Ева Виллесова
Духовные , ясновидящие и прочие

Глава 1

Ясновидящая

Они опять вошли в моё поле… Одна с горбом, другая – ясновидящая.

Я стояла у окна и смотрела, как они паркуют свой блестящий кроссовер у подъезда. Обе в дорогих нарядах, с наклеенными ресницами и кривыми от ботокса ртами. Альбина – та, что с горбом, – нервно озиралась по сторонам, будто боялась, что кто‑то увидит её настоящую. А Вероника, «ясновидящая», с важным видом поправляла локон и доставала телефон – конечно, чтобы сделать селфи и тут же выложить в Instagram.

«Пусть дочь поживёт с мужем, а я пойду развлекусь, потому что я уникальная», – любила повторять Вероника. И Альбина кивала, хотя сама давно не знала, что такое «развлечение».

Сначала они выложили фото в сеть – довольные собой и своей «работой»: вот они на фоне фонтана, вот – в кафе с чашкой капучино, вот – «пророчески» смотрят вдаль. Подписи пестрели мудрыми цитатами про духовность, карму и лунные циклы. Комментарии не заставили себя ждать: лайки, восхищённые смайлики, «вы такие вдохновляющие!».

Но потом появился он – тот, кто осмелился сказать правду.

«Половина ваших „прозрений“ – просто ложь, – написал анонимный пользователь. – А те „факты“, что вы приводите, легко опровергаются».

Вероника побледнела. Альбина схватилась за сердце.

Минута молчания – и ясновидящая взорвалась.

«Вы просто не готовы к истине! – отстучала она по экрану. – Сейчас лунное затмение, и вы, очевидно, подвержены его негативному влиянию. Ваши слова – лишь отражение вашей внутренней тьмы!»

Альбина закивала, торопливо ставя лайк под этим постом.

А Вероника уже строчила новый пост – про то, как «достойным женщинам» следует вести себя в обществе, как фильтровать окружение и «подниматься над низменными вибрациями». Она писала всю ночь, отправляя в сеть поток высокопарных фраз, будто пытаясь заглушить голос внутри, который шептал: «Твои проблемы не решены. И ты не можешь их решить».

Я отвернулась от окна. Их поле было токсичным, густым, как болотная жижа. Тронь – и говно брызнет во все стороны.

Но самое печальное, что они сами этого не видели. Они верили в свою уникальность, в свои «прозрения», в силу лунных затмений. И пока они спасались от реальности в мире фильтров и лайков, их настоящие тени – горб Альбины, страх Вероники – росли, темнели и тянулись ко мне, пытаясь зацепиться хоть за что‑то живое.

А живое жило своей жизнью, цеплялось , хотелось разрешиться …

…Вероника сидела в пустой квартире, глядя на спящих детей. Их тихое дыхание было единственным звуком в тишине, которая давила на неё как бетонная плита. Она не могла уснуть уже третью ночь подряд – мысли крутились в голове, словно заезженная пластинка.

«Почему всё так сложно?» – шептала она в пустоту, глядя на фотографии мужа на полке. Он ушёл полгода назад, сказав, что не может больше смотреть, как она жертвует семьёй ради сомнительных идей и бесконечных тренингов. А ведь когда-то он верил в неё, поддерживал её мечты о том, чтобы помогать людям…

Телефон завибрировал, но она даже не посмотрела на экран. Сообщения от бывших клиентов, предложения о сотрудничестве – всё казалось таким пустым и бессмысленным. Она пыталась излечить других, но не смогла сохранить собственную семью.

Дети зашевелились во сне, и сердце сжалось от нежности и вины. Они заслуживали большего – полноценной семьи, счастливого детства. А она могла предложить им только свою усталость и бесконечные разъезды.

Утром, когда дети ушли в школу, Вероника собрала все материалы для тренингов в коробку. Она больше не могла так жить. Нужно было сделать шаг назад, переосмыслить всё, найти баланс между желанием помогать другим и заботой о собственной семье.

Может быть, настоящее исцеление начинается с принятия того, что нельзя спасти всех. И что иногда нужно остановиться, чтобы не потерять себя окончательно.

Она позвонила бывшему мужу. Впервые за долгое время ей было нечего продавать или предлагать. Только простая человеческая просьба – поговорить. О детях, о семье, о том, что действительно важно.

Потому что иногда самое сложное – это признать, что ты не всесильна. И что настоящая сила заключается не в способности менять других, а в умении менять себя.