Тропой героев
Философская сказка – приключение во времени и временах
Светлана Захарова

Путешествие во времени и временах

Редактор Сергей Туманов

Иллюстратор Наталья Петрухина

Дизайнер обложки Наталья Петрухина

Корректор Сергей Туманов

Составитель Светлана Захарова

Сайт Сказка в дар https://skazka-v-dar.ru/

ВКонтакте https://vk.com/skazkavdar

© Светлана Захарова, 2026

© Наталья Петрухина, иллюстрации, 2026

© Наталья Петрухина, дизайн обложки, 2026

© Светлана Захарова, составитель, 2026

ISBN 978-5-0069-3122-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сказка 1. Спор о лете и тайный шёпот
(или о том, что чудеса в глазах смотрящего)

За ужином на кухне разгорелся горячий спор. Мама мечтала о тёплом море с дельфинами, папа вдруг предложил Белое море – суровое, ледяное, где водятся загадочные киты.

– Там даже скалы-великаны есть, которые по ночам светятся. – аргументировал он своё предложение. – Там нас ждёт настоящее приключение, а мы всё сомневаемся!

Он даже нарисовал в воздухе огромную пасть, от которой Вовка невольно отодвинул свою тарелку с кашей.

– Говорят, если крикнуть им «Привет!», то они ответят, – продолжил он, – правда, эхом и через сто лет…

– Да, интересно, но холодно, – ответила мама, – а хочется купаться, загорать… и чтобы дельфины оценили мой новый купальник.

Санька слушала разговор молча, её одолевали сомнения: «Где волшебнее, —на юге или на севере? Пока загадка. И почему нельзя хотеть сразу и китов, и дельфинов?»

– Я ни к китам, ни к дельфинам не поеду! – прервал её раздумья брат Вовка, грохнув кружкой по столу так, что чайная ложка подскочила. – Только в деревню, к бабушке! Там наше, родное Горьковское море, Волга-матушка, пироги из печи… и клад!

– Пироги – это да… – согласился папа. – От них животик становится круглым и счастливым. А что за клад?

Он с любопытством приподнял одну бровь, как настоящий следопыт.

– Казака-разбойника! – важно сообщил Вовка. – Ребята сказали, в дупле старой сосны у реки нашли медную пуговицу с орлом. Это знак! Там, где ходили древние воины, обязательно есть тайник. Может, на этой самой пуговице держались шаровары самого атамана!

– А что, – подмигнул папа, – шаровары так шаровары, главное найти карту к сокровищам в их кармане.

– Ну, хотя бы золотой зуб, выбитый в бою! – не сдавался Вовка.

Ночью Саньке приснился странный сон. Будто она стояла у бабушкиного дома, а вокруг суетятся маленькие бородатые человечки в красных и синих кафтанах. Они о чём-то яростно спорили, перетягивая блестящий клубок из света.

– Хрономы! – вдруг поняла Санька во сне. – Хранители времени.

Один, в синем, топал ногами и кричал: «На север! Лёд сохранит секрет!». Другой, в красном, спорил: «Только на юг! Солнце откроет путь!». И вдруг клубок вырвался и покатился к Саньке. Самый маленький хроном, с бородой, заплетённой в две смешные косички, прошептал ей на ухо: «Ключ под крыльцом. Ищи круглый камень. Он похож на спящего ёжика. Спаси нас… мы теряем время! У меня уже песок из часовниц сыплется!»

Санька проснулась с этим шёпотом в ушах и с твёрдой уверенностью, что бородатым мальчишкам косички совершенно не идут. Теперь она точно знала – нужно ехать в деревню.

– Сегодня во сне, я разговаривала с волшебными хрономами, – поделилась она с мамой. – Они такие странные…

– Бородатые и сердитые? – уточнила мама, не отрываясь от кастрюли, где каша бурлила, как проснувшийся вулкан.

– Вроде дети, но бородатые… – ответила Санька. – Их спасать надо!

– Сон-сказка… – сказала мама, помешивая кашу. – Хотя бородатым детям, согласна, вполне может понадобиться помощь.

– Может и сказка, – ответила Санька, прихлёбывая чай, – но теперь я точно знаю, что хочу, как и Вовка, на наше море!

– На тёплом море дельфины, бакланы весело кричат, солнышко… – попыталась мама переманить дочку на свою сторону, – тепло…

– А на нашем – чудеса кругом! – парировала Санька.

– И сомы в реке вот такие, – разводя руками, сказал Вовка, наливая себе ароматный кофе, – и щуки по метру! Но главное… – он таинственно понизил голос, будто сообщая государственную тайну, – клад казака-разбойника. В нём, говорят, даже изумрудный зуб был!

– Про клад не знаю, но глаз у щуки вот такой! – добавил папа, показывая сжатый кулак. – Может, в Карелию на байдарках? Там рыба вот с такими глазами.

Он сложил два кулака вместе. Все дружно засмеялись.

– Посмотрит, и ты сам чувствуешь себя лакомством на завтрак, – добавил папа, нагнетая интригу.

– Пап, ну ладно пугать, – засмеялась Санька, – а то приснятся щуки в папахах, что на белках скачут.

– Значит, не видать мне солнышка, – вздыхая, сказала мама, – а комаров Карельских я кормить отказываюсь! Наших, родненьких кормить будем.

В этот момент маме позвонили.

– Алло? Да, это я… Что? Нет, мы, кажется, не поедем… – мама отвернулась к окну, явно готовясь к штурму.

Из трубки послышался голос, по громкости не уступавший папиным рассказам о щучьем глазе.

– Так, стоп! Вы все сбегаете в какую-то деревню? На Волгу? – возмутился голос в трубке в ответ на мамино сообщение. – Платья вечерние перед щуками и медведями выгуливать собираешься?!

Мама виновато посмотрела на папу, который в ответ изобразил лицо человека, готового немедленно начать выгуливать медведя в смокинге, лишь бы не ехать в Турцию.

Голос в трубке ещё что-то возбуждённо сообщал, мама задумалась.

– Путёвки по хорошей цене… – сказала она, обращаясь к папе.

– Чур без меня, – твёрдо заявил Вовка. – Ребята клад казака-разбойника искать будут, а ты предлагаешь мне в шезлонге валяться?

Он положил на стол книгу с лихим казаком на обложке.

– Мне казачья папаха больше идёт, чем цветная панама! – решительно размахивая руками, заявил Вовка. – Санька мне все уши прожужжала про каких-то хрономов в казачьих одеждах.

– Не каких-то, а волшебных, – поправила его Санька. – Те, что в красных камзолах, как раз в папахах ходят.

– Видишь, – обнимая маму, сказал папа, – сказка уже начинается, а ты… на море… к бакланам…

Он взглянул на обложку книги.

– Твои хрономы, видимо, на Волжских казаков похожи, – предположил он, – тоже сказочные герои.

– Волшебные… – поправила его Санька. – Я во сне видела, они древние секреты истории хранят. Только сейчас в опасности они!

– Так я и говорю, – поспешно согласился папа, – сказочные хрономы, как казаки, на страже реки стоят.

– Так эти хрономы что, хранители времени, – уточнил Вовка, – или просто волшебные гномы?

– Это хранители Волжской истории, – ответила Санька и сама удивилась своим словам.

Откуда она это знала?

– Значит, нам туда дорога, – пропел папа. – Я уже снаряжение готовлю…

– Будем клад искать и рыбу на костре жарить, – заявил Вовка, – как Александр Невский в древнем походе. Он как раз по этим местам проходил.

Мама, было видно, немного загрустила. «Чего расстраиваться, – прижимаясь к ней, подумала Санька. – В лодке и в платье можно».

Начались приготовления.

– Так, – решительно заявила мама, собирая пакеты с крупами, – вы все в сказку собираетесь? Что ж, знайте, и я тоже. И у меня есть одно волшебное желание.

– Слушаем внимательно, – закладывая снаряжение в рюкзак, сказал папа, – вечером, сразу после рыбалки, будет показ модных платьев и походной одежды?

Мама потрепала его за ухо.

– Загадаю, к исполнению примете? —спросила она с таинственной улыбкой.

– А то, как же, – поспешил согласиться папа, – всё исполним!

– Готовить будем по очереди, – объявила мама. – Завтраки с меня, а всё остальное – придумывайте сами!

– Уха в котелке, рыба жареная на углях, сом на вертеле, карасики в масле… – размечтался Вовка.

– Картошечка в мундире из костра, – добавила Санька.

– Овощи гриль… – протянул папа и облизнулся.

– А с бабушки – её коронные пирожки из русской печи, – втягивая воздух, сказал Вовка. – На всю улицу аромат…

– А потом банька, настоящая, русская, с веничком и нырянием в реку, – продолжал мечтать папа.

– Деревня, конечно, на сказку похожа, – заметила мама, – только от сказки-игры до реальных действий – целая пропасть!

– Согласен, – ответил папа. – Деревня – это всегда путешествие в себя, чтобы понять…

– Деревня – это свобода! – перебил его Вовка, расправляя плечи. – Это не школа, где одни ограничения…

– Класс, – согласилась мама. – А свобода в чём заключается?

– Делай, что хочешь! – ответил Вовка.

– А кто готовить, прибирать будет? – задала каверзный вопрос мама.

– В деревне каждый сам знает зону своей ответственности, – пришёл на выручку сыну папа. – Настоящий мужчина дрова приготовил, печь затопил, воды натаскал, за собой инструмент убрал – и всё! Гуляй смело, свободен!

– Инструмент, как зверь, – припомнил Вовка, – каждый на своем месте живёт. Дед так говорил.

– Всё само собой происходит, так, между делом, – сказал папа. – Свобода! Никто никому не указывает, каждый сам за себя всё знает!

– Это как у бабушки на кухне, – добавила Санька, – каждый чугунок своё место знает!

– Дед не случайно бабушку белочкой называл, – вспомнил папа. – Она в молодости была шустрой, как лесная белка.

– Так в ней до сих пор эта волшебная прыть живёт, – улыбнулась мама в ответ.

– Может, хрономы тоже шепчутся с ней по ночам, – предположила Санька. – Свой свояка видит издалека.

– Как знать… – уклонился от ответа папа.

Семья активно собиралась в деревню. Мама ещё какое-то время грустила о тёплом море, но папа твёрдо пообещал ей устроить «показ модных платьев на фоне заката», и она, наконец, успокоилась.

Сказка 2. Причал-корабль
(или о том, что видела деревня (исторические события с ней связанные)

В самой сердцевине деревни, там, где Волга делает ленивый поворот, стоял Дом-Корабль. Не дом даже, а целый бревенчатый ковчег на два этажа, с резными балконами-палубами, таинственным чердаком-радиорубкой и окнами-иллюминаторами, в которых, по вечерам, зажигались огни, будто сигнальные фонари. Ходили легенды, что он был построен из корабельного леса самими волжскими капитанами! Всякий, кто переступал его порог, попадал в добрую русскую сказку. И казалось, что пристань, служит порталом загаданных желаний.

Но была и другая легенда. Поговаривали, будто в полночь с чердака-радиорубки доносятся тихое поскрипывание и бормотание, будто кто-то там… вещает в пустоту.

Однажды Санька сидела на крыльце этого дома-корабля, размышляя о чём-то своём. Вдруг, по перилам с сумасшедшей скоростью пронеслась рыжая белка, сделала несколько виражей, и замерла, усевшись прямо напротив Саньки. Она внимательно смотрела на девочку умными, почти человечьими, глазами. А на её спине, крепко уцепившись за шёрстку, сидел и смотрел на Саньку абсолютно сказочный персонаж. Крошечный человечек в синем казачьем камзоле и с блестящей плёткой в руке вопросительно приподнял брови.

– Здорово, хозяюшка! – весело сказал он, поправляя свою крошечную папаху, которая съехала набок от бешеной скачки. – Я – Казачком, атаман здешних хрономов! А это моя боевая подруга, белка-вездеход Мотокара. Можешь её погладить, не бойся.

Санька от изумления молчала, но наконец, осторожно протянула руку.

– Только осторожно – она сегодня уже двоих цапнула за любопытные пальцы, – предупредил хроном.

Белка, к Санькиному удивлению, подставила пушистый бок. Потом подскочила на месте, схватила с перил забытую кем-то сушку и принялась её грызть с таким азартом, что казалось, вот-вот заведёт мотор.

– Видишь, какая шустрая! – засмеялся Казачком. – С ней одна беда – сушки обожает больше, чем приказы атамана. Так вот…

Он понизил голос и огляделся, хотя вокруг никого не было.

– Так вот… – он помедлил, – мы с тобой поговорить хотели насчёт одной забытой мечты… и насчёт одной пропажи. Очень… старой пропажи.

– Пропажи? – насторожилась Санька.

– Ш-ш-ш! – Казачком приложил пальчик к губам. – Не кричи. Речь идёт о старинном казацком нательном кресте-мощевике, как ключе. Не от двери, нет. От… ну, в общем, от одной твоей мечты. Очень важной!

– Мечты? – только и смогла произнести Санька. – Моей?

– Да, – подтвердил хроном. – Ты давно запрятала свою мечту в укромное местечко, спрятала её даже от самой себя. Пора её достать.

– Зачем? – удивилась Санька.

– Зачем… Страшно тебе – так и скажи, – настаивал атаман хрономов. – Кто-то тебе сказал, что не реально всё это! Сказки…

– Конечно, сказки! Волшебные существа в казачьих одеждах появляются из ниоткуда и исчезают в никуда! – возмутилась Санька. – Рассказать кому, так не поверят! Да и неловко как-то говорить, что с хрономами дружу. Стыдно.

– Стыдно? – теперь обиделся Казачком. – Я ей мечту открыть хочу, а ей стыдно! Эх, Мотокара, кажись, зря прискакали…

Белка в этот момент как раз закончила с сушкой и, чиркнув лапкой по носу, вдруг прыгнула Саньке на плечо, заглянула в глаза, а потом быстро-быстро зацокала, будто торопясь что-то объяснить.

– Ладно, нечего обижаться, – отрезала Санька, поглаживая белку, – давай к делу. Про какую мечту толкуешь?

– Крест спрятали в чьей-то старой, забытой мечте, – он многозначительно посмотрел на Саньку. – В такой, о которой даже вспоминать страшно.

Санька почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всё это было похоже и на игру, и на что-то очень серьёзное одновременно.

– Когда-то ты о ней говорила, но мама отмахнулась, папа посмеялся, а Вовка вообще сказал, что размечталась! Вот ты и закрыла свою мечту на замок. Она упрятана далеко-далеко.

– Моя мечта жива? – удивилась Санька.

– Жива, конечно, потому что она настоящая! – с удовольствием заметил Казачком. – Значит, это желание – заветное, а не выдумка какая!

– Заветное желание… – протянула Санька, – как в сказке…

– Почему «как»? – возмутился Казачком. – Сказка и реальность не разделимы! Вон Вовка твой, сома на пуд поймать желает! И ведь обязательно поймает, потому что сомнениями всякими исполнению его не мешает! Кто не верил, скажет сказка, а у него – самая что ни на есть действительность.

– А ты что, и про Вовку знаешь? – смутилась Санька. – С ним тоже разговариваешь?

– Не-а… Ему не до меня, – ответил Казачком, пока Мотокара деловито перебирала лапками у него на плече. – Кладом занят… Ты мечту-то свою заветную вспомнила? А может, поверила, что её получить невозможно и сдалась?

– Ну, о чём я мечтала… – задумалась Санька и закрыла глаза. – В сказку попасть!

– Это уже не мечта, а реальность, – ответил Казачком. – Глубже смотри… Кто-то сказал, что невозможно, а ты поверила… Что невозможно? Что это какие-то пустяки, не стоит даже об этом думать. Сейчас мы эту мечту откопаем… Поверь, именно мечта-воспоминание и есть твоя заветная мечта!

– Я хотела понять… – задумалась Санька, – найти ответы почему и зачем со мной случаются всякие неприятности? Находить ответы, чтобы всё исправить…

– Пришло время получить ответы, – важно сообщил хроном. – Видишь, мечта из прошлого жива, и она терпеливо ждала тебя.

– А ещё я завидовала подружке, которая хотела стать балериной, – вспомнила Санька, – мне тоже хотелось порхать по сцене, как бабочка… А теперь не хочу.

– Вот видишь! – воскликнул Казачком, а Мотокара от неожиданности подпрыгнула у него на плече. – Мечта из прошлого не всегда требует буквального исполнения. Тебе совсем не обязательно поступать в балетную школу. Но в этой мечте есть ценное зерно. Это мечта о красоте, лёгкости движений, полёте души…

– Верно, – согласилась Санька, – полёт, удовольствие, радость…

И тут случилось нечто удивительное. Казачком что-то прошептал белке на ухо. Мотокара стрелой слетела с его плеча, подбежала к старой сосне и стала быстро-быстро рыть под корнем. Через мгновение она вернулась, неся в зубах… гладкий, тёплый камешек, похожий на речную гальку.

– Держи, – сказал Казачком, передавая ей камушек. – Это не просто камень. Это твоя мечта-воспоминание.

– И что делать? – уточнила Санька.

– Ничего, – ответил Казачком. – В ближайшее время от тебя не потребуется каких-то действий, но когда твоя мечта прорастёт – а она обязательно прорастёт! – ты сама почувствуешь, что делать. И это будет не трудная работа, а… как полёт!

Он говорил, а Саньке казалось, что она и правда видит, как из камешка проклёвывается росток. – Мечта сама поведёт, – пояснил Казачком. – Шаги сложатся в путь, идеи прилетят, обойдя все преграды. То, что раньше было стеной, станет дверью. То, что требовало усилий, превратится в лёгкое движение. Если сама мечта ведёт – время исчезает. Его ровно столько, сколько нужно!

– Поняла? – спросил хроном.

– Вроде да, – кивнула Санька.

– То-то же! А теперь слушай историю, – Казачком уселся поудобнее на спине белки. – Однажды на тебя спустилось что-то очень тяжёлое, да? Голова кружилась, а врачи ничего не находили. И с тех пор казалось, будто действует проклятие: желания не сбываются, а получается всё наоборот. Ты мечтала знать – что это было? Зачем так круто всё поменялось?

Санька отвернулась, вытирая украдкой предательскую слезу.

– Ответов не было! – призналась Санька. – Я решила, что это выше моих возможностей. Кто-то более сильный управляет ситуацией…

– Испугалась, – посочувствовал Казачком.

Санька лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Ничего страшного, – сказал Казачком. – Теперь ты возродила свою мечту – мечту понимать суть вещей. Она жива.

– Одни вопросы, а ответы… – забеспокоилась Санька, – они опять будут мучить меня?

– Так вот, – сказал хроном серьёзно, – не беспокойся. Мечта уже начала прорастать. А значит, ответы придут. Какой плод она даст – не гадай. Просто знай, его вкус тебе понравится.

Санька хотела что-то сказать, но Казачком вдруг поднял голову, словно прислушиваясь к тиканью невидимых часов.

– Пора. Меня ждут песчинки для нового часа. Но на прощание – держи.

Он ловким движением снял с тонкой цепочки на своей груди маленький кулон. Он был похож на застывшую каплю речного света, и внутри него, словно крошечная планета, переливалась одна-единственная песчинка. То она была прозрачной, как утренняя роса, то отливала розовым закатом, то вспыхивала искрой чистого серебра. – Это песчинка из моих личных часов, – сказал он, протягивая кулон Саньке. – Частица нашего времени. Пока она с тобой, ты можешь видеть… а могут и тебя увидеть. Если, конечно, будешь смотреть сердцем, а не глазами. Он поможет тебе отличать правду от тумана. А ещё… – хроном хитро подмигнул, – если сильно потрёшь его в момент сомнений, можешь позвать меня. Я не всегда смогу прийти, но услышу обязательно. Договорились? Санька, затаив дыхание, взяла тёплый медальон. Он будто пульсировал в её ладони тихим, ровным светом.

– Договорились, – прошептала она. – Спасибо.

– И ещё, – оборачиваясь, сказал Казачком, – ты боишься какой-то тёмной силы, которая строит против тебя козни. Она как туман, который сгущается от твоего страха. Не старайся победить зло, преврати их замыслы в смешную нелепицу.

И за медальончиком присматривай!

– За ним синие охотятся? – спросила Санька.

Казачком сделал такое лицо, будто откусил лимон.

– Синие? Да что они могут… – отмахнулся хроном. – Но я отвлёкся… Этот приём превратит жестокую драку в весёлую вечеринку, где противники начнут путаться в собственных ногах или падать в лужицу.

– Прямо у меня на глазах? – удивилась Санька.

– Ну, да, – ответил Казачком. – Смех и лёгкость – самая лучшая магия против любой злой силы. Волшебная песчинка в твоём медальоне – это и есть семя такой лёгкости. Просто пожелай – и наблюдай, как туман рассеивается, превращаясь в весёлое приключение. Это и есть ответ на твоё заветное желание!

Над ними закружил ястреб и хроном исчез. Санька покрутила головой, потом помахала птице… Её пальцы непроизвольно сомкнулись вокруг медальона, и она почувствовала, как по руке разлилось странное, успокаивающее тепло – словно кто-то положил ладонь ей на плечо в знак поддержки.

С реки потянуло прохладой, на причале зажглись огни, послышались весёлые голоса ребят…

Сказка прекратилась, но Санька точно знала, что не закончилась. У неё будет продолжение. А где-то с чердака Дома-Корабля донёсся тихий, загадочный скрип…

Сказка 3. Волшебные гномы
(или о том, в чём заключается подлинный смысл казачества)

На груди у Саньки, поверх футболки, теперь висел странный медальон – подарок Казачкома. Это был не металл и не камень, а будто слепок из самого речного света, застывший в форме капли. Внутри него, словно в микроскопической вселенной, переливалась и кружилась одна-единственная песчинка. То она была алмазно-прозрачной, то отливала розовым закатом, то вспыхивала искрой чистого серебра. «Это песчинка из моих личных часов, – вспомнила Санька слова атамана хрономов, сказанные на прощание. – Частица нашего времени. Пока она с тобой, ты можешь видеть… Смотри сердцем, а не глазами».

Санька не совсем понимала, что это значит. Но стоило ей прикоснуться к медальону, как мир вокруг наполнялся едва уловимым шёпотом – шуршанием песка, шелестом сосновых игл и далёким-далёким эхом казачьей песни.

А однажды, когда она в задумчивости крутила его на цепочке, из медальона вдруг вырвался тонкий лучик света и указал прямо… в супницу с борщом на столе. Именно в этот момент к ней подошёл Вовка.

– Ой! – ахнула Санька. – Он… в супницу светил! – В супницу? – Вовка фыркнул. – Может, твои хрономы просто голодные? Или это у них такой сложный способ намекнуть, что пора бы и покормить маленьких волшебных нахлебников?

В этот момент медальон дрогнул и луч погас. – Видишь, обиделся! – засмеялась Санька.

– Ладно, рассказывай, чего там твои гномы секретного нашептали? – скептически сжимая губы, спросил Вовка.

– Не гномы, а хрономы! – поправила она, и в её голосе прозвучала твёрдая уверенность, которой раньше не было.

– Какая разница, – пожал плечакми Вовка, – волшебные существа, маленького роста с бородой от рождения, которую в косички заплетают… Я ничего не напутал?

– Огромная, – строго посмотрев на него, ответила Санька. – Гномы – скандинавские, а хрономы – наши, родные, Волжские.

Санька, не открывая глаз, положила ладонь на тёплый медальон.

– Волжские казаки – известный факт, – сказал папа, внимательно разглядывая подарок, – а про хрономов ничего не известно. Они людям не показываются – их никто не знает!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.