Рыков Дмитрий
Гол-2018

Именной указатель

Действующие игроки, футболисты прошлого, а также люди, тем или иным образом имеющие отношение к футболу:

Аверин, Алексей

Акинфеев, Игорь

Альберту

Ананидзе, Жано

Аршавин, Андрей

Баллак, Михаэл

Барези, Франко

Бастианс, Феликс

Беккенбауэр, Франц

Бергкамп, Дэннис

Бурлаков, Михаил

Габриэл

Ганзо

Гатагов, Алан

Гётце, Марио

Глушаков, Денис

Гурин, Николай

Гусев, Виктор

Дзагоев, Алан

Дзичковский, Константин

Джиоев, Азамат

Дунга

Езил, Мехмут

Жулиано

Запевалов, Вениамин

Зико

Ибрагимович, Златан

Индзаги, Филиппо

Йон, Ол

Кампорезе, Антонио

Каннаваро, Фабио

Карека

Карлос, Роберто

Кастаньос, Люк

Кетренс, Елле

Классен, Дави

Клинсманн, Юрген

Клопп, Юрген

Козлов, Александр

Комбаров, Дмитрий

Комбаров, Кирилл

Кордейра

Коста

Коутиньо

Кройф, Йохан

Кузнецов, Александр

Кутин, Денис

Лёв, Йоахим

Лобановский, Валерий

Лунёв, Олег

Лусиу

Макеев, Евгений

Марадона, Диего

Маргулис, Михаил

Маслаченко, Владимир

Менезес

Месси, Лионель

Мисиньо

Моратти, Массимо

Мюллер, Герд

Мюллер, Томас

Мутко, Виталий

Назаров, Андрей

Неймар

Никифоров, Юрий

Нойштедтер, Петр

Нойштедтер, Роман

О Ду Ван

Овчинников, Сергей

Онопко, Виктор

Павлов, Олег

Паршивлюк, Сергей

Пату, Алешандре

Пеле

Просветов, Александр

Радулов, Александр

Райнартц, Штефан

Рафаэл

Розанов, Юрий

Рокотко, Павел

Роналдиньо

Роналду, Криштиану

Рудаков, Сергей

Селянов, Александр

Синицын, Артём

Слуцкий, Леонид

Собих, Ласе

Сократес

Соломатин, Павел

Сольбаккен, Столе

Сукута-Пасу, Ричард

Таричелли, Марко

Титов, Егор

Тихонов, Андрей

Трапаттони, Джованни

Третьяк, Владислав

Уткин, Василий

Фадеев, Петр

Федун, Леонид

Фергюссон, Алекс

Фурсенко, Сергей

Хедира

Хернандес, Рикардо

Хуммельс, Матс

Чавдарь, Георгий

Черданцев, Георгий

Черчесов, Станислав

Щенников, Георгий

Шибер, Юлиан

Шмидт, Денис

Шупо-Мотинг, Эрик

Эдер

Эчеберия, Пабло

Писатели:

Агата, Джузеппе

Ахматова, Анна

Бегбедер, Фредерик

Бёрджесс, Энтони

Бунин, Иван

Вайнер, Аркадий

Вайнер, Георгий

Вернадский, Владимир

Воннегут, Курт

Гарсия Маркес, Габриэль

Гёте, Иоганн

Гоголь, Николай

Гоцци, Карло

Гришем, Джон

Гроссман, Василий

Гуинн, Ричард

Гумилёв, Николай

Гьеллеруп, Карл

Дик, Филип

Джойс, Джеймс

Достоевский, Фёдор

Дрэйк, Фрэнк

Иванов, Алексей

Ирвин, Роберт

Ирвин, Ян

Ирвинг, Вашингтон

Ирвинг, Генри

Ирвинг, Джон

Ирвинг, Дэвид

Йенсен, Йоханнес

Кавабата, Ясунари

Лао-цзы

Лермонтов, Михаил

Лесков, Николай

Манн, Томас

Мелвилл, Герман

Мураками, Харуки

Набоков, Владимир

Олеша, Юрий

Паланик, Чак

Пастернак, Борис

Перес-Реверте, Артуро

Платонов, Андрей

Понтоппидан, Хенрик

Пушкин, Александр

Ремарк, Эрих Мария

Ридпат, Майкл

Стендаль

Стоун, Ирвинг

Страгородский, Сергий

Танидзаки, Тзюнъитиро

Толстой, Лев

Уайльд, Оскар

Уолесс, Ирвин

Уэльбек, Мишель

Фаулз, Джон

Филлипс, Артур

Фитцджеральд, Скотт

Фишер, Тибор

Фоллетт, Кен

Фрай, Стивен

Франс, Анатоль

Фрей, Стивен

Хармс, Даниил

Хемингуэй, Эрнст

Цветаева, Марина

Шекспир, Вильям

Шоу, Ирвин

От автора

Прошу внимательного читателя заметить, что текст этот писался в 2009-м году, и впоследствии подвергнулся небольшой корректировке в 2011-м. Поэтому оказались неизбежны многие несовпадения, связанные с определением победителей, финалистов, а иногда и просто участников разных турниров. Знаете, за последние восемь лет многое в футбольном (и не только) мире сложилось вовсе не так, как мы ожидали. Надеюсь, что эти погрешности не лишат вас удовольствия от книги. Приятного чтения!

Часть 1

Пролог

Ноан стоял на тридцать четвёртом этаже жилой секции красной части верхнего сектора. Капли пота со лба стекали в глаза, их щипало. Ещё раз он провёл ладонью над сканером – Друм не открывал. В воздухе парили летательные полусферы с пассажирами. Судорожно оглядываясь, он высматривал среди них продолговатый аппарат Надзирателей с настолько привычной раньше и такой страшной сейчас жёлтой полосой. Пока стражей порядка не было.

Наконец послышался короткий звук-мелодия, дверь плавно отъехала в сторону. На пороге оказался заспанный хозяин с опухшим лицом и стал удивленно таращиться на незваного посетителя.

– Ты знаешь, сколько времени? – зло произнёс он и широко зевнул.

– Знаю, – ответил гость и проскользнул внутрь, отодвинув Друма плечом.

Створка вернулась на место.

– Мне нужна помощь! – сорвался на крик визитёр, тяжело плюхнувшись в кресло, которое быстро приняло форму его тела.

– Какая? – саркастически протянул хозяин.

– Скрина взяли.

Губы Друма сжались в тонкую прямую линию.

– Балбес! Я всегда знал, что этим закончится! Для того, чтобы красть деньги с чужих счетов, нужно иметь чуть больше мозгов! И уж точно нельзя разбрасываться средствами в местах отдыха и веселья в Нижнем Городе, показывая своё непонятно откуда взявшееся богатство! Кто тебе сказал?

– Он сам, буквально за мгновение до ареста. Он вышел со мной на связь – предупредить.

– Безумец! – Друм заметался по комнате. – Ты же похоронил меня! Пойдут за тобой, придут ко мне!..

– Не согласен, – отрицательно покачал головой Ноан. – Все средства коммуникации я оставил дома. Они, конечно, просканировали звонок Скрина, но я сразу убежал в псевдопарк и отсиживался там, пока не проголодался. Как я шёл к тебе, не видел никто.

– А проекционное слежение?

– Да? Ты узнал бы меня в этих дурацких очках и этой глупой шапочке? – Он дёрнул за верх своего головного убора.

– Нет, – ответил Друм и непроизвольно улыбнулся. – Но я-то здесь причём? Я не участвовал в вашем мошенничестве, почему ты меня пытаешься втянуть в эти проблемы?

– Я не собираюсь тебя никуда втягивать. Я просто прошу помочь, и не бесплатно.

– Да? – Друм задумался.

В маленьких хищных глазках сверкнул алчный огонёк.

– И в чём может заключаться моя помощь?

– У тебя есть транскабина.

– Кто тебе проговорился?! – закричал хозяин и побледнел. – Если Скрин, он обо мне покажет на следствии, и я труп! Откуда он может знать?!

– Нет, ты мне сам сообщил. Здесь, недавно. Ты, наверное, до этого много не спал и потому плохо соображал.

– Ладно, – остыл приятель, но был по-прежнему взволнован и бледен. – И что с того?

– Отправь меня на любую планету, схожую по природным условиям с нашей. И с максимальными шансами выжить. Я не хочу оставаться. Не желаю подвергаться Исправлению.

– Теперь я понимаю, почему ты не прошёл экзамен на высокую должность Исследователя, – опять улыбнулся Друм и сам сел в кресло напротив. – У тебя в голове совсем нет правильных мыслей. Твоё преступление носит всего лишь низшую степень общественной опасности. Наказание – изоляция на два, максимум три нориуса. Наша тюрьма хоть и находится под землей, без естественного света, но она самая гуманная во Вселенной. Ну, посидишь в белой комнатке с мягкими стенами без окон, зато будет время подумать о своей жизни, принявшей ненужное направление. Вернешься обновлённым.

– Я не хочу, чтобы меня пичкали подавляющими волю капсулами. Не хочу, чтобы мне изменяли сознание и ковырялись в моих мозгах.

– Хм. А как ты собираешься выживать в чуждой цивилизации?

– Я всегда хотел быть Исследователем и готовился к Миссии Внедрения: путешествовать в другие Галактики – моя детская мечта!

– Вот именно: детская, глупая, идиотская, смешная мечта. Исследователи не путешествуют. Их отправляют на космический объект, где возможны научные достижения, – Друм опять занялся любимым делом, вещанием, – данные о которых они пересылают на нашу истощённую планету. А Крон у нас – без давно выработанных природных ресурсов, без естественной атмосферы, без натуральной, не синтетической, еды, с жёстким контролем рождаемости и отсутствием какой-либо иной цели общества, кроме выживания. Население спасает только накопленная своя и приобретённая чужая информация. В ожидании появления таких открытий Исследователи проводят на других планетах всю свою жизнь, пока перед смертью их не отзывают обратно – надо ведь героев наградить ничего не значащими побрякушками и дать умереть в окружении близких…

– Я всё это знаю.

– Ты знаешь то, что пишут в учебниках, – не дал себя перебить собеседник, – лживую романтику, помогающую вербовать таких несмышлёнышей, как ты. Маскироваться под местных жителей, принимать незнакомые привычки, жесты, правила, пищу, не имея возможности выйти за заданные рамки, а при угрозе раскрытия самоуничтожиться – какая в этом прелесть?!

– Может, ты и прав, но у меня нет выбора.

– Что ты предлагаешь в качестве оплаты? – глаза Друма вновь заблестели.

– Вот. – Ноан достал маленький цилиндр, открыл крышечку и положил на ладонь хозяину три прозрачных камня.

– Оу! – воскликнул Друм, взял один из них задрожавшими пальцами и поднёс к глазам. – Откуда?

– Скрин тратил заработанное на развлечения, я приобретал камни. Мало ли, думал – пригодятся… Так и вышло.

– Ха-ха! – засмеялся приятель. – А в чём смысл получения прибыли преступным путём, если её приходится потом расходовать на то, чтобы избежать наказания?.. Беру! Только, – он сделал паузу, – исключительно из дружеского расположения спрашиваю в последний раз: ты уверен, что поступаешь верно?

– В том-то и дело, что не уверен, – вздохнул гость. – Но остаться – ещё хуже.

– Идём! – хозяин встал и направился в дальний конец помещения.

Он щёлкнул пальцами, и стена перед ним отъехала назад, образовав прямоугольное углубление. Щёлкнул ещё раз, и в воздухе растянулся трёхмерный экран.

– Объясняю, – начал Друм. – За наличие транскабины меня упрячут на пятьдесят нориусов, не меньше. Какие бы с тобой беды ни произошли, ты меня не видел, не слышал, и обо мне тебе неизвестно.

– Договорились.

– Эта, конечно, не такая мощная, как в Космическом Центре, я тебя не смогу вынуть из бета-измерения обратно без площадки для телепортации в точке отправки. Понимаешь? Ты не сможешь вернуться.

– Дальше!

– Также я не имею возможности незаметно послать тебя в любую из Галактик, где сейчас проводятся Исследования – только туда, где они уже закончены и признаны бесперспективными.

– То есть, где вся информация собрана?

– Никогда не бывает так, что информация оказывается собранной до конца. Если цивилизация развивается, Исследователи живут в ней почти до самой смерти, их потом сменяют другие, появляются новые научные открытия, и знания о них передаются на Крон. Бесперспективными признаются Исследования, если цивилизация исчерпала резервы роста, и существовать ей осталось совсем недолго.

– Но на мой век хватит? – спросил Ноан.

– Постараюсь найти. Я тебе выберу планету, жители которой физически и умственно слабее тебя, чтобы ты смог там выжить, но всё же с существованием хоть какой-то цивилизации. Иначе тебе придётся бегать наперегонки со зверями в поисках пищи. Итак, смотри, – и он указал рукой на проекцию. – Вводим данные, – его пальцы быстро забегали над ближайшей поверхностью, – рост, вес, ДНК, кровь, строение тела, интеллект обычного кронянина, то есть твои, примерный период существования разумной жизни, примерный срок наличия организованного общества, потом размещаем локационную сетку с разметкой в физико-математических единицах для искривлённого пространства дальних рубежей, устанавливаем четырехстороннее склонение и двузначную разность широт с наложенной градусной шкалой, и из фокуса выводится всё, кроме правильного показания. Так… Вот, смотри – подходящее место. Для нас эта Галактика – 99314/116, они же её называют «Млечный Путь». Ты помнишь координаты Крона?

– Но я же в свое время учился…

– Хорошо. Эта планета именуется «Земля», третья по счету от тамошней звезды. По их системе координат – α ≈ 18h, δ ≈ +30°. Запомни на всякий случай, вдруг появится возможность вернуться. Жители, населяющие планету, почти идентичны нам. Животные, растительность – почти такие же. Если не будешь демонстрировать своё превосходство, легко сможешь затеряться. Единого языка нет, нации тоже разные, но доминирующие существа на нас более или менее похожи. Единого правительства нет.

– Дикость!

– Это что! Войны, убийства, голод…

– Точно другой планеты не отыскать?

– Найти нетрудно, но туда тебе нельзя, я же объяснил! В общем, всё узнаешь на месте, наверняка появится возможность получить доступ к информации. Теперь главное: из бета-измерения ты выйдешь на расстоянии примерно в четыре кронянских роста от поверхности. Если она будет твёрдой, получится болезненный удар, но не смертельный, как сам понимаешь. Однако, так как у меня энергетически слабая транскабина, упадёшь ты где придётся, я не могу выбрать место приземления. Конечно, имей я время, я мог бы найти подходящую точку, но я не буду этим заниматься – знаешь ли, не очень заманчиво увидеть на пороге Надзирателей, когда ты здесь, да ещё транскабина открыта… Поэтому, например, есть вероятность падения в воду.

– Там есть вода?

– Семьдесят процентов поверхности планеты.

– И эту планету нашли бесперспективной?!

– Её жители так старательно убивают друг друга и так бездумно тратят ресурсы, что за будущее органической жизни на этом космическом теле никто не намерен поручаться. А все научные достижения, которые возможны у них в течение ближайших пятисот нориусов – если они, конечно, протянут это время – нам уже известны. Так зачем на них силы тратить? Исследования, сам знаешь, удовольствие недешёвое.

– Что мне делать в воде?

– Плыть. До ближайшего берега. Это может занять и месяц, и два.

– Я не умею! Я ни разу не плавал! У нас же нет водоёмов!

– Ерунда, это легко.

– Обрадовал.

– Ещё ты можешь упасть в горы. Но они очень похожи на наши, тут тебе будет легче. Только у них очень много снега.

– Я читал, что такое снег.

– Так вот, постарайся не замёрзнуть. Сразу спускайся вниз, находи какое-нибудь большое животное, убивай его, сдирай шкуру и надевай на себя. Кроме холода, внешне на этой планете тебе ничто не угрожает.

– А не внешне?

– Местные жители – «люди». Ни в коем случае не признавайся, кто ты и откуда. Иначе тебя посадят под замок, считай – в клетку, и будут изучать.

– В клетку – даже без совершённого преступления?

– Совершенно верно.

– Какая дикость!

– Дикость? Мы – старейшая цивилизация во Вселенной, и то иногда доставляем к себе образцы живых существ из других Галактик, что уж тут говорить об этих… землянах. Да, кстати! Смотри – там есть площадка для телепортации! Но, во-первых, неизвестно, где именно, а во-вторых, так как ею давно никто не пользовался, непонятно, находится ли она в рабочем состоянии. Ну что, готов?

– Ух… Да, наверное.

– Надо подкрепиться, – сказал Друм и вышел.

Вскоре он поднёс тюбик с едой и пластинку с капсулами концентрированной воды.

– Ешь. Неизвестно, когда ты там сможешь найти пищу.

Ноан благодарно кивнул и выдавил из тюбика бледно-серую массу в рот. Проглотил, затем вынул из пластинки обе капсулы, положил их туда же и раздавил зубами. Сразу же пришло насыщение.

– В путь! – произнёс хозяин. – Только надо раздеться – неорганические тела через второе измерение не проходят.

Гость быстро сбросил одежду и шагнул в маленький отсек. Друм с расстояния направил палец в необходимую точку экрана, и Ноан просто исчез. Спустя мгновение стал развеиваться лёгкий неприятный запах, как всегда и бывает при телепортации. Хозяин быстро подобрал чужую одежду и сунул её в уничтожитель. Затем подошёл к узкому цилиндрическому возвышению в углу комнаты, положил на плоскую поверхность камни и принялся их поочерёдно рассматривать.

Глава первая

Организм кронянина, конечно, за миллионы лет эволюции был доведён до совершенства, но падать – всегда больно. Ноан ударился о поверхность всей левой половиной тела, и ударился ощутимо – некоторое время он не мог пошевелиться. Но постепенно пришёл в себя, сел и начал оглядываться.

Наверное, ему повезло – он не попал ни в снег, ни в горы, ни в воду. Под ним расстилалась обыкновенная зелёная трава, рядом росли деревья, чуть в отдалении ходили ЛЮДИ. Почему-то все они с интересом за ним наблюдали. Вот и притворился «своим» – выходит, инопланетный гость от них всё же отличается. Сбежал от одной клетки – и теперь попадёт в другую!

«Фу! – вдруг с облегчением подумал он. – Я ведь просто без одежды! А обнажённым нигде ходить не принято, что у нас, что у них! Но где же мне её раздобыть? Купить – у меня нет средств. Друм советовал убить животное и снять его шкуру? Но местные доминирующие существа не выглядят настолько нецивилизованными, чтобы лишать жизней зверей ради шкур, и вообще, их одежда – почти как наша…»

Пока Ноан размышлял, от любопытной толпы отделились два человека, облаченных совершенно одинаково. В отличие от остальных, у них на голове ещё имелись головные уборы с какими-то значками.

«Наверное, местные модники», – подумал гость.

– Ты хгляди, Сень, – сказал первый. – Совсем извращенцы охренели. Средь бела дня хголыми по парку скачут.

– Может, ему дубинкой удовольствие доставить? – поддакнул второй.

Вдвоём они громко засмеялись.

Ноан слушал их шипящий язык с малым количеством гласных и приветливо улыбался. Судя по тону разговора, земляне отнеслись к нему дружелюбно. Первый поднёс руку с чёрной палкой к своей голове и вдруг крикнул:

– Младший сержант Федорук! Ты шо, козёл, пришел сюда яйцами трясти! Ты шо, пидор? Или этот… эксиби?..

– Эксбицинист, – подсказал второй.

Космический путешественник, ничего не понимая, продолжал улыбаться.

– Ты шо молчишь?! – вдруг начал разъяряться первый человек. – Мож, тя по рылу дубинкой съездить?

– Да подожди, Колян, – произнёс его товарищ, – ты видишь, у него весь бок синий! Раздели, наверное, бабки и мобильник отобрали, нохгами лежачехго отпинали, а одежду сняли, шоб за помощью постеснялся бежать.

– Точно, – почесал затылок Федорук. – Эй, хгражданин! – обратился он к Ноану. – Вас шо, охграбили?

Гость почувствовал возрастающее напряжение. Неожиданная агрессивность местных напугала его, и он подумал – может, убежать? Недоразвитые земляне никогда бы не смогли его догнать. Но ведь у них наверняка есть средства связи, начнётся погоня – разве ему это нужно? Нет, не нужно, и он решил совершать бегство лишь в случае прямой угрозы жизни.

– Хгражданин! – повторился младший сержант. – Вы шо молчите? Вас избили?

Решивший выказать полное радушие Ноан на каждую фразу землянина стал кивать головой.

– О! – сказал второй. – Я же хговорил! Парень, а ты шо ни слова не промычишь? Немой?

– Это у него шок от избиения, – заметил Федорук. – Даже речь потерял. Вызывай «скорую», да вместе с ним поедем, и операм звякни – мож, кохго по хгорячим следам и словят…

– Словят! – ответил сослуживец. – Малолетки какие-нибудь, уже сидят хгде-то на хате, бухают на уведённое бабло. Нет, но мы ехго обнаружили, протокол составлять надо, попилим вместе с ним в травмпункт…

Доктор долго ощупывал потерпевшего, мрачные напарники, получившие вместо весёлой прогулки по летнему парку, где можно было разглядывать грудастых девок в коротких юбках, а кое-кого из них, может, и «зацепить» – неприятное приключение с «немым», стояли рядом.

– Вроде, ничего не сломано, – сказал врач, – но… для большей убедительности я бы рекомендовал рентген.

– Делайте, – кивнул младший сержант.

– Только мне надо карту на него завести, – как-то виновато произнёс травматолог. – Фамилия, имя, отчество…

– Да он только молчит да кивает, мля, – зашипел второй полицейский на «потерпевшего».

Тот, срочно обёрнутый в большую белую простыню, по-прежнему улыбался. Однако смысл некоторых слов он уже понимал и жадно вслушивался в каждое.

– Ребят, – скорчив гримасу, заметил доктор, – у человека, наверное, шок, раз речи нет. Или вообще амнезия. Как вас зовут? – крикнул он, наклонившись к межпланетному путешественнику. Тот опять улыбнулся. – Если не говорите, – продолжил эскулап и взял ручку, – написать сможете?

Ноан опять открыл рот в улыбке и развёл руки в стороны.

– Это надо психушку вызывать, – посоветовал травматолог, – человек может навсегда и память, и речь потерять – уже все признаки амнезии. А там помогут. Мне позвонить?

– Звоните! – сказал ещё более помрачневший младший сержант.

Напарник его подтолкнул:

– Не, Коль, а ты заметил, какой парень всё-таки здоровый? Одна мышца, и вся – бухграми, бицухи, пресс… Это ж сколько народу должно было ехго дубасить, и хглавное, чем, шоб вот так отделать?

– А я тоже подумал, – ответил Федорук. – Точно спортсмен, или из «Трудовых резервов», или из «Динамо». Надо сфотохграфировать и тамошним показать – мож, узнают.

– Точно!

– А отметелили – так набухался перед этим, наверное, или сзади дали по башке дубиной. Мож, потому память и отшибло.

– А ведь правда! – хлопнул ладонями товарищ.

Гость слушал их и улыбался. Он уже понимал многое из того, что они говорили.

В психиатрической клинике на улице Новой пациенту, который сюда попал не по причине посетившей его на восьмой день запоя белочки или приползшего погостить семиметрового таракана, искренне обрадовались. Это ведь так здорово – помочь попавшему в беду человеку!

Зам. зав. отделения Иван Петрович Колышкин прямо светился от удовольствия, заглядывая Ноану под веко, постукивая молоточком по коленкам и жестами заставляя больного коснуться пальцем кончика носа.

– Оставляйте его, ребята, здесь, – сказал он полицейским, – это теперь – наш клиент.

– Да конечно, оставим, – ответил Федорук. – Только как ехго оформлять – вообще не понимаю! Если охграбили – так от нехго заявление нужно. А он ни «бе», ни «ме». Шо я следаку скажу? А уж на бомжа, извините, не похож.

– Не-е, – подтвердил второй, – не похож.

– Ну и? – продолжил размышления младший сержант. – А в парке хголый валялся. И вся левая бочина – сплошной синяк.

– Очень сильный ушиб, – согласился Иван Петрович. – Очень. Но… У нас ведь такой случай – не первый. Есть установленная процедура оформления. Мы её и применим – как к неопознанному лицу. А недельку поваляется у нас, может, что и вспомнит.

– Да через недельку кохго ж мы найдём, – в сердцах рубанул рукой Николай. – Надо по хгорячим… А так токо день зазря потеряли…

– Отчего ж зазря? – возразил врач. – Человека спасли, первую помощь оказали.

– Да? – зарделся пунцовой краской Федорук. – Ну ланна, мы его вам отдаём, протокол у себя составим, мож, к вам завтра опер наведается – не знаю…

– А всегда пожалуйста! – с готовностью согласился эскулап.

– Тогда до свидания! – Младший сержант было козырнул, но передумал на полпути, и получился жест, похожий на приветствие «Рот Фронта».

Последователь Гиппократа так и понял, и поднял в ответ сжатый кулак.

Полицейские ушли.

– Ну-с, – улыбаясь и довольно потирая ладошки в предчувствии борьбы со сложным для психиатрии случаем, произнёс Колышкин, – совсем-с не можем говорить? – и, не дожидаясь ответа, взял карандаш и громко, чётко сказал: – Карандаш!

– Карандаш! – ответил Ноан.

– О, грандиссимо! – закричал доктор. Схватил со стола папку и так же громко крикнул: – Папка!

– Папка! – ответил Ноан. Психиатр вдруг нахмурился, выпрямился, сложил руки на груди, спросил:

– Как вас зовут?

– Я-я-я… – медленно протянул «пациент» и указательным пальцем ткнул себя в лоб, – амнезия.

– О-ух! – опешил Колышкин и опустился на стул. – Человек понимает, что ничего не может вспомнить! Ошеломительно!

Вдруг он принял решение.

– Слушайте, всё-таки наше лечение – это потом. У вас ушиб, надо сначала заняться им. Пойдёмте, я вам дам отдельную палату, – и знаками вызвал Ноана за собой в коридор.

Инопланетный гость увидел решётки на окнах, стальные засовы и испугался. Его реакция не укрылась от внимания Ивана Петровича.

– Да вы что! – обратился он к «больному» и, пытаясь успокоить, погладил того по плечу. – Никто вас не будет здесь задерживать! Поможем восстановить память, и всё!

Гость судорожно принимал решение, и не мог найти правильное. Но этот человек в белой одежде, в отличие от предыдущих, был к нему расположен и явно обладал добрым характером. А решётки… Вообще-то, слишком тонкие. Ноану сломать их – как пальцами щёлкнуть.

«Остаюсь, – подумал он. – Отдохну, поем, если станут удерживать силой, убегу. Лишь бы не заставляли принимать воспитательные капсулы».

Они остановились перед очередной дверью, врач распахнул ее, и гость увидел застеленную кровать, металлический столик, привинченный к полу, и странное сооружение у стены – четырехугольную ёмкость, а над нею – изогнутую полую трубку с двумя круглыми ручками по сторонам. Ноан сел на постель, почувствовал под собой сжавшиеся пружины и вдруг понял, что смертельно хочет спать. Любой взрослый кронянин в случае особой необходимости способен провести без сна несколько суток, но перелёт через Вселенную, тем более в качестве организма, разобранного на молекулы – всё-таки не шутка. Он сложил ладони под головой, закрыл глаза и зевнул. Колышкин его жест быстро понял.

– Ай, дорогой, о чём речь! Отдыхайте, отдыхайте себе на здоровье! Может, сон и вернёт вам память! А что? – спросил он сам себя. – Вполне вероятно!

Глава вторая

Ноану снился полёт. Когда он закончил Школу Второй Ступени, празднование этого события прошло так: вместе со Скрином они взяли напрокат магнитную полусферу и совершили путешествие в горы. Жаль, что не разрешалось отклониться от заданного компьютером маршрута, но всё равно получилось замечательно – над каменными пиками оказалось настолько красиво, что у него от счастья кружилась голова, а Скрин визжал от страха…

А потом друзья спустились в Нижний Город и там бездарно и бесполезно провели много времени… Доигрались – веселье кончилось.

Вдруг он понял, что его кто-то трясёт за плечо. Открыв глаза, гость увидел приветливого доктора с книжкой подмышкой и огромного человека, ставящего поднос с круглым блюдом, наполненным неким веществом, и стаканом с чем-то белым и густым на стол.

– Доброе утро, доброе утро! – чуть ли не пропел Колышкин. – Пора завтракать! Есть хотите?

«Больной» вопросительно посмотрел на него.

– Ну, есть! Тоже забыли, как это делается? – тут доктор сделал ладонью движение ко рту. – Ам, ам! Ну, надо же подкрепиться! – И подал Ноану стакан с белым веществом.

Пациент с опаской лизнул вещество, потом сделал глоток… О, Высшее Сущее! Как же вкусно! Да из-за одного этого напитка надо было бежать с Крона куда угодно, хоть к черным дырам!

– Понравился кефирчик?! – опять взял высокую радостную ноту врач. – Кефир! – громко сказал он.

– Кефир! – повторил гость.

Колышкин засмеялся.

– А кашку манную будем? – И подал тарелку.

«Больной» пытался выпить смесь, но доктор дал ложку и показал, как ею пользоваться.

Искры необычайного наслаждения закружили волшебный хоровод в мозгу Ноана. Через несколько секунд тарелка опустела.

– Ещё?! – с огромным воодушевлением пропел Колышкин.

– Ещё! – ответил пациент.

– Давай, неси, – приказал врач санитару, – видишь, понравилось!

– Ещё б не понравилось, – ответил хмурый здоровяк, – лопать задарма… Самим жрать нечего…

– Неси, неси! – поторопил его эскулап, и, обращаясь к Ноану, спросил: – А может, того, колбаски? У меня своя колбаска есть!

– Колбаски! – утвердительно кивнул головой пациент.

Довольный психиатр выбежал из палаты. Книга, которую он раньше держал подмышкой, осталась лежать на столе. Гость раскрыл её и принялся изучать земные буквы. Эх, понять бы, какой знак какому звуку соответствует! Ну ничего, всему свое время.

Зашёл медбрат с подносом и новыми тарелкой манной каши и стаканом кефира. Заметив, с каким удовольствием «больной» стал всё это уплетать за обе щеки, он зло сказал:

– Слышь, ты, придурок, ты бы жрал поменьше. Ты и так здоровый, как кабан, а у нас ещё четыре этажа дебилов.

Ноан по его тону всё понял, он также вспомнил, каким образом общались между собой те два человека в одинаковой ярко-синей одежде и в одинаковых головных уборах, и ответил:

– Сам придурок.

– Что-о-о-о? – здоровяк, казалось, хотел взмыть в воздух от возмущения.

Но тут в палату вбежал Колышкин с кусочками уже нарезанных колбасы и сыра на жёлтой тарелочке.

– Иди, Серёженька, иди! – подтолкнул он санитара, тот, показав гостю из-за спины доктора огромный кулак, покинул комнату.

– Колбаска? – спросил пациент.

– Она, она! – обрадовано подтвердил врач.

Еда закончилась в очередные несколько секунд.

«А не булимия ли у парня?» – с опаской подумал Иван Петрович, но вслух произнёс: – Ну-с, вспомнили, как вас зовут?

Ноан ткнул пальцем в книгу.

– Что? – не понял его психиатр.

Пациент жестами показал – читайте и произносите вслух прочитанное. Колышкин пожал плечами – вот это да! Вот так больной! Как же замучили эти алкаши! А тут такой превосходный случай!

Он раскрыл книгу. «Больной» поднялся, встал с ним рядом плечом к плечу и начал водить пальцем вдоль строк. Эскулап все понял и принялся читать вслед движению пальца:

– «Синдром психического автоматизма – синдром Кандинского-Клерамбо. Определение – Кандинского-Клерамбо синдром, синдром психологического автоматизма, – одна из разновидностей галлюцинаторного-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, возникающие внутри тела, не связанные с объективной реальностью, «наведённые кем-то ощущения», бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчужденности, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления). Клиническая картина: в зависимости от преобладания тех или иных симптомов выделяют две разновидности синдрома Кандинского-Клерамбо: с преобладанием нервно-галлюцинаторных расстройств и с преобладанием бреда воздействия, что обусловлено большей выраженностью патологии образных чувственных восприятий или сферы мышления соответственно. Синдром Кандинского-Клерамбо наиболее характерен для шизофрении, особенно её параноидной формы, и малоблагоприятен в плане прогноза…»

Ноан накрыл страницы ладонью.

– Точно хватит? – спросил Колышкин.

– Точно хватит, – ответил пациент.

– Так, любезный! Сейчас быстренько умывайся, и пойдём со мной в кабинет, поработаем.

Гость кивнул головой. Врач шагнул к умывальнику и повернул кран. Он только собирался жестом пригласить «больного» подойти, как тот вдруг раскрыл рот от удивления, а потом закричал от ужаса, прыгнул на кровать и вжался спиной в стену – мошенничество со счетами, конечно, преступление, но вот так тратить воду – этому же нет прощения! Кощунственней такого поступка не может быть уже ничего!

На крик вбежал санитар.

– Давайте я его ремнями привяжу, Иван Петрович! – радостно предложил он.

– Не надо, Серёжа, – остановил ретивого помощника движением руки психиатр.

Ноан перестал кричать, но сидел на кровати весь красный.

– Какая интересная форма болезни, – поскрёб подбородок Колышкин, – человек боится воды! Одного только вида! Оч-чень интересно! Милейший! – обратился он к «больному». – Побудьте здесь, хорошо? Я скоро вернусь!

Пациент согласно кивнул.

– Пошли, Серёжа, – потянул доктор напрягшегося санитара и увёл за собой.

Дверь захлопнулась, звякнул замок.

«Неужели это то, о чем предупреждал Друм? Меня изучают? Нет, буду считать, что это я их пока изучаю. Получу об их цивилизации самые базовые основы знания, сломаю ночью решётки и уйду», – решил гость.

Колышкин постучал в кабинет главврача и вошёл.

– Илья Ильич, я вам такое расскажу! – начал было он с порога и только тут заметил вальяжно развалившегося в кресле рядом со столом молодого человека с явно не шедшими к его розовощёкому лицу густыми усами, придающими ему довольно глупый вид.

– Знакомься, Иван Петрович, – произнёс главный, указывая ладонью на посетителя, – это… м… это…

– Виктор Семёнович, следователь, – самостоятельно представился молодой человек. – А я, собственно, к вам, вернее, к вашему пациенту, – говоря это, представитель прокуратуры поднялся из кресла и пожал психиатру руку.

– А-а… – только и протянул доктор. – «Вдруг заберут такого интересного больного?» – мелькнула предательская мысль.

– Дело в том, – продолжил усач, – что два охламона, которые его сюда привезли, утверждают, что он стал жертвой ограбления и сильно избит. Между тем они не опросили ни одного свидетеля – ну что поделаешь, колхоз, беда с кадрами, сами понимаете, – а я вот с утра там поговорил с работниками шашлычной… с продавцами ларьков… никто ничего такого не видел. А мне – заводить уголовное дело, не заводить… Служба, знаете ли… Сам-то потерпевший – если он, конечно, потерпевший – что отвечает?

– Амнезия, – успокоившись, произнёс эскулап. – Но постепенно пытается узнавать знакомые предметы, слова…

– Ага, – кивнул Виктор Семенович и постучал себя костяшками пальцев по голове. – Полный «тю-тю»?

– Ну, – вступил в разговор главврач, – мы так о наших пациентах не говорим…

– Но диагноз похожий, – перебил его следователь и захихикал.

– Похожий, – сурово согласился Илья Ильич.

– Можно мне на него взглянуть, раз уж приехал? – спросил шутник.

– Проводи, – махнул рукой Колышкину главный.

Тот вздохнул и повел представителя службы правопорядка вниз.

Едва он открыл дверь ключом – и брови доктора резко подскочили вверх: пациент сидел и читал книгу! Да такими темпами его привести в порядок можно будет очень быстро!

– Здравствуйте! – поприветствовал «больного» следователь и с любопытством на него посмотрел.

– Здравствуйте, – ответил Ноан.

– Вы откуда родом?

– Тише, тише, – возмущённо зашептал Иван Петрович. – Такие вопросы – компетенция врача!

– Амнезия! – сказал гость и прикоснулся пальцем ко лбу.

– Ну-ну, – хихикнул следователь. – Вас не грабили, не помните?

– Не грабили, – отрицательно покачал головой Ноан.

– Точно? – даже подпрыгнул сотрудник прокуратуры.

– Очень точно.

– Уф, слава те, Господи! – заулыбался Виктор Семенович и потёр себе виски. – Гора с плеч. Ну, я пошёл, а вы тут лечитесь. – И шагнул к выходу. У самой двери вдруг остановился, резко повернулся и сообщил: – Знаете, хозяин шашлычной утверждает, что вы упали с неба. Уже голый. Прямо так сверху – бряк! – и отрубились на время. Я ему, конечно, не верю, но он так настойчиво мамой клянётся… Ничего не скажете по этому поводу?

– Амнезия, – повторил нахмурившийся гость.

– Ну ладно, – пожал плечами следователь. – Ему, наверное, тоже не мешало бы сюда на лечение подъехать. – И ушёл, не попрощавшись.

– Ну-с, – хлопнул в ладоши Колышкин, – а давайте-ка пойдём ко мне в кабинет и… побеседуем! – В предчувствии интересных наблюдений он испытывал радостное возбуждение.

– Давайте-ка, – ответил Ноан.

В кабинете психиатра находились: письменный стол с установленным на нём маленьким экраном, стул, два кресла, кушетка и шкаф с разными мензурками.

«Капсулы», – сразу догадался пациент.

– Ну, где вам удобней? – спросил врач. – Хотите – садитесь в кресло или ложитесь на кушетку.

– Кресло, – выбрал гость и сел.

– Отлично-с! – опять хлопнул в ладоши Иван Петрович и плюхнулся в кресло напротив. – Начнём-с! Вы не помните своё имя?

– Амнезия, – улыбнулся «больной».

– Ах, ну вы же меня прекрасно понимаете, я ведь вижу! – погрозил ему Колышкин пальцем. – Хорошо, где ваш дом, вы тоже не помните?

Ноан покраснел и вдруг сам спросил:

– Как называется это место?

– Больница, – поскрёб подбородок доктор. – Хотя, что скрывать, вообще-то, психиатрическая больница. Лечебница. Клиника.

– Для душ, заблудших во тьме?

– Вау! А это откуда? – врач вперился пациенту глаза в глаза.

– Книга, – ответил тот и продолжил. – Нет, не это место, а… – И развёл руки в стороны.

– Нет, ну вы так показываете – что вам ответить? Планета Земля!

Гость вдруг окаменел, его лицо так изменилось, что эскулап даже за него испугался.

– Шутка! – чуть ли не крикнул доктор.

– «Земля» – это мне известно, – медленно, чётко выговаривая слова, произнёс Ноан. – Здесь, это место?

– Ну… – психиатр от напряжения вытянул губы в трубочку. – Улица Новая. Город Белгород. Россия. Ну, точнее, Российская Федерация. А вы что, этого не знаете?

«О-хо!» – вдруг пискнул экран на столе.

– Минуточку! – предупредил Иван Петрович и направился к рабочему месту. – Почту посмотрю…

Пациент тоже поднялся и встал у него за спиной. Ему было понятно назначение экрана.

– Информация? – показывая пальцем на дисплей, спросил он у врача.

– Да! – охотно откликнулся Колышкин. – Это Интернет – что, никогда не видели?

– Нет.

Тут с грохотом распахнулась дверь, и в кабинет влетел с перекошенным от ужаса лицом запыхавшийся санитар Сергей.

– ЧП, Иван Петрович! – заорал он. – Алкаш Бахарев вены себе вскрыл!

– Как вскрыл!? – вскочил психиатр. – Чем?

– Зубами, сволочь, перегрыз!

– А вы куда смотрели, чёрт вас побери! – Доктор уже выбегал из кабинета. – Ждите меня здесь! Никуда не уходите! – крикнул он пациенту.

– Никуда! – согласился гость.

Едва дверь захлопнулась, как он сел за стол и попытался заставить экран работать. Раз, другой он прикоснулся к поверхности дисплея – никакой реакции. Перед экраном лежала плоская табличка с клавишами с изображением букв, которые он уже знал. Он нажал одну из них, такая же выскочила на экране. Ноан на всякий случай толкнул маленькое продолговатое устройство справа от таблички, горевшее слабым красным светом. На экране появилась стрелка-указатель. Принцип работы стал понятен.

«Интернет, – подумал гость. – Система получения информации».

Через минуту на дисплее появились статьи на тему «Белгород» и «Российская Федерация». Мозг кронянина воспринимает письменный текст целиком, не по абзацам и тем более не по строчкам, поэтому через час, когда, наконец, вернулся Колышкин, Ноану уже была известна вся история города Белгорода, страны под названием Россия, он знал, как образовалась Солнечная система, как появилась планета Земля, и как зародилась на ней жизнь. У людей по поводу образования Вселенной даже имелась почти правильная теория, которую они именовали «Большим Взрывом», но дальше тринадцати миллиардов семиста миллионов лет назад заглянуть у них не получалось. Ну, у вас ещё всё впереди… К моменту возвращения психиатра Ноан читал о попытке завоевания монголо-татарами Северного Китая.

– О-о! – только и присвистнул доктор, глядя, как быстро пациент щёлкает мышкой. – Да вы, я вижу, освоились.

Не отрывая взгляда от экрана, жадно поглощая информацию, «больной» спросил:

– Человек, хотевший лишить себя жизни, достиг цели?

– Нет, к счастью.

– Почему «к счастью»? Если индивид хочет уйти из чувственного мира, это его право.

– Да вы что! – испугался Колышкин. – У вас тоже есть желание?.. Э… Ну…

– Не-е-ет! – гость, наконец, оторвался от экрана. – Мне пока всё нравится.

– А раньше не нравилось? – с ехидцей спросил эскулап, надеясь спровоцировать пациента на откровенность.

– Амнезия, – ответил Ноан. – Но если вы мне разрешите посидеть за этим устройством сутки, я обещаю всё вспомнить и завтра быть совершенно здоровым.

– Да как же я вас здесь оставлю? – искренне удивился врач. – У нас, знаете ли, режим… А ночью? А если захотите в туалет?

– Я не захочу в туалет. Буду сидеть очень тихо. Вам не о чем беспокоиться. Заприте меня и идите себе, работайте. Только вот… – Гость с надеждой посмотрел на психиатра. – Колбаски бы…

– Ну, – покачал головой Колышкин, – я… Вот так часто – колбаски? А, к чёрту! – он подошёл к шкафчику, похлопал по нему ладонью. – Захотите есть – здесь колбаса, хлеб, сыр, – затем достал из шкафчика большую пластиковую бутыль с жидкостью. – Лимонад!

Ноан непроизвольно дёрнулся.

– Вода? – спросил он.

– Ах, да! – ответил Иван Петрович. – Я забыл – вы боитесь воды!

– Я не боюсь. Просто вы так бездумно её используете, что я пришёл в ужас.

– А, так вы у нас – эколог… Браво. Вот ключ, – доктор его показал и положил на тумбу у двери. – Но только для туалета! Умоляю, без нужды не ходите по больнице! Телефон не трогайте. Телевизор, хотите – смотрите, но негромко. А за это вы мне завтра всё расскажете. Договорились?

– Договорились.

Колышкин, ещё сомневаясь в правильности своего поступка, почёсывая подбородок, вышел из кабинета. Гость встал, взял ключ, закрылся.

К утру были не только уничтожены колбаса, сыр и выпит лимонад, но также полностью изучена история всей планеты Земля, эволюция живых организмов, история всех народов, её населявших и населяющих теперь, история всех религий, идеологических течений, изучены все основные языки, здесь используемые – английский, немецкий, французский, испанский, португальский, китайский, японский, корейский, арабский, турецкий, хинди, ну, и русский, включая сленг и диалекты, раз уж он попал в Россию. Ноан уже догадался, что это не самое весёлое место для жизни на планете, но упасть на траву всё же казалось приятней, чем телепортироваться на поверхность Тихого океана или на какую-либо тибетскую вершину. Кроняне редко используют потенциал своего мозга целиком, но у гостя голубой планеты имелось очень мало времени, он всё поглощал и поглощал информацию, и к утру очень устал.

Прискочивший на работу ни свет, ни заря, доктор попытался что-либо спросить у пациента, но тот отказался разговаривать.

– Увольте, Иван Петрович, – ответил на его предложение пообщаться гость. – С ног валюсь. И не будите меня, пожалуйста, пока не высплюсь – сам вас позову.

Эскулап лично проводил пациента до палаты, хоть и сгорал от нетерпения – но не тащить же из него ответы клещами?

Глава третья

Уже сгустились сумерки. Колышкин сидел в кресле в кабинете главврача и, нервничая, как всегда в таких случаях, то забрасывал левую ногу на правую, то правую на левую.

– Да что ты, право, скачешь, как аглицкая блоха! – недовольно заметил Илья Ильич. – Ничего не поделаешь – страхового медицинского полиса нет, паспорта нет. На каком основании он у нас занимает койко-место и получает пищу?

– Да ведь случай какой интересный! – пытался возразить Иван Петрович.

– Что в нём интересного? Напился самогона с содержанием метанола, мозги и отшибло. Отоспался, отъелся – пришёл в себя, нормальная, грамотная речь. Всё, надо гнать его отсюда.

– Куда гнать? Нет ни имени, ни адреса!

– А пусть менты разбираются! Вот представь, решат они сюда свезти всех бомжей, насобирают их на вокзалах да на свалках, и ты что, будешь личность каждого устанавливать и с ложечки кормить?

– Это не бомж!

– Сутки! Сутки тебе на «интересного» пациента! Чтобы завтра я его здесь не видел!

Ноан давно проснулся и с наслаждением умылся водой. Он уже знал, что из-за особой атмосферы Земли она не просто испаряется и улетучивается, а конденсируется вверху и возвращается на поверхность в виде осадков. Конечно, у них тут есть разница между солёной и пресной. Есть свои пустыни, но люди больше боятся так называемого «глобального потепления» и последующего потопа, чем нехватки воды сейчас. Однако Друм был прав – планета, конечно, обречена. Кроме кучки энтузиастов, её будущее никого не волновало – все думали лишь о дне сегодняшнем. Но на жизненный цикл Ноана ресурсов планеты Земля хватит.

Без стука вошёл санитар Сергей с подносом и поставил его на стол.

– Сегодня – гречка и компот, – оскалившись, произнёс медицинский работник. – И хрена я с тобой вожусь? Лень до столовой доползти, зараза?

Гость знал, что раньше в этой стране существовали так называемые сословия, которые, хоть и не все, согласно другой идеологической концепции именовались классами. Разделение сохранилось и сейчас. Только теперь это были социальные группы, члены которых отличались по образованию, интеллекту, материальному достатку и профессиональным занятиям. В каждой группе установился свой стиль общения. И хоть языком для всех являлся русский, в некоторых нюансах разговор внутри одной социальной группы от разговора другой отличался. Сергей стоял если не на самой последней ступеньке социальной лестницы, то уж на предпоследней – точно, и гость сказал именно так, чтобы санитар его хорошо понял:

– Пошёл в жопу, козёл! Ещё раз свой хавальник откроешь, я тебе шею сломаю!

От такого у бедного Серёжи отвисла челюсть, но не успел он ещё придумать, что ответить наглецу, а может быть, и сделать, как, постучавшись, зашёл грустный Колышкин.

– Здравствуйте, – протянул он.

– Добрый вечер, Иван Петрович, – откликнулся пациент.

– Ты, Сергей, иди, – подтолкнул психиатр впавшего в ступор медработника к двери. – Как спалось? – обратился он к Ноану.

– Спасибо, хорошо.

– Поговорим?

– А, может, прогуляемся? Мне нужен свежий воздух, сижу взаперти, света белого не вижу.

– Да, конечно! Очень полезно прогуляться! Давайте!

Миновав длинный коридор, они вышли во внутренний двор. В нём находились несколько деревьев с зеленой листвой, аккуратно постриженные кусты и посыпанная песком площадка, на которой некоторые больные гоняли с обслуживающим персоналом мяч.

Они присели на лавочку в тени густого дерева, и врач спросил:

– Ну что, вспомнили, как вас зовут?

– Амнезия, – дружелюбно ответил пациент.

– Зачем вы так со мной? – вздохнул Колышкин. – Я ведь вижу, что вы меня обманываете.

– А что вам это даст? – в свою очередь задал вопрос гость.

– Ну, как… – удивился психиатр. – Установим вашу личность и отправим домой. Вас, наверное, ждут родственники, ищут, волнуются…

– Иван Петрович. – Ноан напряженно всмотрелся в лицо собеседника. – Вы мне не хотите навредить?

– В каком смысле?

– Да во всех.

– Нет, наоборот, я…

– Тогда не спрашивайте ничего. Семьи нет, дома – нет, документы утеряны, имени не помню. Амнезия.

– Ах, так! Вы что, скрываетесь?

– Я никому здесь не причинял вреда. Просто отпустите меня. А на прощание посоветуйте, как завести документы и организовать жизнь.

Доктор заморгал.

– Вообще-то мне дано указание завтра вас выписать. Документы вам сделают в паспортном столе. Но для этого нужно установить личность!

– Амнезия.

– Вы, – вздохнул врач, – завтра отправитесь в полицию, в паспортный стол и будете объяснять всё им. Я вам найду одежду и – я ещё не решил, но, наверное, дам – чуть-чуть денег, вам надо на что-то есть. Где и как вы будете жить – я не знаю, только постарайтесь не корчить из себя психа, чтобы опять насильно не вернуться к нам – я-то понимаю, что лечить вас не от чего.

– Большое спасибо, Иван Петрович, – сказал Ноан. – Вы человек чистой, искренней души. Даже удивительно, что она в таких… тяжёлых условиях не очерствела.

– Да?.. – Казалось, психиатр даже растрогался этому неожиданному комплименту. Он снял очки и принялся протирать их стёкла полой халата. – Какой у вас размер ноги? – неожиданно спросил эскулап.

– Ноги? – Гость принялся рассматривать свои ступни в больничных сандалиях. Он уже понимал метрическую систему, но вот так, на глаз, определить какой-то там «размер» не мог. – Не знаю.

– Наверное, сорок третий, – предположил Колышкин и принялся почёсывать подбородок.

По ходу разговора пациент заинтересовался тем, что происходило на площадке. На Кроне были командные игры со спортивными снарядами, направленные на физическое развитие, и с такими же круглыми, и с продолговатыми, но ни в одной из них не играли ногами. Здесь же руками дотрагиваться до мяча вовсе запрещалось.

– А что они делают? – панибратски толкнул он в бок доктора.

– Иногда мне кажется, что вы с другой планеты, ей-богу! – сказал психиатр, и Ноан вздрогнул. – Это футбол! Такая игра. Задача одной команды – забить мяч в ворота другой.

– Ворота – это вон то сооружение с сеткой сзади?

– Ну да. Неужели никогда «круглого» не гоняли?

– Амнезия.

– Да ну вас! Мне надо идти, – врач поднялся.

– Иван Петрович! – поднял на него взгляд больной. – Можно мне ночью опять в Интернете… посидеть?

– Да что вы там, порнуху смотрите! – в сердцах воскликнул доктор. – Вам одних суток не хватило?

– Порнуху? Это изображение совокупления людей? Нет, что вы! Пытаюсь вспомнить свою жизнь. Амнезия…

– Ну, раз так, – эскулап порылся в карманах, – вот вам второй ключ, сами откроете. Только «колбаска»-то кончилась!

– Переживу, – засмеялся Ноан.

– Я санитаров предупрежу, чтобы вам не мешали.

– Только не Сергея.

– Почему?

– Он сам психически неуравновешенный. Его самого лечить надо.

Колышкин хохотнул.

– Есть в этих словах правда. Нет, он к тому моменту сменится. И палату вашу прикажу не закрывать – вернётесь в неё в любое время.

– Спасибо огромное.

– Да не за что. До завтра.

Доктор развернулся и ушёл.

Ноан остался следить за игрой. Земляне так неуклюже обращались с мячом, так неловко падали, так медленно бегали и так часто били мимо нужной цели, что гость периодически прыскал в кулак.

Сгустились сумерки, игроки бросили пинать «круглого» и разошлись. Гость оказался один. Он разулся, вышел на площадку, поднял оставленный мяч и взвесил его в обеих руках, потом подержал на ладони, затем подбросил и поймал на пальцы правой ноги. Чтобы удерживать его на весу, землянам, наверное, нужна была особым образом натренированная координация, для кронянина же никаких проблем в этом не существовало. Ноан держал, держал спортивный снаряд на подъёме ступни, потом опять-таки ногой подбросил его вверх и, не дав опуститься на землю, несильно пнул в «ворота». Мяч ткнулся в проржавевшую металлическую сетку и выскочил обратно. Гость попробовал попасть в боковые стойки с облупившейся краской, в перекладину сверху – это получалось очень легко. Он оглянулся, убедился, что за ним никто не наблюдает, и ударил в перекладину изо всех сил. Мяч, отскочив от неё, мгновенно взмыл вверх и исчез далеко за одной из стен клиники.

«Интересная игра», – подумал Ноан.

Поев предложенной санитаром «гречки», которая оказалась не менее вкусной, чем «манная каша», и выпив «компот», он отправился наверх в кабинет зам. зав. отделением. За эту ночь он узнал о футболе всё, что можно – о национальных чемпионатах, о клубных турнирах Европы, Азии, Африки, Центральной, Северной и Южной Америк, о континентальных и мировом первенствах, выучил названия всех ведущих команд, имена знаменитых игроков и тренеров, а также титулы, которые в разные времена всякими клубами и сборными завоёвывались.

Но до утра времени оставалось ещё много, и гость принялся читать литературное произведение, на которое наткнулся совершенно случайно. Называлось оно «Братья Карамазовы» автора Достоевского. Ноан удивился жестокости людей и несправедливости созданного ими мира. До утра он прочитал всю доступную в сети классическую русскую литературу, литературу двадцатого века и современную. Когда русская бесплатная в Интернете кончилась, а осталась только та, за пользование которой необходимо переводить деньги, он перешёл на английскую, потом, выборочно, – на американскую, после – на французскую, утро встретил, изучая авторов японских.

На этот раз он никуда не спешил, читал спокойно и ничуть не устал. Но, зная, что его собираются отпустить из клиники именно сегодня, решил хоть чуть-чуть вздремнуть – про запас. Тем более, что, на его вкус, Кавабата, Танидзаки и Мураками были много слабее того же Достоевского, или Толстого, или Гоголя, или Набокова. Или Шекспира и Гёте. Или Джойса. Или Хемингуэя и Джона Ирвинга. Или Анатоля Франса и Мишеля Уэльбека. А может, он ещё недостаточно хорошо выучил японский язык. Но, несмотря ни на что, он отправился спать.

Глава четвёртая

Утром Колышкин предложил Ноану посетить душ. Это оказалось невообразимым удовольствием! На Кроне потовыделения и пыль удалялись широкой струей сухого воздуха в специальной домашней кабинке. Её действие продолжалось около десяти мгновений. А тут он стоял под струями бегущей горячей воды и уходить не торопился, пока врач сам не попросил его выйти.

Ноан переоделся в принесённую доктором одежду и обувь.

– И вправду сорок третий! – обрадовано констатировал гость, пару раз стукнув о пол подошвой поношённого кроссовка.

Его облик дополнили серая футболка и потёртые, когда-то бывшие синими джинсы. Он не смог застегнуть их на поясе – эскулап был худощав.

– Вот вам две тысячи рублей, – заметно смущаясь, протянул психиатр две купюры.

– Город Белгород, Россия, возможны пятнадцать маленьких бизнес-ланчей в дешёвых забегаловках.

– Ну уж, – попытался обидеться врач, – чем богаты… Вы знаете, какая у меня зарплата?

– Да что вы, милый Иван Петрович. – Пациент даже приобнял ревностного служителя медицины. – Я просто шучу. На самом деле я очень признателен.

Он помахал взятыми бумажками и сказал:

– Это – в долг. Устроюсь, отдам.

– Дай Бог, – не поверил доктор. – Вот вам адрес отделения полиции, откуда вас доставили, там и паспортный стол. Пытайтесь, договаривайтесь – не знаю, может, у вас что и получится. Но так стыдно вас выгонять… Вам же спать придётся или в полицейском обезьяннике, или на улице…

– Я не буду спать, не беспокойтесь.

– Как так?

– Да вот так.

– Ну… – пожал плечами Колышкин, – если что, вы всегда знаете, где меня найти.

– Спасибо. Как правильно говорить – «до скорой встречи»?

– Верно. А я скажу «до свидания». Любой автобус – и вы в центре города.

Они пожали друг другу руки, и Ноан вышел наружу.

Ярко светило солнце, по небу плыли – чудо! – белые перистые облака, дул лёгкий ветерок. Везде, а не только за искусственной стеной псевдопарка, росла зелень. Как же здорово! Правда, под ногами валялся мусор, а рядом с урной, для неё вроде бы и предназначенные, лежали пустые бутылки, клочки газет и окурки.

«Это же насколько нужно быть ленивым, чтобы лишний метр не пройти!» – удивился привычкам землян гость.

Подъехал автобус, «больной» в него поднялся. Чудо местной автотехники, кряхтя, трясясь и плюясь смертоносным газом, направилось в горку. Потом оно выехало на широкое шоссе и принялось периодически останавливаться, принимая и выпуская пассажиров. Через какое-то время самый неопытный пассажир направился к водителю и, держа в руках данную врачом записку, спросил:

– Простите, мне нужна остановка «Стадион». Это скоро?

– А вот она как раз, – ответил тот и нажал на тормоз.

Двери с шипеньем раскрылись.

– Тогда возьмите в качестве оплаты за проезд, – Ноан протянул водителю тысячную купюру.

– Да ты шо, издеваешься!? – закипел тот не хуже своего мотора. – Хгде я тебе сдачу брать буду?! Иди, мля, так!

Гость опешил и, забыв, где находится, спросил:

– Извините, а почему вы себя столь вызывающе ведёте?

– Шо-о-о? – завращал глазами хозяин колымаги и схватился за изогнутый металлический предмет, до этого лежавший на полу. – Ща вот как охгрею монтировкой, и будет тебе «вызывающе»!

Двери были открыты, Ноан вспомнил, что он на другой планете во всех смыслах – и в прямом, и в переносном – да молча вышел. Странно – здесь, чем меньше у человека власти, тем с большим наслаждением он ею пользуется. Ему уже повстречались наглые полицейские нижнего ранга, наглый медработник самого нижнего ранга, и вообще непонятно что за чучело за рулём самого убогого средства передвижения, какое только можно себе представить. А кронянин, которому ещё в начальной школе рассказывают историю всех на данный момент известных ста четырнадцати вселенских цивилизаций на среднем и высшем уровнях развития, может себе представить многое. Раз истории Земли не отвели для рассказа даже одной минутки, об уровне её цивилизации всё понятно.

Как насекомые, вокруг сновали люди. Гость смял бумажку с адресом и выбросил в урну – идти к служащим местной власти он не собирался. После ментов, санитара и водителя с монтировкой то, что ждёт его при общении с каким-нибудь бюрократишкой в паспортном столе, ему виделось отчётливо. План у него появился другой – добыть денег, найти представителей криминальных структур и с их помощью сделать документы. Что это такое – изготовить себе фальшивые документы – он уже понимал. Как всё будет выглядеть на практике, Ноан представлял не очень чётко, но он никуда не спешил. По крайней мере, стояло лето, и участь оказаться замёрзшим во льдах ему не грозила.

Он решил прогуляться и пошёл вдоль дороги, по которой вплотную друг к другу, без всякой системы, дёргаясь перед началом движения и тут же останавливаясь, избегая столкновения, ползали автомобили. Водители гудели в клаксоны и, высовываясь в окна, кричали друг на друга.

«Планетка… Привыкай, друг», – подумал он про себя. И тут… За решётчатыми воротами, прямо здесь, перед машинами, людьми и разогретым солнцем асфальтом, он увидел зелёное поле – настоящее футбольное поле! Рядом никого не было, значит, вход никто не охранял. От возбуждения у него затряслись руки. Мимо проходила землянка, он как мог, максимально вежливо обратился к ней:

– Очаровательная барышня, вы не уделите мне пятнадцать секунд своего драгоценного времени?

– Шо? – обернулось к нему полногубое существо, до этого жующее жвачку, и встало как вкопанное. Челюсть отвисла, жевание прекратилось. – Какая я тебе, это… барышня?

– А как надо обращаться? – засмущался мигом покрасневший гость.

– Ну, типа… Девушка…

– Да… Девушка, извините… Скажите, пожалуйста, где здесь поблизости можно купить футбольный мяч?

– Мяч? – с ещё более возросшим удивлением переспросила местная жительница. – Там… Ниже, за остановкой, есть магазин спорттоваров, – разочарованно объяснила она. Видимо, от высокого, атлетично сложенного красивого парня она ожидала другого вопроса.

Ноан не стал об этом задумываться, кивнул в знак благодарности и помчался в указанном направлении. Вскоре он увидел нужный магазин. Он вскочил внутрь, огляделся, взглядом нашёл продавца и сразу подошёл ближе.

– Девушка, извините! – заученно произнёс он. – Мне нужен футбольный мяч, которым профессионально играют в футбол!

– Да понятно, что не детский, – внимательно разглядывая его с головы до ног, ответила продавец. – Вот, целый ряд, выбирайте. Есть с символикой Лиги чемпионов, есть с символикой чемпионата мира.

– Сколько стоит? – с опаской произнёс гость.

– Девятьсот рублей.

– Нате. – Ноан тут же протянул ей купюру.

– Нет, – засмеялась она. – Это – в кассу. Вам какой именно?

Гость вспомнил фотографии игроков – победителей предпоследней Лиги чемпионов из мадридского «Реала», и ткнул пальцем:

– Этот, со звёздочками.

Через три минуты, прижимая к груди накачанный новенький спортивный снаряд, он спешил к стадиону. Поблизости по-прежнему никто не появился. Он огляделся, сделал несколько шагов, разбежался и перепрыгнул входные решётчатые ворота.

Ноан оглядел пустые трибуны и вышел на зелёный газон. С ума сойти – именно здесь играют в футбол!

Он бросил мяч на ухоженную травку, сразу пожонглировал им – все способы обращения ногами с этим спортивным снарядом он видел в Интернете и запомнил не только основную технику ведения, обводки, паса и удара, но также наиболее эффектные и красивые специальные приёмы. Затем он принялся бить по воротам – носком, внешней и внутренней сторонами стопы, правой ногой, левой, стараясь попасть в ворота именно с отскоком от левой штанги. Любой кронянин координирован настолько, что подобная задача является для него весьма лёгкой – лишь бы не терять концентрацию. Ноан решил задачу усложнить – отойдя от ворот, стал наносить удары по ним пяткой. Получалось. Он отмерил расстояние в тридцать метров, затем в сорок, по-прежнему стараясь попасть в ворота с предварительным касанием левой штанги. Всё получалось.

Затем гость переключился на правую опору, потом – на перекладину. Все снаряды ложились в цель. Он раскраснелся, физические упражнения доставляли ему удовольствие. Всякий раз он подбирал мяч из сетки, отбегал с ним на три десятка метров в сторону, жонглировал, а затем наносил удар.

Тем временем из подтрибунных помещений на тренировку начали выходить игроки, массажисты, врачи и тренеры дубля местной команды «Салют».

– Не, ну нормально! – бросил полную сетку с мячами на газон правый защитник Ваня Щетинин. – Какой-то крендель забавляется на поле!

– А что, завидуешь? – спросил опорник Игорь Налимов. – Смотри как кладёт!

Ноан заметил людей, он понимал, что его сейчас прогонят, но пока никто не подходил, он продлевал своё удовольствие – когда ещё придётся сюда попасть?

– Не, вообще офигеть! – меряя метровыми шагами беговую дорожку, показался тренер по физподготовке. – Где охрана – телик, как обычно, смотрят?

– Стоять! – схватил его за штанину старший тренер молодежной команды Василь Никитич. – Ты видишь, что парень творит? Это что за Марадона такой?

– Скорее Месси, – подошел к тренеру капитан команды Федька Булатников.

– Скорее Ибрагимович, – буркнул тренер по физподготовке. – Глянь, какой здоровый!

– А пластичный, как в свое время Роналдиньо, – заметил старший тренер. – Нет, что творит, что творит! В джинсе! В дурацких кроссовках! И ни разу ведь не промазал!

– Без вратаря и защитников никто не промажет! – недовольно заметил капитан.

– Ну-ка, Федь, – сказал старший тренер, – приведи ко мне этого чудика, – и, повысив голос, обратился к остальным. – Что зенки вылупили! Давай на травку, разминаться, живо!

Булатников подбежал к Ноану.

– Слышь, чувак, – сказал он, – подойди к тренеру, он тебя зовёт.

– Хорошо, – улыбнулся гость, взял мяч в руки и направился к беговой дорожке.

– Здоров, хулиган! – поприветствовал его Василь Никитич.

– Почему хулиган? – спросил Ноан.

– Ну а кто же ты такой – без разрешения проник на стадион, топчешь тут своими говноступами травку… Что, ментов совсем не боишься? Или c утра уже выпил чего?

– «Выпил» – это алкоголь, да? – переспросил гость. – Нет, не выпил. А что, без этих самых «ментов» вообще ни один вопрос не решается?

– Какой-то он «фью-фью»! – сказал шёпотом Василь Никитичу тренер по физподготовке.

– А зачем тогда на поле вылез? – не обратив внимания на замечание помощника, продолжил расспросы старший тренер.

– Травку зелёную увидел. Не удержался. Купил мяч и решил побегать.

– У себя во дворе бегай! – заметил Федька.

– Цыц! – приструнил его тренер. – Живо разминаться! Нефиг здесь уши греть!

Капитан нехотя отошёл.

– Ты где играешь? – более тёплым тоном спросил незнакомца Василь Никитич. – Или играл?

– Амнезия, – постучал себя пальцем по лбу Ноан. – Ничего не помню. А рефлексы, вижу, остались, – соврал он.

– А где живёшь? – удивившись, спросил старший тренер.

– Не помню. Как зовут, не помню, где живу, не знаю, где играл, совсем не знаю. Только что из дурки, отправили к ментам. До этого менты нашли меня в парке, отправили в дурку для установления личности. Чувствую, так и буду между ментами и дуркой бегать. Памяти нет, документов нет.

– Я же говорил! – обрадовался тренер-помощник. – Дурик!

– Оскорбление незнакомого человека не красит ни вас, ни ваш почтенный возраст, – сердито заметил гость. – И дурик – раз уж зашёл разговор, то позвольте выразить своё мнение – не тот, кто не помнит своего имени, а тот, кто на самом деле дурак!

– Чего? – недоверчиво посмотрел на него тренер по физподготовке.

Василь Никитич засмеялся.

– Слушай, парень! А давай я дам тебе бутсы, спортивную форму, и ты с моими ребятами побегаешь. А я на тебя посмотрю, а?

– Незачем, – не согласился Ноан. – Бессмысленная трата времени. Я быстрее, сильнее и технически оснащённей любого из них. Предлагаю другое.

– Что? – тренеру становилось интересно.

– Мне деньги очень нужны. Вы ставите любую «стенку», вратаря в ворота, расстояние – не менее тридцати метров, я пробиваю штрафные, десять штук, по центру, справа и слева. У меня есть тысяча, – он показал бумажку. – Ставлю. Если забиваю десять из десяти, вы мне даёте такую же, если нет, она – ваша.

Тренер по физподготовке наклонился, схватившись за живот – смех сложил его пополам и не давал дышать.

– Размер обуви какой? – серьёзно спросил Василь Никитич.

– Сорок третий. Вроде.

– Жека! – крикнул тренер одному из игроков, тот сразу подбежал. – Мигом в кладовку. Отыщи там более или менее сносные бутсы сорок третьего размера, а у Капитолины комплект формы попроси. Скажи, для меня. Размер… – и он оглядел самодеятельного футболиста, – наверное, «М». Вперёд.

– То есть, где тренировался, не помнишь? – продолжил он, обращаясь уже к гостю. – А то, что сильнее и быстрее любого моего парня, помнишь? То есть, видишь?

– Я объективен, – смутился Ноан. – Я не хотел никого обидеть.

– Иди, разминай ребят, что ты всё ржёшь? – крикнул тренер на помощника.

Тот, все так же хихикая, пошёл на поле.

– Тебе реально на дурке диагноз ставили, врачи исследовали? – спросил тренер у юноши, казалось, заботливо.

– Уважаемый…

– Василий Никитович.

– Василий Никитович. Не разговаривайте со мной, как с ребёнком. Мой диагноз – «амнезия». Это сильно отличается от диагноза «дебильность» и тем более «шизофрения». Я просто ничего не помню, понимаете?

– Да хорошо, малыш, не кипятись… А вот и форма.

Михаил бросил всё на гаревую дорожку.

– Переодевайся, что стоишь? – легонько толкнул тренер Ноана. – Выполняй своё пари, есть и у меня тысяча. Давай.

Пока гость облачался, тренер подошёл к футболистам, несколько раз хлопнул в ладоши и крикнул:

– Так, отрабатываем действия защиты во время исполнения соперником штрафного удара. Сначала в «стенке» – пять человек. Двое – якобы на подборе. Один располагается поблизости от ворот. Один встаёт на ближнюю штангу. Один – у центра поля. Вратарь, естественно, в «рамку». Собрались!

Ребята начали сбиваться в кучку. Жека подбежал к вратарю Вовке Сидоренко и сказал:

– Этот новенький на спор обещал десять из десяти штрафных тебе положить.

– Да он опупел! – возмутился голкипер. – Х… ему хотя бы три!

Ноан, переодевшись и переобувшись, постучал одной бутсой о другую. С шипами было непривычно, но как только он ступил на траву, оказалось, что всё идеально – обувь сидела как влитая.

– Откуда бить? – спросил он у тренера. – Давайте для начала метров тридцать, по центру?

– А тебе есть куда торопиться?

– Нет.

– Тогда вот, метрах в двух от линии штрафной, устанавливай и бей.

– С отскоком от правой штанги или от левой? – спросил его гость.

– Не понял? – искренне удивился Василь Никитич.

– Ну, а что тут понимать? Для вратаря самая математически недосягаемая траектория полёта мяча – с отскоком за линию от дальней от него штанги, верхнего или нижнего угла ворот.

– Слышишь, ты, геометр! – начал сердиться тренер. – Ты бы просто забил! Один разочек! Я хвастунов ненавижу, ты это понял?

– Я не хвастун…

– Бей!

Пятеро ребят в «стенке», притиснувшись плечом к плечу, посмеиваясь, смотрели на дерзкого любителя. Один вратарь оставался серьёзен. Поплевав на перчатки, он чуть согнул ноги в коленях, готовясь к прыжку.

– От меня – правая штанга, – громко сказал тренеру гость. – От голкипера, соответственно, левая.

Он сделал разбег в три шага, и не очень сильно, дабы никого не напугать, перебросил «стенку», направив мяч в правый верхний угол. Тот со звоном ударился в стойку и отлетел в сетку. Страж ворот прыгнул, но достать не смог бы при всем желании.

– Чёрт! – закричал тренер и почему-то укусил свой кулак.

Ребята загалдели, Булатников воткнулся взглядом в чудика.

– А прямым ударом можешь? – возбужденно спросил Василь Никитич. – Вот как раз метров с тридцати, а?

– Могу.

– Бей!

Ноан установил мяч в стороне от левого угла штрафной. Футболисты в «стенке», понимая, что удар будет «на силу», и новичок – не шутник, начали жаться друг к другу. Вратарь напряг всё своё внимание.

– От правой штанги! – объявил гость.

Разбег теперь состоялся серьёзный, удар – мощнейший, и мяч влетел с отскоком от стойки в тот же угол, где и стоял голкипер. Вовка, чуть не плача, схватил «круглого» и сильно выбил его в поле. Тренер по физподготовке уже не смеялся.

– Бильярдист, блин! – зашептал он на ухо старшему. – Как в лузы под заказ кладёт!

– Теперь – справа, обводящим, – скомандовал гостю Василь Никитич, и, понизив голос, чтобы только он один услышал: – От перекладины.

– Понял, – кивнул Ноан и начал устанавливать мяч.

Смешков не было слышно вообще. «Любитель» прицелился, понял, что левой ногой получится удобнее, разбежался и ударил. Мяч, снизу чиркнув перекладину, колыхнул сетку.

– Ты можешь хотя бы не издеваться?! – заорал Вовка, стаскивая перчатки. – Бей просто в ворота, что ты от штанг целишь!

– Сидоренко, в «рамку»! – прикрикнул на него тренер. – В последний раз! И не визжи, а прыгай. Может, и достанешь. Так, ставлю задачу всем! Мяч – по центру, тридцать пять метров. В «стенке» – десять человек. Встаём на расстоянии не девяти, а восьми метров, как обычно в игре и получается. Так сказать, условия, приближенные к боевым. Согласен, снайпер? – повернулся он к гостю.

– Можно, – согласился тот.

– Действуй.

Самодеятельный футболист долго устанавливал спортивный снаряд, ребята встали в ряд, как суворовские гренадеры – Ноан уже старался и мыслить, как землянин. Разбег начал сбоку, решив ударом придать мячу максимальное вращение – иначе как такую большую «стенку» обвести? В настоящей игре, понятно, столько спортсменов в неё никогда не встанет, но раз уж задание получено…

Звон от штанги эхом пронесся по стадиону – пустые трибуны отлично срезонировали раздавшийся звук. Вратарь, вместо того, чтобы достать запутавшийся в сетке мячик, сел на траву и плюнул.

Василь Никитич подтолкнул тренера по физподготовке вперёд и сказал ему:

– Давай, погоняй ребят, развей им тоску-печаль.

– Так, колонной, колонной, – заверещал тот, – вокруг поля трусцой побежали-побежали, по свистку – рывочки на двадцать метров… Давайте, родные, давайте, зверюги…

– Ну, что, – старший тренер положил руку Ноану на плечо. – Вот твоя «штука», – и протянул ему деньги. – Но вопрос не в этом. В футбол будешь с нами играть?

Гость, в принципе, этого и ждал.

– Возможно.

– То есть… тебе ещё надо подумать? – с пониманием произнёс Василь Никитич.

– Я могу не думать, если вы пообещаете документы, жильё и… деньги.

– По порядку. Документы – не твоя забота. Сделаем. Самые настоящие. Ну, типа восстановим. Жить будешь в нашем интернате. Дадим комнату. Ну, а деньги… Да кто ж без них сейчас играет?! – И хохотнул. – Сговоримся, не боись!

– Не боюсь.

– Значит, по рукам?!

– По рукам.

– Ха! – Тренер даже притопнул от радости. – Вот и ладненько. За сколько стометровку бегаешь, помнишь?

– Нет.

– Ты говорил, что здесь быстрее всех. Есть у нас Миха – чисто гепард. Обгони его, а я время засеку. О‘кей?

– О‘кей.

– Миха! – закричал через всё поле в направлении стайки бегающих ребят старший тренер и знаками стал подзывать к себе игрока. Тот остановился, прищурился против солнца, всё понял и засеменил в их направлении.

– Давай, Мишаня, – сказал приблизившемуся парню Василь Никитич, – соточку, как никогда в жизни не мчался.

– Сделаем! – бодро отрапортовал тот.

– Тогда – к барьеру, – улыбнулся наставник. – Для тех, у кого амнезия, команда такая – «на старт, внимание, марш». Стартуем во-о-он оттуда, – он показал, – Миха знает. А я здесь время буду засекать.

Ребята отправились на старт. Михаил на ходу что-то объяснял новичку. Василь Никитич довольно улыбался. Хороший день, солнечный! И такого замечательного чудика Бог неожиданно послал! Заметив, что мальчишки готовы, он громко закричал:

– На старт! Внимание! Марш! – И, взмахнув одной рукой, одновременно нажал кнопку секундомера другой.

Михаил бежал, разинув рот и старательно работая руками, однако, новичок, как показалось, ничуть не напрягаясь, опередил его метров на пятнадцать. Василь Никитич посмотрел на секундомер – и глазам не поверил: десять и двадцать сотых! Сколько там до мирового рекорда? А если парня потренировать? Нет, к чертям, он футболист, а не легкоатлет! Ё-мое, теперь – не упустить. Вот что самое главное! Ещё амнезия эта хренова! Нет, надо клещами вцепляться, иначе уведут, суки, как пить дать уведут!

– Давай, ребят, в общую группу, – погнал он мальчишек. Поймав вопросительный взгляд новичка, сказал ему. – Всё, тренировка! А ты как хотел? Только цирк здесь устраивать? Давай, давай, физподготовочка, основа основ, вперёд!

Ребята ушли.

Ноан, подойдя к группе игроков, поприветствовал их.

– Да виделись! – ответил ему Булатников. Новенький понял, что этот парень тут главный заводила, и решил быть с ним осторожнее.

– Тебя хоть как зовут? – продолжил Фёдор.

– Снайпер.

Вся команда захохотала.

– У нас тут кликухи сами себе не присваивают. Кем назовут, тем и будешь. Ты нам имя своё скажи.

– Имени пока нет, – развёл руки в стороны гость.

– Ладно, разговорчики! – прикрикнул на них тренер-помощник. – Растяжечка, поехали! Раз-два…

Тем временем Василь Никитич вынул из нагрудного кармана мобильный телефон, нажал боковую кнопку и произнёс:

– Олег Олегович!

Через паузу и несколько гудков ему ответил главный тренер первой команды Кучмук.

– Да, Василий!

– Здоров, Олег!

– Здоров.

– Ты где сейчас?

– В областной больнице. У Калошина всё-таки разрыв связок, блин, только МРТ сделали. Вот тебе, называется, начался сезон!

– Олежка, тут дело такое… Ты как скоро на стадион можешь подскочить?

– А что случилось?

– Да ничего плохого не случилось. Тут один чудик малолетний привалил, я хочу, чтобы ты на него посмотрел.

– Мало ли чего ты хочешь? Мне Ванькой заниматься надо! Я – тренер, второй отец!

– Слышишь, второй отец, батька ты наш! Этот парень уникум, феномен, отвечаю! Извиняйся перед Ванькой и мчи сюда – не могу же я мальчишку весь день здесь держать!

– Вечно у тебя форс-мажоры, – пробурчало в трубке. – Буду через двадцать минут…

Василь Никитич подошёл к команде и назначил упражнения с мячом. Новенький не отставал, но по тому, как он внимательно следил за остальными, было видно, что всё он делает впервые. Тренер покряхтел и поставил «квадраты». Новичок ни разу не оказался внутри, то есть ни разу не ошибся с пасом в касание – всё делал правильно и чётко.

Потом тренировали передачи на лету, стараясь не опускать мяч на землю – чудик ни разу его не уронил.

Тут и главный подоспел.

– Эй, снайпер! – позвал Ноана Василь Никитич. – Пошли, – и оставшимся. – Занимаемся, не прерываться! Привет, Олег, – пожал он руку главному.

– Ага, – ответил тот.

– Вот, снайпер у нас появился, – хлопнул тренер «любителя» по спине.

– Здрасьте, – сказал гость мужчине с именем «Олег».

– Привет. Как тебя зовут?

– Никак, – перебил его Василь Никитич. – Потом объясню. Слушай, снайпер, побей по воротам метров так с двадцати пяти-тридцати, а мы посмотрим.

– Хорошо, – согласился Ноан и побежал с мячом на ту половину поля, где не было занимающихся.

– По порядку! – крикнул ему вдогонку старший тренер. – Сначала левая штанга, потом правая, затем перекладина!

– Что это значит? – спросил Кучмук.

– Смотри, – довольно ответил старший тренер.

После двух минут чётких ударов у главного уже отвисла челюсть.

– Это что, – у него даже дрожал голос, – парень по заказу забивает от штанг, поочерёдно?!

– Ну да, – довольно хохотнул Василь Никитич. – И стометровку за десять и двадцать сотых, не напрягаясь.

– Я его себе заберу, – произнёс главный.

– Во тебе! – сразу ответил старший и сложил незамысловатую композицию из двух рук.

– Вася, ты что? – возмутился Олег Олегович. – Начало чемпионата, четыре тура прошло, у нас три поражения и одна ничья! Меня завтра погонят к чёртовой матери! А значит, и тебя! А тут ещё и Ванька сломался! Всё! И вдруг этот чудик – это же идеальный исполнитель «стандартов», понимаешь?

– Понимаю. Ладно, забирай, затем и звонил. Это я так, шутил. Но смотри, парень с какими-то прибамбасами в голове, сюда прямо из дурки.

– Да ты что?!

– Ага. Говорит, у него «амнезия». Где тренировался, не помнит, кто учил, не помнит, где живёт, не помнит, документов нет. Олежка, – старший тренер приблизился к другу, – мы парня раскрутим и за хорошие бабки продадим. Ты ж говоришь, что отец игрокам – вот тебе, занимайся. Договоримся с ним, станем его личными агентами. Ты только документы ему быстренько сделай и контрактик с ним подпиши. Хороший такой… Советчиков-то у мальчишки нет.

– Документы! Вот прямо так пошёл и сделал!

– Олег! У нас президент клуба – мэр города! Иди и договаривайся! Одна игра, пара штрафных, он ему паспорт своей рукой нарисует!

– Давай его в двусторонке посмотрим…

– Давай, – и Василь Никитич сильно дунул в свисток. Все остановились. – Так, двустороночка! – крикнул он. – Основа против запаса! Снайпер за основу! Фёдор, разбей!

Пока Булатников разделял футболистов на две команды, Ноан подошёл к тренерам.

– Извините, я пока не могу двусторонку.

– А что такое? – недовольно спросил главный.

– У меня дриблинга нет. То есть базовая теория есть, но ещё шире нужна.

– Что? – прыснул со смеху Василь Никитич.

– Я не пробовал ещё дриблинг. Мне надо научиться.

– Дела… – протянул Кучмук. – Мы спорим, на какую игру тебя ставить, а тебе, выходит, ещё учиться надо! И долго, извини, ты собираешься обучаться? – Казалось, его ехидству нет предела.

– Мне нужна флешка с записями как можно большего количества игр. Желательно самых лучших. Также устройство для просмотра и комната. Через сутки я буду готов.

Старший тренер уже знал, что новичок не шутит, и просто захохотал от удовольствия.

– Хрень какая-то! – возмутился Олег Олегович. – Детский сад!

Василь Никитич продолжал смеяться.

– Будет тебе флешка, будет! – хлопнул он гостя по плечу. – И Лига чемпионов, и первенство мира!

– Так, клоуны, – сердито сказал Кучмук, – у меня вечером своя тренировка, а мне ещё домой надо. Ну, и к мэру теперь, вашу мать! Договариваться! Смотрите, не обосритесь здесь вдвоём! В пятницу у нас «Авангард», так что в четверг малыш должен быть в моей команде. С дриблингом, слышишь, снайпер! С дриблингом! Иначе обратно в дурку!

Олег Олегович развернулся и быстрым шагом понёс своё тучное тело к туннелю.

– Почему вы так легко оскорбляете друг друга? – спросил Ноан. – Неужели у этого человека нулевой интеллект? По виду вроде не скажешь…

– Он – главный тренер, – поднял руку с оттопыренным указательным пальцем Василь Никитич. – А в спорте, если ты знаешь, принято на спортсменов орать и ругать их…

– Зачем?

– Потому что без крика никто ничего не делает.

– Глупо, – резюмировал гость.

– Слушай, – снова улыбнулся старший тренер. – Откуда ты свалился?

Тут началась двусторонняя игра, без новичка. Одна команда осталась в белой форме, члены другой надели поверх футболок лёгкие оранжевые жилетки.

Первые пять минут тренер давал указания, потом успокоился, сел на скамейку запасных рядом с гостем. Ещё через пятнадцать минут он спросил у соседа:

– Ну, что скажешь?

– У «белых» недорабатывает правый защитник. И мячу позволяет уходить в аут и за лицевую, не догоняет, и «своего» игрока постоянно теряет – особенно при угловых. Один центральный очень медлительный – или не выспался, или нет необходимых кондиций. В общем, не тянет. Другой центральный пытается что-то делать, но умения мало. Очень груб. Как будто не с товарищами играет, а в финале какого-либо турнира.

– Верно, – согласился тренер. – Парня на просмотр привезли, вот и старается, чтобы оставили.

– Вам он не нужен. Точно не Каннаваро.

– Ха! Ты помнишь Каннаваро? Имени своего не знаешь, а Каннаваро помнишь?

– Я про него читал. Недавно. И про Каннаваро, и про Барези, и про Онопко с Никифоровым.

– Да я обалдеваю! Всё больше и больше. Ладно, давай про остальных.

– Да ничего хорошего про остальных. Один капитан молодец – ведёт всю игру. Другие – кто так, кто сяк…

– Правильно, Булат – наша надежда, готовим в основу. Ну, а про центрфорварда нашего что думаешь?

– Это вон тот высокий блондин?

– Да.

– Слабая техническая оснащённость – мяч при остановке как горох от стенки отскакивает. Хорошая дистанционная, но низкая стартовая скорость. Теряет мяч, не умеет ставить корпус. Работать, работать и еще раз работать – иначе из него ничего не выйдет.

– Малыш, – хлопнул его по плечу тренер, – далеко пойдёшь! Тебе восемнадцать-то есть?

– Не знаю. Амнезия.

– Давай придумывать тебе имя – завтра-послезавтра надо «корку» оформлять.

– Мне нравится одно такое имя – Николай Васильевич Гоголь.

– Я сейчас сдохну от смеха, – признался тренер, – ты иногда – умный, иногда – точно дурик. У тебя должно быть своё имя! Вдруг амнезия закончится, и ты скажешь, как тебя зовут – тебе все документы восстановят! А пока ты ничего не помнишь, надо назваться как-нибудь привычно, нормально, незаметно… Нужен паспорт! Нет паспорта – нет контракта, нельзя заявиться на чемпионат. Нет тебя в заявке – не имеешь права выходить на поле. Поэтому: на вид тебе где-то восемнадцать, поэтому дата рождения… так… Ну, будет тебе, значит, восемнадцать лет и один месяц. Месяц – для правдоподобности, а восемнадцать – для дееспособности, чтобы имел право договоры самостоятельно подписывать…

– Договоры?

– Ну, это потом… Так… Родился и вырос ты… в поселке Вейделевка.

– Что за Вейделевка?

– Самый отдалённый район в области, никто туда ничего проверять не поедет. А зовут тебя… Ну, сам выбери имя!

– Абрам Демьянович Пентопасов.

– Издеваешься?!

– Это цитата. Хармс, знаете ли.

– Не надо Хармса!

– Тогда… Максим Аристархович Клинцов-Погоревших, глухонемой. Это Пастернак.

– Сейчас убью.

– Ладно, шучу. Давайте… Даниил.

– Ну, куда не шло. Только как-то по-библейски… Давай – «Данила». Получится по-русски – такой настоящий былинный богатырь. Идёт?

– Идёт.

– Отчество?

– Владимирович.

– Отлично! Фамилия?

– Королёв.

– Нормально, но почему именно Королёв?

– Начну играть. Забивать. Побеждать. Будет готовое прозвище – «Король».

– Опять не по-русски. Лучше «Царёв», тогда производное – «Царь».

– «Царь» уже выступал в «Сельте» – Мостовой.

– Скромнее надо быть, – шмыгнул носом Василь Никитич. – Но мне нравится.

Глава пятая

Ноан сидел в комнате старшего тренера на базе, она же «интернат» – комплексе уютных зданий в глухом лесу, и следил за незабываемым финалом Лиги Чемпионов-2017 – «Челси» – «Барселона», 4:4, по пенальти – 10:9, победа «Челси». До этого он уже просмотрел несколько решающих матчей Лиги Европы, несколько игр последнего чемпионата мира и культовый суперфинал чемпионата Европы-2016 во Франции, где на «Стад де Франс» в упорнейшей борьбе, с кучей травм с обеих сторон, в дополнительное время Германия все-таки дожала Бельгию с помощью гола великолепного Юлиана Шибера – 1:0.

Дриблинг с использованием ложных движений корпуса, смена направления движения, неожиданные удары через себя, пасы пяткой, игра на опережение, скоростные прорывы, сильные хлёсткие удары с острого угла – всё это для исполнения было ему более чем доступно.

Ноану стало ясно: по сравнению с землянами он – выдающийся спортсмен. Крон на пятнадцать процентов тяжелее Земли, плюс жители голубой планеты ещё не знают генной инженерии, и их иммунная память насчитывает всего сто тысяч лет – смех, да и только. Он может быстрее всех бегать что на короткие, что на длинные дистанции, выше всех прыгать. Но ему это неинтересно, ему нравятся игровые виды спорта, а также бокс. Но бокс с землянами – это как в школу зайти и начать избивать детей. А где здесь возьмёшь равнозначного по силе кронянина? Нигде. Значит, бокс откладывается. А вот к футболу он решил отнестись максимально серьёзно. Он уже знал, какие деньги крутятся в этом бизнесе, и собирался продать своё умение, вернее, неземные физические способности, как можно дороже – это не мелкое мошенничество со счетами. Только бы не вызвать ненужных подозрений – а то и вправду узнают о его инопланетной природе и засадят в клетку.

Но как им догадаться? У него две руки, две ноги. Да, судя по полученной информации о биологическом строении человека, у него отличная от землян ДНК. Целых шесть хромосом из двадцати трёх. Ну, а как иначе – насколько его род по возрасту превосходит земной? Эволюция! Но кто это будет проверять? Людям это не нужно, лишь бы сам не проболтался. Да и не поверит никто – обо всём, что касалось неуклюжих попыток контактов с внеземными цивилизациями, он уже прочёл в Интернете. Такие контакты, конечно, имели место, но спецслужбы столь умело перевирали и ретушировали свидетельства обычных граждан, что к ним относились с сарказмом, а то и с презрением.

Вечером проводили медицинское обследование – тренеры настроились серьёзно, видимо, хотели срочно заключить контракт. У него мяли «на прощуп» все суставы – ну никаких различий. Правда, во время любого физического напряжения у него резко возрастала скорость пульса, но, во-первых, это не патология. Во-вторых, может, именно из-за этого он и имел превосходство в беге над землянами?

Ему казалось, что он уже вполне адаптировался к местным условиям. Хотя за ужином в столовой он вызвал смех всей команды, когда взял со стойки с едой, которую они называли «шведским столом», и мясо, и рыбу, и пасту, и несколько салатов, и яблоки… Ноан съел всё, ничего не оставил. Мог и ещё, но ребята уже просто по полу катались, наблюдая за его аппетитом, поэтому он прекратил. Вам легко хихикать – а попробуйте питаться синтетической едой из тюбиков без вкуса, без запаха, лишь набор необходимых элементов, ничего лишнего, употреблять воду в концентрированном виде, в капсулах – как вы думаете, надолго вас хватит?

Ноану была интересна Земля. У него уже появилась мечта – увидеть сверху, с самолёта, горы и обязательно – океан. И проплыть по нему на яхте! Чтобы солёные брызги в лицо… Он даже зажмурился.

Перед самым рассветом, хоть и не очень хотелось, он отправился спать – ни к чему давать повод для ненужных расспросов.

Потом состоялись подъём, лёгкая зарядка и тренировка на местном поле. Оно оказалось гораздо худшего качества, чем на главном стадионе, и гость понял, что тренер просто иногда выпрашивает разрешение поработать там с дублем у Кучмука. На занятиях новичок не выделялся, повторял все упражнения за партнёрами точь-в-точь – команда встретила его неприветливо, он знал, что задержится в ней ненадолго, и не хотел давать дополнительных поводов для зависти, а, следовательно, и для возможных конфликтов.

После обеда нашлось свободное время, которое он посвятил Интернету. Работать с информационной системой приходилось в так называемой «библиотеке», где Ноан находился один. У остальных ребят, почти у всех, имелись портативные компьютеры – ноутбуки, и те, кто нуждался в Интернете, пользовались им в своих комнатах.

Два часа гость изучал историю войн. Вскоре он уже не мог читать об этих добровольных жертвоприношениях. С какой же лёгкостью люди на протяжении всей своей истории убивали друг друга!

Затем приехал Василь Никитич с каким-то человеком. Новенького нарядили в пиджак, завязали вокруг шеи галстук и посадили на стул – человек делал его фотографию на документ. Так он и сидел в трусах и с галстуком.

На следующий день тренер повёз его в офис. Перед поездкой Василь Никитич сунул ему в руки новенький хрустящий паспорт. С фотографии на пришельца смотрел ни дать, ни взять настоящий юный землянин, правда, с довольно глупым выражением лица.

«С лица воду не пить», – неожиданно пронеслось у него в голове. Народная поговорка! Ничего себе! Да он становится настоящим человеком, причём русским человеком! «Ну и нормально, – подумал он. – Стремительная адаптация – именно то, что мне необходимо. Как там писал скучный Фаулз? «Если надо измениться, чтобы выжить, то хотя бы можно выбрать способ адаптации по своему вкусу». Я и выбрал».

Они сели в громоздкий джип «ниссан» и поехали в город.

– На, – сунул ему в руки пачку бумаг первый тренер, – это твой контракт, полистай пока, так положено.

– Да не буду я его листать!

– Да? Ну, как знаешь…

– Я и так догадываюсь, что там написано. Года на четыре, тысяч двадцать долларов за сезон, сумма отступных – пятьдесят миллионов… Зачем он мне?

– То есть, – задрожал Василь Никитич и обернулся назад, почти полностью перевалившись через переднее сиденье, – ты его не подпишешь? Между прочим, там не двадцать тысяч, а тридцать!

– Великая разница. У меня контрпредложение: я вам не принадлежу, мы заключаем отдельные соглашения перед каждой игрой. Если я выхожу хотя бы на замену и хотя бы не менее, чем на пятнадцать минут, но при этом забиваю гол, я получаю две тысячи долларов. Делаю голевую передачу – одну тысячу. Не забиваю, не пасую – не получаю ничего. Оплата по труду – великий капиталистический, да и социалистический тоже, принцип. Справедливо?

– «Соскочить» хочешь? – заскрипел зубами Василь Никитич.

– Хочу. А что? Да, понимаю, вы меня на мусорке нашли, то есть в дурке, приютили, обогрели, накормили, документ сделали, а я, негодяй, с чёрной неблагодарностью… Василий Никитович, я вас как первого тренера никогда не забуду. Раскручусь – пристрою…

– Ты! Да ты понимаешь, что тебе паспорт по личному распоряжению мэра сделали?

– А в дурку нормального человека, а оттуда – к ментам в обезьянник на постоянное место жительства – тоже по личному распоряжению мэра?

Водитель, слыша перебранку, довольно улыбался, при нём ещё никто вот так не подначивал начальство.

– Да и паспорт, – продолжал Ноан, – не стоит десять миллионов долларов у.е. в год.

– А ты, гадёныш, думаешь, что кто-то купит тебя за десять миллионов?!

– Согласен на ещё одно пари. На тысячу рублей. И прокукарекать при молодёжной команде под столом в столовой.

– Ну не сука! – вскричал тренер и принялся звонить Кучмуку. – Олег! – вытирая неожиданно выступивший со лба пот, громко сказал он в маленький коробок. – Эта малолетняя сволочь отказывается подписывать контракт. Какой, блин, «увеличить штук на пять»! Говорит – выпустите на поле, забью, даёте две, не забью – мне и так нормально.

– Вы забыли про голевую передачу, – наклонился вперёд гость.

– Да заткнись ты! – в сердцах бросил Василь Никитич, и, уже в коробок. – Что? Всё равно везти? Сейчас буду!

На некоторое время в салоне установилась тяжёлая пауза. Были слышны только мерная работа двигателя да шум неровного асфальта под колесами.

– Блин! – хлопнул себя по коленке тренер. – Молодец, малыш, провёл старика!

– Да ладно, провёл… – не согласился «Данила». – Вы теперь мой друг и наставник на сто лет.

– Ага. Если так будешь штрафные класть, уже через три игры тебя заберут… – он опять повернулся: – А ну отдавай документ обратно!

– Не отдам, – спокойно ответил Ноан.

– Как это?

– А вот так!

– Отберём!

– Попробуйте.

– Ну, лис, ну, лис… – Тренер весь оставшийся путь молчал, глядя на дорогу.

Офис находился внутри стадиона и представлял собой несколько отдельных комнат, самой большой из которых являлся кабинет генерального директора – маленького злого человечка в прямоугольных очках. Рядом с ним, мрачнее тучи, стоял Олег Олегович.

– Проходите, проходите, присаживайтесь, пожалуйста, – едва сдерживаясь, чтобы не взорваться, пригласил подъехавших гостей хозяин кабинета.

Присели.

– Здравствуйте, – сказал «Королёв».

– Здравствуйте. Мы, так сказать, в курсе вашего предложения по поводу контракта. То есть, разовых соглашений перед играми. То есть, отдельных договоров. Да. Ну так вот – нас это не устраивает!

– Тогда, – Ноан поднялся с места, – за всё спасибо, я пошёл.

– Па-аа-аа-спорт отдай! – заорал директор.

– Извините, – ответил гость, – вот сие никак невозможно. Никак-с. Как сказано в пьесе весёлого драматурга Карло Гоцци, «Бумажка без человека – бумажка, а человек без бумажки – нуль».

– Где вы его взяли?! – стукнул ладонью по столу директор.

– Из дурки пришёл, – буркнул Кучмук.

– А вы не узнавали – может, не «пришёл», а сбежал?

– Узнавали, – вступил в разговор старший тренер, – там сказали, что очень милый молодой человек, полностью здоров, лишь одна амнезия.

– Ага, – кивнул хозяин кабинета. – Мило. Только в жопе шило. Да мне по барабану, пусть катится…

– Какой «по барабану»?! – возмутился главный тренер. – У меня Калошина сломали, а за лето в нападение так больше никого и не купили! В пятницу – «Авангард»! Как забивать будем? Вся надежда – на стандарты! А этот… пионер при мне за несколько попыток ни разу не промахнулся! Да пусть хоть на один матч выйдет – уже хорошо!

– А принципы? – спросил маленький человечек.

– Принципы хороши, когда рожа размером со сковороду, и каждый день в масле! А когда три поражения из четырёх стартовых матчей, то хоть чёрта на поле выпускай!

– Точно! – заметив колебание директора, поддержал друга Василь Никитич.

– Гол, говоришь, за две штуки? – начальник стал грызть конец карандаша, глядя в лицо «господину Королёву». – А хет-трики возможны?

– Да хоть пять, – не поняв сути вопроса, ответил Ноан.

– Во-от! – щёлкнул карандашом по крышке стола директор. – Это что – дубль, значит, – четыре штуки, хет-трик – шестёрка?!

– Если у нас в каждом матче будут хет-трики, стадион до конца сезона станет «под завязку», а у вас тут в коридоре очередь из спонсоров и рекламодателей каждый день начнёт толкаться, – заметил старший тренер.

– Да всё понятно… – скривился генеральный директор. – Малыш, но объясни, почему две штуки? Ты не слишком жаден для своих лет?

– Ноги у меня, – принялся объяснять гость, – как у Роберто Карлоса, обводка, как у Кройфа, голевое чутье, как у Герда Мюллера, а главное – голова, как у Беккенбауэра.

– Так он же головой, вроде, по-простому играл? – не понял Кучмук.

– Парень имеет в виду, – произнёс старший тренер, – то, что внутри головы. Мозг.

– А-а-а…

– Королёв! – сморщил гримасу гендиректор. – А ведь с паспортом, признайся, ты нас провёл…

– Как заметил Артуро Перес-Реверте в своей «Фламандской доске», «кристальная честность – это самый верный путь к голодной смерти».

– Вы слышали? – спросил коллег начальник. – Вот оно – новое поколение!

Тренеры молчали.

– Ладно! – решил директор. – Переводите его в первую команду, по сути, одна тренировка осталась, пусть хоть с мужиками разок побегает… А договор юрист новый составит.

– Спасибо, – от сердца сказал Ноан.

– Не за что! – зло крикнул хозяин кабинета. – Только смотри, Данила Владимирович – не дай Бог в пятницу не выиграем! Я тебе не то что тридцать штук в год – копейки не предложу!

– Справедливое замечание, – кивнул гость.

– Нет, он издевается?! – директор наконец с силой бросил карандаш в стену. – А ну, пошли все отсюда!

Посетители, толкаясь в узком проёме двери, вывалились из помещения и направились к выходу из здания.

– Если ты, Королёв, – сказал ему главный тренер, – просто мыльный пузырь, то действительно катись куда хочешь. Я тебе второго шанса не дам.

– Не подведу, Олег Олегович!

– Ну-ну. Свежо предание.

На улице попрощались, разошлись по своим машинам.

Уже в салоне, километра через три, гость вдруг спросил:

– Василий Никитович, а если я действительно десять мячей положу, мне директор двадцать тысяч заплатит?

– Да иди ты! – недовольно отмахнулся тот.

– Я серьёзно!

– Да? – Тренер обернулся и внимательно посмотрел хвастуну в лицо. – Заплатит. Ещё и своих добавит. Он торговался, потому что менеджер, у него работа такая – меньше тратить, больше зарабатывать. Но за команду, как и мы, переживает. Так что забивай. Если сможешь.

Глава шестая

В первой команде Данилу приняли хорошо. Все были наслышаны о его чудесных способностях при исполнении штрафных ударов и ждали подтверждения слухов на поле в пятницу. Если внутри команды кто-то кому-то завидует – значит, это не коллектив. Побеждает не один игрок, а все вместе. Победа – это бонусы, а высокое место в таблице – одна из составляющих устойчивого экономического положения клуба, и кто именно забивает – дело десятое.

На тренировке Королёв ничем старался не выделяться, всё делал так, как и другие, только по заданию главного ударил точно два раза со стандарта, да и прекратил – Кучмук побоялся продолжать из суеверия – а вдруг прицел собьётся?

Больше прочих новенького подбадривали левый полузащитник Сашка Кузнецов – светловолосый крепыш лет двадцати пяти, и Лёха Аверин – костолом-защитник.

– Ай, – вдруг после его очередного подката подпрыгнул Данила и схватился за ушибленный ахилл, – осторожней, ногу же оторвёшь!

– Тяжело в учении, легко в бою! – философски заметил Алексей и по-доброму шлёпнул новичка по затылку.

«Что же будет в настоящей игре с настоящим соперником? Не сломают ли меня ещё более мотивированные защитники?» – мелькнула в голове у Ноана ужасная мысль.

Поселили его в отдельной комнате, гораздо более просторной, чем в интернате.

Футболисты заезжали на базу только перед играми, а так все жили в квартирах или в домах, собственных или арендованных, у многих имелись семьи.

Так что вечером он остался совсем один. Массажист команды, тоже испытывающий интерес к чтению, дал ему две толстых книжки какого-то Кена Фоллетта, но их хватило гостю на полчаса – и то главная сложность заключалась в переворачивании страниц.

Вдруг в дверь постучали, и вошёл старший тренер с большим пластиковым пакетом в руках.

– Привет, обманщик, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответил Данила, – только почему «обманщик»? Василий Никитович, честно – будьте моим агентом. С первого же контракта – один процент.

– У меня нет агентской лицензии, и подобную деятельность я не веду. Это во-первых. А во-вторых – вообще-то, агенты десять берут.

– А я собираюсь контракт подписать на сто миллионов. Так что и просто процент – уже неплохо.

– Ну, пострел, – и тренер сел в кресло, – я никогда не пойму, серьёзно ты говоришь или шутишь. Каких таких сто миллионов? Ты о чём? Мы в подвале первой лиги, десять-двенадцать лет назад нас ещё телевидение не показывало, в этом году единственная задача – не вылететь во вторую, а ты про какие-то сто миллионов. Технику тебе неизвестно кто ставил, теорию неизвестно кто объяснял. Год! Год надо поиграть на стабильном уровне, чтобы игрока заметили и пригласили в клуб рангом выше. Затем – следующая ступень. Главное – стабильность и упорная работа на тренировках. А ты только пришёл…

– Из дурки, – подсказал ему Королёв.

– Да, из дурки – и хочешь некие несусветные миллионы.

– Что спорить? Вернёмся к этому разговору завтра.

– Да ну тебя! – тренер развернул пакет и вынул оттуда портативный компьютер. – Вот, в бухгалтерии выклянчил. Старый, но вроде работает. Это тебе на время, чтоб не скучал. Тут везде Wi-Fi, можешь спокойно залазить в свой Интернет.

– Вот спасибо так спасибо! Порадовали!

– Да ладно, – махнул рукой тренер, но было видно, что он доволен реакции на подарок. Василь Никитич поднялся, подошёл к двери, обернулся и вдруг спросил. – Слушай, Данила. Амнезия-амнезией, но, может, ты просто из дома сбежал? У тебя вообще мама-папа есть?

– Мамы-папы нет.

– Давно?

– Давно.

– А что случилось?

– Отказало автоматическое управление воздушным средством передвижения. Необычно сильный ядерный взрыв на одном из солнц и, как следствие, магнитная буря. Все приборы отключились. Такое случается раз в сто лет, но произошло почему-то именно с ними.

– Мои соболезнования, но я ничего не понял из того, что ты сказал.

– Я вам всё честно объяснил, потому как испытываю к вам симпатию. А чтоб стало понятней, растолковываю – они погибли в авиакатастрофе.

– Ужас какой. Сирота, значит?

– Сирота.

– Совсем один?

– Совсем.

– Эх… Ну ладно, мне надо идти. Ты… Покажи им завтра кузькину мать, ладно? Ради меня. А то, если не выиграем, из меня сразу «стрелочника» сделают.

– Покажу. И кузькину, и петькину.

– Ну давай, снайпер…

– До свидания, Василий Никитович.

После того, как за тренером закрылась дверь, Ноан подумал: «Я приобретаю человеческие качества – становлюсь сентиментальным. Вдруг захотелось поговорить по душам – взял, обо всём проболтался. Ещё бы объяснил ему принятую на Кроне теорию взаимодействия магнитных полей. Дурак».

Он установил компьютер на стол, подключил к электрической розетке и начал искать в Интернете произведения Кена Фоллетта в оригинале. Писатель оказался не юношей, успел настрочить много чего, так что гость, не спеша и получая удовольствие от поздних произведений автора, и испытывая недоумение от ранних, смог занять себя до середины ночи, пока насильно не приказал организму спать – ведь завтра матч, тело должно быть отдохнувшим.

Несмотря на слабое выступление команды в текущем сезоне, десятитысячный стадион оказался полон: «Авангард» – коллектив из Курска, «Салют» – из Белгорода, а значит, это самое настоящее центральночернозёмное дерби. Нет соперника более принципиального что для одного, что для другого клуба. В вип-ложе собралась местная элита, в правом углу северной трибуны размахивали флагами, ревели в трубы и били в барабаны местные тиффози, а когда вышла бригада судей, зрители разразились оглушающим свистом – видимо, на всякий случай, для профилактики – в общем, Ноану понравилось. Он даже испытывал какое-то радостное возбуждение.

Перед самым выездом с базы юрист притащил контракт с «дополнительным соглашением» – так, как и просил гость, только на одну игру. Данила подмахнул его с улыбкой.

Команды вышли на поле, капитаны обменялись вымпелами, Королёв, естественно, числился в запасе.

– Будем к перерыву «лететь», – объяснил ему Олег Олегович, – чего, я надеюсь, не случится – выпущу в начале второго тайма. Будем в счёте вести – выйдешь в концовке, всё равно надо посмотреть тебя в деле.

– Всегда готов, – ответил Королёв.

Начали ни шатко, ни валко – было много борьбы, толкотни, мяч не держался ни у тех, ни у других, судья постоянно останавливал игру из-за мелких фолов, зрители гудели, потом начали свистеть, выражая своё отношение к происходящему. Минуте к двадцатой, наконец, один из «наших» расщедрился на удар, мяч прошёл метрах в двух от ворот. Но зрители всё равно с надеждой привстали с мест.

Как же всё это не походило на те игры, которые Ноан смотрел на тренерской флешке и в Интернете!

Василь Никитич нервно ёрзал на скамейке, Кучмук то и дело выскакивал к бровке, орал на своих, орал на чужих, орал на рефери, резервный постоянно просил его не горячиться и не выходить за пределы технической зоны – но куда там!

Аверин, прерывая проход по своему краю, обеими ногами прыгнул в мяч, выбив его за боковую. Но вместе с этим срезал, как косой, соперника, получил жёлтую карточку. Нарушение показалось очевидным. Но зрители хором принялись утверждать, что нынешний судья – явный представитель сексуального меньшинства.

Постепенно гости прижали «Салют» к своим воротам. Последовал один угловой, второй – защитники всё не могли вынести мяч подальше в поле. После третьего подряд корнера мяч заметался между ног игроков обеих команд, удар, срезка, блокировка, один рикошет, другой – гол!

Главный тренер, грязно выругавшись, шмякнул о гаревую дорожку бутылку с водой, куряне устроили кучу малу, трибуны засвистели, а Данила прыскал, закрыв рот ладонью – настолько нелепо всё это выглядело. Шла сороковая минута. Кучмук сверкнул на него грозными очами и сказал:

– Разминайся, выйдешь после перерыва.

Королёв с удовольствием выскочил на дорожку и приступил к выполнению упражнений.

До конца тайма оставалось всего ничего, но «Авангард» сподобился ещё на одну сумбурную атаку, кто-то всё же сумел нанести удар по воротам, вратарь его отразил, но на отскок первым успел соперник, в падении послал мяч в угол. Тот ударился в локоть повернувшегося спиной защитника и вылетел за лицевую. Момент был, что называется, на усмотрение судьи, защитник специально рукой не играл. Но «круглый» шёл в ворота, и если бы не локоть, мог оказаться в сетке. Рефери показал на «точку». К нему подбежали все салютовцы, стали жарко что-то доказывать, но он остался неумолим. Олег Олегович искал глазами ещё одну бутылку, чтобы и её швырнуть на землю, не нашёл, потому просто пнул ногами скамейку.

Капитан «Авангарда» взял в руки мяч и понёс его к одиннадцатиметровой отметке. Василь Никитич старательно грыз свой кулак. Кучмук в надежде на промах отвернулся.

Надежда не оправдалась. Тут же раздался свисток на перерыв. Ребята понуро тянулись в раздевалку, между ними метался разъярённый главный и каждому кричал оскорбления.

Крики продолжились и в раздевалке.

– Коровы! – орал Олег Олегович. – Разогнать вас к чёртовой матери! Ваш уровень – даже не КФК! Двор! Обыкновенный двор! Ни одного удара в створ за тайм! Как мы собираемся выигрывать?! Как мы вообще собираемся брать очки хоть у кого-то?! А на выезде? Через неделю – «Урал» в Екатеринбурге! И что мы оттуда привезём? 0:5? 0:7? Половину из вас отправлю в дубль! Половину! Со всеми, гады, пересмотр контрактов! – и так далее в том же духе.

Ребята, опустив головы, молча слушали. Все понимали, что Кучмуку надо выговориться, и что от его тирады толку будет мало: сегодня просто не их день – два таких глупых гола иначе, как по велению судьбы, в сетку не влетают.

– Дробышев, оставайся! – приказал главный тренер. – Королёв, раздевайся. Выйдешь вместо него! Все стараются зарабатывать штрафные как можно ближе к чужим воротам! Падать при любом прикосновении, как кегли в боулинге!

В дверь раздевалки просунулась голова Василь Никитича.

– Мужики! – сказал он. – Пошли, на второй тайм зовут.

– Собрались, собрались! – прокричал Кучмук, сжал кулаки и потряс ими над головой.

Ответом ему служила слабая мычательная реакция.

Вышли наружу. Увидев свою команду, трибуны засвистели так, что заложило уши. Ноан направился к резервному судье, показал ему шипы на бутсах, тот согласно кивнул, и Королёв, 22-й номер, центральный хавбек команды мастеров «Салют», Белгород, позиция – «под нападающими», выбежал на поле.

Пока оставалось время до свистка, он, разогревая мышцы, сделал два рывка вдоль поля, туда-обратно.

– Эй, рыженький! – донеслось с трибун.

Данила поднял голову и встретил взгляд парня, одетого в майку с надписью «СССР». В правой руке он держал пластиковый стаканчик, в левой – куриную ножку.

– Не тушуйся, брат! – проорал болельщик и опрокинул содержимое стаканчика в рот. Выдохнув, продолжил: – Порви им жопу!

– Хорошо! – крикнул в ответ гость.

Трибуна затряслась от хохота – юный вид запасного не внушал оптимизма, сообразного тону его заявления.

Судья дал свисток, футболисты задвигались.

По стадиону объявили о замене, произнесли фамилию «Королёв» – ни единого звука от зрителей.

В центральном круге сшиблись два соперника, и мяч отлетел к Даниле.

Вдруг ему вспомнились японские пособия по искусству фехтования – «меч – продолжение руки». Ну, так у него будет «мяч – продолжение ноги»!

Он прокинул «круглого» себе на ход и помчался вдоль бровки. Раскачал корпусом одного защитника, пустил мяч между ног другому, перед третьим резко было двинулся влево, тот поверил, сместился, а Данила ушёл вправо. Тут подоспела «подстраховка», его грубо толкнули в спину, он упал, рефери свистнул.

Трибуны зааплодировали.

– Давай, рыжий! – донеслось с них.

Однако нарушение произошло у самой боковой линии, и наносить отсюда прямой удар по воротам – это действительно неземная наглость. Поэтому гость направился к опорнику Борьке Фишману, обычно до него исполнявшему «стандарты», и попросил:

– Ты не навешивай в штрафную – туда перед ударом все побегут, я же, наоборот, отскочу назад, и ты мне подай где-то на уровне пояса – я «заряжу» с лёта.

– Что-то очень сложно. Хрен попадешь, – пробурчал хавбек.

– Не ссы, – ответил одним из самых распространенных глаголов на планете Земля Данила Владимирович.

Он подошёл к центральной линии штрафной площади и стал караулить подачу. Фишман разбежался, все помчались ближе к вратарской забивать головой, смешанная толпа и своих, и чужих, мяч же полетел верхом чуть назад. Королёв отпрянул, подача вышла не слишком удобной, пришлось подпрыгивать, но тем красивей получилось – снаряд после удара правой с лёта, с разворота, в прыжке, пулей просвистел в левый верхний угол и с отскоком от левой штанги вонзился в сетку.

«Сегодня будет именно эта штанга», – решил про себя Ноан.

Стадион благодарно заревел. Пока ребята обнимали и тискали новоявленного бомбардира, трибуны начали хором скандировать: «Рыжий! Рыжий!»

«Вот тебе и “Король”», – подумал гость.

Едва куряне разыграли мяч с центра поля, как Ваня Егоров в подкате его отобрал, мигом вскочил и отпасовал Даниле. Тот носком, легко, невесомо, поддел «круглого», перекинул его через ближайшего противника, не дав мячу встретиться с землей, одним касанием перебросил следующего, перед третьим опускающийся мяч переступил левой ногой и в момент соприкосновения с землей внешней стороной стопы прокинул себе на ход правой, оставив защитника за собой с раскрытым ртом; впереди оказалось метров пять свободного пространства, до ворот оставалось еще прилично, но он уже замахнулся для удара и вдруг получил сзади по ногам – «Авангард» почувствовал исходящую от появившегося на поле запасного опасность.

Тычок получился чувствительный. Ноан ожесточённо тёр ушибленное место, поднял голову, встретил взгляд соперника – тот ухмылялся.

«Ну-ну, – подумал Данила, – вы ещё не знаете, что вас ждёт».

Он прикинул расстояние до ворот – метров тридцать восемь. Это, конечно, по местным представлениям, было далёко, и вратарь решил не утруждать себя построением большой «стенки». Перед Королёвым встали два здоровенных футболиста – и всё.

Гость разбежался, ударил, мяч полетел, как снаряд из пушки, отскочив от левой штанги, рванул сетку.

Партнёры тут же погребли голеадора под своими телами. Стадион кипел. Когда судья, наконец, растолкал белгородцев и приказал срочно возобновить игру, Королёв заметил, как у бровки ему машет Василь Никитич. Гость подбежал к тренеру, и тот с криком:

– Данечка, дай я тебя поцелую! – противно обслюнявил ему щёку.

Но это своеобразное проявление эмоций не смутило Ноана – он чувствовал себя, наверное, как землянин на охоте – на Кроне охоты как таковой не существовало – азарт переполнял его, ещё никогда в жизни он не казался себе таким счастливым.

На волне всех этих ощущений он решил покуражиться. Местные удивятся его нечеловеческим способностям? А, «к чёрту!», как говорят русские!

«Авангард», за каких-то пять минут второго тайма растерявший с таким трудом ранее добытое преимущество, озлобленно, всей командой, понёсся в атаку. Гость остался в центральном круге. Пошёл безадресный навес, вратарь поймал мяч и, заметив свободного Королёва, быстро бросил рукой «круглого» ему.

Данила принял передачу, развернулся и, вместо того, чтобы начать движение или отпасовать на всех парах мчавшемуся по левому флангу свободному Сашке Кузнецову, ударил, как всем показалось, непонятно куда и зачем – то ли за боковую, то ли за лицевую, в общем, куда-то в направлении углового флажка. Понимая, что мяч уйдёт, все, и «наши», и не «наши», остановились. Данила же своим бегом «сто метров за десять и двадцать» устремился в угол поля. Мяч ударился точно в основание флажка и отскочил к Ноану. Самый умный из «авангардовцев», центральный защитник, заметив неожиданный рывок рыжего, почувствовал подвох и кинулся за ним. Когда Данила принял отскочивший от палки снаряд, курянин уже, чуть на ходу не выплёвывая лёгкие, приближался к сопернику. Зная, что сила инерции не даст землянину вовремя затормозить, гость прокинул мяч мимо него вдоль лицевой и оббежал защитника слева. Тот с грохотом врезался в рекламный щит. Королёв был уже у штрафной. Голкипер с вылупившимися от ужаса глазами, расставив в стороны руки, гусиными шажками двинулся на соперника. Гость шведкой, не сближаясь с ним, по высокой дуге, несмотря на острейший угол, перекинул вратаря. Мяч с отскоком от левой штанги опустился на землю за линией ворот, коснулся сетки и покатился вдоль неё.

Трибуны взорвались, Кучмук начал исполнять нечто вроде танца живота, старший тренер почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. Такого фокуса не видел ещё никто и нигде.

В следующем розыгрыше мяча ребята решили чуть поиграть и сами – перепасовкой дошли до штрафной, где один из защитников выбил мяч на угловой.

– Ты подашь? – спросил у Данилы Фишман.

– Не, сам давай.

– А как?

– А вот где-то, – и Ноан показал, – в две руки над моей головой, чтоб никто не достал. Прямо по центру ворот.

– А допрыгнешь? – удивился Борька.

– Увидишь.

– Ну, чертяка! – замотал головой хавбек и потрусил к угловому флагу.

Данила отошёл метров на десять – он брал разбег.

Снаряд полетел так высоко, что даже вратарь не пытался до него добраться. Вдруг над всей толпой взмыл рыжий и головой, с отскоком от штанги, забил очередной гол.

– Так не бывает, – сказал тренер «Авангарда» своему младшему коллеге. – Что за Майкл Джордан такой?

– Ему, суке, в цирке надо выступать! – прошипел помощник тренера.

– В цирке меньше платят, – возразил главный.

В следующем игровом эпизоде гость надумал забить, пройдя всё поле, не опуская мяч на землю. Земная, неземная природа – плевать! Его переполняло такое сильное, никогда ранее не испытываемое чувство безграничного, безмерного, обволакивающего и несущего в небо счастья, что он хотел забивать ещё и ещё, и не бегал по полю – парил.

Пяткой, коленом, носком, головой, снова пяткой, подъёмом – так, на огромной скорости жонглируя и перебрасывая «круглого» через головы всех соперников, он дошёл до вратарской, подкинул мяч вверх, замахнулся якобы для удара с лёта, вратарь упал на траву в направлении замаха, Королёв поймал снаряд на подъём правой ступни, крутнулся вокруг своей оси на левой пятке и забросил его уже в пустые ворота. Естественно, от штанги.

На трибунах уже вовсю хохотали, держась за животы. Но смех этот, конечно, смешался с восторженным ором. Счёт дошёл уже до 5:2.

Куряне поняли, что им не отыграться. Но это так разозлило того грубияна, который однажды уже сбил Данилу, что он, несмотря на обязательную «жёлтую», в одном моменте изо всех сил врезал Королёву по ногам.

– Слушай, ты! – вскочил Ноан. Становиться инвалидом благодаря футболу он не собирался – примитивная местная медицина не поставит его на ноги. – Ещё раз такая фигня, и в следующем моменте я ударю тебе мячом точно по яйцам. Формально судье меня наказывать будет не за что, но ты же видел, как сильно и точно я бью? Твои яйца лопнут напрочь, и функция деторождения будет навечно утеряна!

Защитник в «стенку» вставать не решился. До ворот было всего двадцать три метра. К Даниле подошёл улыбающийся Лёха Аверин.

– Давай для разнообразия от перекладины, – предложил он.

– Не-а, – ответил Королёв. – Сегодня – только от левой штанги. – И ударил с подкруткой.

6:2.

Через две минуты он опять обвёл полкоманды, однако теперь против него никто не играл «один в один», даже с подстраховкой, а толпой бегали за гостем, видимо, преследуя лишь одну цель – не дать «рыжему» забить. Но он всё-таки выбрался из гущи игроков, оказался уже в штрафной, и кто-то толкнул его в спину.

Пенальти.

Ноан намеревался и дальше забавлять публику. Установив мяч, он повернулся к нему спиной и после свистка арбитра ударил пяткой верхом. С отскоком от левой штанги – гол. Голкипер даже не шелохнулся – а в какой, позвольте спросить, угол прыгать, если удар наносится пяткой?!

Теперь от смеха лежали не только на трибунах, но и все футболисты «Салюта» на поле.

Раздосадованные куряне просто бросили играть. Тренер пытался как-то на них повлиять, покричал-покричал, да и сам впал в уныние, замолчал, сел на скамейку и закрыл лицо руками. После каждого гола зрители скандировали: «Рыжий! Рыжий!», но потом это надоело даже фанатской трибуне.

Матч закончился со счётом 17:2. Все семнадцать мячей белгородцев забил Данила Владимирович Королёв. И все – с отскоком от левой штанги.

Глава седьмая

Раздевалка гудела и пела. Ноана уже столько раз успели благодарно похлопать кто по одному, кто по другому плечу, что они нестерпимо болели.

Потискал его в объятиях и Кучмук.

– Ну, блин, артист, ну, устроил фейерверк!

– Вашу благодарность мне слышать приятно, – осторожно высвободился из его рук Данила, – но вы это… Деньги давайте.

– Что, прямо сейчас? – опешил тренер.

– Нет, а вы что хотели? – спокойно ответил Королёв. – У меня одни старые джинсы, одна пара старых кроссовок и одна футболка, да и те – с чужого плеча. Я хоть оденусь, пока не все магазины закрыты. Короче, как сказал банкир Кессельмейер коммерсанту Грюнлиху в «Будденброках» Томаса Манна – «Отвяжитесь от меня с вашими сигарами! Платите деньги!..»

– Тут, – и главный вынул из кармана пачку, – пятьдесят тысяч рублей. Остальное тебе бухгалтерия переведёт, как только счёт откроёшь. Завтра – выходной, но некоторые банки работают. Иди и открывай. А в понедельник прямо с утра тебе и отправят. В пересчёте на рубли, минус подоходный – всё как положено.

– Точно?

– После семнадцати голов? – и Олег Олегович засмеялся. – Точнее некуда! Ладно, беги, мойся, жлоб, а то в магазины не успеешь!

Как только гость, обёрнувшись полотенцем, вывалился из душа, к нему подошли уже одетые Аверин и Кузнецов.

– Давай, Данька, собирайся активнее, – сказал Лёха. – Поедем праздновать.

– Куда?

– А ты раньше здесь где-нибудь бывал? – спросил Сашка.

– Нет. Я же из Вейделевки только приехал.

– А, колхозник… Ну и какая тебе тогда разница?

– Тут местное телевидение, – произнёс Аверин, – хочет у тебя интервью взять, у дверей стоит. Будешь с ними разговаривать?

– Нет, что вы, что вы! – испугался Ноан.

Объяснять кому-то про амнезию он не собирался.

– Тогда пойду, вежливо попрошу их удалиться, – сказал Кузнецов.

Королёв быстро натянул на себя Колышкинские подарки и направился на выход за Авериным. Чуть-чуть поболтавший с журналистами Сашка к ним сразу присоединился. Все, кто встречался по пути на парковку – работники стадиона, охрана, полицейские – кричали ему вслед: «Ты – мужик, рыжий! Рыжий, красава!»

Футболисты сели в раскорячивший в стороны колёса «BMW» Кузнецова и тронулись. Стадион находился в самом центре, ехать, судя по всему, было недалеко.

– А можно мне какие-нибудь шмотки прикупить? – спросил Королёв. – Одет как лох.

– Ну, – посмотрел на часы Сашка, – если в «Универмаг Белгород», то успеем. Полчаса есть как минимум.

– А поклонники мешать не будут?

«Салютовцы»-ветераны в голос заржали.

– Кроме тех людей, которые сидели на стадионе, ты здесь на хрен никому не нужен, – ответил Лёха. – Это тебе не Италия, не Англия и даже не Москва с Питером. Твоя слава – далеко впереди.

В магазине Данила с неудовольствием примерил выбранную друзьями одежду и обувь, всё казалось неудобным, сковывающим движения и внешне очень глупым. Даже для землян.

– Стрёмно как-то, – передал он ребятам свои ощущения.

– Конечно, стрёмно, – согласился Сашка. – Это же тебе Белгород, не Москва. Потом ещё оденешься. Не ссы.

«У них тут поголовные простатит и недержание. Иначе откуда в языке взялась столь неуклюжая замена словам ”не бойся”?» – подумал Ноан.

– Завтра после восстановительных мероприятий съездим, мобилу тебе купим, – подбодрил его Лёха. – Уж мобилу мы выберем тебе нормальную.

– Мне бы ноутбук хороший, – робко заметил Данила.

– И это можно. Без проблем, – кивнул Аверин.

– Но мне Кучмук только пятьдесят тысяч рублей дал. Хватит?

– Не хватит, – покачал головой Сашка. – А сколько всего обещал?

– По две тысячи долларов за каждый гол.

– Что-о? – хором воскликнули ребята и захохотали.

– Поэтому ты и забил всё, что успел? – даваясь от смеха, задал вопрос Аверин.

– Нет, – не согласился Королёв. – Голы – это на кураже. Просто нравится забивать.

– «На кураже!» – хихикал Кузнецов. – Ну, жлоб! Да займём мы тебе на ноутбук! Не ссы.

«Опять», – подумал гость.

– Куда бухать поедем? – спросил Сашка в салоне автомобиля Лёху.

– В «Арт-студию»?

– Там тёлок мало. Давай в «Фортуну».

– Зато в «Арте» красиво – Даньке понравится.

– Да ему после Вейделевки всё понравится. Да, Королёв?

– Да, верно. Мне везде интересно.

– В «Фортуну»! – произнёс Сашка и кнопкой запустил двигатель.

В клубе Лёха заплатил за вход, охранник поводил-поводил вдоль их тел металлоискателем, и они прошли вовнутрь. Ноан сразу увидел людей с длинными узкими палками в руках, ходивших вокруг больших прямоугольных столов, обтянутых зелёным сукном.

«Бильярд», – понял гость.

– Вот бы поиграть! – мечтательно сказал он.

– Любишь шары гонять? – обернулся на его голос Сашка.

– Никогда раньше не пробовал. Но, думаю, у меня получится.

– Никогда не пробовал? Слушай, Данька, ты откуда такой взялся?

– Я же говорил – из Вейделевки.

– Такое впечатление, – вступил в разговор Лёха, – что твоя Вейделевка – на краю света. Меж тем до неё езды – два часа.

– Ну что тут поделать, – развёл Королёв руки в стороны, – жизнь моя так сложилась. Не было в ней бильярда.

– Да всё у тебя будет, – взъерошил ему чуб Кузнецов. – Не ссы.

Они устроились за хорошим столиком – с одной стороны одноклубники могли наблюдать за танцполом, с другой – за большим залом с бильярдными столами. Зал постепенно стали наполнять молодые женщины. В отличие от Крона здесь самками было принято использовать минимум одежды. Каждая стремилась самым выгодным образом подчеркнуть составляющие своей красоты – величину и крепость грудей, длину и стройность ног, форму зада – если, конечно, данные составляющие имелись. Если же они отсутствовали, то это с помощью несколько иной одежды умело скрывалось.

Подошла официантка.

– Нам для начала пивка… – раскрыв меню, пробормотал под нос Сашка. – Данила, «Будвайзер» будешь?

– Буду.

– Или «Пауланер?»

– Буду.

– Да ему по хрену, – заметил Лёха, – он всё будет. Так, девушка, нам холодную лососину – три порции, три овощных салата, три порции королевских креветок на гриле. Данила, особые пожелания есть?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.