Тамара Гаранина
Дитя пламени

2026 г.

Глава 1

«Из всех вин самое пьянящее – это свобода».

©

Максим Горький

Яркие лучи закатного солнца постепенно бледнели, но все ещё накаляли воздух. Трава, раскинувшаяся на многие километры, будто пылала красным пламенем. Небольшой табор цыган готовился ко сну. Мужчины кормили лошадей, женщины ждали их в шатрах и низких домиках. Дети босыми ногами исследовали траву, создавая шум, который был привычен табору Ромал1[1] даже вечером. Сара, перебирая множество золотых браслетов на руках, с улыбкой наблюдала, как её подружка Нана укачивала своего недавно рождённого чаворо2[2], занося в палатку, где её ждал муж, целуя и её, и сына в лоб. Каждый раз, наблюдая за Наной, девушка вспоминала, как они, ещё будучи совсем маленькими, непоседливыми девчонками, бегали в город на базар, наблюдая, как живут «люди Города».

Нана всегда фыркала, называя их жестокими и заносчивыми белоручками. Она так и не поняла, сколько любопытного они хранят в своих традициях и обычаях. А Саре, хоть и нравилась земля, табор и яркость своего народа, непостижимо хотелось увидеть больше. Иногда ей казалось, что подобные желания никто не разделяет. Та же Нана была младше Сары всего на полтора года, а уже получила признание и была полностью удовлетворена своим положением. Ведь она подарила мужу прекрасно чаворо и каждый цыган не упускал возможности выказать ей своё уважение или поздравить. И, признаться, мальчишка у неё вышел красивый. С тёмными глубокими глазами и кудрявыми густыми волосами, как у большинства цыган

– И как только они понимают, что готовы к такой жизни? – тихо, себе под нос проговорила Сара, раздумывая, готова ли она будет когда-нибудь стать матерью и женой.

Хотя размышлять было бессмысленно. С её судьбой все было решено ещё до рождения. Когда твой отец – цыганский атаман, о будущем рассуждать не пристало. Тебе скажут, что надеть, учить и читать. Кого слушать и кого любить. Но несмотря на это, Сара уважала свою культуру и гордилась ей, хотя свободу уважала все таки куда больше. Будь она простой цыганкой, все было бы проще. Или не будь она вообще цыганкой.

– Костры тушат, миро чай3[1]. Не провожай солнце, оно уже уходит на покой, – мысли Сары прервал хриплый голос отца.

Его тяжёлая большая рука, покрытая рубцами шрамов легла на плечо девушки, зазывая в просторный шатёр. В таборе все говорили на родном языке, но Боро́ разговаривал с дочерью и на английском, зная, что предводителям таборов часто приходится вести переговоры с гаджо4[1].

– Уже иду, дадо5[1], – девушка откинула длинные кудрявые волосы назад, мягко улыбаясь атаману. Она любила его, несмотря на строгость. Кроме него у девушки, на удивление, не было никого из близких родственников. Ни сестёр, ни братьев, ни даже матери. Атаман оставил попытки найти себе спутницу жизни и завести ещё наследников после рождения Сары. Он видел в дочери потенциал и надеялся сделать её своей полноценной преемницей

– Тебе нужно хорошо отдохнуть, завтра познакомлю тебя с твоим будущем мужем. Тига́р из табора Аржинт6[1].

Сара вдруг остановилась, пораженная неожиданной новостью. Разумеется, она знала, что когда-то отец заговорит о свадьбе, но не думала, что это произойдёт так скоро.

– Тигар? Этого пса мне в мужья прочишь? Да разве можно! Мне дочери атамана женой отпрыска шамана стать? Не будет этого! – девушка топнула ногой, как бы ставя твёрдую точку в своём заявлении. С языка уже летели новые вопросы и оскорбление, но все они смялись лишь в стон боли, когда запястье сбавила железная хватка барона, затаскивая её в шатёр.

– Ты смотри, горластая-то какая выросла. Весь табор на уши поднять решила, а ну, уймись! – глаза Боро сверкали злобой и почернели. Сару пробил холодный пот от этого взгляда, и она не заметила, как в руках отца появилась плётка. Она постаралась унять слезы и гнев, покорно села, обречено опуская голову, сжимая ткань яркой многослойной юбки своего платья.

– Да он же…Дадо, изморит же он меня…как птичку в клетку запрет! Разве не знаешь ты, как про него говорят везде?

– Уж и выдумала. Хороший, верный он, не наговаривай почём зря. Партия тебе что надо. Мудрый он не по годам, в делах тебе поможет. А любить будешь, так и без замков все обойдется, – приобняв дочь, успокаивающе сказал Боро, присаживаясь рядом с ней на лавку.

– Но он мне не по сердцу, – подняв за отца мокрые, от еле сдерживаемых слез, глаза, пробормотала Сара.

– Зато по уму. Лачи рат мири камам7[1], – поднявшись, мужчина удалился в свою дальнюю часть шатра, оставляя дочь с мыслями о завтрашнем дне наедине. Давая ей время смириться и принять, как данность, скорый брак.

Только Сара принимать и покорно ждать своей участи не собиралась. Отец сам её обучил строить свою судьбу и брать власть в руки. Не бояться трудностей и с боем прорываться через них. Массируя пульсирующие виски, девушка долго размышляла о как ей избежать судного дня. Единственным возможным решением из всех Сара, выбрала побег.

Но без продуманного плана сбегать было бессмысленно. Нужна провизия, выносливый конь, украшения, которые можно продать, защитные амулеты, а самое главное путь. Куда бежать? На ум сразу же пришел Лондон. Ближе всего к полям её табора, достаточно велик, чтобы затеряться в его каменных лабиринтах и самое важное открыт для любых возможностей.

Дождавшись, когда бледная свеча погаснет в алькове8[1] Боро, Сара тихо, с ловкостью воровки, стала собирать в свои сумки все, что пригодиться ей в пыльном Лондоне. В многочисленных шкатулках и сундуках хранились атрибуты её покойной матери, которые Сара часто любила перебирать и изучать, хоть Боро и старался оградить её от этого. Не глядя кидая в мешок амулеты из чёрного кварца, обсидиановые подвески, золотые ожерелья и засушенные лечебные травы, цыганка искала маленький ларец со своей самой сокровенной драгоценностью.

Отыскав его среди ярких тканей своих платьев, Сара бережно взяла в руки деревянный ларец с чуть скошенной крышкой. Её поверхность утопала в причудливом орнаменте из переплетающихся завитков, листьев и цветов в красных и зелёных тонах. По краям извивалась алая кайма с волнистым очертанием, а сбоку скромно виднелась металлическая защёлка, на которой мелкими буквами было выгравировано: «огненная роза».

Сара не знала откуда этот ларец, но предполагала, что он принадлежал её матери и именно поэтому хранила в нем единственный портрет, который сумела выпросить у отца. На нем была изображена молодая ирландка с ярко-рыжими волосами и большими зелёными глазами, которые передались Саре. О матери она знала ужасно мало и любую вещь, которая могла рассказать о ней чуть больше, цыганка хранила с тщательным усердием.

Собрав вещи в мешки, Сара в последний раз окинула глазами родной шатёр, с щемящей болью в сердце устремив взгляд на занавес за которым находились покои её отца.

– Прости, дадо. Мной никто не будет командовать. Я хозяйка своей судьбы, – Сара смахнула с ресниц жгучие слезы и бесшумно выскользнула из шатра. Она плакала от злобы на отца, от того, что покидает родной дом и друзей, даже не имея шанса с ними попрощаться.

Глава 2

«Жизнь полна приключений. Чёткого пути не существует».

© Гай Лалиберте

Сара аккуратно шла по траве табора, пробираясь в конюшни. Яркий свет луны освещал ей путь, не давая наткнуться на доски и калитки. Хотя это было совсем не нужно. Она знала наизусть каждый заворот. Ещё девчонкой Сара не отходила от своей лошади, которую ей подарили, чтобы она училась сидеть в седле. Тогда и лошадь была жеребёнком. Гнедая кобыла быстро стала любимицей Сары и обзавелась кличкой «Сахарок». Она была жуткой сладкоежкой и при том ласковой со всеми, кто угощал её хлебом с сахаром. Сахарок стала ей отличной спутницей, никогда не противилась, брала столько груза, сколько могла унести при переходах на другую местность, и трудилась на ровне с другими взрослыми лошадьми. За это Сара не скупилась для неё на угощение и ласку.

Осторожно открыв калитку, чтобы она не скрипела, Сара достала из кармана юбки небольшой кулёчек с угощениями. Кони уже спали, но Сахарок зафырчала, учуяв хозяйку. Сару била мелкая дрожь от осознания, что она собирается сделать. Убегать одной было не столько страшно, сколько тоскливо. Как она хотела попрощаться перед побегом с Наной и Янко. Со вторым особенно горячо. Он был ей почти братом. Было тяжело уезжать, осознавая, что они не увидятся, возможно, уже никогда. Только времени на это не было. Да и друзья стали бы отговаривать, но решение она уже приняла. По щекам побежали горячие слезы, и она крепче сжала свёрнутый платок в руке, придавая себе решительности и смелости.

Сахарок возмущенно топнула копытом, вырывая Сару из раздумий. Она любопытно смотрела на хозяйку, будто спрашивая, зачем она пришла. Сара глубоко вздохнула и улыбнулась, делая шаг ближе к лошади, расправляя платок.

– Здравствуй, моя хорошая. Славная, славная. Смотри, что я тебе принесла. Угощайся, Сахарок, угощайся. Нам тяжёлый путь придётся пройти… – гладя кобылу по гриве и шеи, Сара протянула ей сахар.

Она говорила с ней как с другом. Другом, с которым девушка разделит этот путь, ведь она точно не станет её отговаривать. Лошадь с удовольствием принялась хрустеть сладким угощением, довольно фыркая. Но после слов хозяйки опустила голову ниже, почувствовав груз на ее душе, выражая поддержу, как умела. Цыганка прикрыла глаза, ещё минуту принимая подбадривания лошади, а после отошла, готовя седло и уздечку.

– В Лондоне тебе яблок добуду, самых сладких. Ты только довези меня тихо, без лишних глаз, – Сара знала как обращаться к своей любимице и знала, что она её понимает. Это подтверждалось тем, что Сахарок дёрнула ушами и начала тихо ржать, убеждая цыганку в своей верности.

– Подруга, что ж это ты так далековато собралась? Аж, в самый Лондон!

Где-то сверху на деревянных палках, где весели седла лошадей послышался до боли знакомый голос. Сара замерла, нервно сглотнув. Подняв голову она знала, что встретится с глубокими проницательными глазами друга. Его голос она узнала бы из тысячи. Насмешливый, по юношески весёлый, звонкий тембр. Сердце её бешено стучало. Теперь уйти незамеченной было невозможно. Она не знала, что Янко забыл в такой время на конюшни, но возможно его снова мучили бессоницы, а может его посетило вдохновение и он решил поиграть на домбре9[1]. С конюшни его бы никто не услышал, а лошади только спокойнее сопели под его тихие мелодии.

– Янко, я уезжаю. Не думай меня отговаривать, останавливать или кому-то говорить. Клянусь, язык тебе твой болтливый отрежу! – Сара резко подняла голову, всматриваясь в цыгана на которого падал луч лунного света, придавая ему таинственности. Будто он был призраком, который никогда не касался земли.

– Ай, дерзкая, горячая! Огонь! Да какой огонь? Пламя ты, подруга! – засмеявшись, Янко спрыгнул с палок и медленным шагом начал подходить к Саре.

Шляпа на его голове прикрывала густые чёрные кудри, а глаза делала темнее ночи. В них блестел азарт, заинтересованность. Янко ни за что не уйдёт без ответов, это было очевидно. А потому тяжело вздохнув и закрыв лицо руками Сара бросилась на грудь друга. Злые слезы снова покатились по её щекам, но сказать что-то не было сил. Сердце её разрывалось. Она уходила из родного табора. Табора, где каждый цыган был свободен, кроме неё. Теперь родной дом был клеткой, а как известно, взаперти цыганы не живут.

– Ох, беда, беда… – юноша прижал подругу крепче к себе, успокаивающе гладя по спине. Слезы цыганки всегда были не к добру, а потому он сразу понял, что дело серьёзное. Янко не торопил, ждал пока Сара наберёт воздуха в лёгкие и пояснит от чего она решила сбегать из родных краёв.

– Беда, Янко…Да, беда, – Сара закивала, утирая с щек влажные дорожки. – Дадо мне Тигара в мужья выбрал. Ты скажи, да разве так можно? Вольную цыганку, дочь барона, за сына шамана отдавать…Что в таборе то скажут? Позор…Запрет он меня, ни воли, ни света не увижу. Умру. А ему…ему все одно. По уму он мне! Всем по сердцу, а мне по уму! Вот так радость! – вцепившись от злости и несправедливости в рубашку друга, Сара подняла на него глаза, надеясь, что он поймёт и разделит её боль. – Не стану я покорно голову пред ним склонять, Янко. Бежать мне надо, понимаешь? Ты только не останавливай, я не пропаду. Я и гадать умею, и танцевать, и петь. А как все уляжется, я тебе весточку отправлю. Свидимся, – продолжая крепко сжимать плечи друга, Сара быстро тараторила, зная, что времени на долгие объяснения нет.

– Вот так дело, – присвистнув, задумчиво заключил цыган.

Тигара он знал и недолюбливал. Заносчивость, с которой он относился к цыганам их табора, была видна не вооружены глазом. К тому же о его жестокости не знал только глухой. Но резоны Боро уяснил. Брак между таборами мог укрепить связь и убрать любые причины враждовать. Их народ и так за многие века гонений стал слишком разрозненный. Только отдавать в жертву за этот мир собственную дочь, Янко считал эгоизмом.

– Да не бойся ты, я никому ничего не скажу, пылкая.

– Спасибо, Янко. Пусть у тебя все в жизни сладко и гладко будет! – Сара порывисто обняла друга, а затем сжала его руку и отпустила, начиная торопливо закреплять мешки на лошади.

– Ага, я налегке поеду, давай на Ва́ско вещи, какие надо, грузи, а то вижу много собирала, – похлопав своего коня по спине, весело проговорил цыган.

Сара непонимающе посмотрела на Янко и Сахарок, будто поддерживая недоумение хозяйки, топнула копытом. Толи ожидая объяснений, толи возмущаясь, что её посчитали слабой.

– А ты что, думаешь, я тебя одну оставлю? Нет, красивая, у нас с тобой судьбы переплетены. Одной дорогой идти будем.

Сара улыбнулась, и груз на её душе стал чуть легче. Рядом с верным другом дорога уже казалось не такой тяжёлой, а цель не такой сумасшедшей. Вместе они были сила. Сила, которая дополнила друг друга, которая поднимала на ноги, когда падал, поджигала огонь в глазах, когда он потухал.

– Значит…в путь?

– В путь.

Глава 3

«Долг – это то, чего мы требуем от других и не делаем сами».

© Оскар Уайльд

Дождь. Снова Лондонский дождь оставил серое и пасмурное настроение его жителям. Казалось, только этот город, только этот небольшой клочок земли привлекает тучи и грозы. Артур Уэстморленд задумчиво наблюдал, как люди на улице пытаются спрятаться от дождя. Он вслушивался в стук капель об окно и совсем не слушал отца. Наверняка, он говорил о чем-то важном и волнующим. Например, о своей смерти, желании понянчить внуков и переживаниях насчёт их финансового наследия. Артура утомляли все эти темы. Не потому что ему было плевать на отца или на их семейное достояние, а потому что он без указов знал, как хочет прожить свою жизнь. Имея прекрасное образование, понимание в финансах и умея распоряжаться ими, Артур хотел сам решать, как жить, когда жениться и во сколько стать отцом.

Ему едва исполнилось восемнадцать, когда он стал видеть десятки портретов потенциальных жён. И вот ему уже двадцать три года. Он видел тысячи прекрасных герцогинь, графинь и просто очаровательных особ без титула, но ни одна не тронуло сердце кареглазого юноши. Все они были одинаково красивы, ничем не отличаясь друг от друга. Девушки были искусственные и в жизни и на портретах. В них не было никакой особой изюминки. Запоминающихся черт. Ему было искренне скучно с каждой из них. Они не читали книг, не интересовались наукой, искусством, некоторые не знали иностранных языков, а самое страшное – они не имели своего мнения. Роскошные платья, балы, сплетни и супружеская жизнь были их единственной темой для разговоров. В какой-то момент он просто перестал пытаться разглядеть в благородных дамах ту самую и доверился судьбе.

– Ты меня опять не слушаешь! Один ветер в голове. Твоя мать плакала бы днями на пролёт, видя, какой ты невежа! – пожилой мужчина низкого роста держался за сердце, пытаясь вразумить сына. – У тебя есть долг. Перед семьей, перед королём, перед самим собой! Ты должен взяться за ум, найти жену и стать достойным примером для будущих потомков семьи Уэстморлендов! Великой семьи, ты понимаешь? Великой! Наши предки всегда были приближенными королевской династии!

– Отец, побереги своё горло и сердце. И без того почти седой, – Артур отвернулся от окна и с усталой улыбкой взглянул на родителя, положив руки на его плечи. – Я знаю, кем являюсь, и помню о своём долге. И не отказываюсь. Ты сам научил меня всему и знаешь, что я не разорю наш род. А жениться я хочу по любви, как ты. Мама не была дворянкой, она из семьи мещанина, но это не помешало тебе её любить даже после того, как ее не стало. Может, и моя судьба не из знатного рода…Может, хватит знакомить меня с фарфоровыми куклами, у которых пустые головы?

– Вы посмотрите на него! Служанку, может, тебе сосватать?

– Может. Кто знает куда меня заведет любовь, отец?

Молодой граф улыбался отцу, а Вильгельм, сжимая и скрипя зубами, молча отошёл от сына, покидая комнату. Пожилого мужчину не радовало, что Артур решил искать жену по любви, как когда-то он. Брак по расчёту был бы более выгоден, увеличил бы состояние их семьи и поднял уважения. Вильгельм собирался во что бы то ни стало найти для сына девушку из знатного рода и сделать все, чтобы она пришлась ему по душе.

***

Янко и Сара ехали уже несколько часов. Цыган за это время успел расспросить подругу подробнее обо всем что случилось, и спросить не хочет ли она повернуть назад, на что получал резкий отказ и предложение вернуться одному. Янко, конечно, отказывался. Он не смог бы спать спокойно, не зная, где его подруга. Его луна, солнце и звезды. Он считал себя в ответе за Сару с самого детства и даже если бы его силой отнимали от неё, он нашёл бы способ быть рядом, укрыть от всех ненастий.

– Красивая, ты запасы на дорогу рассчитала или сворачивать придётся? До Лондона три луны, не меньше, – Янко посмотрел на цыганку, густые волосы которой раскинулись по плечам и закрывали лицо. Сара была уставшей, а от того держать голову прямо больше не могла.

– Три? – тихо переспросила цыганка, поднимая изумрудные глаза на Янко. Она очень не хотела казаться слабой, но усталость брала вверх над упрямством. – Я только на себя брала и на Сахарка, и на две ночи рассчитывала

– Темнота ты, Сара. Пропала бы без меня, – хмыкнул Янко, и его ухмылка переросла в смех, когда он увидел, как резко подруга встрепенулась от этих слов и подвела лошадь ближе к его, чтобы ударить в плечо.

– Уф, дурак какой! Язык твой поганый отрежу когда-нибудь! Думаешь, я бы пропала? Да ты видел, как я танцую? А гадания мои всегда сбываются! Бегать умею получше некоторых…

– И ещё сама скромность, да? Не злись, подруга, я не в обиду говорю. Овса с собой захватил, добавим твои запасы и доберемся. Только останавливаться будем редко и недолго. Только коней покормить и отдыха им дать. Тебя уже с утра хватятся, надо к рассвету убежище найти.

Янко объяснял спокойно, не говорил, что идея Сары провальная и их найдут. Цыганка это ценила и внимательно слушала друга. Соглашалась на все и морально готовила себя к тяжёлой дороги. Нужно было и правда найти убежище. Только у цыган его не было никогда. И в этом проблема. Нигде цыган не ждали. Их не любили. Они – народ без государства, без общих традиций, без веры, без истории, без политики. Дети природы. Леса их стены, небо их крыша, поля – государство. Танцы им вместо веры, а в песнях истории предков. Они всегда куда-то и от кого-то бегут. Не принятые. Отверженные. Изгнанники с самого своего появления.

Саре было горько об этом вспоминать и даже страшно. Она так хотела быть свободной, но сейчас ехала в город, где могли сжечь или взять в рабство просто за то, что кожа её смуглая, образ жизни «дикий», а занятия «шарлатанские».

Цыганка крепче сжала узду и потянула её на себя. Сахарок взвизгнула, а Янко вопросительно посмотрел на подругу, тоже останавливая своего Васко. В цыганке боролся страх, из-за которого она малодушно хотела повернуть назад, и желание жить по своим правилам, который бодрил и тянул только вперёд. Она огляделась по сторонам, а потом спрыгнула с лошади, полезла на дерево.

– Глупая, убьёшься! Слезай, чертова ты дочка! – Янко закинул голову назад, даже не успев понять, как подруга так быстро залезла на дерево.

– Раз боишься, стой и лови меня! – Сара звонко рассеялась, вглядываясь в горизонт. Увидев редкие огни домов неподалёку, она щёлкнула пальцами, указывая на них. – Нашла! На право надо скоро повернуть, а потом прямо-прямо, пока домики маленькие не увидим, – слезая с дерева, безжалостно разрывая подол платья о ветки, объяснила Сара, отрясая руки от крошек коры. – Там, может, и накормят, припасы свои прибережём.

– Хитрая ты, бесовка. Дочь вождя, сразу видно. Поехали.

– Надо торопиться, до рассвета можем не успеть. А мне пути назад уже нет, в табор я вернусь только мёртвой.

Сара глубоко дышала, задушив в себе страх, не давая ему больше пробиваться. Она слегка хлопнула уздечка, натянув её, и лошадь поскакала быстрее по дороге в горизонт, Янко не оставалось ничего делать, как догонять свободолюбивую подругу.

Глава 4

«У каждого человека свои звезды. Одним – тем, кто странствует, они указывают путь. Для других это просто огоньки».

©

Антуан де Сент-Экзюпер

Мерцающие бриллианты неба уже сверкали и поблескивали короткими вспышками. Небосвод набрал силу ночи, окутывая весь мир своим покрывалом с магическим шармом, пряча сокровенные мысли в душах людей от нежеланных глаз. Эта ночь казалось по истине особенной. Сара чувствовала это из-за резкого прилива бодрости и сил. В душе ее залегло шаткое спокойствие, но даже такому она была рада. Яростный поиск укрытия девушки дался на удивление легко. Будто сама природа помогла ей, как своему детищу. Тьма ночи придала ей сил, открыло второе дыхание. Цыганка старалась вести себя, как и до этого, не зная, как объяснить другу, из-за чего дремота покинула её.

Но Янко видел подругу насквозь. Молодой чаворо за много лет изучил каждое её движение, но при этом она все равно оставалось глубокой тайной, которую никогда и никто не раскроет до конца, пока сама Сара не позволит. Поэтому молчал и сосредоточено смотрел на небо, дорогу и стволы деревьев. Звезды подсказывали путь, Луна не давала с него сбиться. Сара и Янко всю жизнь прожили под открытым небосводом, и ориентироваться по природным путеводителям не составляло особого труда.

Голые степи, которые окружали их до этого, начали сменяться на редкий лес. Удаляясь от родных краёв, простора в груди чувствовалось больше. Дом, который она считала символом свободы перестал быть таковым этой ночью. Кони уже не бежали рысцой, как в самом начале их похода, и даже не медленным бегом, а спокойно шли, не жалуясь на тяжесть и упадок сил упрямым ржанием.

– Сара, ну-ка взгляни, что это там? – уже приближаясь к небольшой деревне, Янко указал на деревянную постройку. Крыша её отдавала еле заметным блеском, как от металла, но разобрать было трудно.

– Церковь, кажется. Да, точно! Крест на крыше блестит и…ох… – Сара на минуту перестала моргать, взглядываясь в храм. В голову будто ударило разрядом тока, она пошатнулась и зажмурилась. Тихо выругавшись, недолго размышляла о том, что увидела, а затем с ухмылкой вновь взглянула на постройку и дёрнула лошадь, чтобы та пошла побыстрее. Ей хотелось уйти как можно скорее от этого место. От церкви. От источника веры, которая считала её народ ошибкой природы.

Сара не часто задавалась вопросами о некоторых особенностях, которые она имеет, и все же ей было интересно несколько силён её дар. Цыгане относились ко всему проще и если у тебя есть дар, значит им надо пользоваться, а откуда и почему он, совсем не важно. Саре эта система не нравилась. Единственное, что она знала, это истоки. Отец говорил, что дар достался ей от матери. Сильной ведьмы из ирландского рода провидец. Больше узнать ей не позволяли. Отец сердился от вопросов. Старые цыганки табора советовали не забивать голову ненужными вещами. И Саре не оставалось ничего, кроме как слушаться. Но теперь в Лондоне ей будет открыт доступ к знаниям, которые она обязательно получит.

Ведь не спроста её одолевало какое-то далёкое, почти неуловимое чувство, что умения обычных провидиц отличается от её дара. С десяти лет она чувствовала, что ночь – её время. Что звезды – ей помощники. Они наполняли Сару искрящейся силой, которая тонкими языками пламени забиралась ей под кожу. Только применять эту силу в полной мере она не умела: видела скорые события и рассказывала о них отцу. Но часто натыкалась на недоверие, из-за чего в груди закипали обида и злость. Сара усвоила лишь одну выгоду из своего дара – гадание людям. Дар Сары был многогранен, и как минимум две грани к своим девятнадцати годам она уже знала. Ночные ведение и нити судьбы. Пока все гадали по линиям жизни, она заглядывала в глаза людей, рассматривая их судьбы. Только это зеркало души могло открыть всю подноготную человека. А главное это приносило хорошие деньги. Жаль только, что свою судьбу Сара не могла просмотреть наперед. Ни в чужих, ни в своих глазах.

– Загадочная, чего дёргаешься опять? – не выдержав, Янко все же решился поинтересоваться о состоянии своей дорогой подруги. Возможно, по пути ей стало дурно, и разум её находился в тумане. Цыган не знал, что сейчас лежит на сердце у Сары, но знал, что чувствует сам. И душа его была неспокойна за неё.

– М? А, мерещится дурость всякая…Гроза будет. Надо от пустоши подальше быть, – Сара нахмурилась, не собираясь говорить, как перед её глазами в эту церковь ударила молния, сжигая священный дом дотла вместе со служителями внутри.

– С чего взяла?

– С того, что чувствую я так. Понял ты меня? Ветра нет. Небо чистое. Тихо сейчас – буйно завтра.

Янко о таком слышал впервые, а потому в примету подруги не поверил. Только и спорить с этой упрямой цыганкой посчитал себе дороже. Толку в этом не было. Янко рассуждал, что если умалчивает, значит, есть на это причины. Он относился к дочери барона с глубоким уважением и трепетной заботой. Защищал, если обижали. Понимал и принимал её характер, брал вину на себя, помогал во всех авантюрах и даже в её самой дикой и сумасшедшей – сбежать из табора, поддержал. Сейчас в молодой цыганке бушевало масса эмоций. Вырывать любую из них и изучать, как шёлк на базаре, было бы кощунством.

– Потуши огонь в себе, дерзкая. Понял тебя. С тобой ругаться, равно как могилу себе готовить

Сара улыбнулась на язвительное замечания друга. Теперь она даже не представляла свой путь в одиночестве. Может, она бы доехала сама, и припасов ей хватило, да только сердце её успокоить мог лишь верный и надёжный друг, в котором она никогда не сомневалась. Цыган перевёл тему на более лёгкую, и всю дорогу до рассвета они говорили о пустяках, шутили, вспоминали старые вылазки на базары, её первые неуклюжие танцы и его первые фальшивые ноты на домбре.

Глава 5

«Иногда заходишь туда, где никогда не был, но чувствуешь, что ты находишься именно там, где должен быть».

© Тед Мосби

Лучи солнца коснулись макушек друзей, когда они остановили своих лошадей возле старых деревянных домов. Это была забытая всеми деревня, где оставались доживать последние годы одинокие старики. Такой вывод сделала молодая цыганка, осмотревшись вокруг. Заросшие поля, которые никто не мог обрабатывать и засеивать многие годы. Рядом с домами были лишь небольшие грядки с овощами и неприхотливыми цветами, которые, судя по всему, даже не сажали; они проросли сами из семян, которые в эти края занёс ветер. Качелей на

верёвках

, одежды на заборах, деревянных мечей, потрепанных забытых кукол на дорогах – ничего этого уже не было. Никаких признаков детей или молодых жителей здесь не было уже много лет. Сара закрыла глаза, глубоко вдыхая воздух тихой деревни. По

её

спине прошла неприятная дрожь, а руки, несмотря на

тёплое

утро, похолодели.

– Эй, да брось ты

,

– Янко спешился, легонько толкнув подругу плечом. Заметил, что она вновь начала переживать.

Он

приобнял ее через плечо, успокаивая, не давая зайти в ветвистые леса сомнений. Саре была необходима поддержка. Не банальные утешения, а действительно напутственное слово.

С Сарой у него хорошо выходило подбирать нужные слова.

– Местечко-то мрачное, зато знаешь, что я тебе скажу? Радуйся! Самое сложное мы сделали. Начали. Теперь только

вперёд

, к горизонту

!

–

ц

ыган улыбнулся,

взяв ладонь Сары в свою и

задорно

указал их сплетёнными

рук

ами

вдаль.

– Янко, а что

ждёт

меня за горизонтом? —

опустив их руки, тихо спросила она.

–

Вдруг вместо свободы найду там оковы

ещё

опаснее, чем брак? – Сара смотрела, как поднимается яркое солнце.

Ответно сжимая руку друга, она отчаянно искала в теплом прикосновении уверенности в пути. Возвращаться Сара не собиралась, но и идти в неизвестность было сложно. Ночь прошла, и та загадочная сила, что помогала Саре идти дальше пропала, оставляя её уставшей и потерянной.

– Зная тебя, дерзкая, мы побываем во всех оковах, которые уже изобрели, – Янко засмеялся, не собираясь уверять её в самых лучших исходах. Это было бессмысленно и бесполезно.

Он тоже не знал, что будет с ними завтра, но знал: они не пропадут. Сара была не робкого десятка и только при нем позволила себе сейчас быть слабой. Они были цыгане; выросли по законам бегства и хитрости. Янко был уверен, что куда бы их не привела судьба, они найдут выход.

– Напомним, зачем я тебя с собой взяла? – Сара не пыталась скрыть улыбку, которую вызвал у нее Янко. Она на мгновение почувствовала себя маленькой и беззаботной. Вспомнила, как он подшучивал над ней, а она хоть и старалась злиться, все равно звонко смеялась.

– Ай, какая! Глупыми вопросами в меня не кидайся. Без меня бы уже засохла от тоски. Была бы хуже вот того дерева, – цыган указал на сухой ствол, ветки которого были настолько тонкими и хлипкими, что малейший ветер мог сорвать их и обломать ещё сильнее.

Сара вырвала свою руку из хватки друга и показательно отвернулась от него так что густые кудри ударили Янко по лицу. Она не обижалась на него, никогда не получалось. Цыганка мысленно соглашалась с другом, ей было бы ужасно тоскливо и одиноко без него, но показать своё согласие не давала горячая гордая кровь, кипящая в жилах.

– Вредная, змей своих в платок прибери, пойдём пристанище искать, – не смотря на язвительные слова, Янко сказал это мягко, подавая подруги белоснежный платок.

Сара благодарно кивнула, начиная прятать волосы под косынку. Ей не нравилась эта процедура. Незамужние цыганки всегда ходили с распущенными волосами, показывая этим свою свободу и не покорность. Но Саре прошлось спрятать свои волосы из-за одной цыганкой традиции, которую люди города не поняли бы.

Найти жилой дом, оказалось, не так просто. Пройдя четверть деревни и не найдя ни одного обитаемого дома Янко начал ломать ветки возле не совсем развалинах домов, на случай, если они не найдут ни одного жителя и придётся жить в каком-то из заброшенных. Сама же Сара уже теряла терпение и шипела проклятье на цыганском, видя под уздечку свою лошадь, которая пусть все так же не жаловалась, но нуждалась в отдыхе. Наконец-то послышались голоса, а затем показалась пожилая женщина, кормящая куриц.

– Удача все же улыбается нам, – облегчённо вздохнув, прошептала Сара.

– Или ты нашептала нам её в своих проклятьях, ведьма, – Янко приободрился, обнимая подругу через плечо, но тут же получив локтем в бок за данное прозвище.

Вступив в диалог с местными жителями, дела пошли быстрее. Простая легенда про бродячих артистов, которые отстали от труппы с провиантом родилась на ходу. Друзья то и дело добавляли к легенде разные мелочи, делая её все правдоподобнее и плачевнее. Сара старалась одёргивать друга, беспокоясь, что они запутаются в своих же словах.

Но феноменальная память Янко и искусство лгать спасало их легенду на протяжении всего времени пребывание у милой старушки. Сара развлекала женщину гаданием, Янко показывал фокусы и рассказывал истории про их не существующую труппу. Друзья пробыли у неё двое суток, пока не увидели знакомых лошадей, проехавших мимо их укрытия. В дорогу старуха отдала своим неожиданным гостям хлеб и сыр, с сожалением провожая их, желая удачи в пути и поисках. Лошади были отдохнувшими и сытыми, а друзья вдохновлённые на продолжение пути. Как только низкий домик пожилой женщины спрятался за остальными, Сара стянула платок со своих волос, бросив его Янко, начиная расплавлять густые тёмные локоны.

– Аааа, проклятье! И как женщины только ходят в этих платках? Все голову сдавило! – Сара возмущалась до тех пор, пока не услышала, что Янко смеётся над ней в открытую и отъезжает чуть дальше, чтобы подруга не смогла его ударить. Её желание оставаться свободной даже в плане одежды вдохновляло. Непокорность правилам и дерзкий характер в Саре не отталкивал. Цыган считал, что многим девушкам, в том числе из их табора, стоило поучиться у Сары этому.

– Не злись так. Даже, если розы будут осыпаны репейником, они останутся розами.

Сара весело хмыкнула на слова друга и погнала лошадь быстрее. До цели оставалось немного больше суток. Укрывшись от погони друзья без опаски решили переночевать следующую ночь под открытым небом. Цыганка ненароком подумала, что эта ночь может стать её последней в компании бескрайнего неба, холодной травы и стрекотания сверчков. И от этой мысли сердце сжалось в смятении не давая ей понять, хорошо это или плохо.

***

Было ранее утро, когда Сара и Янко услышали типичный шум города. Он был непривычным, очень громким и надоедливым. Повозки поднимали пыль дорог так высоко, что она ощущалась в легких. Место было совсем не для них. Тем не менее Сара от чего-то улыбалась. Она вдыхала Лондонский воздух всей грудью, наслаждаясь им. Так пахла ее свобода.

Друзья знали, что в город их не пропустят. У них не было ни единой бумаги о том, кто они такие и в чем цель их визита. А даже если бы такие имелись их прогнали бы очень яростно. Поэтому надежда была только на удачу и ловкость.

– Только бы пройти эти ворота… – у девушки горели глаза. Это был не просто озорной блеск, который часто можно было заметить в её ярких изумрудных лесах с чёрными зрачками. Они пылали нетерпеливым пламенем. Напористым и разрастающим, который не видел перед собой преград, сжигая всех и все на пути.

– Пламенная, утихни. Лошадь быстро везёшь, напролом не пойдём. Аккуратно действовать надо, учись, – Янко чуть затормозил Сахарка, взявшись за узду в руках цыганки и самодовольно подмигнул ей. Спешившись, он расслабленной походной подошёл к мужчинам у ворот с озорной и обаятельной улыбкой обратился сразу к двоим.

– Господа, доброе утро! – Обратился он на английском с заметным акцентом.

– Какое ж оно доброе? Солнце только встало, а мы уже тут сидим, пылью этой поганой дышим, – один из стражников, что покрупнее, с густой бородой, хмуро посмотрел на юношу, не поддержав его бодрого настроения. – Чего надо?

– В город мне надо. Понимаете, какая тут ситуация сложилась. Мы артисты, ходим по свету, показываем представления. Уверен, ваш народ непременно хочет зрелищ, хлеба ведь в достатке.

– И чем вы удивить собрались? Овсом и рваными платьями? – оба стражника загоготали, намекая на разорванный подол юбки Сары. – Проваливай, оборванец, – махнув на него рукой все ещё смеясь, добавил мужчина.

Девушка, услышав такое хамство в сторону себя и друга, вспыхнула за секунду. Янко даже не успел опомниться и остановить, как подруга уже была возле него и презрительно смотрела на свою преграду к свободе.

– А вы, господа важные офицеры, на платье моё не смотрите! – в отличии от Янко, цыганка говорила на англиком чисто и бегло, что добавило ей уверенности. – Не в одежде зрелища, а в мастерстве.

Янко вопросительно посмотрел на подругу, не понимаю, что она будет делать. Его план уболтать офицеров не вышел, а другого способа пройти в Лондон он не придумал. Но Сара не оставила юношу надолго в замешательстве, оборвав последние клочки подола многослойной юбки, открыла ноги до середины голеней. Глаза цыгана расширились и в голове пришло осознание, что задумала подруга. Взяв в руки домбру он начал наигрывать весёлую, быструю мелодию, под которую цыганка тут же принялась танцевать. Стражники смотрели на ноги девушки не отрываясь с похотливым интересом.

Красота и изящность, смешивались с ловкостью и грацией танца Сары. Она переставляла ноги, кружилась, подпрыгивала, играла с оборками многослойной юбки, ни разу не сбившись с ритма знакомой музыки.

Она танцевала как в последний раз. Будто после него она сгорит в собственном огне жгучего желания попасть в свой город свободы и спасения. Она не жалела сил и игнорировала маленькие камни, которые остро впивались в её хлипкую обувь. Когда в музыкальном сопровождении Янко наступила логическое завершение, девушки сделала большой эффектный прыжок в сторону сурового стража, пройдя по его лицу тонким пальцем, соблазнительно подмигнув.

Мужчина, который и без этого еле стоял на ногах, рухнул на бочку, ослепленный и очаровательный выступлением и самой цыганкой. Он был словно околдованный. Второй страж, был не в меньшем потрясении, как минимум потому что впервые в жизни увидел, как незнакомка оголила перед ним ноги и без смущения принялась плясать, тем самым дразня и насмехаясь над ними.

– Что же? По нраву пришлось вам моё выступление, господа? И пусть в меня бросит камень тот, кто скажет, что вы все таки смотрели на моё оборванное платье!

– По нраву, мисс, очень по нраву. Приходите, – долговязый страж, с туманными глаза, которые застелило невообразимое очарование девушки, уже порывался открыть проход, как его товарищ остановил его. Он был в меньшей степени восприимчив к чарам женской красоты.

– Вы…прекрасно танцуете, мисс, но без бумаги мы не пропуск… – хранитель ворот оборвался на полуслове, случайно заглянув в глаза цыганке. Та, только этого и ждала.

Около минуты Сара не позволяла мужчине опустить взгляд, читая в его глазах нити судьбы, а затем резко зажмурилась и с наигранным сожалением покачала головой.

– Как же жаль… – девушка несколько секунд обдумывала, как поступить с полученной информацией и резко бросилась к другу на шею, начинаю плакать. – О, Янко! Я ведь так надеялась, что мы сможем выступить для больных детей! Разве они заслужили умирать в тоске и горе?! Ведь может радость, которую мы бы им подарили, излечили их…О, небо! Ты жестоко к нам и беззащитным ангелам нашей земли! – Сара не жалела слез, кричала отчаянно, падала на колени, с каждым всхлипом надавливая на больную точку стража. Знала, что он не выдержит и была права.

– Ладно, ладно! Проходите! Только тихо и быстро… – мужчины нахмурился и спрятал глаза, на которых порывались пробиться слезы.

Пройдя в ворота, разглядывая суетившихся людей, Сара стёрла со своих щёк слезы и повторила самодовольную ухмылку друга.

– Учись.

– Миро́ дивэ́л!10[1] Хитрая, это было поистине ведьменский трюк. Они ещё долго твои ноги не забудут. – Янко гордо посмотрел на подругу, потрепав ее по волосам.

– Главное, чтобы не запомнили лицо, – фыркнула Сара, свободно проходя по улицам города, не зная, где находится её конечная цель. Но шла она так уверенна, будто что-то неведомое само вело ее по нужному маршруту.

– Откуда знала, что про детей байка сработает?

– В глазах его разглядела, дочка от чумы померла, – буднично отозвалась Сара, хотя на душе было тяжело от трагичности чужой судьбы. – Такие всегда чувствую вину, что не спасли своё чадо и пытаются помочь другим. Все, как на ладони увидела, не завидная у него судьба, – пожав плечом, добавила она, смотря по сторонам. Когда пешком идти уже не было сил из-за разного мусора на дороге, друзья вновь сели на коней.

– И куда мы направимся? – передав кусок сыра Саре, чтобы она немного перекусила, уточнил юноша.

– Будем искать сердце бродяг и нищих – базар.

–

Глава 6

«Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя».

©

Земля дрожала от яростного стука копыт. Все старшины табора Ромал и Аржинт уже третьи сутки без остановки искали своенравную цыганку. Каждому она нужна была живой. Боро хотел вернуть дочь домой. Тигар – заполучить влиятельную невесту. Совет обоих таборов не хотел терять возможность объединиться в более крупную общину. Майер, шаман табора Ромал, преследовал цели, которые до конца никто, кроме Боро, не знал. Сара уже достигла того возраста, когда в ней не просто росла, а расцветала страшная и разрушающая сила её матери. Было необходимо обучить цыганку владеть ей, направив на нужный путь.

Цыгане вихрем летели по дороге, пока Боро не остановил властным жестом мужчин, что бешено неслись на лошадях за ним. Кони встали на дыбы и громко заржали. Послышался свист плёток.

– Что такое, уважаемый Боро? Ты что-то нашёл? – Тигар угомонил свою кобылу, подъехав к пожилому мужчине ближе, равняясь с ним.

– Нет, сын мой…к несчастью, нет. Мы ее уже недагоним. Схоронилась где-то, бесовка, и не заметили. Надо думать куда она могла направиться. Свободу ищет. Ох, если бы она только знала до чего такие поиски довели её несчастную мать…

Боро нахмурился брови. И без того суровый атаман стал ещё мрачнее. Он с горьким сожалением вспомнил любимую женщину, которую не видел уже очень много лет, но её рыжие мягкие волосы и ядовито-зеленые глаза до сих пор стояли в памяти Боро, будто он видел её ещё вчера. Мужчина прикрыл глаза и сжал зубы от злости, которая снова разрослась в нем от противоречивых чувств к ведьме. Он любил её и ненавидел.

– Это твоя проклятая кровь в ней взыграла, Айра… – Боро прошипел имя покойной жены в тихой ярости, не в силах остановить себя от нахлынувших, ещё тогда счастливых, воспоминаний.

***

Молодая высокая женщина, словно змея подошла к Боро, обвивая руки вокруг его шеи, соблазнительно улыбаясь. От этой улыбки суровый цыган превращался в скромного до безумия влюблённого мальчишку, готового бросить весь мир к ногам своей прекрасной колдуньи.

– Здравствуй, луна моя, – бархатным шёпотом проговорила женщина прижимаясь ближе к Боро и её яркие рыжие кудри коснулись лица цыгана.

– Айра, души моей госпожа, где ты была? – утопая носом в волосах ирландки, Боро наслаждался её присутствием, ведь ему было тяжело прожить и минуту в разлуки с ней.

Айра ушла из табора под предлогом, что ей нужно набраться с силами и укрепить свою магию. Боро не возражал, ведь это было не в первый раз. Но этот уход был дольше обычных.

– Набиралась мудрости у духов предков. Погода была по особенному хороша в этот раз. Ты знаешь, как я люблю полнолуние. К тому же набрала лечебных трав, – Айра слегка качнулся головой в сторону корзины у порога, не выбираясь из объятий супруга.

Они были в браке уже пару лет. За это время Боро смирился и даже почти привык к тому, что его возлюбленная была потомственной ведьмой из семьи Орман. Даже шутил, что любит он её так горячо и неистово, только потому что Айра околдовала его. Женщина меланхолично смеялась на такие высказывания, никак не отрицая и ни подтверждая предположение цыгана. Ей не нужна была магия или привороты, чтобы заполучить верность и любовь мужчин. Природное обаяние делало все само.

– И что же тебе сказали духи? – Чуть отстранившись от Айры, мужчина очерчивал контуры её лица, любуясь точёным подбородком, острыми скулами, мелкими и редкими веснушками на белоснежной тонкой коже жены.

Глаза Орман на мгновение прищурились, будто она резко вышла на свет, а губы сжались. Но она тут же беззаботно улыбнулась, скрывая, что новость, которую она узнала во время своих похождений, её совсем не радовала. Взяв Боро за руку, она провела ей по своей тонкой талии, а затем направила к животу.

– Сказали, что я подарю тебе ча́юри.11[1]

Боро широко улыбнулся и опустился на колени перед женой, обнимая её за ноги. Женщина зарылась длинными пальцами в волосы мужчины, смотря на него с нежной улыбкой, но глаза выражали холод. Серебристый кот, до этого мирно покоившийся на ковре, приоткрыл глаза, почувствовал смятение и тайную панику в душе хозяйки. Она совсем не хотела становиться матерью сейчас. Айра была на самом пике своей молодости, красоты и магии. Материнские хлопоты могли все это отобрать у неё. Она посвятила этому ремеслу всю жизнь, пожертвовала слишком многим для того, чтобы добиться власти и теперь спокойно проживать дни рядом с любимым человеком. Поэтому и оставлять все, как есть не собиралась…

***

– Следы надо искать, на конях ведь ехали, – не громко предложил Тигар, наблюдая в каком задумчивом состоянии находится Боро. Так он пугал даже такого человека, как Тигар, хотя казалось этот цыган за свои почти тридцать лет видел такое о чего у любого другого уже давно поседели бы волосы.

– Глухое дело. Смыло все уже, не разберём. Гроза ведь была страшная, когда выехали, – задумчиво отозвался атаман, вырываясь от плена воспоминаний. Буйство погоды не давала ему покоя. Везде видел знаки судьбы и приметы, которые выучил когда-то из-за Айры. Небо было против их погони, а может как раз она. Его проклятая ведьма с небес помогает дочери продолжать путь.

Но зачем? Разве есть ей хоть какое-то дело до Сары, если она сбежала сразу после ее рождения? Боро даже не хотел об этом рассуждать. Он все равно не отступит. Даже способная, но мёртвая ведьма, будет слабее живого человека. По крайней мере Боро искренне пытался в это верить.

– Духи милостивые! Тут тела! – воскликнул Майер и все мужчины бросились на его голос.

Каждый из них растерянно смотрели на сгоревшую постройку от которой почти ничего не осталось. Только очертания когда-то железного креста мог сказать, что это была церковь. Рядом с обломками виднелись части тел, по видимому, которые не сгорели до конца, но погибли не успев сбежать из здания. Зрелище было отвратительным и хоть на лицах мужчин читалась холодное равнодушие, каждому стало не по себе от такой находки. Было ясно – церковь пострадала от недавней непогоды. Вопрос был в другом. Она стояла почти в голой степи, тогда почему была нетронута непогодой раньше? А может такие природные явление и вовсе не были свойственны этой местности до недавнего времени? Что же тогда вызвало их? Или кто?

Внезапно Боро вздрогнул и дёрнул коня за узду от чего тот встал на дыбы и пронзительно заржал. Глаза цыгана были распахнуты от страха. Ему показалось, что возле разрушенной постройки мелькнули огненные локоны и знакомый грациозный силуэт. В голове слышался смех. Её смех. Его Айры. Зловещий, как раскаты грома и невероятно довольный.

– Дурной знак… – сжав зубы с дрожью пробормотал Боро и отъехал от церкви, как от бездны, которая его затягивала.

Снова в глазах встало воспоминание, как он рвался к костру на котором сжигали его ненавистную возлюбленную. Толпа просила её смерти, не подпуская его к жаровне. Тогда он ещё любил эту колдунью и был готов простить ей побег от него и новорожденной дочери. Но ему не позволили спаси жену и теперь она мстительно сжигает церкви, которые попадаются её душе.

Айра была очень тесно связана с природой при жизни, но видимо и смерть не разорвала её связь со стихией. И все же она не могла передвигаться без живого человека. Человека владеющего частью её сил. Сары. Она следовала за дочерью по пятам, наполняясь её магической силой, которой хватало ей на такие вещи.

– Уважаемый Боро, с каких пор ты так чувствителен? – атаман Рóман с насмешкой взглянул на цыгана не понимая его резкой реакции.

– Мы на верном пути, – проигнорировав вопрос, мужчина развернул коня, собираясь пустить его вскачь. – Торопиться надо, моя дочь где-то рядом. Расспросим о ней в ближайшем поселении, – послышался дружный свист плёток и лошади тут же бросились галопом, сбивая подковы.

Глава 7

«Лучше быть свободным бедняком, чем богатым невольником».

©

Бенджамин Франклин

Над Лондоном стояло редкое тёплое солнце. После долгой непогоды небо решило отдохнуть от проливных дождей, подарив Англии немного яркого света. Сара подставляла лицо к лучам, улыбаясь и щурясь. Выглядела она как невероятно довольная кошка. Янко боковым зрением наблюдал за ней, тоже улыбаясь, разделяя ликование подруги. Последние дни были напряжённые, Сара была подавленной, а её эмоциональное состояние не поддавалась объяснениям. Сейчас девушка прибывала в хорошем расположении духа, чему цыган был несказанно рад. Она тихо напевала весёлую песенку на родном языке, качала головой и все её состояние говорило о том, что ничего и никто не сможет испортить радость от её маленькой победы.

– …По полю, по полю, по полю, лошадки цыганские шли…12[1] – Мелодичный голос Сары заворожил Янко, и он невольно начал чутко слушать её пение, улавливая каждое слово родной песни.

Руки его сами потянулись к домбре, а пальцы запрыгали по струнам, создавая ненавязчивое музыкальное сопровождение. Сара повернула голову в сторону цыгана, обмениваясь с ним весёлыми улыбками. До чего же было просторно и весело сейчас на душе.

– Ах, Янко, разве это таки не прекрасно? Ты и я. Едем по этому городу, сами выбирая свою дорогу. Посмотри на этих людей, – Сара кивнула на группу людей, которые были одеты очень дорого и солидно, – вот они считают себя богачами только из-за своих денег. Но им никогда не стать богаче нас.

– А к чему нам деньги, если у нас есть песни и музыка? – расположившись на своём коне, почти лежа, опираясь спиной о шею скакуна, расслаблено проговорил Янко. – Пой, красивая, хорошо начала.

В таком уютном темпе друзья потеряли счёт времени, неспешно ведя коней вперёд, иногда заворачивая к узким улицам. Вскоре шум человеческих голосов стал громче и друзья начали оглядываться внимательно. Впереди вдоль дороги расположились люди за деревянными ящиками и лавками, на перебой предлагая свои товары, убеждая, что лучше они не найдут во всем мире.

– Что ж, Сахарок, я обещала тебе яблоки, – Сара спрыгнула со своей кобылы, погладив ее по морде. На лице заиграла хитрая улыбка, и она подмигнула Янко. – Ну что, как в старые добрые?

– Когда я тебе отказывал? – Янко засмеялся, направляясь за подругой к прилавку с фруктами.

За прилавком стоял седой мужчина, с улыбкой взвешивая покупателям виноград и яблоки. Сара бросила секундный взгляд на руки продавца. Уж что, а жульничество она заметит везде. Этот мужчина был хитёр. Ставя на платформу фрукты, он брал несколько маленьких гирь. Вес гирь перевешивал, но торгаш тут же убирал фрукты с платформы, что не давало покупателям понять, что их обсчитали и пару пенсов они отдают за воздух.

– Такого и обокрасть не жалко, – фыркнула Сара и подошла ближе, лучезарно улыбаясь мужчине, начиная говорить на английском. – Чудесный день, не правда ли, уважаемый господин?

– Согласен, мисс. Солнце редко посещает наши края. Чего изволите?

– Глаза разбегаются! Чудный у вас товар, все как на подбор. Ой, а виноград-то какой спелый! – Сара резко двинулась ящику с виноградом, выражая полную заинтересованность. Продавцу невероятно это нравилось, он расхваливал фрукты, показывая девушке самые красивые веточки.

Янко много времени на раздумья не требовалось. Подогнав своего коня чуть ближе, снял с его спины мешок, аккуратно закидывая яблоко за яблоком. Сара наблюдала за другом боковым зрением, заговаривая торговца, задавая все новые и новые вопросы, не позволяя ему повернуть голову. Когда Янко легонько постучал по прилавку, девушка оставила в покое виноград, отходя от него.

– Сколько вам, мисс?

– Ох, пока нисколько! Я ещё похожу, примечу, что мне надо, а потом и вернусь. Не хочется по всему базару с таким сокровищем прогуливаться.

– Тогда с нетерпением жду!

Сара вновь улыбнулась мужчине, широко и добродушно. Помахав на прощание ему рукой, тут же отвернулась и ускорила шаг, ведя за собой Сахарка. Янко уже закинул мешок на Васко и начал догонять подругу. Отойдя чуть подальше, они ударили по рукам друг друга, начиная звонко смеяться.

Гуляя по базару, Сара вошла во вкус опасного занятия, и в её сумках появлялись новые красивые ткани, орехи, сыр и прочее. Янко не уступал подруге, с филигранной ловкостью забирая товар почти на глазах продавцов. К тому времени, как они обошли весь рынок, солнце начало садиться. На окраине они заметили разрушенное здание, которые было уже кем-то обустроено под жизнь. В таких местах чаще всего ночевали нищие.

– Вот и наше пристанище, – Сара с довольной улыбкой забралась на здание, разглядывая вечерний Лондон с небольшой высоты их нового дома.

Башня святого Стефана13[1], крыши торговых лавок и домов были покрыты тусклым светом уже не такого яркого, как днём, солнца. Девушка дышала полной грудью, была бесконечно счастлива и рада быть здесь. Без единой монеты в кармане, но с тысячею идей в голове о том, как жить безбедно и свободно.

– Вот, Янко, заработаем немного, найдём себе местечко не только со стенами, но и с крышей. И заживём! – Сара в порыве своего энтузиазма бросилась на шею друга, крепко обнимая его.

Янко не растерялся и уже автоматически поднял цыганку на руки. Цыган закружил дочь барона, начиная смеяться. Сара быстро подхватила веселье друга, продолжая хохотать, пока не почувствовала твёрдую опору под ногами.

– Складно рассказываешь, ведьма. А если не сможем заработать? – Янко посмотрел на цыганку достаточно серьёзно, решив убедиться, насколько уверенные планы она построила в своей голове. – Скупы люди на зрелище стали. А продолжим воровать, быстро на каторгу или в тюрьму попадём.

– Тц, на тебя этот город плохо влияет, – констатировала цыганка, закатив глаза. – Выглядишь хуже лондонских туч, – Сара толкнула друга в грудь, насмешливо нахмурив брови. – Мы и не сможем заработать? Эти байки ты другому расскажи, а мне не надо. К тому же… – щёлкнув пальцами, цыганка кинулась к своей походной сумки, начиная выкладывать из неё золотые кольца с драгоценными камнями, серьги и браслеты, – вот! Продадим, а на вырученные деньги купим какую-нибудь комнатку. – Сара уселась на каменный холодный пол, подгибая под себя ноги, гордо демонстрируя Янко свои богатства.

От удивления цыган присвистнул и почесал затылок, опускаясь на пол напротив подруги. Ни для кого не было секретом, что атаман табора был богаче остальных цыган, но он никогда не хвастался и не указывал на это, от чего привилегия барона подсознательно забывалась.

– Не дурно. За такое заплатят сполна, – Янко с блеском в глаза начал рассматривать украшение, приблизительно рассчитывая сумму, которую они потребуют за такое сокровище. – Что ж, с жилищем решили, что же мы будем делать дальше, о, мудрая дочь барона?

– Идей не мало, мой любопытный друг, – Сара хитро улыбнулась, начиная собирать золотые изделия обратно в сумку. Где-то глубоко в душе ей было грустно прощаться со своими украшениями, но для дела она была готова их отдать. К тому же на её руках были не менее дорогие кольца и браслеты. – Я рассчитала так. На моих плясках сразу много не заработаешь, а старуха Шанта учила, что за гадания большие суммы первое времени брать опасно. Только если сам человек не даст больше. Иначе могут стражей нагнать или донести, что колдовством занимаюсь. Сразу ведь сожгут.

– Так. А что же я?

– Ты болтливый черт. Поёшь, фокусы показываешь, по канату ходишь. На этом тоже заработаем. К тебе люди точно пойдут. А рядом с тобой мне шалаш поставим. Утром я с тобой танцевать буду, а вечером в шалаш уходить. Свечи поставим по углам для привлечения внимания. Ну, и ты как-нибудь привлечёшь. Умеешь же, – Сара с каждым словом все больше погружалась в свой рассказ и вера в успех плана росла от того, как внимательно слушал её Янко. – Столик нужен будет и свечи. Много. Поставим свет так, чтобы лица моего видно не было. А то знаешь, скажешь кому правду, а он обидятся, да и сдаст меня по описанию Инквизиции. И самое не приятное…придётся мне приобрести платок. Причём большой и прочный.

Янко захохотал от слов Сары. Откинувшись на спину, начал хвататься за живот. Факт того, что для Сары было не так страшно рисковать собственной жизнью, как носить платок, очень веселил цыгана.

– Ну что ты смеёшься, глупый?! Волосы надо спрятать. У меня ведь золото в них вплетено, забыл? Много ты в Лондоне видел девушек с золотом в волосах? – Сара надула губы и вытянула из копны густых волос тонкую косичку, в которую намертво была вплетена золотая нить.

Эта цыганская традиция во многом доставляла неудобства, и сейчас в том числе. Но она соблюдалась веками, поэтому Саре пришлось с этим смириться. Золото в волосах детей атамана служило не только знаком принадлежности к высокому роду среди цыган, но и было особым оберегом, который охранял голову будущих правителей от помутнений рассудка и неверно принятых решений.

– Прости, строптивая, прости, – Янко утирал слезы смеха, поднимаясь на ноги. – А как прикажешь тут не смеяться? Тебе риск смерти не так страшен, как собранные волосы. Ох, ладно уж, будь по твоему. – Янко махнул рукой, соглашаясь с решением Сары, начиная зевать. – Давай-ка устраиваться, спать пора. Тяжёлый день выдался.

Устроив себе скромный ужин и покормив лошадей, друзья привязали их к палке возле ночлега. Разложили возле огня несколько тряпок и своих вещей, сделав лежанку, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Сон пришёл к ним мгновенно, когда они закрыли глаза. День был насыщенным и сложным. Утомления не чувствовалось от переизбытка эмоций и только теперь, дав себе минутку расслабиться, они почувствовали, как сильно им не хватало отдыха.

Несколько дней им потребовалось для организации своей работы. Самое сложное оказалось купить свечи. Хоть стоили они не дорого, но за один раз много купить не получилось. Продавцы подозрительно разглядывали их внешний вид и задавали много вопросов о цели такой объёмной покупки. Пришлось потратить целый день для того, чтобы обойти разных торговцев и взять нужное количество свечей. Но все усилия того стоили. Сара в суматохе дел начинала забывать о том, что в любую минуту ее может найти отец. Она наслаждалась новой жизнью, в котором не была никому должна и обязана. А постоянное присутствие Янко грело ей сердце.

– Эй, старательная! Спускайся! Принимай работу, – Янко смахнул грязь с рук, наблюдая, как Сара внимательно проверяла, насколько туго натянут канат на палках, пытаясь пройтись по нему.

Девушка обернулась в сторону друга, и потеряв контроль над равновесием, быстро спрыгнула с верёвки, тихо выругавшись на родном языке. Подойдя ближе, цыганка широко улыбнулась, рассматривая поставленный высокий шатёр, окружённый свечами. Все выглядело так, как она себе и представляла. Таинственно, но не мрачно.

– То, что надо, Янко! Молодец! – довольно проговорила цыганка, обняв друга за плечи, награждая поцелуем в щеку.

Янко расплылся в довольной широкой улыбки и прикрыл глаза и стал похож на кота. Хоть он никогда этого не говорил, но похвала была одним из основных рычагов, которые заводили в нем активный и отлаженный механизм. От этого желание стараться дальше только прибавлялось.

Будучи сиротой он всю жизнь пытался заслужить одобрения, быть полезным и нужным, думая, что так получит любовь, который всегда не хватало. Майер хоть и был хорошим опекуном и учителем, редко мог проявить ласку. И именно от этого их связь с Сарой была такой крепкой. От нее он получал любовь, внимание и заботы сполна. Причём, не за заслуги, а просто потому что он есть. Он рядом, он улыбается, смеётся вместе с ней. Он такой, какой есть и этого достаточно.

– Скоро город проснётся, переодеться мне надо, – Сара снова заговорила, поправляя пушистые кудри, всматриваясь в маленькое зеркальце, которое достала из кармана многослойной юбки.

Подбежав к Сахарку, она начала искать в сумках своё лучше платье. Единственное, которое у неё ещё не было порвано или запачкано. Смотрелось на Саре очень выигрышно и, как подметил Янко, приносило ей удачу. Открытые плечи и рукава из кружева белого верха и многослойная юбка красного и зелёного цвета действительно были удачным сочетанием в образе цыганки.

***

– Артур, объясни, зачем тебе потребовалось погулять по городу в такое ранее время? Все приличные аристократы в этом время спят!

– Значит, мы неприличные аристократы, Уильям, – похлопав старого друга по плечу, усмехнулся Уэстморленд, игнорируя вопрос о цели прогулки.

Уильям имел сложную черту характера – часто высказывать своё недовольство. За много лет общения с ним Артур свыкся с такой особенностью приятеля и относился к ней спокойно. Уильям Герберт был таким же джентри, как и Артур. Конкуренция их отцов переросла в их крепкую дружбу и партнёрство в торговых делах. Уильям хорошо разбирался с бумагами, но плохо договаривался с людьми. Артур же был противоположен в своих умениях. Такой контраст их личностей складывал прибыльный дуэт.

– Жизнь не будет ждать, пока ты выспишься. Посмотри, какая прекрасная погода. Не часто такую застанешь. Если тебе необходима цель, но сходим на базар, посмотрим, чем торгуют и по какой цене. Живые знания будут полезнее сухой статистики.

Артур не врал. Цель его прогулки действительного от части была деловой, но все же важнее было другое. Ему нужно было освободить голову от тяжёлых мыслей, которые сеял его отец и может наконец-то выполнить поучение королевы. Но сейчас его тревожили личные мысли. Прожить всю жизнь с нелюбимой девушкой, называть её женой, воспитывать не желанных детей – такая судьба была для него страшнее кошмарного сна. Но он был скован обязательствами, долгом и просьбами отца выбрать поскорее невесту. Все это сжимали его в железные тиски, душило и не давало спокойной жить, наслаждаясь обычными буднями богатого человека. Граф очень надеялся, что ранняя прогулки сможет избавить его хоть немного от рассуждений о будущем.

– Ты не выносим, Артур. Идем. Раньше начнем, раньше закончим.

Уильям всем своим видом показывал, что ему совершенно не улыбается мысль ходить по базарам, где полно беспризорников и мошенников, но как такого выбора у него все равно не было.

Глава 8

«Наслаждение танцем – верный шаг к умению любить».

©

Джейн Остин

Даже если бы над Лондоном не встало ранее солнце, можно было понять, что наступило утро. Ночная тишина города быстро переросла в гул человеческих голосов, смех детей, которые выбежали на улицу с первыми лучами, и поскрипывание дилижансов, на которых благородные господа возвращались с ночных банкетов или, напротив, направлялись по делам. Тусклый свет солнца лениво коснулся верхушки шатра Сары. Это стало началом отсчёта их первого рабочего дня.

Янко присматривался к прохожим, неторопливо подбирая музыку, которая бы попадала в цель настроения горожан. Музыка должна была быть особенной. Не хмурой и печальной, какими были лица англичан, а напротив, подбадривающей, с посылом улыбаться каждому новому дню. Цыган за свою жизнь уловил концепцию того, какую музыку и когда людям нравится слышать. Утро было временем, когда человеческие души требовали чего-то светлого и

весёлого

. Днём – спокойного и размеренного. И только вечером людей пробивала лирика. Правильная музыка в нужный час приносила хорошие деньги, чем Янко и собирался воспользоваться.

Вскоре цыган поймал нужный ритм и задорно зазывал людей ближе, обращая внимания на себя и на Сару, которая с первых услышанных нот закружилась в быстром танце. Цыганка звенела украшениями на руках и ногах в такт музыке.

Каждое

движение

рук, каждый взмах головой и изгиб тела растворялись в нотах мелодии. В шляпу Янко время от времени падали монеты, что заставляло друзей активнее привлекать к себе внимание.

Цыганка

потеряла

счёт

времени, танцуя

не жалея ног

. Она не чувствовала боли, не ощущала нехватку воздуха.

Сар

а искрилась магией своего танца. На неё смотрели, от неё не могли отвести взгляд. Беспризорники аплодировали ей, рабочие поддерживали

весёлым

свистом, аристократы бросали в её сторону

серебряные

монеты.

Янко тоже не сводил глаз с подруги. В груди у него распылялась гордость и восхищение к Саре. Он понимал, что цыганка будет танцевать, пока не свалиться с ног. Отдаст все силы на потеху публике. Сотрёт ноги в кровь. Лишь для того, чтобы однажды никогда больше не плясать для любопытных зевак. А танцевать лишь в своё удовольствие.

Но сколько бы в этой упрямой цыганке не было выдержки, Янко не собирался испытывать её на прочность. Вовремя делая паузы, он давал подруги

минуты

на отдых, развлекая народ фокусами и свои умением ходить по канату, как по ровной земле.

– Уильям, ты слышишь? – Артур Уэстморленд остановился, прислушиваясь к смеху толпы и аплодисментов на площади возле базара. – На площади какие-то крики.

– Не обращай внимания. Наверняка нищие развлекают народ, чтобы заработать. У рабочего класса нет денег на театры, они готовы платить даже за самое жалкое зрелище. Грязные кабаки и танцующий сброд – единственное их развлечение. Как ты думаешь, почему во время казни собираются так много людей? Им скучно

,

– Уильям пренебрежительно хмыкнул. Тон его был нарочито добродушно спокойный, как будто он объясняет что-то маленькому

ребёнку

.

Артуру такой ответ не понравился. Он не считал бедных людей отбросами общества, и высказывания друга показались ему высокомерными. Простота обычных людей его восхищала. Он не мог позволить себе того, что делал обычный народ.

– Друг мой, мне кажется, нам нужно быть ближе к простому народу

,

–

с

тараясь не вступать с Уильямом в спор, Артур примирительно улыбнулся, направляясь к источнику шума. Уильям Герберт вновь начал возмущаться, но, понимая, что приятель его уже не слышит, с тяжёлым вздохом пошёл следом.

– Артур Уэстморленд, вы человек совершенно незрелый, хочу заметить

,

–

д

огнав друга, нарочито важно, начал упитанный джентльмен, собираясь прочитать ему очередную нотацию о том, как должен вести себя потомственный аристократ. Как будто

Артуру

мало этого от отца. – В

твоём

возрасте я уже нашёл себе невесту. Я думал о деле, а не о развлечениях. Думать о развлечениях было хорошо лет в

шестнадцать

. Но эти годы у нас давно прошли.

Артур терпеливо слушал друга, прекрасно понимая, что доказывать Уильяму свою точку зрения бессмысленное дело.

– Вот скажи мне, давно ты связывался с офицерами на брандвахте?14[1] Они ждут только нашего одобрения, чтобы отпустить торговые корабли. Для тебя это не сложно, а от бумажных дел я и так постарался тебя освободить, хотя её величество до сих пор недовольна этим. К слову о королеве. Ты совсем не появляешься на заседаниях. Она поручила тебе какое-то дело, в которое ты меня не посвящаешь, но это не освобождает тебя от прямых обязанностей. Как ты собираешься стать её главным секретарём, если не имеешь никакого понятия о её делах и планах.

– Теперь я понимаю, почему графиня Энтас развелась с тобой, – Закатив глаза, Артур устало посмотрел на друга. Он уже начал жалеть, что взял его с собой. – Ничего не видишь, кроме работы. А по поводу заседаний, королева прямо мне сказала заниматься её поручением и не отвлекаться на другие дела.

Уильям Герберт от возмущения надулся и, будучи без того крупным и коренастым мужчиной, стал выглядит ещё больше.

– Но ты отвлекаешься! Или прогулка по базарам и есть твоё поручение?

– Нет. Но, к слову, тут я могу найти то, что нужно… – Артур загадочно улыбнулся, зная, что на базарах часто сидят гадалки и прорицательницы, предсказывая людям будущее за гроши.

Конечно, большинство – это шарлатаны, которые заговаривают наивным простакам зубы, но ведь Артур уже несколько месяцев ищет по всей стране настоящую предсказательницу или предсказателя, который так необходим королеве. Он уже может отличить обманщиков от людей с даром. В нём не было твёрдой уверенности, что здесь он отыщет того самого загадочного провидца, но попытаться все же стоило. Любых людей, обладающих магией, которых приводил во дворец Артур Уэстморленд или назначал встречи, королева принимала с радостью и отчаянной надеждой. Для чего они нужны были её величеству, он тоже не знал, но приказ, данный ему, был очень чёткий и важность его не подвергалась никаким сомнениям.

– Почему ты не рассказываешь мне, что именно ищешь? Я бы мог тебе помочь, – возмутился Уильям, в тайне желая быть причастным к приватным приказам королевы. Ведь если бы он нашёл то, что нужно её величеству, то поднялся в глазах королевы, но Артур упорно уходил от темы, к тому же так непринуждённо, что Уильям Герберт непроизвольно оставлял этот разговор.

– Друг мой, но как ты не поймёшь, что… – Артур запнулся и не смог договорить свою упрекающую мысль. Его внимание мгновенного заполучила танцующая девушка.

Молодой граф перестал дышать. Цыганка, словно воплощение самой природы, элегантно двигалась в окружении людей. Её длинные волнистые волосы струились, как чёрные реки, а одежда, расшитая золотыми узорами, блестела, словно состояла из маленьких звёзд. С каждым движением возникала гармония, словно она танцует с ветром. Что-то глубокое в душе Артура рвалось присоединиться к этому действию.

Лёгкие шаги цыганки сменялись быстрыми поворотами, а руки, изящно поднятые к небу, рисовали невидимые узоры в воздухе. Каждый жест был полон страсти и эмоций, отражая древние традиции и свободу, присущую кочевому народу. Будто это был не просто танец, а история, рассказанная без слов. В этой истории было место и для веселья, и для щемящей сердце тоски и страха. В мелких прыжках и во взмахах руками отражалась любовь и утрата, связь с землёй и бескрайними просторами. Зрители, будто заворожённые её магией, погружались в другой мир, где нет ни забот, ни границ. В этом танце была заключена вся душа цыганского народа, их мечты и надежды, которые живут в каждом движении, в каждом взгляде.

Артур очнулся от морока в толпе, когда Уильям очень настойчиво тянул его за рукав пиджака. Уэстморленд с раздражённым вздохом оглянулся на друга.

– Артур, ты что, ребёнок? – Уильям с нервозностью зашипел, пытаясь увести друга от толпы смердов и самому отойти как можно дальше от них. Он часто оборачивался, наблюдая, не украли ли у него кошелёк или часы. – Может, тебя ещё в цирк отвести?!

– Уильям, ты невежа, раз не замечаешь красоту искусства в труде обычных девушек, – одёрнув руку, Артур вынул из кошелька несколько серебряных монет и бросил в шляпу, в которую, как он понял, цыгане собирали свой заработок. На прощание посмотрев на цыганку, мимолётно встретившись с её глубокими изумрудными озерами, украшенными густыми ресницами, граф вздрогнул. Было что-то в этих глаза непостижимое и волшебное. Никогда прежде он не видел таких глаз.

Уильям все же отвёл Артура подальше, начиная пыхтеть и сопеть от негодования. Ему был совершенно непонятен такой ребяческий поступок приятеля.

– Простая девушка и цыганка – не одно и тоже. Пока она со своим дружком танцами отвлекает, маленькие разбойники кошельки у людей срывают. Ты думаешь, их просто так сжигают и гонят?

– Не все хорошие книги имеют золотой переплёт, но это не делает их плохими, друг мой. Я вижу красоту в простых танцах на площадях, мне нравится песни простого народа. Они настоящие, понимаешь? Искренние. В них есть то, что наше дворянское общество уже давно позабыло, – Артур устало прищурился. Этот разговор он заводил с Уильямом уже не первый раз, которой непременно заканчивалось долгим спором.

Уильям Герберт был аристократом до мозга костей, невероятно гордился своим происхождением и от этого был заносчивым до невозможности. Даже его внешний вид говорил о том, что он педантичен и любит роскошь. Его борода и пшеничные волосы всегда были подстрижены с идеальной точностью и чёткостью. Ни намёка на вольность. В отличие от Артура Уэстморленда, которого не сильно беспокоили его вьющиеся волосы. Беспорядок на своей голове он приводил к небольшой аккуратности и этого ему было достаточно, чтобы выглядит опрятно и прилично.

***

День подходил к концу. Янко с довольным выражением лица пересчитывал монеты, которые они заработали, не обращая внимания на боль в пальцах от долгой игры на домбре. Сара в это время переодевалась в шатре, поправляя волосы, стараясь унять дрожь в ногах. Она протанцевала целый день и была бесконечно вымотана, но при этом невероятно гордилась собой. Выйдя из палатки к другу, цыганка села рядом, наблюдая за финансовыми подсчетами Янко.

– Ты посмотри на это, игривая! Наши труды оценивают дорого. Даже серебряные монеты есть.

– Я видела, как к нам подходили благородные господа. Один из них так щедро оценил нашу работу, – улыбнувшись, Сара потянулась, упав головой на колени друга, рассматривая темнеющий небосвод.

– Ты ещё и успевала кого-то замечать, резвая? – Янко удивлённо вскинул брови и засмеялся, начиная качать головой. – А я то думал, что после третьего танца твоё сознание уже отключилось.

– Ха! Ты думаешь, я настолько слабая? Ещё столько же могла протанцевать! Но дело к вечеру, пора другим вещами заняться. Я пойду карты разложу, а ты дай пальцем от струн отдохнуть. Возьми флуер, – указав рукой на свою сумку, которую все так же сторожила Сахарок, где цыганка держала свой любимый музыкальный инструмент.

Дважды Янко повторять не пришлось. Дождавшись, пока подруга поднимется на ноги, цыган убрал заработанные деньги в небольшой мешок и крепко завязал его на поясе. Достав родственника флейты, он попробовал сыграть что-то простое и тягучие. Вскоре, подобрав нужный темп, Янко стал вновь привлекать внимание музыкой. Уже не так, как днём. Он не пел и не говорил. Это было не нужно. Музыка все делала за него. Струящиеся ноты, подобно нежному шёпоту, струились в воздухе, окутывая случайных слушателей мягким и прозрачным звучанием. Они наполняли пространство лёгкостью и воздушностью. Каждый звук, сравнимый со сверкающей каплей росы, создавал мелодию, которая уносила в потусторонний мир. Самое то для привлечения к шатру таинственной прорицательницы.

Желающие нашлись не быстро. Страх перед магией всегда таился в сердцах людей, и стремление держаться от этого подальше, будто так было заложено у них в крови. Но любопытство тоже заложено в людях. Поэтому в этот вечер Сара без посетителей не осталась. Чаще заходили женщины, либо совсем юные девушки. Спрашивали о простых, совсем бытовых вещах. Это не утомляло цыганку. Было даже приятно обрадовать кого-то незначительной мелочью.

В это время Артур с Уильямом уже собирались возвращаться по домам. Этот день ужасно вымотал Артура, как минимум, потому что они выступали в спор с Гербертом около десятка раз. И все же компания друга была всегда кстати. Тревога, которая была в его душе ещё утром, поутихла, хоть и маленькая досада, что они не встретили ни одной провидицы или хотя бы торговца амулетами, не давало полного удовлетворения прогулкой.

– Ладно, Уильям, уже темнеет, давай возвращаться. Спасибо, что составил мне компанию, – похлопав друга по плечу, Артур улыбнулся, выказывая извинения за все их сегодняшние споры. Но, зная приятеля, он понимал, что тот уже не помнит ни об одном их разногласий.

– Как будто у меня был выбор. Раз ты нагулялся, иди. Я зайду во дворец, узнаю об утренних планах, завтра все тебе расскажу.

Пожав руки и распрощавшись, молодые аристократы пошли разными дорогами. Артур решил возвращаться тем же путём, по которому они шли, чтобы не запутаться в бесконечных поворотах базара. Но вернуться без остановок ему не удалось. Ушей Уэстморленда коснулась музыка. Начиная идти на звук, он пришёл к тому самому месту, где наблюдал за танцем цыганки. Сейчас на площади ни осталось ничего, что могло бы напоминать о дневном представлении. Лишь юноша, игравший на странной флейте, мог напомнить об этом, но лицо его было скрыто за шляпой, а в сумраке было сложно разглядеть черты того самого цыгана. Теперь там стоял шатёр, изысканная и многослойная ткань которого переливалась оттенками глубокого пурпура и изумрудного. Вход освещали небольшие свечи, манящие к себе искателей откровений.

– Значит, гадалки чаще промышляют вечером. Надо бы запомнить.

Не спеша подойдя к шатру, граф Уэстморленд открыл кошелёк, безмолвно спрашивая у цыгана, сколько стоит вход, но не получил никакого ответа. Цыган лишь приоткрыл ткань шатра, приглашая его зайти.

Попав внутрь, по спине аристократа пробежали мурашки. Внутри шатра царила атмосфера волшебства и интриг. Мягкий свет, исходящий от мерцающих свечей, бросал танцующие тени на ткань палатки, создавая игру света и тьмы. На низком столе, покрытом дешёвой скатертью, расположились карты и руны. Время здесь замерло. За столом сидела девушка. Возможно, это была женщина. Волосы её были спрятаны под платком, а свет почти не попадал на лицо, очерчивая только силуэт.

– Здравствуй, молодой, красивый. Какой вопрос тебя тревожит. Семейный, личный, рабочий? Может, кошелёк вечно пустует, а?

– Добрый вечер. Если бы он был пуст, я бы не пришёл. Чем бы я тогда заплатил за вашу работу? – сев напротив гадалки на твёрдую подушку, любезно ответил Артур.

– Разве тебе известна цена за мои услуги? – с тихой усмешкой спросила она. Артур не нашёлся, что ответить и неловко пожал плечами. – Чего узнать хочешь?

Граф задумался. Он совсем не подумал, какой вопрос будет задавать, чтобы проверить, если в ней действительно ясновидящий дар. В голове начали бегать мысли и, не найдя ничего подходящего, решил соврать.

– Моя возлюбленная отвечает мне холодом на мои чувства. Скажите, добьюсь ли я её благосклонности?

На минуту между гадалкой и аристократом повисла тишина. Он даже стал сомневаться, расслышала ли ведьма его вопрос, и уже хотел повторить его, как вдруг его подбородка коснулась тонкая рука. Аккуратное прикосновение очень резко преобразилось в цепкую хватку.

– Зачем глаза от меня прячешь? Не вижу их совсем, – Голос Сара старалась изменять, делая хриплым и грубым, но видя, что перед ней сидит совсем не простой человек, не могла сосредоточиться на этом. Вглядываясь в зрачки посетителя, цыганка все больше хмурилась, а затем и вовсе разозлилась. – Зачем врешь? Не любишь ты ни кого. Пусто у тебя в сердце. Возлюбленную то ты ищешь, да только не там. Искренности от богатых особ добиться хочешь? Ха-ха! А с виду не дурак, – Сара вскинула руки в грубой насмешке. – От того, что близко к сердцу бегаешь. Добегаешься…Все тебе не ровня, все скучные, пустые, да? А сам-то ты чего стоишь? – Сара вдруг сама испугалась того, что сказала. Она не хотела говорить то, что увидела, так резко. Но её задело, что над ней пришли посмеяться и проверить.

Зеленое пламя уже безжалостно горело в глазах цыганки. Она собрала все свои силы, чтобы показать в полной мере, кто она такая и почему шутить с ней не надо. Этот господин зря затеял с ней подобные игры и Сара хотела заставить его пожалеть, что он пришел сюда. Блуждая между натянутыми золотистыми нитями судьбы, пробираясь сквозь дебри мыслей и воспоминаний, Сара заглянула в скорое будущее благородного юноши. Видела его, ощущала кожей влечение и интерес, который он испытывал в девушке. Но саму девушку не видела. Это смутило Сару. Обычно в ведениях она не видела только себя, но сегодня она так вымоталось, что даже не стала обращать на это внимание. Усталость могла покрыть пеленой ее третий глаз.

– Дрогнет у тебя сердце скоро, появится такая, какую ищешь. Да только уже она от тебя откажется. Потеряешь быстрее чем приобретёшь…

Артур смотрел на неё с широко распахнутыми глазами. Он хотел возмутиться, сказать, что она шарлатанка и нахалка, но язык не повернулся. Он все так же пристально смотрел в глаза цыганки, ожидая скажет ли она ему что-то ещё.

– А ты зачем бусы покойной с собой носишь? К матери под землю захотел? – спустя нескольких минут молчания, хриплым голосом пробормотала Сара. Она читала аристократа, как раскрытую книгу, проходя по каждой линии его жизни. Ей было тяжело так долго смотреть в глаза человеку, видя перед собой быстро сменяющиеся силуэты. Но не могла остановиться. Её вспыльчивость привела к тому, что она неразумно вложила все силы в эту работу. – Так она тебя заберёт, не сомневайся. Только к воде подойди....Она сразу свою вещь почувствует.

– Что вы имеете ввиду? – в оцепенении спросил Артур, непроизвольно сжав в кармане жемчужные бусы покойной матери. Вернее, то что от них осталось.

– Да ты и сам знаешь. Или что? Скажешь, не права? Утопили мать твою, лет десять тому назад, может чуть больше. Из зависти вижу утопили…а сказали, что сама утонула…Кэрти бенг15[1]. Не складно придумали, деревенская и плавать не умеет?

Граф, будто под гипнозом слушал ведьму и не находил, что ей ответить. Его будто бы лишили голоса и только страх в его глазах задавал гадалке вопрос: «откуда ты это знаешь?».

– Чего смотришь так? Больше ничего тебе не скажу. Отдай, сколько не жалко, и уходи. Лжецам будущее знать не положено!

Артур не чувствуя своего тела, медленно достал несколько монет и вышел, не сказав ни слова. Ещё ни одна провидица, с которой он общался, не задевала его так лично. Она рассказала про мать, задела самую болезненную точку. И не просто задела. Вдавилась в нее всей своей невидимой силой, заставляя, казалось, уже зажитую рану, снова болезненно кровоточить.

А что значили ее слова про девушку в будущем? Кто она? И почему он ее потеряет? Стало страшно от таких пророчеств. В них не хотелось верить, не хотелось принимать такой печальный исход жизни. Возможно ли его изменить?

Он продолжал идти, размышляя о словах гадалки, во дворец. Ему было тяжело дышать, будто все то время, что он находился в шатре, его душили, и теперь он жадно глотал воздух. Артур не мог не рассказать об этой девушке королеве. Что-то подсказывало ему, что на этот раз он не ошибся.

Глава 9

«Ни музы, ни труды, ни радости досуга – ничто не заменит единственного друга».

©

А. С. Пушкин

Шум. Дикий шум голосов и мелькающих силуэтов сводил Сару с ума. Она никогда не испытывала подобного. Её последний посетитель ушёл, но линии его жизни все ещё бегали перед глазами цыганки. Она лихорадочно пыталась успокоиться и даже дала себе пару звонких пощёчин. Потеряв счёт времени, Сара сидела, закрыв руками голову, пока не почувствовала облегчение, а вместе с ним опустошение и неимоверную усталость. Погруженная в свои мысли, словно в густой туман, который не желал рассеиваться, Сара пыталась понять причину такого состояния. Тусклые свечи были единственным источником света, но и они сейчас казались слишком яркими и доставляли боль, словно кто-то невидимый вонзал в глаза иглы. Руки цыганки дрожали и не слушались хозяйку, слабея под тяжестью усталости.

Время текло медленным густым сиропом. Мысли путались, заплетаясь в клубок непослушной пряжей. Она пыталась сосредоточиться, но разум, уставший от долгих пророчеств, словно бунтовал, уводя её в бездумный транс. Глубокие вздохи не приносили облегчения, а лишь усиливало осознание, насколько она измучена.

Каждая минута казалась вечностью. Сара начинала злиться на себя и на свою слабохарактерность. Через силу она поднялась на ноги, качаясь, вышла из шатра. Янко, оценив состояние подруги за одно мгновение, подбежал к Саре, крепко взяв её за плечи, чтобы она не упала.

– На сегодня хватит, – твердо огласил Янко, заводя цыганку обратно в шатёр. – Ох, ведьма…Скажи мне, дурная совсем? Неужели меру свою не знаешь? – хлопотливо спросил Янко, отчитывая подругу. Снимая с цыганки платок и ослабляя тесный корсет, юноша поглядывал на Сару, проверяя, находится ли она в сознании.

– Душно…воды подай, – выдавила из себя девушка. Сил объясняться сейчас не было. Голову сдавливали невидимые тиски.

Янко торопливо кивнул и выбежал из шатра. Сара даже не успела прикрыть глаза, как возле её губ появилась фляжка с холодной водой. Девушка жадно глотала воду, будто пытаясь напиться на свою оставшуюся жизнь. Янко встревоженно смотрел на неё, убирая непослушные пряди волос, чтобы они не мешали цыганке пить. Только когда Сара протянула ему пустую фляжку, он решился заговорить.

– В первый раз так?

– Да…Нельзя проявлять эмоции, когда нити судьбы читаешь, тогда ещё больше сил уходит. А я…рассердилась, – Сара говорила прерывисто, делая долгие паузы; голова её все ещё находилась в лёгком тумане, от чего объясниться с другом было сложно. – Ты же знаешь, как быстро могу закипеть. Ещё и этот господин…Неладное что-то в нем почувствовала. Не последняя эта встреча.

– Значит, будем начеку. Завтра перенесём шатёр в другое место, подальше от площади. Нам не привыкать место менять, – с подбадривающей улыбкой отозвался Янко.

Сара улыбнулась другу в ответ, крепко обнимая его. Молчаливо она выражала ему благодарность за то, что он рядом. Что не жалуется и не осуждает за опрометчивые действия. Принимает такой какая она есть и не отговаривает свернуть с намеченного пути.

– Ты наверное думаешь, что я глупо поступила.

– Брось, ведьма, – отстранившись от подруги, Янко посмотрел в её усталые глаза. – Всякое бывает, ты ведь почти без отдыха трудишься, старательная. Завтра сделаем полноценный отдых на обед, слышишь? – цыган взял Сару за плечи, чуть встряхнув, чтобы она взбодрилась и не смела унывать из-за ещё не случившихся неприятностей. Цыганка хотела возразить, но Янко тут же прервал её. – И слушать не буду. Отдых и еда. Завтра и сейчас. Поужинаем и спать. Собирайся. Я свечи потушу.

***

Королевский замок раскинувшийся на высоком холме словно страж древних веков, величественно возвышался над берегами Темзы. Он олицетворял собой не только силу монархов, но и красоту архитектуры. Башни с острыми крышами, увенчанные флагами, покачивались от лёгкого вечернего ветра прощаясь с этим днём. Свет заката, едва касаясь золотистых стен, создавал впечатление, будто замок был окутан мягкой аурой. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом, окрашивало облака в нежные оттенки розового и пурпурного, а их отражения играли на спокойной поверхности реки.

Замок выглядел как настоящая крепость, его массивные шпили с зубчатыми краями поднимались ввысь, словно стремился достичь небес. Ворота, украшенные замысловатой резьбой и коваными деталями, открывались в мир королевских тайн. Вокруг раскинулись ухоженные сады, в которых благоухали цветы, а каменные аллеи, вели к живописным уголкам, где можно было укрыться от суеты дня.

За воротами скрывался просторный внутренний двор, где царила атмосфера покоя и величия. Стены дворца были украшены гербами династии, символизирующие благородство великих правителей. Здесь воздух был наполнен запахом свежих трав и цветов. В центре двора располагался фонтан, струи воды которого переливались в лучах заходящего солнца, создавая мелодичный шёпот.

Внутри царила особая обстановка, наполненная мягким светом мощных канделябров висящих на стенах. Массивные двери, украшенные изысканной резьбой, открывались в роскошные комнаты с возвышенными потолками, декорированными изысканными фресками. Длинные коридоры, выложенные каменными плитами, были украшены гобеленами, рассказывающими о славных подвигах королевской династии. В воздухе витал лёгкий аромат воска от бесчисленного множества свечей и сырости из-за дождливой погоды Англии.

В центре располагался просторный зал, где в вечернее время собиралась королевская семья. Длинные столы были накрыты богато украшенными скатертями; золотая посуда мерцала, словно звёзды на ночном небосводе.

В окнах виднелись большие стеклянные панели в утончённых рамах, которые позволяли любоваться красотой окружающего пейзажа. Вечерний свет, проникающий через эти окна, придавал всему помещению мягкость и теплоту. Казалось замок сам дышал жизнью, готовясь встретить новую ночь.

По углам помещений стояли каменные камины, где трещали дрова, создавая уютный настрой. На стенах висели портреты предков, с высокомерным вниманием охраняющие тайны династии.

Но не смотря на всю семейную обстановку обеденного зала, в этот вечер он пустовал. Великий полководец и по совместительству король Англии, Шотландии и Ирландии Вильгельм III – уже несколько месяцев вёл военный поход на Францию, оставив супруге полноправное правление и одинокий замок.

На такое положение вещей Мария Стюарт не жаловалась. Молодая королева старательно вела политику стран, наблюдая, как они развиваются и процветают при её руководстве. И даже сейчас, когда все её фрейлины и министры разошлись на ночной покой, она сидела в тронном зале, погруженная в тяжёлые раздумья о будущем королевства, подданных и своей судьбе.

Красивая, утончённая шотландка, в этот момент казалась совсем незаметной в огромном тронном зале. В месте всеобъемлющей власти и роскоши. Любой входящий сюда сразу чувствовал величие королевской власти. Высокие потолки, украшенные золотыми узорами, будто сам небосвод спускается к земле, чтобы благословить правителя.

Стены были обиты дорогими гобеленами, которые не только служили украшением, но и изолировали от холода, сохраняя тепло. На них были изображены портреты действующих правителей и сцены великих сражений, отразившие силу и мощь королевства. Ткани переливались богатством цветовых оттенков, создавая волшебное свечение.

И, конечно, трон, на котором сидела Мария II – главный символ власти, был выполнен из массивного дуба и обит дорогим бархатом, украшенный золотыми вышивками. Спинка трона была высокой и изогнутой, а подножие обрамлено изящными резными элементами.

Пол зала был выложен мрамором, создавая эффектный контраст с мягкими коврами, которые смягчали шаги посетителей. Вдоль стен стояли столы, на которых были разложены свитки, карты и пергаменты, свидетельствующие о делах королевства.

В глубине зала, за троном, располагалось большое окно, украшенное витражами, создавая множество цветных пятен на полу. Эти витражи изображали сцены из религиозных историй и символы правления, добавляя ещё одну ноту святости и значимости помещению.

Тронный зал был не только местом для коронаций и официальных церемоний, но и пространством, где решались судьбы королевства и королей. Мария Стюарт уже давно избрала это место для размышлений, оставляя здесь все свои переживания, как монархические так и личные.

Но этому вечеру не суждено было стать обыденным. Гулкий стук в дверь заставил королеву подняться на ноги от неожиданности. Когда в тронный зал вошёл стражник, Мария недовольно нахмурилась, решив, что её потревожили по пустякам. Хлопотливые служанки часто просили стражу напомнить королеве о ужине и сне, когда она долго не выходила из тронного зала.

– Я просила не тревожить меня, – мягкий голос королевы, прошёлся эхом по стенам, от чего негодования в её голосе отразилось очень чётко.

– Прошу простить, ваше величество, – низко поклонившись, виновато произнёс мужчина. – С вами просит немедленной аудиенции его светлость граф Артур Уэстморленд. Он не хочет ничего слушать и говорит, что дело с которым он пришёл не терпит утра.

– Наглость – второе счастье, – Мария тяжело вздохнула, пряча удивлённую улыбку на лице. – Просите.

Снова поклонившись, страж скрылся за дверью. В это же мгновение Артур торопливо вошёл в тронный зал, приближаясь к королеве.

– Простите мне мой поздний визит, ваше величество, – Артур коротко поклонился королеве, извиняясь за такое неожиданное вторжение. Руки его до сих пор дрожали, а биение сердце отдавалось пульсирующей болью в висках.

– Граф, я впервые вижу вас в таком состоянии. Вы беспокоите меня, – Мария медленно опустилась на трон с внимательной озабоченностью разглядывая Артура.

– Я выполнил ваше поручение.

– Святая Тридуана!16[1] – королева, в непривычной для себе манере, вскрикнула, раздражённо разведя руками. Мария Стюарт, гневно смотрела на Артура, подходя к нему все ближе и ближе, пока расстояние между ними не сократилось в пол метра. – Вы уже говорите так не первый раз…Подите прочь! Не смейте заявляться ко мне в такой наглой форме, чтобы вновь обнадёживать.

На глазах молодой королевы выступили слезы. Она была измучена ожиданиями и надеждами найти того, кто поможет ей. Отвернувшись от Артура, Мария Стюарт, дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться.

– Простите, граф, но я уже порядком устала от шарлатанов, которые разыгрывают передо мной пустые спектакли, – королева ругала себя каждый раз за вспыльчивость, стараясь всегда держать голову в хладнокровном покое, но юный возраст мешал справлять с этим успешно.

– Я бы не стал врываться к вам так бесцеремонно, если бы не был уверен. Эта девушка не просто гадалка. Она ведьма.

– Ваша самоуверенность может довести до могилы. Осознаете ли вы это?

– Безусловно.

– Раз так, я желаю видеть её завтра же утром. И если она будет бесполезна, это будет вашей последней ошибкой, – твёрдая сталь в голосе Марии свидетельствовала её отчаянью с которым ей было каждый раз тяжелее принимать новых провидец.

На лице Артура не было и тени страха или беспокойства. Слова королева его не напугали. Он все так же прочно стоял на ногах, готовый нести ответственность за каждое своё слово.

– Смогу ли я просить пару стражников себе в помощь?

– Вам выдадут все необходимое, я распоряжусь, – еле заметно кивнув, ответила Мария Стюарт, стараясь подавить в душе снова оживающую надежду на чудо.

– Благодарю, ваше величество, – с этими словами Артур поклонился королеве, удаляясь из тронного зала, оставляя юную шотландку в её привычном одиночестве.

***

Дождливое утро Лондона, окутанное серой завесой тумана и мелкого дождя, который лёгкой вуалью укрывал улицы и площади, встретило Сару и Янко. Цыганка зябко поёжилась, выбираясь из под тяжёлой руки друга. Найдя в сумке тёплый цветной платок, девушка поплотнее укуталась в него, разглядывая улицу города.

Капли воды стекали по крышам домов и их ритмичный шум смешивался с отдалённым гулом повозок, скрипом колес и криками торговцев, которые уже начали свой день. В воздухе чувствовалась приятная утренняя свежесть, но этого было недостаточно,чтобы смириться с пронизывающим холодом.

Но несмотря на хмурую погоду жизнь продолжала кипеть в этом городе. Здесь, среди узких улочек и величественных соборов, потоком ходили люди, прячась от дождя под шляпами и шинелями. Лондон, будто не замечая дождя, продолжал дышать, вязко и медленно, как будто впитывал влагу, желая напиться.

Сара услышала звуки колоколов, доносящийся из церкви и недовольно нахмурилась. Её мысли вновь заняли размышления о том, почему католики так ненавидят её народ. Почему сжигаю на кострах даже невинных и гонят прочь, где бы они не находились и какую бы тихую жизнь не вели.

– Не рабочая погодка, – вырвав Сару из размышлений, сонным голосом произнёс Янко, заставив подругу резко обернуться в его сторону.

– Твоя правда, предаётся шатёр ставить сейчас, может к вечеру распогодиться, потанцую, – подойдя к цыгану, предложила Сара, начиная собирать для них скромный завтрак.

Разрушенная временем каменная постройка в котором они поселились, не давала никакой защиты от ветра и дождя, а потому ноги и руки быстро замерзали. Найдя в запасах небольшое количество сухих веток, Янко попытался разжечь костёр, но пользы от него было мало. И все же они не жаловались, привыкшие к жизни на природе.

Накормив коней и собрав все необходимое друзья направились на поиски нового места для работы. Искать пришлось недолго. На рынке они отыскали небольшой участок между лавками продавцов, где без проблем встал шатёр. На удачу, парапеты балконов, служили крышей и защищали ткань от дождя, не давая ей промокнуть и сохранить тепло.

– И хочется же тебе, усердная, в такую погоду сидеть тут. Думаешь, кто-то придёт? – усаживаясь рядом с шатром усмехнулся Янко, пытаясь разогреть пальцы для игры на домбре.

– А мне, знаешь, хоть в дождь, хоть в снег, хоть даже в шторм, все равно. Главное, чтобы ты поблизости был, тогда любое дело в радость, – выглянув из шатра с весёлой улыбкой отозвалась Сара, пытаясь поднять рабочий дух у Янко.

– Умеешь ты мёд в уши лить, красивая.

Друзья засмеялись в унисон, начав свой новый рабочий день с весёлой ноты. Хотя и работы почти не было. Прохожие не останавливаясь шли быстрым шагом по своим делам и в шляпу Янко лишь изредка падали монеты.

В шатёр заходили ещё меньше людей. В такую погоду у людей не было настроение на развлечения.

Сара и Янко уже приняли тот факт, что сегодня они много не заработаю. Вскоре Янко перестал играть для публики, начиная насвистывать и петь с Сарой песни на родном языке. Их веселье оборвалось, когда Янко увидел вдалеке того самого господина, который был последним посетителем у Сары вчера вечером. Он перестал играть, насторожившись. Теперь неизвестный мужчина был в сопровождении стражи и активно смотрел по сторонам что-то разыскивая. Кого-то…

– Сара, беги, – поднимаясь на ноги, грозно произнёс Янко, доставая из-за пояса кинжал.

Цыган сразу сообразил, что на совпадение это не похоже. Вчерашние слова подруги. Её тяжёлое состояние после посещения аристократа. Вряд ли он так усердно ищет на этом базаре свежую рыбу, в сопровождении королевской стражи. Им оставалось только повернуть голову и проехать несколько метров, чтобы увидеть Сару.

– Беги, говорю!

– Чего? Зачем это? – выйдя из шатра, возмутилась цыганка, но увидя в руках друга холодное оружие и осмотревшись по сторонам, сама же ответила на свой вопрос. – Проклятье…

Девушка бросилась к своей лошади, освобождая её от груза вещей. Оседлав кобылу, девушка дрожащими руками взяла уздечку и посмотрела на цыгана.

– Янко, быстрей!

– Нет, Сара, они все на конях, быстро нагонят. Я задержу их, – сев на Васко, Янко начал отсчитывать из мешка мелкие клинки, на каждого из преследователей.

– Спятил?! И с места не сдвинуть без тебя! Если пропадать, то вместе.

– Вот упрямая, – стиснув зубы, прошипел юноша, разворачиваясь к цыганке. – Не я им нужен, а ты! Задержу и скроюсь. Беги к реке, там встретимся, – не слушая больше никаких возражений, Янко звонко хлестнул бичом по бедру Сахарка, от чего она поднялась на дыбы и бросилась вперёд. Последнее, что он услышал от подруги, это грубую брань на цыганском.

Ржание лошади привлекло внимание Артура и он увидел знакомый шатёр, от которого резво бежала лошадь. Он уже видел эту лошадь. Видел юношу, который сидел на коне возле шатра. Направив стражу в нужное направление, Артур вёл своего коня впереди.

Вдруг послышался свист лезвия. Артур Уэстморленд, едва успел увернуться от одного, как в их сторону уже летели следующие. Пронизывающий крик. Дворянин обернулся, увидев, что лезвие попало в плечо одного стража. Два впились в грудь и шею другого.

Янко галопом гнал Васко, не прекращая бросать в сторону преследователей ножи. За его спиной слышались крики: «Догнать! Убить!». Цыган все ещё видел силуэт Сары, но узкие улицы не позволяли свернуть другой дорогой. Когда базарные стены были позади, Янко свернул вразрез с подругой. Стража разделилась погнав коней за цыганами в разные стороны. Артур вёл своего А́ргоса все быстрее и быстрее, стараясь не потерять девушку из виду. Только сейчас он понял, как было глупо гнаться за ведьмой напролом. Ловить нужно было хитростью и аристократ свернул с главной дороге, срезая путь.

Янко не разбирал дороги. Холода от дождя он уже не чувствовал. Не чувствовал и пальцев, которыми сжимал уздечку коня. Позади он слышал крики и выстрелы из револьверов. Янко истратил весь свой запас лезвий и понял, что пора скрываться. Но скрыться было некуда. Впереди его ждал тупик.

Цыган резко остановив коня, встречаясь со своей смертью лицом к лицу, без тени страха и сожаления. Погнав Васко напролом, он вонзил кинжал в живот первого стража, не дав ему даже поднять пистолет для выстрела. Но пробить путь к свободе у него не вышло. Вооружённой стеной на него шла королевская гвардия, держа перед собой револьверы.

– Бросай оружие! – приказал один из мужчин, предупредительно выстрелив в воздух.

Янко тяжело дышал, мокрые волосы сползали на лоб, закрывая обзор. Он с ненавистью бросил в копытами коней кинжал, понимая, что шансов выбраться у него уже нет. Но он не боялся умереть. Цыганская выправка не позволяла бояться за себя. Бояться позволяла только за друга. Если Сара избежала преследователей, то он умрёт со спокойной улыбкой на лице.

– Заковать. – короткий приказ стража и гвардейцы уже сбрасывали Янко с седла, грубо сковывая руки, не отказывая себе в удовольствии оставить на нём несколько хороших побоев.

***

Не зная дороги Сара сворачивала по наитию в мрачные дворы, пытаясь добежать до берега Темзы. Ветер свистел в ушах, волосы цыганки развивались, как языки пламени. Сердце колотилось в груди. Страх за себя и свою свободу сменялся страхом за друга, который сейчас рисковал своей жизнью ради неё.

Сзади раздавались крики и звуки копыт. Сахарок, чувствующая приток адреналина, неслась по извивающимся дорогам города, преодолевая каждую преграду, как будто сама природа стала на их сторону.

Сара вновь обернулась назад, заметив, что больше не видит и не слышит своих преследователей. И все же сбавлять бег лошади не стала. На горизонте она увидела прозрачную гладь воды и с облегчением улыбнулась, надеясь, что скоро они вновь встретятся с Янко.

Цыганка хотела верить, что он жив и скоро она услышит его звонкий голос, который вернёт её в спокойное русло только начавшейся свободной жизни.

Но вдруг, словно из ниоткуда, появился тот самый господин, перекрывая ей дорогу. Сара резко остановила лошадь, осматриваясь по сторонам. Стражники, как волки, окружили её, перекрыв путь к спасению. Природа будто чувствуя тревогу Сары прибавила к холодному ливню, пробирающий до костей ветер. От его силы нагибались ветви деревьев. Небо хмурилось, окрашивая берег Темзы в серые тона. Лица гвардейцев были полны решимости поймать её. Девушка почувствовала, как в груди замерло сердце, но в глубине души все ещё горела искра надежды.

Секунды тянулись, и она знала, что должна действовать – либо сдаться, либо сразиться за свою свободу. Сара пыталась быстро сообразить план отхода, но неизвестные люди зажимали её в круг не давай никаких шансов для отступления.

– Мисс, прошу вас, проследовать за нами. Мы не причиним вам никакого вреда! – Артур вскинул руки, показывая, что у него нет оружия.

– Где Янко?! – голос Сары срывался на злой крик. К горлу подкатывал ком страха. Цыганка крепко сжимала мокрую уздечку. Промокшая на сквозь одежда и волосы липли к телу дополняя внутреннюю скованность физической. – Клянусь, если вы, шакалы, что-то сделали с ним, я прокляну каждого из вас! Лихорадка вытрясет ваши души!

Артур видел, что девушка до ужаса напугана и старается скрыть это под угрозами и дерзостью. Спешившись, граф медленно подошёл к лошади цыганки, приказав страже спрятать револьверы.

– Я обещаю, что ваш спутник останется в живых, если вы поедите с нами. Вас желает видеть её величество Мария II Стюарт. Я прошу пойти с нами по своей воле, тогда вам ничего не будет угрожать.

– На кой черт я нужна вашей королеве? – недоверчиво фыркнув на слова молодого человека, Сара повела лошадь чуть назад. – Без Янко никуда не пойду. Приведите его.

– Приведём. Его доставят во дворец и вы увидитесь.

Сара долго молчала. Обдумывая все варианты своих действий. Её могли обманывать, но размышлять нужно было не об этом. Янко могли убить за сопротивление королевской власти. Убить из-за неё. Вот что тревожило цыганку больше всего.

– Будь по вашему… – Сара спрыгнула со своей лошади и в руках её сверкнул изогнутый кинжал. В одно мгновение она приблизилась к аристократу и заострённый конец лезвия коснулся его сюртука.17[1] – Но если мой друг мёртв…Я убью каждого кто в этом хоть сколько-то виновен. А вас в первую очередь выпотрошу и свиньям на корм пущу.

В глазах Сары горел огонь ненависти и злобы. Стража оттащила цыганку от графа увидев в её руке холодную сталь. Они попытались забрать клинок из рук девушки, но столкнулись с активным сопротивлением. И все же оружие было изъято.

Под тихие проклятия и ругань цыганки, Артур повёл стражу к замку. Сару поставили по середине строя, на случай, если она попытается бежать вновь.

Глава 10

«Не так трудно умереть за друга, как найти друга, который стоил бы того, чтобы умереть за него».

©

Цыганские лошади чётким рядом шли по узкой улице базаров. Боро то и дело останавливался у прилавков, узнавая, не видели ли где-то поблизости молодую цыганку в компании юноши. Расспросы не давали никаких результатов. Слишком много девушек подходили под описание атамана и даже масть лошади и приблизительна одежда не приносили ясности в картину. Мужчины продолжали свои поиски до того момента, пока не наткнулись на разрушенное здание.

– Боро, взгляни на это, – Майер, шаман табора Ромал, медленно слез со своего коня, обращая внимание атамана на мешок овса для лошадей. Выглядел он так, будто оставили его тут совсем недавно. – Надо обыскать постройку, – кивая своим мыслям предложил пожилой мужчина.

Не став медлить, Тигар оставил свою рыжую кобылу, направившись к руинам. Неприятный, пронизывающий до костей, дождь сковывал движения, но ни один из цыган не подавал виду, что ему холодно. Они вели свои поиски уже неделю. Каждый ощущал усталость и голод. Мелкие привалы не давали возможности хорошо выспаться или насытиться. Но отступать и медлить значило упустить любые шансы найти Сару.

С каждым днём преследования Боро становился все мрачнее, все строже и все ожесточённее. Он злился на себя, на дочь, на мерзкую погоду Англии и на своих спутников, которые ощущались для него лишним грузом. Когда после смерти Айры он увёл табор подальше от Лондона, он надеялся, что больше никогда не вернётся сюда. Но жизнь имела свое жестокое чувство юмора.

Зайдя в когда-то просторную комнату особняка, мужчины замерли. Надежда, что их поиски закончились, вспорхнула птицей в их сердцах. На полу лежал хворост от недавно потухшего костра. В стороне валялись тряпки, напоминавшие подобие спального места. Огрызки от яблок, свежие следы людей и яркое грязное платье в углу помещения, в деревянной плошке, залитое водой. Все это наводило только на одну мысль: тут кто-то жил.

– Платье цыганское… – задумчиво прошептал Боро, начиная внимательнее оглядываться по сторонам. – Она была здесь. Ищите.

Отдав короткий приказ, Боро вышел из здания, растерянно оглядываясь. Сжав на шее амулет, подарок любимой ведьмы, мужчина возвёл глаза к небу. Он шагал по размытой дождём дороге в поисках деревьев.

– Где она? Подскажи, подскажи… – мужчина отчаянно бормотал просьбы, обращаясь в пустоту. Тонкая грань рассудка отделяла его от безумца.

Боро чувствовал себя виноватым. Жалел, что не дал дочери выбора и теперь мог её потерять навсегда. Больше никогда не увидеть. Рука Боро все крепче сжимала амулет, искренне надеясь на ответ Айры. Он внимательно смотрел на кроны деревьев и тучи, пытаясь понять, в какую сторону дует ветер. Атаман не знал, какой знак может подать дух жены, и потому замечал каждую мелочь в природной суматохе.

– Ты ведь здесь. Ты повсюду. Душа моя, моя ведьма…помоги мне. Это я, Боро, твой муж, зову тебя, – мужчина продолжал тихо обращаться к небу, подставляя лицо холодным каплям дождя.

Резкий порыв ветра заставил мужчину покачнуться. Тучи сгущались все сильнее. Их направление стало более чётким. Они стремительно приближались к реке, которая окружала королевский замок. Боро неотрывно смотрел на облака, и его губы непринуждённо дрогнули в благодарной улыбке.

– Уважаемый Боро! – резкий голос Тигара вернул атамана в реальность и он обернулся. – Следы обрываются, дождь размыл дороги. Будет буря. Нам лучше переждать её.

– Пусть хоть небо упадет на землю, я не остановлюсь, пока не увижу дочь! Оставайся здесь, если испугался стихии. А я еду дальше! – сильный ветер заставлял говорить громче обычного, ноги едва сопротивлялись сильному порыву воздуха, но барон упрямо шёл к своему коню, чтобы продолжить путь.

Ни один из его команды не остался пережидать непогоду. Все они были гордыми цыганами, и остаться, когда один из них собирается идти дальше, считалось трусостью и предательством.

– Но куда мы поедем, Боро? Куда ты собрался? – Майер, закрываясь рукой от ветра, старался узнать план атамана или же докричаться до его рассудка. Пожилой мужчина не был уверен, что барон в своём уме, раз хочет продолжить путь несмотря на то, что само небо велит им остаться.

– Туда, куда ведёт нас ветер, – Развернув скакуна, Боро звонко свистнул плёткой и конь помчался с яростной силой, которую ему придал холодный ветер.

***

Свет королевских факелов встретил Сару на входе в замок. Свинцовые тучи обвивали небосвод, придавая замку мрачный и зловещий вид. Природа стонала от ненастья, отражая настроение цыганки. Спешившись с коней, мужчины пропустили Сару вперёд, закрывая любые пути отхода. Цыганка молчаливо и гордо прошла мимо своих сопровождающих, бросив на них презрительный взгляд. Резкая вспышка молнии отразилась в её глазах ядовито-зеленым цветом. Рваное платье цыганки, обвисшее на худых плечах, обвивалось вокруг неё, как тень, оставляя за собой следы капель. Сара не чувствовала от холода ни рук, ни ног, но старательно пыталась это скрыть. Как и дьявольскую усталость, которая ощущалась железным плащом на её спине.

– Мисс, вам выдадут сухую одежду и проводят в тронный зал. Королева вас будет ожидать, – подал голос Артур после долгой тишины, в которой они направлялись к замку.

– Нет необходимости, – сухо бросила Сара, вытирая промокшее от дождя лицо. – Я пришла сюда с вами, как и просили. Теперь приведите ко мне Янко. Сейчас же. Вы обещали.

Артур на мгновение растерялся от новой волны напора и дерзости в свою сторону, но все же собрался и еле заметно кивнул, отдавая молчаливый приказ узнать о юноше, который был вместе с цыганкой. Стража тут же направилась в неизвестном для Сары направлении, оставляя её с аристократом наедине.

– И все же, мисс, пока мы ждём вашего друга, лучше вам переодеться. Я вижу, вы очень промокли и замёрзли.

– Лучше бы вам все своё рвение направить на поиски моего, как вы говорите, друга. – С нескрываемым пренебрежением бросила цыганка, складывая руки на груди. – Только он мне не друг. Наверное, вам непонятно, что есть связи намного прочнее, чем обычная дружба, любовь или кровные узы. И потому я не сдвинусь с этого места, пока не буду уверена, что он жив и здоров.

– Это может занять какое-то время. Есть вероятность, что его ещё не привели во дворец.

– А я, знаете, совсем никуда не тороплюсь! – с издевательской насмешкой Сара развела руками, показательно садясь на каменный пол. – Свою часть уговора я выполнила, вот я здесь. Теперь выполняйте свою. Это же, как у вас там…справедливость называется.

– Любому терпению приходит предел, мисс. Я очень снисходителен к вам, но, поверьте, я могу начать говорить и по-другому. – Артур сделал шаг к Саре, одним рывком поднимая её на ноги. Он крепко сжал плечо цыганки, направляясь в гостевой зал, не обращая внимания на яростные крики и ругательства Сары.

– Тэ курэл тут джюкло!18[1] Отпусти меня, шакал проклятый! Наглый лжец, корикано!19[2] – у Сары не было никаких сил сопротивляться, но она упрямо старалась вырваться из рук графа.

– Послушайте! – Артур Уэстморленд был на грани бешенства. Ещё никогда он не сталкивался с такой своенравной девушкой. Она приносила ему больше хлопот, чем все гадалки и провидицы вместе, которых он приводил раньше. – Это для вашего блага. Вы можете заболеть. Заразиться дифтерией, горячкой, лихорадкой, в самом страшном исходе – тифом, вы понимаете это? Известны вам такие болезни? Они смертельны и очень неприятны. Поэтому настоятельно прошу вас переодеться и согреться, – открыв дверь комнаты, где сидело несколько служанок, граф толкнул цыганку вперёд, закрыв за собой дверь.

Ещё несколько минут Сара пыталась открыть дверь, стучала по деревянной резьбе кулаками, до хрипоты ругая всех, кто её сюда привёл. Лишь, когда её спины мягко коснулась женская рука, она обессиленно сползла на пол, пытаясь не разреветься от безысходности и чувства тревожной вины по отношению к Янко. Сара ещё никогда не хотела так сильно увидеть его. Короткая мысль, представление своей жизни без него, вводило в дикий ужас. Цыганка закрыла глаза, пытаясь усмирить тяжёлое дыхание и подступающие к глазам слезы. Она дрожала от холода и страха, но не смела себя жалеть, ведь Янко могло быть сейчас ещё хуже.

– Позвольте вам помочь, – тихий, напуганный, по-детски нежный голос вынудил Сару открыть глаза. Перед ней стояла совсем юная девушка. По виду ей не было и четырнадцати лет. Её белоснежные волосы были аккуратно собраны под чепчиком, а маленькие ладони покрывали царапины и мозоли от грязной и тяжёлой работы.

– Помоги, – устало кивнула Сара ближе придвинувшись к служанке, начиная говорить шепотом. – Попроси своих хозяев, чтобы они мне Янко привели, а?

– Я…я имела в виду, помочь вам подняться, – девушка растерянно забегала глазами по комнате. Сара заметила, что она пытается не рассматривать её, хотя наверняка впервые видит перед собой цыганку так близко.

– Нет, поднимусь я сама.

Опираясь на дверь, Сара встала на свои дрожащие ноги, изучая взглядом трёх девушек. Все они были младше её, их одежда была серая и простая. Это привело цыганку к выводу, что они занимали самый низкий пост среди служанок и именно поэтому её отослали к ним.

– И переоденусь тоже сама, – взяв с маленькой кровати серое платье, похожее на то, что носили эти девушки, Сара скинула с себя своё мокрое и разорванное, с сожалением посмотрев на него. – Совсем новое было…передайте этому господину, что он должен мне пять шиллингов. У этого платья была золотая вышивка.

– Хорошо, мисс. Позвольте расчесать вам волосы, – взяв со стола гребень, самая старшая из служанок подошла ближе к Саре, собираясь распутать её мокрые кудрявые локоны.

– Эй, нет! Вы чего? Откуда я знаю, что у вас на уме? Из головы своей беды мне по рукам в волосы передадите, в жизни не отмоюсь. Не знаете что ли, что в волосах вся сила и энергия? Касаться их только родители и муж право имеют, – выхватив у девушки гребень, Сара начала аккуратно разделять пряди, не касаясь той, в которую было вплетено золото.

– Простите, мы не знаем ваших обычаев. Но у нас это в порядке вещей.

– Ха, ещё нас дикарями зовёте. Интересный вы народ…Хватаете невинных людей, разлучаете с близкими, ничего о правилах природы не знаете и думаете, что самые умные.

Девушки не нашлись, что ответить цыганке и скромно промолчали, дожидаясь, пока она сама закончит приводить себя в порядок. Вскоре раздался стук в дверь, от чего все находящиеся в комнате поднялись на ноги. Младшая из служанок поспешила открыть дверь. На пороге стоял Артур. Лицо его было мрачным и сосредоточенным. Сара пыталась заглянуть ему за спину, ища взглядом родные глаза. Но осознав, что он пришёл один, подбежала ближе и распахнула дверь шире.

– Где Янко?! – Сара толкнула графа в грудь, выливая на него всю ярость, на какую была способна.

– Немедленно успокойтесь и послушайте меня внимательно, – взяв Сару за плечи, грубо проговорил Артур Уэстморленд, заглянув ей в глаза. – Ваш друг убил стража королевской армии. Это карается смертью. Его казнят завтра на рассвете.

Сара оцепенела от ужаса. Слезы, которые она так упорно сдерживала все это время, заблестели на ресницах. Цыганка отчаянно затрясла головой, пытаясь отрицать услышанное.

– Это он из-за меня…Слышите? Меня защищал. Это моя вина, убейте меня! – Сара мёртвой хваткой вцепилась в костюм Артура, готовая упасть перед ним на колени. В ней не осталось ни капли гордости и дерзости, когда жизнь её самого близкого человека висела на волоске.

– Вас не станут убивать. Пока. Вы можете быть полезны королеве, он – нет.

Каждое слово графа ощущалось для Сары звонкой пощёчиной. Ноги её совсем перестали держать и она опустилась на колени. Задыхаясь от слез, цыганка умоляла помиловать Янко. Каменная маска на лице Артура Уэстморленда сокрушительно рушилась. Он не узнавал в этой несчастной девушке, которая стояла перед ним на коленях, смелую цыганку, которую видел около часа назад. Смотреть на истерзанную горем девушку ему было невыносимо тяжело. Подняв глаза на служанок, которые наблюдали за ними из приоткрытой двери, Артур дал им поручение, чтобы поговорить с цыганкой без свидетелей.

Подняв девушку на ноги, аристократ усадил её на ближайшую софу, подав носовой платок, чтобы она вытерла слезы.

– Как вас зовут, мисс?

– Сара… – еле слышно прошептала цыганка, принимая из рук графа платок.

– Сара, поверьте, я вам не враг, – Артур обратился к ней по имени, чтобы сделать их разговор менее официальным. – Мне хочется вам помочь. Но в такой ситуации мои полномочия бессильны. Сейчас судьба Янко в ваших руках, – осторожно накрыв руки девушки своими, Артур всмотрелся в её лицо, убеждаясь, что она его слушает. – Если вы будете спокойны, послушны и вежливы с королевой…Сможете стать ей полезной, она выполнит любую вашу просьбу. Постарайтесь. Ради своего друга.

– Но чем я могу ей быть полезна? – Сара озадаченно подняла на Артура заплаканные глаза.

– Королева объяснит вам все сама. Идемте.

***

Шум тронного зала был наполнен голосами лордов и графов, фрейлин и послов, которые переговаривались между собой, возмущаясь тем, что их заставляют неприлично долго ждать новую гостью королевы. Мария Стюарт же выглядела спокойно и не выражала никаких чувств негодования или нетерпения, хотя внутри у неё горел огонь любопытства и тревоги. Ей сообщили о проблематичности и вспыльчивости провидицы. Это не вселяло никаких запредельных надежд, но королева все же пыталась не судить предвзято. Ведь за чудо нужно платить и она готова была стерпеть любые неудобства, лишь бы оно случилось.

В этот момент двери зала распахнулись с глухим стоном, и в их проёме появилась долгожданная фигура. Цыганка, хрупкая и измученная, шагала медленно, словно каждый шаг отнимал у неё последние силы. Её длинные тёмные волосы, ещё мокрые от дождя, падали на плечи, обрамляя измождённое лицо. Глаза, полные боли и печали, искали спасения, но в то же время в них горел огонёк надежды. Надежды на спасение друга.

Сара пересекла зал, её тень, казалось, танцевала на мраморном полу, оставляя за собой следы страха и смирения. Послы и слуги, стоящие по обе стороны от королевы, с любопытством и настороженностью наблюдали за её приближением. Когда Сара подошла ближе к трону, королева, не сводя с неё взгляда, ощутила, как в воздухе повисло напряжение. Исходило ли это от страха или от недоумения – оставалось загадкой. В этот миг, в сердце зала, столкнулись два мира: мир королевской власти и мир колдовства, свободы и непокорности, который олицетворяла цыганка.

– Поклонитесь, – тихо подсказал Артур, видя, что Сара стоит неподвижно, рассматривая королевскую знать.

Повернув голову к Артуру, она хотела вновь нагрубить ему, напомнив, что цыгане преклоняются только перед небом, но осознала, что сейчас нет места упрямству. Низко поклонившись Марии Стюарт, цыганка всеми силами старалась выказать ей уважение. Дождавшись приветственного кивка королевы, Сара выпрямилась, ожидая, пока ей позволят говорить.

Она была обучена официальным приёмам при королевском дворе, но сегодня она была не послом своего табора, а простой цыганкой, которую привели сюда не по своей воле.

– Представьтесь королеве, – высокомерно приказал один из мужчин, стоявший по правую руку от Марии Стюарт.

– Меня зовут Сара, ваше величество. Я дочь цыганского барона из табора Ромал. Уважаемого Боро, – несмотря на дрожащий от недавней истерики голос, девушка чеканила каждое слово уверенной сталью. Цыганка не могла не обратить внимание, насколько роскошно выглядела королева. Её сверкающее платье, усыпанное драгоценностями и жемчугом, блестело, как снег на тёплым Солнце.

– Я наслышана о твоём отце. Мне доводилось видеть, как он ведёт переговоры. Ваши поля и луга отделены от английской монархии и моих законов только благодаря ему. Вы поистине свободный народ, – Мария Стюарт мягко улыбнулась цыганке, стараясь расположить её к дружелюбному разговору. – Надеюсь и наша с вами встреча пройдёт дипломатично, несмотря на некоторые нюансы вашего прибытия.

– И я тоже хочу в это верить. Поэтому хотела бы узнать для чего меня сюда привели.

– Рада, что вы цените и моё и своё время. – Юная королева посмотрела на одного из своих лордов и в тот миг на середину тронного зала вынесли небольшой стол, накрытый синей атласной тканью, на котором стояла невообразимой красоты шкатулка из красного дерева.

Каждая её грань была расписана причудливым орнаментом и украшена крупными рубинами и обсидианом. В нос Саре ударил резкий запах смолы и чего-то тёмного. Такой запах всегда стоял в шатре их шамана Майера. Все знали, что он промышляет тёмной магией, поэтому каждый цыган относился к нему с глубоким почтением и опасением. Сара вдруг подумала, что Янко мог сказать больше о природе этого запаха, ведь Майер растил его как сына и он чаще сталкивался с работой шамана. Мысль о Янко болезненно сжало сердце цыганки, но она постаралась сосредоточиться на шкатулке, чтобы снова не впадает в отчаяние.

– Чудная вещица… – Сара заворожённо рассматривала шкатулку. Она поймала себя на ощущение будто смотрит на что-то знакомое, но давно забытое, хотя была готова поклясться, что никогда не видела подобного раньше.

– Двадцать пять лет назад в Англии промышляла ирландская ведьма из древнего рода Орман, – королева встала со своего трона и подошла к столу, начиная длинный рассказ. – Она была сильной провидицей и предсказала моему отцу победу над шведами. Когда пророчество сбылось, он подписал бумагу о неприкосновенности. Она стала единственной ведьмой, которую было запрещено убивать за колдовство. После окончания своей службы, Орман подарила моему отцу эту шкатулку. Она сказала, что если кто-либо на его земле придаст её огню из-за того, что она ведьма, весь его род будет страдать и мучительно умирать, пока в конечном счёте не останется никого.

– И к чему же шкатулка? – ещё не до конца разобравшись в запутанной истории королевы, уточнила Сара.

– Эта шкатулка была неким, как я считаю сомнительным, знаком благодарности за неприкосновенность. В ней лежит то, что может спасти мой род от страданий и вымирания. Но…только она не сказала кто может её открыть. Самые сильные люди Шотландии, лучшие учёные Англии, темные колдуны Ирландии. Никто не смог её открыть.

– А открыть вы её пытаетесь, потому что ту ведьму все же сожгли? – прищурившись, Сара посмотрела на Марию Стюарт, увидев на красивом юном лице гримасу боли.

– К несчастью. Долгое время никто в Англии не видел её и не слышал. Но…почти двадцать лет назад она снова вернулась. Она пришла к порогу церкви, чтобы найти убежище. Никто не знает от кого она пыталась спрятаться, но известно другое. Пастер этой церкви отказал ведьма в пристанище и молитве. Она была в ярости и наслала на город страшную бурю. Она была похожа на сегодняшнюю. Только разрушительнее в сотню раз. Народ и священники устроили самосуд и сожгли её. В ту же ночь мой отец заболел страшным недугом. Три года он мучался от головных болей. Он застал всего год моей жизни и умер от кровоизлияния в голову. После него мой дядя погиб в сражении. Его смерть была тоже мучительной. Затем мой брат…Остались только мы с сестрой. Мы ещё живы, но продолжить род не можем. Наши дети умирают в младенчестве.

– У вас тяжёлая судьба, ваше величество, и мне жаль слышать это. Но…зачем вы все это мне рассказываете? – Сара потерянно переводила взгляд с королевы и её свиты к шкатулке. Ей было не по себе от того, что она коснулась истории королевской семьи и не была уверена имеет ли на это право. Все рассказанное звучало очень мрачно и давило Саре на голову. Она перебирала детали, пытаясь понять что в этом рассказе её гложет больше всего.

– Чтобы не выслушивать все это от тебя, провидица. Мне известно, что тебе открыт доступ к будущему и прошлому, меня этим уже не удивишь. Уже много времени я ищу ведьму, которая могла бы противостоять магии Орман, но пока безуспешно. Но я уверена, что колдовству может противостоять только колдовство. Если ты мне поможешь. Подскажешь кого мне искать или сама откроешь эту шкатулку, я награжу тебя по королевски. Любое твоё желание, любая прихоть. Все что ты захочешь.

Сара нервно поджала губы. Она не была уверена, что сможет помочь королеве в таком серьёзном деле. Её навыки были не такими сильными, чтобы противостоять магии великой ведьмы, особенно, если этого не смогли сделать самые сильные колдуны. Но отказаться она не могла. Отказаться, значило оставить Янко и позволить его казнить. Цыганка долго молчала. Нервно кусала губы, оборачивалась, перебирала кольца и браслеты на руках, пытаясь придумать, чем она может удивить королеву. И вдруг Сара поняла, что именно в этой истории коснулось её сердца.

– Ваше величество…вы сказали та ведьма была ирландкой?

– Да, Айра Орман. Потомственная ирландская ведьма.

– Все время, что я слушала вас, мне не давало это покоя…Жаль мои вещи остались на базаре. В сумках был маленький портрет. Моей матери. Единственный, который я смогла найти. Она тоже была ирландка. Такая рыжая, кудрявая, очень красивая. Я мало о ней знаю, совсем её не помню. Единственное, что говорил отец, мой дар достался от неё и умерла она почти сразу после моего рождения.

– Допускаешь мысль о том, что могущественная Айра Орман – твоя мать? – Мария Стюарт не смогла скрыть удивление на своём лице. Насколько велика была вероятность, что простая цыганка из тысячи таких же окажется дочерью той, кто проклял её династию. Королева почувствовала смесь злости и надежды. Какая-то её часть желала отомстить Айре за отца через её дочь, но разум говорил ей, что это глупо. Эта цыганка может стать её спасением. – Принесите вещи этой девушки, сейчас же.

Приказ королевы был выполнен в считанные минуты. Несколько мужчин поставили возле Сары мокрые мешки с вещами в которых цыганка тут же начала копаться.

– Успели растащить половину, псы плешивые…браслеты вытащили…дьявол…ну-ну, конечно, воровать не торговать, – Сара говорила сама с собой на цыганском, проверяя каких ещё вещей она лишилась. Через некоторое время девушка осторожно вытащила из дна мешка маленький деревянный ларчик, в котором лежал потрепанный портрет её матери и бережно передала в руки Марии Стюарт.

– Джонат, подойди, – короткий приказ королевы и пожилой канцлер уже вглядывался в изображения женщины на небольшом холсте.

– Это точно она, Ваше величество. Такие женщины рождаются раз в тысячу лет, их сложно с кем-то спутать, даже если увидеть всего раз, – вернув портрет цыганке, Джонат ушёл на своё место.

– Дочь Айры Орман…вот значит какая ты, – Мария Стюарт вцепилась пронзительным взглядов в Сару, стараясь унять чувства и слушать лишь холодный разум. Цыганке стало не по себе от этого взгляда и она непроизвольно сжалась, хоть и была выше королевы. – Значит…наши шансы увеличиваются. Но не будем загадывать, приступай, – правительница указала на шкатулку и отошла от стола заботясь о свой безопасности.

Сказать было легче, чем сделать. Сара не имела понятия с чего ей начать. Осторожно взяв шкатулку в руки, она долгое время крутила её, рассматривая каждый узор на ней, пытаясь найти смысл или зашифрованное послание. Но ничего существенного девушка не увидела. Затем её внимание привлекла небольшая вмятина, похожая на замок. Только вряд ли в мире существовали ключи в форме многоугольного витиеватого цветка.

– Больше похоже на отпечаток…кольца… – Сару будто ударил луч озарения. Она поставила шкатулку обратно на стол и начала разглядывать свои руки. На её пальце красовалось золотое кольцо, украшенное крупным рубиновым цветком. Как говорила старуха Шанта, самая старая цыганка их табора, оно принадлежало её матери и было оставлено Саре, как оберег.

Цыганка аккуратно сняла кольцо с пальца и с надеждой поцеловала его, перед тем, как приложить к отпечатку.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – Сара отчаянно хотела, чтобы у неё получилось. Чтобы кольцо матери действительно стало помощником и помогло ей.

Мгновение. Зал наполнился красно-огненным светом, от чего все присутствующие зажмурились. Как только свет начал тускнеть, Сара открыла глаза и с удивлением схватила шкатулку. На ней светились символы поверх резного узора.

– Что это за символы? – Мария Стюарт протянула руку к символам, но её тут же остановил лорд, который, как и вся другая свита окружила маленький стол, чтобы рассмотреть шкатулку.

– Ваше величество, касаться их может быть опасно.

– Верно…Здесь есть слова, похожие на английские, но…как их трактовать?

– Подождите. Эта какой-то шифр. Здесь разные языки и руны. Взгляните на эти знаки. Эта руна значит град или ураган, какое-то стихийное бедствие, а эта…дерево, берёза, – Сара внимательно вглядывалась в сияющие знаки, пытаясь сложить их в что-то целое. – Это подсказка. Условия, которые должны быть, чтобы шкатулка открылась.

– Здесь написано «дитя пламени». Что это за дитя? – Мария указала на единственные английские слова, посмотрев на всех, кто стоял рядом.

– Так раньше называли цыган. Дети пламени. Из-за нашего характера и танцам у костра. А вот здесь написано на цыганском. Только на древнем диалекте. Мой отец на нём ещё говорит, а я знаю слабо. Но могу сказать, что похоже на «откроет тайну» и «пропитанное кровью». – Сара указывала на конкретные словосочетания, но тоже опасалась к ним дотрагиваться.

– Ваше величество, здесь смешаны три языка: ирландский, цыганский и английский. К этому всему имеются руны. Эту надпись нужно изучить основательно. Найти словари с ирландского и книги о рунах. Мы должны быть уверены в каждом написанном здесь слове. Сейчас мы можем быть уверены только в одном. Только эта цыганка сможет совершить данный…ритуал. Нам нельзя её отпускать, – Джонат говорил тихо, чтобы услышала его только королева.

– Ты прав, Джонат, – Мария Стюарт кивнула на слова канцлера и подняла глаз на Сару, подойдя к ней ближе. – Я благодарна тебе, Сара. Граф Уэстморленд в тебе не ошибся. Ты сделала больше, чем все прошлые провидицы, которых я принимала здесь. И я исполню любую твою просьбу, как и обещала. Что ты хочешь? Золота, драгоценностей, большой дом с прислугой, титул? – коснувшись плеча цыганки, Мария Стюарт, мягко улыбнулась ей, как старой подруги.

– Ничего этого мне не нужно, ваше величество, – Сара покачала головой, опустив глаза. – Все чего я хочу, чтобы вы помиловали моего друга, Янко. Во время преследования он был со мной, хотел меня защитить и…убил одного из ваших стражников, – не давая королеве время ответить, цыганка подняла голову, начиная говорить более настойчиво, – но могу поклясться жизнью, что он не виноват! Он очень добрый и хороший юноша. Все чего он хотел, это спасти меня. Если Янко умрёт, я брошусь под эшафот вместе с ним! Это самый близкий мой человек, он моя душа, моё Солнце и Луна.

– Убийство моих людей строго карается законом…но королевское слово взять назад нельзя. Что ж…я помилую твоего друга, но при одном условии. Ты останешься во дворце. До тех пор, пока не откроешь шкатулку. Я одарю тебя золотом, снабжу провиантом и ты уйдешь куда захочешь.

– А Янко?

– Хорошо, – Королева тяжело вздохнула, понимая, что без своего друга эта цыганка ни на что не согласиться. В глубине души Марию веселила такая по-детски крепкая привязанность Сары к своему другу. Хотя возможно подобная связь у цыганского народа была в порядке вещей. Отдав страже новый молчаливый приказ, она дождалась пока они удаляться из зала. – Янко я отправлю на конюшню, он тоже будет при дворе. Тебе выделят одну из гостевых комнаты, можешь выбрать её сама. Разрешаю выходить из дворца в любое время, но всегда быть здесь, когда ты будешь мне нужна. О таки днях будут предупреждать. Устраивает?

– Да, благодарю, ваше величество, даруй небо вашему дому мир и процветания! – Сара почувствовала, как с её сердца сбросился тяжёлый камень.

– Это мне стоит тебя благодарить. И вас граф, перед вами я тоже не останусь в долгу.

– Лучшая моя награда, это служить вам, ваше величество, – Артур поклонился, довольный тем, что судьба в этот раз была с ним благосклонна.

– Когда я смогу увидеть Янко? – поднявшись на ноги, Сара вновь стала самой собой. Глаза её заблестели, лицо озарилось игривой улыбкой. Все тревоги отошли подальше в предвкушении встречи с другом.

– Думаю, прямо сейчас, – указав рукой на открывающиеся двери, Мария Стюарт расцвела в искренней, но сдержанной улыбки.

Обернувшись, Сара увидела, как Янко, испачканный в своей засохшей крови, грязной одежде в компании стражи входит в тронный зал. Сорвавшись с места, она бросилась на шею друга, начиная целовать его щеки, прижимать ближе и громко рыдать выкрикивая на родном языке благодарности небу за то, что оно уберегло её друга. Юноша подхватил подругу, закружив в воздухе, начиная смеяться от её буйной реакции на его присутствие.

– О, Янко, мой дорогой Янко! Как же я испугалась на тебя, ты совершенный дурак! Самый настоящий, глупый, глупый идиот! Хотел меня оставить в этом мире одну, чем ты только думал? Я больше никогда, никогда не буду тебя слушать, на шаг не отойду. Я сама умру за тебя, умру с тобой. Как же я рада тебя видеть! – Сара сжимала друга в объятьях все крепче и крепче, сквозь слезы радости высказывая ему все, что накопилось за эти страшные часы без него.

– Да остынь, строптивая, остынь. Я знал, что ты меня вытащишь. Утри слезы, не надо, смотри сколько людей тут, – Янко вытирал мокрые щеки цыганки грязными руками, бесконечно счастливый от того, что снова видит Сару.

Он не знал, сколько сидел в темнице, мучаясь от боли, как физической так и душевной, но ему казалось, что прошло уже тысяча лет и за это время он смертельно соскучился по ней. Успел подумать о самых страшных исходах, которые могли случиться с Сарой, перепробовал множество способов выбраться из кандалов, сорвал голос в неистовой крике, чтобы ему позволили перед смертью увидится с подругой.

– Что это на тебе одето? – заметив необычный для Сары наряд, усмехнулся Янко. Ему было непривычно видеть подругу без её ярких нарядов, но при этом он был раз вновь наблюдать, как она улыбается.

Сара покачала головой, намекая, что это долгая история, которую она расскажет позже и облегчённо вздохнула и положила голову на плечо Янко, закрыв глаза. Ей стала сразу спокойно и тепло. Она отвоевала жизнь своего друга и была очень собой горда.

– Больше никогда так не делай.

– Кмх, мисс, я очень извиняюсь, но нам пора покинуть тронный зал, у королевы ещё много других дел, – Артур прервал воссоединение друзей, вернув их в реальность. Янко сжал кулаки, агрессивно двинувшись в его сторону, собираясь сказать этому господину все, что он о нем думает, но Сара быстро остановила его, прикрыв цыгану рот.

– Точно, простите, – Сара оторвалась от друга и развернулась лицом к королеве, низко поклонившись ей, прощаясь и снова благодаря, удалилась из тронного зала. – Янко, мне надо тебе много всего рассказать. Нам придётся ещё задержаться здесь, но ненадолго, пока я не открою шкатулку.

– Какую ещё шкатулку?

– Предлагаю сначала показать вам комнаты в которых вы будете временно жить, – прервав разговор цыган, предложил Артур, приглашая их на третий этаж замка.

Глава 11

«Магия отрицает науку, а наука – магию».

©

Ник Перумов

Королевский замок постепенно наполнялся светом лампад и свечей готовясь к очередной ночи. Только сейчас Сара обратила внимание на красоту королевских залов. Сейчас она понимала, что ей даже смутно запомнился тронный зал. Он был огромным, просторным с красивой архитектурой. Ничего подобного она никогда не видела, но детали были окутаны туманом в её памяти. Во время приёма её

сжимала

тревога и страх. Он

и

мешал

и

видеть дальше своего носа и обращать внимание на вещи не касающиеся того, что ей нужно было сделать.

Сейчас, когда Янко был рядом, она могла более точно запомнить роскошь в которой живёт королевская династия. Длинные коридоры, большие гобелены и дорогого качества тяжёлые шторы, украшавшие окна. Сара не могла перестать смотреть по сторонам разглядывая каждую мелочь и с любопытством дотрагиваться до раритетных ваз, живых цветов и картин. Янко в своём восхищение был более сдержанным, но все же поддерживал любопытство подруги. Он через силу сдерживал большой соблазн присвоить себе какую-нибудь мелкую безделушку из дворца.

Артур никак не комментировал реакцию цыган, лишь сдерживал улыбку на лице. Ему было забавно наблюдать за тем какой восторг у других вызывают вещи, которые ему кажется совершенно простыми и обыденными. Он вырос в роскоши и не мог оценить её так же, как это делали простые люди.

– В этом крыле находятся гостевые покои для послов из других стран. На первом этаже комнаты для гостей без титула. Её величество дала вам право выбора, поэтому можете поселиться здесь, – открыв дверь из слоновой кости, Артур пригласил цыган войти в одну из комнат.

Увидев просторную комнаты с огромной кроватью на которой лежало несколько пуховых подушек с красными шелковыми наволочками и огромное окно в пол, подоконник которого был в виде небольшой лежанки Сара непроизвольно свистнула, очень лаконично обозначив свой восторг.

– Не дурно живёте за счёт народа, – Сара прошла вглубь комнаты, коснувшись пальцами резного стола на котором тоже стояла расписная ваза с цветами, а затем упала на мягкую кровать и засмеялась. – И как вы на таком спите? Никакой опоры на спину.

Артур пожал плечами, показывая, что здесь принято спать на таких кроватях. Аристократ наблюдал за Сарой и в его сердце расцветали сады искреннего веселья. Он никогда бы не позволил себе и половины того, что делала Сара и никто бы из дворянских семей не позволил. Их знакомство началось не с самой приятной ноты, но даже не смотря на это цыганка вызывала у него восхищение и неподдельный интерес. Граф вспомнил, как впервые увидел её на площади, как был очарован её танцем. Казалось эта встреча была судьбоносной и ему было необходимо встретиться с ней вновь.

– Думаю я устроюсь здесь. Пока есть возможность пожить красиво, с чего бы от неё отказываться?

– Ну-ну, хитрая, посмотрю я на тебя, когда ты не сможешь уснуть на этом и сладко заснёшь на полу, – издевательски бросил Янко, на что Сара лишь цокнула языком, не собираясь признавать за правду слова друга.

После ещё нескольких шуток о напыщенности гостевых покоев, Янко решил, что ему будет удобнее расположится на первом этаже. К тому же после новости, что его приставят на конюшню, это решение стало более уверенным. Так ему было бы проще ходить к лошадям. Артур принял решение цыгана и обговорил несколько правил проживания в замке и посещения покоев друг друга. Друзьям не понравились данные правила и Артур это понял по тому, как недовольство они переглянулись.

– Я приставлю к вам служанку, мисс, по любому вопросу вы сможете обращаться к ней, – Артур, посмотрел на часы, понимая, что ему пора возвращается к королеве, которая желала обсудить с ним всю сложившуюся сегодня ситуацию. – Доброй ночи.

– Мистер! Пусть принесут чистые тряпки и мои вещи. Мне нужно обработать раны Янко, – Сара окликнула графа, который уже стоял в дверях, подумав, что так ей не придётся гонять несчастную девушку по несколько раз. – И да, вы должны мне пять шиллингов.

– За что? – недоуменно спросил Артур не ожидая такого заявления от цыганки.

– Из-за вас я испортила своё лучшее платье! А оно было знаете ли не из дешёвых совсем.

Поджав губы, Артур подавил раздражение внутри себя и сдержанно кивнул, обещая, что утром принесёт ей деньги.

Дождавшись пока аристократ покинет комнату, Сара подошла к другу, аккуратно коснувшись глубокой царапины над бровью. Янко снова вспомнил, что все его лицо в крови, а тело ноет от синяков, но показывать этого перед подругой он не стал. Янко не хотел, чтобы она винила себя за то, что произошло и переживала. Безрассудный поступок юноши был только его решением о котором он не собирался жалеть. Янко не мог поступить иначе. Он считал свои долгом оберегать Сару, даже если это будет стоить ему жизни.

Подойдя к большому зеркалу, чтобы посмотреть насколько сильные увечья ему нанесла королевская стража, Янко самодовольство усмехнулся.

– Да это ещё так, пустяки. Не о чем переживать даже, старательная. Вот когда два года назад мы табор от набегов отстаивали, это было что! Даже шрамы остались, а тут, – Янко пренебрежительно фыркнул. – Слабаки.

– Хвала духам, что так. Я помню то нападение. Тебя еле спасли, глупого. Второго такого я не переживу, нет-нет! Так и знай! – подойдя к другу со спины, цыганка тревожно затрясла головой, обнимая Янко за плечи.

Разговор цыган прервала все та же юная служанка, которую Сара уже встречала. Тихо зайдя в комнату, девушка разложила на кровати медикоменты и чистую одежду для Янко. На пол она поставила мешки с вещами Сары, чтобы не испачкать ими одеяло.

– Ваши вещи и корпия20[1], мисс, как и просили, – поклонившись Саре, девушка встретилась взглядом с Янко и тут же опустила глаза, чтобы не разглядывать его.

– Спасибо, маленькая, как тебя хоть звать, расскажи? – улыбнувшись белокурой служанке, Сара принялась разбирать свои вещи, бросая одежду, которую нужно было постирать в сторону, а оставшиеся украшения, амулеты, обереги и целебные травы передавала Янко, чтобы он сложил их на стол.

– Кэтти, мисс, меня зовут Кэтти, – девушка нервно сжимала пальцы, представляясь своей новой госпоже.

Она никогда не встречала цыган и всегда их опасалась, зная, какие слухи и рассказы о них ходят. Но Кэтти не слишком беспокоила резкость и вспыльчивость Сары, которую уже успела увидеть. Она не хотела оскорбить тем, что рассматривает её. Эта девочка всегда видела красоту людей. Прогуливаясь по базарам и улицам Лондоне она постоянно замечала аккуратные причёски благородных дам, элегантные плечи простых крестьянок, красивое сочетание их нарядов, за что часто получала замечания «не пялиться на людей» от старших служанок.

– Зови меня просто Сара. А это Янко, мой друг. Ты нас не бойся, мы ведь не собаки какие-то бешеные.

– Я не боюсь, – Уверенно отозвалась Кэтти и в подтверждение этому поднял голову, тонко улыбнувшись. Её курносый нос, обрамлённый веснушками чуть приподнялся от чего она была похожа на забавного маленького мышонка. – Чем я могу быть вам ещё полезна?

– Если честно, то мы с самого утра ничего не ели, – Сара пожала плечами, почувствовав как голод о котором не было времени думать весь день, заполонил её мысли.

Понимающе кивнув, Кэтти с поклоном вышла из комнаты, оставляя за собой эхо от стука чопинов21[1]. Когда Янко и Сара остались в спокойном обществе друг друга, цыганка подозвала его на кровать, начиная протирать его лицо чистым платком, прикладывая корпию.

– Так что, загадочная, расскажешь уже, зачем нас тут держат? – Янко прикрыл глаза, стараясь не хмурится от неприятной саднящей боли.

– Ну так и слушай. Помнишь, рассказывала тебе давно, что мать моя оказывается ирландская ведьма? – дождавшись от друга лёгкого кивка, Сара продолжила. – Так вот оказывается она была потомственной ведьмой и однажды…

Сара подробно рассказала Янко её встречу с королевой. Не забыв при этом описать все свои эмоции и мысли, которые были у неё в конкретные моменты. Девушка много жестикулировала и говорила без остановки. На родном языке ей было выражаться куда проще и точнее, хоть и на английском она разговаривала совершенно спокойно. Янко внимательно слушал Сару, не перебивая, лишь иногда вопросительно поднимая бровь, не веря в то, что слышит от подруги.

– …И пока не выясним, что там написано и не откроем эту злосчастную шкатулку, останемся здесь, – заканчивая перевязывать руки Янко, девушка бережно прошлась пальцами по бинтам. – Но знаешь, Янко? Думаю, это не дорогая плата за твою жизнь. Ты же всегда мне говорил смотреть на всё с улыбкой. Заработаю благосклонность королевы, а эта наша безопасность, узнаю больше о маме и о том, что я могу. Ты только подумай. Если она была такой сильной ведьмой, значит…и я способна на большее? – Сара посмотрела Янко в глаза ожидая, пока он выскажет своё мнение обо всем услышанном. – Ну же, Янко, не молчи. Скажи, что думаешь.

– Думаю, красивая, что все эта опасно и тебе следует быть осторожной. Долго ли мы здесь проживём, в этой золотой клетке? Не спокойно на душе у меня. Я всегда знал, что ты та ещё ведьма, но прежде, чем сталкиваться лицом к лицу с такой сильной магией, нужно подготовиться. Изучи, почитай. Книг здесь, уверен, как звёзд на небе. Вдруг открыв эту шкатулку беду на себя навлечёшь. Майер мне говорил, что родовые проклятья это не шутки. Вещь страшная, тёмная. Бесследно не уходит. Пообещай, что все разузнаешь, перед тем, как действовать? – Положив руку на плечо Сары, спросил Янко, всем свои видом показывая, что говорит серьёзно и надеяться на благоразумие подруги.

– Обещаю, Янко, я буду осторожна, – обняв цыгана, Сара положила голову ему на плечо, обдумывая, что завтра, ей нужно будет добиться доступ к библиотеке и определённого рода книгам. Предстояла большая работа, которая могла помочь не только королеве, но и ей. Это был её шанс, открыть для себя те знания, которых она бы никогда не добилась в таборе. Это могло стать новым шагом к свободе.

Кэтти вернулась с большим подносом еды, когда Сара уже начала засыпать на коленях Янко, ведя с ним ленивый разговор по душам. Поблагодарив девушку, друзья сели ужинать, с большим аппетитом пробуя блюда, которых никогда раньше не видели.

– Знаешь, я готов жить здесь годами, если нас будут так кормить, – усмехнувшись, отозвался Янко. Сара с удовлетворением закивала, соглашаясь с другом. – Ладно, красивая, я пойду. Отдыхай, утром загляну к тебе.

Попрощавшись с Янко, Сара проводила его грустным взглядом. Ей не хотелось, чтобы он уходил и оставлял её одну в незнакомой пустой комнате. Но остаться ему на ночь было нельзя. Это Артур чётко объявил в правилах, которые Сара не собиралась принимать, но сейчас лучше было не провоцировать королевский двор.

– Сара, вам помочь переодеться? – Кэтти вновь зашла в комнату цыганки от чего напугала её неожиданным появлением.

– Нет, – обернувшись, Сара покачал головой. Подойдя к окну, она села на софу, прижав колени к груди. – Убери посуду, да иди спать. Поздно уже очень. Сегодня до ужаса тяжёлый день, – цыганка тяжело вздохнула, рассматривая ночной Лондон, который уже затих под покровом ночи.

– Знаете, Сара… – белокурая служанка, аккуратно подошла ближе к цыганке, опускаясь на софу рядом с ней. – Когда у меня бывают плохие дни, вечером я всегда смотрю на небо. И если вижу Луну, мне становится легче. Она успокаивает. Как свет надежды, что после плохого дня, настанет хороший. Посмотрите, сегодня тоже Луна, может все же день не так ужасен, как вы думаете?

Сара улыбнулась юной девушки и подняла глаза на мерцающий звёздами небосвод. Луна и правда светилась, как яркий фонарь, освещая улицы города. Цыганка всегда чувствовала особую связь с природой и было приятно слышать, что она не единственная, кому Луна придаёт сил, ветер освобождает мысли от тяжёлых раздумий, дождь даёт второе дыхание бороться и идти вперёд.

– Да, все так. Сегодня Янко был в шаге от смерти, а сейчас ему ничего не угрожает. Большего для радости мне не нужно.

Кэтти и Сара переглянулись, обменявшись тёплыми улыбками и синхронно вновь устремили взор на царицу ночи. Цыганка прикрыла глаза, снова начиная засыпать и в очертания небосвода ей показался профиль женского печального лица с ярко выраженными скулами и изумрудными глазами, которая будто роняла свои слезы вместе с дождём. Но сон укутал Сару мягкой пеленой прежде чем она успела осознать это.

***

Глубокая ночь окутывала своим таинственным покровом четыре фигуры в ярких, промокших одеждах. Дождь, словно слезы с небес, обрушивались с неистовой силой. Мужчины приближались к величественным стенам замка, подстёгивая своих лошадей, которые были готовы упасть от усталости. Но лица цыган были полны решимости. Их глаза искрились, отражая сверкающие молнии.

Но замок, неприступный и мрачный, смотрел на них, как будто зная, что в такую бурю не стоит ждать друзей. Его огромная мощь, ощущалась под кожей и даже бойкие мужчины, закалённые стрелами и сражениями, остановили перед закрытым мостом, раздумывая, как им попасть внутрь.

– Нужно дождаться утра, уважаемый Боро. Мы потребуем встречи с королевой. Брать силой не выйдет, нас слишком мало, – атаман Роман, опустил руку на плечо Боро, понимая, что только дипломатия может помочь им в такой ситуации. – Других вариантов у нас нет. Даже если мы прорвёмся и зайдём, нас убьют на месте. Нам всем еле хватает сил держаться в седле, а о том, чтобы взяться за кинжал и говорить не стоит.

Боро молчал, хмуро опустив глаза. Он раздумывал над словами другого атамана и с досадой признавал его правоту. Нужно было накормить лошадей и восстановить силы.

– Завтра же на рассвете пройдём туда. Заночуем под деревьями, – неохотно отозвался Боро, ведя команду под ближайшие укрытия, где была возможность разжечь хоть какой-нибудь костёр и привязать коней.

Мужчины валились с ног и при первой возможности заснули под слабо горящим костром. Их сну не мешал ни холодный ветер, ни мокрый дождь, ни твёрдая земля, которая никогда не сравнится с травяным одеялом родных полей. Только Боро несмотря на свою усталость не мог сомкнуть глаз. Атаман смотрел на далёкую Луну и разум его туманила дремота.

Неожиданно почти потухший огонь вспыхнул ярким пламенем, не обращая внимания на ливень и ветер. Он упрямо горел, распыляя языки пламени всё выше, готовый защитить Боро от ненастья. Барон вгляделся в очертания огня и поймал себя на мысли, что сравнивает его с ярко-рыжими волосами своей ведьмы. Мужчина настороженно прищурился, собираясь подвинуться ближе к костру, чтобы согреться. Но, увидев чёткие женские черты в огне, опасливо отодвинулся. Из пламени, словно из преисподней, к Боро направлялась высокая женщина, окружённая жарким огнём.

– Здравствуй, луна моя, – произнесла рыжая женщина с знакомым акцентом и бархатным шёпотом, заставив барона распахнуть глаза в недоумении.

– Айра?.. – недоверчиво выдохнул атаман, не веря своим глазам.

Губы женщины расплылись в ехидной улыбке. Она медленно приближалась к цыгану, пока не коснулась его лица. Длинные тонкие пальцы ласково провели по щеке атамана, оставляя тёплый отпечаток. Айра опустилась на колени перед мужем и с любопытством начала его разглядывать.

– Ты изменился. Постарел. Но твои глаза я бы узнала из тысячи. Все такие же глубокие и храбрые. – Айра нежно касалась чёрных кудрявых волос мужа и стирала капли дождя с его лба, пока он был в оцепенении и не мог ничего возразить.

– А ты всё такая же. Ведьма. Зачем пришла ко мне? – стараясь взять себя в руки, Боро крепко сжал запястье жены, понимая, что она бы не явилась без причины.

Айра медленно перевела взгляд на своё сжатое запястье, которое начало стремительно накаляться. Она решила, что муж забыл о её характере. Женщина отвела взгляд лишь тогда, когда он резко отдёрнул руку. Боро посмотрел на ладонь, увидев, как она начинает краснеть и покрываться волдырями.

– Луна моя, ты обжёгся? – с наигранной тревогой спросила Айра, ласково взяв его за руку.

– Извини, – коротко ответил Боро, понимая, чего всегда добивалась Айра подобными выходками. Она не позволяла повышать на себя голос, применять силу или оскорблять. Если он нарушал одно из этих правил, непременно следовал ожог.

– Ничего… сейчас я тебе помогу, – ласково проговорила Айра, накрыв руку Боро своими ладонями и прикрыв глаза, соприкоснулась с ним лбами. Цыган ощутил, как боль отступает, и, взглянув на ладонь, увидел лишь небольшие шрамы. – Будто ничего и не было, – добавила она, накрыв губы барона своими, увлекая его в жгучий поцелуй.

Боро потерялся во времени, ощущая прикосновения и лёгкое дыхание своей ведьмы. Сомнения о реальности происходящего постепенного начали рассеиваться. Но блаженство прервалось, когда Айра отстранилась и серьёзно посмотрела ему в глаза.

– Отыщи дочь, Боро. Извинись перед ней и разорви сделку с табором Аржинт. Они никогда не были нам друзьями, и, запечатав Сару в кандалы брака, ты не изменишь положение. Ты нужен дома.

– Ты ничего не знаешь, чтобы разговаривать со мной о таких делах. Кого мне слушать? Духа, который явился мне в сонной лихорадке? – Боро потемнел от злости. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать, но к советам жены был терпеливее, понимая, что она не явилась бы без веской причины.

– О, перестань. Когда я ошибалась в своих пророчествах? – Айра покачала головой с насмешкой. – Любовь моя, прислушайся ко мне. Наша дочь свободолюбивее любой другой цыганки, ведь она ведьма. Ты не можешь больше управлять ею. Она уже выросла и знает, что для неё лучше. Я наблюдала за ней все эти годы и знаю её, может даже лучше тебя.

– Это я воспитывал и учил её, а не ты, – проговорил Боро сквозь зубы, не собираясь уступать.

– Не сделаешь, как я сказала, случится беда, – предостерегла Айра, и её голос эхом отразился от деревьев, поднимая стаю воронов. – Дурной знак… – недовольство проводив птиц взглядом, произнесла ведьма. Она задумчиво опустила глаза, пряча в них тревогу. – Она близко, Боро. Она опасна. Ты не сможешь ей противостоять. Я хочу уберечь тебя. Ради Сары, – Айра говорила быстро, касаясь волос и плеч цыгана, оставляя горячие отпечатки на его теле. – Пора прощаться. Не забудь, что я сказала, прошу, не забудь. И не скучай, луна моя, – женщина в последний раз коснулась губ барона своими.

Боро проснулся от холода. Едва открыв глаза, он увидел, что костёр потух, а на горизонте появились первые солнечные лучи. Айры рядом не было.

– Значит, приснилось… – еле слышно проговорил цыган сам себе, но для уверенности взглянул на свою руку. Если Айра была лишь бредом его воображение, то и шрамов не должно было остаться. Но к большому разочарованию Боро, он увидел, как его ладонь была покрыта мелкими белыми полосами.

Это не было иллюзией, а значит и Айра была с ним. Атаман находился в полнейшей растерянности. Как? Как у неё получилось вернуться в мир живых? Или это он был близок к смерти, а его расчётливая ведьма воспользовалась моментом? Встретилась с ним на тонкой грани двух миров и предупредила об опасности. Но как и всегда не раскрыла всех карт, обговорив только то, что ему было необходимо знать.

Впервые за многие годы Боро не знал, что ему делать. Не прислушаться к предупреждениям жены было опасно, но и возвращаться в табор без дочери он не мог. Нужно было получить аудиенцию у королевы.

***

Утро настало незаметно, словно тихий шёпот, пробуждающий мир от ночного сна. Сара, приоткрыла глаза, начиная осматриваться. Вчерашний день казался ей ужасно глупым кошмаром, но теперь она понимал, что все вокруг неё происходит на самом деле. Но все же королевские покои, окружённые роскошью, были слишком далеки от её привычной жизни, чтобы к ним можно было быстро привыкнуть. Медленно поднявшись с невыносимо неудобной перины, на которую её по видимому перенесла стража по просьбе Кэтти, цыганка почувствовала под ногами прохладу мраморного пола, невольно сравнивая его с приятным холодом мокрой травы.

Подойдя к окну, она остановилась, заворожённо глядя на Лондон. За стеклом простирался величественный город, изломанный улицами и зданиями, словно огромная мозаика, раскрашенная в серые и бежевые тона. Воспоминания о сильной буре, что прошла накануне, ещё витали в воздухе, оставив после себя следы дождя на крышах и лужах на дорогах. Город казался мрачным и задумчивым, словно сам искал спасения от этой серости. Но вот, как будто услышав его мольбы, утреннее солнце пробилось сквозь облака, окрасив небосвод в нежные оттенки розового и золотого. Оно касалось верхушек деревьев и домов ласковыми лучами, и Лондон, просыпаясь, обрёл новую, весёлую прелесть. Каждый уголок, освещённый солнечным светом, казался живым, полным надежды и обещаний.

Цыганка улыбнулась хорошей погоде за окном и ей ужасно захотелось выйти на улицу. Но сейчас ей нужно было заняться делами. Чем быстрее она выполнит задание королевы и больше узнаёт о своей силе, тем быстрее сможет оставить каменные стены дворца и спокойно продолжить свою беззаботную жизнь.

Сара не стала дожидаться Янко, подумав, что ему уже могли дать какую-то работу, поэтому девушка вызвала Кэтти, чтобы узнать, как она может пройти в библиотеку. К этому вопросу присоединился Артур, который уже на рассвете был вызван королевой. Неожиданно для Сары её вопрос поднял очень много шума. Мария Стюарт собиралась познакомить Сары с кем-то, а потому ей пришлось ждать, пока королева закончит свои утренние дела и соизволит сопроводить её куда следует.

– Прошу меня извинить, что заставила ждать. Я не думала, что ты поднимешься так рано и сразу захочешь приступить к делу. Но поощряю твоё рвение, – Мария Стюарт появилась в дверях своих покоев, у которых ждала её цыганка. Юная королева выглядела так же идеально и роскошно, как и вчера. От чего в Саре проснулась любопытство и она не смогла удержаться от вопроса.

– А вы всегда так ходите? – пройдясь взглядом по пышному платью королевы, цыганка совсем забыла о том, что прежде следовало поклониться и поприветствовать её.

– А что тебя смущает, Сара? – Мария Стюарт на мгновение растерялась, осматривая себя, не понимая смысла вопроса цыганки.

– Я к тому, что…вы с самого утра в этих жутких корсетах, больших юбках. Разве удобно? – Сара оттолкнулась от стены, на которую опиралась, с искренним интересом задавая свой вопрос.

Фрейлины, стоящие за спиной королевы, побелели от ужаса. Никогда они ещё не слышали, чтобы с королевой разговаривали так фамильярно. Девушки начали перешёптываться и просить прощения за дикарское поведение Сары, нашёптывая, что вряд ли её обучали манерам. Но Мария лишь тихо рассмеялась, подойдя к цыганке чуть ближе.

– Быть королевой – это значит всегда терпеть какие-то неудобства. Я должна всегда выглядеть соответственно своему статусы и потому не имею право ходить при дворе босая с открытыми плечами, – королева тоже окинул взглядом Сару, указывая уже на её внешний вид. Она не ждала от Сары постоянных поклонов или большого почитания. Её искренность и прямолинейность даже симпатизировали. В последнее время она редко встречала таких людей.

– Хм, а вы как-нибудь попробуйте. Очень свободно себя почувствуете, – Сара улыбнулась на колкое замечание её внешнего вида, приняв его за комплимент. Самолюбие Сары повысилось от осознание, что она может делать то, что не доступно даже королеве.

– Приму к сведению, – терпеливо проговорила Мария Стюарт, величественно взглянув на Сару сверху вниз, ненавязчиво напоминая цыганке, что их положение на социальное лестницы имеет большую разницу и ей не стоит забываться. – Идем, не будем терять зря время.

Мария Стюарт прошла по коридору, указывая, что Саре нужно идти следом. Поднявшись на самую высокую башню замка, королева ввела цыганку в огромное помещение. Сара удивлённо свистнула, осматривая большую лабораторию, совмещённую с библиотекой. Помещение было разделено на два этажа. На первом этаже стояли столы, котлы, колбы с жидкостями и различные механизмы. В стенах находились выдвижные проходы со стеллажами книг, требующих особой охраны.

Второй этаж был полностью оборудован под библиотеку с широкими окнами в пол и длинными шкафами, забитыми фолиантами. Особенно Сара была поражена главной лестницей, которая двигалась сама по себе благодаря какому-то сложному механизму.

– Волшебное место, – прошептала цыганка, заворожённо потянувшись рукой к маленьким шарикам на столе, которые крутились в стеклянном колбе, излучая золотое свечение.

– Руками не трогать! – из неоткуда раздался строгий и немного встревоженный голос, от которого цыганка тут же одёрнула руку, спрятав её за спину, начиная искать глазами источник звука.

– Анета, прошу меня простить, я привела к тебе гостей без приглашения, – правительница вежливо улыбнулась молодой девушки, которая спускалась со второго этажа, снимая кожаные перчатки со своих рук.

– Раз вы так поступили, значит была причина, ваше величество, – Анета поприветствовала королеву глубоким поклоном и только после этого посмотрела на гостью своей территории. Голубые глаза настороженно сузились.

– Верно. Познакомься, это Сара. Сара позволь представить тебе мою лучшую изобретательницу и гения науки, Анету Грейс. Она самый юный учёный страны, – Мария Стюарт говорила о девушке с гордостью, будто сама обучила её всему этому.

– Вы снова льстите мне, ваше величество. Я лишь следую правилам и инструкциям, открытыми нашими предками, дополняя их современными знаниями, – Анета поправила высоких хвост густых каштановых волос, сдерживая самодовольную улыбку.

Сара молчала, внимательно рассматривая новую знакомую. Ей ещё не приходилось видеть подобных девушек. Её одежда не была похожа на те платья, что носили дамы при дворе. Она отличалась более строгим кроем, сдержанными тёмными тонами, кожаным корсетом и мужским фасоном. Цыганка заметила, что юбка её платья держаться на застёжках, а значит Анета носила штаны – признак, разрешённый лишь немногим женщинам.

– Так с какой целью я встречаю гостью? – скрестив руки на груди, Анета Грейс облокотилась плечом на стену, улыбнувшись уголком губ.

– Конечно, Анета, перейдем к делу, – королева издала короткий смешок, вспоминая насколько эта леди не любит болтать просто так. – Эта девушка одарена магией и нужна мне при дворе, чтобы открыть шкатулку над которой ты усердно работаешь уже целый год. Я решила, что приставить её к тебе будет полезно.

Саре не понравилась формулировка Марии Стюарт и она непроизвольно скривила губы. Сам факт, что ей придётся служить кому-то ещё, путь и недолгое время, её не радовал. Дворец и так был для цыганки золотой клеткой, в которой она не сможет прожить долго. Но хорошая возможно выслужиться перед королевой давала повод потерпеть. Ведь здесь она могла найти то, что хотела. Знания. Знания, которых ей так не хватало в таборе. Знания, которые помогли бы всегда оставаться свободной.

Основы, которыми она владела не хватило бы ей на всю жизнь. Сара это понимала и думала, как их получить. Судьба дала ей шанс и отказываться было глупо. Книги – удовольствие дорогое и в её положении они являлись единственным способом узнать о матери и своём даре хоть какие-то подробности.

– При все уважении, мне не нужны помощники, – Анета переменилась в лице. От дружелюбия не осталось и следа. – Ваше величество, я уверяю, успех совсем близко. Мне нужно лишь рассчитать верную формулу.

– Это была не просьба, Анета. Сара не глупа. Её знания выходят за грани книг, которые ты читаешь. К тому же она потомок Айры Орман. Будь любезна с ней. Я вас оставляю, – голос Марии Стюарт незаметно перешёл из миролюбивого тона, в официальный и приказной.

– Как прикажете, королева, – недовольство поджав губы, Анета снова поклонилась Марии, прощаясь с ней. Сара же осталась стоять неподвижно, лишь кивнув головой в след её величество.

Когда королева покинула лабораторию, Анета развернулась, пренебрежительно рассматривая свою новую напарницу.

– Обговорим главное: ты мне не нравишься, – бросив перчатки на стол, Анета подошла к непонятному для Сары изобретению, аккуратно поправляя шестерёнки.

– Так я и не изумрудные серёжки, чтобы всем нравится. —Весело улыбнулась Сара, подойдя к Анете, заинтересовавшись прибором, который изучала молодая изобретательница.

– Так, послушайте меня сюда. Если ты будешь здесь находиться, запомни пару правил, – Анета резко развернулась к Саре лицом, с раздражением начиная загибать пальцы. – Во-первых, никогда не подходит ко мне близко, когда я чем-то занята и не говори под руку. Во-вторых, ничего здесь не трогай. В третьих…

– А в третьих, не убивать ли тебе спесивости? Наверное, ты не расслышала, но королева сказала тебе быть со мной любезной. Или у вас в Англии другое понятие этого слова, а? – Сара широко улыбалась Анете не чувствуя от неё угрозы. Эта девушка понравилась цыганке. Было в ней что-то близкое и родное. Может её свободный и протестующий правилами внешней вид, а может строгость привлекала Сару. Но цыганка решила, что ей следует найти общий язык с Анетой.

– Если ты затуманила разум Её Величеству своими магическими приёмами, то на меня это не сработает. Ты не первая «одаренная», которую ко мне приводят. Но вы все оказываетесь крайне бесполезными, тратите время королевы и моё.

– Но может я не настолько бесполезная, раз открыла шифр на шкатулке? – довольно улыбнулась Сара, решив напомнить о своей небольшой победе Анете.

– Что? Как ты это сделала? – девушка взяла Сару за плечи, безумными глазами посмотрев на неё. Цыганка удивилась такой реакции не зная, что это станет новостью для изобретательницы. – Почему мне не сообщили?

– Да откуда ж мне знать? Отпусти, настойчивая! – Сара вырвалась из рук Анеты Грейс, отступив от неё на шаг. – Не успели видать, это под ночь было.

– Каким образом ты это сделала?

– На шкатулке была какая-то вмятина в форме цветка. А у меня кольцо похожее, от мамы досталось. Ну и я решила его приложить, а потом она как вспыхнула! – Сара начала активно жестикулировать, в красках передовая события, которые произошли вчера. – Я ж чуть не ослепла. И на ней появились руны и слова на разных языках. И потом…

– Хватит. Я поняла, – Анета торопливо отмахнулась от Сары, поднимаясь на второй этаж лаборатории, начиная что-то писать на листке бумаги, а затем положила его в прозрачную трубу и она тут же взлетела вверх по ней, удаляясь в неизвестном направлении.

– Сатисфакс!22[1] – удивлённо крикнула Сара, не зная, как выразить свои эмоции на английском. Она с нескрываемым интересом поднялась к Анете, рассматривая загадочное изобретение. – Куда оно улетело? Что это за магия?

– Хах, магия, – Анета усмехнулась, будто ей рассказали до ужаса нелепую шутку. – Лучше, чем магия – это наука. Данное изобретение именуется пневмопочтой. Примерно десять лет назад группа выдающихся учёных выдвинула концепцию отправки корреспонденции в ближайшие местоположения с использованием сжатого воздуха, функционирующего в трубопроводах. Этот метод существенно оптимизирует и ускоряет передачу информации, однако до момента реализации проект не был осуществлён. Два года назад, когда мне исполнилось семнадцать лет, мой отец приобрёл их научные записи и преподнёс в качестве подарка. Я предприняла усилия для воплощения данной идеи в реальность. Как видишь, мне удалось это осуществить, – Анета с гордостью взглянула на результат своих трудов. – Я не люблю выходить из своей лаборатории и пневмопочта стала необходимостью для меня.

– Я не поняла и половины того, что ты сказала, но выглядело невероятно, – Сара широко улыбалась, находясь в диком восторге от того, что увидела.

Услышав скрип дверей, девушки обернулись, увидев двух слуг, которые внесли тот самый столик со шкатулкой, который прошлым вечером показывали Саре.

– Свободны, – строго отчеканила Анета и лакеи с коротким поклоном удалились с территории изобретательницы.

Анета тут же бросилась к шкатулке, внимательно рассматривая каждый символ на ней. Взяв шкатулку в руки, она перенесла её на просторный стол, поставив перед ней большое увеличительное стекло.

– Знаешь, Сара, я редко признаю свою неправоту, но…хочу извиниться. Я была не права. Ты действительно чего-то стоишь, – не отрываясь от изучения слов и рун, проговорила Анета.

– Извинения приняты. К тому же, признаться, я считала, что учёные это люди, которые просто хотят владеть магией, но не имеет этой возможности, поэтому из-за всех сил стараются выдумать какую-нибудь ерунду, только бы почувствовать себя выше других. Но ты смогла меня в этом переубедить, – оперевшись рукой о стол, расслаблено говорила Сара, улыбаясь от того, насколько забавно в этот момент выглядела Анета Грейс.

– Не улыбайся. Это ещё не значит, что мы с тобой сработаемся, – посмотрев на Сару исподлобья, серьёзно проговорила девушка, снова опуская голову, пряча лёгкую улыбку на губах.

– Конечно, конечно, – делая вид, что поверила в не проницательность Анеты, Сара закивала на её слова, присоединяясь к изучению сверкающих знаков на шкатулке.

Глава 12

«Человек рождён свободным, но всюду он в оковах».

©

Несколько дней Сара почти безвылазно находилась в лаборатории Анеты. Они подняли всевозможные архивы, взяли к себе в работу носителей ирландского языка и старых диалектов. Королева тоже не оставалась в стороне, желая контролировать каждую минуту их работу. Сначала Сара понимающе относилась к интересу Марии Стюарт, но вскоре это начало раздражать. Цыганка все больше ощущала, как стены начинают на неё давить. С Янко они виделись только по вечерам, но и этого времени крайне не хватало, чтобы поделиться всем произошедшим за день. Девушка почти засыпала на руках друга, рассказывая о том, что она узнала за сегодня.

Напряжённая атмосфера, большое количество информации, работа на износ – все это провоцировало конфликты. Вспыльчивость Сары не была привычна её новым напарникам, а потому её резкие слова, действие и мнение вызывали негодование, провоцируя на грубые ответы.

***

– Да прекрати ты возиться со мной, как с младенцем. Мы ровесницы! Эту штука открывается магией, так что будь добра, отойди и дай поработать тем кто в этом хоть что-то знает, – Сара вспыхивала словно огонь, когда ей начинали командовать. Она высказывала все, что у неё накопилось за долгие часы проведённые с Анетой Грейс.

– Хах, конечно! Только магия представляет собой антагонистический фактор для прогресса. Она оказывается деструктивной для научного познания, – Анета, несмотря на все попытки сдержаться, не могла молчать и вступала в спор с цыганкой, каждый раз когда их хрупкие приятельские отношения начинали шататься. – Вы, ведьмы, освобождены от необходимости интеллектуальных усилий, чтобы конструировать дирижабль для осуществления полёта. Сомневаюсь, что ты будешь углубляться в анатомию человека с целью разработки медикаментозных средств против оспы. Твой арсенал включает метлы и зелья, что позволяет тебе полагаться только на дарованную природой силу, которая не способствует продвижению. Следовательно, с развитием научных достижений и созданием нового мира, где каждый человек сможет осуществлять полёты, исцелять любые повреждения и предвосхищать своё будущее, ведьмы утратят свою значимость и исчезнут, – злобно заключила Анета, опираясь руками на стол с вызовом смотря цыганке в глаза.

– Думаешь, если разговариваешь словами, значение которых я не знаю, выглядишь умнее меня? Ты целый год сидела над своими бумажками с цифрами и где твой прогресс? А я только появившись сделала больше, чем вы все! – Сара не уступала Анете, активно размахивая руками, пытаясь отстоять свою значимость.

– Не ты, а кольцо твоей матери. Грандиозное достижение, – закатив глаза, Анета пренебрежительно фыркнула. – Может тебе поаплодировать? Или после этого ты по привычке станцуешь на бис? – едко улыбнувшись, молодая изобретательница отошла от стола, демонстративно уткнувшись в книгу, переписывая из неё ирландские диалекты.

– Видно и правда стоит станцевать, может хоть улыбнёшься мне. А то на твоё каменное лицо уже смотреть невыносимо, – усмехнулась Сара. Губы Анеты тоже дрогнули в короткой улыбке и победу в этой словесной перепалке цыганка записала на свой счёт.

***

– Мне хочется знать, как продвигается ваша работа, – Мария Стюарт появилась в дверях лаборатории, быстрым, но грациозным шагом направляясь к девушкам.

– Вы уже четвёртый раз за день хотите об этом знать, Ваше величество. Не легче нам передавать наши результаты, через эту штуку? – оторвавшись от пристального рассматривания рун в старинном фолианте, Сара махнула рукой на пневмопочту Анеты.

– Нет, Сара. То, чем вы занимаетесь напрямую связано со мной и благополучием моей страны, и я буду спрашивать об этом столько, сколько посчитаю нужным. Надеюсь, вам это понятно?

– Предельно, – тяжело вздохнув, Сара с тоской взглянула на окна с ромбовидными решётками, которые ещё больше создавали ощущение клетки. Она начинала терять суть своей цели. Ведь она сбежала и должна была обрести свободу, но завела себя лишь в очередные оковы.

– Ваше величество, – Анета спустилась со второго этажа, снимая защитные очки. Грейс коротко поклонилась королеве, начиная свой доклад. – Выяснили пока не много. Кольцо являлось неким катализатором для проявления символов. С трудом… – Анета недовольно покосилась на Сару, вспоминая их очередной спор, когда ей пришлось практически с боем забирать у цыганки украшение, – я смогла провести эксперименты с кольцом и установить, что рубины являются полыми. Внутри них обнаружены биологические образцы, предположительно, содержащие кровь Айры Орман. Также была установлена связь между символами на шкатулке и данным образцом, так как они, вероятно, написаны её кровью. Это указывает на наличие родственной связи между объектами.

– То есть ничего нового вы не узнали, – холодно прокомментировала королева, неудовлетворённая ответом.

– Сами бы попробовали, – дерзко отозвалась Сара, скрестив руки на груди. – Мы и так сидим здесь днями напролёт. От света лампад уже хочется выколоть глаза.

– Вы забывайтесь, Сара. Перед вами королева, – Мария Стюарт стремительно пресекла цыганку, не позволяя обращаться к себе в пренебрежительном тоне.

– Но не мне. Я помогаю вам только по добре душевной, а ведь могла и отказаться, все же это из-за вашего народа я росла без матери, – Сара смело посмотрела в лицо королевы. По правде сердце цыганки не трогала смерть матери. Она не знала её. Не слышала её голоса, не чувствовала ласковых прикосновений рук, не получала мудрых советов. Ей даже было не по себе называть Айру Орман – «мамой». Но от ощущения скованности она становилась злее и нетерпимее к критике.

Мария Стюарт сделала несколько медленный шагов к Саре и выпрямила спину, от чего её вид стал более угрожающим.

– А я без отца. И не могу подарить стране наследников. Поговорим о том кто больше пострадал? Не стоит вступать в эту игру, – голос юной королевы снизился до леденящего душу шёпота, а глаза сверкнули предупредительной сталью. От этого взгляда Сара почувствовала, будто к её горлу приставили нож. – Я помиловала твоего друга, так будь благодарна и отплати мне за моё милосердие.

– Шантаж, ваше величество, удел трусов и слабаков. Не стоит до него опускаться.

***

Тем не менее их труды не были напрасны. Неделя проведённая за книгами, кропотливое изучение шифра и многочисленные попытки Сары овладеть новым видом магии принесли свои плоды. В перерывах цыганка тренировалась и уже могла зажигать и тушить свечи взглядом, а так же освоила небольшие основы левитации. Хотя Анета смотрела на старания Сары скептически, все же изредка хвалила за рвение к знаниям. Но самым важным являлось то, что послание Айры Орман было разгадано дословно.

В тот день в лаборатории Анеты Грейс собралось столько людей, сколько никогда не было прежде. К большому сожалению изобретательницы, возразить она не могла, и старалась не заострять внимание на том, что в её обители знаний находилось целых четыре человека. Сара, сдерживая волнение, торжественно огласила послание Великой ирландской ведьмы.

«Дитя пламени рода Орман откроет тайну спасения королевской семьи, когда кинжалом предателя и друга моего окропит она кровью своей кольцо моё и ураган сольётся с градом около одинокой берёзы.»

Когда цыганка закончила чтение, в зале повисла гнетущая тишина. Мария Стюарт непонимающе переглянулась с Артуром, а Янко, присев на пол, начал задумчиво чесать затылок. После нескольких минут молчания, полного раздумий, Янко задал вопрос, который, казалось, мучил каждого присутствующего.

– И чего? – разведя руками поинтересовался цыган, ожидая пояснения от девушек. Ведь ясности, что делать дальше разгаданный шифр не принёс.

– Лаконично…И все же верно, – королева бросила на цыгана небрежный взгляд. Если к выходкам и манере разговор Сары она понемногу начинала привыкать, то к Янко она относилась с лёгким опасением. – Анета, Сара, мы ждем разъяснений.

– Да, ваше величество, как ранее я проинформировала вас… – начала Анета, взяв из рук цыганки свиток, но тут же была прервана Сарой, которая положила руку на её плечо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Ромал – одно из названий цыган.

Вернуться

1

Чаворо(цыг.) – мальчик, парень.

Вернуться

2

Миро чай(цыг.) – дочь моя.

Вернуться

3

Гаджо(цыг.) – не цыган.

Вернуться

4

Дадо(цыг.) – отец.

Вернуться

5

Аржинт (цыг.) – медведь. Используется для наименования табора, как «сильный» или «великий».

Вернуться

6

Лачи рат мири камам (цыг.) – Спокойной ночи.

Вернуться

7

Альков – углубление, ниша в жилом интерьере или помещении. Преимущественно служит спальней.

Вернуться

8

Домбра – щипковый музыкальный инструмент каплевидной формы с длинной шейкой и двумя струнами.

Вернуться

9

Миро дивэл(цыг.) – Бог мой.

Вернуться

10

Чаюри (цыг.) – дочка

Вернуться

11

Текст песни «Перекати поле» является народным фольклором цыганского народа, датируется XVI веком.

Вернуться

12

Башня Святого Стефана – так раньше называли часовую башню Вестминстерского дворца в Лондоне. Туристическое название – Биг-Бен.

Вернуться

13

Брандвахта – военный сторожевой корабль, несущий караул в акватории порта.

Вернуться

14

Кэрти бенг(цыг.) – вот черти.

Вернуться

15

Тридуана – шотландская дева, почиталась как святая.

Вернуться

16

Сюртук – длинный, почти до колен, двубортный пиджак в талию.

Вернуться

17

Тэ курэл тут джюкло(цыг.) – пусть вас всех собаки разорвут.

Вернуться

18

Корикано(цыг.) – подонок.

Вернуться

19

Корпия – отдельные нитки из льняной или конопляной ткани, используются в качестве перевязочного материала вместо ваты.

Вернуться

20

Чопины – женская обувь на толстой подошве, распространённая в Европе в XIV—XVII веках.

Вернуться

21

Сатисфакс (цыг.) – восхитительно.

Вернуться