Четверо на Чатырдаге, не считая котенка
Приключенческий роман. Книга вторая
Александр Ельчищев

Фотограф Александр Ельчищев

Дизайнер обложки Александр Ельчищев

Иллюстратор Александр Ельчищев

© Александр Ельчищев, 2026

© Александр Ельчищев, фотографии, 2026

© Александр Ельчищев, дизайн обложки, 2026

© Александр Ельчищев, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-4511-1 (т. 2)

ISBN 978-5-0069-2672-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга вторая

Автор благодарит спутников по походам – Александра и Людмилу Меньшиковых (Пермь), Наталию Полякову (Санкт-Петербург) – они на фото с их согласия, а также первую читательницу Ларису Баринову (Нижний Новгород) за ценные замечания.

От автора

Предлагаю вам, дорогие читатели, вместе с компанией девятиклассников – Стасом, Жанкой, Томкой, Димкой – и котенком по имени Виталик продолжить походы на одну из самых известных Крымских гор – Чатырдаг.

Во второй книге вы отыщете вместе с героями спрятавшийся в скалах Тисовый грот, совершите путешествие в затерянный мир – в Тисовое ущелье, поднимитесь по головокружительному Холодному кулуару, спуститесь в красивейшую пещеру Эмине-Баир-Хосар, узнаете, что за таинственные ёлки растут в труднодоступном месте под Эклизи, найдете в лесу свидетельства событий Великой Отечественной войны.

Чатырдаг. Вид из Алушты. Левая вершина – Эклизи-Бурун (1527 м), правая – Ангар-Бурун (1453 м)

Все описанные маршруты реальные – при желании вы сможете их повторить (Холодный кулуар только для подготовленных туристов!). Кроме схем и координат вам помогут сориентироваться, и заодно увидеть красоту крымской природы многочисленные фотографии, сделанные в разные сезоны.

Все фото в романе авторские, защищены авторским правом. Использование их возможно лишь с разрешения автора (почта для связи в конце книги).

Мои книги: («Маршрут выходного дня в Крыму»)

«Ангарский перевал – Кутузовское озеро – подножие Эклизи-Буруна (Чатырдаг)»;

«Ай-Тодор – Подпоричел – Горное озеро».

Другие мои книги

«УДН: Успей Догнать Невидимку. Московский квест выпускника «школы террористов»;

«Куда можно поехать на этой „жестянке“? Первая в России летопись путешествий и приключений на Citroen 2CV»;

«Дорогами римских легионеров. Автопутешествие из Рима в Париж и обратно»;

«Зарубежные концепт-кары и прототипы. Конец XX – начало XXI века (1997—2006)»;

«Звезда и смерть Андре Ситроена. Citroen Traction Avant»;

«Канадский автомобильный музей. Canadian Automotive Museum»;

Глава 1 (15). Ура! С ночевкой!

– Ура! С ночевкой! – воскликнула Томка на очередном заседании турклуба.

– А ночевка одна? – спросила Жанка, явно думая о Виталике, участие которого в походе еще не обсуждалось.

– Да, – кивнул Стас.

– До революции подъем на Черд… Чатырдаг, причем конный, с татарскими проводниками, был двухдневным, с ночевкой, – выдал историческую справку Димка.

Конные прогулки под Чатырдагом (конец октября)

– А котов брали с собой?

– Мать, сие науке неизвестно.

Все посмотрели на командора, тот задал дежурный вопрос:

– Оставить не с кем?

– Родители в археологической экспедиции, – понурив голову, ответила Жанка, как будто сообщила что-то криминальное типа – предки банк ограбили и залегли на дно.

– Ну что же, – собрался с духом предклуба. – Виталик себя хорошо вел в последнем походе…

– Ты хотел сказать – в крайнем!

– …не то что некоторые, – продолжил Стас, не обратив внимания на реплику певца. Томка сразу же стала внимательно разглядывать рисунки на обоях, а Димка с невозмутимым видом налил себе чаю. Жанка не дала договорить председателю турклуба и быстро поблагодарила…

Перед голубой будкой, которая продолжала служить надежным ориентиром в дедовских путеводителях, троповеды остановились.

– Помните, на Кутузовское шли на…

– Налево!

– Правильно, Тома, можешь быть проводником, то есть проводницей, – сделал комплимент Стас.

– Поезда!

В рюкзаке Димки сразу же звякнул ответ «железнодорожницы».

– Сегодня пойдем напра…

Стаса прервали мяуканьем прибежавшие с метеостанции коты. Большие и маленькие, всех мастей и раскрасок стали нагло требовать пошлину за проход.

– Запомнили. Виталика корм не дам!

– Так развилка же Кошачья! – напомнил Димка Жанке. – Имеют право.

– Как назло, забыл! А маринованное мясо вряд ли будут, – посетовал командор.

– Наш шашлык хочешь отдать? – возмутился Димка. – Просто поделись с ними информацией.

Справа от голубой будки – начало тропы в Тисовый грот, Тисовое ущелье и Холодный кулуар (октябрь)

Стас достал из пластикового контейнера бутерброды и вытащил из них ветчину.

– Вас что? Не кормят?

– Вкусненького хочется, вот и попрошайничают, – объяснила Жанка подруге и посмотрела на Виталика. – Так надо кушать, а ты…

Котенок меланхолически смотрел из сумочки на голодных собратьев и наверняка думал, что не опустится до такого – клянчить еду на большой дороге.

– Отдай ужин врагу? – Димка похлопал Стаса по плечу. Запасами из огромного рюкзака он не собирался делиться с четвероногими.

– Обед, и они не враги.

– Зачем нужны коты? Какой от них прок? С ними и поговорить нельзя.

– Много ты понимаешь! – возразила Жанка Димке. – Генерируют уют и отличные собеседники. Особенно абиссинские. Очень умные, могут даже поддакивать.

– Поддакивать? – удивилась Томка.

– Подмяукивать, – уточнила биологичка. – Мяукают только с людьми. Как и все коты.

– Сидишь такой у камина с сигарой и виски, – стал мечтать Димка, – ведешь джентльменские беседы с голубым или серым британцем.

– Тоже мне, джентльмен нашелся. Камин, сигары, виски! Да кто тебе котика доверит?

– Насчет остального ты не против?

Томка лишь фыркнула. Переговорить приятеля было невозможно.

За будкой троповеды прошли полянку и углубились в лес.

– Желтые пятна на деревьях над оврагом!

– Не пятна, а маркеры, – поправил певицу Димка. – Слабые, будто ластиком стирали.

Стас продиктовал в диктофон: «Большая желтая круглая метка справа на дереве», а когда лес прорезала грунтовка, записал в блокнотик номер бетонного столба «7/81». За дорогой тропа пропала, но Стас уверено повел группу по сплошному ковру из листьев.

– Куда идти, непонятно! – проворчала Томка.

– Прямо, – ответил командор.

– А прямо это куда?

– Мать, прямо это прямо!

– Знаете как по-сербски «прямо»? – вмешалась Жанка, чтобы разрядить обстановку.

– Как?

– Право.

– А направо как?

– Дэсно.

– Путают людей. Приедешь в Будапешт, спросишь дорогу…

– В Белград, мать…

– Так и хотела сказать! Сбил меня!

– Наверное, от десницы – правой руки, – стал размышлять вслух историк, демонстративно отвернувшись от певицы.

– Да, Дима, – подтвердила профессорская дочка. – От старославянского «деснъ» – «правый».

– И жало мудрыя змеи, в уста замершие мои, вложил десницею кровавой, – тихо продекламировал член московского литкружка.

– Змей нам не надо! Как стих называется? Помню – Пушкина.

– Мать! Делаешь успехи!

– «Пророк», – ответил Стас.

– Бюст и сквер в Алуште. Вот! – похвастался историк.

– В Алуште не был, а у нас родился и женился, – осадил певца москвич, что-то записывая в блокнот.

– Ну не был… – нехотя согласился Димка, – но проплывал мимо!

– Ладно вам, – вмешалась Жанка. – Нашли кого делить.

– Это всё Стас! Приватизировал солнце нашей поэзии! Оно, между прочим, всем принадлежит!

– И светит! – добавила Томка.

– Ладно, ладно, всем так всем, – охотно согласился Стас и обернулся к Жанке.

– Откуда познания в южнославянском языке?

– Подруга с родителями переехала в Сербию. Тоже биологом хочет стать. Переписываемся в «телеге». Много необычных и красивых слов.

– Правильно ведешь. Вон какие блины! – вмешался в разговор Димка.

– Где блины?

– Вот и вот. Желтые! Что? Не видишь?

– А, метки.

– Думала, блины у нас на деревьях растут?

– Ничего не думала! Отстань! – пробурчала надувшая губы певица и тут же крикнула:

– Ой, кроссовок!

– Летом, в совершенно сухом лесу, я бы даже сказал – пересушенном, это надо было постараться, чтоб…

– Хорошо, не сказал: «Свинья грязь найдет».

– Не, мать, ну я, ну в общем… – залепетал певец, наверняка думая о дополнительном питании. – Не этот коварный тип гражданской наружности! И я тебе не напомнил, что кроссовок это она, между прочим! Кроссовка! А ведь мог!

– Трубу меняли, обходим. Стелька нужна?

– Томич, дяде Стасу тяжело тюк стелек носить для тех, кто под ноги не смотрит. Возьми хотя бы пару десятков, облегчи душу, тьфу – ношу.

– Спасибо, Стасик. Испачкала лишь.

– А у Стасика наверняка щеточка есть и крем, и чего это он бахилы не выдал некоторым?

– Где ж тропа? – перебила разошедшегося приятеля Томка, не забыв ткнуть его в бок. – Листья одни.

– Не видно ни зги!

– Что за зга?

– По Далю – «темь, потемки, темнота». Короче, ты, мать.

В большом рюкзаке ожидаемо звякнуло.

– Ладно вам! – пресек потасовку проводник. – Тропа за тем ящиком.

– Каким ящиком?

– Вот он, Диман.

Внутри ржавого железного короба слышалось журчание воды.

– Кто-то сыграл в ящик. Гробница неизвестного сантехника, – пошутил Димка, но никто не засмеялся.

– Скоро Серна правая, – предупредил Стас, когда троповеды вышли на хорошую тропу, почти парковую дорожку. – Просвет! Хм, интересно. Бедный дед!

– Опять? – проворчала Томка.

– Не опять, а снова, – повторил заезженную шуточку Димка.

– Здесь всё смешалось, – начал оправдываться Стас за вырвавшуюся и всем надоевшую мантру.

Просека. Дальше направо по освещенному участку (сентябрь)

– Как в доме Облонских? – с невинным видом переспросил Димка.

– Как бомбу сбросили! Деду опять переделывать! Столько раз снимал и описывал! Здесь начало нескольких маршрутов.

– Так просека же? – пожала плечами Томка.

– Смели подчистую, всё раскурочили! Домик лесника хоть остался?

– В темном лесе, за рекой, стоит домик небольшой, с двумя светлыми окнами, с распашными воротами, – вновь продемонстрировал великолепную память историк.

– Чьи стихи?

– Алексея Кольцова, «Дом лесника», – опередил Димку Стас и показал на вытекающую тонкую струйку из ржавой трубы:

– Серна правая.

Серна правая и Мушиный мостик (сентябрь)

– А мостик был?

– Нет. По бревнышкам переходили.

Мушиный мостик в мае 2016 года

– Смотрите, «муха» написали! – влезла в мужской разговор Томка и показала на одну из досок.

– Может, мухи и вырезали, – задумчиво произнес Димка. – Их здесь тьма!

Действительно, на солнечной стороне на ребят сразу налетела туча крылатых насекомых. Стас предложил накомарник девчонкам. Те вежливо отказались.

– Намажьтесь «Звездочкой».

– Фу! Ну и запах! – отпрянула Томка.

– Вот и мухам – фу! – заметил Димка, с трудом открыв крышечку миниатюрной жестянки. – Не помогла. Опять кусают. Кстати, каламбур хотите? Про мух?

– Ну?

– Их тьма на свету!

– Что за ягодки? – Томка протянула руку к низкому кустику. – Есть можно?

– Можно. Только отравишься, – процитировал Димка «Спортлото-82». Ответ Сан Саныча, которого сыграл Пуговкин, прозвучал под Демерджи, в пяти километрах от этого места.

Томка так бы и стояла в раздумьях, если б командор не рявкнул:

– Волчьи! Не трогай!

– Теперь понятно, а то можно, но отравишься. Понимай как знаешь!

По заваленной напиленными дровами тропе отряд свернул направо.

– Интересно, куда идут? – удивился Стас, кивнув в сторону цепочки разновозрастных туристов, вышедших вдалеке на просеку. – И откуда? Там же лес сплошной.

– Ну не у всех же есть проводники, как у нас. Нам повезло.

– Мать, не подлизывайся! Наш проводник толком еще никуда не привел, только к мухам. И у него одни вопросы. Тоже мне – Чернышевский походный.

– У него роман «Что делать?», а не «Кто, куда и откуда?», – возразил литкружковец.

Вырвавшаяся вперед группа туристов (сентябрь)

– Даже дети тебя обгоняют! – не унимался Димка, показывая на вырвавшуюся вперед группу туристов. Томка не отреагировала, хотя это далось ей с трудом, и спросила, показав на серую металлическую конструкцию слева от тропы:

– Что за туалет?

– Останки подъемника, – ответил Стас, еще не отошедший от вида снесшей всё на своем пути просеки.

– Что поднимали?

– Горнолыжный, – подала голос молчунья с котенком.

– Понятно, а кого поднимали?

– Мать, таких, как ты с палочками, только с длинной деревянной обувью!

– А, – протянула Томка и показала на выросший словно из-под земли большой дом. – Лесника?

– Да, – подтвердил командор.

– Неслабый такой домик. Я б тут жил. Не моя двушка на четверых. На велосипеде кататься можно.

– Вроде никто не живет. Приходи, покатаешься. Или прихватил с собой? В твоем складной запросто поместится, – подначил приятеля Стас и продиктовал в миниатюрный «Сони»: «Голубые метки».

– Не понял! Катание на санках и ноутбуках?

– Каких еще ноутбуках?! – Томка оттолкнула приятеля от щита. – Сноубордах!

– Каких сноубордах? Ютюбах! – поправил певец, отпихнув певицу.

– Что вы несете! – возмутился Стас и прочитал по слогам: – «Ка-та-ние на сан-ках и сноу-тю-бах запрещено»!

– Сноутюбах? Что такое?

– Какая ты, мать, непонятливая!

– У нас снега нет и гор. Сам-то хоть знаешь?

– Ну это… это такое…

– Ну в общем, – закончила за певца Томка.

– Надувной бублик из синтетики, – объяснил Стас. – С ручками.

– Плюшками, пончиками, ватрушками называют, – начала перечислять Жанка. – Не только по снегу, по воде тоже. Правда, Виталик?

Останки подъемника (середина июня)

Дом лесника (конец сентября)

В июне 2025 г. этой таблички уже не было

Котенок кивнул – так показалось мнительному певцу.

– Ватрушка! На море каталась.

– Сама ты ватрушка! Не в том смысле. – Димка начал было сдавать назад, но было поздно. Рюкзак зазвенел привычной мелодией.

– Красные метки на дереве и на камне, – записал Стас в диктофон. – Круглые, полустертые.

– Были ж желтые вначале? А перед домиком голубые. И чего голову морочат?

– Кто морочит? – не поняла Томка.

– А я знаю?! – с одесским акцентом возмутился Димка. – Ходють, рисуют, не нарисовались в детстве. Цветомузыку устраивают!

– Но-но! Метки нужны. Кто-то не заблудится.

– Нам же не нужны? – повернулся к приятелю Димка.

– Нам нет. А вот тем пионерам наверняка. Не понимаю, куда пошли? Не в Холодный же с детьми? Для деда записываю. Может, изменились. Сравним.

– Понятненько.

– Чуть выше источник. Идем с ночевкой. На яйле воды нет. Запасаемся основательно.

– Еще и шашлык, – дополнила Жанка главного походника.

– Да, после него пить захочется, – согласился тот.

– Виталик будет шашлык?

– Попробует, если не острый. А что? – не поняла котовладелица.

– А то! Тоже воду должен нести!

– Тише, Диман! Я за него понесу. Выбросил бы часть железок или припрятал, взял бы воды.

– Вода ничто, железо все!

– У него лапки, – с запозданием отреагировала Жанка и язвительно заметила: – Железо в организме хорошо, а не за плечами.

– Тару взяли? Я предупреждал.

– Взяли, взяли, начальник. Ведра, бидоны, канистры…

– Хотя…

– Что хотя? – переспросила Томка.

– Если согласны в турприюте ночевать, можно много не брать. Но романтики будет меньше.

– Что за приют? Для бездомных?

– Для временно бездомных.

– Так может вообще не тащить твою воду?

– Она не моя. Всё равно нужна, пойдем по открытой яйле, а жара, сам знаешь, какая.

– Как называется? – влезла в мужскую дискуссию Томка, пытаясь поймать баклажкой струю из трубы.

– Что называется? – не понял Стас.

– Ну этот, источник.

– Серна левая.

У источника Серная левая (середина июня)

– Серна, серна… – стала вспоминать Томка.

– Парнокопытное млекопитающее семейства полорогих, – на автомате выдала справку биологичка и добавила: – в Европе и Малой Азии. Из подсемейства козьих.

– На кого похожа?

– На козу и похожа.

– Она тоже туристов облизывает и шнурки тырит?

– Не знаю, Тома.

– Вот те раз! Биологичка и не знает!

– Дим, я ей только стать собираюсь. Да, Виталик?

– Почему левая? Правая же была? – не отставала Томка.

– Только что проходили по Мушиному мостику, – напомнил Стас. – В овраге труба была.

– О, мост обрел название! – обрадовался Димка.

– Она ж слева была!

– Да, – подтвердил командор.

– А называется правой? – Томка хотела основательно разобраться в левых и правых Сернах.

– Считают от истока.

– Понятненько… – вздохнула туристка, но по ее тону это не чувствовалось.

– Понятненько! – передразнил ее Димка и тут же спохватился, что-то вспомнив. – У вас в кол… в поселке машины есть?

– Издеваешься?

– Там тоже левое – правое, правое левое. Ясно?

– Очень.

– Это как стороны автомобиля, – стал объяснять Стас. – Смотрят с сиденья водителя, а не со стороны пешехода перед капотом.

– Ладно, пусть правая будет левой, левая правой, – решила завершить дискуссию Томка. – Не за этим сюда пришли!

– Растешь в моих глазах!

Томка молча пнула Димкин рюкзак.

– Так, собрались! – похлопал в ладоши Стас. – Начинаем подъем на Сахарную. Жан, давай бутылку, и эту тоже, ты ж Виталика несешь. Проверьте, как уложили воду, не продавит ли спину. Можно попрыгать. Чтоб ничего не звенело. Диману можно не прыгать.

– И не собирался. Томич только что проверил.

– Ой, крутой подъем! – запричитала певица, когда ребята стали зигзагами обходить поваленные деревья.

– Это вначале, потом плавный.

– Начальник, надеюсь, оптимальным маршрутом ведешь?

– Нет.

– Что значит нет? – остановился Димка, а вместе с ним и остальные троповеды.

– Через Тисовое ущелье пониже будет.

– Так чего ж ты, проклятый старик? Завел нас!

– Еще на завел. Холодный кулуар хочу показать и Тисовый грот. Тисовое ущелье тоже увидим. Верхнюю часть.

– Только верхнюю?

– Самая интересная, Тома.

– Хм, ладно уж, веди, – буркнул Димка.

Стас, решив продемонстрировать, что подъем не такой уж и страшный, заодно и полезность трекинговых палок, быстро поднялся на горку.

– Ты даешь! Как серна левая! Нет, правая! – воскликнул тяжело дышавший Димка. – На буксир берешь?

– Кто там палки хаял? – спросила Томка, легонько толкнув певца.

– Не хаял я! Я про тех, кто их волочит по набережной, а Стас – орел. Прямо взлетел. В рекламе надо сниматься.

– Орлы рекламу не заказывают, – вздохнул Стас и, решив отвлечь команду от подъема, продолжил: – Знаете, какую подработку хотел бы?

– Билеты в театр продавать? Или кино? Чтоб бесплатно самому.

– Пиццу доставлять?

– Почти, но орлам. На Куш-Каю.

– Зачем? – удивился Димка.

– Затем. И птичек покормить, и пропуск в заповедник получить. Чтобы фотать там живность всякую.

– А у меня есть. Я ж местный, не то что некоторые.

– Диман, не заливай! Во-первых, нет, а то бы давно показал, во-вторых, дают только в четыре заповедника. Ближайший – Ялтинский, а нашего на сайте нет.

– Нашего! – передразнил алуштинец. – Здесь Московских заповедников нет!

– Ладно вам! – вмешалась Жанка.

– Можно назвать Косульей балкой, – решил сменить тему командор и показал палкой на овраг слева. – Случай был, потом расскажу. Про коричневых напомните.

– Что-то много таких названий, а самих косуль мало.

– Мать, знаешь, как спартанцы сказали бы? Названий много – косуль мало. Так надо выражать свои мысли. Лаконично. От Лаконии или Лаконики. Это часть полуострова Пелопоннес в Греции. Сечешь?

– Слишком большой текст, – заметил литкружковец и показал на лес справа. – Там трон спартанский. Лаконичный.

– Я первая! – крикнула Томка, подбежав к пеньку со спинкой из деревьев, и с довольным видом плюхнулась на него. Стасу пришлось объявить привал. В наступившей тишине стали хорошо слышны крики невидимых туристов за оврагом.

– Почему-то в лесу всем орать хочется, – заметил Димка и посмотрел на Томку.

– Молчу!

– Жаль, не перед нами бегают, – вздохнул певец.

– Зачем… бегать?

– Неужели непонятно, мать? Мух разгонять. – Димка шлепнул себя по шее.

Стас снова предложил накомарник и после повисшей паузы надел на голову.

– Жаль, на горле не стягивается. Доработаю конструкцию.

– Сначала доработай, потом предлагай, – проворчал Димка. – Как пасечник, только пчел не хватает.

– Накаркал! Оса прилетела!

– Шершень, – поправила Жанка подругу.

– Какая разница! Зараза, приставучая! Да уберите от меня!

– Мать, не маши руками и не обзывай – не любят.

– А что любят?

– Колбаску! Это тебе не дурацкие пчелы-сладкоежки! Я их понимаю!

– Понимаешь? Отгони!

– За два кусочека колбаски¹.

Тем временем Стас копался в рюкзаке со словами «В этом или нет?»

– На ромашке лучше погадай! – Димка потянулся к цветку.

– Руку убрал! – одернула биологичка. Виталик укоризненно посмотрел на певца. – И не ромашка вовсе.

– Фу, в этом!

– Вот что значит куча рюкзаков! Ну что там в недрах? Показывай!

– Мелкие, не сразу нашел. Голова садовая, как говорит дед.

– Деду виднее, – согласился Димка.

– Совсем забыл! В инете заказал. – Стас начал раздавать небольшие пакетики.

– Допинг? Чтоб с дистанции не сошли? Это правильно, – одобрил певец, первым протягивая руку.

– Сеточки. Только пришли. Раз от накомарника отказались. Муха не сидела.

– Какая? Лосиная или обычная? – поинтересовался Димка.

– В отзывах читал: минус – вплотную к лицу при повороте головы…

– Слыхала, мать?

– Чего?

– Осторожнее на поворотах!

– Ну тебя!

– Похож на гангстера? – Димка повернул к Томке лицо, затянутое темной сеточкой.

– Нет!

– А на кого?

– На дебила, а Жанка вылитая Анна Каренина из фильма.

– Вуаль есть, шляпки только не хватает, – подтвердил Димка, ничуть не обидевшись. – Стас, тебе фирмы сами такое должны присылать, нет – деду. Рекламировать.

– Хочет сохранить независимость.

– Так бедность при капитализме называется, – покачал головой историк. – Сейчас всё продается и покупается.

– Так уж и всё? – прищурился Стас.

После поваленного дерева приятели продолжили спор, но уже о цвете меток на деревьях.

– Красные.

– Бордовые!

– Темно-красные!

Стас резко оборвал «прения» и переключился на туристов, когда их голоса на другой стороне оврага стихли.

– Побегали, поорали и сдулись. Наверное, назад пошли. Нет чтоб спросить знающего человека.

– Или путеводитель почитать, – усмехнулся Димка.

– Как тебя спросить? Весь в камуфляже! Даже накомарник.

– С десяти метров не видно, – поддержал подругу певец.

– Насчет не видно и накомарника. Случай был, чуть выше.

– Про коричневых просил напомнить. Про них?

– Да.

– Напоминаю.

– Спасибо, Диман.

– Мы вас внимательно слушаем, гражданин начальник.

– Стою на тропе, слышу хрюканье.

– Ой!

– Ну, меня не проведешь, это вороны балуются.

– ВОроны или ворОны?

– ВОроны, Тома.

– Это разные виды птиц, – уточнила биологичка.

– Бац! Пятно между деревьями. Большое такое. Коричневое. Расплывчатое. А рядом еще. Через накомарник плохо видно.

– Кабаны?!

– Не пугай, дай рассказать, – дернула за рукав певца Томка.

– Прыгать некуда! Голые стволы, как телеграфные столбы. Кроны где-то там, под небесами. Приехали! А так хорошо начиналось.

– Небось, подумал: «Чего в выходной на диванчике не лежалось?»

– Подумал.

– Не мешай! Стасик, что там дальше?

– Стою тихо, с природой слился…

– Весь в камуфляже, – уточнил для девчонок Димка, но они, как по команде, отмахнулись.

– Даже накомарник такой. Не отсвечиваю, в общем.

– Ни лицом, ни туловищем, – не выдержал Димка, на которого тут же зашикали Томка и Жанка. Певец отскочил на пару метров.

– Авось, пронесет.

– В каком смысле? – переспросил Димка, отойдя от Томки еще на пару шагов.

– Не заметят.

– Ну? – Томка теряла терпение. – Дальше!

– Коричневые не уходят, жуют, о чем-то тихо переговариваются.

– Под каким соусом Стаса приготовить?

– Димчик, отвянь!

– Стоять надоело, – продолжил Стас, – решаюсь на последнюю фотосессию.

– Помирать, так репортером!

– Дай человеку сказать! – не выдержала Жанка. Виталик покосился на всем мешающего певца.

– Первые кадры делаю сквозь накомарник. В смысле – прижатым к сетке фотоаппаратом. Поднимаю ее, пытаюсь сфокусировать взгляд, пятна срываются с места! Ловлю в объектив, куда там! Деревья мешают.

– Так кто был-то?

– Жирафы, мать! Это такие – длинные, с пятнышками…

– Знаю я!

«Коричневые пятна» за деревьями (сентябрь)

– Фиг знает! – пожал плечами рассказчик. – Косули или оленихи. Не рассмотрел. Балку можно назвать Косульей.

– У тебя всё косулье. Сбился со счета, – проворчал Димка. – И главное – Томка знает, а Стас – нет!

Коричневые побежали (сентябрь)

– Оленей сейчас больше, чем косуль, – выдала справку Жанка. – Мне работающий в заповеднике дядечка сказал.

– Пусть будет Оленьей.

– Мухой?

– Что значит тихо вести себя в лесу, – сделал вывод Стас.

– Ага, кабаны подкрадутся незаметно, – прошептала Томка.

– Туша раненого оленя! Или оленихи. Как ты балку назовешь, так она и… отзовется!

– Где?

– Вот! – Димка указал на полусгнивший бук с маленькими дуплом-глазом и ветками-рогами.

– Фу ты, думала и вправду, – выдохнула Томка.

– Здесь коричневые жевали, – показал Стас на деревья внизу, когда троповеды поднялись чуть выше.

– Какие коричневые?

– Мать, ну и память у тебя! Начальник только что рассказывал, как они его чуть не сжевали. Заметь – живьем!

– Блин, резинка одна, – вздохнул Стас

– Что за резинка?

– Жан, как таблетки от склероза называются?

– Зачем тебе? Все даты помнишь.

– Томке. На ходу всё забывает. Уже было про резинки. Даже Виталик запомнил.

– Виталик запомнил, как его с козами кто-то выгуливал.

– Тебе таблетки, похоже, не нужны.

Стас подождал, пока Томка доходчиво выразит эмоции певцу, и продолжил:

– Банковская резинка, для пачки денег.

– Что в лесу скупать собрался?

– Избушку лесника, Диман.

Томка стояла с глупым видом и смотрела то на Стаса, то на Димку.

– Дед манжеты стягивает, вернее, стягивал. В ателье заказал широкие резинки в рукава штормовок, я не успел.

– Пользуешься дедовскими методами, – сделал вывод Димка.

– Зачем?

– Чтоб лосиные-оленьи и клещи не пролезли, что тут непонятного, мать! И вообще, встала как пень, освободи дорогу, тут тебе не кол…

Томка не осталась в долгу, на этот раз ее остановила Жанка:

– Всё понимаю – милые бранятся, только тешатся, но вы уже утомили Виталика своими разборками, а он еще маленький и пугается.

– Кто тут милый? Кто здесь милая? – удивились певцы.

– Слышь, милая, из-за тебя кошачья психика страдает!

– Сам ты психика!

– Чуть не забыл, в Алуште меня не бей!

– Это почему же?

– Там сила тяжести больше. Удар сильнее.

– Не заливай, даже на МКС, а до нее три с половиной сотни кэмэ, она всего на десять процентов ниже, недавно читал, – поправил певца Стас. – Все, прекращайте! Не на базаре.

– Я смотрю, тут все умные собрались. И котика против меня настраиваете. Попросите что-нибудь из рюкзака.

Троповеды засмеялись. Даже Виталик, сидевший на плече хозяйки, повернул голову и ехидно улыбнулся. Но может Димке так показалось сквозь сетку.

– Нашел!

– Золото?

– Вторую, Диман! В другом кармане была.

Стас стал натягивать резинку, она соскочила с запястья и со свистом улетела. Все снова захихикали, но теперь Виталик осуждающе посмотрел на неуместное веселье. Командору он симпатизировал. Тот всегда угощал его чем-то вкусненьким.

– К коричневым, – объявил Димка, посмотрев в сторону оврага. – Нет, в Оленью балку!

Глава 2 (16). Точно не лосиные

– Точно не лосиные, – сообщил Стас, прихлопнув очередную муху и хорошенько ее рассмотрев.

– А сеточки твои ничего.

– Плотно прилегают, мать, а надо, как у пасечника, то есть Стаса, чтоб расстояние…

Лосиная (оленья) муха, сбросившая одно крылышко (ноябрь)

– Слушай, конь в пальто, э, в сеточке! Дареному коню…

– Повторяешься, мать. Наш литературовед осуждает это.

– Первый глоток воды за поход. – Стас, задумавшись, попытался пить через сетку накомарника.

– У тебя там точно вода? – поинтересовался Димка, как триггер, переключившись с Томки на Стаса.

– Пить много нельзя, – стал поучать командор в перерывах между бульканьем воды в бутылке, – потом, пардон, изойдешь.

– А от обезвоживания помереть лучше? – подхватил новую тему Димка. – Я не потею.

– Как не потеешь? – удивился Стас.

– С меня просто вода градом льется!

Девчонки хмыкнули, сдерживая смех. Виталик не стал даже смотреть на большого двуногого – был занят изучением маршрута.

– Ну и как фляжечка? – Димка постучал пальцем по сверкающей на солнце бутылке. – Я смотрю – из нержавейки, хэви-металл, пластик не признаешь.

– Уже говорил, заказал в инете. Только пришла. Буду испытывать.

– Че тут испытывать? Чай не космический корабль. А армейскую флягу не судьба купить?

– Алюминий, да и помятые были – распродажа, и пояс оттягивают. Неудобно.

– Неудобно! Солдаты всю войну с ними прошли, а он… Ладно хоть не поддался тлетворному влиянию Запада.

– Не понял.

– Питьевой системы у тебя ж нет? Гидратором, кажется, называют?

Стас что-то промычал в ответ. Приспособление, которое позволяет пить через трубочку, не снимая рюкзака, у него было, но в поход не взял, чтобы не выделяться.

Сквозь кроны деревьев стали просматриваться фрагменты Ангарской стенки. На одном из поворотов она открылась почти полностью.

– Туда? Ужас ужасный!

– Погубишь ты нас! – поддержал подругу Димка.

– Скажи еще – проклятый старик, – подсказал командор и добавил громче: – Идем на нижнее плато, а это верхнее и вообще, вторая вершина. Когда в Холодный пойдем.

– А-а, – начала успокаиваться Томка.

– Некоторые могут и не пойти. Так что возмущения преждевременные.

– Ну, Стасик! Буду хорошо себя вести. Это всё Димка…

– Мать, тебе в детском саду не говорили?

– Что?

– Ябедничать нехорошо?

– А вот и лосиная! – воскликнул Стас и показал на незваную гостью на запястье. – Фиг раздавишь. Точно она!

– Ты прям обрадовался, – усмехнулся Димка. – Старая знакомая? В прошлый раз не добил?

– Да расскажи ты наконец, что за лосиные такие! – не выдержала Томка.

– Это не просто мухи, а… если говорить цензурно, очень нехорошие мухи. Их еще оленьими кровососками называют.

– Бр-р!

– Мать, ты что, лошадь? Что за звуки? Когда наш уважаемый командор лекцию читает?

– Могут переносить болезнь Лайма, – вставила Жанка. Виталик одобрительно кивнул то ли в знак согласия, то ли просто качаясь на плече хозяйки.

– Садятся на человека…

– Или на животного², – подсказал Димка. – Да, Виталик?

– Не приставай к Виталику!

– Вы будете слушать или нет? Сами же спросили! Так вот. Садятся, отбрасывают…

– Коньки! – крикнула Томка.

– Копыта!

– Если бы! Проблем не было б. Диман, дай сказать.

– Даю, даю. Слово предоставляется главному специалисту по…

– Диман!

– Молчок! – Димка показал, что закрыл рот на воображаемую молнию.

– Отбрасывают крылья и превращаются…

– В элегантные шорты!

Оленья (лосиная) муха, сбросив крылья, цепко держится за материю рюкзака и высматривает добычу (начало ноября)

– К коричневым спущу!

– Мать, не пихайся! А, ты записываешь? Нет? Да что ж такое? Хватит из меня пыль выбивать!

– Превращаются в этаких шустрых мини-крабиков…

– Что значит литературный товарищ вещает! Какие сравнения! Закачаешься!

– Кто будет шашлык Димана? Лишается порции.

Берегущие талии промолчали.

– Отдадим Виталику.

– Че сразу Виталику? Он маленький, а я… Все! Умолк! Навеки. И не надо пинаться! Мать, тебе не к лицу. Ты ж из культурного поселка.

– Норовят залезть под одежду или забраться в волосы.

– Фигасе!

– Это тебе не колхозные слепни!

– Их трудно раздавить и отцепить от тела, – продолжил Стас, оттаскивая Томку от Димки. – Потом будете выяснять отношения. Не в лесу.

– Тут в самый раз! Щас спихну и поминай как звали! Овраг вместо Оленьего станет Томкиным! На карте не забудь пометить.

– Я тебе помяну! Я тебе помечу! Щас помечу тебя шишкой на лбу. Где тут дрын потолще?

– Томич, ну пошутил я!

– Стасик, а когда их больше всего? – поинтересовалась Томка голосом прилежной ученицы, пару раз толкнув певца – незаметно, как ей показалось.

– Летом и в первой половине осени. В середине октября могут пропасть, но если пригреет солнышко, то и до середины ноября.

– Эх, аккурат в турсезон.

– И клещи тоже, – добавила Жанка, погладив полосатую мордочку.

– Он мурлычит или храпит? – спросил Димка. – Прям трактор!

– Сам ты трактор! Стас, дальше.

– Что дальше? А, после похода проверьте себя и экипировку. Прячутся в волосах и в складках одежды. Рюкзак оставьте в прихожей, а лучше перед подъездом…

– Так сопрут же?

– Твой не сопрут, Димчик!

– Это почему же?

– Не поднимут!

– Я не договорил. Перед подъездом проверить, потрусить. Или перед посадкой в троллейбус, и не оставляйте открытыми на привалах.

– Чтобы ограничить экспорт лесных насекомых домой.

– Может, импорт? – начал было спорить с Димкой Стас, но тут же переключился на другое. – Прикол был у деда.

– Какие могут быть приколы с такими чудищами! Это ж монстры!

– Монстрихи, мать. Не бухти! Че за прикол?

– Ехала тетка в траллике из Алушты в Симф, в аэропорт. С дедом познакомилась, сказала, главная по этим мухам.

– Видали, как к ученым мужикам подкатывать надо? Главная по мухам! А дед и поплыл…

– Да, обрадовался, – согласился с приятелем Стас. – Давай расспрашивать…

– А прикол в чем? Ну пристал дедушка к бабушке. Нет, бабушка…

– Хочешь лишиться читательского билета в библиотеку деда?

– И пошутить нельзя. Ты это… деду не говори.

– Так где смеяться, Стасик? А?

– Сейчас, сейчас, если некоторые дадут сказать.

– Молчу, молчу. В библиотеку хочу. Хватит меня бить! Девочки так себя не ведут. Кстати, «Сейчас – это единственное, что у вас есть». Экхарт Толле в «Силе настоящего» сказал.

– Короче, обсуждают мух, тема для обоих интересная, и бац!

– Он ее целует!

– Димана уберите, за себя не ручаюсь!

– Продолжай, Стасик, отогнали.

– Бац!

– Бац и что?

– Из сумки вылезла!

– Да кто вылез-то?

– Мать, ну не тетка же, – донеслось из-за дерева.

– Лосиная! – наконец закончил Стас.

– Вывозят наших животных! Контрабандой! – зашумел Димка.

– Хоть бы всех вывезли!

– Ты чего, Том? – удивилась Жанка. Виталик что-то нечленораздельное проурчал.

– Я про лосиных!

– А-а.

Стас заметив, что Томка тяжело дышит, дал команду на привал. Троповеды присели на поваленное дерево, и, как только замолчали, сразу ожил лес. Стали слышны скрипы, словно кто-то невидимый открывал и закрывал рассохшуюся дверь, покашливания и вздохи.

– Мы одни тут или нет?

– Нет, конечно. Слышишь скрип, мать?

– Ну?

– Избушка на куриных ножках рядом.

– Сам ты куриная ножка! Сказки тут рассказывает!

– Чего ж озираешься?

– Просто смотрю, а чего опавшие деревья не убирают?

– Мать, опавшими только листья бывают!

– Сюда тяжело заезжать, – объяснил Стас.

– Дали б шашлычникам, хозяевам придорожных кафешек, они бы подчистили, а то гниет все, – продолжала ворчать Томка.

– Лес заражает, – подхватила Жанка.

– Только под присмотром, – поддержал тему командор, – а то вырубят все: и упавшие, и неупавшие.

– И опавшие, – добавил Димка и посмотрел на Томку. Та не успела отреагировать, Стас зычным голосом скомандовал:

– Так, по коням!

– У нас нет коней! – возмутилась Томка и, резко сменив гнев на милость, стала уговаривать: – Еще посидим? А?

– Неправильно начальник выразился. В женском роде кони – лошади.

– Сам ты конелошадь! – Томка толкнула певца в бок, не дотянувшись ногой до рюкзака. – Кентавр засушенный!

– Чего это засушенный? – удивился Димка.

– Значит, насчет кентавра ты согласен? – фыркнула от смеха Жанка. Виталик вопросительно посмотрел на певца.

– А че, в данный момент – да. Легче в гору переть, но на вершине обратно чтоб.

– Нет уж, – возразил Стас. – Тащи свой рюкзак сам. Дровосек ты наш Железный.

– Бог ты мой, а еще боремся за почетное звание «похода высокой культуры» – это же кошмар, кошмар! – переиначил историк фразу из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

– Тебя Гингема заколдовала, вот и стал железным, – неожиданно наехала на певца Жанка. Может, мстила за выпады против Виталика. Автоматически подключился и Стас:

– Только рюкзак успела.

Флегматичный Димка спокойно выдержал натиск и философски заметил:

– Главное, чтоб Летучие Обезьяны… – Он выразительно посмотрел на Стаса и Жанку. – Не сбросили Железного Дровосека в ущелье на острые скалы.

Через сотню метров Димка дернул за рукав Томку.

– Не наступи! Видишь, человек бежит. На пожар спешит.

– Устала обходить ваших солдатиков! По тропинке снуют! Нет, чтоб рядом.

– Они дураки, что ли? И не солдатики они, а…

– Пожарники?

– Нет, пожарные. Пожарники это погорельцы, а те, кто тушат, пожарные.

– Не придирайся, – вмешался москвич. – Пожарники только у Гиляровского встречаются, а так это устаревшее название тех же пожарных.

– Это оскорбительное для них слово! Дед же автомашиной не назовет автомобиль?

– Нет.

– Вообще-то, это клопы, – поставила точку в обсуждении будущая биологичка.

– О! Прям для отдыха! – Томка подбежала к бело-серому камню и плюхнулась на мягкую подстилку из моха.

– Садишься на всё подряд – на деревья, камни. Как мух… орел какой-то.

– Сам ты орел!

– О, комплимента дождался! – обрадовался Димка. – А чего Виталик скептически смотрит? Не согласен?

– Шумный ты орел какой-то, – заметила Жанка. – Они молча летают. Парят в облаках.

– По кумполу могло дать! – Димка забыл про орлов и постучал ногой по упавшему на тропу сухому дереву.

– Аналогичный случай был… – начал Стас.

– «Бумбараша» цитируешь?

– Проходить под буком или нет? – продолжил командор, не ответив приятелю.

– Гамлетовский вопрос, – вздохнул Димка.

– Стасик, что там насчет бука? – Томка явно тянула время, чтоб подольше посидеть.

– Проверял вторую сокращенку снизу на Кутузовское, ну с которой мужики с навигатором вышли, помните?

– Мы всё помним, и как ты нас завел…

– Димчик, дай сказать!

– Короче, над тропой огромный бук накренился. Слева – овраг, справа горка. Думаю – проскочить или нет?

– Быть или не быть, вот в чем…

– Сейчас Виталик тебе на вопрос ответит!

– Когтистой лапой?

– Да!

– Молчу!

– Не стал искушать судьбу, полез на бугор. Обошел.

– Эх, не фаталист ты! У Лермонтова целая глава…

– Помню, в «Герое нашего времени».

– И всё? Похоже на Димкины приключения, про колючки, – разочарованно протянула Томка. Ее поддержал певец:

– Еще надо мной смеялись. А я, между прочим, в литкружок не хожу!

Стас спокойно выслушал «прения».

– Нет, не всё. Возвращаюсь тем же путем. Бук на тропе лежит.

– Фигасе!

– Вот тебе и фигасе. Сейчас бы плутали тут сами, лет через десять прошли б мимо сгнившего бука и прочитали накарябанное на тропе: «Вот в чем вопрос!»

– Тьфу на тебя, Димчик!

Жанка тоже выразила свое мнение, молча постучав по голове певца. Тот возмутился:

– Надо ж по дереву!

– Без разницы.

– Ладно вам, Диман шутит.

– Да, я так шучу, между прочим! Смайлик мысленно поставил. Злые вы…

Командор поднял отряд и вскоре указал на просвет между деревьями.

– Седловина скоро.

– Седловина?

– Седла не видела? – изумился Димка. – Ты ж в колхозе живешь. Это сверху на лошадок надевают. Типа рюкзачков.

– Нет у нас лошадей, у всех машины!

– Отсталая ты, мать. Или слишком продвинутая. Раз лошадей у вас нет.

– Сам ты отсталый!

– Здесь что? Тунгусский метеорит упал? – Димка показал на поваленные деревья.

– Ага, маленький, – согласился Стас. – Казанцева читал? У деда брал?

Сосед кивнул.

– Оттуда, – Стас вновь показал на просвет, – и до вершины рукой подать.

– Ангар-Буруна?

– Сахарной, Диман. Ангар на четыреста метров выше.

– Ну да, ну да. Она ж тыща пятьдесят три метра, а твой Бурун – тыща четыреста пятьдесят три, – вновь продемонстрировал отличную память на исторические даты и цифры Димка.

– Седловина! – объявил Стас, перешагнув через поваленное дерево. – Налево Ангар-Бурун, направо – Сахарная головка.

– А мы не одни! Заняли полянку. Это те туристы, что орали.

– Где? Томич, не вижу, – всполошился Димка.

– Вон палатки!

– Никакие это не палатки!

– А что? – удивилась Томка. Виталик окинул певца скептическим взглядом.

– Барьеры пластиковые! – Димка для убедительности попинал красный объект. – На дороге ставят, когда ремонт.

– Их водой наполняют, – добавил подошедший Стас.

Похожие на палатки пластиковые барьеры на седловине

– Для чего? – не поняла Томка.

– Для устойчивости!

– Зачем?

– Ветром чтоб не сдуло, и чтобы некоторые, – Димка посмотрел на певицу, – не стащили.

Томка хотела огреть певца, но тот ловко увернулся.

– Кто сюда затащил? И зачем? Дороги ж нет?

– Загадка века, мать. Тема для диссертации, как подрастешь. Дарю.

– Сейчас виды будут! – отвлек спорящих проводник. – Закачаетесь!

– Не хочу качаться, меня укачивает, – проворчала Томка.

– Всего сотня шагов. Усталость как рукой снимет, – подбодрил ее командор.

– Мухи! Целый рой!

– Обычные, не лосиные, – успокоил Стас. – Ты рано сетку сняла.

– Но такие ж противные! Кыш, кыш!

– Они, мать, кошачий не понимают! На, кепку, помаши!

– Не кусаются, но в объектив лезут, – заметил Стас, отгоняя бейсболкой мух.

– В фотошопе уберешь, – успокоил его Димка.

– На небе легко, на лице – проблема.

– Мать, слышала? Когда дядя Стас будет фотать, смотри, чтоб муха на тебе не сидела!

Томка дернула плечом и пошла вперед. Жанка тем времени остановилась у живописной скалы и стала фотографировать стелющийся можжевельник. Предупреждать, чтоб на него не наступили, не стала – он был в стороне от тропы.

– Пионеров нет! – радостно заявила Томка, выбежав на видовую площадку.

– «Пропавшая экспедиция» фильм видели? – поинтересовался запыхавшийся Димка.

– Не каркай!

– Я не ворона!

– Хватит вам! Шума больше, чем от пионеров! Виталика нервируете, – одернула биологичка певцов. Те обернулись и посмотрели на недовольную мордочку.

– Ветчинку ему дай, как сосочку, – посоветовал Димка подошедшему Стасу.

– Котам-синоптикам отдал. Мясо маринованное – для шашлыка, а хлеб он не будет.

– Что за коты-синоптики? – удивилась Томка.

– На метеостанции которые всю колбасу Стаса сожрали, – объяснил певец.

– Спасибо, ничего не надо, – поблагодарила Жанка, осторожно спуская на землю Виталика. – Корм есть.

У вершины Сахарной головки (начало сентября)

– Ну как? – спросил довольный командор, когда ребята сняли рюкзаки, присели на удобные скальные выступы.

– Полянка классная, сидеть удобно.

– Всё включено, мать! – произнес Димка с таким видом, как будто он обустроил площадку на вершине.

– А виды? Что вы под ноги смотрите? – пожурил приятелей Стас и продолжил экскурсоводческим голосом: – Перед нами Ангарская стенка, правее – нижнее плато…

– На стенку полезем или на нижнее?

– Лезут на стенку, мать, от отчаяния. Наверняка со штурмов крепостей пошло.

– На нижнее, ма… – Стас чуть не добавил «мать». – Через Форточку, после Тисового.

– Тисового чего? Грота или ущелья?

– А ты подкованная, мать!

Вид с Сахарной головки на Ангар-Бурун и Ангарскую стену

– Грота, – отозвался Стас.

– В Форточку не все пролезут! – заявил Димка и похлопал подругу по плечу.

– И почему же? Из-за фигуры?

– Что ты, что ты! Какая фигура! Самая стройная ростовчанка на свете! Но ты ж не домушница, мать? Через форточки в квартиры не лазишь?

Томка приоткрыла рот, не сразу найдя ответ на такую наглость, а когда нашла, это было видно по сверкнувшему мстительному взгляду, не стала перебивать командора. Он еле-еле согласился взять ее в поход с ночевкой. Вдруг передумает?

– Демерджи, Южная и Северная, – продолжал обзор видимых гор Стас. – За ней часть Тырке-яйлы, дальше низкая Долгоруковская яйла.

– Лысый?

– Да, Стас коротко подстригся. А, ты, мать, о горе? Пардон!

– Да, Лысый Иван, – подтвердил Стас, не отреагировав на выпад певца.

Ангарская стена вблизи (конец сентября)

– Не похож. Осьминога напоминает.

– Раз дядя Стас говорит, значит, так и есть, – заверил подругу Димка и, присмотревшись, добавил: – Если осьминога, то раздавленного.

– На него пойдем? – спросила Томка. Певцу она ответила без слов – тычком локтем.

– Если орать не будешь и терять вещи, мать. Вроде ты уже спрашивала? Склероз ранней стадии?

– Сам ты склероз!

Жанка тем временем фотографировала цветочки. Рядом с ней пасся на поводке Виталик, которому Димка пытался пожать лапку, но биологичка не дала.

– Хотел поздравить с покорением очередной вершины.

– Отстань от котика! У него и так стресс, – шикнула на певца Томка и повернулась к Жанке: – Стас горы показал, ты бы цветочки. Сколько тут! Этот как называется?

– Чина золотистая, синие – воробейник. Где жучок с полоской, астрагал.

Лысый Иван (Пахкал-Кая) на фоне Северной Демерджи (сентябрь)

– А это чудо синее? То есть черное. Шмель? – вмешался Димка, отмахиваясь от крупного темного насекомого с фиолетово-синими крыльями.

– Сам ты шмель! – засмеялась Томка. – Это, это…

– Ксилокопа, пчела-плотник из семейства Апида, – подсказала биологичка. – Да не маши ты! Шмель полосатый.

– Мохнатый шмель, на душистый хмель, – напел Димка. – Меня такой, э… такая в детстве укусила.

– Меня тоже, – призналась Томка. – В сарае жила. Хотела выгнать.

– Друзья по несчастью, – произнес певец задумчиво. – А выгнать кто кого хотел?

– Они не агрессивные, даже, можно сказать, добродушные, – продолжила Жанка, – но если будешь махать, как сумасш… пугать, в общем, – укусит больно.

– Помню, – Димка почесал укушенное место.

– Фантомные боли? – полюбопытствовал Стас.

– Какие?

– Ноги нет, но болит, – объяснил командор Томке.

Пчела-плотник на Чатырдаге (середина августа)

– Так не бывает, – уверенно заявила та.

– Бывает. Прадед рассказывал.

– Который в Артеке жил? – уточнил Димка.

– Да. Катал деда на инвалидке, как в «Операции Ы».

– Если аллергия, то и дуба можно дать, – Жанка постаралась подобрать для Димки доходчивое выражение. – Не трогай! Она мирная, но…

– Ее бронепоезд стоит на запасном пути! Понял я, – Димка отложил в сторону стебелек, которым хотел прикоснуться к пчеле. – Слышала, мать, не чипай ее. Так у вас говорят?

«Мать» фыркнула, не удостоив ответом.

Узнав, что «можно дать дуба», троповеды помолчали, следя за тем, как пчела-плотник копошится в крупных цветках. Никому не хотелось проверять, есть ли у него аллергия. Жанка даже Виталика перенесла в другое место.

– Ха, жив! – радостно заявил Димка, хлопнув себя по коленям. – Значит – нет!

– Так жив или нет? – отомстил певцу за филологические придирки Стас.

– Чего нет? – не поняла Томка.

– Аллергии!

– Везет же некоторым, – вздохнула певица.

– Ужалить может только самка, – продолжила просвещать биологичка. – И не раз. У них жало без зазубрин.

– Все беды от ба… пардон, дам, – не удержался Димка. – Пьют кровь комарихи, комары – нектар!

– А мужики все драки и войны начинают, – не осталась в долгу Томка.

– Почему плотник? Пила с собой или топор?

– Это в твоем рюкзаке только циркулярки с болгаркой не хватает, – засмеялся Стас.

– Не придуривайся! – Томка толкнула приятеля. – Жан, правда, чего так назвали?

– Прогрызает норки в древесине.

– Зачем?

– «Квартиры» для личинок. Многоэтажные, с длинными ходами. В сарае, заборе, в дереве.

– Челюсти, значит, будь здоров! – порадовался за пчелу-плотника Димка.

– Да, – подтвердила Жанка. – И звук довольно громкий, когда работает.

– Вот бы так дома строили! Привезли съедобную массу, и ты себе комнаты выгрызаешь…

– Сладкую?

– Угу.

– Да ты бы бомжевал при такой технологии! – заметил Стас.

– Почему это?

– Ну как? Привезли – съел, привезли – съел.

– А, понятно. Тонкий намек, начальник. Очень тонкий.

– Это не намек, Димчик, а горькая правда.

– Сладкая, мать. А давайте поймаем и засушим?

– Я тебе поймаю! Популяция сокращается. Редкий вид. В Красной книге.

– Димчик, мы тебя засушим! И в музее выставим.

– Засушит он! – продолжала возмущаться биологичка и слегка дернула за поводок. – Не суй нос в чабрец!

– Не срывай гнев на маленьких! – заступился Димка за котенка. Видно было, его не проняли угрозы Жанки и Томки, и он просто дурачится. – Куда ему совать? Как раз под его рост.

– Где-то читал, если пчела-плотник не поест сорок минут…

– То что? – перебил Стаса Димка.

– Умрет.

– Димчик, ты не из черных плотников будешь?

– Что за грязные намеки! Да, подкрепляюсь иногда – рюкзак тяжелый, нужный инвентарь тащу.

– А грот далеко?

– Нет, – решил успокоить степную жительницу Стас. Видимо, той уже надоела пчелиная тема. – Ржавые скалы видишь?

– Где?

– Присмотрись. Даже тисы видны у входа. Темные такие, а скалы белые над ними, как водопады или подтеки. Кстати, его даже с навигатором не все находят.

– Почему? Это… навигаторы? – удивилась Томка.

– Показывает почти одну и ту же координату – Форточки и грота, а высота разная.

– Надо же.

– Так, встали поплотнее, – скомандовал Стас, снимая крышку с объектива. – Фото на память и пойдем. Пора.

– Птичка вылетит?

– Пчела-плотник! К вам летит!

– А! – Томка с воплем выпрыгнула из кадра.

– Мать, вместо тебя плотника сфотали!

Через пару минут фото было сделано, и ребята собрались идти в сторону Ангарской стенки.

Нижнее плато Чатырдага. Вид с Сахарной головки. Чуть выше середины – Тисовый грот (сентябрь)

– Оглянитесь, ничего не забыли? – спросил командор.

– Виталик! Виталик с нами?

– С нами, с нами, – успокоила певца Жанка и погладила выглядывающую из сумки мордочку. – А ты железки не забыл?

– Со мной! – гордо ответил Димка и в качестве доказательства слегка тряхнул рюкзаком. В нем привычно звякнуло.

С уже знакомой седловины троповеды стали подниматься по хорошо натоптанной тропе. Она петляла среди светлых скал и деревьев, и в некоторых местах была подперта бревнами.

– Мухи почти пропали, – обрадовалась Томка.

– Заодно и метки, – стал беспокоиться Димка. – Тропа пошла вниз. Правильно ведешь, прокл… старик?

– Правильно, правильно.

– Фу, наверх. Уж думал, на трассу спустимся.

– Думать меньше надо, Димчик, – буркнула Томка.

– А соображать больше, – весело закончил Стас.

В скалах с красноватым налетом – Тисовый грот (июнь)

– Цитируете «Брата два», ну-ну, – вздохнул Димка и показал на выцветшие метки на деревьях. – Давно не обновляли, а это вообще розовая блямба!

– У тебя часом нет краски в рюкзаке? Освежил бы.

– Сегодня нет. Помолись, мать.

– Что?

Димка потрогал нарисованный красный крест на дереве справа от тропы и произнес зловещим голосом:

– В опасное место ведет Дерсу Узала.

– Кто-кто?

– Отсталая ты, мать. Арсеньева почитай!

– Мы еще не проходили.

– Нам еще не задавали! – передразнил Димка певицу репликой из мультика про Антошку.

– Да ну тебя!

– Ладно, так уж и быть, просвещу малограмотных.

– Диман, добавкой к ужину рискуешь.

– Со мной еще за полдник не рассчитались.

Крест на дереве (середина октября)

– За что это? – удивилась Томка.

– Хотя бы за это. Не садись, мать!

– Чего это?

– Скатишься с ним. – Димка попинал лежащий на краю обрыва толстый бук.

– Да, Тома, не надо рисковать, – поддержал приятеля командор.

– Вы что? Сговорились? Уперт же в дерево! – возмутилась Томка, удобно примостившаяся на «лавочке».

– На камушек лучше пересядь.

– А он не поедет? – ехидно поинтересовалась Томка.

– Если только землетрясение, – успокоил председатель турклуба. Он посмотрел на мух, ползающих по сетке на голове Жанки, и предложил свой накомарник. Томка поджала губы.

– Тебе ж предлагали, – похлопал по плечу подругу Димка. – Жанке нужнее.

– Это еще почему?

– Она мать.

– Это я мать. Всё время повторяешь!

– Она мать-героиня – Виталика несет!

Троповеды засмеялись. Лишь котенок, выпущенный на свободу, не понимал причину веселья и укоризненно смотрел на шумную компанию.

– Нет, не мать-героиня! – поправился Димка. – Для этого статуса ей десять котят надо взять в поход.

Стас присвистнул, хотя делал это редко. Жанка, насупившись, ждала продолжения.

– Кто тогда? – спросила Томка.

– Кенгуриха!

Раздался звон в большом рюкзаке. И его причиной была не Томка.

– Подъем! – скомандовал Стас.

– Димчик еще про этого, как его, не рассказал, – пустилась на хитрость ростовчанка. Историка долго уговаривать не пришлось. Командору пришлось подождать, пока просветят Томку насчет местного проводника и охотника, сопровождавшего писателя Арсеньева в его путешествиях по Дальнему Востоку в начале двадцатого века.

– А это что? – Певица показала палкой на сломанный бук, на котором играли солнечные зайчики.

– Грибы, – ответил Стас. Было понятно: Томка тянет время, решив еще немного отдохнуть.

– Большущие!

– Мать, если дождь, спрячемся под ними.

– Трутовики, – отозвалась Жанка. Она фотографировала папоротники, которые были красиво освещены пробивающимися сквозь могучие буки солнечными лучами.

– Съедобные?

– Трудовики, Томич, несъедобные. Они проспиртованные. У нашего еще и мышление образное. Говорит: «На твоей табуретке конь сидеть сможет». Русичке далеко до такой похвалы! Что значит человек близок к народу и к…

Трутовик вместо зонтика (середина сентября)

– Выпивке? – перебил Стас. – Потом расскажешь.

– Наземный гриб! – обрадовался Димка, сразу забыв о трудовиках и трутовиках. – Еще! С ужином проблем не будет.

– А с клещами могут! По мне ползет. Хотите посмотреть?

– Раздави! – крикнул Димка, проворно отпрыгнув от биологички, словно та объявила, что стала прокаженной. – Что за китайские церемонии!

– Не буду, – Жанка смахнула со штанов членистоногого, как крошку со стола.

– Дави, дави его! Шустрый какой! Убежал! Эх, Стас, нет у тебя ручной божьей коровки на поводке. Сейчас бы ставки делали – догнала бы или нет.

– Диман, начни приручать, заведи живой уголок.

– У меня и так живой уголок из четырех особей. Прям террариум с крокодилярием! Еще и лосиная укусила! Что за место проклятое!

Папоротники вдоль тропы в Холодный кулуар (июнь)

– Ничего не проклятое, – возразил Стас. – У мух сезон в разгаре.

– Димчик, она за приятеля отомстила!

– Какого еще приятеля?

– Клещик может ее приятелем был, а ты…

– Скажите, пожалуйста, клещик! Паучок тебе не милый, а какой-то незнакомый…

– Стасик, что там с мухами? Некоторые сказать не дают.

– Сезон у них всё лето и осень, но в августе больше всего встречал. Это что! Вдоль Курлюк-Су и под Бабуганом жесть!

– Слышали мы уже, – пробурчал Димка. – И про сезон, и про Курлюк, и про Бабуган, и про счастливое детство деда, когда их не было.

– Были, наверное, но в малом количестве. Леса обрабатывали. Короче, их не замечали.

– Как же ночевать будем? – заволновалась Томка. – Съедят!

– Яйла – открытое место, продуваемое, – на автомате ответил командор, фотографируя что-то на дереве. – Мух много, но обычных.

– Черт!

– О, Жанна Александровна ругается! – изумился Стас. – Что случилось?

– Второй на носке!

– Ты ж заправила штаны, не пролезет, – Стас присел у ног биологички и достал лупу.

– Убей или смахни, делов-то! – посоветовал Димка, отойдя от Жанки на почтительнее расстояние. – Иди вперед!

– Дороги не знаю.

– Я тебе подскажу, – уверенно заявил Димка. – Всех соберешь, нам не оставишь.

– Здоровый какой! Еще не присосался. Ищет… – чуть ли не радостно заявил Стас, рассматривая клеща.

– Рыба ищет, где глубже, человек – где лучше, а клещ… – Димка дальше не придумал.

– Такого друзья деда в Пермь в лабораторию отвезли. Там удивились живчику, хотя своих хватает.

– Наш красава! – гордо заявил Димка. – Не то что уральские задохлики!

– Да, – согласился Стас. – На Демерджи вырос. Чуть ли не в заповеднике.

– Вывозят контрабандой ценных животных Крыма!

– Кто б тебя болтуна вывез! И повторяешься. – Томка толкнула приятеля. На этот раз легонько. Это можно было понять по смолчавшему рюкзаку.

– Не болтуна, а певца!

– Зачем возили? – спросила Томка Стаса.

– Проверить на энцефалит.

– Жанка, чего возмущаешься? – удивился Димка. – Твои любимые букашки!

– Стас их вообще «друзьями» называет, – поддакнула Томка и отошла еще дальше.

– Химия убивающая! – стала взволнованно объяснять обычно сдержанная биологичка. – Не отпугивающая! Специально в инет-маге заказывала. Дорогая. Всё по инструкции сделала. Низ одежды заранее пропшикала. Проветрила. И на себе утром, хотя не рекомендуют.

– Реклама! Надо в магаз со своим клещиком приходить. Пшик – не сдох, тогда на продавца.

– А ты кровожадный, Диман. Всем время от времени проводить руками по одежде. Слышите? И на носки смотреть! Штаны и носки лучше светлые надевать…

– Зачем светлые?

– На них, Тома, «друзей» виднее.

– Так паранойя виднее, – проворчал Димка, рассматривая штанины. – Скоро черти начнут мерещиться. Жанка одного уже видела.

– Когда это? Не выдумывай! – возмутилась биологичка.

– А кто кричал: «Черт!»

– Еще попшикайте, – Жанка поставила баллончик с рисунком перечеркнутого клеща на камень.

– Так она ж бесполезна! – крикнул Димка, схвативший первым химию. – Наверняка на Малой Арнаутской делали!

– Другим оставь! – решил остановить приятеля командор, откашливаясь и отгоняя бейсболкой аэрозольную пыль. – Тебя из-за облака не видно!

– Маскировка! Чтоб твои «друзья» не видели!

Томка выхватила баллончик из рук певца, оттолкнула его, поставила ногу на камень с отпечатком пыльной Димкиной подошвы и стала обрабатывать кроссовки и носки.

– Мать, сюда брызни! Пропустила.

– Щас на тебя брызну!

– За тебя волнуюсь, а ты… – скорчил обиженную физиономию Димка.

Томка не смогла сдержать улыбку. Доброе слово и кошке приятно. А тут хоть и наигранно, но ухаживают.

– Темно-то как!

– И бурелом сплошной, – поддержал жалобу певицы Димка.

Глава 3 (17). Тисовый грот

– Смотрите! – Стас показал на кроны деревьев. – Это с Холодного. Немного осталось.

– Сияние чудотворной иконы! – восхитилась Жанка.

– Свет по верхушкам скользит, нам торопиться велит! – выдал в рифму Димка.

Яркая полоска света – это уже Холодный кулуар (сентябрь)

Вскоре темный лес закончился, и яркий свет залил открытое пространство.

– Прям река! – восхитилась Томка.

– Да, – согласился Стас. – Вот вам Холодный кулуар³. Незаметно дошли.

– Как? Тот самый?

– Тот самый, – похлопал по плечу подругу Димка с таким видом, будто здесь живет и прописан. – Воды нет, а дно осталось!

– Ух ты! – Жанка вышла на середину каменного потока и подняла голову, пытаясь увидеть его исток.

– Осторожно! Наступаем на большие камни! Хотя тоже проверять надо.

– Проверять? – хмыкнула Томка. – Они ж большие?

– Могут шататься.

– Как этот? – Димка забалансировал на камне и чуть не шлепнулся.

– Ты там аккуратней! Да сними наконец дурацкий рюкзак! Привал десять минут.

– Никакой он не дурацкий! Попросите еще!

– Как попросим, мы ж не знаем, что внутри? – удивился командор.

– Хлам один, чего тут знать? – заявила Томка.

– Двадцать минут от седловины до начала Холодного. Голубые на камне, там были красные… – стал наговаривать Стас в диктофон.

– У тебя мухи цветные? – с озабоченным видом спросил Димка. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Спасибо, не жалуюсь. Метки. Проверю потом, прибавили деду работу или нет. В следующий раз Холодный отсюда покорять начнем. Сэкономим треть высоты минимум. Координатку забью. Так, высота тысяча тринадцать.

– Понизились слегка. Сахарная на сорок метров выше. Ты нас точно на Чатырдаг ведешь? Второй раз подниматься не буду.

– Точно, точно, не волнуйся. Может, погрешность, – успокоил приятеля Стас, хотя понимал: тот дурачится и просто привлекает внимание девчонок.

– Кулуар Холодный, а не холодно вовсе.

– Диман, ты зимой приди.

– Зимой правила техники безопасности запрещают! ОБЖ не прогуливал!

– Стас, сфотай! Типа на лыжах! В поселке обзавидуются.

– Мать, палки назад. Зажми под мышками. – Димка стал руководить процессом, как режиссер фильма. – Повыше концы. Присядь. Ниже. Вот так. Слаломом что ли не занималась?

– Сколько раз повторять! Снег у нас редко и горок нет. А когда поднимемся? Не страшный он вовсе.

– Поднимемся, когда дядя Стас посмотрит на твое поведение ночью.

– Ночью? – удивилась Томка. – Не надо на меня смотреть!

– Я про ночевку! – стал разъяснять Димка. – Никто смотреть на тебя без макияжа не собирается! Зубной пастой мазать тоже!

– Какого макияжа? Какой пастой?

– У-у! Ты в пионерлагере, видать, не была!

– Нет у меня никакого макияжа!

– О, у вас природная красота! – прищурился Димка и выставил руку, словно закрывался от слепящего солнца. – Ошибка, пардон! Никто не застрахован. Возьмем к примеру Сен-Мало. Разбомбили перед высадкой американцы в хлам красивый французский город. Разведка донесла – там немцев тьма, а на самом деле…

– Диман, тормози! Том, у вас с Жанной отдельная палатка. Никто смотреть не будет и мазать тоже. Не слушай балабола. И пионерлагеря еще при деде кончились. Если кто не заметил. С пионерами. У деда наслушался про его счастливое детство?

– Чего это деда? У меня собственный семейный опыт имеется! Бабушка рассказывала. Ладно, никто смотреть не будет, – нехотя согласился певец. – Только звезды, грифы и волки!

– Хорош уже. Под ноги смотри!

– Так я и смот…

Димка, потеряв равновесие на каменистой россыпи, неловко присел чуть ли не на шпагат.

– Твои железки до добра не доведут, – проворчал Стас, подавая приятелю руку. – И палки здесь обязательны. В Холодный без них не пойдешь. Томе – деда, тебе – свои.

– А сам? И деда Томе не отдавай! Очень тебя прошу!

– В инете заказал. Возьмешь?

– Посмотрим, – прокряхтел Димка, потирая ушибленное место. – Одно хорошо…

– Что еще и танцор? На шпагат садишься? – поддела приятеля певица.

– Отряхиваться не надо! Чьи-то «друзья» сами слетели!

– Пора уходить. Жаль, Пальцев не увидели, – вздохнул Стас.

– Каких еще пальцев? – не поняла Томка.

– Скала такая с камнем или камнями между выступами. Деревья мешают, но если присмотреться сквозь листву…

– То ничего не видно, – закончил за приятеля Димка.

– Так, идем сюда, – Стас подошел к кромке леса, остановился под наклоненным деревом и подбодрил группу: – Скоро грот. Подъема до него не будет.

– Только спуск!

– Под ноги смотри! Болтун! – Томка легонько шлепнула певца по рюкзаку.

– Я не находка для шпиона! Место выдать не смогу, координат нет.

– Палочки и здесь нужны. Ногу подвернуть на раз.

– Хватит рекламировать! – возмутился Димка. – Тебе что? Процент капает?

– Ничего не капает, – огрызнулся командор. – Названия даже не знаю. Стерлось. Да и подарили.

– Спонсоры?

– Вообще-то, да.

– Видишь! Признался! Палочник ты наш!

– Я о родителях.

– А, пардоньте тогда.

– За палочника еще ответишь!

– Чего это?

– Это крокозяблы такие.

– Как крокозяблы? – вмешалась в мужскую дискуссию Томка.

– Палочники – отряд насекомых, их более трех тысяч видов, – выдала справку биологичка. – И название не от слова «палка».

– Здрасте! Палочники не от палок! От чего же? – удивился Димка.

– Их еще страшилками называют…

– Слышала, мать…

– Почему, Жан?

– С древнегреческого – «призрак», «привидение».

– Кстати, до войны и даже до революции отдыхающие в Крыму ходили в горы с кизиловыми пал…

– Да знаю я! – перебил Димка. – Даже царская семья не гнушалась. Только набалдашники у их тросточек были в форме зверушек с драгоценными камнями.

– Так чего ж придуриваешься?

Тропа, по которой ребята шли с хрустом по мелким камешкам, подвела вплотную к скалам. Между серо-белыми камнями у ее основания веерами покачивались папоротники.

– Стена! Крепостная! Куда ты завел, проклятый старик! Не залезу!

– Я тоже! – подхватила Томка.

– Никто никуда не лезет! Идем вдоль стены.

– Тогда ладно, – быстро успокоилась певица. – Димчик, не наводи панику раньше времени!

– Когда настанет время, будет поздно наводить, – философски заметил певец.

– Жан! – позвал отставшую Стас.

Биологичка быстро сфотографировала какое-то невзрачное растение на черной земле – настоящем черноземе – и нагнала группу. По недовольной мордочке котенка можно было догадаться, что его хозяйка пропустила красивый цветок. Виталик даже лапкой на него указывал из сумочки. Хотя, может, просто потягивался.

– Синие метки, круглые, расплывчатые, – стал надиктовывать командор в миниатюрный «Сони». – Давно не обновлялись. Мало сюда ходят. Еще одна. Крест на дереве вырезан. А это что за развилка? Не помню ее.

– Как не помнишь? Куда ты завел нас…

– Да, да, про старика помню, – задумавшись, на автомате произнес Стас.

– Лучше бы развилки помнил! Одна наверх, другая вниз. По какой?

– Наверх! На нижней с дедом чуть ноги не поломали. Моя дальше, у стоянки под скалой.

– Ладно, веди, Сусанин, – разрешил Димка.

– Так, стоянка, – показал Стас в конце подъема на кострище под скалой. – А вот и она!

– Кто она? – спросила Томка.

– Развилка моя! – крикнул проводник, остановившись у тройного дерева. Он погладил голубую метку на правом дереве и что-то быстро сказал в диктофон.

– Ну и куда?

На развилке – направо вниз (середина июня)

– Направо.

– Это ж вниз! Зачем наверх лезли? – возмутился Димка.

– Говорю тебе – направо!

– А мы пойдем на север!

– Там круто и корни! И не север вовсе, – предупредил Стас и стал спускаться по правой каменистой тропе. Девчонки последовали за ним, а Димка перешагнул через кострище и исчез за скалой. Вскоре за ней раздались чертыханья.

– Корни, блин! Ноги!

– Тебе Стасик говорил! – Томка повернулась в сторону, где раздавался хруст веток, словно там пробирался медведь.

– Ай! Глаз!

– Диман, ты чего? – встрепенулся Стас.

– Чуть не выколол! Ветка!

– Щас поднимусь!

– Не надо. Чуть не считается!

– Ты там поаккуратнее. Спускайся, Жанна посмотрит.

– Ерунда! Циклопом вроде не буду. Кутузовым тоже.

– Поэтому так много одноглазых котиков, – вздохнул Стас.

– Почему? Им Димчик глаза…

– Мать, есть же рамки приличия! – Димка с хрустом вывалился из кустов. – Не делайте из меня монстра!

– Мордочкой сквозь кусты продираются, а там обломанных веток полно, – объяснил командор. – Дед сквозь заросли только в защитных очках.

Вскоре тропы сошлись. Томка успела пару раз проклясть хрустящую камешками дорожку, а Димка довольный отметил:

– Моя лучше!

– А корни?

– Корни? Это лишь математические понятия. Главное, там кубических не было.

– Ты у нас не только историк!

– Я многогранен, мать, – самодовольно ответил Димка и шумно, как паровоз, обогнал Томку.

– Ну ты! Многогранник хренов! Ветки придерживай!

– Отстань!

– Ишь, отстань! Может только приставать начала!

– В смысле – не дыши в затылок! И что за выражения? Здесь тебе не… а… в общем, культурные места! Понимать надо!

– Держите дистанцию! – крикнул Стас. – И не ссориться! Грот не принимает шумных.

– А что? Мы ничего. Как там Жанна Александровна говорила? Милые бранятся, только тешатся.

– Я тебе не милая!

– Вот те раз, это ж ученый человек сказал! Я так надеялся!

– На что ты там надеял… – Томка не договорила и начала плеваться во все стороны.

– Ты ж не на базаре! Веди себя культурно!

– Тьфу! Противные! Прямо в рот, – пожаловалась Томка, сплевывая муху.

– Сколько?

– Что сколько?

– Проглотила?

– Две!

– Маловато по калориям, мать, для полноценного завтрака туриста. Планета перенаселена, скоро перейдем на насекомых. Они, кстати, калорийные и…

– Да щоб тэбэ! – вырвалось у Томки. Она не успела увернуться от хлестнувшей ветки.

– Между прочим, с тебя мух сбиваю, а ты ругаешься!

– Без глаз останусь по твоей милости.

– В очках ходи. Бери пример с нашего ценнейшего предводителя. Стас, что у тебя за очки? А где модные?

– Строительные. Без них в дебри не лезу. Я ж вам говорил. Пару раз чуть зрения не лишился, как котик.

– Какой еще котик? – удивилась Томка.

– Одноглазый. Во дворе живет. Долазился через ежевику. Они же мордочками продираются сквозь кусты. Поэтому и ошейники нельзя на них надевать.

– Повторяешься, – хмыкнул Димка. – Про мордочки и ошейники.

– Так это… показать, что домашний, – пояснила Томка.

– Задушатся. Ладно, не будем о грустном. Давайте вместе: «Тис-тис-тис»!

– Зачем? – пробурчала Томка, в очередной раз споткнувшись о камень. – Что за кис-кис, Стасик? Тут котов нет. А! Кроме Виталика.

– Не кис-кис, а тис-тис. Стас шаманит, грот подзывает.

– Он что? Подойдет?

– Да, Томич, как гора к Магомету.

– Ничего не понимаю!

– Грот замаскирован, Тома, можно проскочить, – объяснил проводник. – Вещь в себе.

– Вещь… в себе… – продолжала ворчать певица, со злостью отфутболивая ветки с тропы.

– Канта цитируешь! Похвально. Только грот в себе, а кое-кто не в себе! Ты дворником не работала?

– Каламбурный ты наш! Смотри под ноги! Укатишься, а нам ищи, – одернул приятеля Стас. Димка не послушался, оступился, поехал по сыпухе и снова грохнулся.

– А звон уже другой тональности, – отметила певица. – У тебя рюкзак музыкальный! И вся спина белая!

– Помощь нужна?! – крикнул командор.

Димка отказался и показал на корягу:

– Смотрите, останки доисторических животных!

– О, мини-кашалот! – воскликнула Жанка. – Неудивительно. Здесь было море.

– Не море, а океан Тетис, – донеслось снизу.

– Тетрис?

– Да ты игроманка, мать! Доисторическая, как и океан. Он Тетис, между прочим.

– От дяди осталась.

– Лучше б руку подала, Эллочка ты наша.

Останки доисторических животных (сентябрь)

– Ага, щас! – фыркнула Томка. – Полез черте куда. Стас говорил? Говорил! Предупреждал? Предупреждал! Вытаскивать бегемотов из болота не наша забота! С такими рюкзаками! И не Эллочка я!

– Хорошо, хорошо. Понял. Я понятливый, – просопел Димка. – Засосет тебя опасная трясина, руки не подам! И бегемотов с рюкзаками не бывает.

– Какая трясина! Здесь нет болот! Жара такая, ни одной лужи! Только чертовы камни! – Томка пнула камешек на тропе.

– Виталика испугаешь! Подумай о маленьких! Мы в ответе за тех, кого приручаем!

– Только твоим рюкзаком напугать можно!

– Тише вы! Как пики-пики раскричались, – шикнула на певцов биологичка.

– Как кто?

– Пика-пика – сорока на латыни.

– Как там Виталик?

– Укачало, вроде заснул, – Жанка с любовью посмотрела на склонившуюся на край сумочки мордашку.

– Слышь, мать, потише! Виталику спать не даешь и грифов пугаешь! Они в Красной книге, между прочим!

– Сам всех распугал! На других сваливает! Грохаешься постоянно. Аж звон в ушах стоит.

– Не постоянно, а переменно! Только в определенные моменты.

– Камни не пинайте! – вмешался Стас. – Мало ли кто там внизу.

– Там же нет тропы! – удивилась Томка.

– Неважно. Могут быть люди. Говорил же, как на меня с Лысого Ивана пацанчик скинул. И кстати, она там есть. Плохая, правда, с дедом чуть ног не лишились.

– Зачем там шли?

– Проверяли для путеводителя, Тома. От развилки по нижней. Думали, вдруг пологая.

– А она вилорогая!

– Диман, отставить разговорчики! Грот можем проскочить!

– Как проскочить? – не поняла Томка.

– Он выше. С тропы не видно.

– Как выше? Здесь сплошная стена! – испугалась Томка.

– Чуть повыше, не пугайся, – успокоил Стас. – Гм… наклоненный бук. Слева тис маленький. Тропинка стала веселее.

– «Жить стало лучше, жить стало веселее!» – поправил историк. – Труды классиков надо изучать, не коверкать.

– Ничего веселого. К стене вплотную подошли. Отвесная!

– Крепостная, – согласился с певицей Димка. – Вот когда Александр Васильевич Суворов брал Измаил…

– Как же не веселее! – перебил Стас, зная, что историка потом не остановишь, а тис совсем рядом и еще надо найти в него вход. – Галечка приятная под ногами.

– У нее прекрасное имя… Галя. Главное, что примечательно, – редкое!

– Киноцитатник ты наш, ну и к чему здесь «С легким паром»?

– Навеяло, что, нельзя? – огрызнулся певец. – Так вот. Подошел Александр Васильевич к стенам неприступного, нет, к неприступным стенам…

– Под ноги лучше смотри. Так… дерево с корнями на тропе. Здесь должен быть!

– Стасик, нет тут ничего, – проворчала, оглядываясь Томка.

– Куда ты завел, прокля…

– Нашел!⁴ Спрятался. Ждите, щас.

– А мы? – законючила Томка, глядя, как командор, хватаясь за ветки, ловко поднимается по скальному выступу.

– Минутку! Спущу.

Стас привязал к дереву веревку и скинул ее. Она змеей прошелестела вдоль кустов и упала у ног Димки. Певец подергал конец и спросил:

– Морским завязал?

– Морским-морским. Не волнуйся.

– А веревка? – продолжил допрос Димка.

– Тебя и еще пару твоих рюкзаков выдержит! Не бельевая, альпинистская. Давай! Очередь не создавай!

– Стихами заговорил?

– Лезь!

– А карабин? Карабин прицепил? Новый, из Москвы?

– Не нужен здесь карабин!

Томка отпихнула Димку и стала подниматься по веревке.

– Что за дела? Здесь не сельпо!

Певица обернулась и показала язык.

– Я Виталика страхую! Жду поэтому!

– Кто тебе доверит? – усмехнулась Жанка и полезла вслед за Томкой.

– Хватит пихаться! А то «С легким паром» получается! Там эта… которая Барбара… Мягкова толкала.

– Лезь! Лукашин ты наш! – Стас дернул за уже свободную веревку. Томка и Жанка смотрели сверху на Димкины потуги. Даже Виталик высунул мордочку.

Подъем на скальную полочку у Тисового грота

– Лезу, лезу. Я дам пропустил и животных. Политес, между прочим! А вы пихаться-ругаться! И чего на меня уставились! Особенно этот, шерстяной.

– Еще скажи: «Злые вы, уйду я от вас!», – подтрунивал над приятелем Стас, но пока увалень кряхтел на подъеме, следил за ним, чтобы в случае чего подстраховать. – Железо можно было и внизу оставить.

– Ага, щас!

Когда Димка наконец поднялся, Стас предупредил троповедов:

– Идем по скальной полке. Узкая. Предельно осторожно! Балкон без перил. Особенно некоторые с железом! Тут свалиться недолго.

– Назовем его Фермопильским проходом! – предложил местный историк.

– Как-то с дедом столкнулись в этом «Фермопильском проходе»…

– С персами?

– С туристами!

– И кто кого скинул в пропасть? – продолжал допытываться историк.

– Мирно разошлись.

– Как тут можно разойтись?

– В тисе переждали.

– Как в тисе? – одновременно удивились певцы.

– В этом. Тропа сквозь него, дальше еще один, ну и у входа большие. Руку друга?

– Спасибо, сами, – поблагодарила биологичка, продираясь сквозь куст, и погладила котенка. – Виталик, вниз не смотри!

– А я смотрел! Что теперь будет?

– Диман, угомонись! Не до шуток. Правда, опасное место. За мной, аккуратно.

– А грот где? – недовольным голосом спросила Томка.

– Недалеко, за тисами.

– Когда ж кончатся эти «недалеко»!

– Пришли!

– Тут деревья!

– Тисы маскируют вход.

– Если б не они… – начал Димка.

– И не подумаешь, что там что-то есть, – перебила Томка, залезая в темно-зеленую изгородь. – Вау!

– Никаких «вау»! Не в Америке, чай. Здесь отечественные достопримечательности! Кричи: «Вот это да!»

– Не надо кричать, – осадила певицу Жанка. – Летучих мышек испугали.

– Они сами кого хош испугают, – проворчала Томка. – У меня аж сердце…

– И гуштер. – Жанка показала на стену, по которой сочилась вода.

Замаскированный деревьями вход в грот (сентябрь)

– Кого-кого? – переспросила Томка.

Ящерица – она же гуштер (начало июля)

– Извиняюсь, ящерица по-сербски. А летучая мышь у них – шишмиш.

– Смешно, – хихикнула Томка и повернулась к певцу. – Жаль, ты не Мишка.

– А что? Хотели назвать.

– Плохо, что не назвали. Я б тебе «шишмиш» говорила и показывала бы.

– Показывать не надо! Я понял.

– А помещение-то обжито, – удивилась Жанка, оглядываясь по сторонам. – Очаг, светильники, бутылки…

– Только давно влажной уборки не было. – Димка чихнул. – Пылищи-то!

– Здесь нет горничных, – заметил Стас.

– Одни туристы со своим мусором! – подхватила Жанка.

Осмотр «помещения» (начало мая)

– Наскальная живопись! И древнегреческая амфора по соседству с деревянным идолом. Поздравляю! Стоянку древнего человека открыли! – обрадовался историк.

Слева – балкон, справа – настенная живопись

– Не древнего, а дикого, – уточнила Жанка. – Мусор не забрали.

– Интересно, что это за культ? Солнцепоклонников или наоборот? – Димка протянул руку к солнцезащитным очкам на идоле.

– Не тронь!

– Чтобы не нарушать отчетности? – хмыкнул Димка, покосившись на Стаса, но руку убрал.

– Подсвечник! – Томка, толкнув Димку, показала на стенку. – И свечка есть.

– Когда свет в городе отрубят, сюда придем.

– Часто отключают? – поинтересовался Стас, выдав этим, что все-таки приезжий.

– Нет, просто так, на всякий случай, – пояснил Димка. – Тут и жить можно.

– В непогоду туристы ночуют, – подтвердил Стас.

В июне 2025 года идол был в солнцезащитных очках

– Волнуюсь за Виталика. Жан, отпусти его. Пусть попасется.

– Сам говоришь – пыль.

Искусственное освещение в Тисовом гроте

– Прогулки животным полезны! Заодно и пыль сметет, как робот-пылесос.

Димку сзади огрели. Жанка прыснула от смеха.

– Томусик, не бей маленьких, – жалобно пропищал Димка.

– Глаза на затылке?

– Зеркала что ль не видишь?

– Тут и балкон есть! Стасик, можно?

– Аккуратно!

– Ласточку не задави! – проорал Димка и добавил шепотом: – Или стрижа. Жан, кто вылетел?

– Не видела, всех распугал! Виталик проснулся. Длинный хвост – ласточка, короткий – стриж.

– Спеть ему колыбельную?

– Спасибо. Только напугаешь. Большой такой…

– И бестолковый! – донеслось с балкона.

– Кто бестолковый?

– У! Виды! – восхитилась Томка, дав понять, что дискуссия на тему бестолковости окончена.

– Мать, ты Иркутск там видишь?

– Какой еще Иркутск?

– Ангара же там?

– Не только! Думаешь, не запомнила. Стасик, сфотай!

– Здесь может переждать непогоду немало народу, – стал размышлять вслух Димка, измеряя шагами грот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсыл к одноименной песне «Два кусочека колбаски» (1992) группы «Комбинация».

Вернуться

2

Правильно – животное. Здесь и далее особенность речи Димки.

Вернуться

3

Холодный кулуар на тропе с Сахарной головки в Тисовый грот (44.73893 / 34.33729) 1013 м.

Вернуться

4

Начало подъема по веревке на балкон в Тисовый грот (44.76270 / 34.31319) 1014 м.

Вернуться