Вера Шторм, Лена Голд
Безжалостный. Вернись в мою жизнь

Глава 1

Переговорная полна света и делового напряжения. На столе распечатки планов, планшеты, контракты, чашки с остывшим кофе. Новые партнеры настроены решительно: обсуждаем строительство нового здания для совместного проекта. Все вроде бы идет по плану, но когда они показывают участок, который выбрали для расширения, меня это цепляет.

Я внимательно всматриваюсь в чертежи. Восточное крыло рядом с основным въездом – верно с точки зрения логистики, но что-то здесь не так.

– Подождите, – говорю, откладывая документы. Вспоминаю, что тут еще год назад хотели начать стройку, но потом узнали важную информацию и передумали. – Это место под застройку мне не нравится.

Они удивленно переглядываются, но я не тороплюсь. Формулирую свое мнение четко и по делу.

– Там проходят старые инженерные коммуникации, канализационная магистраль. Еще со времен, когда этот район застраивали в сороковых. Есть риск просадки, особенно если нагрузка будет вертикальной и точечной. Мы можем вложиться в фундамент, но это не спасет, если через два года все начнет плыть.

Пауза затягивается. Один из партнеров кивает, второй быстро проверяет на планшете карту коммуникаций.

– Вы правы, – говорит он. – Мы это упустили.

Я предлагаю альтернативу – северную сторону участка, где почва стабильнее, а подключение к сетям будет даже проще. Через пятнадцать минут мы пересогласовываем проект, вносим изменения и подписываем контракт. Сделка состоялась, и, что самое важное, – состоялась правильно.

Уже в кабинете, когда остаемся с Янисом, на лицах у нас удовлетворение. Он хлопает меня по плечу, кидает ключи от машины на стол и опускается на диван.

Сажусь напротив.

– Поехали отмечать. Думаю, бар на набережной еще держится. Там и поговорим спокойно

– Не вариант, – отвечает Ян, всматриваясь в экран своего телефона. – Айлин не понравится. Лучше поехали к нам. Она будет рада отпраздновать такое важное дело вместе с нами. Кстати, она звонила три раза…

В этот момент резко открывается дверь. Без стука, с характерным хлопком. В кабинет буквально врывается Айлин, жена Яниса. Она бледная, волосы растрепаны, взгляд беспокойный, но не растерянный. Она не смотрит на мужа – ее глаза сразу цепляются за меня.

– Лин, что случилось? – Брат сразу встает, подходит к ней.

– Все нормально, не переживай. – Шумно сглотнув, она облизывает пересохшие губы. – Богдан, – говорит она, глядя на меня, и делает шаг ближе. Ее голос дрожит, но не срывается. – Мне срочно нужно поговорить с тобой. Это важно.

Янис настораживается. Я смотрю на нее, пытаясь понять, что за этим стоит. В глазах Айлин нет паники, но есть тревога, которая явно не первую минуту гложет ее изнутри. Что такого ужасного может произойти, что касается меня?

– Конечно. Присаживайся. Что случилось?

– Мы же в новый сад ехали, чтобы узнать, могу ли я туда двухлетнего ребенка записать, – бросает нервным тоном. – Блин, Богдан! Мелисса случайно не была беременна, когда ты… вы разошлись?

– К чему этот вопрос?

Не понимаю, зачем Айлин вдруг решила открыть эту тему. Но… Она будто сорвала с души занавес и впустила свет, в котором нет тепла. Лицо Мелиссы – чистое, беззащитное, глупо доверчивое – встает перед глазами так отчетливо, словно она стоит в полуметре от меня. Те глаза… такие ясные, будто никогда не видели боли. Хотя я точно знаю: она ее чувствовала, и не раз, когда была со мной.

Меня начинает колотить от нервов и… волнения, которое мне совершенно не знакомо. Я не привык трястись, когда появляются проблемы или обсуждается тема, которая может сильно изменить мою жизнь. Но сейчас… что-то идет не так. Заводские настройки подводят. В висках звенит, в груди все сжимается, дыхание рвется на части. Я не готов. Ни к воспоминанию о ней, ни к себе-тогдашнему. Это боль, которую я сам выбрал. Сам оставил ее. Сам ушел.

Я тогда ничего не сказал Мелиссе. Хотя должен был дать понять, что так будет лучше, что это единственный выход на тот момент. Ей нужно было жить спокойно, а не утопать в проблемах, которые создались бы из-за меня. Я спасал не нас – я спасал ее от себя. И теперь каждый раз, когда ее образ всплывает в памяти, особенно лицо и глаза, я будто снова стою там, в той гостиной, где произнес вслух свое решение и выбрал исчезнуть.

И что самое хреновое… Ощущение, что тогда я поступил неправильно, с годами стало колючее, острее. Потому что я до сих пор не знаю, простила ли она меня. И не уверен, простил ли я себя сам.

Такую, как она, безусловно влюбленную в меня, я никогда в жизни не встречал. Да и не встречу никогда. Потому что стало плевать на собственную судьбу.

Айлин качает головой. Ее молчание действует мне на нервы.

– Лин, – шепчет Ян, приводя жену в чувство.

Она снова поднимает на меня глаза.

– Я увидела ее в том же саду. Вместе с дочерью.

«Вместе с дочерью…»

Это звучит не как новость, а как удар под ребра, когда не успел напрячь пресс. Не сразу понимаю, что Лина имеет в виду, не могу сложить в голове эти два слова в одно целое: «Мелисса» и «дочь».

В голове начинает подниматься тяжелое, вязкое сомнение, которое не дает сразу отвергнуть услышанное. Если бы на тот момент Мелисса действительно была беременна… она ведь сказала бы. Она не из тех, кто молчит, когда речь идет о важных вещах. Я слишком хорошо знал ее. Мел не стала бы скрывать подобное.

Но в то же время…

– Черт!

Тот единственный раз, почти через месяц после моего ухода. Она звонила. Я видел ее имя на экране, смотрел на него, ждал, когда исчезнет. Тогда я не ответил. И не потому что не хотел, а потому что боялся сорваться к ней, услышав ее голос. Боялся все испортить, навредить ей снова. Потом пришло сообщение, которое я так и не открыл, просто удалил, пытаясь убедить себя, что поступаю правильно.

А когда спустя день или два все же решился набрать ее в ответ, телефон выдал «абонент вне зоны действия сети». Я звонил еще пару раз, но уже без особой надежды, будто выполнял какой-то моральный долг, за который все равно не собирался нести ответственность. И вот теперь, спустя столько лет, не могу отделаться от мысли, что, возможно, тогда она и пыталась сказать мне… эту новость?

Не просто спросить о причинах моего дебильного поступка, а сообщить, что носит под сердцем моего малыша?..

Слышу свой пульс, – он стучит не в груди, а в ушах. Внутри нарастает странное, тошнотворное ощущение.

– Как она выглядела? Я… Не знаю, Айлин… возможно ли такое?

– Вполне, – подключается брат. – Ее тогда прятать надо было, а не делать то, что сделал ты…

– Ей тогда учиться надо было. Я не мог плюнуть на ее мечты, Янис.

– Зато плюнуть на нее саму, на ее чувства ты мог, – с горечью проговаривает Айлин. – Та малышка – твоя копия, Богдан. И на Алину похожа… Стояли рядом друг с другом, и у меня сложилось ощущение, что они родные сестры. Только у твоей волосы светлее…

– Светлые волосы? – перебиваю. – А говоришь – моя копия…

– Послушай, Богдан. Мелисса тоже светлая. И дочь должна быть похожа на нее. И то лишь волосами! Остальное твое. Я знаю, что ты переживаешь, пусть не подаешь вида. На твоем лице написано, как ты волнуешься. Но ты можешь просто поверить мне? Думаешь, я стану врать, когда у тебя есть женщина? Тем более беременная…

Айлин закатывает глаза. Ей совсем не нравится Надя, с которой я больше года.

– Это точно была Мелисса?

– Да. Она почти не изменилась. Лишь стала взрослее, стройнее и красивее. Волосы до талии. А дочка… Богдан, точно такие же брови. Такие же глаза, нос. Взгляд! Копия ты! Боже, она такая красивая…

– Через три года после нашего расставания я был в городе, куда она переехала. Увидел ее возле университета, куда она перевелась… Даже до дома проследил. Она с другим была… Держась за руки, гуляли по парку, а потом вместе поехали в квартиру. Никакого ребенка не было, Айлин.

– Надо было все разузнать, а не наблюдать со стороны. Она же не возьмет дочь в учебное заведение или на прогулку с парнем? Ты просто решил уйти… Снова!

– Потому что она была счастлива!

– Ага, ага. – Айлин снова закатывает глаза. – Она была счастлива с тобой! Но ты решил все по-своему, не спросив ее, как для нее будет лучше. А теперь… С Надюшей счастлив? – морщится, когда произносит ее имя.

Дверь резко распахивается. Надя без стука заходит в кабинет и, сложив руки на груди, смотрит на Айлин убивающим взглядом.

– Опять ты лезешь к нам? Сколько можно? Янис, нам с Богданом замечательно живется. Может, объяснишь своей жене, что лезть в чужую жизнь – нехорошо?

– Замолчи, – цежу сквозь зубы. – Кто тебя впустил? Без моего ведома что ты здесь делаешь?

– Сюрприз сделать хотела, но в итоге ты его мне сделал! Богдан…

– У меня дела, – перебиваю жестко. – Выйди немедленно.

– Но…

– Я сказал, выйди! Не до тебя.

– Жду тебя снаружи.

Она выходит, закрывает за собой дверь.

– Когда детей забирают из сада? В шесть? – обращаюсь к Айлин.

– Кто как. Можно и раньше.

– Думаешь, она действительно моя дочь? Уверена?

– На все сто процентов. Но… У Мелиссы отношения, Богдан. И все серьезно. Она вернулась, чтобы выйти замуж. Так что имей в виду.

– Плевать. Мне дочь нужна. Поехали прямо сейчас. Хочу ее увидеть.

Глава 2

Мелисса

Арсен сидит за кухонным столом, погрузившись в работу. Его спина чуть ссутулена, локти опираются на столешницу, а взгляд прикован к экрану ноутбука. Перед ним хаотично раскиданы папки, бумаги с пометками, какие-то чертежи и таблицы, местами заляпанные чернилами. Он даже не замечает, как я ставлю рядом с ним высокий стакан сока – только чуть отводит руку, чтобы не задеть его, и тут же возвращается к печати. Его лицо сосредоточено, брови сведены, губы сжаты – он полностью углублен в свое дело.

Я молча смотрю на него несколько секунд. Он не поднимает головы, и я даже не уверена, заметил ли он, что я подошла. Он весь внутри каких-то своих задач, отчетов и проектов, и мне даже немного жаль его – так много всего навалилось за последние недели. Нельзя убивать себя, лишь чтобы кому-то что-то доказать, угодить.

Скользнув взглядом по кухонным часам, я машинально опускаю руку к запястью и сверяю время. Уже почти половина пятого. Черт. Мне пора. Дарина терпеть не может, когда я опаздываю, даже на пять минут. Ее это пугает, сбивает с толку. Дочка плачет до тех пор, пока я не приду. Она еще маленькая, и каждый раз мне приходится долго объяснять, что я просто застряла в пробке или задержалась на минутку. Так что лучше не рисковать.

– Твои родители сегодня прилетают? – спрашиваю я, все еще стоя рядом с ним.

Голос звучит тихо, но в интонации проскальзывает напоминание: день важный, тебе нельзя это забыть.

– Да, – отзывается он, наконец поднимая на меня взгляд. – Приготовишь ужин? Чтобы не нашли, к чему придраться. Я же говорил, какие они…

– Конечно, – улыбаюсь. – Арс, тебе надо отдохнуть. Ты всю ночь не спал.

– Разберусь с этими бумагами и отдохну. Обещаю. У тебя когда собеседование?

– Завтра, – выдыхаю нервно. – На самом деле не терпится уже. В этом городе… все так непривычно. Я, считай, начинаю с нуля. Это очень сложно. Но в то же время… Хороший опыт будет.

– У тебя все получится. Я даже не сомневаюсь.

– Спасибо, Арс. Ладно, поеду я за дочкой.

Уже хочу выйти из комнаты, как Арсен окликает меня:

– Мелисс?

– Да?

Он встает и подходит ближе. Обнимает мое лицо теплыми ладонями.

– С моими родителями не будь такой терпеливой и тихой, как со всеми. Ладно? Если что-то не понравится, сразу отвечай той же монетой. Не бойся ничего. Я буду рядом и поддержу, что бы ни случилось.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Они не такие… Ты просто зол на них.

– Поверь, ты их не знаешь, – горько усмехается Арс. – Просто… чем мягче ты с ними будешь, там быстрее они сядут тебе на шею.

– Учту.

– Спасибо, Мелисс.

Сделав полшага назад, он берет меня за руку. Подносит к своим губам и целует тыльную сторону моей ладони.

– Беги давай. А то опоздаешь, потом придется Дарину успокаивать.

Захожу в комнату, быстро натягиваю джинсы и свободную футболку. Волосы собираю в высокий хвост. Хватаю телефон, ключи от машины и выхожу из дома, не теряя ни секунды. Через сорок минут добираюсь до сада. Воспитательница приводит Дарину, говорит, как хорошо она себя вела, как помогала другим детям. Я не могу сдержать улыбку – горжусь ей до слез. Моя девочка – лучшая. Она успела всем рассказать, что у ее мамы скоро свадьба. Утром все работники и родители, которые услышали эту новость, меня поздравляли.

Мы идем к машине. Дарина весело болтает, держит меня за руку и подпрыгивает. Я слушаю вполуха, пока не чувствую на себе чужой взгляд – острый, цепкий и… будто слишком знакомый. Поднимаю голову, сразу нервно сглатываю. Дыхание сбивается.

Богдан.

Он выглядит так, будто сошел с обложки журнала: собранный, сильный, уверенный в себе. Как, впрочем, и тогда, в прошлом. Темные волосы зачесаны назад и немного растрепаны на висках, словно он только что небрежно провел по ним рукой. Четкие скулы, выразительная линия подбородка и густая аккуратная борода делают его лицо по-мужски грубым, но при этом притягательно красивым. И я опять ловлю себя на мысли, что он все такой же притягательный.

Басманов стоит в нескольких метрах, смотрит прямо на меня. Внутри все обрывается. Ноги будто прирастают к земле. Ни шагу сделать не могу. Сердце начинает колотиться так громко, что заглушает все вокруг. Я не в состоянии даже пошевелиться. Не могу дышать. Не могу поверить, что он здесь.

– Мама, кто этот дядя? – спрашивает дочь, дергая меня за руку. Явно заметила, как я появлюсь на него.

Она буквально приводит меня в чувство. Опускаю взгляд на дочь:

– Никто, милая. Садись в машину.

Дарина послушно садится. А я… снова смотрю на Богдана.

Он стоит передо мной – такой живой, настоящий, с тем же выражением глаз, которое я так хорошо помню. И которое когда-то было для меня целым миром.

Прошло столько лет, а он будто не изменился, и это странное ощущение захлестывает меня с головой: я снова там, в том дне, когда он просто сказал, что нам нужно разойтись. Не объяснил ничего. Не дал ни одной причины, ни одного шанса понять, что происходит и почему вдруг все рушится, когда, казалось бы, мы оба поняли, что сходим с ума друг без друга.

Я помню, как смотрела ему в спину, когда он уходил. Как тишина после хлопка двери резала слух. Как я сидела на полу, сжимая телефон и надеясь, что он позвонит.

Он не взял трубку даже тогда, когда я хотела рассказать о беременности. Хотела, чтобы он знал… Чтобы понял, что ушел не просто от меня, а от большего, настоящего, чего мы оба очень хотели.

Он ушел, стер все, будто я и вовсе не существовала. В этом и была самая болезненная правда: он просто перестал быть частью моей реальности. Оставил после себя пустоту, в которую я проваливалась снова и снова, пока не научилась дышать без него.

И вот он стоит передо мной. И я чувствую, как сердце сбивается с ритма, как оно начинает стучать по-другому, – точно так же, как в прошлом. Как будто годы и боль не научили меня быть сильной. Его присутствие все еще имеет надо мной власть, которую я ненавижу, но не могу контролировать. И мне становится горько от этой слабости.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел за дочерью. Которую ты от меня… скрыла.

Откуда он узнал? Я перестала общаться со всеми, кого знала в этом городе. Даже самую близкую подругу. Никто не знал о моей беременности.

Неужели спустя годы Богдан решил получить информацию обо мне и узнал, что у меня есть дочь? А потом сложил два плюс два и понял, что это его ребенок?

Очень вовремя, однако.

– А ты попытался хоть что-то узнать? Ответил на мои звонки, сообщения, когда я хотела все рассказать? Уходи, Богдан, как ушел семь лет назад. У меня счастливая жизнь, есть любимый человек, свадьба на носу. И портить все это из-за тебя я не стану.

– Ты все такая же… Не умеешь скрывать свои чувства, Мелисса.

Из горла вырывается нервный смешок. Нет, он обо мне ничего не знает. Абсолютно. Понятия не имеет, какой я стала. Я больше не та дура, какой была годы назад.

– Ошибаешься. Той наивной девчонки давно уже нет, Басманов. Исчезни с нашего пути и никогда не возвращайся. Ясно?

– Я потерял несколько лет. Еще больше терять не хочу, Мелисса. И не стану. Дочь должна обо мне знать. Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому.

– Она не твоя!

– Моя. Как и ты! И я вас заберу!

– Твоей наглости нет предела, Богдан. Думаешь, я буду делать все, что ты захочешь? Как тогда? Нет. Больше не позволю, чтобы ты вытирал об меня ноги. Продолжай жить как привык. Забудь, что встретил меня. Забудь о моем существовании. Уверена, у тебя прекрасно получится. Ты мастер плевать в душу, а потом исчезать.

Сажусь за руль, но не успеваю захлопнуть дверь, как слышу его твердое:

– Никуда ты от меня не денешься, Мелисса. В этот раз не отпущу.

Глава 3

Сажусь в машину и силой захлопываю за собой дверь. Даю понять, как я зла на Богдана. Он и сам это прекрасно понял. С трудом вставляю ключ в зажигание – пальцы дрожат, как от холода, хотя в салоне тепло.

Руки на руле едва слушаются, подушечки пальцев теряют чувствительность. Вцепляюсь в кожаную обивку так, будто она единственное, что может удержать меня на месте. В реальности, которую я сама себе создала, выстроила кирпич за кирпичом. Болью и бесконечным одиночеством. Эмоции контролирую с трудом, хотя казалось, давно научились справляться с ними.

Моргаю, надеясь, что это просто какое-то наваждение. Случайная встреча или сон наяву. Но перед глазами все еще стоит Басманов – его уверенный, живой взгляд. Слишком похожий на человека, которого я когда-то безмерно любила.

Горло сдавливает, будто его сжимают чьи-то невидимые руки. А к глазам подступают слезы. Такие предательские, такие неожиданные… Я давно забыла, как это вообще – плакать. Обещала себе, что больше никогда не позволю себе такого. Но… все рухнуло в одно мгновение, едва Богдан появился на моем пути вновь.

Я давала клятвы. Сама себе, бесконечными ночами. Когда Дарина спала рядом, а я сидела в тишине, пытаясь заново собрать себя. Я училась быть сильной, поднималась с колен. Создавала новую жизнь.

Без него.

А теперь он просто появился, будто ничего между нами тогда не было. Будто не он разрушил меня, не он разорвал мое доверчивое сердце, не он растоптал его и ушел, даже не обернувшись. Не он оставил меня одну в тот самый момент, когда я узнала о беременности и собиралась рассказать ему о том, что внутри меня бьется еще одно сердце.

И вот теперь он появился. Стоял и смотрел прямо в мои глаза, как король. Будто может снова войти в мою жизнь и диктовать, как мне жить. Но я знаю, что если сдамся, покажу свою слабость. Если позволю ему остаться, он разрушит все. Все, что я выстраивала годами.

Я нажимаю на газ, и машина срывается с места. Еду быстро, не разбирая дороги, пытаюсь сбежать. Не от него, а от самой себя.

Только вот от себя не убежишь…

– Мам, а кто тот дядя? – снова спрашивает дочка, вырывая меня из мыслей, которые разрывают внутренности на части.

– Старый знакомый, родная.

– Он красивый, – ошарашивает меня Дарина.

Малышка еще не знает, кто он на самом деле. Не знает, что тот «красивый дядя» – ее отец. И мне страшно представить, как она отреагирует, когда правда всплывет. Ведь я говорила, что папа ушел по делам. Далеко и надолго. Конечно, когда она повзрослеет, поймет, что я врала ей долгие годы.

А сейчас… Она будет задавать вопросы, смотреть на меня в упор своими большими, честными глазами… Я же не смогу дать ей простых ответов. Как объяснить, почему его не было рядом? Почему он ни разу не обнял ее, не пришел, не позвонил? Как сказать дочери, что человек, который должен был ее защищать, выбрал просто исчезнуть?

А вдруг она захочет его полюбить? Вдруг простит его, хотя я не смогла? И тогда я останусь одна в своей боли. Одна со всеми этими годами, прожитыми без него, когда каждая ночь была борьбой, а каждое утро – победой.

Боюсь, что он опять сломает. Нет, не меня – я уже знаю, как собирать себя заново. Я боюсь, что он коснется жизни Дарины и разобьет ее сердце так же, как когда-то разбил мое.

Безжалостно, беспощадно.

Как добираемся до дома – сама не знаю. Шлагбаум поднимается, и мы въезжаем во двор нашего комплекса. Зайдя в квартиру, прошу дочку сразу отправиться в ванную. Она должна принять ванну и переодеться. И только потом мы будем ужинать.

Стоя на кухне, режу овощи, но движения механические: нож скользит по доске, будто сам по себе. Знаю, что нужно успеть к приезду родителей Арсена. Знаю, что все должно быть идеально, иначе они найдут на что пожаловаться… Но внутри все бурлит. Как кипящая вода, которая вот-вот выплеснется через край.

Мысли снова и снова возвращаются к Богдану. К его взгляду. К тому, как просто он появился, как будто все прошедшие годы ничего не значили. Я знаю его слишком хорошо. Если он узнал… если действительно понял, кто Дарина на самом деле – он не отступит. Он ворвется в нашу жизнь и не спросит разрешения. Не подумает, что разрушит все, к чему я так долго шла. Именно этого я и боюсь. Не его слов, а его поступков. Он всегда действовал, не думая о последствиях. И мне страшно, потому что теперь на кону не только я. Теперь есть Дарина. И Арсен.

Не замечаю, что Арс подошел, пока его губы мягко и осторожно не касаются моего плеча. Вздрагиваю, возвращаясь в реальность, снова чувствую запах еды.

– С тобой все в порядке? – с беспокойством спрашивает он.

Киваю, не оборачиваясь. Не уверена, что смогу спрятать в глазах весь свой страх. Страх, который медленно, но уверенно меня уничтожает.

– Все хорошо, Арс, – бессовестно вру. – Ты с родителями разговаривал? Где они?

– В пробке застряли, – говорит довольным тоном. – Чем позже они приедут, тем лучше. Хотя они сказали, что будут через сорок минут. Главное, чтобы ты успела привести себя в порядок.

– Да я почти закончила. Салат нарежу, потом в ванную пойду.

– Оставь салат мне. Ты иди. – Он слегка подталкивает меня в спину.

Сначала захожу в комнату Дарины. Она играет со своими куклами. Настолько увлечена, что даже не замечает, что я за ней подглядываю. В спальне достаю из гардероба одежду и иду в душ.

Выйдя из душевой кабины, оборачиваюсь в полотенце и встаю перед зеркалом. Волосы влажные, спутанные, но я терпеливо сушу их феном, стараясь ни о чем не думать. Хотя это очень сложно. Привожу себя в порядок. Наношу легкий макияж, чтобы скрыть следы усталости. Натягиваю простое, но аккуратное платье. Хочу выглядеть спокойно и уверенно, как всегда.

Расставляю тарелки, проверяю, все ли на своих местах. Салаты на столе, горячее в духовке, бокалы блестят. Я стараюсь сосредоточиться только на этом – на порядке и деталях. В ином случае сойду с ума…

Звонок в дверь звучит ровно в тот момент, когда я ставлю последнюю тарелку. Родители Арсена точны до минуты.

Арс широко открывает дверь и первым выходит в прихожую. Крепко обнимает отца, затем маму. Сдержанно, но тепло. Я делаю шаг вперед, Очень напряжена, хотя стараюсь не показывать это. Тоже здороваюсь: коротко жму руку его отца, с матерью обмениваюсь легкими поцелуями в щеку. И сразу ощущаю холод за ее улыбкой.

Мама Арсена выглядит безупречно. Дорогой длинный плащ бежевого цвета, блестящие серьги, тонкая цепочка и выверенная до миллиметра прическа. От нее пахнет тяжелым, стойким парфюмом. Взгляд, которым она меня окидывает, тоже тяжелый. Смотрит свысока, словно оценивает витрину. И, судя по выражению лица, не находит в той витрине ничего достойного.

Неприятно.

Арсен чувствует мое напряжение. Он мягко кладет ладонь мне на талию, чуть сжимает в знак поддержки. Мы проходим в гостиную. Мать Арса неспешно осматривает комнату. Взгляд скользит по мебели, по деталям интерьера. Прямо кожей чувствую, как она ищет хоть малейший повод для упрека.

Вдруг в комнату вбегает Дарина. Волосы чуть взъерошены, глаза сверкают. Она резко замирает, увидев незнакомцев.

– Ой! Мам! У нас гости? – спрашивает дочь, подбегая ко мне и прижимаясь к ноге. Разглядывает родителей Арсена широко распахнутыми глазами.

В комнате на секунду становится глухо. Лица родителей Арсена сереют. Особенно у его матери. Она смотрит на Дарину так, как будто та явилась из ниоткуда.

– Я не поняла, – произносит она холодным напряженным голосом. – У нее что, и ребенок есть?

И поворачивается к Арсену, почти не скрывая возмущения.

Глава 4

Арсен напрягается. Он застывает, явно не ожидая таких слов. Конечно, он знал, как мать отреагирует на мою дочь, но чтобы ляпнула такое при ребенке – точно нет.

Его взгляд становится холодным, губы бледнеют. Вижу, как он поджимает их, пытаясь сдержать злость, что накопилось за годы. Он смотрит на мать, и в этом взгляде нет ни тепла, ни любви – только холодная решимость.

– Мы тоже рады вас видеть, мама, – цедит он сквозь зубы. Голос вроде бы ровный, но в нем сталь. – Мелисса ужин приготовила, можете присоединиться. А если нет… Вы знаете, где находится дверь.

Он спокойно указывает рукой в сторону выхода. В комнате снова повисает тишина – не неловкая, а напряженная.

Мать Арсена оглядывает меня с головы до ног. И делает это с таким выражением лица, будто видит перед собой что-то отвратительное. Потом переводит взгляд на Дарину и усмехается. Подбородок у нее вздернут, спина прямая. С каким-то надменным вызовом она проходит к столу и садится, не проронив ни слова.

Я вдыхаю. Не от облегчения. Скорее для того, чтобы не задохнуться. Оказывается, я вовсе не дышала.

– Вы бы хоть предупредили, чтобы мы не ехали с пустыми руками, – говорит отец Арсена. То ли пытается разрядить обстановку, то ли насмехается. Он садится рядом со своей женой. – А то мы к ребенку без подарка явились.

– Привет, меня зовут Дарина. – Дочка подходит к Анастасии Петровне. – Рада познакомиться.

Женщина, кажется, впадает в ступор. Пожимает маленькую ладошку Дарины, которую та протягивает.

– Дари, давай за стол, малыш. Кушать будем, – с улыбкой обращается к ней Арсен.

– А я не голодна. Меня мама накормила, когда мы из садика приехали, – бесхитростно сообщает дочка. – Я устала и спать хочу…

Она трет глаза.

– Приступайте к ужину. Я уложу дочку и приду. У нее режим… В девять ей пора спать.

– Какая ответственная мама, – слышу бормотание матери Арсена.

Едва качнув головой, указываю дочке в сторону комнаты. Воспитатель говорила, что день у детей был активным. Видимо, Дарина действительно устала, раз хочет спать, несмотря на гостей. А без меня она никогда не засыпает.

Взяв Дарину за руку, иду в спальню, подальше от тяжелых взглядов и натянутых пауз. Дочка не задает лишних вопросов, чем облегчает мне задачу. Переодеваю ее в пижаму и укладываю. Поправив одеяло, ложусь рядом. Обнимаю, медленно глажу по голове. Она любит это с младенчества. Становится спокойнее, глубже дышит. Ресницы тяжело опускаются. Через пару минут дочь уже спит, укрывшись своими детскими снами, в которых нет ни боли, ни напряжения, ни чужих осуждающих взглядов.

А я лежу с открытыми глазами и слушаю, как за стеной звенят вилки о тарелки. Как Арс и его родители шепчутся. Слова неразборчивые, но интонации натянутые.

Поднимаюсь и иду к двери, чтобы вернуться в гостиную. Не хочется, но нужно. Именно в этот момент до меня отчетливо доносится жесткий, наполненный разочарованием и яростью голос Анастасии Петровны:

– Как ты можешь жениться на девушке с ребенком? Тем более ребенок немаленький! Что я скажу родным и близким? Как ты себе все это представляешь, Арсен? Господи, да я тебя не узнаю!

Замираю, сжав пальцами ручку двери. Не решаюсь выйти.

– Поэтому я и не говорил ничего раньше, – цедит Арс. – Чтобы вы не звонили десятки раз в день, убеждая, что я поступаю неправильно. Чтобы на мозги не капали своей «правильностью». Мама, это моя жизнь. И я буду решать, с кем мне быть, а с кем нет. Ясно?

– Который раз ты мне это повторяешь, сынок? – В голосе женщины чувствуется усмешка. – Две девушки оставили тебя, в то время как ты из сил для них выбивался. Они тебя предали! Думаешь, эта… Мелисса отличается от них?

– Отличается, – ровным тоном отвечает он. – Она не такая, как те две. Мама, если вы будете давить на меня при первой же возможности, клянусь: я даже общаться с вами перестану.

– Ну, мы еще посмотрим, чем эта девица отличается, – подключается его отец.

– Ты что, Микаил? Она же – святая невинность…

Уверена, Анастасия Петровна закатывает глаза.

– Вон, ужин нам приготовила. Такое гостеприимство… Но наш сын не учел одного факта: будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка.

Острая боль пронзает грудь. Стою за дверью, не чувствуя ног. В горле першит, в глазах стоят слезы. Внутри поднимается протест, но я лишь сглатываю. Сделать что-либо я не в состоянии. Многие люди до сегодняшнего дня судили меня без совести, не зная, через что я прошла.

Меня никогда не выбирали, не удерживали рядом, не любили так сильно, как когда-то любила я. В моей жизни был всего один мужчина, по которому я сходила с ума даже после разлуки. А я для него оказалась… временной. Удобной. В итоге пришлось уйти и воспитать ребенка одной.

«Будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка…» – Эта фраза причиняет адскую боль. Не потому что это неправда, а потому что я сама давно в это почти поверила.

– А ты, мама, святая? – приводит меня в чувство вопрос Арсена.

Провожу рукой по лицу, убеждаюсь, что слез нет. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, успокаиваюсь. Выхожу из комнаты. Три пары глаз сразу устремляются на меня.

– Простите, что так долго…

– Присаживайся, Мелисса, – указывает Арс на место рядом с собой.

Я опускаюсь на стул, натягиваю на лицо улыбку. Хоть и сидеть рядом с этими людьми не хочется. Арсений совсем на них не похож. Он добрый, понятливый, уважает выбор человека.

– Как еда? Надеюсь, вам понравилось.

– Все замечательно. Впрочем, как всегда. – Арс тепло улыбается мне.

– Кто отец твоей дочери? – спрашивает Анастасия Петровна ледяным тоном. – Надеюсь, не какой-нибудь алкаш? Мне интересно, как ты расположила моего сына к себе. Ведь он никогда не любил детей. А тут принял чужого ребенка как своего, еще и воспитывает. И деньги, наверное, пачками тратит.

Сжав вилку ледяными пальцами, я выдыхаю.

– Мелисса работает, мама. У нее была замечательная должность в Новосибирске. Но решила переехать сюда вместе со мной. Это ответ на ваш последний вопрос, потому что больше вы их не зададите. Поднимайтесь и уходите. Зря я вообще согласился вас принять.

Отец Арсена зло усмехается, глядя то на сына, то на меня.

– Хорошо она поработала над тобой, – кивает на меня. – Ты что, собственных родителей выгоняешь из дома? Это все твой дед! Он тебе уверенности придал! Его предложение, деньги и должность, которую он тебе обещал.

– Мой дед и тебе все это когда-то дал. Ты поднялся, построил свой бизнес, а потом наплевал на меня. И, пап, твоя сестра тоже разошлась со своим мужиком, как выразилась мама. Родила от него, а потом вышла замуж за другого. И ты почему-то не видел в этом ничего плохого. Чего теперь так разошлись, а? Каждый имеет право на счастье. На второй шанс! Клянусь, если услышу еще одно оскорбление в адрес Мелиссы – и я даже на звонки отвечать перестану. И да, мне фиолетово, что будут говорить ваши, – он ставит ударение на последнее слово, – родственники.

Сжимаю руку в Арсена в знак поддержки. Жестом прошу, чтобы он успокоился.

Анастасия Петровна встает и нервным движением поправляет платье.

– Я это так не оставлю, Арсен.

– Ты мне угрожаешь, мама?

– Думай, как хочешь.

Родители Арсена идут к дверям. Он не выходит их провожать, а я… Я иду за ними, потому что иначе не могу. Они уходят, бросив на меня убивающие взгляды.

Пытаюсь не обращать внимания. Возвращаюсь в гостиную и застаю Арсена сидящим на диване. Уперевшись локтями в колени и обхватив голову руками, он смотрит в одну точку на полу.

– Арс…

– Зря я вас познакомил. Они сделают все, чтобы ты тоже исчезла из моей жизни.

Глава 5

Богдан

Дом слишком тих. В этой квартире всегда много пространства, но сейчас оно ощущается по-другому: как будто стены стали дальше, потолок выше, а воздух – тяжелее.

Сижу на кухне у окна, в полумраке. Никакого света, кроме тусклого уличного фонаря, который косо падает на стол. Передо мной – стакан. Не первый, но далеко не последний. Виски старый, терпкий, как и все, что есть в этом доме. Я держу в руке бутылку, чувствую ее прохладу, а потом поднимаю взгляд и вижу свое отражение в оконном стекле.

Пожимаю плечами, чуть наклоняю голову и кивком признаю: да, вот он я – мужик, который прошел через многое, и думал, что его в этой жизни ничем нельзя удивить. Но… Как же я ошибался.

Поднимаю стакан, салютую самому себе. Нервно усмехаюсь, глядя на свое отражение.

– За сюрпризы, мать их, – говорю вслух. – Последние годы ты меня не баловала, жизнь. А тут…

Замолкаю, потому что сам до конца не могу поверить.

У меня есть дочь…

Откидываюсь на спинку стула. Взгляд все еще прикован к стеклу, отражение почему-то двоится. В голове клубится прошлое. Воспоминания одно за другим встают перед глазами.

Когда я развелся с женой, будь она неладна, никакой боли не было. Стало пусто внутри. Словно вынули лишнюю деталь, которая давно уже скрипела и мешала двигаться. Тогда я облегченно выдохнул.

Мелисса появилась в тот момент, когда я был на грани развода. По крайней мере, именно так я считал, но жена тянула, как могла. Делала все, лишь бы я не добился расторжения брака. Упиралась до последнего, узнав, что в моей жизни есть другая. Однако несмотря на все выкрутасы, я держался от нее как можно дальше и не сдавался. Слишком она была скользкая, как и вся ее родня.

Мне было не до женщин, но я все-таки подпустил Мелиссу к себе. Сам не понял, как привязался к ней. Впустил не просто в жизнь, а под кожу. А потом… сам решил уйти. Не потому что не любил, а потому что понимал: если останусь рядом, ее просто сожрут. Избавятся. И даже следов будет не найти. Ушел не потому, что кто-то угрожал, нет. Просто прекрасно знал семейку своей жены. Они способны на что угодно.

Нужно было думать не только о себе, но и о Мелиссе, о ее будущем. Все решили, что она была лишь временной моей игрушкой, поэтому и оставили ее в покое.

Я убедил себя, что поступил правильно. Что справлюсь без нее. И только потом понял: не факт, что справился. Начал ее искать. Нашел. Увидел с другим. Увидел, как она счастлива, и решил не лезть в ее жизнь. Вытащил сердце из груди вместе с мясом и вышвырнул прочь.

После Мел я поставил крест. Не только на женщинах, но и на всем, что с этим связано. В том числе и на детях.

Хотел ли я их? Очень хотел, черт побери!

Мечтал. Не произносил вслух, просто жил с этим желанием. Представлял, как сжимаю руку своего ребенка, отвожу его в сад. Как впервые учу кататься на велосипеде… как объясняю, почему держать слово – это дело чести, а не просто звук. Но всему этому научил своего племянника. Потому что собственного ребенка у меня не было.

А теперь, спустя годы, я узнаю, что у меня есть дочь. Жила где-то вдали несколько лет, росла, говорила первые слова. Падала и вставала. Не знала, кто ее отец. А я, идиот, сидел здесь, в этом доме, и думал, что моя жизнь пошла под откос. И что у меня никогда не будет нормальной семьи. Смирился с этой мыслью, черт побери…

Но, как оказалось, порой жизнь делает поворот на сто восемьдесят градусов.

– Малышка, – хрипло выдыхаю в тишину. – Прости, что не был рядом. Прости, что только сейчас узнал о тебе…

У меня появился смысл жизни. И это не власть, не деньги, не работа, где я пропадал днями и ночами. Это человек. Маленький человек, ради которого хочется жить правильно.

Резкий звонок вбивается в голову, как гвоздь в череп. Просыпаюсь не сразу – сначала пытаюсь понять, где нахожусь. Недопитый виски все еще стоит на тумбочке – непонятно, зачем я его притащил в спальню. В горле сухо, в груди давит так, будто сердце разорвали на части.

Взяв мобильный, всматриваюсь в экран.

Надя…

Смотрю пару секунд, пальцы автоматом сжимаются, зубы скрипят от злости. Она звонила семь раз!

– Не сейчас, – рычу и

Швыряю телефон на кровать. Он отскакивает и с грохотом падает на пол. Плевать.

Иду в ванную, открываю воду и становлюсь под прохладные струи. Холод бьет по коже, возвращает в реальность. Не освежает, скорее отрезвляет. Пытаюсь собрать мысли, но внутри раздрай. Обрывки разговора с Мелиссой, глаза девочки, похожей на нее… Точнее, похожей на меня.

Вытираюсь медленно, не торопясь. Каждое движение – через силу. Одеваюсь в тишине. Только ритм пульса в ушах звенит. Сегодня я вряд ли пойду на работу. Отправлюсь в детский сад.

Если Мелисса приведет дочь…

Не уверен. Она могла испугаться. Или просто решить, что мне не место рядом с ними. И ведь права: я слишком долго был вне этой истории. Но все равно внутри ощущение, что Мелисса не обрубит все с корнями. Она умная девушка. Понимает, что каким бы подонком я ни был, я имею право видеться с собственным ребенком.

Останавливаюсь в стороне от входа. Сад уже гудит своим утренним ритмом: дети капризничают, иногда плачут, родители пытаются их успокоить. Даже это не раздражает, потому что… Сам бы хотел сейчас быть на месте тех отцов.

Сжимаю пальцами руль. Дыхание ровное, но в груди и висках – гул. Ожидание с примесью того самого чувства, которое не давало уснуть полночи, не позволяет нормально соображать.

Вчерашний день перевернул все с ног на голову. Как хорошо, что Айлин пришла в этот частный сад! Как хорошо, что узнала Мелиссу! Даже рад, что когда-то я показал ей фотографию девушки, к кому впервые испытал непривычные для меня чувства.

И благодаря жене брата узнал, что у меня есть ребенок. Прекрасная дочь. Маленький человек из плоти и крови, о существовании которого я узнал меньше суток назад…

Проходит двадцать минут. Вход в сад пустеет. Все разошлись, а Мелисса так и не появилась. И только потом, когда уже кажется, что они не приедут, я вижу знакомую машину. Серебристый седан останавливается в нескольких метрах от меня.

Мелисса покидает салон. Закрывает дверь, бросает взгляд по сторонам. Она не просто оглядывается, – она ищет меня. И наконец замечает. Никаких эмоций на ее лице нет. Собранная, холодная, сосредоточенная.

Она очень изменилась.

Открыв дверь, помогает дочери выбраться из машины. Взявшись за руки, они заходят в сад, а через пару минут Мел возвращается. Я сразу выхожу из салона и широкими шагами иду к ней.

– Мелисс, подожди…

Она останавливается, скрещивает руки на груди и поднимает на меня полный злости взгляд.

– Здравствуй, Богдан. Извини, у меня есть важные дела.

– Сколько ты будешь от меня бегать? Думаешь, получится? Ведь ты меня прекрасно знаешь…

– Знаю, конечно. Немного времени потратишь на нас. Будешь приезжать, интересоваться. Выдавать себя за влюбленного, заботливого человека. А потом свалишь в закат. Прекрасно тебя знаю, – бьет она словами, растягивая губы в улыбке. – Но я сыта твоей «любовью» и «заботой». Лучше займись своей жизнью. А нас оставь в покое.

Глава 6

– Мелисса, сядь в машину, – говорит Богдан.

Он стоит напротив, а перед моими глазами снова всплывают картины из прошлого, которое я так упорно стараюсь забыть. Его взгляд – тяжелый и пронзительный. Смотрит прямо в душу.

Басманов всегда это умел.

Резкие черты, аккуратно подстриженная борода, безупречный профиль. Но… он выглядит уставшим. Под глазами тени, темные круги, которых вчера точно не было. Он не спал или слишком много думал. Может, впервые за долгое время думал по-настоящему. И понял, какую роковую ошибку совершил.

Хотя… Возможно, ему все равно. Ведь чужая жизнь для него – пустяк.

Он в белой рубашке. Ткань слегка мятая. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в прическе тоже есть что-то небрежное. А вообще… у меня ощущение, будто все его спокойствие – всего лишь маска.

Жестом он указывает в сторону своей машины. Я снова усмехаюсь.

– Зачем?

– Поговорим.

– О чем? Мне некогда, Богдан. Дела есть… Прошу не отнимать мое время пустыми разговорами.

Его брови ползут вверх, в то время как я пытаюсь строить из себя равнодушную стерву. Внутри все дрожит от напряжения, в висках долбит кровь.

– Ты прекрасно знаешь о чем, Мелисса. Давай не будешь строить из себя дурочку? Ты мне про дочь рассказывать собиралась?

– Естественно. Я не такая безжалостная, как ты. Пыталась дозвониться, ты сам это прекрасно знаешь. – Невольно сделав пару шагов вперед, я тычу пальцем ему в грудь. – А потом… Думаешь, ты заслуживаешь хоть какого-то уважения? Ты тогда сломал меня. Плюнул в душу! Но я собрала себя заново. Не для тебя. Не ради твоего «поговорить». Стоишь рядом и разговариваешь со мной так, будто все, что было – просто ошибка, которую можно обсудить и исправить! И все станет нормально? Нет, Богдан. Это так не работает!

Проходящие мимо люди косятся на нас – не могу это не заметить. Богдан ловит мою ладонь, которой я эмоционально машу в воздухе, и прижимает к своей груди. Я стою как вкопанная, чувствуя стук его сердца. Оно бешено колотится.

Неужели он не такой бесчувственный, господи?

– Пойдем в машину, Мелисса. На нас смотрят со всех сторон, – чуть наклонившись, спокойно шепчет он.

Он смотрит на меня в упор тяжелым, пристальным взглядом. И в этом взгляде столько силы и уверенности, что внутри что-то дергается. Меня будто пронзает током. Пульс сбивается с ритма, и я чувствую, как теряю над собой контроль.

Будто это уже не я… Та, которая стала сильной, та, которая действует разумом, а не сердцем. Я словно превращаюсь в послушную куклу, которой он умело манипулировал одним предложением или касанием.

Резко вырвав ладонь из его захвата, отступаю. Шумно сглатываю, и этот звук звучит так неуместно громко в наступившей между нами тишине, что я нервно усмехаюсь. Оглядываюсь по сторонам, надеясь найти спасение хоть в ком-то из случайных прохожих. Однако в их взглядах читается любопытство и бестактность. И это только усиливает ощущение, что я снова одна против него. Как тогда.

Басманов не двигается, не говорит ни слова, но решимость чувствуется даже в его неподвижности – она обволакивает, давит… И в какой-то момент я понимаю, что никуда от него не денусь. Точно не сегодня. Внутри все сжимается в тугой узел.

Не сказав ни слова, быстро иду к его машине. Открываю переднюю пассажирскую дверь и сажусь, стараясь не смотреть на Богдана. Не дышать слишком глубоко, чтобы не выдать, как внутри все дрожит.

Он так же молча садится за руль. Мы сидим рядом. Не разговаривая, не глядя друг на друга… Но пространство между нами все равно натянуто до предела. Нет никакого желания повернуть голову, потому что я не хочу встретиться с его взглядом.

Мы оба смотрим вперед. Каждый в своих мыслях, каждый думает, как начать разговор. И у меня создается такое ощущение… Что его дальнейшие слова либо сломают меня окончательно… хотя, казалось бы, хуже быть не может… либо станут тем, чего я жду всю жизнь, сама того не признавая.

– Как хорошо, что Айлин увидела тебя здесь! – хрипло говорит он, опуская боковое стекло.

То есть он даже не искал нас. То есть… нас увидела жена его брата и сразу сообщила? Как же она узнала меня? Я не помню ее лица. И… как же больно осознавать, что наша с Богданом встреча, по сути, случайность.

А я уже напридумывала себе, нафантазировала… Неужели смогла поверить, что он вспомнил обо мне, поэтому начал интересоваться? А узнав, что у меня есть дочь, которая может быть от него, решил появиться на нашем пути?

Боже, Мелисса, ты все такая же… Наивная дура, которая пытается найти в этом безжалостном человеке хоть что-то хорошее. Пытается оправдать его действия, которые не заслуживают оправдания!

– То есть все эти годы ты не интересовался мной, я верно понимаю?

Боль пронзает грудную клетку. Я перестаю дышать и наконец перевожу на него взгляд, наверняка полный боли и разочарования.

Басманов смотрит перед собой. Одна его рука на руле, второй он опирается на спинку моего сиденья и поворачивается ко мне.

– Искал. Тогда ты была счастлива с другим. Спустя три года после твоего ухода.

Спустя три года… Да, примерно тогда я впервые решила дать шанс своему одногруппнику. Но отношения, если можно так назвать то, что между нами было, не продлились долго. Он понял, что не сможет жить с девушкой, у которой есть ребенок от другого.

Сначала было неприятно, даже больно. А потом я облегченно выдохнула, поняв, что это к лучшему. С тех пор я ни разу не думала о мужчинах.

Пока не появился Арсен.

– Счастье – слишком громкое слово, Богдан. И мне интересно, что ты такого увидел, раз сделал такие выводы. Но знаешь, нет. Не хочу знать. Все-таки ты ни черта не знаешь о счастье. И просто снова сделал то, что тебе выгодно. Ну зачем тебе девочка, которая задавала кучу вопросов, интересовалась твоим самочувствием, тревожилась, когда ты не появлялся… Зачем? От нее же одни проблемы! Она же постоянно просит отчитаться! А выпустить пар можно и с другой. Ты просто устал, захотел чего-то нового. Ладно, если бы ушел по-человечески. Но ты решил сделать так, чтобы у меня не осталось ни малейшего желания ни видеть тебя, ни слышать.

– Мелисса…

Положив руку на мой затылок, Богдан сжимает его. Не больно, но и приятного ничего нет. Впивается пальцами второй руки в мой подбородок и фиксирует голову. Заставляет смотреть в его глаза.

– Тогда так было надо. Я был вынужден тебя оставить. Иначе не мог. Потому что не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала.

– Молодец. Поступил правильно! Ведь я совсем не пострадала! Ни капли!

Басманов выдыхает. Ослабляет хватку, гладит большим пальцем мою щеку. И смотрит так… что душу наизнанку выворачивает.

– Неужели думаешь, что мне было легко? – хрипло проговаривает Богдан, чуть склонив голову набок. Морщится, как от тупой боли. – Совсем не было, Мелисса. Я вырвал свое сердце и выбросил, хотя совсем этого не хотел. Ведь оно впервые начало по-настоящему стучать. Рядом с тобой…

Всегда жесткий, собранный мужчина сейчас кажется растерянным. За время, что мы были вместе, я ни разу не слышала от него таких слов.

– Хватит играть, Богдан. Что бы ты ни делал, я никогда тебе не поверю. И не позволю, чтобы ты ворвался в мою жизнь. И в жизнь моей дочери. Не хочу, чтобы ты дал ей любовь и заботу. Не хочу, чтобы она привязалась к тебе. Потому что потом ты как ни в чем не бывало уйдешь. Не позволю, – качаю головой, – чтобы ты растоптал и ее сердце. Совсем маленькое и доверчивое…

Глава 7

Мелисса все говорит и говорит, и каждое ее слово режет по живому. «Не позволю», – звучит в ушах глухо, как приговор.

Я смотрю на нее и вижу не просто женщину, к которой впервые за всю жизнь был неравнодушен. Вижу мать, которая отчаянно защищает то, что для нее свято. Я должен злиться, отбиваться, что-то сказать в ответ, но язык не поворачивается. Потому что, черт возьми, она права. Я бросил ее. Исчез, когда она нуждалась в ответной любви и заботе. Исчез, зная, насколько сильно она ко мне привязана.

У меня не было другого выбора. Тогда я действительно думал, что уберегу ее, лишь исчезнув из ее жизни. Однако уберегая от одной боли, я подарил ей другую. Ту, которая не отпускает и не лечится временем. И теперь сижу рядом и слышу, как она боится, что я сделаю то же самое с нашей дочерью.

Дочерью.

У меня есть дочь!

Мел ничего не сказала мне после ее рождения. Но даже в этом я не могу ее винить. Потому что она пыталась до меня достучаться. А я… Жестко облажался.

Сжимаю руль сильнее, чтобы не потянуться к ней. Чтобы не сказать все сразу, не закричать, что я бы обязательно пришел, если бы знал. Что я искал способ быть рядом, даже если это было безумие. Что я никого никогда не любил так, как ее. И не забывал…

И сейчас она смотрит на меня с болью и страхом. Страхом не за себя – за ребенка. За то, что я снова окажусь подонком. Снова уйду.

До меня отчетливо доходит единственный факт: словами ничего не исправить. Никаким «прости» не сотрешь годы, в которые ее сердце разрывалось на части. А это однозначно было. Сложно представить, что она ощущала каждый божий день, глядя на дочь.

Я опускаю взгляд. Дышу глубоко. Внутри – оглушающая тишина.

– Ты во всем права, – произношу вслух то, что думаю. – Да, я оказался кретином. Не отрицаю. Меня не было в вашей жизни много лет. Но сейчас… Когда я узнал о дочери… Не буду стоять в сторонке и наблюдать за вами, как посторонний человек.

– Ты и есть посторонний человек для нас, Богдан. Ты давно чужой. Кстати, тебе так и не удалось развестись с женой?

Мелисса с насмешкой смотрит мне в глаза. Нервно усмехнувшись, я отворачиваясь к окну и пару секунд смотрю куда-то вдаль. Достав из кармана мятую пачку сигарет, выбиваю одну и, чиркнув зажигалкой, затягиваясь.

– Развелся. – Выпустив клуб дыма, устремляю на нее прищуренный взгляд. – Решил все проблемы, потом начал плотно заниматься бизнесом. В какой-то момент понял, что мне плохо… без тебя. Все убеждал себя, что ты уже счастлива и что мне нет места в твоей жизни. Начал искать, а потом…

– Потом ты приехал и увидел меня с другим, – перебивает глухо. – Сделал свои выводы и снова ушел. Этот момент я знаю, Богдан.

– Я хочу познакомиться с дочерью, Мелисса, – меняю тему, зная, к чему она опять ведет разговор.

– А я хочу спокойно жить, Басманов, как это было до тебя. Хочу выйти замуж за любимого человека, хочу быть счастлива. Я и была, пока ты снова не появился на моем пути. Нам нет до тебя дела. Ты нам не нужен! Пойми эту элементарную вещь и оставь нас в покое. И…

– Дарина… красивое имя, – теперь перебиваю я. – Она называет того мужика отцом? Ты ей соврала?

Глаза Мелиссы превращаются в два блюдца. Отвечает на мой вопрос своей реакцией. Я усмехаюсь.

– Какое тебе дело, Басманов? Я говорю тебе одно, а ты лезешь в другое.

Она тянется к ручке двери, чтобы открыть и выйти из салона. Но я блокирую любую ее попытку сбежать.

– Мы не договорили.

– Мы все обсудили, Богдан! Что ты творишь? Будешь, как тогда, брать меня силой? Будешь угрожать, тащить в свой дом? Или, может, в этот раз шантажом заставишь быть рядом с тобой? У тебя же деньги, связи… Ну почему бы не перевернуть нашу жизнь вверх ногами? Ты специалист в этих делах!

– Если понадобится, то и это сделаю.

Выражение лица Мелиссы меняется. Она шумно сглатывает перед тем, как начать кричать:

– Ты ненормальный! Открой двери! Мне нужно уехать!

– Уедешь, конечно, но для начала…

Замолкаю, услышав, как звонит ее телефон. Мелисса вытаскивает его из сумки. Имя контакта на экране – «Арсен».

– Да, любимый, – отвечает она, не глядя на меня. – Да, хорошо. Скоро буду. И я тебя… Пока.

Глава 7.2

Внутри меня рвется плоть. Слово «любимый» звучит как пощечина. Так и хочется вырвать из ее рук телефон и вышвырнуть наружу. Дурацкая реакция. Это ненормально. Я понимаю. Но сейчас… Сейчас внутри поднимается такое животное чувство, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

Терпеливо жду, пока Мел отключится. Жду, пока уберет телефон. И когда она наконец опускает руку, я молча смотрю на нее.

– Я хочу познакомиться с дочерью, – повторяю глухо. – Ты ей что-нибудь про меня говорила?

– А мне есть что ей про тебя сказать? Кроме того, как ты меня использовал, а потом вышвырнул, словно мусор?

Ее ответ – как нож под ребра. Ожидаемо, конечно.

Я не дергаюсь, не пытаюсь защищаться. Но внутри все крошится. Мел не повышает голос, не истерит, не устраивает спектакль. Она говорит тихо, ровно. И именно поэтому ее слова, как острый кинжал, попадают туда, где больнее всего.

– Мелисса…

– Богдан, хватит. Разблокируй двери, я опаздываю.

– Она моя дочь…

– От человека, который тебе даром не нужен! Значит, и ребенок не нужен! – выпаливает эмоционально.

– Я же тебе объяснил, почему так поступил. Мелисс, я был вынужден…

– Басманов, ты не ребенок, которому можно тыкать, что делать, а что нет. Успешный, сильный, умный! Но… Так просто бросить человека… Единственного человека, к которому ты якобы впервые за всю жизнь что-то чувствовал… – Она усмехается, глядя мне в глаза. – Никогда не пойму тебя, ясно? Никогда не поверю. Я счастлива, понимаешь? Впервые за последние годы чувствую себя нужной, желанной. Поэтому… не разрушай мой покой вновь. Просто живи своей жизнью. Ведь до вчерашнего дня я была тебе не нужна, верно? Продолжай в том же духе. Считай, что мы не встречались. Что нет никакого ребенка.

Разговаривать дальше не имеет никакого смысла. Нужно ее смягчить. Не знаю, как буду добиваться ее прощения, но надеюсь, что у меня получится. Не сегодня, не завтра, не через неделю. Но рано или поздно я добьюсь своего. Надеюсь…

Едва я нажимаю на кнопку блокировки двери, Мелисса тянет ручку и выходит из салона. Не сказав ни слова, идет к своей машине. Сев за руль, заводит двигатель и жмет на газ. Она уезжает, а я какое-то время сижу тут, у детского сада, сам не понимая, зачем.

Брат звонит, когда я доезжаю до офиса. Решаю не отвечать. Чувствую себя отвратительно. Уверен, Ян будет орать, спрашивать, почему я со вчерашнего вечера не беру трубку. Но я не намерен отчитываться. Все мои мысли заняты Мелиссой и нашей дочерью.

Дарина…

Интересно, как Мел выбирала имя? Красивое, нежное… Мне нравится.

Захожу в кабинет и, опустившись в кресло, прикрываю глаза. Тру пальцами виски.

– Вам что-нибудь принести? – доносится до меня голос секретарши.

– Крепкий кофе. И никого, кроме Яниса, ко мне не впускай. Поняла?

– Конечно. Как скажете.

Хреновое состояние. Не чувствовал себя таким раздавленным давным-давно. Сейчас в моей жизни снова хаос. Но в этот раз меня все устраивает. У меня, оказывается, есть дочь…

Дарина…

Красивая она у меня. Макушка светлая, волосы длинные, как у Мелиссы. Глаза… Хочу в них заглянуть. Хочу поговорить с дочерью, услышать ее голос совсем близко. Хочу увидеть ее улыбку, а лучше – прижать к себе и почувствовать тепло ее тела. Хочу просто элементарного «папа». Да, я всегда хотел детей, но пару месяцев назад дал слово, что никаких серьезных отношений заводить не буду. А сейчас…

Все так быстро перевернулось. В лучшую сторону.

Черт! Как же хочется стереть некоторые моменты своей жизни!

– Богдан, – врывается в кабинет брат. – Где тебя носит? Почему трубку не берешь? Мне сказали, ты вышел из дома ранним утром!

– Я должен отчитываться? – огрызаюсь в ответ.

Янис поджимает губы.

– Не беси меня. Ты прекрасно знаешь, что я просто за тебя волнуюсь. И боюсь, что наделаешь глупостей. Виделся с Мелиссой?

– Да.

– Надеюсь, не стал ее прессовать? Обвинять, шантажировать?

– Я похож на ублюдка?

– Ну, не совсем. Но порой ты можешь быть говнюком, – усмехается он. – Выкладывай давай, что у тебя творится. Кстати… Надя твоя звонила. Сказала, что на ее звонки не отвечаешь. Что у тебя в голове, Богдан? Девушка, между прочим, беременна от тебя. Ей нервничать нельзя.

Глава 8

Я еду в офис. Люди спешат по делам, машины сигналят, а я почти ничего не слышу. Будто мой мозг включил беззвучный режим. Мое внимание не на дороге, не на собеседовании, куда я еду. Я думаю про Богдана. Как он смотрел… словно и правда сожалеет. Словно ему больно.

От этого я злюсь только сильнее.

Мне бы увидеть равнодушие в его глазах. Увидеть холодный, безразличный взгляд, как в тот день, когда он ушел. С этим я справлюсь, переживу. Потому что плевок в душу четко дает понять: все кончено.

Но он явился другим. Он стоял передо мной не хищником, не тираном, а каким-то… раненым, что ли. Морально слабым. Человеком, который понял свою ошибку.

Это нечестно.

Когда-то он одним взглядом, тоном, одним проклятым «Нам нужно разойтись» выбил у меня почву из-под ног. А теперь твердит, что так было надо? Что он был вынужден? Что теперь не отпустит?

Так он же не искал! Он давно отпустил! А если бы Айлин не увидела меня в детском саду? Не узнала бы в нашей дочери Богдана? Что было бы?

Он продолжил бы свою жизнь…

Мне так тяжело верить, что мы ему нужны… Точнее, совсем не верится.

В то же я понимаю, что он не уйдет. Он из тех, кто вцепляется и идет до конца, если что-то по-настоящему важно. А сейчас на кону наша дочь… Видимо, она ему и правда очень важна. Ведь она – часть его.

А еще мне очень страшно, потому что я прекрасно его знаю. Знаю, что этот человек умеет ломать. Умеет быть безжалостным.

Однако еще страшнее… то, что, возможно, он умеет и любить. Пусть жестко, пусть не так, как нормальные люди… Но ему тоже знакомо это, как мне кажется, болезненное чувство.

Впереди собеседование. Нужно переключиться, но мысли не отступают. Я ужасно злюсь на себя за то, что не могу держать дистанцию. И за то, что внутри до сих пор живет чувство, что не умерло даже с годами. И если я не смогла остаться равнодушной несмотря на столько лет, когда он был вдали от меня… Как долго я смогу сопротивляться теперь, когда он рядом? Когда смотрит на меня так, будто в мире никого нет, кроме нас?

Боже… Даже если у меня получится держать дистанцию… Даже если я смогу идти против Басманова, отталкивать, закрываться, убеждать себя, что рано или поздно мне удастся сбежать от него… Разве это даст хоть какую-то гарантию, что он уйдет? Ведь я знаю Богдана. Знаю слишком хорошо. Он не будет молча смотреть со стороны, не будет годами ждать, когда я смягчусь. В какой-то момент он просто явится. Без предупреждений, без разрешения встанет перед Дариной и, спокойно и уверенно глядя ей в глаза, скажет, что он ее отец.

Я даже не сомневаюсь, потому что он способен на все. Потому что он упрям. Потому что если ему что-то действительно нужно, чужие правила для него не указ.

И тогда… Мне будет сложнее объяснить Дарине, почему папы не было столько лет. Почему я молчала. Почему он вдруг оказался совсем рядом. Сейчас, пока у меня есть время, нужно поговорить с ней и мягко все рассказать.

Машина медленно сворачивает к офисному зданию, и я с усилием выныриваю из мыслей. Припарковав авто, иду к входу. Огромные стеклянные двери, прохладный вестибюль, строгая чистота, отражающаяся в глянцевом полу.

Я прохожу к стойке ресепшена, называю имя и фамилию. Девушка в белоснежной блузке и с идеально собранными волосами тут же приветливо кивает, улыбается и просит следовать за ней.

Мы поднимаемся на восьмой этаж. Лифт движется плавно и бесшумно. За это время я успеваю еще раз прокрутить в голове то, что скажу, как представлюсь. Как не дам мыслям о Богдане перебить то, ради чего я вообще здесь.

Створки расходятся. Девушка уверенно ведет меня по широкому коридору, стены которого украшены картинами в черных рамах. Наконец, остановившись у массивной двери из темного дерева, легко стучит и толкает ее внутрь.

Я делаю шаг и оказываюсь в просторном кабинете. Тут пахнет кофе, кожей и чем-то мятным. Вдоль одной стены – панорамное окно, а посередине – тяжелый стол, за которым сидит мужчина в синем костюме. Он отрывается от ноутбука и поднимает глаза, откидывая меня внимательным, спокойным и строгим взглядом.

Девушка уходит, закрыв за собой дверь.

– Здравствуйте.

– Добрый день, – отвечаю на приветствие и по его приглашающему жесту опускаюсь на мягкий кожаный диван.

Он снова смотрит в экран, а я неожиданно ловлю себя на мысли, что в его лице есть что-то… знакомое. Нет, не совсем. Но взгляд, линия скул, подбородок… Словно этот человек похож на… брата Богдана? Я видела его один раз, на фотографии, несколько лет назад.

Качнув головой, мысленно бью себя в лоб, сдерживая нервный смешок. Паранойя, черт побери. Мне уже в каждом втором мужчине мерещится либо Басманов, либо его родня. Я в ловушке собственных чувств, воспоминаний и страхов. И мне срочно нужно выдохнуть. Разве может быть, что в огромном городе я встречусь с кем-то, кто напрямую связан с Басмановым?

Нет, это нереально…

Глава 8.2

Мужчина отрывается от экрана и слегка наклоняется вперед. Сложив пальцы замком, смотрит прямо на меня – спокойно, профессионально, без намека на пренебрежение.

И все же я чувствую, как внутри поднимается легкая дрожь. Не страх – скорее тревожное волнение, знакомое каждому, кто когда-то сидел по ту сторону стола, где решается не просто вопрос занятости, а шаг в новую жизнь.

Медленно выпрямляюсь, чуть крепче сжимаю колени и тоже подаюсь вперед, показывая, что готова и слушать, и отвечать.

– Расскажите о своем опыте. Что именно входило в ваши обязанности? – Голос у него ровный, уверенный, будто отточенный временем и десятками таких же встреч. И все же не без живого интереса.

Я не теряюсь. Говорю четко, не спеша, не спотыкаясь, хотя это ожидаемо, потому что я волнуюсь. Рассказываю, как занималась документооборотом, как сопровождала клиентов, вела внутреннюю отчетность, как взаимодействовала с бухгалтерией и маркетинговым отделом. Не хвалюсь – просто излагаю факты, потому что мне есть что показать. Я почти три года проработала в стабильной и уважаемой фирме. Да, пришлось уйти, потому что я захотела переехать в столицу вместе с Арсеном. Он должен возглавить бизнес своего деда, который неожиданно решил, что его внук справится гораздо лучше, чем родной сын.

– А почему ушли с последнего места? – задает следующий вопрос.

– Личная жизнь, – развожу руками.

Он кивает, будто отмечает для себя что-то важное, и продолжает. Спрашивает про стрессовые ситуации. Как действовала, если горели сроки; как реагирую на критику; как выстраиваю коммуникации внутри команды.

И я честно, без прикрас, рассказываю. Сдержанно, но твердо, потому что знаю: на этом этапе желание понравиться работодателю только вредит.

Он слушает, не перебивая. И я чувствую: запоминает каждое мое слово. Этот человек говорит со мной не потому что это его обязанность или он вынужден. А потому что ему действительно интересно.

Мысленно молюсь, чтобы это место стало моим. Пусть я получу этот шанс, потому что мне нужно именно сюда. Здесь чисто, прозрачно, без грязных махинаций и мутных схем. Эта компания – одна из самых надежных и уважаемых компаний столицы. Это Арсен сказал, когда я увидела вакансию и поделилась с ним планами.

Конечно, он был против, поскольку хотел, чтобы я работала в его фирме. Однако я привыкла быть уверенной и самостоятельной. Стойко стоять на ногах и принимать решения независимо от других. Не дам его родителям повода нести чушь и говорить, что я использую их сына в своих целях.

Сижу ровно, с гордо поднятой головой, и смотрю на мужчину. Он кивает своим мыслям, а потом что-то печатает в своем ноутбуке.

– С завтрашнего дня можете приступать к работе. Вам скажут, какие документы нужны. Подпишем контракт. Все детали вы узнаете.

Сдержанно улыбаюсь. Да, я не сомневалась, что меня примут, но все же… Я безумно рада, что буду работать именно здесь.

Попрощавшись, выхожу из кабинета. Уже за рулем делаю глубокий вдох, будто все время на собеседовании вовсе не дышала.

Звоню Арсену. Нужно поделиться с ним такой прекрасной новостью.

– Здравствуй. – Он берет трубку, едва я слышу второй гудок. – Говори про то долгожданное предложение, Мелисса.

Он хрипло смеется, на что и я улыбаюсь.

– Меня приняли. С завтрашнего дня буду официальным сотрудником этой компании.

– Я не удивлен.

– А ты притворись.

– Как скажешь. Какие планы на вечер? Может, отметим вечером? Ну, или сходим по магазинам. Купи себе новой одежды. Ты что-то такое говорила…

– Да, возможно, так и сделаю. – Я смотрю на наручные часы.

– Тогда я сам заеду за Дариной.

Вздрагиваю, едва Арс заговаривает про дочь. Черт! Я боюсь, что Богдан опять будет там и сделает что-то ужасное. Может, увидит Арсена, разозлится и… решит подойти и заговорить с дочкой?

Черт! Я не могу этого позволить. Еще не время. В первую очередь мне самой нужно обсудить эту тему с Дариной. Потихоньку до нее все донести.

– Дари я сама заберу, не переживай. Трех часов для шопинга мне хватит. А у тебя как дела в офисе?

– Нормально вроде. Отец звонил, просил, чтобы я убедил деда дать и ему какую-нибудь должность. До меня наконец дошло, почему дед постоянно отталкивал моих родителей. Они ждут его смерти, Мелисса, чтобы забрать все, что ему принадлежит. Добровольно дедушка им ни копейки не даст.

Меня, конечно, раздражают такие темы. Я знаю всю семью Арсена. С ним я познакомилась благодаря его сестре. Она съехала от родителей, как только узнала, что ее парень попал в аварию из-за них.

И теперь, кажется, меня тоже хотят убрать, чтобы не путалась под ногами. Но знают Арса: он их без наказания не оставит. В этот раз не оставит.

Погрузившись в свои мысли, не сразу понимаю, что пялюсь на мужчину. Стоя спиной ко мне у своей машины, он разговаривает по телефону. Договорив, он идет ко входу в компанию. Очень похож на Богдана. Даже походка та же.

– Мелисса, ты меня слышишь? – раздается в динамике напряженный голос Арсена.

– Да, слышу. Прости, задумалась.

– О моих родителях не думай, хорошо? Они тебе ничего не сделают. Не посмеют.

Глава 9

Шопинг занимает около двух часов. Да, я решилась поехать в торговый центр, чтобы купить офисную одежду, но в итоге не сдержалась и купила Дарине все, что мне понравилось. Уложив пакеты в багаж, сажусь за руль и еду в детский сад.

Дорога проходит на удивление спокойно. Я даже ловлю себя на мысли, что не сжимаю руль до побелевших пальцев, как это было утром. Машины проезжают мимо, солнце начинает заходить, и мне на мгновение кажется, что все действительно стабилизируется – хотя бы на несколько часов. Волнение, от которого утром я буквально тряслась, испаряется.

Включаю радио, просто чтобы не оставаться в тишине, и то и дело машинально оглядываюсь, проверяя зеркала. Ловлю отражения фар, выискиваю что-то знакомое.

Богдана, естественно, нет. Ни позади, ни сбоку, ни в стороне. И от этого становится легче. Не потому что я надеюсь, что он исчезнет, отступит. Просто потому, что я хочу подготовиться. Не хочу, чтобы он давил. Хочу первой рассказать дочери о ее отце. Но в то же время мысленно ругаю себя… Как бы я ни отрицала, я везде ищу Богдана. И порой создается ощущение, что я будто рада, когда вижу его.

Мазохизм, иначе не назовешь.

Возле сада – привычная суета. Кто-то спешит, кто-то болтает у калитки с другими родителями, кто-то уже ведет своего ребенка за руку.

Я выхожу из машины, поглубже вдыхаю и иду внутрь. Дарина с радостным криком выбегает ко мне и обвивает шею руками. И этот порыв нежности, такой чистый и искренний, вдруг пронзает меня так сильно, что я не сразу нахожу в себе силы улыбнуться ей в ответ.

Мы выходим, и я расслабленно иду к машине. Но снова чувствую то же самое, что и утром: тяжелый, проникающий в душу взгляд. Взгляд, от которого кожа будто реагирует раньше мозга – покрывается мурашками.

Я поворачиваю голову и сразу вижу Богдана. Он стоит чуть поодаль, прислонившись к черному «Мерседесу». Держит между пальцами сигарету, медленно выпускает дым и смотрит на нас, чуть прищурившись. Будто оценивает, запоминает.

Но, несмотря на его неподвижность, в этом взгляде – дикое напряжение. Басманов ничего не говорит, не делает ни шага навстречу, и именно этим облегчает мне задачу. Не подойдя, он словно дает мне фору, время. Не вмешивается.

Пока не вмешивается…

Я почти незаметно, как бы про себя, киваю. Не говоря Дарине ни слова, сажаю ее в машину, пристегиваю ремень и занимаю место за рулем. Сердце стучит неровно, но уже не от страха, а оттого, что все становится слишком реальным.

Богдан не исчез. Он рядом. Он наблюдает.

И он не уйдет. Он никогда не уйдет, пора с этим смириться.

Я медленно, сдавленно выдыхаю, словно с этим воздухом выпускаю и напряжение. Завожу двигатель. Не оборачиваясь, выруливаю на трассу.

– Мам, а ты увидела того дядю? – неожиданно спрашивает дочь, глядя из окна наружу. – Тот, с которым ты разговаривала вчера!

Она видит Богдана, который сейчас внимательно смотрит именно на нее. А потом бросает окурок в сторону и обходит свой автомобиль.

– Да, – отвечаю вскользь и меняю тему: – Расскажи, чем сегодня занимались в садике.

У меня нет сомнения, что он поедет за нами. Ежеминутно пялюсь в зеркало заднего вида, ищу тот самый «Мерседес» и не могу сконцентрироваться на дороге. Сердце начинает стучать в учащенном ритме, где-то в горле. На плечах снова появляется тяжелый груз, который давит, давит, давит.

– Нас попросили нарисовать животных! Я такого красивого слоника нарисовала! Маргарита Николаевна была в восторге! Я получила пять! – воодушевленно рассказывает дочь.

Смотрю на нее в зеркало заднего вида. У нее глаза сверкают от радости. Не могу сдержать улыбку.

Она говорит весь путь домой.

Доезжаем до нашего комплекса. Шлагбаум поднимается, и я заезжаю во двор, куда однозначно не впустят Богдана. Но он, кажется, не стремится сюда. Потому что останавливается на обочине и, опустив боковое стекло, снова наблюдает за нами.

О боже… Теперь так и будет? Везде, куда я поеду, буду видеть его?

Выхожу из машины, помогаю дочери. Вытаскиваем пакеты из багажника и идем к подъезду.

– Что ты мне купила, мама? – интересуется дочь, держа самый маленький пакет.

– Сюрприз.

Едва заходим в квартиру, я слышу короткий сигнал сообщения. Разувшись, ставлю покупки на пол и достаю телефон.

«Я не такой терпеливый, Мелисса. И ты это прекрасно знаешь. Имей в виду».

Откуда он узнал мой номер? Господи, я не готова к такому раскладу! И совсем не думала, что, едва оказавшись в столице, сразу встречусь с ним.

Точнее, я вообще не думала, что когда-нибудь наши пути вновь пересекутся!

Глава 9.2

Вода в ванне мягко плещется. Капли скатываются по фарфоровой поверхности с ленивой грацией. В такт голосу Дарины, которая напевает себе что-то под нос, расставляя игрушки по своим воображаемым местам. Держу в руке губку, провожу по ее спинке, по маленьким лопаткам, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Не брызгай. Закрой глаза, голову мыть будем, – говорю ласково.

– Хорошо, мам.

Хоть и разговариваю с дочерью, но мыслями я далеко. Слишком далеко от этих пузырей, этого теплого момента, который в Новосибирске могла бы проживать спокойно. Не оглядываясь и не думая, как поговорить с дочкой, как обсудить такую важную тему. Наверное, самую важную в нашей жизни.

Лицо Богдана врезано в мое сознание, как шрам. Он давно перестал кровоточить, но стоит чуть коснуться – и все пульсирует заново. Он смотрел на нас с таким видом, будто имеет право. Возможно, да, имеет. Но не на меня, а лишь на Дарину, которую потерял еще в тот день, когда бросил меня. Бросил нас.

Как бы я ни пыталась держать дистанцию, с каждым днем он приближается все ближе и ближе. Теперь он в курсе всего. Он знает, как я живу и где. Знает, в какой садик ходит Дарина. Знает даже ее имя, хотя я не произносила его вслух в его присутствии.

Это пугает. Не потому что он может что-то сделать. А потому, что теперь мне некуда деться. Он найдет нас везде, куда бы ни пошли.

А мне так хочется снова исчезнуть…

Мне было нормально в привычной жизни. Знай я, что, вернувшись в родной город, снова встречусь с Басмановым, вряд ли решилась бы. Даже если бы пришлось отказать Арсену.

Дарина смеется, оборачивается, брызгает в меня водой, и я невольно улыбаюсь. Она ничего не подозревает. Ее мир совершенно другой, не такой, как у меня. И в этом мире «папа» – слово, которое она знает, но пока что не чувствует. Я все собиралась ей рассказать, потому что в последнее время дочка часто спрашивала, кто ее папа и где он. Я пыталась придумать версию, в которую она поверит. Сказать, что папа работает. Далеко. Очень далеко. И пока не может вернуться. Не потому, что не хочет, а потому что не имеет возможности.

А теперь нужно как-то сказать ей, что папа рядом. Что он совсем рядом и хочет познакомиться. Страшно увидеть ее реакцию.

Мне нужно поговорить с Арсеном. Как бы я ни хотела избежать этого, я должна. Мы готовимся к свадьбе, у нас почти все запланировано. Он заботится, любит, принимает Дарину как родную. И если я промолчу – потом будет только хуже. Я не хочу ему лгать.

Но как ему объяснить, что мужчина, которого я не собиралась возвращать в свою жизнь, вдруг явился и опять переворачивает все с ног на голову? Как объяснить, что я не хочу Богдана обратно, но и не могу вычеркнуть его из жизни дочери?

Арсену все это не понравится.

Поднимаю дочь из воды, заворачиваю в мягкое полотенце, прижимаю к себе и на миг замираю. Моя малышка росла без фальши и боли. Да, одна ее сторона всегда была пуста. У нее не было папы. Но я была такой матерью, что она крайне редко спрашивала, где же ее отец.

А сейчас… Нужно быть откровенной не только с девочкой с большими глазами и открытым сердцем, но и Арсеном, который на протяжении двух лет поддерживает меня во всем.

Нужно быть честной не только с родными, но и с самой собой.

Сушу волосы Дарины, кормлю ее. Ближе к девяти, когда она устает от своих игрушек и трет глаза, укладываю ее спать. Арсен возвращается глубокой ночью. Я, конечно, не сплю, потому что из головы не выходит ни Богдан, ни его взгляд, ни его сообщение.

– Ты себя уничтожаешь, – говорю, когда Арсен, после душа приходит на кухню. – Работать круглыми сутками не есть хорошо! Когда ты это поймешь? К тому же ты прекрасно знаешь, что никто не ценит чужой труд.

– Я все делаю для себя, Мелисса, а не для кого-то.

– Мы оба знаем, что это не так. Поверь мне, они того не стоят. Не нужно доказывать кому-то, насколько ты хорош. Они все равно увидят тебя лишь таким, каким тебя считают. А не таким, какой ты на самом деле.

Арсен усмехается, но не комментирует мои слова. Потому что знает: я права на все сто процентов.

Он ест, а я его не трогаю. Не хочется портить ему настроение, постоянно напоминая о его родителях.

– Кстати, мне твоя мама звонила, – вспоминаю, когда он доедает.

Убираю посуду со стола.

– Что говорила? Где взяла твой номер?

– Без понятия. На звонок я не ответила, но увидела сообщение с того же номера. Она представилась и попросила, чтобы я взяла трубку. Но я не перезвонила. Не думаю, что нам стоит общаться.

– Не стоит, – кивает Арсен. – Не отвечай, ладно?

– Но сколько это будет продолжаться?

– Когда мы поженимся, она отстанет от нас. Поверь мне. Как Дарина?

– Хорошо, Арс. Но я больше переживаю о твоем состоянии. Так нельзя…

– Со мной все в порядке. Не волнуйся. И… звонила жена Камиля. Через три недели можем расписаться. Поедем на днях выбирать тебе и Дарине платье. Нужно начинать подготовку.

– Окей, – выдыхаю, а потом прикрываю глаза.

Арс явно замечает, как я напряжена.

– Мелисс? – Он касается ладонью моего плеча, сжимает. – Что происходит? Ты… не хочешь выходить за меня?

Глава 10

В глазах Арсена – недоумение. На его красивом лице – страх.

– Хочу, конечно. Мы же это обсуждали, договорились обо всем. Дело не в этом, Арс. Просто мне кажется, что я зря вернулась в этот город.

– Почему зря? У тебя же завтра первый рабочий день. Ты устроилась в хорошую фирму. Доказала, что совершенно от меня не зависишь. Разве ты не этого хотела? Я так хотел видеть тебя рядом с собой, но ты отказалась… Сама говоришь, что не стоит кому-либо что-то доказывать, а сама делаешь все с точностью до наоборот.

– Не начинай, – усмехаюсь невесело. – Да, работа хорошая, Арс. Но… я встретила тут человека, которого никогда не должна была встретить. Понимаешь?

Он щурится, склонив голову набок, смотрит вопросительно.

– Кого ты встретила?

Вымученно выдыхаю, чувствуя ком в горле. Сердце учащает ритм, едва я заговариваю о Богдане.

– Отца Дарины.

Арсен не двигается. Он просто смотрит на меня. Словно мои слова – это вода, вылитая в огонь, но пламя почему-то не гаснет. Оно лишь замирает, чтобы потом взорваться с новой силой. В его глазах сначала недоумение, потом что-то, от чего у меня внутри становится холодно.

– Что значит… отца Дарины? – Голос тихий, но в нем уже дрожит стальная нить. Не гнев, нет. Пока только шок.

– Он нашел меня. Узнал о Дарине. Хочет… познакомиться с ней.

Арсен резко разворачивается. Выходит из кухни, идет в гостиную и садится на диван. Медленно откидывается на его спинку. Пальцы сжимаются в замок, а челюсть предательски подрагивает.

Я иду следом. Он ничего не говорит, просто продолжает смотреть на меня.

– Ты… знала, что он может появиться? – спрашивает он.

– Нет, конечно. Мне казалось, что ему на меня плевать. В этом огромном городе я совершенно не ожидала его встретить, тем более едва вернувшись. Не знаю, как описать то, что я сейчас чувствую. Сама в шоке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.