Дорога святого Пациентия
Екатерина Звегинцева

Иллюстратор Екатерина Звегинцева

© Екатерина Звегинцева, 2026

© Екатерина Звегинцева, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-3951-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I IN VIA VERITAS

Одним промозглым осенним вечером, когда темнеет рано, а дожди льют не переставая, в крошечной харчевне «Лис и кабан», что невдалеке от рыночной площади городка Сен-Клер-он-Роуд, собрались трое – сам владетель этих мест благородный барон Сен-Клер, почтенный мэтр Бертран, глава гильдии ткачей, и отец Бенедикт, настоятель аббатства Святого Креста.

Разговор им предстоял непростой и к тому же секретный, поэтому место было выбрано тихое, без лишних глаз. Когда хозяин выставил на стол кувшин вина, три кружки, копчёную сельдь, похлёбку с овечьим сыром и с поклоном скрылся за дверью, барон, тяжело вздохнув, сказал:

– Если эта осень затянется, мне нечем будет кормить гарнизон.

– Положение с торговлей в городе скверное, – заметил мэтр Бертран, тщательно пережёвывая кусок сыра. – Даже в самом Руане нынче нелёгкие времена, а у нас дорога пустеет вовсе. А ведь от вас, монсеньор, зависит, чтобы дороги были безопасными.

Отец Бенедикт, который до сих пор больше слушал, чем говорил, медленно отломил кусок хлеба, обмакнул его в миску с похлёбкой и только после этого произнёс:

– Безопасность дорог, сын мой, дело, безусловно, важное. Но есть вещи куда как более значимые. Когда люди боятся идти к святыням, страдает не только торговля.

Барон хмыкнул:

– Вот только казна страдает гораздо заметнее.

– Потому что вы смотрите глазами мирянина, – мягко улыбнулся настоятель. – А я обязан смотреть шире.

– Шире нашего Бракеморского леса? – уточнил барон. – Потому что в лесу, как ни крути, засели разбойники, которые с равным удовольствием грабят что толстосумов, что святош.

Мэтр Бертран осторожно покачал головой, словно барон только что допустил досадную арифметическую ошибку.

– Осмелюсь заметить, монсеньор, что разбойники грабят не с удовольствием, а по необходимости. Удовольствие – слишком дорогое чувство для людей их положения.

Барон фыркнул:

– Вы ещё скажите, что негодяи делают это из христианского милосердия.

– Нет, – спокойно ответил Бертран. – Но при должной организации они могли бы делать это значительно реже.

Отец Бенедикт поднял глаза от миски:

– Вот именно. Речь идёт не о полном истреблении зла, что, как показывают опыт Писания и ордонансов его величества, маловероятно. Речь идёт о том, чтобы зло… было не столь ретиво.

Барон подлил себе ещё вина:

– Если случится такое чудо, я готов поставить часовню прямо у дороги.

– Часовня уже есть, – мягко сказал настоятель. – Не хватает лишь подходящего ей святого.

Некоторое время слышно было только, как дождь стучит по крыше.

Бертран первым нарушил молчание:

– И каким же должно быть подобное чудо? Знамения на небе требуют ясной погоды, которая в наших местах случается крайне редко. Нетленные мощи же, как показывает печальный опыт соседнего прихода, имеют склонность протухать в самый неподходящий момент.

Барон кивнул с мрачным удовлетворением:

– Помню тот случай. Паломники грозились побить аббата и требовали вернуть деньги.

– Именно, – сказал Бертран. – Следовательно, чудо должно быть дешёвым, надёжным и по возможности без ярких эффектов.

Отец Бенедикт смиренно сложил руки:

– Лучшее из чудес – когда ничего дурного не происходит.

Барон посмотрел на него внимательно:

– Вы предлагаете святого, который ничего не будет делать?

– Напротив, – тихо ответил настоятель. – Он будет хранить путников. Просто делать это тихо и незаметно.

Бертран медленно кивнул:

– Если паломников перестанут грабить, они вернутся. Если вернутся паломники – вернутся купцы с товарами. В казну снова потекут деньги. А деньги, как известно, лучше любых проповедей убеждают людей в ниспослании благодати.

Барон задумался. Идея была опасной – и потому особенно соблазнительной.

– Допустим, – сказал он. – Но разбойники Бракемора не сильны в богословии. С чего бы им вдруг каяться и бросать своё ремесло?

– К счастью, – спокойно заметил Бертран, – они склонны внимать иным аргументам. Которыми вы, монсеньор, владеете в полной мере.

Барон медленно усмехнулся:

– Значит, пока святой будет творить чудо, я буду проповедовать среди грешников во славу ему?

– В известном смысле, – ответил Бертран.

Отец Бенедикт перекрестился уже вполне серьёзно:

– Если дорога станет безопасной, люди сами назовут это чудом. Останется лишь дать чуду имя.

Барон допил вино и встал:

– Имя вы придумаете. Куда труднее раздобыть подходящего покойника.

– На кладбище их, по милости Божией, всегда в избытке, – спокойно сказал Бертран.

Барон уже открыл дверь, но обернулся: – если это сработает, мы прославимся в веках.

– Если не сработает, – ровно сказал Бертран, – нас попросту казнят. Так что надежда остаётся самой надёжной из инвестиций.

Барон усмехнулся:

– Люблю деловой подход.

Отец Бенедикт долго смотрел на огонь свечи, потом сказал негромко:

– Нам нужен человек смирный, без родни и никому неизвестный.

– То есть идеальный святой, – кивнул Бертран.

Отец Бенедикт и мэтр Бертран вышли из ворот без фонаря: дорогу на кладбище люди находят и в темноте, если у них есть на то причина.

Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к дождю и собственным мыслям.

– Нам нужен человек, – наконец сказал Бертран, – о котором никто не станет задавать вопросов.

– Таких здесь большинство, – ответил настоятель. – Но желательно, чтобы у него не оказалось родственников с хорошей памятью.

– А это уже редкость, – заметил Бертран.

Они остановились у дальнего ряда крестов, где земля была свежее, а надписи – скромнее. Один из крестов был вовсе без имени.

Бертран наклонился, осмотрел могилу с вниманием человека, привыкшего оценивать долговечность материала.

– Давно лежит? – спросил он.

– С весны, – ответил аббат. – Путник. Умер по дороге. Без спутников, без родни и, что особенно ценно, без долгов.

Бертран медленно кивнул:

– Исключительно удобная биография. Практически её полное отсутствие.

Отец Бенедикт перекрестился, но жест вышел скорее задумчивым, чем набожным.

– Церковь учит, что каждый человек имеет имя, известное Господу, – сказал он тихо. – Но иногда Церкви приходится помогать памяти.

– Тогда нам следует выбрать имя разумно, – ответил Бертран. – Такое, которое само объяснит чудо и не потребует подробностей.

– Каково будет его деяние? – спросил он.

– Он будет хранить дорогу, – сказал настоятель. – Не побеждать зло, не поражать молниями, не исцелять прокажённых. Просто… не давать дурному случаться.

Бертран немного подумал:

– Значит, главное его качество – терпение.

Бенедикт поднял глаза:

– Да. Терпение, которое сильнее страха.

Некоторое время они стояли молча.

Потом настоятель произнёс:

– Пациентий.

Бертран повторил вполголоса:

– Пациентий… Хорошее имя. И лишнего не обещает, и звучит солидно.

– А дорога? – спросил он. – У святого должно быть место служения.

Бенедикт посмотрел в сторону леса Бракемор, чернеющего за оградой.

– Дорожный, – сказал он.

Теперь имя было полным.

– Что ж, – сказал Бертран. – Святой у нас есть. Осталось только устроить чудо.

– Барон уже занимается практической стороной благочестия, – спокойно ответил настоятель.

Они повернули обратно к воротам.

Барон Сен-Клер отправился в Бракемор на следующий же вечер, когда дорога уже достаточно потемнела, чтобы осторожные люди по ней не ходили.

Он поехал без охраны – если не считать десятка лучников, которые по его приказу считались частью местности и потому держались за ближайшим поворотом дороги.

Дождя в тот вечер не было, но лес всё равно выглядел сырым и крайне неприветливым.

Барон остановил коня у старого дуба и неспешно огляделся.

– Выходите, – сказал он спокойно. – Я пришёл говорить. А разговаривать с деревьями дело неблагодарное.

Некоторое время ничего не происходило.

Затем из темноты выступил человек в плаще, больше напоминавшем лохмотья.

– Господин, – сказал он без поклона, но и без излишней дерзости, – коли вы пришли один, значит, разговор серьёзный.

– Если бы пришёл с солдатами, разговор был бы короткий, – ответил барон. – А я сегодня настроен на продолжительную беседу.

Из леса показались ещё двое. Потом ещё.

Бракемор, как выяснилось, населялся куда гуще, чем это предполагали королевские фискалы.

– Слушаем, – сказал первый. – Только предупреждаю: взять с нас нечего.

– Я пришёл не забирать, а предлагать, – сказал барон. – Что само по себе должно вас заинтересовать.

Разбойник усмехнулся:

– Уже.

Барон говорил ровно, как человек, который привык, что его слова имеют вес.

– Сейчас вы грабите всех подряд. Дело это опасное и утомительное. К тому же плохо влияет на доход. Люди стали бояться наших мест. Скоро вам попросту будет некого грабить.

– Мы заметили, – буркнул кто-то. – Но выбора-то нет.

– Выбор есть, – сказал барон. – Он называется договор.

В лесу стало тихо.

– И что же за договор? – спросил первый.

– По дороге снова пойдут паломники и купеческие обозы, – сказал барон. – Они будут оставлять пожертвования святому у креста возле аббатства. Часть этих денег будете получать вы, регулярно и без угрозы виселицы. Разумеется, без лишнего шума и болтовни.

– А взамен? – спросил другой.

– Вы не трогаете тех, кто пожертвование оставил.

– А если не оставил?

Барон пожал плечами:

– Тогда он сам ищет приключений. Я бы на вашем месте не стал лишать его этого удовольствия.

В темноте кто-то тихо рассмеялся.

– Значит, грабим только грешников? – спросил голос.

– Я бы сказал – скупердяев, – ответил барон.

Первый разбойник долго молчал.

– А если откажемся? – спросил он наконец.

– Тогда я вернусь уже не один, – спокойно сказал барон. – И разговор будет другим.

Лес снова замолчал. На этот раз – надолго.

– Регулярные деньги… – медленно произнёс первый. – Почти как у честных людей.

– Честность переоценена, – сказал барон. – А вот хороший договор приносит доход в отличие от добрых намерений.

– Хорошо, – сказал разбойник. – Попробуем ваш договор. Но если святой подведёт…

– Тогда подведу я, – спокойно ответил барон. – А я стараюсь не подводить людей без крайней нужды.

Разбойник усмехнулся:

– Понимаю. Значит, чудо будет?

Барон посмотрел на тёмную дорогу между деревьями.

– Будет, – сказал он. – Но тихое. Чтобы никто ни о чём не догадался.

– Кроме нас? – спросили из темноты.

– Кроме тех, кому выгодно молчать, – ответил барон.

Это сочли разумным.

Барон развернул коня и поехал обратно, не оглядываясь – сделка состоялась.

Прошло время.

По дороге через Бракемор снова шли паломники, купцы и даже те, кто прежде предпочитал обходить эти места.

У креста святого Пациентия Дорожного появился навес.

Потом – ящик для пожертвований.

Потом специальный человек, следивший, чтобы пожертвования не лежали в ящике слишком долго.

В тот вечер барон, Бертран и отец Бенедикт встретились снова – на этот раз совершенно открыто и без особой нужды говорить шёпотом.

Некоторое время они просто смотрели на дорогу.

– Работает, – сказал барон.

– Доход растёт, – спокойно добавил Бертран.

Отец Бенедикт перекрестился:

– Милость Божья проявляется по-разному.

Барон усмехнулся:

– Главное, что проявляется.

– Забавно, – сказал он. – Он ведь ничего не сделал.

– Самые надёжные вещи обычно так и работают, – ответил Бертран.

Бенедикт тихо произнёс:

– Иногда Господь предпочитает очень скромные чудеса.

Барон посмотрел на крест у дороги и кивнул:

– Отличный святой. Спокойный. Не требует лишнего.

– Берегите его, – сказал Бертран. – Такие редки.

Они ещё немного постояли, пока не стало ясно, что больше говорить уже не о чем.

Дорога оставалась безопасной.

Казна исправно пополнялась.

Святой Пациентий по-прежнему ничего не делал.

И потому всё шло как надо.

II. Solvitur ambulando

Письмо из епископской канцелярии пришло в начале Великого поста, когда добрые христиане едят меньше, а мёрзнут больше.

Отец Бенедикт прочитал его первым, побелел как полотно и без промедления отправился в баронский замок. Дело не терпело отлагательств.

– Просят мощи, – сказал он с порога.

– Зачем? – спросил барон. Он только что отобедал и пребывал в благодушном настроении.

– Проверить, настоящий ли святой наш Пациентий.

Барон хмыкнул.

– Дожили. Теперь и святых щупают.

– Если найдут сомнительным, щупать будут уже всех нас. В пыточной, – тихо ответил отец Бенедикт.

– Срочно пошлите за мэтром Бертраном, – приказал барон слуге. – Будем разбираться.

Спешно прибывший Бертран развернул письмо и начал читать той интонацией, которой обычно оглашают завещания:

– «Во исполнение предписания епископской канцелярии надлежит представить наличествующие мощи согласно перечню с точным указанием частей тела, а именно: пальцев – числом не менее трёх, зубов – два, рёбер – неопределённое количество, а также прочих реликвий, относящихся к разряду reliquiae minores…»

Барон слушал, мрачнея.

– «…включая волосы, фрагменты мягких тканей и, при наличии, части, ранее не учтённые в описях прежних лет…»

Бертран сделал короткую паузу и продолжил тем же ровным голосом:

– «…равно и прочие придатки, естественным образом связанные с телом святого, включая хвост».

Барон поднял голову:

– Что?

– «Хвост», – спокойно повторил Бертран.

Барон выругался уже без всякой сдержанности:

– Я либо ослышался, либо они там окончательно ополоумели.

Отец Бенедикт мягко вздохнул:

– Не следует поспешно судить о путях благочестия. Истории известны случаи весьма удивительные. Например, принявший мученическую смерть святой Гинфорд.

– Не припомню такого, – сказал барон.

– Потому что он был собакой, – спокойно ответил Бенедикт. – Но почитание его было искренним, а чудеса, по свидетельствам, многочисленными.

Бертран медленно поднял брови:

– Собакой… Признаться, смелое решение и на редкость экономное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.