Никита Котляров
Скользящие во времени: Цивилизация ноль

Глава I: Мафиози, снежный барс и киборг

Небольшая пауза – и я уже в другом теле. Каждый раз это странное ощущение: сначала пустота, потом волна изменений, накатывающая от мыслей до кончиков пальцев. Всё становится иным – от манеры дышать до способа сжимать кулаки. Надо уходить. Сейчас же. Ирония – обладая всей вечностью, я вдруг ощутил острую нехватку времени.

Я открыл глаза. Это было моё воплощение из пятидесятых. Пол Сильвери. Чикагский мафиози с репутацией хладнокровного профессионала.

Знакомый интерьер одного из центральных баров семьи. За столом – капореджиме, обсуждаем предстоящее дело. На часах только полдень, но передо мной уже стоит стакан виски, а во рту – горьковатый привкус вчерашнего перепоя. Воздух плотный от сигаретного дыма. Все курят как паровозы, включая меня: между пальцев зажата толстая кубинская сигара, её дым кольцами уплывает к потолку.

Преследователи уже могли быть здесь, в пятидесятых. С каждым моим прыжком, они всё быстрее меня находили. Первое, где меня будут искать – это стандартный сценарий жизни Пола Сильвери. Сейчас он в баре, через час отправится к любовнице, вечером будет разборка на складах… Я помню каждый момент. Более того – сценарий Пола я знал наизусть даже без обращения к архивам. Это было одно из моих любимых воплощений, и я часто возвращался в эту романтичную эпоху.

Нужно было ломать сценарий. Немедленно. Уехать подальше, затеряться, выиграть хотя бы немного времени. Каждая лишняя минута может помочь.

Я поднялся.

– Ты куда это? – спросил Лука, удивившись.

– Извините, парни, после вчерашнего живот скрутило, – я отпустил контроль и дал Полу сказать это так, как надо – его языком, с его подбором слов и интонаций. Мастерство скользящего – держать баланс между контролем и принятием. – Надо в уборную.

– Не удивительно, – буркнул «Толстый» Эд, почесывая щетину. – Вчера ты наворачивал как в последний раз.

Бэнни, один из сыновей дона, усмехнулся. Я знал, что он скажет, я эту реплику уже слышал.

– Мы в любом случае основное обсудили. Детали завтра на свежую голову. Так что иди, наслаждайся толчком.

Его смех гулко разнесся по полупустому бару.

– Спасибо, Бэнни, – кивнул я (Пол) и затушил сигару о медную пепельницу.

За дверью меня встретил чикагский сентябрь – резкий, с примесью выхлопов и запахом опавших листьев. Воздух был пронзительно чистым после табачного угара бара. Где-то вдали гудел паровоз, а по мостовой цокали копыта лошади, запряженной в повозку молочника – последние отголоски уходящей эпохи.

Сценарий был разорван. Теперь – только вперед. Мне не нужно было проверять карманы: я знал, что в под левой рукой у груди у меня кольт 1911, в левом кармане – пачка банкнот и ключи от новенького «Форда». Но машину брать не стал – слишком предсказуемо. Вместо этого поймал желтое такси «Checker».

– Мотель «Пик Рояль». И побыстрее, – Пол просунул водителю десятку через окошко.

– Слушаю и повинуюсь, – хрипло рассмеялся шофер, включая счетчик.

Такси рвануло с места. Через грязное стекло мелькали вывески автомастерских, закусочных. Я проводил взглядом кинотеатр с афишей «Сабрины» с Одри Хепбёрн. Затем обернулся – нет ли хвоста? Вроде, никто за такси не ехал. Значит, у меня есть немного времени перевести дух и хотя бы сообразить что к чему.

Закрыл глаза, позволив мыслям Пола свободно течь («Почему я уехал?», «Достаточно ли меня уважают?», «Черт, вчера не надо было столько пить…»), сосредоточился и шагнул в чертоги разума – здесь, среди бесконечных стеллажей с воспоминаниями, я чувствовал себя по-настоящему дома. Если конечно не считать своего оригинального тела.

Мгновение – и передо мной развернулся свежий "файл", будто кадры из только что отснятой киноленты. Всего пару дней назад (по моему субъективному времени) – восьмидесятые, мой друг, тоже скользящий. На записи он корчится в руках охотников. Один заламывает ему руки, другой прижимает к его виску странный прибор похожий на переносной пылесос.

Я никогда не видел ничего подобного. Прибор издает жужжание – и сознание Дэна… исчезает? Куда-то переносится? Я не знал. Но одно было очевидно – этот «пылесос» может доставать скользящее сознание из не оригинального тела. А, возможно, и из оригинального тоже.

Я прокрутил момент снова, увеличил изображение. Я рассмотрел «пылесос» со всех углов – никаких надписей, маркировок, логотипов. Только матовая сталь и три синих светодиода.

Одни вопросы, никаких ответов. Никаких даже зацепок.

– Приехали, мотель «Пик Роял», – сказал водитель, припарковавшись. Пол сунул ему еще одну десятку и выскочил из машины.

Хотелось курить – и я закурил, хотя сам терпеть не мог сигареты. Пол же выкуривал по пачке в день. Его пальцы автоматически постукивали по фильтру, привычным жестом стряхивая пепел.

Я снял номер с черным ходом – старомодный ключ с брелком, скрипучая дверь, запах дезинфекции. Заперся на все замки. Пол оставался спокоен – его пульс не превышал 65, тогда как мое сознание билось в панике, словно птица в клетке. Постепенно мой ужас начало отражать тело – ладони стали влажными, в висках застучало.

Как они меня находят? Главный вопрос. Откуда знают, в какие мои воплощения и в какой момент я перемещаюсь? Жучок на сознание не прикрепишь…

Возможно, само мое появление создает аномалии в сценарии. Даже когда я стараюсь слиться с ролью, неизбежно что-то меняется – взгляд не туда, лишнее слово, неожиданный поступок. Значит, у них есть система мониторинга временных линий. Что-то вроде сигнализации на разрыв шаблона.

Ну и очевидный факт – охотники тоже скользящие. Тут не могло быть никаких сомнений.

Я метался по комнате, тогда как Пол в подобных ситуациях предпочитал сидеть, методично обдумывая варианты. Сейчас его тело двигалось неестественно для себя – широкие шаги, резкие повороты головы.

Против меня – целая организация. Временная полиция? Секта хранителей хронологии? Просто какое-то ОПГ? Почему за все годы странствий я не знал о них? А если есть они, кто еще скрывается в складках времени?

Голова шла кругом – моя, не Пола.

Я отодвинул занавеску – парковка пуста. Может, переместиться? Но новое воплощение будет более уязвимым. Нужно будет снова ломать сценарий, куда-то уезжать и где-то прятаться. Я выиграл немного времени (выиграл ли?) – нужно использовать его с умом.

В чертогах разума я обратился к архивам. Бесконечные стеллажи уходили ввысь, теряясь в темноте. За невообразимо долгие годы я побывал везде: в первичном бульоне, в будущем, где реальность напоминала больше сон, в мирах с иными законами физики. И где-то в этой бесконечности меня заметили. Я сильно наследил.

Теперь я, для которого весь временной континуум был домом, чувствовал себя загнанным зверем. Могу ли я убегать вечно? Чтобы бороться, нужно хотя бы знать кто твой враг. А я не представлял с кем или чем столкнулся. Я всегда думал, что скользящих не так много. Впрочем, когда-то давно, когда я только начинал, я считал, что я такой один. Получается, снова ошибся.

Может, сдаться? Я не был уверен, что тот «пылесос» уничтожал сознание. Сомневаюсь, что сознание вообще смертно…

Резкий стук в дверь. Я вздрогнул – уже нашли?!

Пол действовал на автомате – его рука молниеносно выхватила кольт из нагрудной кобуры, большой палец взвел курок. Отработанное движение. Будто пистолет был продолжением его тела. Он встал в боевую стойку у стены, рядом с дверью.

– Кто там? – голос Пола звучал спокойно, почти лениво. Только я чувствовал, как были напряжены его мышцы.

– Это ваш сосед из шестнадцатого номера, – раздался за дверью спокойный мужской голос. – У нас закончился лёд. Не найдётся немного

– Нет.

– Хорошо, понял. – Голос за дверью слегка изменился, стал твёрже. – Хотел ещё сказать, что ты окружен. Предлагаю никуда больше не прыгать и принять неизбежное.

Будь я в своём теле – затрясло бы, как в лихорадке, бросило в ледяной пот. Но Пол был тёртый калач. Армейская закалка, два срока в тюрьме и десять лет в мафиозных разборках сделали своё дело. Он наоборот только больше собрался. Лишние мысли испарились, осталась только чёткая, холодная ясность.

– Кто вы такие? – спросил я низким голосом Пола. – Что вам от меня надо? Я ничего не нарушил.

– Уверен в этом, Никита?

Лёд под кожей. Они знали моё имя. Впрочем, этого следовало ожидать. Судя по всему им было известно всё.

– Я вмешиваюсь в сценарии, но линии времени всегда восстанавливаются, – начал я, решив угадать за что за мной охотятся. – Даже если убить собственного деда – я всё равно появлюсь. Потому что всё существует одновременно. Всегда. Вы должны это знать.

Мужчина за дверью хмыкнул.

– Ну ты прям специалист. Хватит тратить моё и своё время. И не заставляй нас ломать этот сценарий ещё сильнее. Давай сделаем все спокойно и тихо. Ты открываешь дверь и мы пойдём.

Произошло то, чего я никак не ожидал. На мгновение я потерял контроль – не отпустил осознанно, а именно выронил его, увлёкшись мыслями о сдаче. И забыл главное: для Пола сама идея сдаться кому-либо была неприемлима. После двух отсидок он поклялся, что больше не ступит за решётку. В его жизненном сценарии так и вышло – через четыре года после этого момента его настигнет пуля в перестрелке, а не тюрьма.

У Пола были все причины поступить именно так, как он поступил. А я, увязнув в своих страхах, не успел его остановить, перехватив контроль.

– У меня есть предложение получше, – сказал я-мафиози из прошлого хриплым голосом. – Иди нахер.

Четыре выстрела.

Глухие хлопки, запах пороха. В двери появились четыре дымящихся отверстий, сквозь которые пробивались лучи света. Через секунду – глухой удар тела о пол.

– Чёрт, – прошептал я.

А Пол уже мчался к чёрному ходу. Его мышцы работали на автомате.

Мне нужно было соскользнуть из этой временной точки, прыгнуть в другую – но для этого требовалась хотя бы минута покоя, чтобы сосредоточиться. А как, если приходится бежать и отстреливаться?

Пол, как выяснилось, не стал выходить через чёрный ход, понимая, что его поджидают. Вместо этого он решил воспользоваться крохотным окошком в ванной. Он подтянулся, с кошачьей ловкостью выскользнул наружу – и тут же увидел их. Мужик, что получил четыре пули через дверь не блефовал. Они действительно окружили мотель.

С чёрного хода ждали трое: пожилой мужчина в очках и потертом твидовом пиджаке – точь-в-точь университетский профессор; дама в цветастом платье и почтальон в синей форме. У каждого в руках по шокеру. Именно таким обездвижили Дэна, перед тем как достать его сознание.

Скользящие.

Не успели переодеться во что-то более подходящее для охоты. Зато раздобыли оружие (Как? Где? Шокеры не соответствовали ни одной эпохи, где я бывал).

Троица немедленно открыла огонь.

Но Пол уже прятался за мусорными баками. Электропули впивались в ржавый металл, оставляя черные подпалины.

Я трясся от страха, забивший в дальний уголок разума своего воплощения из прошлого. Но сейчас это было к лучшему – только Пол с его армейскими навыками мог нас вытащить. Убийство того мужчины за дверью ничего не решило. Только усугубило. Его сознание уже прыгнуло в новое тело – в другом времени, в другом месте. Мне предлагали сдаться по-хорошему. Теперь никто со мной разговаривать не будет.

Моя мама всегда мне говорила: "Доверься потоку". И я доверился, полностью отпустив контроль, позволив Полу делать всю работу. Справился он быстрее, чем я успел что-либо понять. Вот он перезаряжает кольт, выкашивает профессора первым выстрелом. Затем – дама в платье. Раз, и следующая пуля уже у неё в груди, кровое пятно распускается на ткане, как цветок. Почтальон падает замертво третьм. Ему пуля попала аккурат промеж глаз.

Пустую обойму заменяет другая, полная.

Чем дальше – тем страшнее.

Чем страшнее – тем необратимее.

Сценарий этой линии был изуродован до неузнаваемости. Теперь только прыжок мог разорвать цепь последствий. Когда последний скользящий покидает эпоху, время перезагружается, как старый кинопроектор, возвращая плёнку на начальный кадр. Чистый лист. Заводские настройки. И пусть иногда это занимало много времени.

Но вот оставаться дольше – значит играть с огнём. Каждое вмешательство оставляло шрам на ткани реальности. Особенно, если ты стреляешь, убиваешь и творишь полнейший беспредел. Все действия вне сценария имеют накопительный эффект. И все продолжает накапливаться пока не взрывается. До этого лучше было не доводить.

Пол был машиной – каждое движение отточено. В его теле я чувствовал себя как в бронированном автомобиле: мощно, надежно, безотказно. Он бежал с грацией олимпийского чемпиона, будто бутылки виски и пачки сигарет были лишь дурным сном, а не ежедневной реальностью этого тела.

Мы одновременно заметили старый "Плимут"у обочины – точную копию тех, что Пол (я) воровал в молодости. Пальцы сами вспомнили старые трюки: немного грубой силы, замыкание двух проводков – и двигатель ожил. Ещё секунда – и мы растворились в лабиринте чикагских улиц, оставив за спиной лишь клубы выхлопных газов.

"Кто эти ублюдки? Люди Манетти? Федералы?"– ловил я обрывки мыслей Пола. Он метался в догадках. Как и я. Продолжать ломать и без того искорёженный сценарий? Прыгнуть? Пока колёса стучали по брусчатке, у меня ещё оставалось время на раздумья.

Это напоминало партию в шахматы, где тебе надо делать ходы наугад. Не узнаешь, был ли ход правильным, пока не отпустишь пальцы с фигуры. Выбор висел в воздухе: остаться с Полом, прыгнуть в другое воплощение или сдаться на милость преследователей? И, когда мы выехали на Уэст-Мэдисон, я решил прыгать. Это произошло инстинктивно, от страха. Мне захотелось юркнуть в норку, а не продолжать бежать незнакомой тропой. Перемещение не пугало. Всё остальное – пугало до тошноты.

Я заставил себя сосредоточиться. Дыхание выровнялось, мысли Пола постепенно затухали, как голоса удаляющегося берега, пока я отплывал в открытое море сознания. Тело больше не ощущалось – осталась лишь пустота и мерцающий покой Источника. Для прыжка нужно было раствориться полностью. Только в этой абсолютной пустоте открывались все пути.

Вдох. Выдох. Я считал циклы дыхания, отдаляясь все дальше…

Выбор пал на одно из моих нечеловеческих воплощений – снежного барса. В этом облике я часто находил уединение в горных вершинах. Выбор казался логичным: кто станет гонятся за большой кошкой? Но я недооценил своих противников.

Едва я осознал себя в мощном теле "призрака гор", как несколько электрических разрядов пронзили плоть. Я рухнул на снег, парализованный болью.

– Когда я говорил, что ты окружен, – раздался знакомый голос, знакомый не звучанием, а паузами между словами, выбором слов и акцентов, – я имел в виду не только мотель.

– Как?.. – хотел спросить я, но из горловой щели барса вырвался лишь низкий, перекатывающийся рык. Глупость момента осенила меня сразу – конечно, кошачья пасть не приспособлена для человеческой речи.

Нужно было выбрать новую, незнакомую точку, а не привычную берлогу в горах. Но я, как идиот, автоматически рванул к излюбленному убежищу. И попал в западню.

Логика преследователей просчитывалась двумя путями: либо они выставили дозоры на все мои излюбленные "запасные аэродромы", либо они научились предсказывать мои прыжки. Была ли вообще у меня возможность спастись?

Бородатый, что меня подстрелил, кивнул напарнику. Тот убрал шокер и извлёк из специального футляра "пылесос", о котором я рассказывал. Холодная труба устройства прижалась к моему лбу – точнее, ко лбу барса. Почти сразу возникло давящее ощущение, будто череп сжимают тисками.

Раздался гул. Вокруг меня, словно поднялось миниатюрное торнадо, закружилось всё, но этот кошмар длился лишь мгновение. Затем я рухнул в пустоту, поглощённый беспросветной тьмой.

Я падл, возможно, мгновение, а возможно и вечность, а когда я пришёл в себя, то с ужасом осознал: это тело было мне чужим. Искусственным. Я видел свои руки – покрытые органической кожей в редких местах, а под ней просвечивали стальные пластины, провода, гидравлические жилы.

Это не было одним из моих воплощений. Я не помнил всех своих жизней, но точно знал: такого среди них не было. И не могло быть. В этом теле, куда меня поместили не было жизни, другого сознания, ничьих воспоминаний, чужой воли, ничего – только я. Будто я в своём оригинальном теле. Но это было не оно.

Я не мог шевелиться. Руки, ноги, даже веки не подчинялись (я сомневался, что у меня вообще они есть). Кто-то другой держал контроль. Возможно, человек, что сидел напротив меня.

Мы находились в маленькой комнате – голые стены, стол, огромное зеркало (допросная?). Мой «собеседник» напоминал клерка: безупречный костюм, обручальное кольцо, очки в тонкой оправе. Он что-то записывал в папку.

– Вижу, вы очнулись, Никита, – произнёс он, всё ещё не отрываясь от бумаг. – Отлично. Не пытайтесь шевелиться или перенестись в другое воплощение. При попытки медитативной концентрации сработает автоматическая система и ваше новое тело пронзит сильный электрический разряд. Всё понятно? У вас разблокирована способность говорить, так что можете ответить.

– Да, – удалось мне выдавить. Голос звучал неестественно – помесь человеческой речи и механического скрежета. – Кто вы? Что вам нужно?

Клерк поставил точку, закрыл папку и улыбнулся.

– Для начала – просто поговорим.

Глава II: !ямерв еовелун в ьтаволажоп орбоД

Осознание наступало постепенно, как медленный рассвет после кошмарной ночи. Я попал в ситуацию куда более страшную, чем мог себе представить. Запертый в теле, которое не слушается, полностью зависимый от незнакомцев – это было хуже любого ареста. С полицией хотя бы всё понятно: процедуры, права, сроки… А здесь? Здесь у меня не было даже возможности пошевелить пальцем – только говорить этим жутким механическим голосом.

Ещё недавно я чувствовал себя всезнающим и всемогущим. Теперь же я понимал лишь одно – я в ловушке.

– Я хочу уйти. Я хочу домой, – прозвучало по-детски.

Будь моё тело подконтрольно мне полностью, я бы наверняка плакал. Но слёз не было.

– Домой? – клерк приподнял бровь. – Это куда? Ты имеешь в виду своё оригинальное тело?

Я и сам не понимал, что имел в виду. Просто хотел, чтобы всё закончилось. Эта беспомощность, невозможность даже пошевелиться сводила с ума.

– Я… я не понимаю, что происходит, – выдавил я.

– Я могу объяснить в общих чертах, – ответил клерк. – Хотя и не всё. У нас нет месяца на разговоры. Но основные моменты обозначу. Собственно, для этого мы и здесь.

– Я арестован? Что вы сделали с Дэном? Как вы меня нашли? Что это за тело? – рвались наружу вопросы.

– Давай я сначала представлюсь – меня зовут Тэнант. Я тебя выследил и поймал.

Он улыбнулся, явно ожидая реакции, но я молчал.

– Во-первых, – продолжил Тэнант, – проговорю то, о чём ты и сам, наверняка уже догадался. Ты ничего не знаешь о мире, в котором живешь. Ты вообще ничего не знаешь. Для скользящего легко провалится в иллюзию всезнания и заработать себе синдром Бога. Я это видел многократно. Но теперь ты видишь сам: ты ничего не знаешь и ты – не Бог. Согласен?

– Да, – ответил я. – Согласен.

– Более того, – Тэнант пристально посмотрел на меня, – ты уже давно не человек в обычном смысле. Разве нет?

– Я человек.

– Неужели? – он иронично оглядел моё тело.

– Внутри я человек.

– Оставим это пока. Главное, что ты не считаешь себя Богом. Этого уже более чем достаточно для начала. Знал, что у нас с тобой не будет с этим проблем. Второй момент, о котором я хотел сказать – ты не арестован. Скажем так: ты временно ограничен в возможностях. Свободу передвижения и прыжков ты получишь назад, когда я увижу, что готов. Ясно?

– Да.

На самом деле то, что я услышал было хорошей новостью – никто не лишал меня свободы навечно, а лишь на время. С другой стороны, я ещё не видел целой картины. Поэтому нельзя было сказать с уверенность, что для меня однозначно плохо, а что хорошо.

– И когда я буду готов?

Тэнант пожал плечами:

– Зависит от тебя. Судя по досье, – он постучал по папке, – ты головастый. Но тебе нужно принять своё новое тело. Чем быстрее осознаешь его как своё – тем быстрее завершится трансформация.

Я попытался выразить непонимание взглядом, но моё нынешнее лицо вряд ли было способно передавать эмоции. Были ли у меня вообще мимические мышцы? Судя по тому, что мои руки представляли собой сплетение проводов и металлических узлов – вряд ли. В комнате висело зеркало, но даже если бы я мог повернуть голову, разглядеть себя полностью не получилось бы – я сидел слишком далеко.

– Моё новое… оригинальное тело? – медленно произнёс я. – Как это вообще понимать?

– Это понимать так, что это твоё родное тело. Вот, в котором ты сейчас находишься. Новое родное тело. Понимаю, в данный момент оно так не выглядит и так не ощущается, но дай ему время. Это не просто робот или киборг. Это техношаблон, основа. Мы называем такие тела «болванками». Когда в них помещают сознание, они начинают обрастать плотью.

Он сделал паузу, ожидая моей реакцией. Но мне пока сложно было хотя бы осознать услышанное. Обрастать плотью? Что?

– Самое интересное, – продолжал Тэнант, – что никто, включая меня, не знает, каким ты станешь в итоге. Это не запрограммированный процесс. Твоё новое лицо будет отражать твою сущность. – Он указал на своё лицо: – Вот это соответствует моему сознанию. Да, я тоже когда-то был такой же "болванкой". Так что не переживай – ничего страшного в этом нет.

Я чувствовал нарастающую панику.

– У меня уже есть тело! – мои слова прозвучали резко, даже сквозь механически искажённый голоса. – Моё настоящее тело. Меня зовут Никита, я родился 10 февраля 1989 года в Новосибирске. Моё сознание принадлежит этому телу, этому лицу. Мне не нужно другое!

Тэнант покачал головой с снисходительной полуулыбкой:

– Нет, друг. Всё не так. Ты упорно цепляешься за прошлое, хотя сам не помнишь, когда в последний раз был тем самым Никитой. Скажи, ты хоть представляешь, сколько времени прошло с твоего первого перемещения?

– Мне было тридцать три, – автоматически ответил я. – Когда я обнаружил, что могу перемещаться, мне было тридцать три.

– И сколько же ты путешествовал? – Тэнант скрестил руки на груди. – Понимаю, скользящие плохо ощущают время, но попробуй предположить. Навскидку.

Правда была в том, что я не знал ответа. Однажды я пытался вести что-то вроде подсчётов, но быстро забросил это занятие. Когда ты постоянно перемещаешься по временной линии, само понятие времени начинает терять смысл. Ты существуешь везде и нигде одновременно, и вопросы «сколько» или «как долго» становятся бессмысленными. Скользящие перестают быть частью времени – они становятся его наблюдателями, вечными странниками, для которых прошлое, настоящее и будущее сливаются в один бесконечный момент.

– Ну? – Тэнант приподнял бровь. – Ты всё равно ошибёшься, но интересно, насколько сильно. Смело называй цифру.

– Я не знаю… Лет десять? – неуверенно предположил я.

Тэнант разразился таким громким хохотом, что едва не свалился со стула. При этом он постоянно бросал взгляды на зеркало – по-видимому, за ним тоже кто-то наблюдал и ржал надо мной.

– Что, больше? – спросил я, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Да, чуть-чуть, дружище, – сквозь смех выдавил Тэнант, вытирая слезу.

– Двадцать?

– Ладно, хватит тебя мучить. Для скользящих-бродяг вроде тебя потеряться во времени – обычное дело. Вот парадокс: скользящие получают всю вечность в своё распоряжение, но при этом полностью теряется ощущение времени. Ты – типичный пример. Очередная заблудшая душа. – Он сделал жест, будто листает ленту в телефоне. – Прыгаешь из жизни в жизнь, как посты в соцсетях пролистываешь. Свайп – новая эпоха, свайп – новое тело. Одно яркое впечатление сменяет другое. Люди в обычном ТикТоке могут потерять счёт времени, что уж говорить про вселенский ТикТок…

– Так сколько же? – нетерпеливо перебил я.

Тэнант заглянул в папку:

– Двести девяносто один год.

– Что?! – мой механический голос взвизгнул от неожиданности. – Это же полный бред! Не может быть!

– Почему же?

– Я многое пережил, побывал в разных телах, но триста лет… Это же безумие!

Тэнант снова открыл папку:

– Да ты только в теле тираннозавра десять лет пробегал. Ты не понимаешь, что каждое тело – это всякий раз иной фильтр для твоего сознания из двадцатого века. Тебе кажется, что твоё субъективное ощущение минуты верное, куда бы ты не прыгнул, хоть на десять тысяч лет вперёд, хоть назад. А на самом деле минута всегда разная. Скользящие-бродяги этого не замечают. Вы просто потребляете впечатления, как человек, увлечённый компьютерной игрой. Кажется, что играл пару часов, а на самом деле – уже вечер. Здесь тот же эффект, только в космических масштабах.

– Чушь какая-то…

– Прислушайся к себе. Ты же знаешь, что я прав.

– Мне тридцать три! – выкрикнул я, и даже механический голос не смог скрыть дрожь в словах. – Я ощущаю себя именно так. Ты говоришь о трёх веках, но за это время я должен был стать совершенно другим…

—Кем? – перебил Тэнант. – Ты должен был стать совершенно другим человеком? Ты это хотел сказать? Но ты уже давно не человек. Повторяю: ты перестал им быть в тридцать три. Эти цифры привязаны к телу, от которого ты давно оторвался. Теперь оно – просто одно из многих твоих воплощений, доступное тебе от рождения до смерти. Ты можешь быть двадцатилетним собой, семидесятилетним собой… но ни один из этих моментов по-настоящему тебе больше не принадлежит. И ты это прекрасно знаешь.

Я молчал, не находя слов. Внутри меня бушевала буря, но выразить её было невозможно.

– Если бы ты прожил в своём теле триста лет подряд, день за днём, – Тэнант говорил спокойно, но каждое слово било точно в цель, – ты стал бы кем-то другим. Мудрым, как древний дух или бессмертный. Но тебе выпал другой путь – быть везде и нигде одновременно. Ты собирал впечатления, как коллекционер, но ни одно из них не стало частью тебя по-настоящему. Так как то, что ты получал не было заземлено, глубоко прожито. Ты просто потреблял моменты. Человеческая жизнь не просто так такая медленная. Необходимо время, чтобы каждое зерно опыта дало росток и распустилось.

Он сделал паузу, давая мне осознать это.

– Поэтому ты всё ещё чувствуешь себя тридцатитрёхлетним. Триста лет прошло, а ты застрял в том же возрасте. Это не значит, что скользящие вообще не меняются, но им нужно намного больше времени для изменений. Чтобы опыт усваивался нормально, нужна точка опоры. Сегодня ты получил её.

Что-то внутри меня содрогнулось. Не просто страх – ощущение, будто моё «я» рассыпается на части, оставляя лишь пустоту. Тэнант выворачивал меня наизнанку, и я не мог сопротивляться.

– Ты спрашиваешь себя: где же мой трехсотлетний опыт? Отвечаю: ты его прячешь сам за своей привязкой к себе прежнему. Ты же понимаешь, что у скользящих нет возраста? Тела стареют. Сознание – нет. Тридцать три года – это просто цифра. А ты вне времени. Ты знаешь это, но упрямо цепляешься за прошлое, как за спасательный круг. Думаешь, ещё можешь вернуться к тому, кем был?

– Да, – буркнул я, но это было детское «да» – упрямое, без веры в свои слова.

– Нет. – Тэнант покачал головой. – Куда ты вернёшься? В какой момент? Когда ты впервые переместился? И ты действительно веришь, что это всё ещё ты? А триста лет между этим – просто вычеркнем? Загляни внутрь себя. Ты правда считаешь, что то тело – твоё?

Я молчал.

– Ты знаешь правду. Ты просился домой, но дом – это здесь. Впервые за триста лет ты там, где должен быть. Просто ещё не осознал этого.

Всё во мне кричало, отрицало его слова. Но чем яростнее я сопротивлялся, тем очевиднее становилась правда.

Когда в последний раз мне было скучно?

Я не помнил.

Когда я по-настоящему что-то чувствовал, глубоко проживал?

До обеда – миллиардер на яхте. После – «Индиана Джонс», изучающий старые развалины. Бесконечная череда ярких моментов, ни один из которых не оставил по-настоящему глубокого следа. Так, отпечаток, скорее… Мне даже было трудно вспомнить, когда я в последний раз проживал один день от начала и до конца.

Триста лет или нет, но скитался я долго и это точно. Но, что я вынес из этих путешествий? Вопрос повис в воздухе. И ответа на него у меня не было.

– Скользящие бродяги, вроде тебя, – продолжил Тэнант, – как наркоманы. Когда тебе доступен бесконечный кайф бесконечности, это может навредить сознанию. Хорошо, что я нашёл тебя сейчас.

– Почему ты называешь меня бродягой?

– Потому что ты и есть бродяга. Был им, точнее, пока я тебя не поймал. Бродягами мы называем тех, кто скитается по своим воплощениям сам по себе или с одним-двумя друзьями. Кто не знает ничего и просто смотрит временной ТикТок. Бродяги как духи. Бестелесные существа, которые свято уверены, что живы. Но на самом деле нет. Вы, да и я в прошлом тоже, похожи на скитающихся по земле неприкаянных призраков.

– Призраков… – прошептал я больше себе.

– Когда человек приобретает возможность доступа к своим воплощениям из прошлого и будущего, он кое-что теряет. А теряет он своё тело и своё время. Он переходит в разряд вневременных сущностей. Он становится везде и нигде. И возможность вернуться в своё оригинальное тело дела не меняет. Это как вернуться в свой родной двор, где ты провёл детство. Да, можешь вернуться, но ребёнком опять не станешь.

Я снова посмотрел на свои руки – переплетение проводов, кабелей и металлических суставов. Угадывались очертания мышц.

– Вы отловили мой дух, сознание. И дали этому духу тело.

– Грубо, но суть ты уловил. Мы, как ангелы, приводящие души из небытия в бытие, пусть и особого свойства. И, кстати, Никита. Ты больше не Никита. Ты был им. Ты продолжаешь цепляться за это имя, но его уже давно пора отпустить. Когда будешь готов, тебе предстоит выбрать новое имя. Можешь уже начинать думать. С выбором имени у некоторых возникают трудности. Хотя, казалось бы, это самое простое.

Моё сердце гулко билось в груди и ушах. Хотя у меня не было ни сердца, ни груди, ни ушных раковин. Пока в моей груди, скорее всего, вертелись какие-нибудь шестерни. Но я чувствовал своё сердце и себя, как чувствует свою ампутированную руку инвалид.

Тэнант смотрел на меня и молчал. Я тоже молчал, слушая гудение лампы на потолке. Постепенно из того, что я смог услышать, у меня сформировался определённый вывод:

– Получается, вы, кто бы вы ни были, дали мне новое воплощение. Уникальное новое воплощение. Но этого воплощения нет в линии развития моего сознания. Это… искусственная реинкарнация.

Тэнант захлопал и одобрительно закивал.

– Браво! Да, это искусственная реинкарнация и есть.

– Но что это тогда за место? – спросил я. – Моё сознание всегда где-то присутствовало на линии времени. Оно не может нигде не присутствовать. Всегда есть какое-то тело. Но вы как-то смогли вытащить меня из основного потока времени. Получается, сейчас я не в прошлом и не будущем… где я тогда?

Тэнант раскинул руки в стороны, как бы приветствуя меня.

– Добро пожаловать в нулевое время!

***

Вроде бы, от меня ничего не скрывали – напротив, охотно отвечали на все вопросы. Но с каждым новым словом я понимал всё меньше. Каждый ответ порождал новые вопросы. Тэнант обещал, что наш разговор не затянется, но теперь я сомневался в его словах. Чтобы просто ухватить суть происходящего, мне потребовались бы часы объяснений. Я действительно ничего не знал. Абсолютно.

Но вдруг меня посетила новая мысль: а что, если это всё ложь? Что, если Тэнант сознательно вводит меня в заблуждение? Меня преследовали, поймали, заперли в этой ментальной клетке… И я должен верить каждому их слову? Серьёзно воспринимать эту чушь про триста лет и всё остальное?

Нет. Тут ясно было что-то не то.

– Вы должны немедленно отпустить меня! – мой голос дрожал от нарастающей паники. – Верните меня обратно! Я не хочу здесь быть! Не хочу вас слушать! Отпустите!

Тэнант бросил взгляд на зеркало, а затем достал из внутреннего кармана пиджака шприц.

– Вы не имеете права! – я кричал, не в силах сдержаться. – Я вас не знаю! Это незаконно! Я ничего не сделал!

Холодное прикосновение иглы к голове. Я не почувствовал боли – только странное ощущение, будто звуки вокруг начали замедляться и отдаляться. Тьма накрыла меня, но ненадолго.

Очнулся я уже в другом помещении, небольшой, но довольно уютной комнате. Кровать, стол, тумбочка. На столе – монитор, на стене – экран, а в углу – огромное круглое окно с затемнённым наглухо стеклом. Но интерьер меня интересовал меньше всего. Главное – я снова мог двигаться. Руки, ноги, голова – всё слушалось. Быстро оглядев комнату, я перевёл взгляд на себя.

Моё тело напоминало обугленный каркас терминатора. Кое-где сохранились клочки кожи (наросли?), но в основном – открытая механика: сплетение гидравлических трубок, проводов и металлических пластин. Одежда отсутствовала, да и зачем она тостеру на ножках?

Своё лицо мне тоже удалось рассмотреть. Лица у меня не было. На месте головы красовался «телевизор», с торчащими из него проводами. На месте глаз – мигающие огоньки. И лишь на подбородке виднелся сантиметровый кусочек кожи. От зеркала я отпрянул, будто увидел монстра (хотя, по сути, так оно и было) и плюхнулся обратно на жёсткую койку.

Мысли путались. Меня вырубили – теперь я здесь. Что дальше?

Бежать! Может, вместе с подвижностью мне вернули и способность к прыжкам?

Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться. Вдох, выдох, вдох… Не важно есть ли у тебя лёгкие, дыхание нужно было просто для счёта. Постепенноя начал погружаться в медитативное состояние.

Но, когда я стал терять себя и начал растворяться в тишине, моё тело пронзила серия электрических разрядов. Боль волнами прокатилась по голове, рукам, груди, животу – везде, где должны быть нервы или их аналоги. Я скрючился на кровати, потом съехал на пол, стоная своим механическим голосом.

Понятно. Мне дали возможность управлять своим новым телом, но я всё ещё не свободен. Я находился не просто в комнате – эта была тюремная камера.

Внезапно меня накрыла острая волна одиночества. Гнетущая, всепоглощающая пустота, будто я оказался в вакууме космоса. Я был совершенно один и осознал это только сейчас. Раньше от одиночества можно было сбежать – просто совершить прыжок в другое воплощение. Но теперь я оказался заперт в этом теле, вынужденный лицом к лицу столкнуться с реальностью: я в руках неизвестных людей, и помочь мне некому. Даже теоретически. Кто у меня был? Только я сам со своей мнимой бесконечностью? Это ощущение напоминало синдром отмены. Да, как у наркомана…

– Эй! – крикнул я в пустоту комнаты, подозревая, что за мной наблюдают. – Вы слышите? Когда меня отпустят?

Пауза повисла тягучим молчанием. Видимо, намеренно оставили наедине с собой. Будь у меня человеческое тело, по щекам сейчас текли бы слезы. Но вместо этого эмоции бурлили внутри, не находя выхода, как пар в закупоренном котле.

– Эй! – снова нет ответа. Нужно было ждать. Но я ненавидел ожидание. Хотел действовать, бежать. Эта вынужденная пауза в условиях полной неизвестности была пыткой. Особенно после трехсот лет жизни по принципу «захотел – взял».

Даже если Тэнант наврал насчёт трехсот лет, я давно отвык от ожидания. Скользящие не ждут. Только смертные живут в ожидании…

Мой взгляд упал на окно, похожее на огромный иллюминатор. Справа заметил регулятор – управление тонировкой? Так и оказалось. Когда я подошёл и перевёл стрелку с цифры «9» на «0», затемнение исчезло, а в комнату хлынули потоки неонового света. Мерцающие сине-фиолетовые всполохи, перемежающиеся с кроваво-красными бликами. Будь у меня глаза, пришлось бы зажмуриться.

Открывшийся вид ошеломил меня. После веков путешествий я думал, что меня ничем не удивить. Но ошибался. Казалось, время остановилось, пока я впитывал эту картину.

Я находился на головокружительной высоте небоскреба. Из окна открывался вид на мегаполис, простиравшийся до самого горизонта. Городской пейзаж поражал воображение: бесчисленные башни из стекла и металла вздымались вверх, их фасады мерцали миллионами огней. Неоновые вывески, гигантские голографические баннеры, движущиеся непонятные устройства – всё это создавало знакомую футуристическую картину, которую мой разум легко распознал, несмотря на масштабы. Такое я уже видел.

Но через мгновение я понял, что картина гораздо богаче и невероятней, чем мне показалось изначально. Над городским ландшафтом, в нарушение всех законов физики, нависал второй мегаполис – но перевёрнутый вверх ногами. Они почти зеркально отражали друг друга, но на самом деле отличались, пусть и не очень сильно.

Некоторые небоскребы почти соприкасались крышами, но между верхним и нижним городами (если это вообще были разные города, а не одно и то же место, каким-то непостижимым образом отраженное или раздвоившееся) зияла узкая полоса пространства, наполненная странным золотистым свечением.

Присмотревшись, я разглядел нечто, от чего захватило дух – людей. Они двигались в этой сияющей прослойке. Двигались во всех возможных направлениях одновременно, как муравьи внутри стеклянного цилиндра. Все это выглядело настолько противоестественно для законов физики, что у меня закружилась голова.

Я стал пятиться от окна, пока не остановился посреди комнаты. Постоял какое-то время, а потом повернулся. Напротив окна была дверь. Её я ещё не проверял.

Бежать!

Дверь отпирала простейшая круглая ручка, похожая на те, что были в советских квартирах моего детства. Я попробовал – дверь легко поддалась. Во мне всколыхнулась радость, но быстро угасла. Эта дверь не могла быть случайно оставленной открытой – либо ловушка, либо мое бегство всё равно было невозможным.

Плевать!

Я осторожно высунул голову в коридор. Бесконечная перспектива дверей растворялась вдали в обе стороны. Стояла гробовая тишина, нарушаемая только едва слышным гудением ламп. Мягкий красный ковер, идеально ровные ряды светильников, зеркальная симметрия – все выглядело как декорация, лишенная жизни. Я замер, впитывая детали: идентичные интерьеры в обе стороны, различающиеся лишь нумерацией на дверях. Ни звука, ни движения.

Прошла минута. Другая. Тишина становилась невыносимой. Сжав кулаки (металлические пальцы скрипнули на стыках), я решил прогуляться. И выбрал правое направление.

Глава III: Прогулка по коридору

Я повернул направо и медленно зашагал, ощущая странную смесь решимости и тревоги. Каждый шаг давался с усилием – не потому что тело не слушалось, а потому что я не знал, куда иду. Не знал где иду… Поэтому в любой момент со мной могло произойти что угодно. Это сковывало движение, внушало страх.

Перед тем как двинуться, я запомнил номер на двери – А1-699. Камера ли это была или комната, я всё ещё не понимал. Но обязан был запомнить свою точку старта. Также, на всякий случай, я не стал закрывать дверь, а оставил её чуть приоткрытой – не хотелось, чтобы она захлопнулась.

Ковёр под ногами слегка пружинил, передавая через металлические ступни приглушённые тактильные ощущения. Моё новое тело, это странное соединение механики и чего-то органического, улавливало прикосновения, но они доходили до сознания, будто через толстый слой ваты. Возможно, со временем чувства обострятся, как и обещал Тэнант, но пока мои сенсоры работали слабо. Впрочем, им особо нечего было воспринимать. Коридор походил больше на статичную картинку.

Серые стены без единого изъяна, словно отлитые из одного куска пластмассы. Идеально ровные линии всюду, свет, не отбрасывающий теней. Двери, расположенные через строгие промежутки: одинаковые ручки, одинаковые таблички с номерами, одинаковый лёгкий блеск латуни. Даже воздух казался неподвижным – ни малейшего дуновения, ни колебания температуры.

Я шёл, напряжённо вслушиваясь в тишину. Каждую секунду ожидал, что вот-вот замигают аварийные огни, завоет сирена, и из-за угла появится Тэнант с охраной. Но коридор оставался пустынным и безмолвным.

Мне позволили выйти? Разрешили пройтись? Но зачем? Чтобы испытать? Наблюдать? Или это часть какой-то более сложной игры?

Шаг за шагом я удалялся от своей комнаты, понимая, что это единственное доступное мне действие. Сидеть взаперти и ждать было невыносимо – даже эта иллюзия свободы казалась лучше полного бездействия. Хотя куда я мог убежать в этом лабиринте, в этом теле, в этом странном мире, где города висят в воздухе, а люди ходят по стенам? Ответа у меня не было. Но, возможно, я найду его, если продолжу идти.

У двери с номером А1-730 я остановился и прислонился ухом к холодной поверхности. Ни звука. Металлическая ручка не поддалась – заперто. Я проверил ещё несколько дверей – с тем же результатом.

Коридор давил своей стерильностью. Слишком чистые стены, слишком правильные линии, слишком… искусственная пустота. Эффект зловещей долины проявлялся здесь в каждом аспекте – достаточно знакомо, чтобы не пугать, но достаточно чуждо, чтобы вызывать глубинное отторжение.

Обернувшись, я не увидел лишь бесконечную перспективу одинаковых дверей. Приоткрытая дверь моей комнаты, оставленная как якорь безопасности, давно исчезла из поля зрения. По спине пробежал холодок – древний инстинкт, зашитый в сознании, протестовал против этой аномалии пространства.

«Ты упорно цепляешься за прошлое…» – Голос Тэнанта отозвался в памяти. Я встряхнул головой.

Настоящее.

Нужно сосредоточиться на настоящем.

Мимо меня продолжали проплывать двери с номерами. Только цифры менялись – А1-731, А1-750, А1-810 – будто я шел по бесконечной ленте Мёбиуса, где вариативность свелась к простому инкременту. Все остальное оставалось неизменным: тот же красноватый оттенок ковра, те же холодные светильники, та же невозмутимая геометрия пространства, где перспектива упорно не желала сокращаться.

С каждой секундой тревога нарастала, превращаясь в навязчивый звон в висках. Разум кричал: «Этого не может быть!». Но коридор продолжался. Закрытые двери давили сильнее открытых угроз. Хотя бы один охранник, сирена, голос из динамиков – что угодно было бы лучше этой пустоты и тишины. Я поймал себя на мысли, что готов к нападению, лишь бы нарушить этот стерильный кошмар.

Я побежал. Бег родился из меня естественно. Я не мог больше просто идти. Вокруг ничего не происходило, поэтому я сам решил заполнить пустоту событием – бегом.

Механические ноги работали четко, но… обыденно. Я ожидал сверхчеловеческих возможностей, а получил в целом пародию на биологическое тело – те же ограничения, та же накапливающаяся усталость в протезных мышцах, и пусть это происходило не так быстро. Даже «одышка» была в виде странных, прерывистых импульсов в грудной модуле.

Остановившись, я понял, что пространство обманывает восприятие. Бежал ли я вообще? Номера дверей уверенно росли – А1-899, А1-900 – единственное доказательство движения. Но сомнения продолжали всплывать перед сознанием, как нефтяные пятна: «Куда ты бежишь, если пространство ненастоящее?», «Можно ли убежать от тех, кто поймал тебя даже в теле барса среди гор?», «Что будет, когда номера перевалят за А9-999?»…

Я заставил себя двигаться дальше, уже не от страха, а из упрямого любопытства. Может, за углом… Хотя какие там углы в бесконечном коридоре?

Ответы на свои вопросы я так и не получил – вместо этого произошло нечто, чего никак не мог предвидеть. Коридор начал медленно, но неумолимо подниматься вверх.

Сначала я списал это на стресс: галлюцинации, сбой вестибулярного аппарата, что угодно. Но вскоре сомнения отпали – пол под ногами ощутимо наклонялся, будто всё здание (небоскрёб? лаборатория? ловушка?) кто-то методично перекашивал, подстраиваясь под моё движение.

Поверить в это было трудно, но ноги не врали. С каждым шагом идти становилось тяжелее – точнее, уже не идти, а карабкаться. Уклон рос, превращая коридор в горный склон. Когда я, запыхавшись, решил присесть и оглянулся назад, у меня перехватило дух.

Там, внизу, теперь зияла натуральная бездна. А ковёр – всё тот же ворсистый, кроваво-красный. Пальцы рефлекторно впились в него, будто я висел на краю пропасти. Ощущение было жутким: один неверный шаг – и полечу вниз, туда, откуда пришёл.

Меня словно заперли в кошмаре, бросили в геометрический ад, сшитый из парадоксов. Дезориентация сжимала виски стальными тисками. Пространство вокруг жило по своим законам, насмехаясь над моим жалким поползновением что-то сделать или понять.

Я обхватил свою голову-телевизор руками и закрыл глаза (или отключил то, что у меня было вместо них), пытаясь поймать хотя бы внутреннее равновесие. Нужно было успокоиться. Вдох. Выдох. Концентрация. Не для прыжка – просто чтобы не сойти с ума. Чтобы решить, что делать дальше.

Очевидно было одно – назад. Подняться у меня все-равно не получилось бы. Для этого понадобилось бы альпинистское снаряжение, а у меня даже рук-то нормальных не было – только механические протезы.

Я начал спуск. Он, как и ожидалось, оказался сложнее подъёма. Казалось, будет достаточно одного неверного движения, чтобы сорваться и полететь вниз. Вряд ли я здесь могу разбиться, тем более в теле робота, но всё же… Или никакого падения вообще не будет, так как наклон коридора – это иллюзия моего восприятия?

Я не знал и проверять не стал. Ограничился тем, что сполз по полу коридора, цепляясь пальцами за ворс ковра, пока проклятый наклон не выровнялся – слава Богу, это произошло.

Что происходило в этом коридоре и в этом мире? Или всё это была игра моего сознании? Растерянность сжимала горло, а страх – липкий и первобытный – пытался сковать движения тела.

Может, Тэнант наблюдал где-то через скрытые камеры, ожидая, когда я закричу или зарыдаю? Эта предположение тоже казалось не очень правдоподобным. Ничего не казалось правдоподобным. Я ни в чём не мог быть уверенным.

Я снова вернул внимание к настоящему моменту. Сейчас надо было сосредоточиться на действиях, а не на мыслях.

Так я добрался до своей двери, по пути пытаясь открыть несколько других. Ни одна не поддалась, и я даже не мог предположить, что за ними скрывается. То, что там могут быть такие же комнаты, как моя, казалось маловероятным. Я почти был уверен – за дверьми лишь пустота, что они, как и весь этот коридор, просто бутафория, часть клетки, в которой меня заперли.

Уходя, я оставил дверь приоткрытой. Вернувшись, увидел её в том же положении. Заглянул внутрь, но заходить не стал – мне просто хотелось убедиться, что комнате ничего не изменилось. Та же кровать, смятая в том месте, где я сидел, стол с монитором и огромное круглое окно с видом на город. Всё оставалось на своих местах, никого не было.

Мне ещё хотелось проверить другие направления. Что будет, если я пойду по коридору налево? Тоже самое? Оказалось, нет – не то же самое. После долгой прогулки влево наклон пола снова начал меняться, но не вверх, как прежде, а вниз.

В какой-то момент мне вновь пришлось сесть и спускаться, скользя по ковру, – иначе двигаться вперёд было хоть и возможно, но уже опасно. А вскоре даже ползком продвигаться стало трудно – уклон превращался в почти отвесную стену.

Мне пришлось остановиться. За спиной коридор взмывал вверх. Впереди – убегал в точку, как тоннель в чёрную дыру. И снова мысль: «Может, прыгнуть?». Если коридор – иллюзия, от падения мне ничего не будет. Я просто разрушу эту тюрьму. Возможно. Если я уничтожу это тело, то сознание, быть может, снова обретёт свободу. И опять – возможно. Я ни в чём не был уверен. Тэнант говорил, что это моё новое «оригинальное» тело – искусственная реинкарнация. А значит, существовал риск, далеко не нулевой, что гибель роботизированной оболочки убьёт и меня.

Так что же делать? Вернуться в свою комнату-камеру и ждать? Или рискнуть и прыгнуть вниз? На самом деле существовал и третий путь – я ещё не пробовал выбить дверь. Любую из них. Ноги не показались мне такими уж сверхсильными, скорее, обычными, но руки я ещё не проверял. Возможно, мои окажутся сильнее биологических.

Что мне предпринять? До сих пор я действовал чисто инстинктивно. Теперь же коридор поставил меня перед осознанным выбором. «Сначала нужно успокоиться и подумать». Моя комната находилась по самому центру коридора. Точно я не измерял, но, судя по всему, так оно и было. Справа коридор уходил вверх, слева – вниз, если пройти достаточно далеко. Получалось, пространство искривлялось в обе стороны одновременно, реагируя на моё перемещение.

Если я продолжу спуск, в какой-то момент коридор станет вертикальным. И тогда – падение. Но падение – это ведь тоже движение. Что произойдёт с коридором тогда?

Меня осенило: нужно бросить вниз какой-нибудь предмет. Проблема была в том, что при мне ничего не было – даже одежды. Оставалось либо найти что-то в коридоре, либо вернуться в комнату за подходящим предметом.

Мне нужно было что-то тяжёлое. Камень, например. Или дверная ручка, если получится её оторвать. Заодно можно было проверить смогу ли я это сделать своими новыми руками.

Отойдя туда, где коридор снова становился ровным, я выбрал дверь с номером А1-311, крепко сжал ручку, ощущая, как напрягаются мышцы или что там у меня было вместо них, но едва я приложил усилие, ручка неожиданно поддалась, и дверь распахнулась.

За ней оказалась грубая каменная стена. Дверь вела прямо в гору. С неровной поверхности камня осыпалась крошка. В трещинах проглядывал мох. Никакого даже намёка на проход – только холодная скала, вплотную примыкающая к дверному проёму.

Я отпрянул. Не знаю, что ввело меня в больший ступор: внезапно открывшаяся дверь или то, что я увидел за ней. «Почему?» – спросил я себя, ощущая, как в груди участились импульсы, имитирующие сердцебиение. Все двери, которые я проверял до этого, были наглухо заперты, а теперь…

Я проверил соседнюю дверь и она тоже поддалась. Та же картина – скала, будто кто-то установил дверь прямо посреди горы. Третья, четвёртая, пятая… Десять дверей подряд – везде одно и тоже.

«Это пытка», – понял я, почти ощущая, как искусственные нейроны в моей голове передают сигналы, идентичный панической атаке. Сначала этот Тэнант и комната для допросов, теперь – коридор-перевёртыш. Они наблюдают. Экспериментируют. Им нужно увидеть, как я сломаюсь.

Но я не собирался давать им этого удовольствия. Я заставил себя вернуться к исходному плану. Камень. Мне нужен был камень. Повезло, что, когда я открыл дверь под номером А1-372, к моим ногам упало пару камней. Один был размером с апельсин, его я и захватил с собой.

Вернувшись к месту, где пол коридора уже почти становился вертикальным, я сел на краю. Размахнулся – и швырнул камень вниз с такой силой, что в суставе локтевого шарнира что-то щёлкнуло.

Камень начал сближаться с полом, и я уже приготовился увидеть касание с поверхностью, но вместо этого произошло иное – камень начал отдаляться от пола (ведь тот продолжил становится отвесным) и продолжил падение вниз. А пока он стремительно уменьшался в размерах, я почувствовал, что пол подо мной пришёл в движение.

Я замер, понимая свою ошибку: коридор реагировал не только на мои движения. Камень, летящий вниз, продолжал воздействовать на пространство, усиливая наклон.

Паника сжала мою грудь. Я вцепился в ковёр, чувствуя, как искусственные мышцы рук напряглись до предела. Пальцы разрывали ворс,оставляя рваные следы, но это не помогало – с каждым мгновением угол наклона становился всё круче.

Последнее, что я успел осознать – как моё тело отрывается от поверхности. Я полетел вниз, в коридор, прямо вслед за камнем.

***

Я орал, крутясь в воздухе. Перед глазами мелькали двери – они проносились мимо с нарастающей скоростью, сливаясь в сплошную полосу. Я приготовился к удару и возможному концу. Перед смертью передо мной пронеслась не вся жизнь, но что-то похожее – обрывки воспоминаний из сотен воплощений вспыхнули одновременно, будто прожиты были мною в один миг.

Один вопрос жёг сознание ярче остальных: «Я видел столько жизней… Но какая из них была моей?»

«Никакая», – пронеслось в голове перед лицом небытия. Горькая ирония – вечный странник без собственной жизни. В этот момент я ощутил себя последним ничтожеством.

И именно тогда падение прекратилось.

Не было ожидаемого удара о дно – его просто не существовало. Вместо этого пространство плавно перевернулось: вращающийся коридор подхватил меня, и я, кубарем покатился по теперь уже потолку. Кибернетическое тело выдержало перегрузки. Коридор, словно живой, изгибался подо мной, постепенно уменьшая угол наклона, пока я не выкатился на новое «дно».

И там я уже распластался, раскинув руки в стороны и уставился в потолок, в роли которого теперь выступал пол. Я лежал и тяжело дышал (системам в моём теле всё лучше удавалось имитировать дыхание).

Я чувствовал боль от ударов, но лишь как далёкое эхо. Однако не возможные травмы тревожили меня сейчас, а то, что я приземлился на потолок.

Коридор провернулся. И теперь моё положение, и без того тяжёлое, усложнилось ещё больше.

***

Мне нужно было вернуться назад. Но не просто в свою комнату – сначала требовалось развернуть сам коридор в обратную сторону. Логика подсказывала: продолжать движение. Только не туда, откуда свалился (за моей спиной коридор теперь уходил вверх), а вперед – чтобы заставить пространство снова изменить наклон. Тогда я смогу снова прыгнуть вниз. По крайней мере, именно такой план сложился у меня в голове.

Подобрав камень, который лежал неподалёку, я двинулся по потолку – теперь уже ставшей для меня полом – в сторону своей комнаты. По пути я пытался понять правила этого места. Почему двери то заперты, то ведут в скалы? Но разум, перегруженный адреналином, отказывался выдавать что-то внятное.

«Сначала действие, потом анализ» – решил я, сжимая камень в металлической ладони. Я бросил это вниз – и это дало результат. Да, неприятный, но важный. За короткое время здесь я узнал немало. Чтобы узнать больше, надо продолжать действовать.

Вскоре после начала пути во мне зародилось что-то вроде истерического смешка. Возможно, это была естественная реакция организма на абсурдность происходящего. Ведь ситуация действительно доходила до гротеска: я, заключённый в постепенно обрастающее плотью роботизированное тело, шагал по потолку вращающегося коридора в здании, затерянном между двух перевёрнутых городов, где понятия «верх» и «низ» утратили всякий смысл.

Хорошо, что за плечами у меня был богатый опыт перемещений во времени. Будь я тем зелёным новичком, каким когда-то начинал свои странствия, наверняка бы уже сошёл с ума.

Я сжал челюсти, подавляя рвущийся наружу смех вместе с другими эмоциями. Внимание – строго на действия. Шаг. Ещё шаг. Мысли – только о движении. Позволишь себе утонуть в рефлексии – и они разорвут тебя изнутри, как бумажный пакет.

Вскоре показалась моя комната. Дверь по-прежнему стояла приоткрытой. Я бы мог забраться внутрь, но не хотел этого делать сейчас. В этом не было никакого смысла. Сначала нужно было вернуть этот проклятый коридор в нормальное состояние. И себя тоже. Сама мысль, что я оказался в перевёрнутом мире, заставляло всё внутри меня бить тревогу. Каждый нервный импульс в моём гибридном теле кричал об опасности.

Бодрым шагом я прошёл мимо своей комнаты, продолжая движение по потолку-полу. Вскоре коридор начал наклоняться – к моему облегчению, ведь я уже начал бояться, что навсегда останусь в этом перевёрнутом мире. Добравшись до места, где наклон стал достаточно крутым, я сел и снова бросил камень в коридор. Через несколько секунд я уже летел вниз вслед за ним.

Второй полёт оказался удачнее первого: во-первых, я подготовился и сгруппировался, а во-вторых, приземляться пришлось на мягкий ковёр, а не на жёсткий потолок.

«Честное слово, – подумал я, поднимаясь, – уж лучше бы меня оставили неподвижным в допросной, чем в этом дьявольском коридоре».

Я направился обратно в свою комнату. Не знал, что ещё я мог сделать. Надо было вернутся и подумать, что делать дальше. Или можно было вообще ничего не делать и просто дожидаться Тэнанта. В любом случае, я хотел покинуть коридор. Пока мне его хватило с головой. Единственное, что я решил сделать по пути – это проверить одну из дверей: будет ли она заперта или снова откроется в скалу? Дверь открылась. И, к своему изумлению, граничащему с шоком, я увидел не каменную стену, а ту самую допросную комнату с зеркалом и Тэнантом внутри.

– Ну наконец-то! – воскликнул тот, взглянув на часы. – Я уже начал думать, что буду ждать тебя здесь вечность.

– Что здесь происходит?

– Где – «здесь»? – переспросил Тэнант, искренне недоумевая. – Ничего не происходит. Сижу вот, жду тебя. И, честно говоря, я думал, ты справишься быстрее.

– С чем?

– С тем, чтобы самостоятельно найти меня. Что ты, как я вижу, и сделал. Поздравляю! Хотя время, конечно, не лучшее.

– Не лучшее время?! – во мне начала закипать злость. – Это что, соревнование?

– Во-первых, успокойся и не ори. Во-вторых – нет, это не соревнование. Это обучение. Хочешь ответов? – он указал на стул напротив. – Присаживайся, и мы продолжим. Или хочешь ещё поизучать коридор?

Я не хотел больше изучать коридор. Мне даже не хотелось в тот момент, чтобы мне вернули возможность скользить во времени. Мне нужны были ответы и я был полон решимости их получить. Поэтом я переступил порог допросной и закрыл за собой дверь.

Глава IV: Выход в город

Я замер, не зная, с чего начать. В голове роились сотни вопросов – из них можно было составить целую энциклопедию. Но когда представился шанс задать любой из них, я лишь застыл посреди комнаты, словн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.