Никита Золотарев
Последний Цикл

Пролог. Лондонское утро

– Арктурус, ну чего ты переживаешь? Съездишь в командировку, развеешься, как раз и дочке чего-нибудь в Копенгагене прикупишь! – на плечо молодого светловолосого мага легла тяжёлая рука Дариуса Дирни. – И мне шнапса деревенского пару бутылочек захвати! На травах, ммм… – Мужчина причмокнул в предвкушении отличного вечера.

– Да я всё понимаю, работа и всё такое, – неуверенно протянул Арктурус, – но я ведь хочу успеть на день рождения Беллы! И чтоб не как в тот раз, – он нахмурился, – когда моя дочь осталась без подарка от папы.

– Когда Охранные Чары вдруг перестали выпускать нас из здания, и пришлось целую ночь на работе провести? – Дариус засмеялся, и в его карих глазах сверкнуло утреннее солнце, пробивавшееся сквозь большое окно. – Помню, помню. Было весело – и хорошо ещё, что связь работала. Я хоть смог свою жену предупредить. Иначе ночевал бы вон на том диване, – он кивком головы указал на большую кожаную софу кремового цвета в дальнем углу кабинета. – Жанетт у меня такая. На две минуты опоздаешь – всю плешь проест.

Арктурус улыбнулся, мысленно надеясь, что командировка в отдалённую датскую деревню станет обычным, непримечательным вояжем – хотя ехать очень не хотелось. Он наклонился к своему рабочему компьютеру, поводил курсором мыши и щёлкнул по ярлыку почтового клиента МагПочты.

Вчера с ним, сотрудником Службы Контроля за Магическим Правопорядком при Департаменте Магии и Магических Явлений, связался кто-то из Комиссии по Надзору за Артефактами с приказом посетить деревню Скиверен. Там, по его словам, на попечении у одного старого мага хранилось Нечто. Чиновник не упомянул об этом в письме, сославшись на секретность, но между строк сквозил очевидный намёк – речь шла о весьма могущественном предмете под надёжной защитой.

Но была проблема.

Этот самый маг не ответил уже на три контрольных письма.

Паниковать в Департаменте не хотели.

И уж тем более не хотели, чтобы пережёванные бульварными писаками новости оказались на первых полосах утреннего тиража газет.

Электронное письмо открылось, и маг перечитал его ещё раз.

Ошибки не было.

В качестве адресата было указано его имя – Арктурус Рэндел.

– Всё равно не могу понять, – озабоченно сказал маг, – почему я? Да и вдруг там что случится? Мне ведь даже лицензию Боевого давать не хотят, потому что… – Мужчина осёкся, вспоминая детали своего прошлого. – Потому что. И вот меня, да в командировку?

Дариус вздохнул.

– “Всезнающая Богиня определила нас для цели”, – процитировал кого-то Дирни с лёгкой ухмылкой, ещё раз похлопав мага по плечу. – Ты знаешь, на твоём месте мог бы быть я. Или этот придурок Соренсен. Или Кирк Симмонс. Или кто-то там ещё. Но компьютер выбрал тебя. А мы беспрекословно подчиняемся бездушной скрипучей машине.

– Эти правила я знаю, – не первый год работаю, Дариус, но так не хочется пропускать день рождения дочери! – в голосе Арктуруса звучало отчаяние, смешанное с надеждой.

– Попробуй поговорить с Оуэн, – Дирни перешёл на заговорщический шёпот. – Шансов ноль, но ты рискни.

“Поговорить со Сьюзен Оуэн”.

Это звучало жутко даже для работников высших рангов – что уж говорить про Рэндела, который испытывал благоговение к этой женщине, управлявшей целым Департаментом. Да и как попасть к ней напрямую? Времени совсем мало.

– Да у меня работы навалом! – воскликнул Арктурус, окидывая взглядом кипу бумаг, скопившуюся на его рабочем столе. – Уйма отчётов, которые даже никто не читает! И сколько разговор с ней займёт? А ведь ещё надо аудиенцию выпросить, а до Перемещения всего полчаса!

– Ты на государственном обеспечении, – продолжал Дариус, – перекладываешь бумажки, получаешь три сотни золотых. Живи и наслаждайся, пока можешь. – Он подмигнул Рэнделу. – За счёт налогоплательщиков, конечно. Время сейчас такое, согласись.

Рэндел шумно вздохнул и взглянул в заляпанное пылью окно.

Апрельское утро в Лондоне было наполнено жизнью. Пробка, скопившаяся на Пэти-Фрэнс, поднимала смрадный дым, долетающий до четвёртого этажа серого здания с номером 102. Люди спешили на работу, и, казалось, не было никого, кто просто беззаботно прогуливался. В окне напротив появилась кучерявая седовласая бабушка, решившая полить многочисленные цветы на своём подоконнике. На безоблачном, голубом небе виднелись многочисленные следы от самолётов, садящихся в Хитроу.

Не о такой жизни он мечтал в детстве.

С другой стороны, жаловаться было особо не на что – у него был дом, машина, небольшой вклад в банке. На жизнь хватало с лихвой.

А с другой – ему всегда хотелось чего-то большего, чем просто перекладывать бумажки с места на место.

Вот, например, тот же Дариус. Тридцать лет, тоже обычный офисный сотрудник, но с лицензией! И может участвовать в боевых заданиях, если начальство так посчитает.

И Арктурус. На семь лет старше, но добился меньшего.

Его взгляд упал на плакат над кожаным диваном. Рыжее небо, подёрнутое воронкой грязно-серых облаков, создавало атмосферу апокалипсиса. Какой-то неизвестный маг на переднем плане огромной, ярко-синей молнией пронзал голову трёхглазого чудовища метров шесть высотой, пасть которого была усеяна крупными, острыми клыками. На заднем плане пылал полуразрушенный город, очень похожий на Нью-Йорк.

Рэндел прочитал надпись жёлтыми буквами снизу.

“ОХРАНЯЙ В РАМКАХ ЗАКОНА”.

“Вот чего я хотел бы”, – подумал Арктурус.

Тяжёлая рука уже перестала держать его за плечо.

– Послушай, Дариус. А что будет, если… – он не хотел говорить это вслух.

– Отказаться, не поехать? Да ты сдурел.

– Почему? Может, уже бывали случаи, когда сотрудник нарушал подобные предписания? – с надеждой в голосе спросил Рэндел.

– Ты снова хочешь оказаться в не столь отдалённом месте? – ответил Дирни, присаживаясь в скрипучее кресло напротив. – Тебе мало было?

– Нет, больше не хочу, – буркнул Арктурус. – Единственное, чего я хочу – побыстрее вернуться и устроить дочери праздник. Есть ли тогда смысл говорить с Железной Леди?

Дариус хохотнул.

– Молись, чтобы глава Департамента тебя не услышала. Конечно, ты можешь поговорить с мисс Оуэн. Но ты сам говорил, что у тебя работы навалом. – Он посмотрел на стопки бумаг. – Да и она занята по горло. И зачем тратить время? Смирись, поезжай. Развеешься, и правда. Весна в Северной Дании чудо как хороша. Она, всё-таки, южнее – там потеплее, чем у нас. У меня неподалёку тётка живет, – напрягся Дирни, – в Скелунде.

Арктурус оживился.

– Так ты знаешь это место?

– Нет, понятия не имею. Но про Скелунд знаю, бывал там пару раз.

– Посмотри в досье, пожалуйста, – попросил Рэндел. – Скиверен. И письмо тоже перечитай. – Арктурус парой кликов мыши переслал электронную весточку коллеге. – У тебя и допуск повыше будет.

– Минутку, – ответил Дариус и застучал пальцами по клавиатуре. – Сейчас расскажу тебе всё, что узнаю.

Арктурус нащупал во внутреннем кармане своего чёрного пиджака служебное удостоверение в кожаном переплёте, достал его и раскрыл.

С чёрно-белой фотокарточки на него смотрело его собственное усталое лицо с острым носом и длинными, до плеч, светлыми прямыми волосами. Если бы фотография могла передавать цвет, то Рэндел вгляделся бы в свои небесно-голубые глаза.

За семнадцать лет службы он поднялся с Десятого лишь до Шестого ранга.

Даже Дариус, пришедший на работу позже, уже был Четвёртый – хотя работу они выполняли одинаковую.

Кроме того, что Дирни бывал на паре боевых заданий, и сдал Квалификацию.

Арктурусу же Пятый ранг пока что не поддавался.

Он вспомнил про экзамен, который сдавал парой месяцев ранее, в феврале. И так и не смог совершить Перемещение в пространстве.

Всему своё время.

В конце концов, у него была семья, а у его коллеги – нет. И да, он считал семью своим главным достижением.

– Так, ну смотри, – басовитый голос Дариуса вытащил Арктуруса из размышлений, и тот, захлопнув удостоверение, снова убрал его во внутренний карман пиджака. – Деревенька небольшая, всего двести душ Пустых.

– Тихо ты, – с лёгким испугом шикнул Рэндел. – Неодарённых.

– Не владеющих магией, – нашёл компромисс Дирни. – Здесь их все так называют.

– Не совсем уважительно, – поправил его Арктурус. – Они тоже люди.

– Но – Пустые для нашей Силы, – парировал Дариус.

– Но – тоже люди, – отвечал атакой на атаку Рэндел. – Или что, ты сейчас сидишь за компьютером, который придумал маг, стучишь по клавиатуре, которую придумал маг, и смотришь в монитор, который изобрёл маг? Чёрта с два, Дариус.

– Ты слушаешь или споришь?

Рэндел замолчал.

Дирни не готов слышать его.

Пусть так, каждый останется при своём.

– Двести душ… Неодарённых и один маг. Тот, который Хранитель – о нём и сказано в твоём письме. И на карте светится какой-то артефакт. Остальные данные с моим допуском не видны. Засекречены. Так и написано – “требуется допуск выше Второго уровня”.

– И на том спасибо, – выдохнул Арктурус. – А что за маг-то?

– Да кто ж его знает. Тут ни имени, ни фамилии. Ни статуса. Пол только указан, мужской.

– Значит, добрый дедушка.

– Значит, так. Чаю попьёте, – Дариус улыбнулся и взглянул на настенные часы позади Арктуруса. – Ты готов, Рэндел? Десять минут.

Светловолосый чиновник обернулся, чтобы взглянуть на время. Часы, весело отсчитывая минуты, показывали 11:20.

– Да, за десять минут я ничерта тут не успею. Надо было раньше решаться идти и разговаривать с Оуэн.

– Ну так а чего ты ждал?

– Честно, Дирни? Поверить не мог, – Арктурус почесал затылок. – Вот вроде и хотел полевого задания, давно на них не был, – Рэндел поёжился, вспоминая свой последний опыт, – а вроде и неспокойно что-то. Артефакты какие-то проверять. Там точно ничего… такого? Хранитель на письма не отвечает. Странно всё это.

– Не, поверь, ерунда. – Дариус откинулся на спинку стула, и тот жалобно заскрипел. – Да, тут что-то скрытое в досье присутствует, но компьютер тоже не дурак. В него же твои параметры вбиты – возраст, Ранг, Потенциал, ещё куча всего. Иначе б тебя не отправили…

Белая дверь кабинета резко распахнулась, и в проёме показалась миловидная женщина с русыми волосами, лет тридцати пяти на вид. Она оглядела кабинет и, заметив двоих мужчин, улыбнулась каждому.

– С добрым утром, мальчики, – проворковала она, и Дариус кивнул ей в ответ. – Волнуешься? – обратилась она к Арктурусу.

– Привет, Агнесса, – отозвался тот и встретился с ней взглядом своих ярко-голубых глаз. – Честно – нет.

– Ничего, первое сольное задание бывает когда-то у всех. Главное – не паникуй. И телефон свой сдать не забудь.

– Всмысле – сдать? – побелел Рэндел. – А как же связь?

– Дурашка, ты инструкцию, вложенную в письмо, читал? Ты через Пламя с нами свяжешься, и мы поймём, что у тебя там всё хорошо. А телефоны – не положено. Только магические способы связи.

– Откуда такая уверенность, что “всё будет хорошо” – Арктурус сверлил взглядом Агнессу, надеясь получить тот ответ, который он хотел услышать.

– Я просто знаю, – улыбнулась та, – у меня было похожее, когда я только пришла в Департамент. Представляешь? Три дня проработала – и сразу в поля. Съездила во французскую деревню, проверила Хранителя, попила с ним чаю – на лаванде получается обалденный чёрный настой! – и домой. На всё про всё половина дня. И ты не переживай, – расцвела Агнесса. – Туда и обратно, одна нога здесь, другая там.

– Если ты так говоришь, значит, так и будет, – Арктурус понемногу успокаивался.

Туда и обратно.

Как хоббит.

Что ж, если глава отряда Боевых Магов так считает, что и ему волноваться не о чем.

– Давай, не раскисай, – бросила она и закрыла за собой дверь.

Дирни и Рэндел переглянулись.

– Иначе б тебя не отправили, а послали бы её, – закончил свою мысль Дариус. – Не волнуйся. Базовые курсы самозащиты прошёл?

– Прошёл, – сглотнул Арктурус.

– На какую оценку?

– Красная “А”. С отличием. И медальку всучили, – поморщился Рэндел, вспоминая нечто похожее на знак отличия, из золотистой фольги. Таким даже гордиться стыдно.

– Ну и всё. В случае чего – Переместишься в безопасное место.

– Не Перемещусь, – грустно ответил Рэндел, прихлёбывая остывший кофе из бумажного стаканчика. – Я всё ещё Шестой.

– Да ладно? – искренне изумился Дариус. – Я думал, ты уже давно Пятый! Во дела! Тебя же обучали?

– Обучали. Не могу, и всё тут.

– Да там же всё просто, давай я тебе объясню?

– Не дави на больное, – отрезал Арктурус, – и так тошно. Надо ещё успеть жене позвонить, пока трубку не отобрали. – Он нащупал маленький серый “Сименс” в правом кармане брюк. – И кто эти правила придумывает? А если что-нибудь случится – мне ж быстрее по телефону позвонить!

– Ничего не случится, – ободряюще ответил Дирни. – Не должно. Приедешь ты к дочери вовремя, как и планировал. Давай так, – он замялся на секунду, что-то обдумывая, – если на тебя нападает маг уровня, более высокого, чем твой, что ты будешь делать?

– Ничего, – буркнул Арктурус, – сдохну и дело с концом.

Ему одновременно и хотелось ехать – потому что командировка почти всегда означала помощь в повышении Квалификации, а Пятый Ранг давал некоторые привилегии.

И не хотелось – потому что Белла рассчитывала завтра увидеть отца на своём седьмом дне рождения.

– Дурак ты, Рэндел. Я серьёзно. Случаи бывают разные.

– Да понимаю я, – устало отозвался маг, – ну допустим. Мне нужен Щит и Проворные Ноги.

– Ну вот там же и откинешься, – подытожил Дариус, поймав непонимающий взгляд коллеги – Шучу, расслабься. Затуманивание Разума применяй, на современных Тёмных работает почти всегда. Ещё незаметно Путы Плюща попробуй. Если за тобой бегут, то споткнуться. Про Щит молодец, прав, – похвалил он коллегу. – А Проворные Ноги зачем?

– Чтобы убежать, очевидно.

– Сразу видно, что боевых заданий не посещал. – В голосе Дирни сквозило сожаление. – Теория теорией, и чему на курсах только учат, – он покачал головой. – Обезвредить надо, а не убегать. Услышал? Сначала – защититься, потом – запутать, обезоружить, и следом – оповещать Департамент.

– Понял, – неуверенно ответил Арктурус. – А почему ты про Тёмных упомянул? Светлые маги так-то тоже напасть могут.

– Да не люблю я их, вот и всё.

– Но они же не плохие ребята, Дариус. У меня есть несколько знакомых…

– Не люблю, сказал. И всё на этом. – Дирни нетерпеливо заёрзал на стуле, будто сдерживая себя. – Иди жене звони, я слушать не буду, – напомнил он, бросая взгляд на часы. – У тебя пять минут на всё про всё.

Арктурус поспешно достал из кармана свой “Сименс” с оранжевой подсветкой и набрал хорошо знакомый номер. В трубке раздались протяжные гудки.

Через пять минут Рэнделу предстояло спуститься на задний двор Департамента Магии и Магических Явлений на Пэти-Фрэнс, 102, и при помощи штатных сотрудников очутиться в Северной Дании. Притом переместиться не к тому месту, которое было указано у него в брифинге, а в Эсбьерг. И оттуда добраться своим ходом до деревни Скиверен. На машине было бы быстрее, но Департамент, в целях безопасности, заранее нанял кучера с открытой повозкой и двумя лошадьми.

Автомобиль можно отследить. Повозку с лошадьми тоже, но намного сложнее.

Интересно, почему нельзя сразу Переместиться в Скиверен? Может, какие-то чары блокируют прямой доступ туда? И если это так, то какой именно Артефакт находится на Хранении?

Всё это предстояло узнать.

Слушая третий гудок, Арктурус уже смирился с мыслью о том, что командировка всё-таки состоится. Во-первых, потому, что он был очень ответственным человеком с чувством долга. И во-вторых – потому что в двадцать лет подписал Контракт с магической Силой.

Нарушать его – совершить преступление, за которое не бывает искупления. И это не значило “сидеть в тюрьме”.

Это значило обречь себя на страдания.

По крайней мере, так вещал официальный буклет Департамента.

Свет и Тьма.

И почему он выбрал Свет?

Наверное, потому, что уже вкусил Тьмы.

И ему хватило.

В конце концов, он взрослый человек. Съездит, проведает не отвечавшего на письма Хранителя и вернётся домой. И не забудет заехать в Копенгаген – подарок для дочери уже куплен и лежит в их с женой комнате на шкафу, но и ещё одному небольшому сувениру Белла будет рада.

А почему Хранитель не отвечает на письма?

Может, банально, занят посевной? Апрель выдался необычайно тёплым по всей Европе. Арктурус улыбнулся, представляя себе седобородого старца, согнувшегося в три погибели над грядками.

А чем ещё можно заниматься в деревне? Да, пожалуй, ничем.

Вот и славно.

Туда – и обратно.

– Алло, да, любимый, – раздался в трубке звонкий женский голос. – Ты уже отбываешь?

– Отбываю, – погрустнел Рэндел. – Поцелуй Бэллу за меня.

– Обязательно, – хихикнула женщина. – Она сейчас очень занята обустройством нового кукольного дома, который подарил ей мистер Бидли.

– Он что, перепутал даты? Сегодня ведь седьмое.

– Нет, просто они с женой вечером улетают на Канары. Ну, понимаешь, отпуск. Знакомое слово? – из телефона слышалась ирония.

– Знакомое, Сесилия, знакомое. В этом году – точно возьму две недели. Ближе к лету. И поедем тоже куда-нибудь в тёплое место. Можно, например, в Египет…

– Обещаешь?

– Обещаю.

– В целях повышения качества обслуживания, все ваши разговоры записываются, мистер Рэндел. Теперь не отвертитесь. – Сесилия вовсю веселилась, заливаясь смехом.

– Я и не отнекиваюсь, – улыбнулся Арктурус, чувствуя, как по его телу разливается приятное тепло. Он был без ума от двух самых близких женщин в своей жизни. – Представляешь, мне придётся телефон сдать. Так что до вечера буду без связи.

– Ой, – резко расстроилась женщина. – Совсем-совсем без связи? А почему?

– Говорят, таковы правила, – Рэндел посмотрел на Дариуса, и тот пожал плечами. – Но ты не волнуйся. Либо сегодня вечером, либо завтра к утру буду дома.

– Я тебе верю, – ответила Сесилия, улыбнувшись – хоть Арктурус этого не видел, но почувствовал. – Удачи, любимый. Буду ждать от тебя звонка.

– Люблю вас, не скучайте там! – ответил ей маг и отключился.

Когда десять лет назад он брал в жёны Сесилию Торн, лёгкую на подъём двадцатилетнюю девчонку из Ковентри, то больше всего боялся, что с годами она утратит свою детскую непосредственность.

И был очень рад каждый раз осознавать, что она ни капли не изменилась.

Не изменились и её василькового цвета глаза. Такие же, как у его дочери.

Взглянув на экран сотового телефона, радовавший взгляд красивой и необычной оранжевой подсветкой, Рэндел осознал, что у него в запасе всего две минуты. Две минуты на то, чтобы дойти до лифта, спуститься на первый этаж, пройти через стойку с администратором, сдать свой пропуск на охранном посту и выйти на залитый апрельским солнцем двор.

Арктурус встал, подошёл к вешалке, сняв своё коричневое полупальто, и приготовился выходить.

– И кстати, чуть не забыл, – окликнул его Дариус, наклонившись к ящику своего дубового стола, открыв его и достав оттуда невысокую белую коробку, перевязанную красной ленточкой. – Это мой подарок.

Рэндел опешил.

– Подарок? Мне? За что?

– Ну, ты же завтра в седьмой раз почувствуешь себя отцом, – Дирни хихикнул. – Это мой подарок на день рождения дочери. Для тебя. Лично.

– Спасибо, Дариус. Не ожидал. И что же там?

– Открывай. Тебя подождут, официальный регламент разрешает опаздывать на пять минут.

Арктурус подошёл и взял коробку из рук коллеги, быстро потянув за конец ленты. Та развязалась и медленно упала на потёртый кабинетный линолеум. Маг, не обращая на неё внимания, снял крышку и, не ожидая увидеть спружинивший предмет, вздрогнул.

В коробке лежала чёрная, чуть блестящая, высокая шляпа, которая распрямилась

Рэндел почувствовал, как сердце начало бешено стучать.

– Ты бы хоть предупредил, – пытаясь скрыть волнение, растерянно пробормотал Арктурус. – Так и инфаркт подхватить недолго. Но спасибо, – он взял шляпу в руки, разглядывая цилиндр и любуясь им, – то, что я и хотел.

– Всё, как ты любишь. Обмолвился ведь под Новый Год, что шляпу давно не носил, а хотел. Вот я и подсуетился.

Рэндел пожал абсолютно сухую ладонь Дирни своей вспотевшей ладонью.

– Спасибо, – ещё раз, уже более уверенно, сказал Арктурус. – Надену прямо сейчас.

– Удачи там, главное – не волнуйся, что бы ни случилось, – Дариус улыбнулся магу, но недостаточно ярко, чтобы скрыть своё беспокойство. – Шляпа эта… счастливая. Не снимай.

– Не буду, – ответил Арктурус, надев цилиндр и натягивая полупальто. – Побежал. До скорого. – Он улыбнулся в дверях, всё ещё испытывая лёгкий мандраж. – А, и телефон, – он достал сотовый и кинул его коллеге, – сдашь за меня, хорошо?

– Ни пуха, – пожелал Дирни, и дверь кабинета с табличкой “Служба Контроля за Магическим Правопорядком” громко закрылась.

Глава 1. Деревня

Скрипучая повозка с двумя лошадьми медленно ползла по вязкой грязи ухабистой дороги, разбрызгивая её по позднему апрельскому снегу. Животные, порядком уставшие от постоянно понукающего их кучера, еле волочили ноги. Холм сменялся холмом, а закатное солнце золотило верхушки ещё не одетых в листву деревьев.

Сгущались сумерки.

Молодой маг Арктурус Рэндел сидел в повозке, покачиваясь в такт её движениям. Ему не было холодно – голову покрывала высокая чёрная шляпа, тело было укутано в плотное коричневое полупальто, а на ногах красовались почти что армейские ботинки. Дополнял картину разведенный прямо в повозке огонь, весело пляшущий при каждом порыве ветра.

– Долго еще? – спросил у кучера Арктурус, поправляя порядком взлохматившиеся светлые волосы и заправляя их под шляпу.

– Полмили, сэр, – ответил кучер Бонс, престарелый пухлый мужчина, занимавшийся извозом последние лет восемь. – Холм, еще холм – и на месте будем. С вас пятнашка.

– Помню, уважаемый, помню. – Рэндел перемешал монеты в кармане так, чтобы те громко звенели. – Но у меня всего десять.

Бонс вмиг побагровел. Он хотел сказать своему попутчику всё, что о нём думает, но вовремя прикусил язык, зайдясь в приступе безудержного кашля.

– Вы… Это самое… Чего это? Да я совсем, что ли – в такую даль да за гроши! – Он старался культурно выразить свой гнев, но никаким учтивым “сэр” здесь больше и не пахло. – На пятнашку же договаривались, мужик! Ты у меня в бричке костёр жжёшь! Еще пятак сверху докинь, а?

Арктурус исподлобья взглянул на Бонса ярко-голубыми глазами и натянуто улыбнулся:

– Этот огонь не сотворит вам и вашей повозке ничего дурного. – Рэндел снял кожаную перчатку, поместил руку в самое сердце пламени и для убедительности подержал её там несколько секунд. – Я даже не чувствую боли. И вашей повозке этот огонь, – Арктурус устало вздохнул, – тоже ни капли не навредит. Езжайте себе спокойно.

“То, что ты не владеешь магией – твоя проблема”, подумал чародей. “А я – устал”.

– Вы ведь маг, да? Из… этих самых? – вопрос дался Бонсу нелегко.

– Из этих, – кивнул Арктурус, по тону извозчика поняв, что сейчас будет излияние души. Ему очень не хотелось выслушивать то, что он слышал уже сотни раз.

– Я таких терпеть не могу, как и многие другие, – осмелел кучер. – Из-за таких, как ты, я, мужик, работу потерял. А ты пятак жадишь.

Рэндел был готов к такому – не в первый раз приходилось выслушивать подобное. Он тяжко вздохнул, незаметно для Бонса закатив глаза.

Спокойствие.

Он при исполнении.

Вдох, выдох.

– А кем вы работали? – спросил Арктурус с наигранным интересом, надеясь, что фальшь была не очевидной. Оставалось ехать совсем недолго, и с головой нырять в конфликт не хотелось – нужно было беречь силы перед тем, что ждало его впереди.

– Кочегаром я был, – утерев нос рукавом и оставив на нём мокрый след, сказал Бонс. – Угля в топку подсыпал, чтобы, это самое, тепло в домах было. Горбатился, понимаешь, чтобы сына да дочурку на ноги поставить. А потом пришли эти… – В голосе кучера сквозило презрение. – Как ты, короче. Огонь они, видите ли, могут щелчком пальцев развести. А мне куда? Так хоть работёнка какая была. Вот пришлось у отца лошадей, того самого, взять. Мужик, думаешь, извоз много денег приносит? – Бонс закипел.

Арктурус понимал этого человека, но не любил, когда люди жалуются.

Слишком многие любят выставлять себя жертвой обстоятельств.

Наши жизни в наших руках.

Ему порядком надоел этот кучер, от которого несло потом.

– Я могу лишь извиниться перед вами от лица всего магического сообщества. Поверьте, в том нет нашей вины. А вы могли бы переучиться – государство, насколько я помню, предоставляет возможность посещения бесплатных курсов профессиональной переориентации. – Рэндел на одном дыхании выпалил поток бюрократических терминов в крайне официальном тоне.

Бонс хотел было что-то сказать, но был абсолютно сбит с толку.

– Что касается цены, уважаемый господин… Мы с вами обговорили все условия поездки на берегу. Заключили, так скажем, контракт. Вы же были согласны?

Кучер отрывисто кивнул.

– Да, это самое, пятнашку же обговаривали… – Бонс нервно оглянулся на заходящее, уже коснувшееся горизонта солнце.

– Да, но только если довезете меня до шести. Сейчас уже почти восемь вечера. Поэтому, – напористо продолжал Рэндел, – десять золотых и точка.

Он надел перчатку на руку и усмехнулся. Ему казалось, что кучер не достоин и двух монет. Маг чувствовал разящий запах гнили от этого человека, и, незаметно сняв Отпечаток, – Бонс лишь почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по плохо выбритым щекам – Арктурус понял, что именно ему не нравилось еще с того момента, как он сел в эту повозку, которой не помешал бы ремонт.

Разгульное пьянство, две брошенных жены с детьми, драки.

А однажды Бонс даже бросил человека умирать после того, как нетрезвая перепалка переросла в поножовщину.

Арктурус был Светлым магом, который не упускал случая восстановить справедливость, пусть даже и в рамках обычной поездки. Именно поэтому кучер не получит ни монетой больше. В следующий раз не проспит.

За использование магии Отпечатка чародей ощутил колющее чувство в носу, и тонкая струйка крови полилась вниз. Почему-то Отпечаток стоил именно десять капель. Рэндел не любил это ощущение, когда за магию нужно было платить.

Уж лучше болью, чем собственной кровью.

Бонс посмурнел и покраснел еще больше, но продолжил держать вожжи, буркнув себе под нос что-то очень похожее на “проклятые маги”. Он их очень не любил, но никогда не высказывался открыто, предпочитая держаться в стороне – мало ли что на уме у этих сумасшедших?

Арктурус, слегка нахмурившись, погрузился в раздумья.

Да, после Второй Мировой маги перестали прятаться и стали открыто жить среди обычных людей. Закрытые до той поры от внешнего мира чародеи потоком влились в бурную реку человечества, и это принесло немало проблем.

Арктурус считал, что пользы всё равно было больше.

И всё равно, несмотря на слияние, люди были разделены, выражая недовольство. Что маги, что Неодарённые.

Или “Пустые”, как пренебрежительно отзывался о них Дариус – и большая часть Департамента.

Из-за холма послышались детские голоса. Рэндел привстал и потянулся, оглядывая местность. Снег еще лежал на когда-то вспаханных полях, тут и там виднелись деревянные ограды, а вдалеке показался уходящий в небо дымок – люди топили печи запасёнными по осени поленьями, чтобы согреться. Арктурус вдохнул знакомый запах горящей берёзы и улыбнулся. Почти приехал.

Долгих шесть часов он сидел на жёсткой дощатой скамье повозки. Это было хуже тех шести лет, что он провёл в тюрьме Бартандо, сидя в одиночной камере за убийство.

В тот раз оно того стоило.

Сейчас – было лишь мучительным ожиданием.

Весёлый детский смех раздавался всё ближе, и Арктурус вспомнил о Белле. Из-за этой командировки он пропускал её завтрашний день рождения. Он грустно улыбнулся, прислушиваясь к звукам играющих на улице детей; ему хотелось верить, что дочь не обидится на него за временное отсутствие. Он не рассчитывал на столь долгую дорогу, но меры безопасности соблюдал неукоснительно.

Приедет – поговорит с Хранителем – поспит – и уедет.

К обеду завтрашнего дня он закончит все дела.

А жена, его великолепная Сесилия, скрасит для Беллы ожидание возвращения отца.

Появившийся из-за холма накренившийся и заляпанный дорожный знак грязно-синего цвета с надписью “Скиверен” сообщил Рэнделу о том, что молодой чиновник добрался до цели. Небольшая деревенька раскинулась в долине, окружённой густым хвойным лесом, который наполнял вечерний воздух приятным запахом.

Прибыл.

Поскрипывая старыми колёсами, повозка проехала первый дом, который безжизненными, разбитыми окнами смотрел на погружавшуюся в сумрак улицу. Истлевшие занавески изредка вырывались наружу под порывами ветра, словно заманивая пройти внутрь; оконные рамы рассохлись, и краска, когда-то белая, облупилась почти окончательно. Арктурусу стало не по себе, и мелкая дрожь пробежала по его спине.

– Обнаружь! – сказал чародей, выставив вперёд правую руку, и магия сине-зелёной струёй полилась сквозь воздух, словно шёлковая верёвка, поблёскивая в лучах заходящего солнца.

Бонс, с презрением оглянувшись на звук и заметив поток, тут же отвернулся, ещё крепче сжав поводья.

Сила вернулась через мгновение и сообщила, что дом абсолютно пуст, и никаких следов магического вмешательства не обнаружено.

Арктурусу показалось, будто поток магии течёт… не совсем так, как обычно. Сила должна изливаться намного легче. Сейчас она была похожа на немного засахаренный мёд.

“Почудилось”, подумал Рэндел, почувствовав ноющий зуд в затылке, но на всякий случай собрал побольше Силы на кончиках пальцев. Силы, пронизывающей полотно мироздания с незапамятных времён. Силы, которая одновременно обжигала и заставляла чувствовать холод.

Что-то ему не нравилось.

Сообщить об этом в Департамент?

Доедет до Хранителя, и свяжется через Пламя с дежурным сотрудником.

Он слишком устал в дороге, чтобы адекватно воспринимать реальность.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, когда повозка оказалась на центральной площади, а Бонс скомандовал лошадям остановиться. Полумрак, возникший в опустившемся тумане и разрезаемый лишь факелами на стенах домов, окутал деревню Скиверен. Редкие прохожие не поднимали глаз и даже не интересовались, что за гость удостоил их своим визитом – ещё и в столь несовременной шляпе.

– Добрый вечер! – Рэндел громко поприветствовал грузного мужчину лет пятидесяти, укутанного в прохудившийся тулуп, но тот, даже не глядя на Арктуруса, машинально прошёл мимо, слегка покачиваясь. Нос чародея уловил какой-то затхлый запах – будто тулуп провисел лет пятнадцать в заплесневелом шкафу.

Не было и детей, чей смех громко разливался по деревне пятнадцать минут назад.

В отблеске настенного факела сверкнуло золото, и Арктурус протянул полную ладонь монет старому кучеру.

– Как условились. Двадцать монет. – У Рэндела в кармане было не меньше сотни казённых, и он всё же решил отблагодарить кучера хотя бы за то, что тот вообще привёз его сюда. Да и косвенно извиниться за то, что этот человек лишился работы из-за магов, не помешало бы. – Вставайте вовремя в следующий раз.

Добро порождает добро.

Но люди слишком сильно погрязли в ощущении собственной важности, что иногда благодарность воспринимается слабостью.

– Ты ещё будешь меня учить, паря! – Бонс видел этого человека в первый и последний раз, и поэтому решил не сдерживаться и всё-таки выдать гневную тираду. Ему было плевать на то, что ему дали на пять золотых больше. – Проклятый фокусник! Из-за тебя, мужик…

“Пустые”, в ответ, очень любили называть магов “фокусниками”.

Договорить Бонс не успел, потому что Рэндел применил к нему Заклинание Молчания, и тот зашёлся в беззвучном припадке. Еще один рапорт писать, за применение магии к магией не владеющим…

“Вот и делай добро этим людям”, ухмыльнулся чародей, жестом показывая кучеру, что ему стоит уезжать – и желательно, побыстрее. Тот послушно поработал поводьями и повозка начала удаляться.

Верно говорят – не делай добра, не получишь зла.

Арктурус Рэндел стоял на площади небольшой, в полсотни домов и три улицы деревушки, и оглядывался. Сумрак стал осязаемым, детский смех утих, тут и там зажигались огоньки окон. Ветер гулял между домами, со скрипом покачивая хлипкие заборы и отряхивая снег с ветвей деревьев. На стенах некоторых зданий висели, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тусклые факелы из толстых веток, обмотанные старыми тряпками. Неподалеку, прямо по центру площади, стоял давно пересохший каменный колодец под деревянным покатым навесом.

Тишина окутала деревню плотным покровом – ни единого звука не доносилось с улиц.

Ни людей.

Ни домашних животных.

Лишь свист ветра и скрип покосившихся заборов.

И тут маг понял, что ему не нравилось в этом захудалом посёлке.

Птицы.

Он не слышал птиц.

Ни пения, ни шелеста крыльев, ни клёкота.

Правда? Ни единого воробья?

Концентрация магических сил на кончиках пальцев возросла – Рэндел был из тех, кто считал, что лучше перестраховаться. Хоть он и был обычным кабинетным чиновником, всё же владел некоторым количеством Боевой магии. Мало ли что может случиться. Так что постоять за себя он был в состоянии, хоть и ни разу не доводилось.

Что-то хрустнуло сверху, и Арктурус поднял голову. На домах, стоявших на площади, сидело несколько черных, взъерошенных ворон, которые, казалось, с любопытством разглядывали Рэндела.

Он успокоился. Вот же птицы!

Сидят, наблюдают.

Рэндел любил ворон. Они казались ему очень умными, и он с детства мечтал завести себе хотя бы одну.

Арктурус присмотрелся и поцокал языком. В кармане полупальто оказалось несколько крошек от лимонного кекса, которым он позавтракал в кафе на вокзале Эсбьерга, и Рэндел высыпал их на раскрытую ладонь, как бы приманивая ворон.

Никакой реакции.

Птицы просто сидели безжизненными статуями, не шелохнувшись, не издавая ни единого звука. Лишь лёгкий ветер колыхал их чёрные, облезлые перья.

Он щёлкнул языком ещё раз.

Птицам не было до него никакого дела.

Он вгляделся в их чёрные глаза, ожидая увидеть яркий отблеск пламени факелов.

Но глаз не было вовсе.

Это шутка такая? Они зачарованы?

Лёгкие мурашки побежали по телу мага, словно от дуновения ледяного ветра. Был только один способ проверить, мерещится ему или нет, и Рэндел направил слегка розоватого цвета магию Снятия Чар в сторону ворон, ощутив знакомую боль в висках. Цена… Каждый раз, когда он применял магию, нужно было заплатить болью.

Мощнее заклинание – сильнее боль.

Такова Плата.

Сила добралась до птиц и прошила их насквозь, растворившись в пустоте. Тушки остались сидеть на своих местах, лишь пара из них с гулким звуком обвалилась в снег.

Никакого зачарования на птицах не было.

Как и следов жизни в них.

Они были мертвы.

Арктурус поёжился – от лёгкого, но всё же страха. Хоть он и был опытным магом, но такое видел впервые. Долгие годы, которые он провёл, перекладывая бумажки с места на место, накладывали свой неизгладимый след.

Ему страшно было даже представить, с какими трудностями сталкиваются маги из боевых отрядов.

Собравшись с мыслями, он оценил обстановку.

Птицы. Все птицы деревни мертвы.

Жизнь покинула их давно.

Неужели люди не обратили на это внимания?

Кстати, а где люди? Кто-то ещё сновал по улицам несколько минут назад, когда Арктурус приехал, но сейчас вся деревня будто вымерла – и лишь редкие огни окон пробивались сквозь мглу этого вечера. Таких было пять или шесть, но все остальные не светились. Рэндел вдруг подумал о том, что за каждым тёмным окном кто-то стоит и наблюдает за ним.

Молодой маг нахмурился и огляделся.

Он вспомнил, что не слышал детского смеха, который разливался по холмам на закате, пока солнце ещё не зашло. Вспомнил, что в этой низине всегда ветрено – но дым из печных труб поднимался строго вверх, будто не реагируя на потоки воздуха.

И тут ещё эти птицы…

Кто сотворил с ними такое?

Всё это показалось ему какой-то дурной шуткой. Кто-то знал, что он приедет? Но ведь переписка между сотрудниками была строго секретной.

Арктурус не нашел ответа.

Быть может, он ждёт его по нужному адресу? Всё-таки, там живёт старый, мудрый маг, которому доверили охранять сильный Артефакт. Как помнил Рэндел из брифинга собственного задания, этому магу почти три сотни лет.

Будет, о чём поболтать.

Избавившись от оцепенения, он порылся во внутреннем кармане своего полупальто и достал оттуда письмо. Его он получил прямо перед Перемещением от одного из сотрудников Департамента. Написанное явно недешёвыми чернилами на дорогой, пахнущей каким-то въедливым мужским парфюмом бумаге, с гербовой печатью. В тусклом свете танцующих факелов Рэндел прочитал адрес:

Площадь Скиверен, 14.

Арктурус оглянулся в поисках нужного здания – оно стояло в тридцати шагах к востоку, скрытое в темноте. Табличка с номером дома, прибитая старыми гвоздями к полусгнившим брёвнам говорила ему, что это именно то место, которое он искал. Слева и справа от дома росли две великовозрастные сосны, а крыша, кое-где прохудившаяся и дырявая, была усыпана хвоей и опавшими шишками. Позади начинался густой лес, который в опускающейся на деревню темноте смотрелся пугающе жутко.

Рэндел сразу представил, что где-то там, за стеной из елей, прячутся огромных размеров пауки с острыми, как клинки, жвалами. Два, а, может быть, и три.

Шёл четвертый десяток лет, а он всё еще не победил свой детский страх.

Арктуруса передёрнуло, и он отогнал назойливые мысли.

– Свет! – приказал он Силе, и та, сорвавшись теплом с его рук, превратилась в небольшой ярко-голубой шарик, который подсветил старый дом на площади Скиверен, 14. Обычный полуразвалившийся сарай. Не сильно выделяющийся средь остальных.

Очевидно, что облик дома был заколдован, чтобы не владеющие магией люди не заподозрили ничего дурного.

Умный ход – спрятать сильный артефакт среди обычных людей, при этом сокрыв его магией. Простой магией, и здесь Снятие Чар поможет лучше всего.

– Чары долой!

Арктурус, снова испытывая боль – на этот раз уже в левом локте – послал Силу розового цвета в сторону дома. Она густой, липкой, видимой лишь одному ему струёй поползла в нужном направлении, и маг ощутил странное чувство – сам воздух противился этим чарам. Он будто не хотел, чтобы они достигли своей цели.

Странно. Значит, ему не показалось.

Что происходит в этой деревне?

Заклинание, всплеском всё же долетев до покрытой высохшей лозой стены дома, отскочило от брёвен и ударилось в стоявшее рядом пустое деревянное ведро, громко повалив его на землю.

Не сработало?

В смысле?

Чар Сокрытия… Нет? Да не может быть. Департамент бы точно защитил место хранения сильного магического предмета.

Всё было не так. Всё было неправильно.

На секунду Арктурус подумал, что с его Потенциалом что-то случилось, и он, закрыв глаза, прислушался к наполнявшей его магии. Нет, всё такой же, Третий уровень, ни больше, ни меньше. Но чары оказывали совсем не то действие, которое положено.

– Поиск! – маг выпустил порцию Силы, расплёскивая её во все стороны. Заклинание должно было обнаружить следы магии поблизости, и сообщить тому, кто его создал, есть ли возмущения в пространстве, или нет.

Вот же, магия есть, вот она! Он может ей управлять!

Но лишь тишина ответила ему.

Или рядом не было ни одной живой души, или здесь стояла какая-то магическая “глушилка”. Впрочем, если в данном месте хранится мощный Артефакт, то всё могло быть…

Эти наблюдения стоят еще одного рапорта. И Рэндел напишет его, как только переговорит с Хранителем.

Осознав, что ноги ему всё еще подчиняются – в отличие от Силы – Арктурус медленным шагом двинулся в сторону дома. Снег хрустел, казалось, так громко, будто в тишине ломаются тысячи костей. Рэндел осторожно приближался к двери из серых, высохших досок – и не чувствовал магии.

Этого не должно было быть. Артефакт должен излучать хоть что-то, оставлять след! Или в Департаменте научились окружать предметы настолько непробиваемой защитой, чтобы вообще никто ничего не заподозрил и не уловил в океане Силы хоть толику присутствия?

Да и Чар Сокрытия, похоже, тоже не было. Департамент не мог допустить такую халатность!

“Съездил в командировку чайку с дедушкой попить”, подумал Арктурус, одолеваемый нехорошим предчувствием.

Чародей, подойдя к дому, протянул свою едва дрожащую руку к ручке, сделанной из ржавой металлической скобы, и попытался открыть дверь, потянув её на себя.

Как только он прикоснулся к ручке двери, леденящий душу пронзающий вскрик разрезал темноту наступившей ночи. Он будто разрывал плоть на куски, перемалывал и дробил кости, подавлял волю, заставлял кровь вскипать и течь вспять.

Что за?..

Враги? Его атакуют?

Сердце Арктуруса забилось в несколько раз чаще. Подстёгиваемый адреналином, он резко развернулся.

– ПОРАЗИ ТЕБЯ СВЕТ! – машинально рявкнул Рэндел, вспоминая курсы по самозащите и приказывая Силе. Он ощутил ноющую, назойливую боль в левом плече. Чары слетели с кончиков пальцев и создали стрелу, ярко сверкнувшую во мгле.

Сфокусировавшись, он увидел перед собой – шагах в десяти – пожилую сгорбленную женщину с сальными седыми волосами, замотанную в выцветший тканый платок. Старуха стояла с поднятой вверх левой рукой, опираясь правой на клюку, сделанную из какой-то старой ветви, и разрывала воздух истошным звуком. Её рот, почти беззубый, открылся настолько, что было видно чёрную глотку, а взгляд был направлен в звездное небо. Арктурус был готов поклясться, что это не мешало ей видеть его.

Было поздно отменять заклинание,и на секунду Рэнделу показалось, что за ещё одно убийство его снова ждёт тюрьма. Стрела, сотканная из магии, вошла старухе прямо в грудь, прошив её насквозь, и улетела дальше, вонзившись в стену дома напротив.

Крови не было. В теле старухи образовалась дыра, но та продолжала надрываться.

Заклинание, предназначенное для самообороны, просто не сработало.

Рэнделу одновременно стало легче. Магия не оказала нужного эффекта – но и никакого убийства не будет.

Жилки на его висках запульсировали чаще.

– Женщина! – Арктурус постарался перекричать её, попутно накладывая на себя заклинание Щита, которое едва заметной, тонкой плёнкой покрыло мага, словно мыльный пузырь. Если его атакуют, то хотя бы от первого удара он не получит увечий. – Какого чёрта, прекратите орать!

Звук не утихал – назойливый, громкий, пробирающий до мурашек. Из уха мага полилась струйка тёплой крови – перепонка была повреждена, и Арктурус на мгновение оглох, а голову пронзила острая боль. Звон в ушах заставил мага потерять ориентацию, и голова резко закружилась. Он согнулся, закрывая уши ладонями.

– ЖЕНЩИНА!!! – Рэндел перешёл на ответный крик, срываясь на хрип. Терпеть это было невозможно, – ОСТАНОВИСЬ!

Старуха надрывалась с каждой секундой всё громче и громче, а рот неестественно широко открылся. Но при этом она просто стояла – не атаковала, не чародействовала.

Странная женщина.

Стоит в ночи, одна, орёт, как резаная.

Еще один рапорт?

– ЗАМОЛЧИ! – маг натужно рыкнул, отдав приказ Силе, и резким движением вытер ухо. Магия белым сгустком направилась в сторону женщины. Снова медленно, лениво, будто что-то ей мешало, противилось.

Долетев до старухи, комок чар вошёл ей в грудь, и та резко затихла. Рот вытянулся ещё больше, и она стояла, не опуская руку, словно угрожая – но ничего не делая.

Значит, не владеет магией.

Значит, всё работает.

Значит, ему показалось.

– Совсем с ума сошла, старая??? – захлебнулся в истошном крике Арктурус, затыкая правое ухо указательным пальцем. – Я ведь и ответку могу дать! – Рэндел тут же поймал себя на мысли, что он при исполнении. – Так, женщина, кто вы и что тут происходит?

Зачем она кричала?

Рэндел был готов к тому, что после столь громкого крика двери соседних домов распахнутся, и на улицу выйдут мужики с топорами и вилами, чтобы разузнать, что случилось и кто столь громко вопит в ночи. Он был готов моментально наслать чары Забвения на всех случайных свидетелей – в конце концов, писать три или четыре отчёта? Однако, никого не было; напротив, в нескольких окнах свет даже погас.

Арктурус, усилием воли почти подавив участившееся сердцебиение, попытался успокоиться, тяжело дыша. Его не атакуют, это уже хорошо. Возможно, само наличие рядом Предмета Силы, проверить который его послала Комиссия по Надзору за Артефактами, что-то нарушало в самой природе магии. Что за сокровище было спрятано здесь, Рэндел не знал. Да и не хотел знать. Его дело – убедиться в том, что с Хранителем всё в порядке.

На этот счёт у Арктуруса теперь были большие сомнения.

Сейчас его мысли занимала стоящая перед ним неподвижная старуха. Кто она? Откуда она так резко появилась – маг был готов поклясться, что на улице не было ни души – и зачем пришла? Зачем кричала? Еще более любопытным было то, что на ладони её поднятой левой руки в свете ярко-голубого шарика, всё еще висевшего неподалёку, проступало какое-то изображение, похожее на татуировку.

Рэндел пригляделся.

Круг.

Просто обычный круг.

Она из какой-то секты?

Прежде чем снова попытаться открыть дверь дома на площади Скиверен, нужно было опросить эту женщину. Это входило в полномочия мага, как сотрудника Службы Контроля. И было чётко прописано инструкцией – Арктурус живо представил себе страницу из Свода Оперативного Служащего. “Следует вызнать у свидетелей всю доступную информацию. Необходимо использовать доступные, разрешённые Законами методы. Если вы применяете запрещённые методы, к вам будет применено Наказание от Четвертой до Восьмой степени, но в случае, если выведанная информация окажется крайне полезной (см. Градация полезности информации”), вы можете быть освобождены от Наказания в особом порядке.”

Как же он устал от этой бюрократической чепухи.

Какой, к чёрту, опрос? На него тут в ночи кричит женщина, которая не выглядит нормальной.

Рэндел, всё ещё ощущая головокружение и боль в ухе, взглянул на старуху.

Местная городская сумасшедшая? Человек в здравом уме не пришёл бы в сумерках поорать на других людей.

Какая-то странная.

“Надо бы успокоиться”, сказал Арктурус сам себе.

Глубокий вдох.

– Женщина, вы меня слышите?

Никакой реакции. Старуха стояла и наблюдала за звёздами. В ней не было ничего необычного – кроме того, что она открыла рот в беззвучном крике и вытянула вперёд левую руку.

За какими звёздами? Ведь солнце только что зашло!

Арктурус поднял голову, попытавшись проследить направление взгляда старухи. Вот Полярная звезда, неподалёку – пояс Ориона, а вот созвездие Волопаса. И звезда Арктур, в честь которой его назвали родители. “Страж Медведицы”.

У мага была своя маленькая медведица по имени Белла, и он был готов на всё, чтобы её защитить.

Страх чародея понемногу отступал и растворялся. Он просто не привык к такому. Что логично.

Возможно, эта странная женщина была частью защитных Чар, охранявших Артефакт?

Выдох.

– Меня зовут Арктурус Рэндел, я представляю Департамент Магии и Магических Явлений, шестая категория, маг, вот моё удостоверение. – Он отточенным движением достал из кармана “корочку”, быстро показав её – но старуха даже не опустила головы, продолжая изучать небо. – У меня к вам нет никаких претензий – я просто хочу знать, что здесь случилось. В целях следствия, конечно.

Снова тишина.

Да куда она там смотрит? Перед ней человек стоит! Ох уж эти некультурные Пустые.

Арктурус, слегка покачиваясь, приблизился к женщине и, дотронувшись рукой в перчатке до сальных, давно не мытых волос, опустил ей голову так, чтобы их глаза встретились.

Встречаться было не с чем.

Пустые глазницы зияли кромешной темнотой.

Голова качнулась обратно и снова обвисла, как только он убрал руку с её подбородка.

В её шее что-то хрустнуло.

Адреналин в крови Рэндела снова подскочил. Он проверил Щит – тот был на месте, пузырём плавая вокруг него. Его мысли вернулись к старухе.

Что с ней? Кто она?

Она живая?

Или – как птицы, мертва?

Почему тогда кричала?

Есть только один способ проверить.

Рэндел снял перчатку и прикоснулся своей тёплой, чуть дрожащей рукой к её поднятой руке.

Рыхлой. Холодной – настолько, что маг почувствовал эту стужу на своей ладони.

Безжизненной.

Кажется, старуха давно была мертва.

Рэндел отшатнулся, его сердце бешено колотилось. Он вспомнил Бремен и битву с ордой оживших трупов, в которой он участвовал лет десять назад, когда работал в полевых условиях с расследованием – и случайным образом оказался в самой гуще событий. Сошедший с ума чародей вдохнул в разложившиеся тела некое подобие жизни, и Арктурус до сих пор в кошмарах смотрел в эти сгнившие, грязно-жёлтые глаза…

В отличие от старухи, у которой глаз вообще не было.

С выжившим из ума магом после того, как подавили эту вспышку безумия, сделали ужасные вещи.

Развоплощение – самое страшное из наказаний. Не смерть, не утрата тела.

Утрата души.

Насовсем. Навсегда. Бесследно.

Никаких чувств – ни боли, ни страха, ни радости.

Просто растворение в безмолвной вечности.

И старуха, кажется, тоже подверглась Развоплощению. Арктурус не был экспертом, но такое видел второй раз в жизни.

Кому-то ведь посчастливилось вообще этого не видеть.

На женщине висел След – Печать непостижимо сильной магии.

Осталось только тело.

Тело, в которое вдохнули извращённое подобие жизни.

В нос ударил запах стухшей плоти, вперемешку с прелой землёй, и Арктурус вынырнул из ледяного озера воспоминаний, внимательно рассматривая стоявшую перед ним старуху. Обвисшая, дряблая кожа, пустые глазницы, полуистлевшая одежда. И Круг – не татуировка, но выжженное огнём клеймо.

Старуха продолжала стоять неподвижно. Разлетающиеся от ветра жидкие волосы создавали обманчивую иллюзию жизни – той, которая насильственно покинула её тело. Рэндел, пытаясь унять колотившееся в горле сердце, решился на авантюру – и попытался прочитать прошлое этой женщины, – так же, как сделал это с кучером Бонсом – но это было невозможно.

Душа отсутствовала. Нет души – нет прошлого, нет настоящего, нет будущего.

Тупик.

Всё же, кое-что зацепило его.

Он увидел остатки – столь ничтожные, что менее опытному чародею этого было не узреть.

Остатки врождённой магии.

Арктурус запутался окончательно.

Откуда? Откуда в покинутом жизнью теле следы магии, если заклинание Молчания не действует на чародеев – а на женщину подействовало? Она не могла владеть Силой, это Рэндел знал и чувствовал. Однако – Сила была. Когда-то. Небольшой, едва заметный остаток.

И могло быть лишь одно объяснение.

Сначала душу лишили магии, а затем – развоплотили.

Он читал о таком случае в какой-то древней, полурассохшейся книжке с пожелтевшими от времени страницами. И даже помнил обложку – чёрную, с вышитыми на ней золотыми звёздами. Арабский Халифат, гонения на чародеев, массовое развоплощение пяти тысяч магов, собравшихся на багдадской площади…

Но там был достигший вершин безумия и мастерства маг, который видел уничтожение магии как свою единственную цель. Которую он и достиг ценой собственной жизни.

А здесь? С момента последней Великой Войны ни один чародей не достигал Высшего уровня – это было бы запротоколировано в Департаменте, а за таким человеком велась бы круглосуточная слежка. О таких людях уже было бы давно известно.

И именно поэтому Арктуруса волновал вопрос – кто смог это сделать? Лишить магии. Это идёт против Законов Природы! А наказание за их нарушение – смерть.

И хорошо, если смерть тела.

На секунду чародей подумал о том, что и с ним самим может произойти то же самое.

Вдруг его самого когда-нибудь лишат магии?

Липкий ужас охватил его, сразу отступив. Какая чушь, так не бывает. Это всё защитные Чары, выставленные экспертами Департамента.

“А ведь хорошо получилось. Если бы не задание – я бы сбежал отсюда к чёртовой матери”, подумал Арктурус.

Слишком много вопросов – слишком мало ответов.

Рэндел судорожно сглотнул. Он лишь приехал сюда навестить хранителя, а в итоге столкнулся с ожившей старухой, которая испугала его. Маг еще раз достал письмо и перечитал его. Ни слова о возможной опасности. “Проведайте Греммуса… Он не ответил уже на три письма… Возможно, произошёл сбой в доставке писем…”. Бюрократическая чепуха.

Надо двигаться дальше.

Сжав кулаки и оставив старуху стоять, он развернулся и снова пошёл к дому номер 14 на площади Скиверен. Было опасно оставлять потенциального врага за своей спиной, поэтому, собрав Силу, Рэндел очертил вокруг женщины огненный круг – Преграждающее Пламя – чтобы она не могла никуда уйти.

Всё-таки базовое обучение в Департаменте было полезным.

Яркий огонь взрывал темноту внезапно наступившей ночи и громко трещал, но из соседних домов по-прежнему никто не показывался. Списав это на действие защитной магии дома, Арктурус быстрым шагом подошёл к двери и дёрнул за ручку, которая оставила на его ладони чешуйки ржавчины, за секунду до этого приготовившись к неожиданностям.

На этот раз не произошло ничего. Ни криков, ни взрывов, ни неожиданных нападений. Возмущений в Силе тоже не было. Дверь со скрипом открылась, и Арктурус уловил запах супа – горохового, с копчёными рёбрышками. Горячего. Того, что мать варила ему в детстве.

Мать, которая умерла шестнадцать лет назад.

Он переступил через порог, движением левой руки направляя голубой шар света внутрь комнаты, а правой – наложив заклинание Замка на дверь, со щелчком запечатав её. Не хватало еще посторонних глаз и ушей.

Рэндел огляделся. Комната была похожа на обычную бедняцкую хижину, в которой давно никто не прибирался. Дощатый пол, кровать с настилом из сухой соломы, стол с обшарпанной металлической миской, пыльные ковры с выцветшим рисунком, единственное окно без стекла, печь, в которой давно не зажигали огонь. Дырявый потолок, через который был виден кусок ночного, усыпанного звёздами неба. И паутина. Много паутины.

Здесь не было следов жизни.

Как и в стоявшей снаружи старухе.

И супа тоже не было, но запах отчётливо ощущался.

В дальнем углу комнаты стоял маленький комод из тёмного дуба с двумя дверцами и ящиком, на котором лежала книга в кожаном переплёте. Рэндел, аккуратно ступая по скрипучему полу, подошёл; вслед за ним пролетел по воздуху голубой шар. Кожа на обложке рассохлась и кое-где покрылась тёмной, пахучей плесенью. Маг взял книгу в руки и с хрустом раскрыл.

Это была не книга – дневник.

Дневник Греммуса.

На первых страницах были обычные записи одинокого пожилого человека – график посадки рассады, список покупок в местной лавке, таблица личного бюджета. Арктурус отметил про себя, что за охрану артефакта платили не так уж и много, всего сотню золотых. “Жадные крысы из Правительства даже не могут обеспечить достойную старость!”, возмутился Рэндел про себя, продолжая листать кое-где слипшиеся от влаги пожелтевшие страницы.

В середине дневника обнаружились заметки и зарисовки об охраняемом артефакте. Арктурус без труда узнал Посох Душ – он изучал списки Запретных Артефактов на четвертом курсе учёбы в Университете Борнмута, когда точно решил для себя, что работа в Департаменте – отличный способ не голодать во взрослой жизни. Он бы с удовольствием поработал и в отряде Боевых Магов, но его прошлое не позволяло это сделать. Арктурус помнил, что в его собственном личном деле красной печатью алело слово “СУДИМ”.

Посох… Чрезвычайно мощный, сильный предмет из глубин древности, знаменитый тем, что может копить в себе энергию сотен душ, поистине тёмная вещь. И очень опасная.

Однако, чтобы наполнить Посох этой энергией, нужно пойти против Законов Природы. Нарушить их.

Рэндел помнил наказание за это.

От настигшего его озарения Арктурус прекратил дышать. На попечении Хранителя был тёмный Артефакт.

Посох Душ.

Так вот что случилось со старухой!

Развоплощение. Сгусток Силы колоссальной мощи, который сжигает душу и отправляет её в небытие, в Великое Ничто. Сумасшедший бременский маг был предпоследней его жертвой. Или жертвой Департамента – Рэндел ещё не решил.

И вот теперь – женщина. Ни в чём не виновная. По крайней мере, на первый взгляд.

Где Греммус? Он не смог защитить Посох, его украли и использовали для ритуала? Где Посох? Кто это сделал? Зачем?

Тайны сплетались в большой клубок – и не было видно ни единой нити, за которую можно было потянуть, чтобы распутать его.

Арктурус перелистывал страницы, но, кажется, не вчитывался в то, что было написано. Его разум затмевала мысль о том, что нашёлся какой-то маг, достаточно дерзкий и сильный, чтобы завладеть Посохом Душ… И использовать его. Значит, и достаточно умный.

Он, на всякий случай, выглянул в разбитое окно – всё было неизменно. Старуха стояла, не шелохнувшись. Пламя, подергиваясь, озаряло тьму, а его тепло долетало до дома и немного грело изрядно замёрзшего Арктуруса. Ни души.

Маг на мгновение даже горько усмехнулся и вернулся к дневнику, перелистывая его.

Внимание Рэндела привлекла одна из последних страниц. Она была исписана – нет, исцарапана – какими-то странными, блестевшими чернилами. Он поднёс дневник к носу, учуяв знакомый, чуть сладковатый запах.

Текст был написан кровью.

Кровью Греммуса.

Затаив дыхание, Арктурус прочитал написанное.

“Посох в моем погребе… Пробудился. Он зовёт меня. Я пытаюсь связаться через Пламя, магия не слышит. Чернила не пишут. Вязко, воздух стынет. Творится что-то странное.

Я пойду к Посоху. Не знаю, что меня там ждёт. Свяжитесь с Келусом, если я поддамся. Голубь долетит, он знает. “Цикл” – ключ.”

Посох… пробудился? Его не украли?

Он… живой?

Живой Артефакт? Таких не существует.

Голубь? Какой, и где он? Это шанс сообщить хоть что-то в Департамент!

Или, всё же, написать какому-то… Келусу?

Где же этот Греммус?

От страницы пахло еще чем-то, и Рэндел без труда учуял запах перебродившего эля, когда-то пролитого на бумагу.

Тогда всё понятно.

Старый выпивоха недосмотрел за вверенным ему Артефактом, и тот был украден.

Не придумал ничего лучше, как написать письмо кровью? А кровь для того, чтобы выставить себя жертвой?

С другой стороны, Департамент не стал бы доверять охрану такого магического предмета какому-то случайному пьянице.

Или всё-таки со старым Хранителем что-то случилось? Может, он ушёл заготавливать дрова, или на охоту.

Правда, кровь на страницах говорила об обратном.

А что за Цикл?

Арктурус что-то слышал об этом, но, как ни пытался, не мог ничего вспомнить.

“Посох в моём подвале…”

Значит, здесь есть подвал.

Быть может, там найдётся что-то полезное?

Арктурус осмотрелся.

Погреб.

Единственное место, где вход в него мог бы быть…

Широким шагом он приблизился к лежавшему на полу пыльному ковру с когда-то цветастым сине-зелёным рисунком, и одним движением убрал его в сторону. Пыль наполнила воздух, и Арктурус громко чихнул. Его взору открылась небольших размеров дыра, прикрытая куском дощатого пола. Рэндел поднял его за металлическое колечко, отставил в сторону и начал спускаться в погреб. Шарик света последовал за своим создателем.

Запах ароматного супа исчез, сменившись на запах плесени, гнилых овощей и разложившегося мяса, ударившего в нос. Маг попытался задержать дыхание, но не смог, потому что опешил от увиденного.

Бездыханное тело одетого в серебристый кафтан старика с длинной седой бородой лежало в углу, неестественно выгнувшись, прямо на банках с соленьями; некоторые из них были разбиты, и осколки стекла торчали из его тощих, синих ног. Арктурус своим появлением спугнул крыс, которые лакомились остатками человека и разбежались по тёмным углам подвала с недовольным пищанием.

Его чуть не стошнило, но чародей собрал волю в кулак и послал поток Силы вокруг себя – чтобы та, вернувшись, сообщила о любом зачарованном предмете.

Ответа не было.

Как и Посоха.

В дальнем углу подвала что-то маленькое зашевелилось, затрепыхалось, но Рэнделу было не до того.

На стене за телом Греммуса поблёскивал в лучах луны, пробивающейся через щели в дощатом полу, круг. Начерченный густой, красной, застарелой кровью, прямо на камнях.

Такой же, как на ладони старухи.

Которая, с лёгкостью перешагнув окружающее её Пламя, вдруг задрожавшее и уменьшившееся, медленно направилась к дому на площади Скиверен, 14.

Глава 2. Сила взаймы

Человек преклонных лет, одетый в абсолютно новый чёрный фрак с аккуратной бабочкой, сидел на скамейке в тени раскидистого дерева. Апрельское солнце начинало греть, пусть и не так сильно – но этого хватило, чтобы мужчина в утренний час – отведав чашку вкуснейшего бразильского кофе – вышел на улицу за газетой. Он перелистывал страницу за страницей, закинув ногу на ногу, и с неудовлетворением отметил отсутствие свежих новостей. Еще более недовольным он выглядел, когда пробежавший мимо мальчик случайно наступил на его начищенные блестящие ботинки.

– Дяденька, простите! – крикнул юнец и в еще более быстром темпе побежал вперёд, явно опасаясь получить подзатыльник.

– Аккуратнее! Только ведь начистил! – воскликнул было человек, но осёкся, вспомнив себя в том же возрасте. Что ему стоит снова почистить ботинки? Да ничто. А у мальца, быть может, какие-то важные дела!

Он поправил длинную седую бороду и живо улыбнулся солнцу своими насыщенно-зелёными глазами. Жизнь была прекрасна – он был на пенсии, подрабатывал охранником в супермаркете, и сегодня как раз был его первый выходной день. Несмотря на не особо хорошую должность, денег вполне себе хватало не только на еду, но и на костюм с ботинками.

Пожилой человек сладко потянулся и отложил газету. У него сегодня было много планов – нужно было съездить за покупками, навестить сына в пригороде Бирмингема, а затем вместе с ним поехать на могилу к жене.

Об Оливии он вспоминал уже не так часто, как в первые десять лет после того, как та угасла, но считал своим долгом хотя бы раз в полгода отдавать дань её памяти.

Он взглянул на хорошие механические часы на левом запястье – подарок за выслугу лет. Шесть часов двенадцать минут. Он привык вставать рано, отшучиваясь перед родственниками единственной фразой – “зло не дремлет”. И это было правдой – за последнее время он был первым в таблице импровизированного турнира по поимке магазинных воров. Молодые люди, за которыми он так прытко бегал и мастерски их ловил, отмечали недюжинную силу этого старика.

– Дед, ну ты даёшь. Выглядишь на восемьдесят, но сил в тебе побольше чем у меня, – всхлипывал один из любителей не оплатить на кассе энергетик.

В каждой шутки есть доля шутки, отмечал про себя этот человек.

Утро было поистине прекрасным, и ему особенно не хотелось вставать с этой скамейки, чтобы заниматься хоть какими-то делами. Он решил дать себе еще десять минут, а затем – решительно встать. До тех пор, старик нашел себе прекрасное времяпрепровождение – он поднял голову вверх, устремив взор на ясное, с редкими облаками голубое небо, и наблюдал за пролетающими птицами.

Рядом с ним на скамейку приземлился белый, с редкими коричневыми перьями голубь.

– Ты ж мой хороший! – воскликнул старик, обожавший птиц, и тут же начал рыться в карманах пиджака. К сожалению, пиджак был совсем новый, купленный вчера вечером с премии, и даже захудалой семечки там не оказалось. Мужчина расстроился.

– Сейчас, сейчас, посиди здесь. Я схожу до булочной.

Голубь, казалось, понял, и смирно остался сидеть на скамье.

На секунду старик восхитился красотой и грациозностью этой обычной городской птицы. Какой благородный белый цвет перьев! Какие чистые глаза – оранжевые, с чёрными колодцами зрачков! Какие крылья – не подрезанные, ровные! Какие ноги…

Человека прошиб холодный пот.

К лапке голубя было что-то примотано. Записка?

– Это мне? – спросил он у птицы, не ожидая ответа. И готов был поклясться своим больным коленом, что та кивнула в ответ.

Он протянул руку, отмотав маленький клочок бумаги, привязанный какой-то грязной ниткой.

Он уже долгие годы не получал писем. Точнее говоря, не получал писем вот таким образом.

Человек развернул небольшой свиток, и стал читать. Каждое слово, написанное на еще влажной, небрежно оторванной бумаге – написанное, очевидно, кровью – отдавалось в его голове пульсирующей болью.

“Келусу. Деревня Скиверен. Греммус мёртв. Скорее. Жду.”

Келус, маг в отставке, столько лет бежал от прошлого.

Но оно оказалось быстрее и догнало его.

Греммус мёртв… Его лучший друг в далёкой Дании.

Как?

Он же всё предусмотрел!

Реальность настигла Келуса Стронгдора и вырвала из облаков, в которых он витал.

Он больше не может прятаться.

Хранитель мёртв. Только ли он?

А как же Барбара – та, которую он оставил, чтобы его друг был счастлив?

Кто этот человек, который написал письмо?

Что там вообще произошло? Кто смог убить Греммуса?

Отогнав от себя поток мыслей, маг заметил, что в правом нижнем углу было еще что-то написано.

Буква О.

Келус сразу всё понял, и эта мысль, встретив сопротивление разума, взорвалась тысячами искр в его голове.

Его план рухнул?

Всё повторяется снова?

То, что он оберегал долгие годы…

Он схватил голубя, сунув его себе за пазуху, отправил утреннюю газету в мусорный бак, огляделся и, не увидев никого в столь ранний час, растворился в воздухе, оставив после себя небольшое облако дорожной пыли.

***

Арктурус сидел в подвале дома на площади Скиверен, 14, и тяжело дышал, хватая ртом промерзающий в ночи воздух. Темноту прорезал лишь небольшой сотворенный из магии огонёк – единственное, на что у него хватило Силы после битвы с ожившей старухой. Он ждал этого, и был готов, но при нём не было Амулета Выжившего – Рэндел оставил его дома. Как бы он сейчас пригодился – скрыл бы его из поля зрения поднятой из могилы женщины…

Да и кто предполагал наличие живого мертвеца в богом забытой деревне? Он вообще не взял ничего!

Он ведь обычный чиновник, отправленный проведать Греммуса в глухую деревеньку! Да, пусть и прошедший курс обучения самозащите – после бременских событий каждый сотрудник Департамента был осведомлён о порядке применения заклинаний против оживших мертвецов.

Жаль, что он не в составе Отряда Боевых Магов, куда никогда не попал бы за судимость – там учат более изощрённой и полезной в бою магии.

Рэндел вспомнил, что его не взяли туда не только из-за шести лет пребывания в Бартандо. Условия отбора предполагали наличие Потенциала к магии не ниже Второго уровня, а он был врождённый Третий.

Не судьба.

Схватка вышла ожесточённой, но Арктурусу хватило внезапно нахлынувшего хладнокровия и Силы испепелить врага.

Мысли о Белле и Сесилии помогали действовать разумно.

Единственное, что заботило его – весьма глубокий порез в левое плечо от остроконечной клюки. Рана была неопасной, но излечить её не получалось – не было запаса Силы, поэтому кровь сочилась сквозь рваную дыру на полупальто и крупными каплями падала на пыльный заплесневелый пол.

Арктурус был зол на Департамент за то, что, согласно всем предписаниям, он не взял с собой сотовый телефон. И считал большой удачей, что в подвале обнаружился личный почтовый голубь Греммуса, неизвестно сколько просидевший в клетке. Рэндел покормил его найденным в одном из мешков пшеном, а потом написал письмо собственной кровью из раны на вырванной из дневника странице и отправил крылатого гонца в поисках адресата – не надеясь на успех.

– Келус, – с надеждой шепнул он голубю перед тем, как выпустить его в прохладную апрельскую ночь. – Надеюсь, ты знаешь, кто это и где он.

Птица, вспорхнув, благодарно обернулась на Рэндела, словно говоря “спасибо” за освобождение, и скрылась в туманной пелене сумерек. Голубь блеснул своим белым оперением, а затем растворился в безмолвной пустоте.

Он сам даже не знал, кто такой этот Келус. Какой-нибудь чиновник, с которым Греммус вёл переписку и получал от него указания? Старый друг? Может быть, родственник? Арктурус надеялся, что таинственный маг даст ему ответы на все вопросы, которые у него скопились за эту ночь.

Плечо неистово болело, и заклинание Обезболивания, несомненно, облегчило бы существование чародея, но времени прошло мало, и уровень магии был крайне низок. Восстановить её быстрее было невозможно – Арктурус не взял с собой ни трав, ни зелий. Оставалось лишь ждать, сидя в подвале, рядом с давно холодным трупом старого Хранителя.

И как же умер этот человек? Его убил тот, кто украл Посох? Или случилось что-то ещё?

И что, если в деревне не одна лишь старуха – живой труп? Ему не хватит тех крупиц магии, что успели наполнить его тело. Даже на то, чтобы себя обезопасить. Щит выдерживает один магический удар, или пять физических, после чего лопается.

Но запаса Сил сейчас не хватит даже на него!

Рэндел вспомнил встретившихся ему на въезде жителей деревни, которые не смотрели на него – и вздрогнул, покрывшись липким потом.

Они все прятали глаза!

Ему представилась миловидная девушка в расписном платке, с милой, широкой улыбкой… И с пустыми глазницами.

Или грузный мужчина, который, не поднимая глаз, кутался в захудалый тулуп.

Никто не смотрел на него.

Потому что было нечем.

Кажется, он оказался в целой деревне поднятых из могил людей. В ловушке. Один. Без какой-либо связи с внешним миром, без помощи извне. И свой единственный шанс на спасение – почтового голубя – он потратил не на то, чтобы отправить весточку своему коллеге, Дариусу – который точно вызвал бы отряд Боевых Магов – а на письмо какому-то старому дураку!

Арктурус почему-то не сомневался в том, что Келус – старый. И дурак. Но верить ему хотелось в обратное.

Прошло уже четыре часа с того момента, как бело-коричневый голубь, услужливо воркуя, выпорхнул сквозь единственное, разбитое окно. Рэндел не знал, постигла ли его участь остальных птиц в деревне, или, быть может, ему повезло и он вырвался на волю сквозь тьму магии, окутавшую поселение. Всё-таки, голубь был очень приметным, словно сверкающая звезда на чёрном небосводе, и шанс на то, что письмо всё-таки доберётся до Келуса, был призрачным.

Луна, полная и круглая, серебристым светом заливала долину, в которой расположилась маленькая деревушка Скиверен, окружённая густым, хвойным лесом. На улице было тихо. Деревня не подавала никаких признаков жизни – казалось, это место погрузилось в мёртвую тишину. Собаки не лаяли, птицы не пели, лишь зловеще поскрипывали старые деревья, клонясь под лёгким ночным ветром.

Это вгоняло Рэндела в первобытный страх, заставляя испытывать навязчивое ощущение, что он не один в самом сердце этой ночи. Но он держался.

По прикидкам Арктуруса, сейчас было около пяти часов утра. До восхода на этой широте еще нескоро. Холод апрельской ночи в Северной Дании был абсолютно невыносим, и маг, постепенно окоченевая, сделал усилие и со вздохом пронзающей его боли встал, опираясь здоровой правой рукой на каменную стену погреба.

Нужно было найти хоть что-то для растопки печи наверху, иначе можно совсем замёрзнуть. А это не входило в его планы. Он очень хотел, чтобы время текло побыстрее, чтобы эта командировка закончилась, и он очутился дома, в своём родном Борнмуте – желательно, лёжа в постели под тёплым одеялом с кружкой своего любимого какао.

И рядом с женой и дочерью.

Он кинул взгляд на лежащее неподалёку тело Греммуса, одетое в пропитанный кровью серебристый кафтан.

Придётся полежать здесь ещё какое-то время, старик. Пока не прибудет загадочный Келус.

Уж он-то во всём разберётся.

Сердце Арктуруса наполнилось щемящей грустью. Он представил себя на месте этого старика. Неужели совсем некому было о нём позаботиться? Он был совсем один в этой деревне? Ему показалось, что умереть вот так, всеми забытым, в нелепой позе, это очень печально.

С другой стороны, не всё равно ли?

Избавившись от мыслей, Рэндел сделал усилие над собой и, с трудом передвигаясь, добрых десять минут карабкался вверх по лестнице, стараясь не издавать ни единого звука, чтобы не привлечь нежелательного внимания. Пол иногда предательски скрипел, и, казалось, вся деревня Скиверен слышала это. Поднявшись наверх, он оглянулся – в северном углу дома лежало три деревяшки, весьма пригодных для растопки, а в комоде обнаружились отсыревшие спички.

Когда в лоне печи заплясал маленький огонёк, осветивший сумрак дома Греммуса, Арктурус невольно улыбнулся и почувствовал разливающееся по жилам тепло. Он твёрдо решил пока обходиться без магии, чтобы накопить её – кто знает, что его ждёт дальше, поэтому загородил единственное окно старым шкафом, чтобы свет от огня не лился на улицу, а дверь запер столом.

Если кто-то решит вломиться в дом, то так просто не войдёт.

Арктурус Рэндел, чиновник шестой категории из Службы Надзора за Магическим Правопорядком, осел на пол и погрузился в раздумья. Нужно было что-то делать. Как-то и кому-то сообщить о событиях в Скиверен. Единственная живая и способная передавать письма птица улетела, а Пламя, судя по записи в дневнике Греммуса, не работало и не позволяло связаться ни с кем. Проверять Арктурус не стал – да и не было на это сил.

Что делать дальше?

Бежать? Куда, в лес?

Обратиться к жителям деревни?

Они точно… живые?

Рэндел в первый раз оказался в столь безвыходном положении. Остался совсем один. Память снова подсунула ему воспоминания о бессонных ночах в Бартандо – тюрьме, расположенной внутри горы Монблан, на самой её вершине. Тюрьме для чародеев, которые совершили убийство. Пронизывающий до костей холод, уныние, полумрак и бесконечная боль в наказание. Ему никогда не было так одиноко, как тогда – шесть долгих лет заключения.

И вот сейчас.

Арктурус, постепенно отогреваясь, усиленно думал. Он лишь мог предположить, что деревня Скиверен была полна восставшими из мёртвых, но проверять ему крайне не хотелось. Если он потратил всю имевшуюся у него магию на одну жалкую старуху, то что ему делать с несколькими десятками человек?

“Деревня в двести душ” – вспомнил он слова Дариуса.

Ни амулетов, ни зелий, ни оружия. По его прикидкам, запасы Силы восстановятся не менее чем часов через шесть, но что он будет делать, если ожившие трупы вдруг начнут ломиться в дверь?

Будут ли хоть призрачные шансы на то, чтобы спастись?

Рэндел мысленно похвалил себя за то, что в момент, когда труп старухи – внезапно наполнившись нечеловеческой силой – с хрустом и скрежетом сорвал дверь с петель, первым заклинанием, которое маг выпустил в пространство, были чары Заглушающего Пузыря. Никто не слышал и не видел этой битвы, и, возможно, Арктурус выиграл себе несколько часов. Правда, что делать сейчас, ему было решительно неясно.

Было непонятно и то, что пожилая женщина – а мог ли он её теперь так называть? – смогла перешагнуть Преграждающий Огонь, который во всех учебниках защитной магии называется самым действенным оружием против возрождённых. Почему так получилось? Может быть, он что-то не знает о базовых принципах работы заклинаний?

Впрочем, этой ночью магия вообще работала странно.

Блуждая в собственных мыслях, Арктурус, согретый растопленной печью, но ослабленный потерей крови, готовился к сладкой дрёме. Он не забыл наложить слабые Запирающие чары на дверь – единственное, на что его хватило, и запасы Силы вновь подошли к концу.

Он ведь не Боевой маг. Он ведь обычный кабинетный чиновник с Потенциалом Третьего уровня. Его Сила не была, как это правильно и модно теперь говорить в среде тех, кто постоянно практикует атакующую магию, раскачана. Он на оперативном задании был лишь один раз, да и тот…

Ну и что?

Ноги есть, руки есть. Голова на плечах тоже.

Он здоровой рукой поправил шляпу, собрав под неё растрепавшиеся волосы.

Собраться, Рэндел.

Абсолютно ничего не ясно, кроме одного – нужно поспать и восстановиться. Рана затянется, Сила наполнит его и всё будет хорошо.

Он вспомнил о своей дочери, которая сегодня будет праздновать свой день рождения.

Папа обещал вернуться вовремя – проведать дедушку в дальней стране и привезти подарок.

И о жене, которую без памяти любил, носил на руках и благодарил за ту спокойную и счастливую жизнь, которую она подарила ему.

Вспомнил о двух самых дорогих и любимых людях, прежде чем провалиться в беспокойный сон.

Из которого его выдернул звук назойливого скрежета.

Кто-то ломился в дверь, будто шкрябая когтями по дереву, раздирая его, выламывая щепки из рассохшихся досок.

Рэндел встрепенулся, отгоняя дрёму. Сердце пропустило несколько ударов и холодный пот резко проступил на его спине.

Они здесь.

Они пришли.

Они нашли его.

Как?

Запах?

Свет?

Что-то ещё?

Стуки наполнили студёный воздух этой тягучей ночи, к ним добавилось какое-то сдавленное рычание. И запах – тяжелый, гнилостный, который чародей уже ни с чем не спутает. Сомнений не было – мертвецы вышли на охоту.

Сколько он спал? Арктурус взглянул на левое плечо – кровь остановилась и уже не капала, лишь пропитывала его полупальто. Значит, не меньше часа. Недостаточно, мало, ничтожно мало! Он обратился к Силе, и та слабым откликом дала понять, что напитала ослабевшего и раненого мага лишь на четверть. Хватит лишь на несколько ударных заклинаний, и не более, но трупов это не остановит – лишь задержит.

Даже в этом Рэндел не был уверен – если ожившая старуха легко и непринуждённо преодолела барьер, то помогут ли остальные заклинания?

Он судорожно перебирал в голове варианты спасения. Спрятаться в погребе и закидать врагов банками с солеными огурцами? Поджечь дом и сгореть вместе с вернувшимися к жизни трупами? Сбежать и спрятаться в колодце, что стоит посередь площади?

Чушь. Всё чушь.

Вот если бы он был наполнен Силой!

Вот если бы у него было… На секунду Рэндел представил в своей руке Посох Душ.

Где же он? Может, лежит в погребе, спрятанный под сеном? Или где-то за банками?

С грохотом, сравнимым со взрывом пороховой бочки, рухнул от мощного удара закрывавший окно старый шкаф. Вместе с ним разбилась стоявшая внутри посуда, звонко разлетевшись на сотни осколков. В проёме окна, сквозь облако поднявшейся пыли, показались землистого цвета лица. Обезображенные смертью, озлобленные повторным возвращением к жизни, очернённые той магией, что сочилась из их пустых глазниц и вонючих ртов… Не меньше десятка.

Ни одна чёртова инструкция из головы не подходила под эту ситуацию.

Кто их писал?

Кто вообще отправляет обычного офисного сотрудника на проверку Посоха Душ?

Арктурус пообещал себе, что разберётся со своим начальником. Выскажет ему всё, что думает. А если надо – пойдёт выше, до самой Сьюзен Оуэн.

Если вернётся.

Чародей обернулся в поисках хоть какой-нибудь склянки, пузырька с зельем, которое мгновенно восстановит Силу.

Такой не было не то, что у Греммуса – и в природе не существовало.

Прикрыться столом, как щитом?

Запереться в погребе? Попробовать сбежать?

Кровь стучала в висках, путая сознание, и Арктурус перебирал в уме боевые заклинания, которые знал. Адское Испепеление? Его он уже применил в бою со старухой, второй раз подряд Сила не позволит. Развеивание Тьмы? А на такое Силы попросту не хватит. Путаница Сознания? И в чём смысл применять это против мертвецов?

Его руки мелко тряслись, он судорожно дышал. Лоб блестел испариной, а ноги подкашивались.

На таких ногах он далеко не убежит.

Мертвецы начали влезать сквозь окно и протискиваться внутрь дома через дверной проём, мешая друг другу, толкаясь и протягивая свои безжизненные руки к Арктурусу.

Что там делают люди в такие моменты?

Молятся?

Но маги не верят в богов.

Рэндел, тоже не веривший ни в одного бога, попытался помолиться, вспомнив, как ходил с отцом на воскресную службу в соседний приход. Маленькому Арктурусу это не очень нравилось, но ради того, чтобы заслужить его одобрение – и получить порцию вкуснейшего лакомства из находящейся рядом лавки мороженщика – он ходил. И слушал все эти занудные проповеди. Ему тогда казалось, что взрослые живут очень скучно, раз делают то, что им не нравится.

“Воспламени сердца наши огнём…”

Его взгляд случайно упал на огонь, беззаботно плясавший в печи.

“Воспламени…”

Слова молитвы, знакомой Арктурусу с детства, застряли в голове.

Воспоминание взорвалось снопом ярких искр, и Рэндел вспомнил одного из заключенных, сидевшего в соседней камере в Бартандо. Тот чародей изучал тёмную магию и, спустя годы практики, освоил получение Силы через Жертву – за что и оказался за решёткой.

Он истязал себя, топился, вызывал удушение, провоцировал надзирателей, чтобы те били его до крови. А потом сбежал, накопив достаточно Силы – перед тем успев рассказать Арктурусу несколько тайн за то, что тот делился с безумцем обеденной порцией гнилых свекольных очистков.

Спасибо за идею, Локус.

Жертва. Стоило попробовать.

Рискованно.

Окунуться в Тьму?

Ладони резко вспотели.

Рэндел чувствовал, как чаша весов в его сердце склоняется то в одну, то в другую сторону.

Жить или умереть?

Выбора не было.

Арктурус хотел жить.

Осталось лишь решиться.

Он быстро – насколько мог после ранения и сна – поднялся с пола, стараясь не дышать трупным смрадом, заполнившим комнату, снял перчатки, бросив их куда-то в сторону, и в мгновение ока шагнул к печи.

За спиной всё ближе слышался хрип приближавшихся мертвецов.

Единственный вариант наполнить себя Силой – воззвать к Законам Природы.

Разорвать свой Контракт в надежде, что Мироздание поможет ему.

Какая разница, что будет потом?

Он не хотел умирать. Он хотел жить.

Для своей семьи.

Для своей бесценной дочери.

Белла…

Арктурус Рэндел быстро засучил рукава и сунул ладони прямо в сердце полыхающего огня.

Боль.

Ещё боль.

Так больно не было никогда.

Нечеловеческий рёв боли пронзил ночь, словно гладиатор – своего поверженного соперника.

Кожа чародея раскалилась, покрылась пузырями и полопалась, запахло жареным мясом. Огонь острым копьём проникал глубоко в плоть, разрывая ткани. Маг страдал, но, принося Жертву, наполнялся Силой, которая тут же разливалась по его жилам, заставляя забыть о боли.

Чуждой Силой.

Мощной.

Иного выхода, чтобы выжить, у него не было.

Иного выхода, кроме как наполниться Тьмой.

Не в первый раз.

Рэндел достал из печи полыхающие руки и ощутил, что он буквально переполнен Магией. Боль ушла, оставив место Силе – та била через край. На мгновение чародею показалось, что он может разорваться на куски.

Он первый раз в жизни применял Ритуал Жертвы.

И в последний, как он пообещал себе в ту же секунду.

Мертвецы как раз вынесли дверь и полезли через окно, выбив хлипкую раму. Арктурус был готов. Он собрался с мыслями, выдохнув и опустошив лёгкие – чтобы затем наполнить их ледяным апрельским воздухом.

Чему там учили на базовых курсах Департамента?

Шаг первый. Успокоиться.

Шаг второй. Трезво оценить ситуацию.

Шаг третий. Нападение – лучшая защита.

Убивать ему уже приходилось.

Так поступил бы любой ребёнок.

Шесть лет в Бартандо – небольшая плата за месть.

– Жги! – скомандовал он, развернувшись, и из его пальцев вырвалось десять фонтанов яркого всепожирающего огня. Дымящаяся плоть трупов отваливалась кусками и с чавканьем падала на пол, догорая и потрескивая. Они издавали громкие хрипящие звуки, но не чувствовали боли, продолжая надвигаться на чародея. Кто-то из врагов, шатаясь, падал, заходясь в бесплодных попытках подняться.

Он осознал, что применение этого заклинания не отняло у него и каплю магии.

А, может, всё получится?

Ситуация становилась напряжённой. В дом прорвались как минимум семеро воскрешённых, и они медленно, тяжёло передвигаясь, наступали на Арктуруса. Пожирающее Пламя нанесло им некоторый урон, замедлило, но не остановило – и уж тем более не убило. Воздух наполнился запахом копчёного трупного мяса, и Рэндела стошнило остатками вчерашнего обеда – прямо на лицо возрожденного трупа. Тот даже не стал утираться, продолжая приближаться к чародею. Что ж, в его арсенале были еще заклинания – и, самое главное, запас Сил, бивший через край.

Он знал, что может попробовать задержать их, и если Огонь не смог, то можно попробовать атаковать Водой.

Как же трудно было убивать тех, кто и так был мёртв!

– Стужа! – голос Арктуруса зазвенел в воздухе, и из его рук вырывались потоки студёной воды, которые тут же превращались в лёд.

В обычном состоянии, силы Рэндела подходили бы к концу. Сейчас, напротив, Магия выливалась из него струящимися потоками. Он чувствовал, что стал Высшим – как минимум, по запасам Силы.

Об этом его компаньон по Бартандо не рассказывал.

Как долго это продлится?

Ледяные глыбы прошивали тела поднятых из могил, оставляя в них зияющие, сочащиеся гноем и кровью дыры. Некоторые из трупов, более слабые, отшатнулись и отступили – у Арктуруса появилось немного пространства. Особо наглый оживший, посмевший было наброситься на чародея, получил крупную льдину прямо в голову, и из его раскрошившегося черепа на пол выпали мозги, покрытые червями. Другому телу повезло еще меньше – лёд пригвоздил его к деревянной стене комнаты, практически полностью обездвижив.

Казалось, будто Сила сама управляет Арктурусом.

Он не имел никакого представления, как вести себя в подобной ситуации, но Мироздание словно направляло его, подсказывая, что делать дальше.

Через окно и дверной проём ввалилось еще пятнадцать опороченных черной магией существ, громко хрипя и высовывая посиневшие языки.

Или двадцать.

Да какая теперь разница?

– Да откуда вы берётесь??? – в сердцах гаркнул Рэндел и выставил руки в жесте, напоминающем кукиш. Волна невидимой Силы прошила пространство, с хрустом ломая кости, выбивая их из суставов. Многие из возрождённых повалились на пол, не в силах двигаться; кому-то оторвало ногу или руку.

У Арктуруса появилось несколько секунд, чтобы перевести дух и заглушить боль, которая поселилась в его голове после применения заклинаний. Он стоял ровно посередине комнаты и быстро оглядел её: семеро мертвецов были повержены окончательно, еще почти два десятка подходили ближе и ближе. Осознавание того, в какой именно он ситуации, иногда затмевало его разум, но тут же пропадало, уступая место хладнокровию.

Это у него от матери. Она всегда умела находить выход в критические моменты.

Он увернулся от летящего в левое ухо удара и Рубящим заклинанием оторвал нападавшему руку, а следом – раздробил его пополам. Следующему подошедшему близко трупу он нанёс удар ногой в живот, и оттуда высыпались гниющие кишки вместе с желудком. Атакующего настигло заклинание Замораживания, и тот остановился, а затем упал и замер.

Выжил. Почти спасся.

Адреналин через край.

Сердце стучало так, будто было готово выпрыгнуть и тоже начать сражаться.

Прямо в висках, в пятках, в горле.

Шаг четвёртый. Береги Силу для по-настоящему серьёзного удара, чтобы обезвредить врага.

Настоящий ужас сковал Арктуруса тогда, когда он выглянул на улицу. Его глаза расширились, рот приоткрылся, а дыхание сбилось – в тот момент, когда Рэндел осознал, что ему уготована изощрённая пытка, которая неминуемо заставит его позорно погибнуть.

Весь двор был забит восставшими из мёртвых телами.

Человек двести. Вонючих, хрипящих, смертоносных.

На такую орду у него не хватит магии. Даже с подпиткой.

Вся деревня Скиверен вышла на бой с кабинетным магом шестой категории.

И за что ему это?

Арктурус ощутил страшную усталость, разлившуюся по всему телу. Страх уже не мешал, он лишь наполнял и направлял.

Будь что будет.

Поняв, что после Жертвы магия заработала так, как нужно, чародей попытался сотворить Перемещение в пространстве, представив в голове залитый светом вокзал Эсбьерга, на который он прибыл вчерашним утром – но, несмотря на избыток Силы, это не получалось. Что-то по-прежнему блокировало магию Высшего уровня.

Даже будучи более сильным магом, чем обычно, он не мог Переместиться.

Какой тут Пятый ранг?

Значит, не сбежать.

Значит – сражаться.

Надпочечники неистово болели, а сердце колотилось, как бешеное, перегоняя кровь и насыщая её холодным ночным воздухом. Руки сжимались в кулаки – но Арктурус не чувствовал их.

Как и капель пота, намочивших его волосы.

Целая толпа?

О, да он всегда хотел попробовать одно заклинание – правда, на него никогда не хватало Силы. Зато он точно знал, как его вызвать – именно такой магией сумасшедший маг перебил охрану в Бартандо во время своего побега, чудом не зацепив самого Рэндела.

Всегда хотел прикоснуться к этой магии.

Но не было Квалификации.

Какое сейчас кому дело до бумажек?

Арктурус вдохнул наполненный запахами хвои и гнилого мяса прохладный ночной воздух.

Он закрыл глаза, шепнул что-то себе под нос и щелчком пальцев сотворил маленький светящийся шар рубиново-красного цвета. Настолько маленький, что он уместился бы в глазнице любого из оживших трупов.

Следом чародей отправил этот шарик прямо в толпу мертвецов.

Когда сфера оказалась ровно посередине, маг развел руки в стороны, и шар резко увеличился в размере, осветив багрянцем грязно-белый снег.

А сработает ли?

Не сделает ли это хуже?

Хотя куда уж хуже.

Маг нервно сглотнул, и слюна потекла вниз по пересохшей глотке.

А затем – резко свёл руки вместе.

С хлопком.

Лопнули волдыри, разрывая кожу и разливая тягучую прозрачную жидкость.

Снова боль.

Пространство испытало коллапс и будто бы сжалось, задрожало. Во внезапно возникшую воронку затянуло, по меньшей мере, сотню трупов – с диким визгом, звуком перемалываемой в кровавый фарш плоти. Казалось, вся деревня заполнилась этими звуками и озарилась ослепляюще красным светом – отблики заплясали на стёклах окон.

Когда действие этой небольшой чёрной дыры прекратилось, она, с громким хлопком, выплюнула обратно останки гнилых тел, разбросав их по окрестностям. Несколько кусков мяса даже повисли на стоявших во дворе высоких соснах, сочась грязного цвета кровью.

Арктурус тяжело дышал. Его грудь разрывалась от боли, словно в неё вонзился раскалённый добела нож – плата за Силу была очень велика и ощутима. Он взглянул на свои обожженные руки – они исторгали из себя кровь и саднили, сочились жидкостью. Рэндел попытался исцелить их, но Сила была глуха к его просьбам. Если бы обычной магией можно бы было вылечить отданную в Жертву плоть…

Арктурус, сконцентрировавшись, еще одним Рубящим заклинанием отправил в небытие остававшегося в доме мертвеца, подошёл к дверному проёму и опёрся на косяк. Трупы смотрели на него пустыми глазницами и приближались, яростно хрипя и наполняя и без того тяжёлый воздух смрадом мёртвых тел, а он обдумывал свои дальнейшие шаги, на автомате накладывая Отпугивающие заклинания и еще раз повесив на себя Щит.

Почти сотня возрождённых всё ещё толпилась на площади Скиверен, 14.

Сотня желавших свежей плоти оживших мертвецов.

Арктурус Рэндел внезапно ощутил навалившуюся на него усталость, словно сгорбившись – уже не мог держать плечи прямыми.

И с ужасом, разрывающим душу, осознал, что Силы не осталось.

Она покинула его.

Ощущения, которое переполняло его – чувства, будто бы он теперь Высший – не было.

Слишком мощную магию он применил, воспользовавшись Силой, которая была… Не его.

Чужая.

Он был пуст.

Половину врагов он уничтожил. А что теперь?

Сзади раздался гулкий звук, будто на пол упал мешок картошки.

Чародей очертил перед толпой трупов во дворе стену Преграждающего Пламени. Не убьёт, не испепелит, но задержит.

Ненадолго.

Ожившие стояли перед стеной огня, чувствуя его своей истлевшей кожей, и не решались пройти.

Звук удара повторился снова.

Арктурус резко обернулся – перед ним стояли двое возрождённых, невесть откуда взявшихся.

Тут же откуда-то сверху шлёпнулось – с громким чавканьем – и третье тело. Его нога оторвалась при падении, оставив кровавый след и куски плоти на пыльном полу; зомби оторвал её самостоятельно, откинув куда-то в сторону и стоял, угрожающе покачиваясь.

Дырявый потолок!

Про эту уязвимость Рэндел позабыл, и теперь оказался в окружении.

Обессиленный и измотанный.

И что делать… Теперь?

Бежать в толпу врагов на улицу? Не вариант.

Сила, чуждая ему Сила, которую он взял взаймы, купил за Жертву, ушла.

Он снова один.

Рэндел сделал пару шагов назад, в дом, краем глаза заметив стоявший неподалёку стул и взяв его в руки. Удар, пришедшийся по голове трупа, был достаточно сильный: ножка стула прошила череп насквозь и отбросила туловище в сторону. Еще одному возрожденному Арктурус выбил челюсть ударом кулака, о чём моментально пожалел – боль пронзила воспалённые окровавленные ладони, заставив Рэндела потерять концентрацию.

Такого на курсах не показывали.

Никто ведь не разбирает нестандартные ситуации.

Следующий удар пришёлся ему самому в область груди.

Захрустели рёбра и, кажется, порвали лёгкое.

Ещё порция боли.

Труп пробил Щит очень легко и непринуждённо.

И когда они этому научились?

Или это снова странно работающая магия?

Сзади раздалось громкое победоносное рычание, переходящее в хрип. Сил у Арктуруса почти не осталось, ослабевало и Ограждающее Пламя. Ожившие перешли в медленную, но уверенную атаку, перешагивая сильно уменьшившуюся до размера небольшого заборчика стену огня. Тут же маг пропустил еще пару ударов – один в ухо, а второй в область раненого плеча.

Боль.

Всесторонняя боль.

Боль от применённой, сильной магии, рана от удара клюкой, обожжённые руки, сломанные рёбра…

Он был в ловушке.

Окружён.

И, кажется, сломлен.

Магии нет. Помощи ждать неоткуда.

Где-то вдали что-то громко хлопнуло. Еще враги?

Заляпанные его же собственной кровью длинные, светлые волосы превратились в грязный ком. Шляпа давно слетела и валялась где-то в углу – а, может, и была растоптана. Полупальто было изодрано в клочья.

Он попытался призвать Силу, но та не ответила ему, была слепа и глуха к его приказам.

Щит! Хотя бы Щит!

Ещё удар в висок – разум замутнился.

Ещё удар в колено – и чашечка вылетела из сустава; чародею пришлось упасть на здоровое колено.

Оживший с хлюпаньем выдрал приличных размеров кусок плоти из правого подреберья, и тёплая кровь еще живого Арктуруса беззаботной, весёлой струйкой потекла вниз, окрасив еще вчера белую рубашку из плотного хлопка.

Вот еще один возрождённый подошёл сзади и разодрал полупальто, а затем начал вырывать куски мяса со спины.

Боль поглотила Рэндела. Он не хотел умирать. А если и хотел – то не так, окруженный и забитый живыми трупами, один, в глухой деревне, без подмоги. Он же маг, чародей! Но не смог даже Переместиться, не смог предупредить хоть кого-то и вызвать себе подмогу! Не смог отбиться от врагов, не владеющих магией, но магией напитанных…

А как же Департамент?

Они не видят, что здесь происходит?

Не чувствуют Возмущений в Силе?

Неужели никто не узнает, что здесь, в самом расцвете сил, погиб мужчина?

Чёрт с ним, с Департаментом.

Что будет думать о нём дочь Белла, когда подрастёт?

Будет ли оплакивать его останки Сесилия, жена, в которой он души не чаял?

Если хоть что-то останется.

Ударов становилось всё больше, Арктурус выставил правую руку, харкая кровью и хрипя, но это не помогало. Он с гулким шлепком сполз на пол, это не помогало. Мертвецы окружили его и избивали, рвали, царапали, а их вонючие рты источали гнилостный запах – вперемешку с запахом его собственной крови. Щит, наложенный минутой ранее, давным-давно был пробит. Он пытался уползти, закрыться, вжаться в деревянный пол дома, но это не помогало.

Рэнделу очень хотелось, чтобы его жертва была не напрасной.

Смерть – это не больно. Больно лишь всё предыдущее время.

Сознание путалось – кажется, Арктуруса уже принимало в свои объятия великое Ничто.

Он увидел вспышку ярко-белого света, с треском озарившую предрассветную тьму, и всё ушло.

Глава 3. Ночное рандеву

Стеклянная дверь старинного шкафа с резким стуком закрылась, и с полок посыпалась вековая пыль. Кое-где упали фарфоровые статуэтки, одна даже разбилась на мелкие осколки, но Келуса Стронгдора это не волновало – он закончил укладывать амулеты и зелья в свою дорожную сумку. Немного подумав, положил и свою любимую записную книжку в деревянном переплёте – подарок Визеруса, ректора Университета Борнмута на его прощальный выпуск. На ней так и было написано – “Профессору Келусу в юбилейный, шестидесятый год преподавания”.

Бело-коричневый голубь сидел на спинке стула и с интересом наблюдал за тем, как старик носится по своей просторной, залитой светом комнате, выдвигает ящики и роется в них в поисках каких-то вещей. Казалось, птице было крайне забавно наблюдать за этим торопливым копошением.

– Алло, да, Кирк, – Келус вежливо ответил на внезапно поступивший по мобильному телефону звонок. – Да, всё хорошо, сынок. Всё замечательно. Сам как? Отлично, отлично, – добавил он после паузы. – Нет, Кирк, я сегодня не смогу. У меня…

Стронгдор задумался. Как бы подать своему ребёнку информацию так, чтобы тот понял… И не осудил своего отца за то, что тот всю жизнь скрывал свою настоящую работу, своё призвание?

– … командировка. Да, вызывают в… – Келус бросил взгляд на карту Великобритании на освещённой солнцем стене. Что-нибудь не сильно близко, и не сильно далеко. – В Ноттингем. Да, да, всё оплатят, конечно. Надо мальцов подучить, – по-отечески тепло выразился старик. – Краж слишком много, и руководство, вот… Попросило. Отказаться? Нет, не могу, сам понимаешь – я ведь на хорошем счету.

Ложь во благо – это Келус умел делать хорошо.

И мало кто понимал, насколько.

Попрощавшись с сыном и договорившись перенести поездку на следующие свободные выходные, старик еще раз проверил сумку. Амулеты разложены, зелья размещены. Записная книжка на месте. Походная аптечка тоже. Перо, чернила – в боковом кармане. Кинжал – на самом дне. Всё готово.

– Издалека летел, да? – поставив рядом набитый до отказа черный портфель, Келус подмигнул голубю. Старый чародей нервничал, но старался скрыть это ото всех, даже от птицы. – Сейчас посмотрим, где там эта ваша деревня… Как её там…

Пока включался и шуршал вентиляторами допотопный ноутбук, Стронгдор достал из внутреннего кармана пиджака уже высохший клочок бумаги, размотал его и перечитал послание.

– Скиверен, – пробормотал он, напрягая память. Место, где живёт его друг. Почему он не помнит это место?

В последнее время, развитие цифровизации сильно упростило пользование Высшей Магией. Если раньше нужно было побывать в том месте, в которое хочешь переместиться, то сейчас – достаточно отыскать фотографии, или хотя бы какое-то упоминание о нём. Или координаты.

Маг положил кусок пергамента рядом с собой и принялся бороздить просторы всемирной паутины. Пальцы старика резво забегали по клавиатуре. Через пять минут он с удивлением обнаружил, что такого населённого пункта не существует.

Ни “Гугл”, ни “Бинг” не знали про это место.

Ну и дела.

Департамент позаботился о безопасности, чтобы Посох Душ, который был под охраной его старого друга Греммуса, не смогли найти?

Или случилось что-то ещё?

Конечно, случилось что-то ещё!

Стронгдор хлопнул себя по лбу.

Хранитель Артефакта мёртв!

Кто-то сообщает об этом в письме! Значит, с Артефактом что-то не так.

Как и с Греммусом.

Келус продолжил поиски деревни в интернете, но они не увенчались успехом.

Будто вся информация была вычищена под ноль.

Но он ведь бывал там!

Он встречался там с Греммусом!

Почему память не подсказывает ни единой детали из этого места?

– И как мне туда добраться? – в сердцах воскликнул Келус, стукнув по ноутбуку кулаком. Тот ответил неприятным механическим скрежетом, но продолжил работать.

Позвонить, что ли, старому Борхесу, картографу не от мира сего, который посетил все места на планете, потому что обладал врождённым талантом не чувствовать боль при Перемещении и не тратить на это и каплю Силы?

Келус не был уверен и в том, что, даже зная координаты деревни Скиверен, он сможет туда попасть – ведь он долгие годы не телепортировался дальше пределов Бирмингема, хотя раньше умел перемещаться в абсолютно любое место беспрепятственно.

С этим он разберётся позже. Его беспокоило другое.

Письмо, которое он получил ранним утром, было написано кровью. Это настораживало старого мага. Никто в здравом уме не будет писать своей кровью, даже если нет чернил. Келус отгонял от себя самые плохие мысли, не надеясь, что его ждёт спокойный день.

Смерть Греммуса точила его сердце, и Стронгдор чувствовал физически осязаемую боль. Когда-то они были лучшими друзьями, но уже лет двадцать не держали никакую связь. Келус корил себя за это, иногда предаваясь воспоминаниям о лучших годах, но ничего с этим поделать не мог.

Ему нужно было стать отшельником. Исчезнуть. Забыть всех тех людей, что были ему дороги.

Это – часть его Плана.

Из раздумий его вырвал назойливый громкий звук – совсем близко.

Келус поднял голову и увидел, как перед ним сидит бело-коричневый голубь, держа в клюве обрывок бумаги, который сам же и доставил сюда.

Точно!

Отпечаток!

И как не догадался сразу?

Выхватив из клюва письмо, Стронгдор положил его между ладоней и направил туда некоторое количество Магии, которая пронзила волокна бумаги нежно—голубым светом. Кровь старика полилась из его длинного носа, попав на письмо, но быстро остановилась.

Чёртовы десять капель!

Он вытер солёные от алой жидкости губы, и сконцентрировался. Тут же перед ним возник яркий образ расположенной в долине небольшой заснеженной деревушки, окружённой хвойным лесом.

Есть!

Голубь!

Он умнее, чем кажется?

Домов пятьдесят, пара магазинчиков и маленькая, аккуратная центральная площадь с колодцем. Келус не дурак, он переместится куда-нибудь неподалёку, а затем дойдет пешком. Всё же, нужно время, чтобы Сила вновь напитала его старческие жилы – а до тех пор он будет слаб и уязвим. Неспособен даже защититься.

Греммус мёртв… Рядом, очевидно, будут враги.

И кто-то, кто отправил ему это письмо.

Немного напрягшись, Стронгдор прочитал след крови и увидел мужчину средних лет со светлыми длинными волосами, в полупальто и старомодной шляпе, которую очень любили носить чиновники разных рангов. Имя на А, какое-то… Артур? Аксель? Не разобрать.

Как бы там ни было, теперь он узнает того, кто сообщил ему эту дурную новость.

Келус взял сумку, подошёл к окну и не по-старчески ловким движением задёрнул тяжёлые, болотного цвета шторы с вышитым золотыми нитями гербом семьи Стронгдоров – средневековой дверью с увесистым амбарным замком. Забыл переодеться! Да и плевать.

Пора отправляться. Достаточно было лишь представить небольшой уютный дом на окраине Скиверен…

Греммус мёртв.

Там – опасно.

Давно забытая дрожь пробежала по телу Келуса с головы до ног.

Справится ли он?

Была не была.

Опыта за плечами хватит на целый отряд Боевых Магов.

Старик был готов поклясться, что голубь вспорхнул ему на плечо сам, в последний момент перед тем, как маг растворился в воздухе.

***

Стармер Соренсен, рядовой сотрудник Службы Надзора за Магическими Артефактами Датского отделения Департамента Магии и Магических Явлений, сидел в своём уютном кабинете, закинув ноги на стол, и попивал крепкий чёрный чай. Ласковые лучи солнца, как и сладкий пончик с шоколадной начинкой, делали это утро несколько лучше, чем то было пару часов назад, когда Стармер поссорился с женой.

– Да чтоб ты провалилась к чёртовой матери! – орал он на неё, в сердцах разбив об асфальт её телефон, в котором обнаружились сообщения от любовника. – “Жду встречи, мой тигр!” – это что такое? – Соренсен был в ярости, когда осознал, что двенадцать лет брака идут коту под хвост. Как и недавно оформленная ипотека на новый дом в пригороде Лондона.

– Любимый, это не то, что…

– НЕ ТО, ЧТО Я ДУМАЮ? – Мужчина ревел на всю улицу и, кажется, разбудил соседей, но ему было плевать. Его пухлое, гладко выбритое лицо покраснело настолько, что было похоже на тарелку гаспачо. – НЕ ЖЕЛАЮ СЛЫШАТЬ НИКАКИХ ОБЪЯСНЕНИЙ! ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! ТЫ…

Выдав гневную тираду, он сел в свою машину, хлопнул дверью и с визгом шин сорвался с места. Гнев одолевал его, на полпути сменившись опустошением. Хотелось поехать в какой-нибудь бар и пропустить с десяток рюмок, но, пересилив себя, он всё-таки доехал до работы.

Этот день – а, может, и ночь – он проведёт здесь. Дома появляться не хотелось.

Пончик немного успокоил его нервы, а ароматный, чуть терпкий чай разлил по телу приятное тепло.

Спокойствие. Всё разрешится. Жизнь ведь не заканчивается. Двенадцать лет? Ну и что, ему лишь чуть за сорок, еще всё впереди. Ипотека? Да он и один её потянет. Да, развод недёшев, но…

И это еще повезло, что не нажили детей.

Да и пошло всё к чёрту.

Из размышлений Стармера Соренсена вырвал весьма резкий звук входящего электронного письма.

Он повернулся на стуле к старому, толстому электронно-лучевому монитору, немного расплескав на себя чай. Если бы тот был хоть каплю горячее, мужчина бы заорал, но сейчас лишь упрекнул себя – ведь на его белой рубашке останется противное пятно.

Щелчок левой кнопкой – и вопящая, ярко-красная надпись заполнила экран.

“АНОМАЛИЯ”.

Стармер судорожно сглотнул, чуть не подавившись. Таких сообщений было порядка десяти-пятнадцати каждый день, но оно вызвало неподдельный интерес Соренсена, как только он увидел описание аномалии.

“Деревня Скиверен, Северная Дания.

Всплеск магической энергии ЭКСТРЕМАЛЬНОГО уровня.

На хранении: артефакт VPA – 142217F.

Требуется НЕМЕДЛЕННОЕ реагирование.

Параметры угрозы – НЕИЗВЕСТНЫ

Приоритет реагирования: Лондонский Офис”.

Стармер кинул взгляд на часы в правом нижнем углу экрана. Семь тридцать утра.

Он резко крутанулся на стуле – позади него на стене висела карта Европы, где алело зловещей точкой место аномалии. И как он не заметил эту точку прямо с утра, как только вошёл в кабинет?

Соренсен в пару кликов мыши открыл каталог Артефактов и нажал кнопку “Поиск”. Компьютер подумал и, будто нехотя выдал карточку с описанием предмета.

“Посох Душ. Ранг силы – 4. Ранг опасности – 10 (максимальный). Хранится у проживающего по адресу ЗАСЕКРЕЧЕНО мага первой категории, Греммуса Мёллера. Наложенные заклинания защиты: ЗАСЕКРЕЧЕНО.

Дополнительные оповещённые лица:

– Барбара Вестергард, маг седьмой категории;

– ЗАСЕКРЕЧЕНО,

– ЗАСЕКРЕЧЕНО.

При нарушении заклинаний защиты, вызывать уровень опасности: ЭКСТРЕМАЛЬНО ВЫСОКИЙ.

Средства связи:

– ТОЛЬКО ГОЛУБИНАЯ ПОЧТА.

– Пламя заблокировано.

Оповещать: всех причастных к наложению заклинаний защиты”.

Стармер почувствовал всплеск адреналина – его мысли путались, руки покрылись мелкой дрожью, а спина покрылась липким, холодным потом. К чёрту этот развод! Так, сейчас надо объявить всеобщий сбор команды Боевых Магов. Сообщить начальству. А, может, и попроситься на ликвидацию аномалии?

Соренсен с детства мечтал примкнуть к борцам со злом, но завалил Квалификацию, получив лишь место смотрителя за происшествиями. Хотя магией он владел достаточно неплохо, да и реакция всё еще была хороша.

Что ж. Он сделает всё по инструкции. Так, как нужно. Начальство оценит.

Дверь его кабинета с лёгким скрипом начала открываться. В проёме показалось милое личико молодой секретарши Миранды Блоссом. Та беспокоилась о состоянии Соренсена, увидев его пунцовое лицо с глазами навыкате сегодня утром, и решила – выждав время – проведать своего коллегу.

– НЕ СЕЙЧАС! – гаркнул Стармер, махнув рукой в сторону двери и направив туда поток Магии. Та крайне резко и с громким хлопком закрылась, больно ударив Миранду по носу.

Что же делать, что делать?

Соренсен еще никогда не был так взволнован. Ссора с женой, произошедшая ранним утром, выветрилась окончательно, а пустота в душе заполнилась плещущимся через край волнением.

Аномалия! Да еще и экстремально высокого уровня! Что же там происходит?

Он резко оттолкнулся ногами от пола и подъехал на своём кресле к телефону внутренней связи – его роль играла огромная, с кулак размером, ракушка, которую мужчина привёз из отпуска на побережье Красного Моря прошлым летом и зачаровал.

Надо набрать дежурного по отряду Боевых.

Он взглядом нашёл на приклеенной к монитору распечатке номер, и принялся голосом надиктовывать ракушке цифры.

– Семь—четыре—шесть—два…

Как вдруг услышал настойчивый стук в окно. Стармер резко повернулся, не убирая трубку от уха.

За окном сидел наслаждающийся солнцем и лёгким весенним ветром голубь. Его перья, кипельно белые, кое-где коричневые, взъерошивались, а клюв птицы методично стучал по стеклу.

К лапке голубя было что-то примотано.

Точно! Почтовый!

Ему?

С утра?

Может, жена послала голубя с извинениями?

Соренсен встал, открыл окно и жестом пригласил птицу влететь. Та, не мешкая, вспорхнула на стол, полный бумаг – взмахом крыльев сбросив на пол несколько важных отчётов – и выжидающе посмотрела на Стармера. Тот, отложив ракушку, из которой доносилось монотонное “Алло!” в сторону, отвязал нитку и развернул кусочек пергамента.

Ах да. Его жена не владела магией.

От письма веяло чем-то странным, но Соренсен был слишком взволнован.

“Кому: старшему по смене надзора за Магическими Артефактами

От кого: Греммус Мёллер

Сегодня утром, 7 апреля, я применил массовое заклинание Обезоруживания чем, возможно, вызвал всплеск Магии. Я, Греммус, маг первого Уровня, Хранитель Артефакта, приношу свои извинения за то, что на сельском собрании выбил вилы из рук обезумевших от поднятия земельного сбора односельчан.

Посылаю Вам письмо заранее, так как осведомлён, что любое применение Силы может вызвать возмущение, на которое Ведомство среагирует.

Также извещаю, что получил предыдущие письма, но не отвечал на них, так как был занят подготовкой к посевной.

Еще раз приношу извинения.

P. S. Посох в порядке.”

Стармер нахмурился. Он был осведомлён о недавней обеспокоенности высшего начальства – хранитель Артефакта почему-то не отвечал на контрольные письма, и поэтому Соренсен действовал чётко по инструкции.

Сначала сверил Отпечаток Силы, исходивший от письма. Самый явный признак – если он подделан, или письмо написал кто-то другой, Стармер уловил бы мельчайший подвох. Но нет, письмо написал лично Греммус.

На секунду его посетила мысль о том, что Отпечаток можно подделать. Всё-таки, Артефакт максимального уровня опасности – мало ли что там могло произойти! Но проверить он всё-таки был обязан. Соренсен набрал в поисковой строке системы безопасности “подделка Отпечатка”. Машина, немного подумав, выдала ответ – “Поиск не дал результатов, попробуйте другой запрос”.

“Ладно, кривая железяка”, подумал Стармер. “А что, если поискать по базе Происшествий, а не по базе Знаний?

И снова – пусто.

“Происшествий подобного характера не происходило”.

Порядок. Таких случаев ещё не бывало.

Затем он сверил фотографию птицы, которая числилась личной в карточке Мёллера – до мельчайших пятен на перьях. Снова совпадение.

Следуя памятке, Стармер хотел было исполнить дополнительный пункт безопасности и провести личную беседу с Греммусом, но вспомнил, что Пламя Связи заблокировано.

И, наконец, через Всемирную Магическую Сеть Передачи Информации, подключился к неприметной консервной банке, которая висела на заборе у дома на площади Скиверен, 14.

Утреннее солнце заливало тёплым светом долину, освещая верхушки старых, величавых сосен. Тут и там сновали редкие прохожие, одетые еще по—зимнему, кутаясь в толстые куртки. Дымок весело поднимался из труб.

Жизнь била ключом.

Всё было нормально. Слишком нормально – но Соренсен, еще борящийся с клокотавшим внутри гневом по поводу жены и желающий выслужиться перед начальством идеальным исполнением инструкций, первый раз за день успокоился.

Согласно инструкции, всех имеющихся данных было достаточно, чтобы пометить сообщение об Аномалии, как ложное – такое уже бывало и ранее, причём неоднократно.

Что Соренсен и сделал, даже не став консультироваться с начальством. Он, уняв собственную дрожь и прихлёбывая изрядно остывший чай, щёлкнул левой кнопкой мыши по надписи “ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА”.

В ту же секунду во всех офисах Департамента по всему миру перестала краснеть точка на Севере Дании.

Мобильный телефон Стармера завибрировал. На экраневысветился текст сообщения, и мужчина погрузился в переписку с женой, снова распаляясь.

Дура.

Столько лет в помойку.

Голубь, удостоверившись, что человек его больше не задерживает, выпорхнул в открытое окно, навстречу прохладному лондонскому воздуху.

И, если бы Стармер Соренсен в этот момент взглянул птице вслед, то увидел бы, как цвет её перьев в мгновение ока сменился на чёрный.

***

С едва слышным хлопком Келус завершил Перемещение в пространстве, приземлившись в сотне метров от площади деревеньки Скиверен в Северной Дании.

Почему-то, перемещение прошло не совсем гладко – маг представлял себе другую часть поселения, но оказался именно здесь. Будто Что-то блокировало магию, искажало её.

Окутанный тьмой ночи, старый маг сразу активировал висящие на себе Амулеты Отвода и Незримости, почувствовав их тепло на своей груди, и огляделся.

Место, куда он попал, выглядело унылым. Жить здесь означало медленную смерть – покосившиеся, осевшие старые деревянные дома с кое-где выпавшими или треснувшими окнами, замёрзшая грязь и слякоть, доски и мелкий мусор, голые деревья…

И тишина. Ни собак, ни птиц, ни припозднившихся нетрезвых гуляк.

Лишь лёгкое дуновение прохладного ночного ветра.

Ночного?

Он взглянул на небо, полное звёзд.

Келус Стронгдор поднёс к чуть подслеповатым глазам часы со светящимися стрелками.

Пять тридцать утра.

Но ведь он Перемещался из Бирмингема в Северную Данию в 7:30 по Гринвичу! В Скиверен времени на час больше – значит, здесь должна быть половина девятого!

Маг прислушался к часам – быть может, забыл завести?

Лёгкое тиканье в абсолютной тишине апрельской ночи намекало на то, что Келус либо сходит с ума, либо первый раз попал в абсолютно удивительный временной парадокс.

Ему кажется, или звёзды… Не совсем на своих местах?

Чародей безмолвно воззвал к Силе, и та откликнулась на его зов.

“Я здесь. Я тебя помню. Я – твоя.”

Не забыла. Спустя столько лет…

Лёгкая дрожь пробежала по всему телу.

Она с ним. Он не один.

Келус отряхнулся и, наполнившись уверенностью и вкусив давно забытое чувство Силы, пробежавшее мурашками по его телу, заметил две высокие сосны.

Вспомнив Отпечаток незнакомого мага, он тихим шагом, едва наступая на покрытый ледяной коркой снег, направился туда, к дому на площади Скиверен, 14.

Звенящую, густую тишину вокруг нарушал лишь бело—коричневый голубь, мирно сидевший на левом плече Стронгдора. Он изредка ворковал и перебирал крыльями; в этот момент его перья успокаивающе шуршали, и Келус медленно приближался к своей цели.

Воспоминание пронзило его разум – а ведь он знает это место.

Он был здесь.

Один раз.

В старой пещере в паре километров к северу.

Старый маг, закалённый сотнями боёв и сражений, обвешанный защитными амулетами, в любую секунду готовый вступить в битву, медленно пробирался сквозь мрачные, безжизненные дворы деревеньки Скиверен. Воздух, нагретый дневным солнцем, давно остыл, и лишь звёзды, искорками блестевшие на чёрном в редких перистых облаках небосводе, заставляли Келуса поверить в то, что он действительно находится здесь.

Когда до двух, устремивших свои верхушки вверх сосен, оставалось метров сто, тишину взорвал громкий, нечеловеческий рёв.

Рёв боли, истязающей, пронзающей душу. Рёв, полный страданий.

Опытный чародей разобрал в этом крике кое-что еще – Сила подсказывала ему, что именно.

Кто-то поблизости применял Тёмную Древнюю Магию.

Голубь, испугавшись, вспорхнул и, недовольно курлыча, исчез в тёмной густоте ночи.

Унося с собой Что-то привязанное к лапке.

Келус вмиг окружил себя двойным Усиленным Щитом и не по—старчески резво прыгнул в сторону, прижавшись к стене обветшалого дома. Он не знал, кто это сделал и вмиг представил картину – человек, пославший письмо, сейчас бьётся в дикой агонии на полу дома его старого друга, Греммуса, под пытками неизвестного тёмного мага, заливая пол кровью…

Надо было спешить.

И в то же время – не выдать себя, чтобы внезапно напасть со спины и обезвредить врага. О котором Стронгдор не имел ни единого представления.

Вспоминая старые защитные и атакующие заклинания, переговариваясь с напитавшей его Силой, чародей почувствовал всплеск возмущения в самой материи Природы.

Ритуал Жертвы?

Его применял владевший четвертым, а то и третьим Уровнем магии!

Неплохо. Будет с кем сразиться и размять старые кости.

Келус перебежками по хрустящему снегу, прячась за почти упавшими, дырявыми заборами, приближался к площади. Его накрывало давно забытое чувство наполненности адреналином – сердце учащённо стучало, и старый чародей почувствовал, что вспотел. Теперь он понимал, чего ему не хватало все эти годы.

Азарта битвы.

После всполошившего ночь крика боли он успел почувствовать еще три мощных выброса энергии.

И запах.

Так хорошо ему знакомый. Запах разложившейся, гнилостной плоти. Почему-то поджаренной.

Стронгдор провёл рукой по груди – Амулет Выжившего был с ним, осязаемо вибрируя на цепочке, легко позвякивая.

Нежить? Не может быть.

Это был как минимум Первый уровень Силы.

До площади оставался всего один дом, и старый маг осторожно, не выдавая себя, выглянул из-за его стены.

Перед его взором раскинулось самое главное место в Скиверен – окружённое домами небольших размеров пространство, почти круглое, с каменным колодцем в середине.

И две сосны, словно два обелиска, устремлённых в небо, у дома прямо позади него.

Дома номер 14, к которому подбиралась толпа оживших мертвецов.

Тварей двести, никак не меньше.

Келус с омерзением сплюнул на землю.

Он терпеть не мог этих созданий.

Потому что понимал, как их пробудили и что они из себя представляют.

И еще понимал, какую цену заплатил их создатель.

Откуда столько? Кто этот могущественный чародей, что пробудил их?

Воспоминания нахлынули на него, но Стронгдор отбросил их.

Нет, это абсурд. Такого не может быть.

Неужели Департамент растерял хватку и не смог зарегистрировать Аномалию подобного масштаба? Послать сюда отряд Боевых Магов, чтобы те попытались нейтрализовать угрозу!

Что орда оживших трупов делает… Там? В доме его старого друга Греммуса!

Это они убили его? Они украли Посох? Или это сделал кто-то другой, а затем оживил мертвецов?

Келуса пронзило страшное озарение.

Мертвецы нападали на того, кто отправил письмо.

И он там – ОДИН. Против двух сотен воскрешенных. Ему не выжить.

Или нет? Или это неудачливый Тёмный Маг, который воскресил слишком много мёртвых, не совладал с ними, потерял контроль и теперь пытался отбиться?

На мгновение, старый чародей подумал, что он спит и видит очередной кошмар. Они мучали его последние лет двадцать – и этот не был исключением.

Всё казалось очень странным, ненастоящим.

До того момента, пока из дома не вылетел маленький, красный, похожий на мяч для гольфа шарик. Он медленно полетел в сторону возрождённых трупов, и Келус знал, что сейчас произойдёт. Он и сам неоднократно применял разрушительной силы магию.

В два прыжка, словно легкоатлет, стремящийся забрать медаль на соревнованиях, он преодолел половину площади и успел спрятаться за каменным колодцем – как раз в тот момент, когда пространство исказилось и пожрало мертвецов, с громким хлопком выплюнув перемолотую, брызжущую кровью плоть обратно. Кровавый дождь прошёл над колодцем, но Щит защитил Келуса от брызг.

Ничего себе! Высшая Боевая Магия. Похвально.

Кто этот маг?

И хватит ли у Келуса силы справиться с ним?

Хорошо, что голубь успел улететь.

Стронгдор выглянул из-за колодца – врагов оставалось чуть более сотни. Они не видели старого мага, хоть и ощущали его присутствие – не реагируя. Амулет Выжившего работал на полную мощность, скрывая его.

Потому что их цель была в доме номер четырнадцать.

Внезапно тьма ночи осветилась яркими отбликами, и Стронгдор аккуратно высунул голову из-за колодца – неизвестный маг применил Ограждающее Пламя.

Как по учебнику, отметил про себя Келус.

И крайне удивился, когда мертвецы, не обращая внимание на Пламя, прошли сквозь него и продолжили двигаться к дому. Оно при этом как-то странно искажалось – стало почти прозрачным и неосязаемым.

Этому могло быть только одно объяснение.

Создатель заклинания стремительно терял Силу.

Или, быть может, то-то ещё?

Стронгдор сидел за каменным колодцем и думал, слушая жуткие, хрипящие звуки. Чем он сможет помочь тому, что сейчас заперт мертвецами? Даже Ограждающее Пламя не подействовало – хотя должно было! Да и чародей ещё, очевидно, жив. Нет, здесь было что-то ещё.

Заклинание Печати Нежити? Для его применения нужен или маг Высшего уровня, или три мага Первого. Пожирающее Пламя? Оно эффективно против оживших трупов, но только если применять его с умом, предварительно заморозив тела – в таком случае, резкий перепад температур разорвёт их на кусочки, и осколки души, что дают иллюзию жизни, рассыпятся в прах вместе с плотью. Но у Келуса нет столько Силы, он давно не практиковался в применении Высшей Боевой магии!

Может, попробовать отвлечь нежить хоть чем-то?

Под ногой чародея как раз нашёлся отличный лёгкий камень, который через секунду, будучи наспех покрытый Шумовым заклинанием, полетел куда-то в сторону. Раздался громкий хлопок, и несколько мертвецов медленной поступью направились на поиски источника шума.

Всего лишь трое или четверо. Этого не хватит, чтобы спасти незнакомца.

Думай, думай!

Что-то вертелось у Келуса в голове, пытаясь вырваться наружу в виде слова, но он никак не мог понять, что.

Из дома, разрывая тишину, доносились звуки глухих ударов и сдавленные крики боли. Похоже, мертвецы добрались до мага – и теперь ему точно не выжить. Но как же Греммус?

Нет ли ЕГО среди тел восставших?

Вспоминай, вспоминай!

Если тот, кто несколько минут назад сотворил Сферу Коллапса – страшное заклинание, разрывающее тела, не смог Переместиться в пространстве – значит, он или потерял все свои Силы, или…

Ах да. Ритуал Жертвы. Сила была не своя. Конечно же, она иссякла.

Бедняга чародей. Глупый чародей.

Если он нарушил Контракт…

На секунду Келус поймал себя на мысли, что если ему не удастся спасти того, кого до полусмерти избили мертвецы, то он дождётся рассвета и хотя бы соберет останки, отправив их в Департамент Магии и Магических Явлений.

Ему был интересен этот безымянный маг, применивший Ритуал и столь бездарно потративший Силу.

Идея родилась совершенно внезапно.

А что, если пожертвовать своим Амулетом Выжившего, отправив его прямо к погибающему в доме магу? Оградив того от трупов, спрятав его! А Келус справится. Побегает – возраст еще позволял. На крайний случай, Переместится. Или применит Испепеление. Пусть даже и ценой непередаваемой, разрывающей душу боли.

Испепеление! Вот оно!

Но нужно как-то увести мертвецов отсюда, подальше от еще теплящейся, живой души.

Сейчас нужно прицельно кинуть Амулет. Он действует ярдов на семь—восемь, и старик не сомневался, что попадёт, накрыв невидимым щитом кого-то умирающего от града ударов. Он где-то в доме. А если не попадёт – предмет сам найдёт живую душу и защитит её так, как сможет.

Главное – не медлить.

Пора.

В тот момент, когда Стронгдор поднялся и вышел из-за каменного колодца посреди площади Скиверен, срывая с шеи цепочку с Амулетом, раздался взрыв. Яркая вспышка белого света осветила ночь и ослепила не готового к этому чародея, а резкий звук оглушил. Волной его отнесло к ближайшему дому и с хрустом ударило спиной о сухие брёвна. Усиленный Щит смягчил удар, но Келус на мгновение потерял из виду дом номер 14, всецело поглощённый болью. Амулет вылетел из когда-то цепких пальцев и беззвучно исчез в темноте ночи.

Келус, кряхтя, привстал, держась за поясницу. Возраст брал своё, и, как его ни скрывай, он всё равно даст о себе знать. Если бы не магия, то хрупкие кости позвоночника уже давно бы раскрошились, и безжизненный труп старика нашли бы к утру. “Ну и ладно”, – подумал маг, – “давно пора”.

Он подумал о смерти и о том, что смог оставить после себя.

Груз проблем давил на него с каждым годом всё сильнее. Как хорошо, что есть хотя бы одно светлое пятно в его жизни…

Он почему-то вспомнил о сыне. Как хорошо, что он родился, будучи лишенным магии. Это явно убережёт его от множества угроз. Работая банкиром, Кирк был ограждён от множества неприятностей собственным отцом.

С другой стороны, они сейчас вместе были бы здесь – втроём с незнакомцем, находящимся в ловушке внутри здания, они бы с некоторым усилием одержали победу, или хотя бы попытались спастись…

Нет, он никогда не подвергнет своего мальчика такой опасности.

Интересно, почему этот таинственный маг в доме не может сотворить Перемещение?

Когда Стронгдор поднял глаза, поднимаясь с земли, то не поверил им.

В воздухе над домом висел Посох Душ – всё такой же, каким маг помнил его. Буковая сердевина, изогнутый наконечник из серебра, ветви с сухими листьями, это молочно-белое сияние вокруг, вперемешку с чёрной, обвивающей ствол гнилью… И впечатляющих размеров сиреневый сапфир ровно посередине – Вместилище Изъятых Душ, скрепляющее две части Посоха. Воздух будто дрожал, преклоняясь перед его мощью.

Великолепен. Притягателен. Смертоносен.

Он сочился Силой, сравнимой с величием всех Высших Магов, которых Келус знал. Это пугало и завораживало одновременно, но маг не поддавался.

Не в этот раз.

Посох был… другой. Он, казалось, дышал. Такое Стронгдор видел впервые.

Чародей знал, что Посох не действует по собственной воле, а подчиняется – иначе и быть не могло. Но призрачное дыхание означало лишь одно – тот Артефакт, который Келус помнил, вёл себя не так, как раньше.

Мертвецы, почуяв Посох, остановились, как вкопанные, перестали хрипеть и подняли свои головы с пустыми глазницами вверх, словно ища своего хозяина. Они лишь ощущали его – давящую, и одновременно манящую энергию; ту, что питала их, поддерживала осколки их жизней.

Посох засветился приглушенным белым светом, и трупы издали томный, будто предсмертный вздох. Он начал высасывать из них энергию, которая с шипением, тонкими грязно—серыми нитями – словно паутиной – поползла к Вместилищу, искрами исчезая в сиянии его граней. Потеряв частицы душ, тела, обезображенные данной им взаймы жизнью, с глухим звуком падали на снег, застывая в неестественных позах.

– Довольно.

Чуть хриплый голос громом прозвучал в ночной тиши, и Келус увидел человека, которого скрывало сияние Посоха – высокого, с чёрными до плеч волосами, облачённого в тёмно-серую, поблёскивающую в сиянии Посоха мантию из струящегося шёлка. Он стоял перед входом в дом, с прямой спиной, с чёрными, чуть вьющимися волосами до плеч.

Стоял, источая настолько тёмную Силу, которую старый чародей видел всего лишь раз в жизни.

Келус прищурился.

Кажется, он знал его.

Нет, нет, этого не может быть.

Горькое чувство вины заполнило душу Стронгдора, прежде чем он решился на слова.

– Рональд? Рональд Бэрри?

Человек повернулся на звук и своими чёрными глазами оценил старого седовласого мага – в его взгляде можно было прочитать и презрение, и уважение. Одновременно с этим он вытянул вперед правую руку, и Посох, повинуясь, влетел к тому в ладонь.

Что-то было не так. Артефакт одновременно и подчинялся… И жил собственной жизнью. Стронгдор не мог ошибаться, ведь знал о Посохе очень много.

Слишком много.

– Я ожидал увидеть вас здесь, Келус, – ответил он мягко. – Единственное, о чём я вас попрошу – не называть меня прежним именем. – Мужчина одарил Стронгдора ровной белозубой улыбкой.

– Надеюсь, юноша, вы проясните мне, что здесь происходит, – стараясь не выдать собственный шок от всего случившегося, твёрдо сказал Келус. – Иначе я буду вынужден применить к вам меры. – Старец общался в свойственной ему профессорской манере, словно преподаватель с провинившимся студентом.

– Все ответы перед вами, учитель, – с лёгким придыханием сказал мужчина. – И впредь, прошу вас, называйте меня Горат – это имя идёт мне больше всего.

Глава 4. Прошедший Путь

Некоторое время назад…

Вязкие капли срывались с высокого потолка и падали на чёрную водную гладь пещерного озера, подёргивая её мелкой рябью. Их стук гулко отражался от покрытых мхом стен большой пещеры, разрезая тишину, и затихал где-то в её глубине. Густая темнота веками царила здесь, а запах сырости и затхлости витал в чуть туманном, тягучем и терпком воздухе.

Страх сковывал любого, кто входил сюда, заставляя в ужасе повернуть назад.

Так работала Древняя магия.

Но был тот, кто несмотря ни на что, появился здесь.

Молодой человек, лет сорока на вид, уверенно вёл вперёд маленькую, в некоторых местах дырявую и гнилую лодку, почерневшую от времени и воды. Он умело грёб единственным веслом – и, кажется, точно знал, куда именно плыть, несмотря на то, что во мгле не было видно ровным счётом ничего.

Его покрытое мелкими шрамами морщинистое, осунувшееся лицо, видное лишь в тусклом свете факела на носу лодки, не выражало абсолютно никаких эмоций. Борода на щеках кое-где не росла, а если и росла, то неаккуратными клоками.

Не зная усталости, мужчина проплыл еще пару сотен метров, вглядываясь в кромешную тьму. Пару раз он зачерпнул воду широкими рукавами своей протёртой, бордовой мантией, но не обратил на это никакого внимания. Ему было плевать и на холод, воцарившийся внутри пещеры, и на запах.

Потому что все его мысли занимало абсолютно другое.

Он чувствовал – с каждым проплытым метром – как воздух становится всё более звенящим и плотным. Ощущал сильную, древнюю, недоступную никому магию.

Ощущал, как никто другой.

Она звала его.

Мужчина шумно, с некоторым упоением вдохнул и прекратил грести. Лодочка, покачиваясь, начала замедляться – еще продолжая плыть, и вскоре остановилась.

Шестнадцать лет он шёл к своей цели.

Шестнадцать долгих лет он искал бесценное для себя сокровище, затерянное в пыли времён. Он станет первым, кто найдет, кто прикоснётся, кто овладеет…

Кто станет Воплощением.

Хищная улыбка, похожая больше на оскал, растянула его губы, обнажив гнилые зубы, кое-где отсутствующие. Откинув с лица прядь вьющихся, слипшихся, давно не мытых чёрных волос, он опустил капюшон и встал на одно колено, вглядываясь в собственное отражение в темной воде.

Отражение тоже смотрело в его пустые, подёрнутые пеленой серые глаза.

Он давно не видел себя таким… Живым.

Шестнадцать лет лишений во имя высшей цели ни для кого не проходят бесследно. Он потерял всё, что имел, и даже больше – но это был его выбор. Вся жизнь была похожа на большой акт самопожертвования – во имя Цели. Цели, которую он выбрал для себя сам. Он знал, что всё имеет последствия, что за всё надо платить – и, как показало время, заплатил сполна.

Одна роковая ночь поставила всё с ног на голову. Он старался о ней не вспоминать, но иногда прошлое терзало его до жутких головных болей. У него был дом, семья, хорошая работа… Но он принял этот вызов и пошёл по Пути.

Потому что захотел сам.

Мужчина осознавал, на что идёт, и каждое его действие было выверенным, каждая часть его плана была продумана и отточена до мелочей. Он страдал, унижался, и даже совершил несколько убийств, каждое из которых было всё более и более жестоким.

Так было нужно.

Об одном убийстве он даже сожалел, и это сожаление иногда пожирало его, рвало душу и сердце…

Но лишь иногда.

Довольно.

Он отогнал путающиеся, мешающие ему мысли. Никаких воспоминаний, ничего из прошлого.

Он уже у Цели.

Факел, сверкнув последним языком пламени, погас, всплеском света озарив высокие своды древней пещеры, чтобы затем погрузить всё вокруг во мрак. Человек подумал о том, что под водой скрыт кладезь древней, давно забытой магии… Мощнее той, которой владеет он сам или кто-нибудь ещё.

И темнее.

Это влекло его больше всего.

Он оказался один на один с темнотой, но это его ни капли не смутило. Издав два хлопка в ладоши и Что-то нараспев проговорив под нос, он с лёгким усилием выпустил из своей груди большой – размером с голову – шар тёплого и яркого света. Тот завис прямо перед мужчиной, потрескивая, и осветил всю пещеру – она была поистине огромна.

Ни единой живой души, кроме него.

Эта мысль заставила его улыбнуться.

“Живой”…

А жив ли он?

Его пронзило внезапное сомнение – а что, если древние манускрипты… Врут? Или ошибаются. Или сознательно водят Ищущего за нос.

Невозможно не заметить это место! Абсолютно невозможно! Любой маг за десяток километров почувствовал бы ту Мощь, что излучал покоящийся на дне пещерного озера предмет! Да что маг, Правительство должно было быть в курсе и следить за этим местом!

Может, это ловушка? Как раз для таких, как ОН? Ловушка, чтобы…

Нет-нет.

Вход в пещеру был скрыт и запечатан. Обычный путник, только зайдя внутрь большого сводчатого грота, тут же покинул бы это место – если смог бы выжить от нахлынувшего страха.

Это место – для Избранных, крайне сильных людей.

Для него.

Мужчина прислушался к собственным ощущениям.

Нельзя испытывать сомнения на Пути.

Эти свитки не могли врать. От них исходила та же магия, те же вибрации, тот же запах, что был здесь. Отпечаток совпадал полностью. Сила, которая зародилась при Сотворении Мира, была неизменна. И влекла его.

И она будет ЕГО. Преклонится перед ним.

Безусловно, для кого-то это была ловушка. Он не первый, кто проходит Путь, он не первый, кто добирается сюда по Зову. И не первый, кто отдаёт все свои силы Артефакту, наполняя его энергией и бесследно исчезнув.

Но нет. Он – не такой. Он – Избранный, и твердо знает это. Он сможет. В отличие от остальных слабаков, чья Цель не была столь… Масштабна. В отличие от остальных слабаков, чья воля была недостаточно крепка, чьи намерения были корыстны. Чьи тела сгнили под толщей воды, превратившись в ничто.

Человек поднялся с колена и еще раз шумно втянул воздух. Тот, казалось, стал еще гуще и смраднее, застыл и замер в ожидании того, что сейчас произойдет.

– Ну, Горат, – чуть хриплый, низкий голос человека взорвал тишину, словно грозовой раскат на ночном небе. – Последний шаг.

Он потянулся к поясным ножнам и резким движением достал оттуда кинжал, со свистом рассекая воздух. Крупные ярко-красные рубины в рукояти по-особенному зловеще сверкнули в свете всё еще висящего в воздухе шара. Лезвие, покрытое какими-то пиктограммами и узорами, блеснуло – и на мгновение ослепило мага.

Древняя сталь, наполненная магией Крови, требовала ещё и ещё.

Это было нужно и ему.

Вода – барьер, отделявший его от Цели.

Он уже преодолел один на входе – тот, что отсеивал недостойных.

И ещё один – не проблема.

“Прими жертву, прими мою кровь, кровь того, кто достоин!”

Не испытывая колебаний, Горат засучил рукав на левой руке, обнажив татуировку в виде чаши, занёс кинжал в области запястья и полоснул. Раздался сдавленный вскрик боли, но маг не издавал более ни звука. Кровь, густая и ярко-алая, сначала закапала, а затем полилась тонкой струйкой в воду, окрашивая её.

Горат ждал.

Он не слабел от потери крови – он будто наполнялся Силой, словно магия вливалась в его вены и артерии вместо вытекшей жидкости. Он терпеливо отсчитывал секунды по наручным часам, зная, что чем больше крови он отдаст, тем весомее и дороже будет… Награда.

Он ведь ждал столько лет, что для него семь минут?

Горат собирал информацию по крупицам, хватаясь за каждый знак, каждый намёк. Выискивал, выспрашивал, узнавал. Шёл по головам – с той самой ночи, с того момента, когда его жизнь наполнилась новым смыслом, окрасившись в чёрный цвет.

Он прекрасно знал ритуал, который вычитал в спрятанных свитках одной из провинциальных библиотек где-то на просторах Италии – а затем сжёг её вместе со всеми манускриптами, чтобы более никто не смог повторить Путь.

Он потратил почти пять лет в поисках Кинжала – Пожирателя Сердец, и купил его у торговца барахлом на марокканском базаре почти за бесценок. А затем убил – потому что так было нужно: Кинжал признавал лишь силу.

Он убил шестерых людей ради кулона в виде песочных часов, который носил безвестный маг древности, заточив в нём себя навечно – и залил в него кровь своих жертв.

Крови из их пульсирующих сердец как раз хватило.

Всё это было лишь подготовкой.

Время. Кровь. Душа.

Три составляющих ритуала… Который пробудит ото сна древнюю магию.

Магию, которой он, Горат, желает повелевать.

И он справится.

Ведь всё было готово.

Алая вода, словно напившись крови Гората, заволновалась и забурлила. Из глубин пещерного озера Что-то поднималось…

Сила признала в нём равного.

Прошептав какие-то слова, Горат в мгновение ока покрыл рану свежей кожей. Да, останется шрам. Ему всё равно. Он взглянул на кинжал – и не обнаружил ни капли своей крови. Аргстарх снова напился, налился, став еще мощнее. “Что ж”, – подумал Горат – “это мне и нужно”.

Вода пенилась и шипела, брызгаясь во все стороны. Шар, наколдованный магом, начал немного улетать в сторону – словно от ветра, но Горат движением руки вернул его на место. Это была не простой сфера – заклинание, сотворенное магом, вырывало из души весь свет, делая её крайне уязвимой. Тёмная магия, крайне опасная, но после всего того, что Горат пережил, он уже не боялся. Так было нужно.

Он заплатил свою цену.

Из воды показался постамент из скользкого и холодного камня, и та успокоилась.

На нём стояла Чаша – на первый взгляд обычная. Она являла собой точную копию той, что Горат нанёс себе в качестве татуировки на левую руку давным—давно. Это был Алтарь Великой Жертвы. Сосуд из древесины Всемирного Древа, по ободу покрытый золотой окантовкой, со вставками из чёрных, дымчатых алмазов, источал невиданную Мощь.

Горат чувствовал её. Но не трепетал – он был готов, хотя легкая дрожь предвкушения выдавала в нём человека; не бездушную тварь.

“И откроется правда достойным. И возобладаешь ты невиданной силой, коль ты и так силён; и разверзнутся небеса, коль ты слаб, ведь множа на ноль, ноль и получишь…”

Слова из свитков беззвучно пронеслись в его голове. В повисшей тишине Горат снял с себя кафтан, бросив его на лодку – он знал, что теперь одежда ему ни к чему. Обнажив подтянутое татуированное тело, обмотанное набедренной повязкой, он вступил на каменный, холодный пьедестал.

– Я, Горат, Прошедший Путь, Вкусивший Тьму, взываю к Силе Древних! Я здесь, чтобы вступить в Великий Цикл… По своей воле.

Слова, пробившись сквозь воздух, разбили его, словно тонкое стекло.

Чаша, доселе пустая, наполнилась взявшейся из ниоткуда водой.

Сила признала его снова.

Горат снял с себя цепь с Кулоном Времени, задержав взгляд на плещущейся внутри багровой крови, и положил её внутрь Чаши.

– Я жертвую тебе время тех, кто не был достоин.

Над головой мага раздался приглушённый гром, будто кто-то бил в большой барабан. Где-то в глубине пещеры, кажется, отвалились несколько сталактитов и со звонким плеском упали в воду. По ней пошла рябь, которая, дойдя до борта лодки, ослабевала и растворялась.

– Я жертвую тебе жизни тех, кто не был достоин.

Горат аккуратно поместил кинжал внутрь сосуда. Тот, казалось, завибрировал, но остался цел и невредим, но гром над головой повторился, а своды пещеры содрогнулись.

– Я жертвую тебе свою душу, потому что Я достоин.

Легким движением руки маг направил шар света к Чаше, и тот послушно влетел внутрь, зашипел и выплюнул сноп ярких искр перед погружением в воду.

По глади пещерного озера пошло ощутимое волнение, будто где-то глубоко внизу случилось землетрясение.

Чаша, получив своё, будто ожила. Она превратила всё, что поместил в неё Горат, в жидкость грязно—красного цвета – растопила и Кулон, и Кинжал, а его Душа распалась на сотни тысяч маленьких блестящих частиц золотистого цвета.

Чаша сама сварила зелье из этих ингредиентов.

Ритуал был завершён.

Горат, еле заметно ухмыльнувшись, зачерпнул едва трясущимися ладонями жидкость и жадно выпил.

На дне ещё оставалось немного зелья.

Он прошёл Путь.

Он получил, то, что хотел.

Он чувствовал, как по его венам разливается тёплая Сила. Сила, что влекла его. Сила, что была ему так нужна.

Как и он был нужен ей.

Но более не происходило ничего. Тепло резко пропало, сменившись обжигающим холодом.

Горат воззвал к Силе – но та, словно обидившись, не отвечала.

Нужно что-то ещё?

Неужели он ошибся? Что он упустил? Может, Кинжал отведал недостаточно крови? Может, Кулон Времени заполнен кровью не целиком? Может, его душа недостаточно черства? Может, манускрипты врали? Что он сделал неправильно? Может…

О нет.

Этих жертв было недостаточно для того, чтобы заполучить Силу.

“И откроется правда достойным…”

Горат всё понял.

Чтобы нарушить План, пойти против Закона Природы, нужна Жертва.

И главная жертва – он сам.

Само мироздание будто замерло в ожидании.

Горат не колебался. Страх ушёл давным—давно. Хоть он и не знал всего таинства Обряда, Древняя магия сама направляла его, нашёптывая одно—единственное слово.

Горат снял с пояса второй кинжал, с ещё более длинным и прямым лезвием, и шумно выдохнул.

Сила Что-то пела ему на ухо.

Слово.

“Сердце”.

Он всё давно решил.

И направил острие кинжала в область своего сердца.

Сталь кинжала плавно, словно раскаленный нож сквозь масло, пронзала его плоть. Кровь крупными каплями заалела на холодном, мокром камне, но Горат не останавливался, хоть и всхрипывал. Он знал, что всё получится. В начавшемся бреду ему явились видения – десятки слабаков, добравшихся сюда, струсили и пытались обмануть Магию, подсовывая чужие сердца, а кто-то не смог, не осилил, не справился… Но нет.

Нужно своё и только своё сердце.

За любую Силу нужна плата, и эта плата…

Неужели он заплатил недостаточно?

Он дюйм за дюймом вырезал сердце из тела. Кинжал с гулким хрустом дробил рёбра, которые осколками падали в кровавую лужу, а силы покидали Гората. Он держался на одной только вере – вере в успех ритуала.

Или не только на ней?

Прошла вечность – а, может, всего минута – и маг трясущейся рукой опустил – почти закинул – сердце в чашу. Оно с плеском упало в остатки зелья, оставив на краях чаши кровавый след. Дыра в груди яростно болела, но Горат не обращал на боль никакого внимания. Ноги подкосились, и он рухнул на колени. Сознание путалось, мозг постепенно отказывал.

Время. Кровь. Душа. Жизнь.

Всё-таки, в ритуале было четыре составляющих.

На мгновение Горат представил, как его тело сейчас упадёт в холодную воду и медленно погрузится на дно.

Нет. Он не мог ошибаться.

Путь пройден. И вот теперь…

– Сила… Моей будь!.. – даже перед смертью он не просил – он приказывал. Маг, Прошедший Путь, приказывал Силе.

Горат умирал, умирал быстро и бесповоротно, и его непоколебимая вера угасала.

Сколько человек выпили варево и умерли в одно мгновение, потому что не поняли главного?

Он снова почувствовал разливающееся по телу тепло.

Услышала.

Приняла.

Вкусила его сердце.

Сотни мечей будто пронзили горло погибающего Гората. Вся жизнь проносилась перед его глазами – он вспомнил своих родителей, которые погибли, когда ему было пять. Школа, где он провёл лучшие свои годы. Свадьба с Жасмин. Их маленький сын…

Воспоминание нахлынуло на него, словно всепоглощающее цунами на беззащитный берег. Он увидел маленькую ручку, сжимающую край одеяла. Услышал задорный детский смех – тот, что каждый раз наполнял его сердце счастьем. Увидел улыбку своего годовалого сына – ту, что видел каждый раз поутру и с упоением целовал. Увидел блеск кинжала – в тот самый момент, когда он сам оборвал эту недолгую жизнь.

Губы Гората, уже сухие, задвигались – из последних сил.

– Прости… – то ли прошептал, то ли крикнул он в пустоту.

Прощение не было нужно. Оно лишь ослабило бы его решимость. Подавило бы его волю, стремление, перечеркнуло бы его Путь.

Он издал последний вздох и закрыл глаза. Глаза, в которых не было слёз.

Жизнь покинула его. Этот Путь был завершен.

Начинался другой.

Тот, к которому он так долго шёл.

Целый новый Путь. Для всего мира.

Воздух, напитанный смрадом тысяч сгнивших под водой тел, снова наполнил его лёгкие, и Горат открыл ставшие чёрными глаза.

Раны в груди уже не было, но он не чувствовал биения сердца.

Тёмное Воплощение вернулось на эту землю.

Цикл был сломан.

И начинался снова.

В этот самый момент, в одном далёком городе, древний маг по имени Келус Стронгдор спал и видел кошмар.

Он ещё не знал, что его самый страшный сон стал явью.

Он ещё не знал, что его План – дело всей жизни – рушился на глазах.

Глава 5. Две эпохи

Келус Стронгдор стоял, окружённый бледно-зелёным сиянием собственного Усиленного Щита, посреди покрытой скользкой грязью площади, в серебристом свете полной луны.

Стоял прямо перед своим бывшим учеником.

Учеником, которому пророчили большое будущее.

Пророки не ошиблись

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.