнула, словно в подтверждение слов Бернса. Лея, стоявшая у стола, с диадемой, сияющей мягким светом, чуть улыбнулась.

Ирина обвела всех твёрдым взглядом, задержавшись на каждом лице в кают-компании.

– Замечательно, – произнесла Ирина спокойно. – Получается парадокс, друзья. Что здесь не так? Драконы под жёстким контролем королевы. Умгарцы угасают, их миры истощаются, их магия слабеет. А кто благоденствует? Получается, что только королева…

Лея, стоявшая у стола, смотрела на Ирину. Внезапно она прервала командующую, её голос, обычно сдержанный, теперь звучал с ноткой возбуждения, как у мага, нашедшего ключ к древнему заклинанию.

– Прошу простить, что прерываю вас, но только что пазл начал складываться. Вы правы, здесь что-то не так, и вот почему. Кроме отрицательной магии Умгара и наигранно положительной магии королевы, есть ещё одна – мощная и тонкая, отличающаяся от той, что течёт в «Роднике Реальности».

– Ты уверена, Лея? – Верочка взяла её за руку, перстень мигнул.

– Абсолютно, подруга, абсолютно, – Лея кивнула, её диадема вспыхнула, отражая магические нити. – Я чувствую, как тонкие нити этой магии опутывают всё – Аэтрионцев, драконов, даже сам Родник. Они держат их под контролем, вытягивая энергию золотых драконов, превращая её в отрицательную и направляя поток куда-то в космос. Есть некая третья сила, могущественная и беспощадная. Мы нашли общий язык с драконами. Теперь нужно попробовать найти общий язык с Аэтрионцами, которые не входят в ближайшее окружение королевы.

– Лея, ты понимаешь, что говоришь? – Ирина шагнула ближе.

– Конечно, – Лея выпрямилась.

– Если так, – продолжил Цесол, его глаза вспыхнули, отражая данные, что проносились в сознании, – получается, что цивилизация Аэтриона захвачена и находится под контролем?

– Очень на то похоже, Цесол, – Лея кивнула.

– Если так, то возникает вопрос: кем захвачена? – голос Ирины стал тише.

– Королевой, конечно, – тут же отреагировала Лея.

– Стоп, стоп, стоп, – вклинился в разговор профессор Лунев, его голос, обычно спокойный и академичный, теперь дрожал от возбуждения. Он поправил очки, которые, несмотря на всю магию «Коршуна», всё ещё носил по привычке. – Если так то, кто тогда королева Цен-ми-нея?

Кают-компания замерла. Вопрос Лунева повис в воздухе. Зар издал низкий рык, его крылышки дрогнули, а Лея и Верочка переглянулись.

Соловей их внимательно слушала, её взгляд, острый и сосредоточенный, скользил по лицам собравшихся в кают-компании, улавливая каждую эмоцию, каждый намёк на сомнение или решимость.

Ирина медленно заговорила, её голос разнёсся по кают-компании, заставляя каждого чувствовать себя частью единого целого.

– Да, друзья, вопросов больше, чем ответов. Для этого мы здесь. Найти ответы, и мы их найдём. Экипаж «Коршуна» уже вступил в битву, и отступать нельзя.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании. Офицеры кивали, их лица, освещённые мягким светом, выражали решимость.

– Поэтому, Иван Вселодович, – Ирина повернулась к Артамонову, её голос стал чётче, – вы займётесь наземной операцией. С вами полетит Верочка, адмирал Фу-Линь и генерал Бернс со своими десантниками.

Артамонов слегка напрягся, понимая, что некоторое время тому назад получил иную задачу, но уточнять не стал, понимая, что обстановка меняется быстро, а вместе с ней и задачи, поэтому просто кивнул. Верочка выпрямилась, готовая к действию. Фу-Линь слегка наклонил голову, а Бернс, с его привычной боевой ухмылкой, хлопнул себя по бедру, где висел клинок.

– Боев, – Ирина посмотрела на навигатора, чьи пальцы уже лежали на невидимой панели, готовые проложить любой курс. – Ты остаёшься на корабле и будешь контролировать ситуацию. Находишься в полной боевой готовности.

– Понял, командующая, – Боев кивнул.

– Я и Лея, – продолжила Ирина, повернувшись к древней магессе, – будем проводить переговоры и усыпим бдительность местного аркана Олота. Заодно попытаемся узнать о прошлом цивилизации. Прошу соблюдать строгую конспирацию и радиомолчание.

– В целом всё понятно, – Артамонов скрестил руки на груди и задал вопрос. – Но какова наша задача? Что мы должны взять или кого атаковать?

– Не взять, Иван Вселодович, и не атаковать, – Ирина шагнула ближе. – Вам предстоит непростая задача – освободить драконов. Освободить физически и магически. Снять контроль Цен-ми-неи с их сознания.

Артамонов не успел ответить, в разговор встрял Бернс.

– Не простая задачка, – Бернс покачал головой. – Хватит ли у нас магических сил? – Артамонов наконец заговорил.

– Да каких магических, генерал? Нам даже обычной боевой мощи не хватит… несколько шаттлов и целая планета с армией врагов.

– Хватит, – Ирина улыбнулась. – Драконы помогут. А королева далеко, она не сможет оперативно влиять на ход событий.

– Тогда следующий вопрос, – Артамонов нахмурился, его взгляд стал острее. – Как нам десантироваться незаметно туда, куда нужно?

– Думаю, тут нужно подумать. Спустимся на планету на нескольких кораблях. Ну, а потом, уговорим аркана планеты разрешить осмотреть достопримечательности.

Кают-компания отозвалась лёгким шепотом. Зар издал короткий рык, его крылышки дрогнули, словно в предвкушении. Лея и Верочка переглянулись.

– Хороший план, думаю, он разрешит, – вставил Бернс, его голос, грубоватый, но полный боевого задора, разнёсся по кают-компании. – Но пошлёт провожатых, это точно.

– Возможно, но это детали, разберётесь, – Ирина кивнула. – Как только вступите в контакт с вожаком золотых драконов Роном, сразу сообщите мне.

– В целом всё понятно, – Артамонов выпрямился, его взгляд упёрся в Ирину. – Командующая, в чём конечная цель плана? Ну, освободим драконов, что дальше? Раскроем себя и будем атакованы королевой? И это в лучшем случае, если нам повезёт…

– Хороший вопрос, Иван Вселодович, – Ирина шагнула к центру кают-компании, её голос стал тише. – Цель действительно есть. Как только драконы освободятся, они войдут в магическую сущность «Родника Реальности», соединятся с тёмными драконами и вытеснят оттуда королеву.

Кают-компания замерла. Зар издал низкий рык, его золотая чешуя вспыхнула. Лея и Верочка переглянулись.

– Сильно, – Бернс покачал головой, но его глаза сверкнули азартом. – А если не выдавят? – Впервые он засомневался.

– Посмотрим… – Ирина повернулась к Лее. – Лея, что думаешь?

Лея выпрямилась, её диадема сияла глубоким, почти звёздным светом, отражая потоки магии, которые она ощущала даже здесь, на борту «Коршуна».

– Вариантов нет, надо рискнуть, пока королева не ожидает такого хода с нашей стороны, весь план сплошная авантюра, поэтому может сработать. – В её голосе проскользнула нотка неуверенности. – Конечно, следует помнить, не факт, что получится. Родник – сложная сущность, а Цен-ми-нея вплела в него свою магию. Драконы сильны, но хватит ли у них сил…

Лея замолчала, её глаза сузились, улавливая невидимые нити в магическом поле. Ирина кивнула, обвела кают-компанию взглядом, после выступления Леи позитива поуменьшилось.

– Риск – наша работа. Мы начали эту игру, и мы её закончим.

Зар рыкнул громче, его крылышки дрогнули, а Фиарн и Киран синхронно расправили свои, словно клянясь в верности. Офицеры переглянулись, их лица, освещённые светом ламп, выражали решимость и растерянность одновременно.

Глава 5
Планетарная операция

Соловей закончила очередной сеанс связи с арканом Рованы. Голограмма Олота ещё висела в воздухе кают-компании, медленно растворяясь, будто не хотела исчезать. Его лицо выражало доброжелательность и до конца сеанса оставалось вежливым. Глаза светились мягким янтарём, губы растягивались в улыбке, обнажая идеально ровные зубы. Он соглашался на всё. На экскурсию для «части экипажа». На два атмосферных шаттла сопровождения. На всё, что она просила.

– Конечно, командующая, располагайте мной по вашему усмотрению. Я весь в вашем распоряжении.

– Разумеется, два шаттла – это разумно для вашего удобства.

– Королева будет только рада, если вам всё понравится.

Каждое «да», каждое согласие Олота звучало так, как будто он приглашал войти их в клетку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.