S. T.
Clausa Anima

Глава 1

Тишина. Только едва слышный гул энергии, пульсирующей в стенах, напоминает мне, что мир вокруг живой. Чертежи разбросаны повсюду: часть свалена под столом, другие приколоты к стенам, исписанные формулами и пометками. Каждая цифра, каждый символ – кирпичик в фундаменте будущей корнокопии. Ошибка это не просто неудача. Это взрыв, выжженные глаза, ну и, конечно, испорченное настроение и зря потраченное время.

Но я не ошибусь.

Солнце уже клонится к закату. Его косые лучи пробиваются сквозь плотные шторы, выхватывая из полумрака стол, инструменты, кристаллы вигорита в зажимах. Лучи света режут глаза, отчасти мешая работать, но сейчас это неважно. Важно только то, что лежит передо мной: Вечное Перо. Мой проект, мой вызов законам, которые говорят, что у таких, как я, нет права создавать.

Глубоко вдыхаю. Всё получится. Я это знаю, но маленький червячок заставляет сомневаться в этом. Что если сейчас всё взорвется к чертям? Встряхиваю головой, отгоняя эти мысли, и уверенно выпускаю поток энергии из кристалла.

Первый поток – вспышка, резкая, неукротимая. Он вырывается из кристалла, как дикий зверь, рвётся наружу, крушит границы. Я чувствую его кожей. Он обжигает, даже не касаясь. Но я не отвожу взгляда.

Второй поток – ровный, холодный, послушный. Он струится, как вода, обволакивая первый, сдерживая его ярость. Они сталкиваются, переплетаются, и на миг кажется, что сейчас все рухнет.

Но нет.

Формулы работают, расчеты точны. Результат: энергия подчиняется.

Два потока сливаются в один, формируя идеальный, сбалансированный механизм. Перо в моих пальцах оживает, его сердце-кристалл пульсирует ровным светом.

Теперь осталось проверить, правда ли буквы будут вечными. Я прижимаю кончик к бумаге и пишу.

Перо работает. Буквы ложатся на бумагу четко, без дрожи, без расплывшихся клякс, будто врезаются в саму материю. Но в глубине кристалла начинает что-то пульсировать неровно, как сбившийся ритм сердца. Энергия гудит тревожно, то нарастая, то затихая. Ещё немного и баланс рухнет.

Я сжимаю рукоять крепче, чувствуя, как энергия внутри корнокопии бьётся в попытках вырваться.

Не сейчас…

Формулы верны, механизм собран правильно, но не хватает стабилизатора.

Быстрым движением вынимаю кристалл из пера. С этим ещё предстоит поработать. Я не совсем доволен. Это не то, чего я хотел добиться за сегодня. Мой взгляд падает на заряженный вигорит, невольно вздыхаю.

Собственная энергия вела бы себя куда послушнее и стабильнее.

Это угнетает. Злит. Так просто направлять и изменять материю, заставляя её подчиняться заданным параметрам. Но создать энергию своими силами я не могу. Этому дару нельзя научиться, его нельзя отнять или одолжить. Единственный способ обладать им – родиться с ним. Быть «достойным».

Уголки губ непроизвольно поднимаются в усмешке. Забавно. Почти каждый встречный обладает этой, как её любят называть, даром, силой… называйте, как угодно. Я никогда не узнаю, каково это – чувствовать, как по жилам течет мощный поток, готовый вырваться наружу с кончиков пальцев.

Ирония в том, что при всей моей жажде знаний и дисциплине я оказался в том самом меньшинстве, которому «повезло» родиться ни с чем.

Нас называют игнавис.

И таких, как я, около десяти процентов населения Аурея. Мало? Достаточно, чтобы быть самым бесполезным слоем в глазах общества и государства. К нам относятся едва ли лучше, чем к этому столу или любой другой мебели. Хотя в некоторых случаях даже хуже.

Выполняешь грязную работу – уже молодец. Некоторые не способны даже на это.

Я бросаю взгляд на перо. Оно лежит на столе, всё ещё излучая слабый, неровный свет.

Кому повезло, те живут всю жизнь на обеспечении родителей. Кому нет… я могу лишь догадываться, ведь мне, хвала Примусу, повезло.

Каждый из нас жаждет выбиться в люди как может. Но консервативное общество не спешит принимать игнавис. Сколько бы я ни старался компенсировать своё положение знаниями в механике энергетических взаимодействий, инженерией, вежливостью и учтивостью – ко мне всё равно относятся свысока, будто я пустое место.

Я сейчас рассуждаю как типичный нарцисс. Откуда во мне это?

Как бы то ни было, я слишком часто замечаю в глазах прохожих и собеседников презрение. Вигор, обладающие силой, явно ненавидят таких, как я. Наше существование пятно на их гордости, словно мы опухоль, которая растёт с каждым годом и мешает жить. И это правда. Отец говорит, что двадцать лет назад игнавис было меньше. С чем это связано – никто не знает. Дети без способностей теперь рождаются даже у вигор, и это повергает их в панику. Кто-то считает, что общество вырождается. Возможно, так оно и есть. Но что делать мне и другим, у кого в распоряжении лишь собственный ум и навыки?

– Ты уже закончил с основой? – раздаётся за спиной звонкий голос. Это не вопрос, а констатация факта.

Я вздрагиваю. Мой отец, Риг Фабер, обожает подкрадываться и внезапно объявляться у меня за спиной, выдергивая меня из мрачных раздумий. Сколько бы я ни возмущался и ни просил его перестать, он лишь заливисто смеётся, отмахиваясь от моих жалоб.... И, разумеется, продолжает делать это снова и снова.

Я никогда по-настоящему не злюсь на него за это. Напротив, это превратилось в своеобразную игру: подлови отца раньше, чем он подловит тебя. Правда, я ещё ни разу не выиграл. Риг всегда на шаг впереди. А я, как нетрудно догадаться, всегда проигрываю.

– Боюсь, не до конца. Если я попытаюсь использовать этот стержень сейчас, он, скорее всего, взорвётся и оторвёт мне руку, – отвечаю я с преувеличенно серьёзной миной, разворачиваясь к нему. Но удержаться от улыбки не могу. – К тому же, не хочу заканчивать проект слишком быстро, а то все опять решат, что ты сделал всё за меня, а я, как всегда, просто сидел у тебя на шее.

На мгновение лицо Рига вытягивается, брови ползут вверх, но уже через секунду он откидывает голову назад, обнажая длинную шею, и громко смеется. Его высокий лоб разглаживается, а вокруг глаз появляются лучистые морщинки.

– О Примус, какую ещё чушь я услышу от Академии и твоих одногруппников, – фыркает он, уже успокоившись, но не переставая улыбаться во весь рот.

Отодвигая стоящий рядом стул, Фабер с неожиданной грацией садится, скрещивая ноги. Меня всегда поражает это в нём. Обычно он двигается резво, почти вприпрыжку, будто энергия так и бурлит в нём через край. Но стоит ему взяться за работу, например, за новую корнокопию, и движения мгновенно становятся точными, плавными, без лишних жестов.

Мой отец до ужаса педантичен, пунктуален и… безнадёжно артистичен. Он обожает костюмы – любые, от строгой классики до самых невообразимых фасонов, которые только могут свести с ума портного, – разумеется, всех возможных цветов, какие только способен различить человеческий глаз. А те, что природа не предусмотрела, он создает сам: от глубочайшего чёрного до переливающихся на свету оттенков синего, красного, фиолетового, зелёного…

Матушка шьет из этих тканей одежду: в основном конечно, костюмы, да ещё и на свой особый лад. Лично мне большинство из них кажутся чересчур вычурными, но отца, судя по всему, это ничуть не смущает. Он носит её работы с гордостью, неизменно хвастаясь её «золотыми руками» перед коллегами при любой возможности.

Но сейчас его вид далёк от идеала. Он только что вернулся с работы: короткие серебристые волосы растрёпаны, несколько прядей спадают на лоб. Ярко-жёлтый галстук с причудливым узором почти развязан, а пуговицы тёмно-фиолетового пиджака в серебристую ветвистую полоску расстёгнуты. Поза расслабленная, даже усталая – высокий рост и худощавость только подчёркивают это впечатление. Хотя на самом деле он вовсе не измождён.

Всё дело в физиологии вигор. Энергия не берётся из ниоткуда: ей нужны ресурсы, и немало. У каждого вигор (да и у игнавис тоже) в организме есть ядро, синтезирующее энергию за счёт собственных резервов. Только у первых это мощный, почти неиссякаемый поток, дарующий силу и уникальные способности. У вторых – жалкие крохи, едва достаточные для поддержания жизни.

Кажется, я снова углубился в размышления. Отец уже несколько минут вертит в руках мою незаконченную работу, внимательно ее изучая.

– Хм… – мычит Риг, поворачивая корнокопию в пальцах. Вдруг он замирает и подносит её совсем близко к глазам. – В чём задумка?

– Ну… э-э… Это будет что-то вроде пера, ну или ручки, только вместо обычного стержня с чернилами сделал сплав с углеродными волокнами для проведения энергии, а сердечник это кристалл вигорита. В качестве чернил использую суспензию, способную менять свойства под действием энергии… – лепечу, внимательно следя за его реакцией. Ведь он и так видит механизм своим даром… Зачем мне тогда объяснять?

Отец медленно вращает корнокопию в руках, его пальцы выписывают в воздухе сложные траектории: я знаю, что сейчас он видит то, что мне недоступно. Его дар позволяет визуализировать энергетические потоки во всех возможных измерениях, в отличие от других вигор или игнавис. Он действительно может различать потоки энергии во всех подробностях: их направление, структуру, мощность, даже цвет. Более того – он способен предсказывать результат взаимодействия сил, мысленно представляя готовый механизм. Неудивительно, что его работы всегда безупречны.

Я же, учитывая мой опыт и знания, могу лишь видеть сам факт наличия энергии, если она довольно сильная, а также чувствовать её мощность и стабильность, и лишь смутно предполагать её контур. Из-за этого мне приходится использовать сложные формулы и расчёты, чтобы предугадать взаимодействие потоков. Точность здесь жизненно важна, иначе мастерская может взлететь на воздух. Правда, с этим у меня проблем не было. Разве что в самом начале, но тогда отец всегда был рядом.

Помимо корнокопий, отец вообще воспринимает мир иначе – он постоянно видит и взаимодействует с обрывками энергии, которые буквально витают повсюду. "Они похожи на шаровые молнии, кружатся вокруг и без умолку щебечут", – как-то объяснял Фабер с улыбкой.

Порой Риг выглядит настоящим безумцем, когда разговаривает с пустотой или раздражённо отмахивается от невидимых собеседников, бросая: "Отстань уже!" Меня это неизменно смешит. Я просто не могу сдержать улыбку, когда отец носится по дому с дикими воплями, размахивая руками.

Неудивительно, что на работе Риг Фабер снискал репутацию гениального, но слегка "того" вигор, хотя коллеги его и обожают. Возглавляя "Лабораторию энергетических инноваций", он сохраняет дружелюбный, почти простодушный нрав. Его аура заряжает энтузиазмом: в его присутствии невольно хочется творить. Думаю, теперь понятно, почему я с детства начал мастерить свои корнокопии.

– Ну? И что дальше? – Риг поднимает густые темные брови, поворачивая ко мне голову. Его ледяные голубые глаза буквально сверлят меня, словно говоря: "Неужели мне придётся клещами вытягивать из тебя объяснения?"

– При использовании ручки два потока энергии внутри основы должны замыкаться… – начинаю я, но тут же запинаюсь, когда отец вновь подносит стержень к самым глазам.

Основа ещё крайне нестабильна и может рвануть в любой момент. Заметив моё беспокойство, Риг лишь махает рукой. Я послушно продолжаю:

– Энергия сконцентрируется и выбросится на бумагу. В идеале буквы должны сначала слабо светиться, затем темнеть. Это как будто писать…

– Раскалённым углём, – усмехается отец, но тут же хмурится. – Однако энергия пока слишком нестабильна. Поток мощный и разнонаправленный. Советую использовать посредник между ними, например, серебро. И неплохо бы сюда всунуть стабилизатор.

– Согласен, – киваю я, осторожно забирая работу из его руки и, на всякий случай, кладу на деревянный стол. – Думаешь, профессор Доценс одобрит мою корнокопию?

– Будь я на твоём месте, – отец многозначительно поднимает палец, – я бы представил её сначала на форуме, затем на выставке. Ну или подал бы сразу на защиту в конце года. Чтобы "шишки", – он брезгливо морщится, – обратили внимание.

– Серьёзно? – кажется, моя челюсть вот-вот отвалится от удивления. О таких масштабах я даже не задумывался. – Почему это должно заинтересовать региментских чиновников?

– Во-первых, записи не выцветают, потому что отпечаток энергии остаётся навсегда. Во-вторых, корнокопию не нужно будет подпитывать энергией каждый раз, так как система замкнута. В-третьих, из-за большого потока энергии ручка рано или поздно превратится в прах, но это будет явно не скоро, учитывая, какие материалы ты используешь. А значит, её можно будет продавать снова и снова. Это и экологично, и прибыльно, хотя ты об этом и не думал.

– Не знаю… Выступать перед региментскими… Проект ещё не закончен…

– Тебе нужно быть увереннее, – ухмыляется Фабер. – Ты лучший в группе по результатам прошлого года, и никакая Новухом этого не изменит.

– Да, ты прав, – отвожу взгляд. Иногда меня злит моя же собственная робость.

В таких вещах отец почти всегда прав. Даже профессор Доценс часто говорит мне, хлопая по моему плечу своей сальной ладонью: "Ты удивительно тонко просчитываешь потоки энергии. Если бы не знал твой статус, подумал бы, что унаследовал дар отца".

М-да. Ничего не скажешь. Эти "похвалы" скорее подрывают мою уверенность, чем укрепляют. Они каждый раз напоминают: будучи сыном могущественного Рига Фабера, в глазах общества я – никто. Пустышка. Хуже того – невидимка.

В отличие от других игнавис, у которых хоть слабая, но есть своя аура, которую можно ощутить, у меня же её нет совсем. Меня не замечают, пока я не окликну. Злые языки шепчут, что это наказание отцу за "извращение" энергии. Другие утверждают, будто я неудачный эксперимент – выращен в пробирке, но энергия не прижилась. Бред, конечно, но что доказывать глупцам?

Неудивительно, что при всей моей успеваемости я стал изгоем. Одногруппники обращаются ко мне только по учебной необходимости и обходят стороной. Вероятно, их пугает полное отсутствие какой-либо ауры – стоя рядом со мной, они просто ничего не ощущают. Будто рядом никого нет.

Воспоминание семилетней давности всплывает перед глазами…

"Ты никто! Инвизиб! Тебя не существует! Инвизиб!" – злорадствовали мальчишки, зажав меня в переулке. Их голоса сливались в единый хор ненависти: "Инвизиб! Инвизиб! Инвизиб!"

– Ты не должен позволять обществу подавить себя, – заглядывая в моё помрачневшее лицо, улыбается отец. Он трепет мои рыжие волосы, после чего указывает на ручку. – Было бы преступлением, если бы такой ум померк из-за амбиций потерянных людей.

Отец поднимается со своего стула и потягивается, заводя руки за спину. Зевнув, он по привычке смотрит на наручные часы и делает преувеличенно испуганное лицо:

– Нам лучше пойти ужинать прямо сейчас, пока матушка не подала вместо жаркого нас, на блюдечке.

Он смеется, мои губы непроизвольно растягиваются в ответ. Я тоже поднимаюсь, разминая затекшие конечности. Сидеть с утра до вечера в мастерской в выходной точно не лучшая идея. Особенно с моей привычкой подгибать ноги, которую я перенял от отца.

Уголок губ снова дёргается. Мы одновременно похожи и непохожи. Привычки и поведение во многом схожи, но вот внешне совершенно разные. Это только подогревает слухи о моем происхождении.

Если взглянуть на нас сейчас, то увидишь: отец загорелый мужчина пятидесяти лет с серебристыми (такими же, впрочем, и в молодости) волосами и чёрными, как смоль, бровями. Я же бледный рыжеволосый паренёк с редкими веснушками. Мои глаза зелёные с жёлтым ободком у зрачка, у него кристально-голубые, почти белые, с серой каймой.

Риг – энергия в чистом виде: вечно улыбающийся, суетливый, ходит вприпрыжку. Его руки движутся с удивительной грацией, тогда как ноги вечно беспокойны: то отбивают ритм, то подгибаются под стул, то скрещены между собой. Я же спокоен, как гладь озера. Сижу с прямой спиной, нога на ногу. Мои движения медленнее, но такие же точные.

В общем, он живое воплощение здоровья и обаяния, я воплощение усталости и болезненности. И все же мы одинаково долговязы и худы, что забавно, учитывая то, что мое ядро практически неактивно.

Но характерами мы схожи. Оба любим костюмы (я предпочитаю классику), можем часами просиживать в мастерской, создавая корнокопии. Мы заядлые книжные черви, увлечённые изучением энергии, строения ядра, анатомии и природных явлений. Отец научил меня работать с энергией, не видя её, а именно через формулы, расчёты и понимание структуры, и я навечно ему благодарен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.