Дарина Лис
Шёпот Леса

«Одиннадцать лет – это много. Достаточно, чтобы забыть чей-то голос. Но недостаточно, чтобы перестать вздрагивать, когда слышишь его снова».

Глава 1.

Время приближалось к семи, и кабинет Дарины медленно наполнялся золотистым светом уходящего солнца. Оно пробивалось сквозь высокие окна, окрашивало пылинки в тёплый цвет и выхватывало из полумрака стеллажи с потрепанными папками. Где-то в углу тикали настенные часы, отсчитывая секунды до конца рабочего дня. Дарина сидела одна, уткнувшись в отчёт по последнему делу – запутанному, многоходовому, от которого уже второй день болела голова. Обычная рутина, но сегодня работа давалась с трудом. Она машинально крутила в пальцах ручку, то записывая что-то на полях, то зачеркивая. Вечер был на удивление тихим. Только треск клавиатуры нарушал тишину. Дарина поправила выбившуюся прядь волос и снова уставилась в монитор.

Пока в дверь не вошел он.

Без стука. Как всегда.

Она узнала его шаги ещё до того, как подняла  голову. Тяжёлые, уверенные, хозяйские. С того самого дня, как он возглавил отдел полгода назад, его внимание к Дарине стало невыносимым фоном. Сначала – взгляды в коридорах. Слишком долгие, слишком липкие. Потом – случайные прикосновения при передаче папок. Двусмысленные комплименты, от которых внутри всё сжималось в тугой комок. Она держала дистанцию, чётко и профессионально, но он будто не понимал. Или делал вид, что не понимает.

Сегодня он сново вошел без стука.

Даже не взглянув на него, она почувствовала, как воздух в кабинете стал тяжелее. Он приближался медленно, не спеша, давая ей время осознать его присутствие. Его пальцы скользнули по её плечу – легко, почти невесомо. Но по коже тут же пробежал холод, сжавший всё внутри. Она замерла на секунду, но продолжила печатать, лишь сильнее сжав губы. Он приблизился. Слишком близко. Она чувствовала тепло его тела за спиной, слышала его дыхание. От него пахло дорогим парфюмом – терпким, тяжёлым – и коньяком. Запах, от которого всегда хотелось открыть окно.

– Хорошо выглядишь сегодня, – сказал он, облокачиваясь на стол прямо перед ней. Его рука легла рядом с клавиатурой, почти касаясь её пальцев.

Дарина молчала. Смотрела в экран, делая вид, что правит текст. Но строчки расплывались перед глазами.

Его взгляд скользнул по её рубашке, задержался на ключицах, потом медленно, смакуя, вернулся к глазам. В зрачках отражался свет настольной лампы – холодный, оценивающий, как у хищника, изучающего добычу перед прыжком. Дарина медленно подняла голову. Лицо спокойное, как лёд. Ни один мускул не дрогнул. Внутри всё дрожало, сердце колотилось где-то в горле, но снаружи – ни следа.

– Дистанцию, – произнесла она ровно, как лезвием резанула.

Он усмехнулся. Без веселья. С пониманием своей силы.

– Ну зачем ты так? Иногда можно и нарушить. Взаимовыгодно.

Его рука легла на спинку кресла. Пальцы сжались. Он резко развернул её к себе, заставив смотреть прямо в глаза.

– Взаимовыгодно, – повторил он, наклоняясь. Его дыхание обожгло щёку – горячее, пахнущее спиртным. – Понимаешь, о чём я?

Дарина молчала. Смотрела ему в глаза, не моргая, не отводя взгляда. Считала про себя до десяти, чтобы не сорваться. Чтобы не показать, как сильно бьётся пульс на виске. А потом он отстранился ровно настолько, чтобы она опустила взгляд.

И увидела.

Под зауженными брюками отчётливо выпирал возбуждённый член. Ткань натянулась, и сомнений быть не могло – это не игра воображения. Он перехватил её взгляд, и на губах заиграла та самая кривая ухмылка. Медленно, смакуя момент, он опустил руку и коснулся пальцами её колена. Сквозь тонкую ткань юбки она почувствовала тепло его пальцев. Ледяная волна прошла от затылка до поясницы. Кожу закололо, в горле пересохло. Это уже не навязчивость. Это вторжение. Грязное, беспардонное, унизительное.

Она отдёрнула ногу. Резко. С силой. Её колено ударилось о край стола, но боли она не почувствовала.

– Я понимаю только одно, – голос дрогнул, сорвался на миллиметр, но она выправила его в сталь. – Вы нарушаете моё личное пространство.

Он замер. В глазах мелькнуло что-то тёмное, злое – тень, которую он обычно прятал за маской благополучия. Но ухмылка не исчезла.

– Ну что ты ломаешься? – прошептал он, прижимаясь к её уху. Губы почти коснулись мочки. – Я так хочу тебя. Прямо на этом столе. Так, как тебя никто и никогда не трахал.

Его рука схватила её за талию, рывком приподняла и посадила на стол. Бумаги разлетелись, ручка покатилась на пол. Юбка задралась, оголяя ноги. Он навис над ней, тяжёлый, горячий, с бешеными глазами.

Рука взлетела сама. Пощёчина обожгла его щёку – звонкая, хлёсткая, со всей силы, на которую была способна.

– ПОШЁЛ ВОН!

Голос сорвался на хрип, но прозвучал так, что, казалось, стёкла задрожали. В этом крике было всё – месяцы унижений, страх, злость, отчаяние. Он отшатнулся. Прижал ладонь к щеке, где уже начала проступать краснота. В глазах – ярость и неверие. Таким его ещё никто не ставил на место.

– Ладно, – бросил он, отступая к двери, поправляя пиджак, пытаясь вернуть остатки достоинства. – Но ты подумай, Дарина. Я могу помочь твоей карьере. Или не помочь.

Дверь захлопнулась. Звук ударил по ушам, как выстрел.

Она сползла со стола, поправила юбку, одернула рубашку. Пальцы всё ещё дрожали, когда она застёгивала пуговицу, которая расстегнулась то ли сама, то ли в той короткой, мерзкой борьбе. Подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу. Оно обжигало кожу, приводило в чувство. За окном горели огни вечернего города. Где-то там люди спешили домой, к семьям, к любимым, к обычной жизни. А здесь, в этом кабинете, только что рухнул её привычный мир.

Вернулась к столу. Села. Открыла документ. Курсор мигал в пустом поле, безмолвно требуя продолжения.

Но она не нашла в себе силы.

Пальцы замерли над клавиатурой. В голове было пусто. Только гул и противный, липкий привкус страха на языке. Она потянулась к телефону. Нашла в контактах «Кирилл». Нажала вызов.

Гудок. Второй. Третий.

– Абонент временно недоступен…

Она нажала отбой. Посмотрела на экран погасшим взглядом. Кирилл. Тот, с кем она начала встречаться пару месяцев назад. Тот, кто обещал быть рядом…

Потом снова открыла контакты. «Лада».

– Привет, – Голос дрогнул сильнее, чем ей хотелось бы. – Ты не занята?

– Дарин? Что случилось?

– Ничего. Всё нормально. – Дарина прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. – Просто…

Пауза затянулась.

– Ты где?

– На работе. Собираюсь домой.

– Я на встрече. Перезвоню через час. Идёт?

– Идёт.

Дарина положила трубку, встала. Накинула кардиган, схватила сумку. Выходя из кабинета, обернулась. Посмотрела на сову с отбитым ухом, на герань на подоконнике, на монитор, где всё ещё мигал курсор.

Выключила свет. Закрыла дверь.

Она шла по длинному коридору, и шаги её гулко отдавались в тишине. Где-то вдалеке хлопнула дверь, зазвучали голоса. Она почти дошла до выхода, когда заметила свет в кабинете Кирилла. Она остановилась. Секунду колебалась. Потом подошла и легонько постучала.

Тишина. А потом – приглушенный смех. Женский.

Дарина толкнула дверь – и перед ней открылась картина маслом.

Кирилл сидел в кресле, а на коленях у него – секретарша босса. Та самая, из дешёвых сериалов: с идеально уложенными белыми волосами, с ресницами – такими длинными, что, казалось, взмахни она ими слишком быстро – и просто улетит. Её милая розовая юбка, как у Барби, была задрана так, что со стороны казалась поясом. Одна его рука жадно сжимала её ягодицы, вторая – видимо, ласкала то, о чём не принято говорить вслух. Они целовались. Жадно, громко, не слыша ничего вокруг.  Секретарша заметила её первой. Отпрянула, дёрнулась, поправила блузку. На губах – размазанная красная помада. Кирилл обернулся. Лицо его вытянулось, побледнело, потом дёрнулось в попытке изобразить хоть что-то – удивление? вину? раскаяние? Но вышла только глупая, растерянная гримаса. Губы растянулись в подобии улыбки, а глаза остались круглыми, испуганными, как у ребёнка, которого застали за чем-то запретным. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но издал лишь невнятное мычание.

– Дарина… это… Это не то, что ты подумала…

Она смотрела на него. На перекошенное лицо, на то, как он судорожно пытается придумать оправдание – а его рука всё ещё лежит на чужом бедре. Растерянный, жалкий, с этой дурацкой гримасой, будто он и сам не понимал, как здесь оказался. И вдруг ей стало смешно. До слёз. До истерики. Такой абсурдности она не ожидала даже от него.

– Скорее, – растягивая слова, произнесла она, – это не то, что я УВИДЕЛА.

Кивнула в сторону секретарши, потом на его руку, которую он наконец убрал.

– А увидела я, Кирилл, примерно всё.

Он молчал. Только смотрел на неё, открывая и закрывая рот – как рыба, выброшенная на берег, судорожно хватающая воздух, но не способная выдавить ни звука.

– Расслабься, – улыбнулась она.

Перевела взгляд на секретаршу. Та сидела, вжавшись в кресло, с красными пятнами на шее, размазанной помадой и совершенно потерянным видом. Пыталась стать невидимкой – спрятаться, раствориться, исчезнуть. Но для этого надо было хотя бы перестать дышать, а у неё не получалось.

– Ты тоже, – она задержалась на ней взглядом. – Кстати, классная помада. Тебе идёт. Правда.

Та дёрнулась, будто её ударили, но промолчала. Только сжалась ещё сильнее, вжимаясь в кресло.

Дарина взялась за ручку двери, задержалась на пороге, обернулась и легко махнула рукой:

– Чао-какао.

Дверь захлопнулась, и она вышла на улицу.

Вечерний Питер встретил её мелким, противным дождём. Воздух был сырым, тяжёлым – пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Где-то вдалеке гудела сирена, и почти сразу мимо пронеслась машина, с шумом обдав лужу у самого тротуара. Брызги разлетелись в стороны, но Дарина даже не пошевелилась. Она стояла под дождём, глядя, как в лужах расплываются жёлтые огоньки фонарей. Подняла воротник кардигана, но он давно промок и не спасал. Так она простояла ещё минуту – может, две. А потом развернулась и медленно побрела обратно в здание.

В коридорах было тихо. Лампы уже погасили, только дежурный свет горел в конце. Шаги гулко отдавались в пустоте, пока она шла к своему кабинету. Дарина толкнула дверь, вошла и остановилась на пороге.

Сова с отбитым ухом смотрела на неё с подоконника. Герань цвела, назло всему.

Она села за компьютер и замерла. Взгляд упёрся в пустой экран, но пальцы уже сами потянулись к мышке.

Открыла папку. «Документы».

Курсор замер на секунду – и она кликнула.

«Рапорт на увольнение».

Пальцы забегали по клавиатуре. Сухо, официально, без единой опечатки: «Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Закончила, сохранила файл и отправила на печать.  Принтер зажужжал, выплевывая лист. Она взяла ручку, на секунду замерла. Потом размашисто подписала. Она положила рапорт на стол босса. Туда, где он увидит его первым делом утром.

Дома было тихо и темно.

Дарина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и стояла так минуту, глядя в потолок. В голове – гулкая пустота. В груди – ничего. Только усталость разливалась по телу тяжёлым свинцом.

Она уже собралась идти в душ, когда в дверь позвонили.

– Кого там ещё… – пробормотала она, глянула в глазок.

Рыжие кудри. Длинное пальто. В руках – бутылка.

Дарина открыла.

Лада стояла на пороге, мокрая, запыхавшаяся, с каплями дождя на ресницах. В одной руке – бутылка красного, в другой – пакет с чем-то съедобным.

– Ты обещала перезвонить, – сказала Дарина, отступая в сторону.

– Я решила, что приехать лучше. – Лада шагнула внутрь, стряхивая капли с пальто. – Ты ела сегодня?

– Не помню.

– Значит, нет. Иди доставай бокалы.

Они сидели на кухне. За окном шумел дождь, в батареях что-то тихо пощёлкивало. Лада разлила вино, пододвинула тарелку с нарезанным сыром и хлебом.

– Рассказывай.

Дарина рассказала. Всё по порядку. Про босса. Про то, как ударила. Про Кирилла и секретаршу. Про помаду.

Лада слушала молча. Не ахала, не жалела, не лезла с советами. Просто сидела, смотрела на неё теплыми жёлтыми глазами и пила вино. Когда Дарина закончила, в комнате повисла тишина. Только дождь барабанил по стеклу.

– Знаешь что, – сказала Лада наконец. – Собирайся.

– Куда?

– Домой. К дяде. К Тимуру. Хотя бы на время. Подышишь, отоспишься, травы посушишь. Там лес, тишина. Тебе это нужно.

Дарина хотела возразить, но Лада уже встала и направилась в комнату.

– Давай, где твой чемодан?

– Лад, я не…

– Цыц. Сказала же – собирайся. Не навсегда. Пока не поймёшь, что дальше.

Дарина смотрела, как подруга открывает шкаф и начинает аккуратно складывать вещи. Ровно, спокойно, деловито. Никакой суеты. Просто делает то, что нужно.

– Ты как будто только этого и ждала, – усмехнулась Дарина.

– Ждала, – Лада обернулась и посмотрела на неё в упор. – Я давно говорила: надо тебе оттуда валить.

Дарина хотела пошутить в ответ, но в горле вдруг встал ком. Она молча подошла и села на край кровати, наблюдая за Ладой.

Через полчаса чемодан был собран. Лада застегнула молнию, поставила его у двери и вернулась на кухню. Дарина пошла за ней.

– На, держи. – Лада протянула ей маленький мешочек из льняной ткани, перевязанный бечёвкой.

– Что это?

– Травы. Оберег. Положи под подушку, когда будут плохие сны.

Дарина взяла мешочек, повертела в руках. Пахло мятой, ромашкой и чем-то ещё, неуловимым.

– Ты же знаешь, я свои сны не контролирую, – усмехнулась она.

– Знаю. – Лада улыбнулась уголками губ. – Потому и даю.

Дарина посмотрела на подругу. На её рыжие кудри, на спокойное лицо, на глаза, в которых плескалась тёплая, почти материнская забота.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Не за что. – Лада чокнулась с ней бокалом. – За новую жизнь.

Глава 2.

Утром Дарина проснулась от того, что Лада уже гремела на кухне чашками. Вчерашнее вино оставило лёгкую тяжесть в голове, но мысли были удивительно ясными. Она села на кровати и оглядела комнату. Маленькая квартира-студия, которую она снимала уже третий год. Светлые стены, узкий диван, на котором она спала, несколько полок с книгами и папками. На подоконнике – засохший цветок в горшке, за которым она так и не научилась ухаживать.  Из кухни доносился запах свежесваренного кофе и лёгкое звяканье посуды. За окном серое питерское утро – мокрый асфальт, редкие прохожие, вечно спешащие по своим делам. И всё же что-то было не так. Дарина прислушалась к себе. Ей и хотелось ехать – там Тимур, там дядя Вадим, там родной дом, родной город… Но она не могла поверить, что вся её привычная жизнь вчера оборвалась.

– Подъём! – Лада влетела в комнату с дымящейся кружкой. – Пей, завтракать некогда. Сначала заезжаем в твой кабинет, забираем вещи. Потом на вокзал.

Дарина взяла кофе, обхватила кружку ладонями.

– Ты серьёзно? Прямо сегодня? – А чего тянуть? – Лада пожала плечами и плюхнулась рядом на край дивана. – Чем быстрее уедешь, тем быстрее начнёшь новую жизнь.

Дарина хотела возразить. Сказать, что надо ещё подумать, взвесить, не торопиться. Но слова застряли где-то в горле. А мысли крутились в голове, не давая покоя. Она молча выпила кофе, встала, оделась. Джинсы, свитер, старые удобные кроссовки. Волосы стянула в хвост, даже не взглянув в зеркало.

– Готова? – спросила Лада из прихожей. Дарина оглянулась в последний раз. Диван, полки, засохший цветок.

– Готова, – ответила она, но в голосе не было уверенности.

В такси было тихо. Лада смотрела в окно, Дарина – на свои руки, сцепленные в замок на коленях. За стеклом проплывали знакомые улицы, дома, перекрестки. Столько лет она ходила здесь, дышала этим воздухом, считала этот город своим. А сейчас смотрела на него и думала: неужели это всё? Неужели она правда уезжает? И почему внутри не страх, а странное, пугающее облегчение?

– Не дёргайся, – вдруг сказала Лада, не глядя на неё. – Всё правильно делаешь.

Дарина кивнула, хотя сама не была до конца уверена. В здании Следственного комитета было тихо. Утро только начиналось, и коридоры пустовали. Дарина открыла свой кабинет, и Лада присвистнула:

– Ничего себе у тебя берлога. Сова с отбитым ухом – огонь. – Это талисман, – усмехнулась Дарина. – И она поедет со мной.

Она аккуратно сняла лампу с подоконника, завернула в шарф, который связала Лада, и убрала в сумку.

– Везёшь? – удивилась Лада. – Без неё никак.

Они уже наполняли вторую коробку, когда дверь открылась. На пороге стоял босс. Он выглядел не так уверенно, как вчера. Под глазами тени, рубашка мятая, на щеке – едва заметный след от вчерашней пощёчины. Он переводил взгляд с Дарины на Ладу и обратно.

– Дарина, можно тебя на минуту? – Говорите здесь.

Он помялся, но вошёл, стараясь не смотреть на Ладу.

– Я прочитал твой рапорт. – Он говорил тихо, почти миролюбиво. – Может, не будем спешить? Возьми отгул. На месяц, на два. Отдохни. А потом… если захочешь, я переведу тебя в другой отдел. Хоть в другой город. Всё устрою.

Дарина смотрела на него и чувствовала только усталость. Ни злости, ни страха, ни желания спорить. Только пустота. Она переглянулась с Ладой. Та едва заметно кивнула.

– Хорошо, – сказала Дарина ровно. – Два месяца отгула и официальный перевод. Документы подготовьте сегодня.

Босс выдохнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Договорились. Я всё сделаю. – Он помялся на пороге. – Дарин… я… – Не надо, – перебила она. – Просто сделайте, что обещали.

Он кивнул и вышел. Лада присвистнула:

– Ну надо же. А он, оказывается, умеет бояться. – Или умеет заметать следы, – усмехнулась Дарина.

Она закрыла последнюю коробку и оглядела кабинет. Пустые стеллажи, голый стол. Только герань осталась на подоконнике.

– Цветы  не заберёшь? – спросила Лада. – Нет. Пусть здесь живут. Они упрямые, как я. Выживут.

Главный зал встретил их гулом голосов, эхом шагов и бесконечным потоком людей. Высоченные потолки терялись где-то вверху, колонны из светлого камня уходили ввысь, как стволы каменных деревьев. Огромные табло с желтыми буквами отсчитывали минуты до отправлений, и над всем этим витал тот особенный запах, который бывает только на вокзалах – смесь кофе, выпечки, дорожной пыли и чьих-то духов. Дарина стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя частью чего-то огромного, живого, настоящего. Как будто вокзал дышал, жил своей жизнью, а она была просто крошечной точкой в этом бесконечном движении. Она подошла к кассе, уже готовясь к тому, что придётся брать что попало.

– До Нижнего Новгорода на сегодня есть что-нибудь? – спросила она.

Кассирша, женщина лет пятидесяти с усталым лицом и идеально накрашенными губами, даже не подняла головы – просто застучала по клавиатуре, глядя в монитор сквозь очки в тонкой оправе. Дарина замерла в очереди, сжимая в руке паспорт. Сзади кто-то нетерпеливо вздыхал, где-то слева ребёнок капризничал, требуя мороженого, но она ничего не замечала. Смотрела на затылок кассирши и ждала. Клавиши щелкали сухо и деловито. Потом женщина замерла, удивлённо подняла брови и наконец подняла глаза на Дарину.

– Есть купе, нижнее место. – Она помолчала. – И вообще купе свободное – будете одна. Дарина не сразу поняла.

– Что? – Купе свободное, – повторила кассирша и даже чуть улыбнулась. – На Нижний. Нижнее место, купе целиком ваше. Повезло вам. Дарина обернулась на Ладу. Та стояла с таким выражением лица, будто только что выиграла в лотерею.

– Я же говорила! – Лада всплеснула руками и подошла ближе. – Знак! Самый настоящий знак! Нижнее место, купе одна – чтобы выспалась и никто не храпел над ухом. Бери, не думай!

Дарина выдохнула и улыбнулась.

– Беру.

Кассирша уже печатала билет, когда Дарина полезла в сумку за картой.

– Тысяча двести рублей, – сказала женщина, протягивая ей терминал.

Через минуту билет был у неё в руках. Маленький серый листок, который должен был увезти её домой. Дарина смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

– Это знак, – сказала она вслух, поворачиваясь к Ладе. – Я тебе о чём толкую, – кивнула подруга. – Давай, провожать не буду, только сфоткаемся на память.

Они отошли к колонне, где свет падал удачнее. Лада вытянула руку с телефоном, они прижались друг к другу, камера щёлкнула.

– Скинь потом, – сказала Дарина, возвращая подруге телефон.

Лада убрала его в карман пальто и вдруг шагнула ближе, обняла. Крепко, по-настоящему, так, как умеют обнимать только самые близкие.

– Звони, – прошептала Лада ей в плечо. – И помни про мешочек. Под подушку. – Помню, – Дарина зажмурилась. – И если что – я приеду. Сразу. В любую минуту. Дарина кивнула, сглотнула ком в горле.

– Лад… спасибо. – Иди уже, – Лада отстранилась и легонько подтолкнула её к турникетам. – А то опоздаешь.

Дарина взяла чемодан, перекинула через плечо сумку с совой, прошла через турникет. Обернулась. Лада стояла в толпе, рыжие кудри развевались на ветру от сквозняка. Она помахала рукой и крикнула так громко, что несколько человек обернулись:

– Чао-какао, подруга!

Дарина рассмеялась. Впервые за последние сутки – по-настоящему, от души. Помахала в ответ и шагнула в сторону платформ. Она зашла в вагон. Узкий коридор, застеленный ковровой дорожкой, зеркала в торцах, запах постельного белья и лёгкий аромат чего-то сладковатого. Проводница, женщина лет пятидесяти с добрым лицом, показала ей купе. Дарина толкнула дверь – и правда, никого. Четыре полки, застеленные свежим бельём, столик у окна с пластиковой вазочкой и искусственным цветком, зеркало на двери. Уютное и  тихое пространство. Она закинула чемодан наверх, сумку с совой поставила рядом с подушкой на нижнюю полку. Села у окна, прижалась виском к прохладному стеклу. Поезд тронулся. Город поплыл за стеклом – сначала вокзал, потом дома, улицы, мосты. Всё, что было её жизнью последние годы, медленно уплывало назад. Она достала из кармана мешочек с травами, поднесла к лицу, вдохнула. Пахло мятой, ромашкой и чем-то ещё – тем, что она не могла назвать, но что отзывалось где-то глубоко внутри. Погладила сову через ткань сумки.

– Ну что, старушка, – шепнула она. – Поехали домой.

За окном проплывали серые окраины, потом потянулись леса, поля, маленькие станции с бабушками, продающими зелень, и собаками, бегущими за поездом. А она всё смотрела и смотрела, и с каждым километром внутри становилось легче. Достала телефон, набрала сообщение Тимуру:

"Еду. Встречай"

Утром Дарина уже пересела в автобус.

За окном мелькали пейзажи, и с каждым километром городской шум оставался где-то позади, растворяясь в бесконечных лесах и перелесках. Автобус мерно гудел, пробираясь по трассе, и этот гул убаюкивал, смешиваясь с мыслями, которые лезли в голову без спроса.

За окном проплывали деревья, редкие деревушки, покосившиеся заборы и бескрайние поля. Где-то там, за горизонтом, уже начиналась земля, которую она помнила с детства. Где каждый уголок был пропитан воспоминаниями.

Она смотрела на проплывающие мимо берёзы и невольно улыбалась. Вот здесь, кажется, они с Тимуром однажды заблудились, и дядя Вадим искал их до ночи. А там, за тем поворотом, была старая ферма, где они с пацанами прятались от взрослых.

Воспоминания накатывали волнами, тёплые и немного горькие.

Она вспомнила, как они вчетвером – она, Тимур, Алекс и Димка— бегали на Волгу купаться. Как они сидели у костра, и Алекс смотрел на неё так, что у неё внутри всё замирало.

Одиннадцать лет. Она не позволяла себе думать о нём всё это время. Работа, карьера, новые отношения – всё это было попыткой заглушить то, что так и не отпустило.

Автобус остановился у небольшой автостанции – бетонная коробка с парой скамеек и расписанием, которое никто не обновлял года три. Дарина взяла чемодан, перекинула через плечо сумку с совой и вышла.

Воздух ударил в лицо – свежий, влажный, пахнущий травой и рекой. Совсем не так, как в Питере. Здесь пахло детством.

Она огляделась. Несколько машин, бабушка с тележкой, двое парней в спецовках, курящих у столба. И знакомая фигура, прислонившаяся к тёмно-зелёному Land Cruiser с кенгурятником и парой сколов на капоте.

Тимур.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Не бежал навстречу, не улыбался во весь рот – просто стоял и смотрел. Кучерявые волосы растрепались на ветру, тёмные глаза внимательно изучали её с ног до головы.

Дарина замерла на мгновение, разглядывая брата. Почти три года. Последний раз они виделись, когда они с дядей приезжали к ней на день рождения в Питер. Три года – слишком много для тех, кто когда-то были не разлей вода.

Тимур шагнул к ней. Размашисто, быстро. Подошёл, остановился в полушаге, глядя сверху вниз – она едва доставала макушкой до его подбородка.

– Ну здравствуй, – сказал он тихо.

И вдруг притянул её к себе, обнял. Крепко, по-настоящему, как в детстве, когда она разбивала коленку и бежала к нему.

Дарина уткнулась носом ему в плечо и зажмурилась. От его футболки пахло деревом, бензином и тем самым родным запахом, который невозможно объяснить словами. Это был запах дома.

Она почувствовала, как его рука легла ей на затылок, прижимая ближе.

– Маленькая ещё, – пробормотал он куда-то в макушку. – Всё такая же.

Дарина всхлипнула. Сама не заметила, как.

– Только не плачь, – тут же сказал Тимур, но сам не отпускал. – А то я тоже разревусь, а мне потом перед пацанами стыдно будет.

Она рассмеялась сквозь слёзы, отстранилась, стукнула его кулаком в плечо.

– Дурак.

– Сама дура, – отозвался он, но глаза у него были тёплые-тёплые.

Он окинул её взглядом, теперь уже внимательным, цепким. Отметил синеву под глазами, бледность, слишком остро торчащие ключицы.

– Тощая, – констатировал он. – Дядя Вадим откормит.

– Я не тощая, я в норме.

– Почему так резко приехала? Объяснишь сейчас или как время придёт?

Она отвела взгляд. Посмотрела куда-то в сторону, на бабушку с тележкой, на ржавый столб с объявлениями.

– Потом, – сказала тихо. – Потом..

– Как скажешь. – Он подхватил её чемодан одной рукой, сумку с совой – другой. – Пошли. Дядя Вадим там уже пироги свои колдует. Трясётся, ждёт.

Он открыл багажник джипа, закинул вещи, потом распахнул перед ней пассажирскую дверь.

– Прошу.

Дарина забралась в салон. Дорогой кожаный салон, идеально чистый, пахнет полиролью и чем-то ещё, неуловимым. Тимур сел за руль, завёл двигатель – тот заурчал мягко, довольно.

– Красивая машина, – сказала Дарина, чтобы хоть что-то сказать.

– А то, – усмехнулся Тимур. – Люблю её.

Он вырулил со стоянки, и джип покатил по знакомой дороге – к дому, к дяде Вадиму, к лесу, который уже начинал шептать за окном.

Дарина смотрела на брата, на его руки, уверенно лежащие на руле, на его профиль. Три года. Слишком много.

– Скучал, – сказал Тимур, не глядя на неё. Просто так, в пустоту.

– Я тоже, – ответила она тихо.

И замолчала. Говорить больше не хотелось. Хотелось просто ехать, смотреть в окно.

Машина мягко затормозила у знакомого дома.

Дарина смотрела в окно и не верила глазам. Тот же самый дом, который она помнила с детства. Двухэтажный, из тёмного дерева и светлого камня, с большими окнами и простой черепичной крышей. Никаких колонн, никакой лепнины, никаких вызывающих деталей. Только качественный материал, только спокойная, благородная архитектура, которая не кричит о деньгах, а просто даёт им быть.

Резные наличники на окнах – дядя Вадим каждую весну собственноручно их подкрашивал, хотя мог бы нанять кого угодно. Просто любил это дело. За домом угадывались высокие сосны, шумящие где-то там, в вышине. Перед домом – аккуратный палисадник без лишней вычурности: несколько кустов сирени, дорожка, выложенная камнем, лавочка под старым клёном.

Всё просто, но со вкусом.

Из окон лился тёплый свет. Не яркий, не слепящий – тот самый, который бывает только в родных стенах.

Тимур заглушил двигатель. Повернулся к ней.

– Приехали.

Дарина кивнула, но не двигалась. Смотрела на дом, на свет в окнах, и внутри всё дрожало – не от страха, от чего-то другого. От предвкушения? От облегчения? Она не могла разобрать.

– Ну чего застыла? – Тимур усмехнулся. – Иди уже, а то дядя Вадим сейчас сам выбежит.

Она выдохнула, открыла дверь и вышла.

Воздух ударил в лицо – густой, влажный, настоянный на травах и речной свежести. Дарина вдохнула глубоко, почти жадно, и на секунду закрыла глаза. В Питере пахнет пылью, бензином и тысячей чужих людей. А здесь – здесь пахло жизнью. Той самой, настоящей, которую она помнила с детства.

Она открыла глаза и посмотрела на дом.

Дверь отворилась, и на крыльце появился он.

Дядя.

Седые длинные волосы, собранные в аккуратный пучок. Светло-голубые глаза, которые с годами стали только мудрее. Простая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки, на ногах. Никакой показной роскоши, только спокойное достоинство человека, которому не нужно ничего доказывать.

Он смотрел на неё. Не бежал, не кричал. Просто стоял и смотрел.

А потом шагнул вперёд, спустился с крыльца и подошёл. Молча. Не говоря ни слова.

Обнял. Крепко, надёжно, так, как умеют обнимать только те, кто действительно ждал. Его руки сомкнулись вокруг её плеч, и Дарина почувствовала, как напряжение, которое копилось в ней неделями, месяцами, годами, начало отпускать. Медленно, по миллиметру.

Она уткнулась носом в его рубашку. Пахло деревом, хорошим чаем и тем самым, родным, дядиным запахом, который невозможно забыть. Вадим молча гладил её по спине, по голове, как в детстве, когда она приходила к нему с разбитыми коленками или детскими обидами. Не говорил ни слова. Просто держал.

Тишина была такой полной, что слышно было, как шумят сосны.

Наконец он отстранился, взял её лицо в ладони, вгляделся. Светло-голубые глаза внимательно изучали её – синяки под глазами, бледность, сжатые губы.

– Ну здравствуй, дочка, – сказал он тихо, и голос его дрогнул. Совсем чуть-чуть. – Устала?

Дарина хотела ответить что-то бодрое, но не смогла. Вместо этого она просто кивнула.

И впервые за долгое время – за очень долгое время – она выдохнула. Не так, как в кабинете, когда босс вышел за дверь. Не так, как в поезде, когда осталась одна. А по-настоящему. Глубоко, свободно, до самого дна лёгких.

Она выдохнула и почувствовала, как плечи сами собой опускаются, как уходит камень, который она таскала в груди неизвестно сколько лет.

Она почувствовала себя в безопасности.

Она почувствовала себя дома.

Дядя кивнул, будто услышал её мысли. Улыбнулся уголками губ, убрал руки с её лица илегонько сжал плечо.

– Идём. Я чай заварил. Твой любимый, с мятой.

Он развернулся и пошёл к дому, жестом велев Тимуру тащить вещи. Тимур только усмехнулся, подхватил чемодан и сумку с совой, подмигнул Дарине:

– Ну что, следователь, пошли отъедаться. А то упадёшь где-нибудь – мне тебя поднимать.

Дарина хотела съязвить в ответ, но вместо этого просто улыбнулась. И пошла за ними.

Глава 3.

Дарина открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Ровный, белый, с аккуратной лепниной по углам – дядя Вадим всегда следил за домом, ничего не оставлял на потом. Каждая деталь здесь была продумана, каждая вещь стояла на своём месте, но при этом не создавалось ощущения музея. Это был просто очень хороший дом. Она приподнялась на локте и оглядела комнату. Всё осталось по-прежнему. Старый деревянный комод красного дерева, на котором до сих пор стояла фарфоровая статуэтка балерины – подарок дяди на её десятый день рождения. Платяной шкаф из тёмного дуба с резными вставками, который помнил ещё её родителей. Узкая кровать с идеально заправленным бельём – она сама вчера застелила, привычка. За окном уже вовсю светило солнце. Весеннее, яркое, оно заливало комнату тёплым светом, отражалось от полированной мебели, играло на стенах. Где-то за стеной слышались приглушённые голоса, звон посуды. Дарина потянулась, чувствуя, как тело ломит после долгой дороги. Но внутри было странное, почти забытое спокойствие. Она дома. Она накинула шёлковый халат, сунула ноги в мягкие домашние тапочки и вышла в коридор. Кухня в доме дяди Вадима была сердцем всего. Пространство, от которого захватывало дух, если уметь видеть. Никакой вычурности, никакого пафоса. Только качество, которое не кричит о себе. Огромное окно во всю стену выходило в сад, и сейчас утреннее солнце заливало всю кухню золотом. Столешницы из светлого мрамора – холодные, гладкие, идеальные. Деревянные фасады ручной работы – тёплые, с текстурой, которую хотелось трогать. Открытые полки с посудой – простой, но дорогой, из той, что не выставляют напоказ, а просто пользуются каждый день. Здесь пахло так, как не пахло больше нигде в мире. Кофе – дорогим, свежемолотым, чуть с горчинкой. Деревом – тёплым, благородным, въевшимся в стены за долгие годы. И чем-то ещё, неуловимым, что Дарина помнила с детства и не могла назвать иначе как «запах дома». Дядя Вадим стоял у плиты, колдуя над туркой. На нём был мягкий кашемировый свитер серого цвета, идеально скроенные брюки, домашние туфли из мягкой кожи. Седые длинные волосы собраны в аккуратный пучок, очки для чтения сдвинуты на лоб. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала о загородной жизни, но при этом в нём не было ни капли позы – только естественное, спокойное достоинство.

– Проснулась, соня? – не оборачиваясь, спросил он. Голос спокойный, чуть с хрипотцой, как всегда. – А вы тут всегда всё слышите? – Дарина подошла, чмокнула его в щёку и плюхнулась на высокий деревянный стул у барной стойки. – Только тех, кто топает, – усмехнулся он, ставя перед ней чашку идеально сваренного кофе. – На, пей. Тимур ещё спит, но скоро выползет. Он без кофе не человек.

Дарина обхватила чашку ладонями, вдохнула аромат. Кофе был восхитительным. Как всегда.

– Дядь, спасибо, – сказала она тихо.

– За что? – За всё. За дом. За то, что приняли. За кофе.

Дядя Вадим посмотрел на неё поверх очков. В светло-голубых глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Ты наша, – сказал он просто. – Куда ж ты денешься

Они пили кофе в тишине. Той самой, в которой можно просто быть. Тимур ввалился на кухню через полчаса – лохматый, сонный, в дорогих домашних штанах и простой футболке, которая всё равно сидела на нём так, будто он сошёл с обложки. Он был похож на большого ленивого кота, который только что проснулся и пока не соображает, где находится. – О, уже не спят, – прокряхтел он, падая на стул рядом с Дариной. Дядя Вадим молча подвинул ему чашку. Тимур отхлебнул, поморщился от горячего, потом уставился на Дарину сонными глазами.

– Выспалась? – Ага. – Врёшь. – Ну чуть-чуть.

Он усмехнулся и потянулся, чтобы взлохматить ей волосы, но Дарина перехватила его руку.

– Не трогай. – О, уже командует, – хмыкнул Тимур, но руку убрал. – Ладно, сегодня пощажу.

Некоторое время они сидели втроём, болтая о пустяках. Тимур рассказывал, как недавно ездил в Нижний по делам и чуть не попал в аварию – дурак какой-то подрезал. Дядя Вадим качал головой и говорил, что на дорогах с каждым годом всё больше идиотов. Дарина слушала вполуха, наслаждаясь моментом. А потом, когда дядя Вадим вышел в сад – проверить, как там рассада, – она повернулась к Тимуру.

– А Алекс где?

Тимур перестал жевать. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

– В Москве, – сказал он наконец. – По делам.

Дарина кивнула, спокойно, без лишних эмоций.

– А вообще он тут живёт?

– С полтора года, как отец умер. – Тимур отставил чашку. – Вернулся, альфой стал, ЧОП поднял. Помнишь, у него отец стаю вёл? Ну вот, после его смерти Алекс всё на себя взял.

Дарина кивнула снова.

– Понятно.

Тимур помолчал, покрутил в пальцах ложку, потом добавил:

– У него там девушка была. В Москве. Кофейню вместе открыли. Но… – он пожал плечами, – не знаю, что там сейчас. Он один приезжает обычно.

Дарина улыбнулась уголками губ.

– Ясненько.

Она поднесла чашку к губам и сделала глоток, глядя куда-то в окно, на сад, где дядя Вадим возился с рассадой. Тимур посмотрел на неё, потом незаметно достал телефон и быстро набрал под столом:

«Она приехала».

Через минуту пришёл ответ:

«Знаю».

Тимур усмехнулся и убрал телефон в карман.

– Кстати, – Тимур хлопнул ладонями по столу, меняя тему. – Ты сегодня чем занимаешься? – Не знаю. – Дарина пожала плечами. – Хотела по городу пройтись, подышать. В Питере с этим сложно. – По городу – это хорошо. – Тимур почесал затылок, размышляя. – Но давай так. Сейчас  Вадим на ферму поедет, животных кормить. Ты же раньше всегда ему помогала, помню, как ты с этими собаками возилась. Составишь ему компанию? А я ближе к вечеру за тобой заеду, и вместе погуляем. Нормально?

Дарина представила ферму. Запах сена, собаки, которые прыгают от радости, коты, трущиеся о ноги, дядя, который спокойно и деловито раздаёт корм. И вдруг поняла, что именно этого ей сейчас и хочется. Не города с его суетой, а чего-то настоящего, живого.

– Нормально, – кивнула она. – Отличный план. – Вот и договорились. – Тимур встал, чмокнул её в макушку. – Я погнал, дела. Вечером увидимся. – Ага.

Он ушёл, и через минуту во дворе взревел двигатель его джипа. Дарина переоделась в старые джинсы, которые нашла в шкафу (остались ещё с прошлых приездов), натянула удобные кроссовки и вышла во двор. Дядя Вадим уже грузил в багажник своего внедорожника мешки с кормом – спокойно, без суеты, как человек, который делает это каждый день.

– Готова? – спросил он, увидев её. – Ага. – Садись.

Они поехали за город. Дорога петляла среди молодой зелени – берёзы уже выпустили листья, трава вдоль обочин поднялась высокая, сочная. Пахло весной, землёй и ещё чем-то неуловимым, от чего щемило в груди.

– Скучала по этому? – спросил дядя, кивнув в окно. – Скучала, – призналась Дарина. – Сама не знала, а теперь поняла. Он кивнул, не говоря больше ни слова. Приют располагался в двадцати минутах от дома – большое хозяйство с несколькими вольерами, загонами для лошадей (хоть их пока и не было, но он готовил всё заранее) и старым сараем, который он постепенно перестраивал. Всё было аккуратно, чисто, но без лишнего лоска – просто хорошее место для животных. Как только машина остановилась, навстречу с лаем выбежали собаки. Четыре или пять, все разномастные – большие и маленькие, лохматые и гладкошёрстные. Дарина вылезла из машины и тут же оказалась в центре хвостатого урагана. Кто-то тыкался носом в ладони, кто-то прыгал, пытаясь лизнуть в лицо, одна рыжая дворняга просто легла на спину, подставляя живот.

– Соскучились, – усмехнулся дядя Вадим, открывая багажник. – Иди, знакомься. А я пойду корм разгружу.

Дарина присела на корточки, запустила руки в тёплую лохматую шерсть. Собаки обступили её плотным кольцом, и на несколько минут она забыла обо всём – только мокрые носы, виляющие хвосты и счастливое дыхание. Она провела в приюте несколько часов. Помогала дяде разгружать корм, насыпала в миски, меняла воду. Чесала за ушами котов, которые жили в отдельном тёплом помещении, и слушала их урчание. Даже помогла перевязать лапу молодому псу, который поранился о проволоку – дядя Вадим показал, как правильно, и она делала всё аккуратно, стараясь не причинить боли. К вечеру руки пахли землёй, животными и сеном. Дарина сидела на скамейке во дворе, греясь в лучах заходящего солнца, и смотрела, как дядя Вадим закрывает вольеры. Впервые за долгое время в голове было пусто и спокойно. Когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в розоватые тона, во двор приюта въехал знакомый тёмно-зелёный джип. Тимур вышел из машины, жуя яблоко. На нём были уже не домашние штаны, а нормальные джинсы и лёгкая куртка. Волосы всё ещё чуть влажные после душа.

– Ну что, зоозащитница, готова гулять? – крикнул он, подходя.

Дарина отряхнула джинсы от налипшего сена и подошла к нему.

– Готова. – Руки только помой, – усмехнулся Тимур, кивнув на её ладони. – А то на тебя собаки смотреть будут, а не на город. Дарина фыркнула, но послушно пошла к умывальнику.

– Дядь, вы без меня справитесь? – крикнула она. – Справлюсь, – отозвался тот из глубины двора. – Идите. – Мы ненадолго! – пообещал Тимур.

Они сели в машину и поехали в сторону Волги. Вечер опускался на Городец мягко, неспешно, как и всё в этом городе. Закатное солнце золотило купола церквей, которые тут и там виднелись над крышами. Волга вдали блестела розоватым светом, и воздух был таким чистым, что кружилась голова. Тимур вёл машину одной рукой, второй показывал на новые постройки, рассказывал, кто женился, кто уехал, кто открыл своё дело. Дарина слушала вполуха, смотрела в окно и просто дышала.

– Помнишь этот поворот? – Тимур кивнул налево. – Тут раньше магазин был, где мы с тобой мороженое покупали. Помнишь, ты всегда «пломбир» брала, а я «шоколадное»? – Помню, – улыбнулась Дарина. – И ты у меня вечно кусочки тырил. – Я не тырил, я дегустировал.

Она рассмеялась. Они припарковались у набережной и пошли пешком. Волга была совсем близко – тёмная, спокойная, величавая. Где-то кричали чайки, на другом берегу зажигались первые огни.

– Красиво, – сказала Дарина, останавливаясь и глядя на воду. – А то, – Тимур встал рядом, сунув руки в карманы. – Тут всегда красиво. Просто мы привыкли и перестали замечать. Дарина кивнула.

– Знаешь, – сказала она тихо, не отрывая взгляда от реки, – а я ведь скучала. По всему этому. Сама не знала, пока не вернулась.

Тимур обнял её за плечи и слегка сжал.

– Ничего. Теперь наверстаешь.

Они пошли дальше по набережной, и Дарина чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, от которого жарко, а то, от которого спокойно.

– Тим, – сказала она вдруг. – М? – Спасибо, что встретил. – Глупая, – усмехнулся он. – Ты же сестра. Кого мне ещё встречать. Она улыбнулась и толкнула его плечом. Он толкнул в ответ.

Глава 4.

Когда они вернулись домой, за окнами уже давно стемнело. Дом встретил их тёплым светом в окнах и запахом чего-то вкусного – дядя, как всегда, колдовал на кухне.

– Ну как погуляли? – спросил он.

– Нормально, – ответил Тимур, стаскивая куртку. – Волгу показал, мороженое вспомнили.

– Молодцы. Я там ужин оставил, если хотите – разогрейте.

Дарина чувствовала, как слипаются глаза. Дорога, свежий воздух, долгая прогулка – всё смешалось в одну тягучую усталость, от которой хотелось только одного: упасть в кровать.

– Я, наверное, спать пойду, – сказала она, пряча зевок.

– Иди, – кивнул дядя Вадим.

Дарина поднялась в свою комнату, включила тёплый свет ночника, достала из сумки вещи. Душ смыл с неё запах приюта, усталость и остатки питерского напряжения. Она завернулась в халат, легла на кровать и выключила свет.

Сон пришёл мгновенно – глубокий, без сновидений, тот самый, который бывает только после долгой дороги и чувства, что ты в безопасности.

Дарина проснулась от того, что солнечный зайчик нагло прыгал по лицу, отражаясь от зеркала. Она прищурилась, перевернулась на другой бок, но поняла, что спать больше не хочется. На тумбочке лежал телефон. Без пропущенных. Без сообщений. Тишина. Она посмотрела на часы – начало десятого.  Где-то внизу разговаривали Тимур и дядя Вадим, потом хлопнула входная дверь – судя по всему, Тимур уехал по делам.

Дарина потянулась, встала, умылась и спустилась на кухню. Дядя Вадим сидел с газетой и чашкой кофе.

– Проснулась? – он поднял на неё глаза поверх очков. – Выспалась?

– Лучше некуда.

– Кофе на плите.

Дарина налила себе чашку, села напротив.

– Дядь, а Димка где сейчас работает?

– Дима? –  Вадим отложил газету. – В полиции он.

– Хочу зайти, проведать. Столько лет не виделись.

– Правильно, зайди. Он обрадуется.

Дарина допила кофе, оделась и вышла.

Отделение полиции располагалось в старом двухэтажном здании в центре. Дарина зашла внутрь, спросила у дежурного, где найти Дмитрия,  и через пару минут уже стояла в проходе, глядя на знакомую фигуру, склонившуюся над бумагами.

– Привет, – сказала она.

Димка поднял голову. Карие глаза удивлённо расширились, а потом лицо расплылось в широченной улыбке.

– Даринка?! – он вскочил, едва не опрокинув стул. – Ты откуда?!

– С неба свалилась, – усмехнулась она.

Он выскочил из-за стола и обнял её – крепко, по-дружески, с хлопком по спине.

– Сколько лет! Ты чего? в Питере не сиделось?

– Долгая история, – Дарина пожала плечами. – Решила проведать родные края.

– Ну молодец! – Димка отстранился, оглядел её. – Совсем не изменилась. Всё такая же мелкая.

– А ты, смотрю, форму надел, – кивнула она на погоны. – Старший лейтенант уже?

– Ага, – он довольно улыбнулся. – Работаем потихоньку.

Они поболтали ещё минут десять. Димка рассказывал про работу, про городские сплетни, спрашивал про Питер. Дарина отвечала уклончиво, но он, кажется, и не давил.

– Ладно, – сказал он наконец. – Ты как, надолго? Может, в выходные встретимся, посидим?

– Давай, – кивнула Дарина. – Я сейчас вообще свободна, как ветер.

– Отлично. – Он глянул на часы. – Слушай, у меня обед через полчаса, может, вместе перекусим где-нибудь?

– Давай, – согласилась она. – Я пока на улице подожду, а то у вас тут душно.

– Идёт. Я выйду через пятнадцать минут.

Дарина вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух. Солнце припекало уже по-весеннему, и она зажмурилась, подставив лицо тёплым лучам. Рядом припарковалась знакомая машина. Дарина открыла глаза и увидела, как из джипа выходит Тимур.

– О, а ты здесь откуда? – удивилась она.

– По делам, – ухмыльнулся Тимур, подходя. – А ты чего?

– Димку жду, обещали пообедать вместе.

– Димку? – Тимур загадочно улыбнулся. – Ну, Димка подождёт.

– В смысле?

– У меня для тебя сюрприз, – сказал Тимур и, не объясняя больше ничего, шагнул в сторону, открывая обзор на машину.

Из  джипа вышел Алекс.

Дарина замерла.

Время будто остановилось. Она смотрела на него и не верила глазам. Тот же взгляд, те же серые глаза, та же лёгкая усмешка, которую она помнила одиннадцать лет. Он был здесь. Прямо перед ней. Тишина повисла в воздухе, густая, как вечерний туман. Алекс молчал. Она молчала. А потом внутри что-то оборвалось и взлетело. Дарина не помнила, как сделала шаг, как сорвалась с места. Она просто кинулась к нему – обнять за шею, прижаться, зарыться лицом в его плечо. Алекс на секунду замер. А потом его руки сами обняли её – крепко, сильно, как будто он боялся, что она исчезнет. Он уткнулся носом в её волосы и вдохнул. Глубоко. Жадно.

Тот самый запах. Который он помнил одиннадцать лет. Который снился. Который ни одна другая не перебила. Тишина. Только ветер. Только два сердца, колотящихся так, что, кажется, слышно всему городу.

И вдруг Дарина резко отстранилась. Отпрыгнула, как ошпаренная. Смотрела на него широко раскрытыми глазами. Щёки горели.

– Я… – выдохнула она. – Привет. То есть… рада тебя видеть. Правда.

Она неловко улыбнулась, поправила волосы, отвела взгляд куда-то в сторону.

Алекс смотрел на неё. В его глазах – тепло, удивление и что-то ещё, что он прятал за привычной усмешкой.

– Привет, Дарин. – сказал он тихо. Голос чуть хриплый, будто он тоже волновался.

Тимур стоял в стороне, сложив руки на груди, и довольно ухмылялся.

Из дверей отделения вышел Димка, замер, увидев эту картину, и присвистнул:

– Ничего себе встреча…

Дарина покраснела ещё сильнее.

В машине по дороге домой все молчали. Только Тимур изредка вставлял какие-то ничего не значащие фразы про погоду и дороги. Алекс сидел рядом с Дариной на заднем сиденье, и она чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Он не смотрел на неё. Она не смотрела на него. Но воздух между ними искрил так, что, казалось, ещё чуть-чуть – и загорится.

Дома их ждал дядя. Он встретил Алекса как старого знакомого – спокойно, с достоинством, без лишних эмоций.

– Проходи, Алексей. Давно не виделись.

– Здравствуйте. – кивнул Алекс.

Они расселись в гостиной. Дядя Вадим разлил чай по чашкам – тот самый, с мятой, который любила Дарина. Тимур устроился в кресле с таким видом, будто специально организовал этот спектакль и теперь наслаждается результатом. Разговор шёл ни о чём и обо всём одновременно. Алекс рассказывал про ЧОП, про то, как идут дела в городке. Дядя Вадим делился новостями о приюте. Тимур вставлял шутки, пытаясь разрядить обстановку. Дарина молчала, пила чай и изо всех сил старалась не смотреть на Алекса.

Но когда она всё же поднимала глаза, он уже смотрел на неё. И от этого взгляда внутри всё переворачивалось.

– Ну что, – Алекс допил чай и поставил чашку на стол. – Мне пора.

Он встал, Тимур поднялся следом.

– Завтра как договаривались? – спросил Тимур.

– Да, созвонимся.

Алекс направился к выходу. В прихожей он задержался, надевая куртку. Дарина стояла в стороне, не зная, что делать – проводить или остаться.

У двери он обернулся. Посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

– Ты надолго? – спросил он тихо.

Дарина пожала плечами.

– Не знаю.

Он кивнул. Помолчал секунду.

– Ну… добро пожаловать домой.

И вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Дарина стояла в прихожей и смотрела на эту дверь. В груди было странно – пусто и полно одновременно. В ушах всё ещё звучал его голос. На коже – память объятий.

Она не знала, сколько так простояла. Пока сзади не раздался голос Тимура:

– выдыхай, он ушёл.

Она вздохнула, развернулась и пошла в комнату.

Дарина долго лежала в кровати, глядя в потолок. Сон не шёл. Перед глазами всё время всплывало его лицо, его взгляд, его руки, которые обнимали её так, будто он тоже всё это время ждал.

Она перевернулась на бок, потом на другой. Взбила подушку. Снова уставилась в потолок.

– Прекрати, – сказала она сама себе шёпотом. – Ты отдыхать приехала.

Но мысли не слушались.

Она встала, решила принять душ – может, вода смоет эту дурацкую  дрожь. В ванной шумела вода, пар заволок зеркало, и Дарина стояла под горячими струями, закрыв глаза, пытаясь ни о чём не думать. Просто чувствовать воду. Просто дышать.

Минут через пятнадцать она завернулась в халат, вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем.

И замерла.

Снизу доносились голоса. Мужские. Один из них она узнала сразу – низкий, чуть хрипловатый, с той самой интонацией, от которой у неё внутри всё сжималось.

Алекс.

Дарина замерла на лестнице, прислушиваясь. Голоса звучали тихо, но напряжённо. Она не разбирала слов, только интонации – быстрые, короткие фразы. Дарина спустилась вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тимур и Алекс выходят из дома. Тимур на ходу застёгивал ветровку. Алекс даже не обернулся.

Дверь закрылась.

Дарина стояла в прихожей, непонимающе глядя на дядю, который остался один.

– Что-то случилось? – спросила она.

Вадим пожал плечами. Спокойно, как будто ничего особенного не произошло.

– Завтра узнаем, – сказал он и пошёл на кухню заваривать чай.

Дарина хотела спросить ещё что-то, но поняла – бесполезно. Если дядя сказал «завтра», значит, сегодня он не скажет ничего.

Она осталась стоять в прихожей, глядя на дверь, за которой только что скрылся Алекс.Внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

Что-то случилось.

Глава 5.

Дарина проснулась с первыми лучами солнца. Сегодня оно светило по-другому – не ласково, как вчера, а как-то тревожно, пробиваясь сквозь лёгкую дымку облаков. Она полежала немного, прислушиваясь к себе. Вчерашняя встреча с Алексом до сих пор отдавалась где-то в груди непривычным теплом, но она запретила себе об этом думать.

– Хватит, – сказала она вслух, вставая с кровати. – Делами надо заниматься.

Она решила, что сегодняшний день будет простым и понятным: пройтись по городу, купить кое-что из одежды и косметики.

– Говорят шопинг помогает – сказала она сама себе.

Дома было тихо. Тимур, судя по всему, уже уехал. Дядя Вадим возился в саду. Дарина быстро позавтракала, оделась и вышла.

Городец встретил её привычной утренней жизнью. Старые купеческие дома с резными наличниками, выкрашенные в пастельные тона. Узкие улочки, вымощенные камнем. Где-то вдалеке виднелись купола церквей, блестевшие на солнце. Дарина шла не спеша, разглядывая витрины. Вот магазинчик с местными сувенирами, вот небольшая пекарня, откуда тянуло свежим хлебом, вот салон одежды с простыми, но добротными вещами.

Она зашла в косметический магазин, купила несколько необходимых мелочей – то, что забыла в Питере. Потом заглянула в магазин одежды, выбрала пару футболок, лёгкий свитер и джинсы. Продавщица была приветлива, но какой-то рассеянной, всё время поглядывала в окно.

– Всё хорошо? – не выдержала Дарина.

– А? Да, конечно, – женщина улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. – Приходите ещё.

Дарина вышла на улицу с пакетами и только тут заметила, что люди вокруг какие-то странные. Женщина у ларька с овощами быстро переговорила с соседкой и отошла, бросив тревожный взгляд. Мужчина у пекарни курил, глядя в одну точку, и даже не заметил, как пепел упал на куртку.

Дарина прислушалась. Никто не кричал, не суетился, но в воздухе висело что-то тяжёлое. Такое бывает перед грозой – когда небо ещё чистое, но воздух уже давит.

Она пошла дальше, делая вид, что ничего не замечает, но краем глаза следила за прохожими. Вон две женщины шепчутся у скамейки и резко замолкают, когда она проходит мимо. Вон парень в форме ЧОПа быстро идёт куда-то, не глядя по сторонам.

Прийдя домой,  она переоделась в новые вещи – простые и удобные.  Джинсы, футболка, лёгкая ветровка. В зеркале отражалась совсем другая Дарина – не та, что сидела в питерском кабинете, а та, что когда-то бегала здесь по улицам. Она вышла на кухню, налила воды и вдруг поняла, что не хочет сидеть дома. Ноги сами несли её туда, где было спокойно – в приют.

Дядя  уже уехал, так что она вызвала такси. Через полчаса машина остановилась у знакомых ворот. Воздух здесь пах иначе – сеном, животными, свободой. Дарина глубоко вдохнула и пошла к вольерам. Собаки встретили её радостным лаем. Рыжая дворняга, которая вчера подставляла живот, сегодня прыгала вокруг, пытаясь лизнуть в лицо. Дарина присела, потрепала её за ушами и направилась к коту, который дремал на скамейке.

Она провозилась с животными около часа. Кормила, чистила вольеры, чесала за ушами. Голова постепенно пустела от мыслей, и это было счастье.

Потом приехал  Вадим с новым кормом. Они разгружали машину, и Дарина заметила, что он тоже какой-то задумчивый.

– Дядь, всё в порядке? – спросила она, когда они зашли в небольшой сарайчик, где хранились запасы.

– угу, – ответил он, но как-то слишком ровно.

Они вышли во двор, и тут Дарина услышала.

Две женщины, которые работали в приюте, стояли у загона и тихо разговаривали. Ветер донёс обрывки фраз:

– …говорят, ещё ночью не вернулась…

– Стая с ног сбилась…

– …молодая совсем…

Дарина замерла. Женщины заметили её и замолчали, разойдясь в разные стороны.

Она подошла к дяде.

– Дядь, о чём они говорят? Какая девушка?

Дядя Вадим посмотрел на неё долгим взглядом. Помолчал.

– Вечером поговорим, – сказал он. – Не здесь.

Дарина хотела настаивать, но поняла по его лицу – бесполезно. Он скажет, когда будет готов.

Остаток дня в приюте тянулся медленно. Дарина работала, но мысли то и дело возвращались к услышанному. Пропала девушка. Стая не может найти. Это здесь, в этом маленьком городке, где все друг друга знают.

Ближе к восьми они вернулись домой. Тимур уже был там – сидел на кухне, мрачный, с чашкой остывшего кофе. Рядом с ним стояла початая бутылка коньяка, но он даже не притронулся.

Дарина зашла, сняла куртку, села напротив.

– Ну? – спросила она прямо.

Тимур поднял на неё глаза. В них было что-то тяжёлое – усталость, злость, тревога.

– Неспокойно в городе, – сказал он наконец. – Девушка пропала.

– Я слышала, – кивнула Дарина.– кто она?

Тимур помолчал, потом ответил:

– Оборотень. Молодая совсем, девятнадцать лет. Вчера вечером ушла из дома и не вернулась. Утром стая поднялась, весь лес прочесали – ни следа.

Дарина слушала, и внутри медленно разрастался холод. Она знала эти истории. В Питере она видела сотни дел о пропавших. Но здесь, в этом маленьком городке, где все друг друга знают, где лес – почти живой, это звучало иначе.

– А Алекс? – спросила она.

– Он с ночи на ногах, – Тимур потёр лицо ладонями. – Сам лично всё обыскал. Ничего. Как сквозь землю провалилась.

Дарина молчала, переваривая информацию.

– Слушай, – Тимур посмотрел на неё внимательно. – Ты бывшая следователь. Может, что-то посоветуешь?

– Я не работаю. – ответила Дарина.

– Я знаю. – Тимур помолчал. – Просто… если вдруг что-то придёт в голову.

Дарина отвела взгляд. В голове крутились обрывки мыслей, но она не позволяла им собраться в одну.

– Я подумаю, – сказала она наконец.

Тимур кивнул, допил остывший кофе и ушёл.

Дарина легла поздно. Ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но мысли о пропавшей девушке, о напряжённых лицах горожан, о глазах Алекса, который даже не посмотрел на неё сегодня, – всё это смешалось в голове в липкий, тягучий ком.

Она заснула незаметно – просто провалилась в темноту, как в холодную воду.

Ей снился лес.

Не тот светлый, берёзовый, каким она помнила его с детства. Другой. Чужой. Деревья стояли чёрными силуэтами, тянули к небу корявые ветви, похожие на скрюченные пальцы. Луна пробивалась сквозь кроны редкими, болезненно-белыми пятнами, и в этом свете всё казалось неестественным, вывернутым наизнанку.

Воздух был тяжёлым, влажным, пахло прелой листвой и чем-то ещё – металлическим, сладковатым. Кровью.

Дарина шла между деревьями, не чувствуя под собой ног. Она не выбирала дорогу – ноги сами несли её вглубь, туда, где темнота становилась гуще, плотнее, почти осязаемой. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Она замерла. Сердце забилось где-то в горле. Тишина. Только её собственное дыхание – слишком громкое, слишком частое.

А потом лес зашептал.

Это не было ветром. Это были голоса – тихие, шипящие, они ползли отовсюду, обвивались вокруг ног, лезли в уши.

– Беги… – шептал один.

– Смотри… – шипел другой.

– Она здесь… она здесь… она здесь…

Дарина рванула вперёд.

Она бежала, спотыкаясь о корни, царапая руки о ветки, не чувствуя боли. Лёгкие горели, в висках стучало так, что, казалось, голова сейчас взорвётся. А голоса всё шептали, шептали, шептали…

Поляна открылась внезапно. Лунный свет заливал её ровным, мёртвенным сиянием. В центре, на коленях, застыла девушка. Светлые волосы разметались по плечам, на лице – застывший ужас. Глаза широко раскрыты, смотрят прямо на Дарину, но не видят. Губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывается только тихий, сдавленный хрип. А потом Дарина увидела, тьму… Тьма за спиной девушки шевельнулась. Из неё вытекло что-то – бесформенное, чёрное, густое, как смола. Оно обволокло девушку, впилось в неё, и та закричала. Крик был страшным. Нечеловеческим. Он разорвал тишину, взлетел над лесом, отразился от каждого дерева, впился в мозг. Дарина хотела зажмуриться, но не могла. Хотела убежать, но ноги приросли к земле. Она смотрела, как чёрное вползает в девушку, как та бьётся в конвульсиях, как изо рта идёт пена. Она смотрела, как из разорванного горла хлещет кровь – тёмная, густая, она заливала поляну, подбиралась к ногам Дарины, жгла огнём.

А девушка всё кричала и кричала, и этот крик заполнил всё вокруг – лес, небо, саму Дарину.

– ПОМОГИ!

Дарина села в кровати с диким, раздирающим горло воплем. Сердце колотилось где-то в глотке, руки дрожали, простыня была мокрой насквозь. В комнате пахло страхом – тем самым липким, кислым запахом, который она помнила по самым жутким ночам после сложных дел. Она судорожно хватала ртом воздух, не понимая, где находится. Тьма вокруг казалась продолжением сна – та же густая, живая, дышащая.

– Это сон, – прошептала она вслух. – Это просто сон.

Голос прозвучал хрипло, чуждо. Она включила ночник. Жёлтый свет разогнал тени по углам, но не прогнал ужас, который въелся под кожу. Дарина смотрела на свои руки – они дрожали. Смотрела на простыню – мокрая. Провела ладонью по лицу – мокрое. То ли пот, то ли слёзы, она не разбирала. Крик девушки всё ещё звучал в ушах. Кровь всё ещё текла перед глазами. Она откинулась на подушку, глядя в потолок, и прошептала:

– Что это было?

Ответа не было. Только тиканье часов и бешено колотящееся сердце. Когда за окном начало светать, Дарина встала. Тело ломило, как после тяжёлой болезни. Глаза опухли, голова гудела. Она накинула халат и спустилась на кухню, надеясь, что кофе хоть немного приведёт её в чувство. Тимур уже был там. Сидел с чашкой, мрачный, небритый. Поднял на неё глаза и сразу изменился в лице.

– что случилось? – спросил он.

Дарина молча налила кофе. Села напротив. Сделала глоток. Руки всё ещё подрагивали.

– Сон приснился, – сказала она наконец.

Тимур ждал.

– Страшный? – Жуткий, – Дарина подняла на него глаза. – Я видела лес. И девушку. Ту самую, которая пропала. Тимур замер. Поставил чашку. – Что ты видела?

Дарина рассказала всё. Про чёрный лес, про голоса, про поляну, про девушку, про тьму, которая её убивала. Про кровь. Про крик. Тимур слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал, глядя куда-то в окно.

– Ты веришь мне? – спросила Дарина. Вопрос прозвучал глупо, но она должна была его задать.

Тимур перевёл на неё взгляд. Спокойный, уверенный.

– Верю, – сказал он просто. – Твои сны никогда не врали. Когда мы были маленькими, ты видела смерть соседской бабки за три дня до того, как это случилось. Помнишь? Тебе семь лет было, ты плакала и говорила, что баба Нюра уйдёт в белое. Через три дня её не стало.

Дарина помнила. Смутно, как воспоминание из другой жизни.

– Это не просто сон, Дарин, – Тимур подался вперёд. – Если ты это видела… значит, это правда. Или будет правдой. —Может, её уже… – Нет, – перебил Тимур. – Стая ищет. Если бы нашли тело, мы бы знали. – Он помолчал. – Может, она ещё жива. Дарина смотрела на него, и внутри разрастался холод.

– Надо рассказать об этом. – Кому? – спросила Дарина.

– Алексу, – ответил Тимур. – Он альфа. Он должен знать. Дарина молчала. Мысль о том, чтобы снова оказаться рядом с ним, говорить с ним, смотреть в его глаза, пугала почти так же, как этот сон. Но если девушка ещё жива…

Глава 6.

Дарина сидела на кухне, сжимая в ладонях уже третью чашку кофе. Руки всё ещё слегка подрагивали, хотя с момента пробуждения прошло больше двух часов. Тимур уехал сразу после разговора – сказал, что надо быть в курсе событий, и пообещал вернуться с новостями.

Дядя Вадим зашёл на кухню, бросил на неё внимательный взгляд, но ничего не спросил. Только налил себе чаю и сел напротив.

– Тимур сказал, тебе сон приснился, – произнёс он спокойно.

Дарина кивнула.

– Страшный?

– Очень.

– Ты же знаешь, я в такие вещи верю. Твоя мама тоже видела. И бабка твоя.

Дарина подняла на него глаза.

– Мама?

– А ты не знала? – Вадим усмехнулся. – Она видела смерть моего брата за неделю. Предупреждала его, а он не послушал. Уехал на охоту и не вернулся.

Дарина молчала, переваривая информацию.

– Если ты видела эту девушку, значит, она ещё может быть жива, – сказал дядя. – Твои сны всегда показывали правду, но не всегда – свершившийся факт.

– Тимур то же самое сказал.

– Значит, двое умных людей тебе говорят одно и то же. – Вадим встал, похлопал её по плечу. – Доверяй себе, Дарина. Ты здесь не просто так.

Он вышел, оставив её с мыслями.

Ближе к полудню Тимур вернулся. Вошёл на кухню, где Дарина всё ещё сидела с ноутбуком – пыталась работать, но буквы расплывались перед глазами.

– Новости есть, – сказал он, садясь напротив. – Плохие.

Дарина закрыла ноутбук.

– Говори.

– Девушку официально объявили в розыск. Полиция подключилась, но… – он махнул рукой. – Сама знаешь, в таких делах они не помощники. Лес – это территория стаи.

– Её нашли?

– Нет. – Тимур потёр лицо ладонями. – Ни следа. Как сквозь землю провалилась. Алекс с утра на ногах, сам всё обыскал. Глухо.

Дарина молчала. Перед глазами снова всплыла картина из сна – девушка на поляне, тьма, кровь.

– Я ему рассказал, – вдруг сказал Тимур.

– Что? – Дарина подняла голову.

– Про твой сон. Рассказал всё. Как ты видела лес, поляну, как её убивали.

Дарина почувствовала, как внутри всё сжалось.

– А  он?

– Сначала молчал. Долго. Потом спросил, уверена ли ты. Я сказал, что твои сны никогда не врали. – Тимур посмотрел на неё внимательно. – Он хочет с тобой поговорить.

– Зачем?

– Не знаю. Может, поверил. Может, нет. Но он просил передать, что будет ждать тебя в ЧОПе, если захочешь прийти.

Дарина отвернулась к окну. За стеклом светило солнце, такое же яркое, как вчера, но теперь этот свет казался чужим, почти враждебным.

– Я не знаю, Тим.

– Знаю. – Тимур вздохнул. – Но если твой сон правда, если эта девушка ещё жива… каждая минута на счету.

Дарина закрыла глаза. Внутри боролись страх и чувство долга. То самое, которое она знала по работе – когда надо идти вперёд, даже если хочется спрятаться.

– Ладно, – сказала она тихо.

Тимур кивнул.

– Я отвезу тебя. Когда будешь готова.

Они ехали молча. Тимур сосредоточенно смотрел на дорогу, Дарина – в окно. Город проплывал мимо: старые дома, узкие улочки, набережная, где они гуляли вчера. Всё казалось таким же, но другим. Будто вместе с пропавшей девушкой из города ушло что-то важное.

– Он злится? – спросила Дарина.

– Кто? Алекс?

– Ага.

Тимур пожал плечами.

– Не похоже. Скорее… заведён. Как будто ищет за что зацепиться. А тут ты со своим сном.

– Думаешь, он мне не верит?

– Думаю, он не хочет верить, но сам помнит про твои сны.

Машина остановилась у двухэтажного здания с табличкой «ЧОП «Волк». Тимур заглушил двигатель и повернулся к ней.

– Готова?

– Нет, – честно ответила Дарина.

– Идём.

Они вышли из машины и направились к входу.

Поднялись на второй этаж. Тимур уверенно шёл вперёд, Дарина за ним, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. В голове крутилась только одна мысль: «Я справлюсь. Я профессионал. Это просто работа».

Тимур толкнул дверь без стука – здесь, кажется, это было нормой.

Кабинет Алекса оказался именно таким, каким она его представляла. Минималистичный, строгий, без лишних деталей. Большой стол из тёмного дерева, кожаное кресло, стеллажи с папками. На стене – карта района и несколько фотографий, среди которых Дарина мельком заметила старый снимок – лес, Волга, они все вместе много лет назад.

За столом сидел Алекс. Напряжённый, с тёмными кругами под глазами, небритый – видно, что ночь прошла без сна. Рядом с ним, на стуле у стены, устроился Димка – в форме, но какой-то взлохмаченный, будто его тоже выдернули с утра пораньше. При виде Дарины Алекс поднялся. Димка тоже встал, улыбнулся ей – но улыбка вышла тревожной.

– Привет, – сказал он. – Ты как?

– Нормально, – ответила Дарина, хотя нормальным не было ничего.

Алекс вышел из-за стола, прислонился к нему бедром, скрестив руки на груди. Взгляд серых глаз остановился на ней – тяжёлый, изучающий.

– Тимур сказал, тебе приснился сон, – начал он без предисловий. – Про неё.

– Да.

– Подробно можешь рассказать?

Дарина рассказала. Снова. Коротко, сухо, как рапорт – лес, поляна, девушка, тьма, кровь. Стараясь не впускать эмоции, не проваливаться в тот ужас, который до сих пор сидел под рёбрами.

Алекс слушал, не перебивая. Димка то бледнел, то хмурился.

Когда она закончила, в кабинете повисла тишина.

– Это… жёстко, – сказал наконец Димка.

Алекс молчал. Смотрел куда-то в стену, потом перевёл взгляд на Дарину.

– Я не знаю, что с этим делать, – признался он. – Лес мы прочесали вдоль и поперёк. Ничего. Ни следа, ни запаха – ничего. А тут сон…

– Это не просто сон, – твёрдо сказала Дарина. – Я в Питере раскрыла, больше сорока дел, а двенадцать из них , благодаря таким снам. Убийства, похищение и изнасилованье. Я не экстрасенс и не хожу на шоу. Но когда мне снится – это всегда правда.

Алекс поднял бровь.

– Двенадцать дел?

– Двенадцать, – подтвердила Дарина. – Я не говорю, что сны – это улика. Но это направление. То, куда стоит копать.

– Я ей верю, – вставил Димка. – Мы же местные, знаем, что здесь не всё объясняется логикой.

Алекс перевёл взгляд на Тимура.

– А ты что молчишь?

Тимур пожал плечами.

– А что я скажу? Сестра не маленькая. Она знает, что говорит. И я видел, как она работает. Она реально крутой следователь, хоть и мелкая.

Дарина бросила на него благодарный взгляд. Тимур подмигнул.

– Ладно, – Алекс потёр переносицу. – Допустим, я верю. Что ты предлагаешь?

– Помочь, – просто сказала Дарина. – Подключиться к расследованию. У меня опыт, нюх и… – она запнулась, – сны. Я могу смотреть на факты иначе, чем вы.

Алекс покачал головой.

– Нет. – грубо ответил он.

– Почему?

– Потому что это опасно. – Он подался вперёд. – Ты не знаешь, с чем мы имеем дело. Если там кто-то охотится на оборотней, если это маньяк или того хуже.

Дарина почувствовала, как внутри закипает злость.

– Я не собираюсь лезть в лес одна с голыми руками, если ты про это,– отчеканила она. – Я предлагаю помощь как профессионал. Я раскрыла сорок семь дел в Следственном комитете, из них несколько жёстких убийств. Я умею составлять психологические портреты, видеть то, что не видят другие. Ты сам бывший мент – ты должен понимать, что такой ресурс не разбрасывают.

Алекс сжал челюсти.

— Дарина, я не сомневаюсь в твоём профессионализме. Но это не Питер. Здесь другие правила.

– Какие? – она шагнула вперёд. – Волчьи? Так я с этим выросла. Я знаю ваш мир не понаслышке.

Они смотрели друг на друга. Воздух в кабинете, казалось, накалился до предела.

– Слушайте, – подал голос Димка, вставая. – А давайте компромисс?

Все повернулись к нему.

– Дарина, ты правда крутой спец. Я помню, как  ты помогала мне с   задачами по криминалистике, ты щёлкала их как орешки. – Он перевёл взгляд на Алекса. – Алекс, она не лезет в поле, не бегает по лесу. Но она может работать как консультант. Составлять психологический портрет, смотреть материалы, давать направления, свежий взгляд на это дело.  Это же не опасно, она будет у  себя дома, с чашкой кофе.

Алекс молчал, обдумывая.

– Она умеет составлять портрет? – спросил он Димку.

– Ещё как! У неё в Питере она помогала составлять их, и по этим портретам трёх маньяков взяли. Я читал в новостях.

Дарина удивилась, что Димка следил за её карьерой, но виду не подала.

Алекс перевёл взгляд на Тимура. В его глазах читалось: «Скажи хоть ты, что это плохая идея».

Тимур усмехнулся.

– Не смотри на меня так. Я уже сказал: сестра не маленькая. И если она говорит, что поможет, – значит, справится.

Алекс выдохнул. Оттолкнулся от стола, прошёлся по кабинету, потом остановился у окна.

– Консультант, – произнёс он медленно. – Только на начальном этапе. Смотришь материалы, даёшь заключение. В лес не лезешь, свидетелей не допрашиваешь. Договорились?

Дарина кивнула.

– Договорились.

Он обернулся. В серых глазах – усталость и что-то ещё, чему она не решилась дать название.

– Тогда завтра с утра жду тебя здесь. Димка, подбросишь ей материалы.

– Будет сделано.

– А теперь все вон, – Алекс махнул рукой. – Мне надо подумать.

Тимур хлопнул Дарину по плечу и направился к выходу. Димка подмигнул ей и вышел следом.

Дарина задержалась на пороге. Оглянулась.

Алекс стоял у окна, глядя на улицу. Спина напряжена, плечи опущены. Он казался таким уставшим, таким… одиноким.

– Алекс, – тихо сказала она.

Он обернулся.

– Я найду её. Обещаю.

Он ничего не ответил. Только кивнул.

Дарина вышла и закрыла за собой дверь.

На улице уже вечерело. Трое стояли у машины, не торопясь расходиться. Тимур закурил, Димка мялся рядом, поглядывая то на неё, то на здание ЧОПа.

– Ну ты даёшь, – сказал он наконец. – Зашла и с места в карьер. Я думал, он тебя съест.

– Я невкусная, – усмехнулась Дарина.

— Спорное заявление, – хмыкнул Тимур, но тут же получил локтем в бок.

– Больно же!

– Не ной.

Димка рассмеялся, и напряжение немного отпустило.

– Слушай, Дарин, – он замялся. – Ты это… Если что, я рядом. И по работе, и так. Звони в любое время.

– Спасибо, Дим.

Он кивнул, махнул рукой и пошёл к своей машине – старенькой, но ухоженной «Ниве», припаркованной чуть поодаль.

Тимур докурил, затоптал окурок.

– Поехали домой. Дядя Вадим там, наверное, уже заждался.

Они сели в джип. Дарина пристегнулась и откинула голову на подголовник. Глаза слипались, хотя день ещё не закончился.

– Устала? – спросил Тимур, выруливая со стоянки.

– Есть немного.

– Ты молодец. Я серьёзно. Не каждый может Алексу в глаза смотреть, когда он в таком состоянии.

– В каком?

– В бешеном.

Дарина молчала, глядя в окно. За стеклом проплывали огни вечернего Городца – редкие, тёплые, уютные.

– Тим, – спросила она вдруг. – А что с той девушкой? Ну, в Москве?

Тимур покосился на неё.

– С чего ты вспомнила?

– Просто.

Он помолчал, потом ответил:

– Я не знаю подробностей. Знаю только, что он ушёл. Без скандалов, без драм. Просто вернулся сюда и всё.

– Почему?

– Не скажу за него. Но догадываюсь.

Дарина не стала спрашивать дальше.

Машина свернула к дому. В окнах горел свет – дядя Вадим ждал.

– Приехали, – сказал Тимур, паркуясь. – Пошли есть и  спать. Завтра у тебя первый рабочий день.

Дарина улыбнулась.

– Ага. Консультант неоплачиваемый.

Глава 7.

Дарина проснулась оттого, что солнце нагло светило прямо в лицо. Она прищурилась, перевернулась на другой бок, но поняла – спать больше не хочется. Вчерашний день вымотал её так, что она отключилась, едва коснувшись подушки. Зато сейчас организм требовал кофе.

Она накинула шёлковый халат и  спустилась на кухню. Дядя Вадим уже был там – сидел с газетой, пил свой утренний чай. На плите дымилась турка.

– Проснулась? – он поднял глаза поверх очков. – Кофе как раз готов.

Дарина чмокнула его в щёку и налила себе чашку. Села за стол, обхватила ладонями горячий фарфор. Вкус был идеальным – дядя Вадим знал толк в кофе. Она сделала глоток, прикрыла глаза от удовольствия.

– Тимур где? – спросила она.

– Спит ещё. Ему сегодня попозже.

Дарина кивнула и уставилась в окно. Утро было ясным, свежим, обещало хороший день. Птицы щебетали за окном, где-то вдалеке лаяла собака. Обычное утро в обычном доме. А потом она услышала звук подъезжающей машины. Двигатель урчал низко, мощно – не Димкина старенькая «Нива». Дарина напряглась, всматриваясь в окно.

– Кого это принесло? – пробормотала она, вставая.

Тимур уже вышел из своей комнаты – лохматый, сонный, в одних домашних штанах. Глянул в окно и вдруг напрягся, сразу проснулся.

– Алекс, – сказал он коротко.

Дарина замерла. Сердце почему-то пропустило удар, а потом забилось быстрее. Она мысленно обругала себя: «Прекрати. Это просто работа».

– Чего ему надо в такую рань?

– Не знаю. – Тимур натянул футболку, которая валялась на спинке стула. – Пойду узнаю.

Он вышел на крыльцо. Дарина застыла у окна, наблюдая, как из машины выходит Алекс. Высокий, подтянутый, в тёмных джинсах и простой футболке, обтягивающей плечи. Выглядел он собранным, выбритым, но под глазами всё ещё залегли тени – видно, тоже спал мало.

Они о чём-то заговорили с Тимуром. Алекс жестикулировал, Тимур слушал, хмурясь. Потом Алекс бросил быстрый взгляд на окна, и Дарина отпрянула, как ошпаренная.

– Глупо, – сказала она себе под нос, чувствуя, как щёки заливает румянцем. – Я здесь живу. Имею право стоять у окна.

Она решительно направилась к выходу, по пути запахнув халат поплотнее. В прихожей столкнулась с зеркалом и замерла на секунду – растрёпанная, без макияжа, с сонными глазами.

– Да плевать, – буркнула она и вышла на крыльцо.

При её появлении оба повернулись. Взгляд Алекса скользнул по ней – по халату, по растрёпанным волосам, по босым ногам, сунутым в домашние тапочки. В серых глазах мелькнуло что-то –  но он тут же спрятал это за привычной маской.

– Доброе утро, – сказала Дарина максимально нейтрально, скрестив руки на груди. Она чувствовала себя уязвимой в этом халате под его взглядом, но виду не подавала.

– Привет, – ответил Тимур, пряча усмешку. – Тут Алекс приехал. Говорит, старейшины поддержали твоё участие.

Дарина перевела взгляд на Алекса.

– Правда?

– Правда, – кивнул он. – Я вчера говорил с ними. Рассказал про твой сон, про твой опыт. Они согласны, что консультант нам не помешает.

Дарина ждала продолжения. Но Алекс молчал, глядя куда-то в сторону.

– А ты? – спросила она прямо. – Ты что думаешь?

Он перевёл взгляд на неё. Серые глаза были непроницаемы.

– Я думаю, что это может быть полезно, – ответил он ровно. – Но я не могу строить расследование на снах.

Дарина усмехнулась.

– То есть ты не веришь. Мог бы сразу сказать и  не тратить время.

Алекс шагнул к ней. В одно мгновение между ними осталось меньше метра. Он смотрел сверху вниз, и в серых глазах наконец-то вспыхнуло что-то живое.

– Хочешь правду? – голос низкий, жёсткий. – Я верю. Верю в твой сраный сон, в твоё  чутьё, во всё это долбанное дерьмо. Я помню, как ты в детстве видела то, чего не видели другие. Помню, как лес тебя слушался и как его слышала ты. Я всегда тебе верил, даже когда ты сама себе не верила.

Дарина замерла, не ожидая такого.

– Но именно поэтому я не хочу, чтобы ты лезла в это, – продолжил Алекс, и в голосе зазвенел металл. – Потому что если там кто-то охотится на оборотней, если это маньяк или что похуже – ты можешь стать следующей. А я не могу этого допустить. Поэтому ты будешь работать только дома!

– Ты не можешь мной командовать, – выдохнула она.

– Могу. – Он подался вперёд, так близко, что она почувствовала его дыхание на своём лице. – Потому что ты глупая и упрямая и полезешь туда, куда не стоит, если я не буду тебя контролировать.

– Я не глупая!

– Упрямая точно. – Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. – Ты всегда такой была. Сначала делаешь, потом думаешь. И плевать тебе на опасность, если в голову что-то втемяшилось.

– Я изменилась, Алекс.

– серьёзно ?– Он схватил её за плечо – жёстко, но не больно. – Я вижу. Ты уже сейчас просчитываешь, как обойти мои запреты и сделать по-своему.

Дарина дёрнулась, пытаясь освободиться, но он не отпустил.

– Пусти.

– Нет. Сначала договорим.

– О чём?

– О том, что ты будешь работать только через меня. Никакой самодеятельности. Если что-то видишь – говори мне. В лес не лезешь. Свидетелей не допрашиваешь одна. Поняла?

– А если ты будешь тянуть?

– Не буду.

– Откуда мне знать?

– Потому что я тебе говорю.

– Мало ли что ты говоришь.

Алекс прищурился. В серых глазах мелькнуло что-то опасное.

– Хочешь, клятву?

– Чем?

– Чем хочешь.

Дарина смотрела на него и не верила. Алекс не клялся никогда. Ни в детстве, ни сейчас. Это было не в его правилах.

– Ты серьёзно? – спросила она тихо.

– Я никогда не был серьёзнее. – Он отпустил её плечо, но не отошёл. Стоял рядом, глядя в глаза. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Дарина. Не потому что ты мне нужна для расследования. А потому что… – он осёкся, сжал челюсть. – не могу допустить этого.

Вокруг повисла тишина. Даже птицы, кажется, замолчали.

– Ладно, – сказала она наконец. – Договорились.

Алекс кивнул, отступил на шаг. Напряжение между ними не исчезло, но стало другим. Не враждебным. Каким-то… тягучим.

Тимур закашлялся, привлекая внимание.

– Я тут, кстати, стою. Если вам интересно.

– Не мешай, – бросила Дарина, не сводя глаз с Алекса.

– Я и не мешаю. Я просто смотрю. Очень познавательно.

Алекс усмехнулся и первым отвёл взгляд.

В этот момент во двор въехала знакомая «Нива». Димка выскочил из неё, как чёртик из табакерки, с папкой в руках.

– О, вы уже все здесь! – обрадовался он. – А я материалы привёз, как договаривались. – Он протянул папку Дарине. – Тут всё, что есть на данный момент. Показания, карта, результаты поисков.

Дарина взяла папку, сжала её в руках. Посмотрела на Алекса.

– Когда начнём?

– Прямо сейчас, – ответил он. – Завтракай, одевайся нормально и приезжай в ЧОП. Димка покажет тебе всё на месте.

– Я могу сама…

— Я знаю, что можешь. – Он чуть склонил голову, и в серых глазах мелькнула знакомая усмешка. – Но Димка поедет с тобой. Для моей уверенности.

– Для твоей уверенности? – Дарина прищурилась, скрестив руки на груди. – То есть я теперь одна вообще не могу передвигаться? Без сопровождения?

– Можешь, – спокойно ответил Алекс. – Но не будешь.

– Это ещё почему?

– Потому что я так сказал.

– Охренеть просто. – Дарина закатила глаза. – А Димку и пописать со мной отправлять будешь?

Алекс шагнул к ней. Один шаг – и между ними снова меньше метра. В серых глазах вспыхнуло что-то опасное, но в уголках губ дрогнула усмешка.

– Пописать, – сказал он тихо, почти мурлыкая, – я и сам с тобой пойду.

Дарина замерла. Воздух в лёгких кончился.

Тимур поперхнулся воздухом, а Димка, стоявший в стороне, резко заинтересовался кроссовками.

– Что? – Алекс смотрел на неё в упор, и в этом взгляде было всё: вызов, насмешка и что-то такое, от чего по коже побежали мурашки. – Не нравится?

Дарина нашла в себе силы усмехнуться. Хотя внутри всё горело.

– Посмотрим, – бросила она, копируя его интонацию.

– Обязательно. – Он чуть отстранился, но взгляд не отпустил. – Так что давай, завтракай, одевайся. Димка ждёт.

Дарина хотела возразить, но вдруг поняла, что спорить бесполезно. И, если честно, уже не очень хочется.

– Ладно, – сказала она. – Но потом ты дашь мне полный доступ.

– Потом поговорим.

– Алекс.

– Дарина.

Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: вызов, уважение, что-то ещё, чему они оба боялись дать название.

Тимур не выдержал:

– Ну удачи вам.  – Вы теперь КОМАНДА. Надеюсь, не поубиваете друг друга до конца расследования.

– ага.– фыркнула Дарина.

– Посмотрим, – тихо сказал Алекс, и в его голосе послышалось что-то почти тёплое.

Он развернулся и пошёл к машине. У джипа остановился, обернулся.

– Дарина.

– Что?

– Оденься нормально сначала. А то простудишься.

И сел в машину, даже не взглянув на её реакцию.

Дарина только сейчас заметила, что халат на ней распахнулся, открывая кружево топа. Щёки вспыхнули огнём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.