Максим Буранов
Адено-вирус

Глава 1: Черная сталь

За три года после окончания Второй мировой войны, и победы третьего рейха, жизнь Марина изменилась до неузнаваемости. Смерть матери, с которой он, пусть и редко, но поддерживал связь, оставила в его душе глубокую, незащищённую пустоту. Единственным убежищем от боли стала работа терапевтом – профессия, которой он выучился и в которую уходил с головой, лишь бы забыть собственные страдания. Всё чаще Марин ловил себя на мысли, что его существование держится только на этой работе, будто она была последней ниточкой, удерживающей его от падения в пропасть.

В один из мрачных дней, когда жизнь казалась ему серой, как осенний туман, Марин шёл по тёмному переулку города поздним вечером. Именно там он встретил его – странное существо, называвшее себя доктором Фризом. На нём был синий халат с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Но дело было даже не в тени: лицо Фриза было слишком тёмным, настолько, что будто поглощало свет. Марин пытался разглядеть хоть какие-то черты, но перед глазами словно зияла пустота.

Молчание затянулось. Марин смотрел прямо в то, что должно было быть лицом, а в ответ видел лишь чёрную, неподвижную гладь.

– Вот мы и встретились, – произнёс наконец доктор Фриз.

Марин бросил на него тяжёлый, почти презрительный взгляд. «Только тебя мне сейчас не хватало», – раздражённо подумал он.

– Оставьте меня в покое, пожалуйста, – сказал он вслух, пытаясь не задаваться вопросом, кто же стоит перед ним на самом деле.

– И что ты решил по поводу моего предложения? – спокойно поинтересовался Фриз.

Две недели назад, под предлогом побега из Третьего рейха, Фриз уже пытался втянуть его в непонятную авантюру. Он появлялся на работе Марина, говорил загадками, намекал на какую-то угрозу и настойчиво пытался завербовать его. Тогда Марин отказался.

– Легко ведь дождаться нужного момента, чтобы снова ко мне заявиться, да? – язвительно бросил Марин.

– Мне незачем выполнять чужую работу. Всё и так прошло достаточно успешно. Но… если этого мало, придётся вынудить тебя силой, – произнёс доктор Фриз так спокойно, что от этих слов по спине Марина пробежал холод.

Марин понял: терять ему действительно нечего. Ни близких, ни родных, ни будущего. Он тяжело вздохнул и после короткой паузы произнёс:

– Ладно, я пойду с тобой. Но сначала скажи: что ты имел в виду, когда говорил, что я в опасности?

– Ах… об этом узнаешь позже, – ответил Фриз, будто обсуждая что-то обыденное.

– Что? – Марин нахмурился. – Ты говорил о каких-то преследователях.

– Крестоносцы, – пояснил Фриз. – Отряд смерти. Они пока не знают, где мы находимся, но это ненадолго. Они хотят нас убить.

Марин резко остановился.

– Подожди. С какой стати кому-то охотиться на меня? Я что, кому-то дорогу перешёл?

– Нет. Они охотятся на тебя просто из-за того, что ты существуешь. Ты не сделал ничего плохого. Единственное, что нам остаётся, – бежать, – спокойно ответил Фриз.

Эти слова только усилили тревогу, пульсирующую в голове Марина.

– Объясни! – потребовал он.

– Времени нет, – коротко бросил Фриз.

Он положил руку Марину на плечо – и реальность взорвалась светом. В следующий миг они стояли на шумной улице американского города восьмидесятых годов. Вокруг мерцали яркие неоновые вывески, звучала музыка уличных исполнителей, а прохожие были одеты в модные вещи эпохи. Атмосфера казалась живой, динамичной и полной какого-то смутного предчувствия приключений, словно каждое мгновение могло стать началом невиданной истории.

В шоке от внезапного скачка во времени и пространстве Марин стоял посреди яркой и шумной улицы, словно выброшенный из собственной реальности. В груди у него всё кипело от вопросов, которые напирали с такой силой, что он едва удерживал себя в руках.

– Как ты это сделал? – выдохнул он, пытаясь осмыслить произошедшее хоть на долю секунды.

Доктор Фриз, будто ничего невероятного не случилось, ответил таким спокойным тоном, словно объяснял устройство чайника:

– Это сложно объяснить простыми словами. Я бы не стал называть это телепортацией… Перемещение – куда точнее. Мы использовали Балк, пятое измерение. Оно позволяет пройти сквозь четвёртое – то самое, в котором мы сейчас с тобой и находимся. В каком-то смысле это похоже на то, что ваши учёные называют кротовыми норами.

Он сделал шаг вперёд, обернулся, словно преподаватель перед любопытным учеником, и продолжил:

– Представь, что наша реальность – это лист бумаги. Двухмерная плоскость. Если согнуть лист так, чтобы две удалённые точки соприкоснулись, то путь между ними станет ничтожным. Ты просто переходишь из одной точки в другую, минуя обычное расстояние. Именно этот принцип и используют кротовые норы. Но если к пространству добавить время, получается четвёртое измерение. А Балк – это следующее, более глубокое измерение, позволяющее обходить ограничения света и расстояния. Проблема лишь в том, что создать устойчивый переход крайне трудно. Стабильные кротовые норы – редкость.

Марин слушал, но понимание приходило медленно, как вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Всё происходящее казалось ему безумным, но что-то в словах Фриза звучало… убедительно.

– Тогда куда мы попали? – наконец спросил он, осматриваясь вокруг.

Доктор Фриз слегка усмехнулся, будто ждал этого вопроса с самого начала:

– В совершенно другую вселенную. Со своими законами, своей историей, своим временем. Это, так сказать, наш временный пункт назначения. Идём. Я хочу познакомить тебя с одним человеком.

Они двинулись по улице. Толпа, не замечавшая их появление из ниоткуда, жила своей жизнью: музыка, пронзительный свет неона, смех, запахи уличной еды. Всё было настолько ярким и живым, что Марин чувствовал себя пришельцем, выпавшим откуда-то из трещины реальности.

Фриз продолжил говорить, но его слова долетали до Марина словно через толщу воды. Слишком многое обрушилось на него за считанные минуты. Он чувствовал себя потерянным – но вместе с тем где-то глубоко внутри пробуждалось странное, робкое чувство: понимание, что он оказался частью чего-то куда большего, чем мог себе представить.

Марин стоял перед высоким мужчиной корейской внешности, который не спеша допивал бутылку пива. Даже не убирая её из руки, незнакомец протянул другую – для рукопожатия. Пожатие оказалось настолько сильным, что пальцы Марина мгновенно окоченели, будто их сдавили металлические тиски. Перед ним явно был не просто крепкий человек – настоящий боец, закалённый войнами, о чём красноречиво свидетельствовали многочисленные шрамы на его руках.

Кореец на секунду отвлёкся, обменявшись парой тихих фраз с доктором Фризом – слишком тихих, чтобы Марин мог что-либо разобрать. Затем он снова повернулся к нему и кратко представился:

– Меня зовут Шан Шухан. Сейчас объясню тебе, что нужно знать для начала.

– Марин Шнайдер, – ответил Марин, всё ещё не до конца оправившись от череды невозможных событий.

Шан нахмурился, всматриваясь ему прямо в глаза:

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил он с явной ноткой самодовольства.

– Нет, не знаю, – честно признался Марин, чувствуя, как неуютно становится под тяжёлым, оценивающим взглядом этого человека.

Шан коротко усмехнулся – усмешка прозвучала как вызов:

– Я первый из двадцати воинов человечества. И пока ты под моим крылом – с тобой ничего не случится. Но запомни: ни один из этих миров не безопасен. Так что не вздумай полагаться на меня во всём.

Марин уловил терпкий запах перегара, исходящий от Шана, и непроизвольно задумался, стоит ли вообще доверять тому, кто держит бутылку крепче, чем собственные обещания. Его поведение, напускная бравада и высокомерие только усиливали сомнения.

– Ни разу о тебе не слышал, – пробормотал Марин, оглядываясь по сторонам. – А где доктор Фриз?

– Кто его знает, – отмахнулся Шан. – Он всегда так делает. Появится из ниоткуда – и исчезнет так же. В общем, слушай. Я не смогу быть рядом постоянно. Поэтому сейчас познакомлю тебя с ещё одним человеком.

Марин мысленно закатил глаза, едва сдерживая раздражение: «Серьёзно? Они перебрасывают меня от одного человека к другому, как мячик…»

Но проговаривать это вслух он не решился. В данный момент у него не было ни выбора, ни плана. Только один путь – следовать за Шаном и попытаться разобраться в этом безумии, которое внезапно стало его новой реальностью.

Шан вёл Марина по пыльной дороге к старому, едва держащемуся на столбах сараю на окраине района. Дверь, скрипнув, открылась, и Марин оказался внутри. Его взгляд сразу же зацепился за хаос, царивший в помещении: повсюду лежали детали, платы, инструменты, аккуратно сложенные и грубо брошенные устройства – от примитивных до явно не принадлежащих этому миру. Воздух пах маслом, нагретым металлом и лёгким озоном.

Посреди всей этой техно-разрухи стоял парень среднего роста в рабочем комбинезоне. На лице – аккуратная короткая борода, чёрные волосы были слегка растрёпаны, а в глазах – необычная смесь внимательности и искреннего дружелюбия. Он покинул стол с инструментами и подошёл ближе.

– Кто это? – спросил он, кивнув на Марина.

– Это Том, – представил его Шан. – Гений-инженер. Если тебе что-то понадобится – обращайся к нему. Я ненадолго исчезну. Справляйтесь без меня. Пока.

И прежде чем Марин успел что-либо сказать, Шан буквально растворился в воздухе, будто стираемый чьей-то невидимой рукой. В помещении воцарилась тишина, слишком резкая после его присутствия. Марин потрясённо уставился на пустую точку, а затем посмотрел на Тома.

– Какого хрена? – выдохнул он.

– Он всегда так делает, сколько его знаю, – спокойно ответил Том, снимая рабочие перчатки и бросая их на стол. – Ладно, давай начнём сначала. Как тебя зовут?

Он протянул руку.

– Марин… Марин Шнайдер, – ответил тот, пожимая её.

– Томас Смит. Но можно просто Том. Я хозяин этой мастерской, – сказал он с улыбкой.

Марин огляделся ещё внимательнее. Мастерская оказалась куда просторнее, чем казалась снаружи: металлические стеллажи, шкафы, приборы неизвестного назначения, наборы инструментов, странные цилиндры и контейнеры. В дальнем углу он заметил нечто вроде металлического костюма, покрытого слоем пыли – массивного, будто созданного для гиганта или бронированного существа.

– Тут… довольно просторно, – произнёс Марин. – И приборов чертовски много.

– Всё это приносит Шан, – пояснил Том, уловив его взгляд. – У нас… договор. Он таскает мне всё, что найдёт в других мирах, а я чиню, разбираю или продаю. Чем сам занимаешься?

Марин задумался. Его прежняя жизнь – терапевт, больницы, пациенты, бумажная рутина – казалась настолько далёкой, будто принадлежала другому человеку.

– Раньше я был терапевтом, – наконец сказал он. – А теперь… понятия не имею, кем стал. Всё будто рухнуло и началось заново.

Том понимающе кивнул.

– Многие здесь начинают с нуля. И никто не знает, кем окажется завтра. Так что… если хочешь попробовать себя в технике – я всегда рад ученику. Иногда новые миры открывают таланты, о которых человек даже не подозревал.

Марин внимательно оглядел мастерскую, прежде чем заговорить:

– Я вырос в Германии и выучился на медика. Также могу работать медбратом.

Сразу после этих слов он обернулся, и Томас мгновенно заметил шрам на его шее.

– Шрам на шее? Что это? – спросил он, прищурившись.

– Последствие одного нацистского эксперимента.

– Ого… интересное у тебя прошлое, – произнёс Том, слегка нахмурившись. – Хотя вряд ли приятное. И что это был за эксперимент?

В глазах Тома появился неподдельный интерес.

Марин тяжело вздохнул и продолжил:

– Суть эксперимента заключалась в полном контроле над человеческим организмом. В позвоночник, на уровне седьмого шейного позвонка, C7, вводили вещество под названием «Nervenfluss – A». Оно вызывало мутацию всей нервной системы на тканевом уровне. В моём случае всё прошло более чем успешно, хотя многие испытуемые погибли. После этого меня намеревались снова привлечь к опыту, но по неизвестным мне причинам дело так и не продолжили. Я не знаю, что тогда произошло, но больше в экспериментах я не участвовал, хотя все шансы на это были.

– А ты сам что об этом думаешь? – осторожно спросил Том.

– Меня не спрашивали, – холодно ответил Марин.

Он твёрдо посмотрел на Томаса, а затем отвернулся, словно ставя точку в разговоре.

Томас оглядел свою мастерскую и предложил:

– Слушай, если хочешь, могу провести тебе экскурсию.

– Давай, – с интересом откликнулся Марин. – Я с удовольствием посмотрю.

Они двинулись между столами, стеллажами и хаотично сваленными деталями. Вскоре Томас остановился у массивной кладовки, похожей на небольшой армейский склад.

– Смотри, – начал он, открывая дверь, – здесь у нас всякое оружие: гранатомёты, гранаты с радиусом взрыва сорок метров, инопланетные пушки… Только их лучше не трогай, а то ещё рванут. – Он кивнул в сторону небольшой витрины. – А вот эти два разноцветных камня, по словам Шан Шухана, очень мощные, но лично у меня они ни разу не заработали. Тут же лежит куча запчастей от компьютеров и всякого оборудования.

Марин скользнул взглядом по стенду, и что-то сразу привлекло его внимание.

– Ни фига себе… Смотри, вон тот костюм.

На стенде возвышался железный костюм, подключённый к проводам и лишённый нескольких деталей. Он выглядел обгоревшим, исцарапанным, будто вытащенным из пожара. На груди тускло читалась надпись «Чёрная сталь». Том подошёл ближе и, как будто представлял экспонат музея, провёл рукой по корпусу.

– Вот это моё главное достижение, – сказал он с гордостью. – Он ещё не готов. Я так и не нашёл левую руку, да и батарею тоже. По идее, этот красавец даже должен был летать, но до этого я пока не дошёл.

Костюм был покрыт обугленными чёрными пластинами, под которыми виднелась плотная бронированная ткань неизвестного происхождения. Провода тянулись вдоль позвоночника и сходились в массивный чип, встроенный в шлем. На шлеме не было прорези для глаз – обзор обеспечивали камеры, а изображение выводилось на виртуальные очки, единственный доступный способ управления.

Марина же куда больше привлёк небольшой уголок мастерской, где в беспорядке лежали инновационные медицинские приборы. Он подошёл ближе, и взгляд его загорелся.

– О, вот это… Можно я заберу это медицинское оборудование? – спросил он.

Томас удивлённо поднял бровь:

– Зачем? Оно же всё грязное. Я как раз собирался от него избавиться.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Марин. – Я всё помою, простерилизую и докуплю нужные детали. И оборудование будет, как новое.

Томас прищурился, с лёгким подозрением глядя на Марина:

– И что же ты собираешься с ним делать? Только не эксперименты. И уж точно не здесь!

Марин задумчиво произнёс:

– Типа того. С таким оборудованием я мог бы продолжить исследования.

Том прищурился, подозрительно всматриваясь в него:

– Какие исследования?

– Эксперимент на нервной системе.

– Но ты же говорил, что некоторые испытуемые погибли из-за него, – напомнил Том.

– А я – нет, – холодно ответил Марин. – Возможно, эксперимент проваливался из-за халатности докторов. Здесь полно дорогостоящего оборудования, которое могло бы значительно облегчить мою работу.

Том поднял ладони, словно пытаясь остановить его.

– Стой, стой, парень. А на ком ты вообще собираешься ставить эксперименты? Я понимаю, тебя может шокировать вся эта медицинская хренотень, но не до такой же степени.

Он покачал головой:

– Ладно… как знаешь. Но только одно условие: никаких экспериментов в моей мастерской.

– В любом случае она не подойдёт, – согласился Марин. – Мне нужна полноценная лаборатория, с вентиляцией и всем необходимым. А это… требует денег.

Он замолчал, будто собираясь с решимостью, и наконец спросил:

– Могу ли я попросить об одолжении?

Том, слегка удивившись такому переходу, бросил на него внимательный взгляд:

– Слушаю.

– Я хотел бы подработать у тебя. Чтобы накопить на лабораторию.

Том улыбнулся краем губ, словно такое предложение он ожидал услышать давно.

– Почему бы и нет? Мне как раз не хватает рабочих рук.

Так началось их сотрудничество. И хотя их бизнес нельзя было назвать полностью законным, он процветал благодаря уникальному сочетанию навыков. Марин внёс в работу свои знания в области науки и технологий, а Том – мастерство, смекалку и опыт. Вместе они построили необычный, но эффективный альянс, который быстро стал для них обоих чем-то большим, чем просто работой.

Глава 2: Алая роза

Том вошёл в подпольную лабораторию Марина по его просьбе и сразу ощутил пронизывающий холод, будто помещение не отапливалось вовсе. Воздух был насыщен едким запахом химических реагентов, от которого начинало першить в горле. Где-то в глубине комнаты тихо жужжала аппаратура, создавая ощущение непрерывной работы невидимых механизмов.

Взгляд Тома скользил по столу, заваленному папками, листами с расчётами и неразборчивыми схемами. Стены были оклеены чертежами, формулами и биологическими диаграммами. Том украдкой посмотрел на Марина, который, полностью погружённый в процесс, осторожно перемешивал содержимое пробирки.

– Так зачем ты меня вызвал? – спросил Том, нарушив тишину.

Марин, облачённый в хирургический халат и перчатки, поднял голову и приветливо улыбнулся. Аккуратно зачёсанные волосы и сосредоточенный взгляд делали его похожим на учёного из старых научно-фантастических фильмов.

– Привет. Хотел показать кое-что важное. Кажется, у меня всё получилось.

Том вскинул бровь.

– И что же?

– Регенерация, – ответил Марин. Он взял серебристый скальпель, блеснувший в свете лампы. – Смотри.

Отстегнув халат и оголив предплечье, Марин уверенным движением сделал надрез. Лезвие легко разошло кожу; кровь только начала выступать, как рана стремительно затянулась, будто перематываясь невидимой нитью. Через секунду на коже остался лишь бледный след, который тоже постепенно исчезал.

Том ошеломлённо выдохнул.

– Ничего себе… А что насчёт серьёзных ранений?

– Ещё не проверял, – спокойно сказал Марин. – И, думаю, не стоит это делать без необходимости.

– Согласен. Ладно, поздравляю – это круто. Но давай выйдем отсюда, – предложил Том, оглядывая стены. – Тут пахнет так, будто ты смешал всё, что только мог найти на свалке химикатов.

Марин усмехнулся:

– Хорошо, сделаю нормальную вентиляцию. Пошли.

Они вышли наружу. Тёплые лучи солнца и прохладный ветер сразу смыли ощущение клаустрофобии, нависавшее в лаборатории.

– Так что нужно сделать? – спросил Марин.

– Я почти закончил костюм, – ответил Том, поправляя ремень на талии. – Осталось испытать его. Но мне нужна помощь с оформлением – финальная сборка, подключение модулей и проверка интерфейсов.

– Конечно, помогу, – уверенно сказал Марин. – Пора двигаться дальше, верно?

Том и Марин подошли к мастерской и начали загружать боевой костюм в фургон. «Чёрная сталь» уже выглядела почти законченной: гидравлические приводы тихо подрагивали при движении, на корпусе блестели новые электронные модули. Марин провёл рукой по холодному металлу, внимательно изучая каждую деталь, и повернулся к Тому.

– Костюм действительно впечатляет, – сказал он серьёзным тоном.

– Он ещё послужит своему владельцу, – с гордостью ответил Том, бросив взгляд на своё творение.

– Ты готов к испытанию? – уточнил Марин.

– Готов. Но кто знает, что может случиться. Поедем подальше от города – лишние свидетели нам ни к чему.

Фургон выехал за пределы городских улиц, оставляя позади шум и свет. На шоссе, среди полей и редких деревьев, повисла непривычная тишина. Марин нарушил её первым:

– Есть новости от Шана?

– Был вчера, – ответил Том, не отводя взгляда от дороги. – Принёс крошечную, но нереально мощную батарею. Сейчас заряжается.

– А меня он видеть не захотел? – спросил Марин, слегка удивившись.

– Да кто его знает, – усмехнулся Том. – Шан – ходячая загадка.

Когда они добрались до окраины и съехали на заброшенную площадку, фургон остановился.

– Это точно не последнее испытание, – заметил Марин, выходя наружу и оглядывая местность.

– По-другому никак, – согласился Том. – Проект всё ещё сырой.

Некоторое время они молчали, готовя оборудование и разгружая костюм. Затем Том нарушил тишину:

– Вот что я хотел спросить, – начал он, глядя на Марина. – Зачем тебе всё это? Все эти эксперименты?

Марин пожал плечами:

– Ты сам видел регенерацию. Это необычная штука.

– Не об этом. Что заставило тебя стать таким? Что подтолкнуло к этому пути?

Марин замялся, затем тихо сказал:

– Хочешь правду?

– Говори.

– В пятнадцать лет у меня обнаружили диабет второго типа. Тогда эта болезнь считалась малоизученной.

– И что было дальше?

– Нацисты… каким-то образом его вылечили.

Том даже перестал двигаться. На лице застыло неподдельное изумление.

– Стоп. Что?

– Именно так, – кивнул Марин. – Они вылечили диабет. Представь себе, какие возможности открывает подобная наука. Если понять, как именно это сработало… возможно, можно лечить и другие заболевания.

– Ты думаешь, это можно повторить?

– Не знаю. Возможно, я просто выжил из-за особенности организма. Но я обязан выяснить.

Том медленно выдохнул, осмысливая услышанное.

Они приступили к подготовке испытания. Том начал облачаться в костюм, подгоняя его под себя. Когда защёлкнулись последние крепления, гидравлика ожила – мощные приводы реагировали на малейшее движение, усиливая каждый шаг.

Марин тем временем расставил импровизированные мишени из бутылок и подготовил измерительное оборудование. Закончив, он взял кувалду, надел защитные очки и подошёл ближе.

– Готов? – спросил он.

– Полностью, – уверенно ответил Том, чувствуя, как адреналин пробегает по венам.

– Тогда начинаем. Первое испытание – оружие, – объявил Марин, отходя на безопасное расстояние.

С каждым мощным выстрелом, который Том выпускал из оружия, мишени из бутылок разлетались в мелкие осколки, осыпая землю прозрачной крошкой. Марин внимательно наблюдал, время от времени делая пометки в блокноте и сверяясь с приборами, фиксирующими мощность и точность стрельбы.

– Почему ты не используешь лазеры? – спросил он, искренне удивлённый тем, что Том ограничивается пулевым оружием.

– Батарея слабая, – ответил Том, перезаряжая оружие и наводя его на очередную мишень. – Лазеры высаживают заряд за пару минут.

Марин понимающе кивнул.

– Ладно, – сказал он, поднимая с земли тяжёлую кувалду. – Теперь проверим прочность. Держись!

Он со всей силы ударил по корпусу костюма. Том почувствовал, как от удара его почти сносит с ног – металл приглушил силу, но инерция всё равно была чудовищной. Он едва удержался на ногах, приземлившись на одно колено.

– Ничего себе ты вдарил… – выдохнул Том, ощупывая место удара. – Повреждений нет?

– Вмятина есть, но не критично, – ответил Марин. – Переходим к последнему этапу.

– Полёт, – произнёс Том с заметным волнением.

– Ты уверен? – осторожно уточнил Марин.

– Нужно же когда-то попробовать, – сказал Том, активируя ракетные сопла.

С громким ревом костюм поднял его в воздух. Том взмыл примерно на сорок метров, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, а сердце бешено колотится от адреналина. Но на пике подъёма система дала сбой, и он резко начал падать.

За мгновение до столкновения с землёй парашют раскрылся, однако не полностью – удар всё равно оказался сильным. Тома бросило вперёд, он перекатился по земле и остался лежать, пытаясь отдышаться.

Он поднялся, хромая.

– О, чёрт… Чёрт побери! – выругался он, оглядывая повреждённый костюм.

– Ты как? Жив? – обеспокоенно спросил Марин, подбегая ближе.

– Да ноги – в заднице! – зло ответил Том. – Парашют сработал неправильно!

Марин быстро освободил Тома из костюма и осторожно уложил его на заднее сиденье автомобиля. Действовал он уверенно и без суеты: проверил пульс, дыхание, убедился, что Том остаётся в сознании, после чего поспешно захлопнул дверь.

– Я поведу. У тебя ноги переломаны, – твёрдо произнёс Марин, усаживаясь за руль.

– Ладно… понял, – выдохнул Том, пытаясь держаться, хотя боль накатывала волнами.

Марин ещё раз бросил быстрый взгляд на друга, затем закинул повреждённый костюм в фургон и сел за руль. Машина сорвалась с места. Он вёл предельно сосредоточенно, но не забывал следить за состоянием Тома в зеркало.

– Почему ты не поставил два парашюта? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги. – Дублирование никогда не помешало бы.

– Думал, одного хватит, – улыбнулся Том, хотя это больше было похоже на болезненную гримасу.

– Падение с сорока метров обычно заканчивается летально, – заметил Марин. – То, что ты жив, – вообще-то чудо.

Том тихо хмыкнул и после короткой паузы пробормотал:

– Ну и как это Сильвии объяснить?

Марин удивлённо повернул голову:

– Кто такая Сильвия?

– Моя новая девушка, – признался Том, чуть смутившись.

Марин укоризненно покачал головой:

– Вот же… И даже другу не сказал?

– На дорогу смотри! – резко одёрнул его Том.

– Ладно-ладно, – буркнул Марин и вновь сосредоточился на трассе.

На мгновение в машине воцарилась тишина. Том попытался сменить тему:

– Ты ведь медик… У тебя, случайно, костыли есть?

– Пфф. Я тебе и костыли найду, и гипс поставлю, – усмехнулся Марин.

Том слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, что, несмотря на боль, находится в надёжных руках.

Спустя месяц после визита к врачу Том всё ещё шёл по пути к полному выздоровлению. Ноги болели, но он уверенно держался на костылях, понемногу привыкая к нагрузкам. Несмотря на ограничения, он продолжал помогать Марину в лаборатории – пусть и не так активно, как раньше. Их сотрудничество не прерывалось: напротив, общее дело только сильнее сблизило их.

В этот день Марин выглядел особенно сосредоточенным. На столе, среди аккуратно разложенных инструментов и записей, стояли стерильные контейнеры и шприцы.

– Итак, эксперимент номер тридцать шесть, – произнёс он, проверяя последнюю запись в журнале. – Это будет заключительным. Если всё пройдёт правильно… я получу полный контроль над своим организмом.

Том нахмурился, опираясь на костыли.

– Очень надеюсь, что без осложнений. Ты всё-таки не робот, – сказал он с тревогой в голосе.

– Я тоже надеюсь, – Марин попытался улыбнуться, но напряжение всё же проскользнуло в его взгляде. – Тридцать пять экспериментов позади, и я всё ещё жив. Так что, вероятно, и этот переживу.

Он взял шприц с прозрачной, едва заметно мерцающей сывороткой. Руки его были – удивительно ровные, почти без дрожи. Марин ввёл иглу в вену, медленно ввёл препарат, затем прижал к месту укола ватный тампон, пропитанный спиртом.

– Готово, – сказал он, отложив шприц и выдохнув.

– Так быстро? – не скрывая удивления, спросил Том.

– Процедура простая. Теперь остаётся ждать, – ответил Марин. – Эффект появится не сразу.

Том подошёл ближе, насколько позволяли костыли, и внимательно всмотрелся в друга.

– Всё это очень странно… Зрелище, конечно, не из приятных – наблюдать, как ты колешь сам себя. Надеюсь, всё пройдёт нормально.

Марин коротко кивнул, принимая слова поддержки. Он сел рядом с Томом – впервые за долгое время позволяя себе просто остановиться.

Оба замолчали, чувствуя, как напряжение медленно заполняет комнату.

Они не знали, что принесёт этот последний эксперимент. Но знали одно: назад пути уже нет.

Прошло два часа после инъекции. Лаборатория погрузилась в вязкую тишину – даже аппаратура казалась притихшей, словно ожидая. Марин сидел неподвижно, сосредоточенно прислушиваясь к собственному телу.

И вдруг…

Он медленно поднял руку перед собой. Глаза его блеснули.

– Смотри, – тихо произнёс он.

Том наклонился вперёд, прищурившись – и в тот же миг резко отшатнулся.

– Какого…?! – вырвалось у него.

Рука Марина начала меняться. Сначала кожа вздулась, словно под ней что-то шевельнулось. Затем она резко разорвалась, раскрывая влажный блеск оголённых мышц. Волокна дрожали, извивались – будто жили собственной жизнью.

Вены обмякли и сползли вдоль костей, оставляя жуткий, почти механический каркас из белых костей предплечья.

Через секунду мышцы начали смещаться, закручиваться слоями, как лепестки. Вся рука приобрела форму, напоминающую кедровую шишку – страшную, рваную, сочащуюся слабой струйкой крови.

Том сглотнул.

– Офигеть можно… – только и выдавил он.

Марин стиснул зубы, сдерживая боль, но голос его оставался удивительно ровным:

– Я… могу перераспределять мышцы. Ломать привычную анатомию. Менять структуру.

Оголённые мышечные пучки дрогнули – и начали собираться, уплотняться, срастаясь в одно массивное образование.

За секунды рука превратилась в будто бы перекачанную, гипертрофированную конечность – живое оружие.

– Теперь сила сжатия вдвое больше… – выдохнул Марин, ощущая прилив мощи. – Я могу поднимать вес, который раньше и сдвинуть не смог бы.

– Даже как-то мерзко, – сказал Том, заворожённо глядя на трансформацию. – Но чертовски впечатляет.

Медленно, с едва слышным потрескиванием перестраивающихся тканей, рука начала возвращаться в нормальную форму. Кожа затягивалась, но не полностью – из-под свежих шрамов ещё проступала кровь.

Марин выдохнул, ощущая накатившую усталость.

– Да… выглядит круто. Но боль зверская. С таким контролем придётся ещё работать – иначе рискую оторвать себе руку и не успеть собрать её обратно.

Том усмехнулся, немного горько:

– Вот знаешь… мы с тобой удивительно похожи. Оба готовы идти до конца ради науки. Даже если цена – собственное тело.

Марин тихо кивнул.

– Похоже, да. И иногда я не уверен, хорошо это… или страшно.

Ночью, когда город тонул в лукавом свете уличных фонарей, Том вышел на двор и застыл. Перед ним, в окружении треска и искр, стоял Марин и подбрасывал в костёр тяжёлые металлические блоки, платы и разобранные приборы. Пламя лизало холодный металл, превращая часы работы в искрящиеся угли. Воздух наполнился резким запахом горелого пластика и озоном – всё, над чем они трудились последние месяцы, уходило в дым.

Том подошёл поближе, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

– Зачем ты всё это делаешь? – спросил он тихо, стараясь не дать голосу дрогнуть.

Марин не оборачивался. В отблесках пламени его профиль казался строгим и слегка усталым.

– Всё самое ценное у меня в голове, – ответил он, не отрывая взгляда от огня. – Эта лаборатория, эти устройства – лишь инструменты. Без меня они пусты. Информация – наша сила. И, впрочем, мне сейчас это не нужно.

Между ними опустилась тяжёлая тишина, нарушаемая только треском горящих плат и сыплющимся металлом. Огонь отражался в глазах обоих – у Тома в основном страх и непонимание, у Марина – решимость и какая-то печальная свобода.

– Значит, ты сжигаешь всё, что могло бы помочь? – настаивал Том, стараясь подобрать слова так, чтобы не начать спор, который вряд ли мог помочь.

– Я не сжигаю знания, – спокойно сказал Марин. – Я закрываю главу. Иногда нужно что-то разрушить, чтобы освободить место для нового. Кроме того, это безопаснее – меньше шансов, что кто-то использует это против нас или – ещё хуже – что это попадёт в руки тех, кто не поймёт и применит по-дурному.

Том провёл рукой по воротнику, чувствуя, как мороз щекочет ладонь.

– И что дальше? – спросил он. – Ты что, собираешься просто уйти куда-то?

Марин откинул ещё одну плату в огонь, и она вспыхнула ярче прежнего.

– Меня волнует слишком много вопросов, – признался он. – Я хочу знать, кто такой Шан, кто такой Фриз, что за «крестоносцы», и зачем они охотятся за нами. Мы даже не понимаем, с кем имеем дело.

Том на секунду задумался, затем слегка кивнул.

– Я смогу ответить на пару твоих вопросов, – сказал он тихо. – Но прежде чем ты начнёшь что-то делать в одиночку – подумай о рисках. Ты слишком много рискуешь.

Марин, наконец, отвернулся от огня и посмотрел на друга. В его взгляде мелькнуло что-то мягкое – приглашение, доверие и, возможно, иная надежда.

– Тогда начнём, – прошептал он. – Рассказывай всё, что знаешь.

Некоторое время спустя они снова сидели на балконе старого дома, наслаждаясь редким вечерним спокойствием. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом сосен – будто сама ночь старалась укрыть их от тревог последних дней. Где-то внизу шуршали деревья, изредка проезжала машина, но здесь, на высоте, мира словно становилось больше.

Том откинулся на спинку кресла, долго молчал, прежде чем заговорить:

– У доктора Фриза и Шана Шухана есть нечто вроде телепорта. Они называют его «Нексус». – Он говорил медленно, словно заново перебирая в памяти то, что слышал раньше. – И ещё… Шан невероятно силён. По его словам, он спасал целые цивилизации. Но… не знаю, правда ли это. Он многое рассказывает, но иногда это звучит слишком фантастично даже для него.

Марин нахмурился, задумавшись. В огнях города, отражавшихся в его глазах, читалось беспокойство – не из-за угроз, а из-за отсутствия ясности.

– А про доктора Фриза ты знаешь хоть что-то? – спросил он, внимательно наблюдая за выражением лица Тома.

Тот покачал головой.

– Про него – ничего. Чистый лист. Тень. Будто он и не человек вовсе. Я даже не уверен, существует ли он как физическое существо. Похоже, только Шан знает о нём больше, но и он говорит крайне неохотно.

Некоторое время они сидели молча. Сквозь ночной воздух протянулся тихий гул далёкой дороги, затем снова воцарилась тишина.

Марин нарушил её первым:

– Мы можем спросить Шана. Прямо. Если он знает хоть что-то – это лучше, чем гадать.

Том вздохнул, но кивнул.

– Хорошая идея. Но придётся ждать. Он появляется, когда захочет. Иногда – через неделю, иногда – через месяц. Он не дает знать заранее.

Марин устало провёл рукой по лицу.

– Значит, подождём, – сказал он, примирившись с мыслью. – Нам всё равно нужны ответы.

Том посмотрел на него с лёгкой улыбкой – едва заметной, но искренней.

– Они придут. Пусть и не скоро.

Вечер снова накрыл их тишиной, и на мгновение казалось, что весь мир затаил дыхание в ожидании следующего шага.

Глава 3: Народ падальщиков

Том и Марин сидели на балконе, погружённые в вязкую тишину вечерних сумерек. Они ждали Шана Шухана – уже месяц, если не больше. Время от этого ожидания будто потеряло форму: дни тянулись одинаково, а мысли становились тяжелее.

Марин, хмурясь, всматривался в тёмную линию горизонта.

– До чего я докатился?.. – произнёс он глухо, почти шёпотом. – Сижу здесь, и до сих пор не понимаю, почему вообще оказался в этом месте.

Том повернул голову, ощутив, как слова друга эхом отдаются в нём самом.

– Честно говоря, и правда пора бы узнать, как ты сюда попал, – сказал он спокойно, хотя внутри его кольнуло беспокойство.

Марин тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

– Меня просто… привели. Забрали. И всё. С тех пор никто не удосужился хоть что-то объяснить. Шан и Фриз держат меня в полном неведении.

Том прищурился, вспоминая всё, что связано с Шаном.

– Шан Шухан… – пробормотал он. – Он вообще вечно появляется пьяный. Я сколько его знаю – он будто живёт в каком-то своём хаосе. От него не стоит ждать логики, тем более объяснений.

Марин тихо рассмеялся, но смех вышел нервным, безрадостным.

– А доктор Фриз ещё хуже. Он говорил ещё меньше, чем Шан. Именно он привёл меня сюда, но даже не попытался рассказать, что от меня нужно. Такое чувство, будто он мне не доверяет. Тогда зачем вообще было выбирать меня? Мог бы найти кого-то другого.

Том замолчал, обдумывая слова друга. Вечерний ветер прошёлся по балкону, как будто тоже ждал его ответа.

– Задумывался, – наконец сказал он. – И… может, кто-то другой был бы хуже. Гораздо хуже. Может, Фриз выбрал тебя именно потому, что не хотел рисковать. Или хотел сделать всё правильно, насколько он считает это возможным.

Марин посмотрел на него – долгим, тяжелым взглядом, в котором смешались благодарность и сомнение.

– Хотел бы я в это верить… – прошептал он.

И снова наступила тишина. Но теперь в ней чувствовалось не только беспокойство – в ней появилась надежда, едва слышная, хрупкая, но живая.

Марин долго молчал, глядя туда, где тёмная линия горизонта растворялась в вечернем небе. Затем, едва слышно, словно боясь собственного признания, произнёс:

– Я… неудачник. Никогда в жизни не принимал решения сам.

Том резко повернулся к нему, нахмурившись.

– Да брось ты. Что за ерунда?

Марин медленно повернул голову. В его взгляде не было ни злости, ни жалобы – только усталость и какое-то спокойное, страшное принятие.

Том выдержал его взгляд и, сделав глубокий вдох, произнёс:

– Просто ещё не наступил момент, когда ты сделаешь свой собственный выбор. – Затем он усмехнулся уголком губ. – Послушай… я тебе кое-что расскажу.

Марин слегка приподнял бровь:

– Что же?

Том откинулся на спинку кресла, глядя в пустоту, будто воспоминание возвращало его в прошлое.

– Когда мне было девятнадцать, родители отправили меня учиться на авиационного инженера. Хотя, если честно, я тогда думал не о двигателях и чертежах, а о девчонках, вечеринках… и обо всём, только не о будущем.

Однажды преподаватель позвонил мне лично. Представляешь? Сказал: “Я не собираюсь терпеть твои прогулы. Либо приходишь на пары, либо вылетаешь к чёртовой матери”. И знаешь, что я ему ответил?

Марин покачал головой.

– “Мне это неинтересно, у меня есть дела поважнее”. – Том горько усмехнулся. – Поважнее… Господи. Через пару дней меня отчислили. И только годы спустя я понял, какой же был идиот. Мне дали шанс изменить жизнь, а я выбросил его в мусорное ведро.

Так что не вздумай повторять ошибки Томаса Смита.

Наступила пауза. Марин переваривал услышанное, опустив взгляд куда-то вниз. Потом тихо, почти нежно, улыбнулся.

– Ну… похоже, мы с тобой – идиот и неудачник.

Том рассмеялся, слегка хлопнув его по плечу.

– Зато какие, а?

Марин улыбнулся чуть шире. Вечер казался уже не таким тяжёлым.

Шан Шухан уже был там, будто материализовался из самого воздуха. Он стоял неподвижно, опираясь на массивный клинок, а его рыцарские доспехи поблёскивали в свете фонаря. Но эффект величия быстро рушился – от него ощутимо пахло спиртным, а под забралом читалась привычная, почти домашняя пьяная расслабленность.

Подойдя к Тому и Марину, он склонил голову и хрипло спросил:

– Чего такие кислые?

Марин чуть опустил плечи, будто вопрос надавил на него:

– Да так… ничего особенного.

Том коротко кивнул, подтверждая:

– Как я и сказал.

– М-да… – буркнул Марин, явно не желая развивать тему.

Шан, и без того не слишком трезвый, ещё больше запутался. Он развёл руками, почти комично:

– Чё?

Том махнул рукой, отбрасывая разговор в сторону:

– Забей. У нас к тебе просьба. Мы хотим, чтобы ты взял нас с собой в путешествие.

Шан прищурился. Даже сквозь пьяный туман его глаза стали внимательными – неожиданно холодными и расчётливыми. На секунду в нём проявился тот, о ком ходили легенды, тот, кто будто бы уничтожал цивилизации.

– Вы точно этого хотите? – спросил он уже значительно собраннее.

Марин кивнул с неожиданным для себя же энтузиазмом:

– Да. Мы всё подготовили.

Шан молча смотрел на них несколько долгих секунд. Пьяность словно рассеялась, и в его облике проступила твёрдость, которой они прежде никогда не видели.

Наконец он произнёс:

– Ладно. Но слушайте внимательно. Это путешествие может быть очень… очень опасным. Я возьму вас с собой, но только при одном условии: вы выполняете всё, что я скажу. Без исключений.

Марин выдохнул почти мгновенно, будто боялся опоздать:

– Конечно!

Шан медленно кивнул, словно взвешивая что-то ещё.

– Ладно тогда. Завтра. На рассвете.

Он развернулся, пошатываясь, но уже с уверенностью человека, который привык ходить в доспехах, будто они часть его тела.

Том и Марин переглянулись – тревога смешалась с возбуждением. Они знали: назад дороги уже нет.

Том, Марин и Шан Шухан оказались в новом мире, погружённом в атмосферу разрушения и хаоса. Вокруг воцарилась мёртвая тишина: улицы были заброшены, а некогда величественный город превратился в руины, будто они шагнули в постапокалиптическую реальность.

Марин, ошеломлённый происходящим, огляделся по сторонам и, понизив голос, спросил:

– Ого… что здесь произошло?

Шан лишь пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном:

– Чёрт его знает. Вникать в такие вещи – пустая трата времени. Итак, ваше первое задание: найдите и убейте маньяка с усами и в тёмном плаще. Он серийный убийца. Не советую медлить – либо вы его, либо он вас. У него есть нексус; если справитесь, можете забрать его себе.

Марин открыл рот, собираясь задать вопрос, но не успел – Шан Шухан внезапно исчез, будто растворился в воздухе, оставив Тома и Марина один на один с неизвестностью.

Они переглянулись. В глазах обоих читалось тревожное недоумение.

– Мы… что, должны убить человека? – тихо сказал Том.

– Ну… давай сначала найдём его, а потом посмотрим, – нерешительно ответил Марин.

Теперь им предстояло самостоятельно исследовать этот таинственный и опасный мир, пытаясь выжить и выполнить задание без помощи Шана.

Марин тяжело вздохнул, его взгляд скользил по безмолвным улицам, затянутым серым туманом.

– Ну вот, теперь мы точно одни. И он снова нажрался, – раздражённо бросил он, сжав кулаки.

Небо, затянутое свинцовыми тучами, нависало так низко, что казалось – стоит руку протянуть, и заденешь их пальцами. Никаких признаков жизни: лишь редкие порывы ветра, гоняющие пыль и сухие листья.

– Тут даже воды негде взять, – хмуро добавил Том. – Что за проклятое место…

Марин отвернулся и задумчиво всмотрелся в даль, словно пытаясь разглядеть хоть какой-то ориентир.

– Пора начинать поиски. Долго так бродить не получится.

– Нет, сначала надо еду найти, – упрямо возразил Том, сжимая живот от голода. – Мы долго не протянем.

Марин взглянул на него, оценивающе прищурившись.

– Хорошо. Разделимся. Я проверю ближайшие здания, а ты осмотри рынок – если его ещё не разграбили.

– Согласен, – кивнул Том, и они разошлись в разные стороны.

Город становился всё более чужим и пустынным. Молчание давило на уши, словно сам воздух был тяжелее обычного. Марин шёл вдоль треснувшей стены, пока внезапно не остановился.

Впереди, рядом с полуразрушенным домом, что-то привлекло его внимание: едва различимый круг потухшего костра. Чёрные угли ещё хранили тепло – совсем недавно здесь кто-то был.

– Том! – позвал он, кивая на следы вокруг. – Смотри. Они свежие.

Том поспешил подойти, настороженно оглядывая окрестности.

– Давай понаблюдаем издалека, – прошептал он. – Мне это не нравится.

Марин молча кивнул. Напряжение росло, сгущаясь где-то за пределами видимости. Казалось, что за каждым углом может затаиться нечто – живое или не очень.

Прошло уже полчаса. Прячась за массивным камнем, Марин всё чаще бросал взгляд на часы, чувствуя, как внутри растёт беспокойство.

– Мы уже тридцать минут тут торчим. Почему он всё ещё не появился? – пробормотал он, сдерживая раздражение.

Том вдруг поднялся.

– Я пойду отолью.

Марин удивлённо приподнял бровь.

– В костюме?

– Я всё предусмотрел, – невозмутимо ответил Том, пожав плечами.

Марин хмыкнул.

– А запасной парашют ты тоже предусмотрел?

– В костюме уже два парашюта, – с гордостью сообщил Том, будто речь шла о грандиозном достижении инженерной мысли.

Отошедший по своим делам, Том на мгновение застыл. В нескольких метрах от него стоял человек в тёмном плаще. Высокий, с чёрными волосами и аккуратно подстриженными усами, он выглядел так, будто вышел из тени исключительно затем, чтобы стать угрозой. Его взгляд был тяжёлым, почти хищным.

– Марин! – выкрикнул Том. – Он здесь!

Не дожидаясь ответа, Том вскинул руку, и встроенный в костюм пистолет выплюнул короткую очередь. Пули прошли мимо, ударившись о стену позади незнакомца. Тот даже не шелохнулся.

Том рванул вперёд, стремясь сбить цель с ног, но незнакомец, будто предугадывая каждый его шаг, легко парировал удар и отбросил Тома в сторону, не прилагая видимых усилий.

– Что за клоуны тут объявились? – насмешливо произнёс он, глядя сверху вниз.

– Заткнись, чепушила! – огрызнулся Том, поднявшись с земли.

Незнакомец усмехнулся углом губ.

– Я вам не по зубам.

Том снова бросился в атаку, но результат был тем же – лёгкий, почти ленивый манёвр, и он снова оказался на земле. В этот момент Марин, воспользовавшись тем, что незнакомец отвлёкся, подобрал с земли тяжёлый камень и со всей силы ударил его по затылку.

Глухой звук удара эхом разнёсся по пустой улице.

Но незнакомец даже не качнулся.

Он медленно повернул голову, словно решая, в каком порядке с ними расправиться. Внутри Тома и Марина холодным узлом затянулось понимание: они столкнулись не просто с человеком. А с чем-то, что должно было быть невозможным.

Марин едва успевал реагировать на атаки незнакомца. Тот двигался стремительно, будто его тело подчинялось иным законам движения. Каждый удар был точным, резким, тяжёлым – Марину приходилось использовать всё, чему его когда-либо учили, чтобы не погибнуть в первые же секунды.

Сталь ботинка незнакомца со свистом прочертила воздух над его головой. Марин ушёл в сторону, парировал локтем следующий удар и попытался ответить контратакой, но кулак противника встретил его руку так, будто бил по камню.

– Господи… добыча сама идёт в ловушку, – ухмыльнулся незнакомец, видя отчаянные попытки Марина выдержать натиск.

Марин заскрипел зубами, чувствуя, как боль от отдачи проходит по предплечью. Следующий захват был настолько быстрым, что он не успел понять, как оказался с выкрученной рукой. Но в ту же секунду мышцы под кожей зашевелились, будто вспоминая недавний эксперимент. Сухожилия напряглись, смещаясь под непривычным углом, и Марину удалось вывернуться, врезав незнакомцу локтем в челюсть.

Тот качнулся лишь на полшага.

Этого хватило лишь на мгновение.

Блеск серебра вспыхнул в руке незнакомца так внезапно, словно нож вырос из воздуха. Марин почувствовал, как внутри всё похолодело.

Первый удар – в бок.

Второй – под рёбра.

Третий – в плечо.

Боль расплескалась по телу огнём, и ноги едва удержали его. Но он не падал. Он цеплялся за каждую крупицу силы, раз за разом отбивая нож, ища хоть один просвет, хоть одно слабое место, хоть спасительную секунду.

Том, выбравшись из укрытия, попытался сбить незнакомца рывком, но промахнулся и лишь скользнул по земле. Он увидел, как Марин, истекая кровью, ухватывается за руку противника и разворачивает её, пытаясь обратить нож против самого врага.

Но незнакомец вновь оказался быстрее. Одним движением он перекинул нож в другую руку и вонзил лезвие Марину в торс. Затем толкнул так сильно, что тот рухнул на землю, ударившись спиной о бетон.

Том взвыл от ярости и метнулся вперёд. Он вцепился в незнакомца, сбивая того с равновесия. Они вместе упали, катясь по пыли, обмениваясь ударами. Том вырывался из костюма – он не мог двигаться в нём достаточно быстро, не мог драться как человек. Но без брони он был уязвим.

– Давай, сильнее! – издевался незнакомец, уходя от каждого его удара так, будто дрался с ребёнком.

И тут раздался глухой звук – камень или кулак, Том не разобрал. Голова незнакомца дёрнулась в сторону. Том прижал его к земле, удерживая из последних сил. Тот, рыча, создал ещё один нож, протягивая руку к Томовой шее.

Блеск лезвия коснулся кожи.

Но Марин, едва держась на ногах, схватил запястье врага и изо всех сил направил нож обратно – к его горлу.

Сопротивляясь, незнакомец выгибался, но кровь уже проступила под сталью. Лезвие медленно входило глубже, разрезая кожу и подступающие под ней артерии. Руки Марина дрожали, но он не отпускал – не теперь, когда ставка была их жизнь.

– П… прошу… не надо… – хрипло выдавил незнакомец, глаза его впервые наполнились страхом.

Но было поздно.

Сталь прорвала сонную артерию. Тёплая кровь хлынула по рукам Марина. Тело врага дернулось, утратило силу и обмякло. Несколько секунд – и безжизненно рухнуло на землю.

Марин и Том, тяжело дыша, остались стоять над ним, оба едва держась на ногах, но живые – вопреки всему.

Марин, тяжело и прерывисто дыша, рухнул на потрескавшийся асфальт. Кровь стучала в висках, раны горели медленным огнём, а мир вокруг расплывался под пеленой усталости.

– Чёрт подери… – прохрипел он, закрывая глаза на секунду, будто пытаясь вернуться в своё тело.

Том стоял рядом, дрожа от осознания произошедшего. Только теперь до него полностью дошло то, что они сделали.

– Мы… – он сглотнул, голос едва не сорвался. – Мы только что убили человека.

Марин резко приподнялся на локтях, глядя на него исподлобья.

– Мне плевать. Это была самозащита. Иначе он бы убил нас обоих.

Он выдохнул, морщась от боли.

– Давай, поднимайся. Здесь нельзя оставаться.

Но Том не двигался. Его взгляд был прикован к телу незнакомца.

– Подожди… – прошептал он. – Смотри. Из него… что-то вытекает.

Марин повернул голову. Вокруг шеи убитого растекалась чёрная, густая, маслянистая субстанция. Она шевелилась. Как будто была живой.

Том отшатнулся, его охватил первобытный, животный ужас.

– Это… это ползёт на меня! – закричал он, делая несколько резких шагов назад.

И правда – чёрная масса медленно тянулась к нему, извиваясь, будто змея, и сразу же набросилась и скрылась под одеждой. Том, охваченный паникой, начал рвать с себя одежду, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и неизвестной угрозой.

– Том, не делай резких… – начал Марин, но тот его уже не слышал.

Кусок брони упал на землю. Затем перчатка. Потом рубашка. Том буквально выдирал ткань когтями, пока не остался полностью обнажённым, тяжело дышащим, мокрым от страха.

Он замер. Чёрной субстанции нигде не было.

– Помоги! – сорвался его голос. – Где она?! Марин, где она?!

Марин, один глаз прикрыт от боли, осматривал землю.

Пусто.

Ни пятна. Ни следа. Будто то, что они видели, растворилось в воздухе.

– Том… – медленно произнёс он, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе слышалась тревога. – Похоже… она во мне.

– Не паникуй. Просто… просто дыши. Мы не знаем, что это. Может… может, Шан сможет помочь.

Том стоял, дрожа всем телом, не в силах поверить в происходящее.

Ночь вокруг вдруг стала темнее, будто город затаил дыхание вместе с ними.

Том и Марин тяжело опустились на холодную металлическую скамейку возле разрушенного ресторана. Пыльный воздух жёг лёгкие, руки дрожали от напряжения, а перед ними лежал окровавленный труп незнакомца – напоминание о только что пережитой схватке.

Оба молчали, глядя в одну точку, пока пространство рядом не дрогнуло, будто воздух стал гуще. Из ничего шагнул Шан Шухан – ровно, спокойно, словно просто вышел из-за угла.

Он остановился перед ними, скрестив руки.

– Что с вами произошло? – спросил он без особой эмоции.

Том взглянул на него снизу вверх, глаза ещё в шоке.

– Хреново провели время, – хрипло выдавил он.

Шан скептически приподнял бровь и медленно обвёл их взглядом: разорванная одежда, кровь, царапины, синяки.

– Он вас так потрепал? – тихо спросил он, будто проверяя, насколько нелепым был их провал.

Марин коротко, без сил, кивнул:

– Да.

Шан бросил взгляд на труп и покачал головой.

– Двое на одного… при том, что он не самый сильный противник, – сухо заметил он.

Том выдохнул, уже не пытаясь оправдываться:

– А ещё эта чёрная жижа на меня набросилась.

Шан резко повернул голову к нему.

– Тёмная жижа? – он сузил глаза. – Ты про нексус?

Том побледнел, ладони сжались в кулаки.

– Нексус… во мне?

Шан кивнул так, будто речь шла о чём-то обыденном.

– Да. Он сливается с телом носителя. Это нормальный процесс.

В груди Тома что-то неприятно кольнуло – смесь страха, любопытства и неясной угрозы.

– Никаких побочек? – спросил он, глядя прямо в глаза Шану.

– Нет, – спокойно подтвердил тот. – Наоборот, от него одни улучшения. Но разберёмся позже.

Он оглянулся по сторонам. Заброшенные здания стояли черными силуэтами, и в тишине будто слышались едва уловимые шорохи.

– Уходим отсюда, – сказал Шан. – Этот район долго безопасным не будет.

Том и Марин переглянулись и поднялись, чувствуя, как мир вокруг будто сжимается, подталкивая их идти вперёд – в неизвестность вместе с новым, опасным секретом внутри Тома.

Спустя некоторое время, когда напряжение боя уже стихло, а воздух вокруг стал спокойнее, Шан Шухан собрал Тома и Марина. Он стоял прямо, руки за спиной, словно преподаватель перед двумя невнимательными учениками.

– Томас, – начал он спокойно, – ты знаешь, как пользоваться нексусом?

Том покачал головой:

– Нет. Понятия не имею.

Шан глубоко вздохнул.

– Тогда слушайте внимательно. Нексус позволяет перемещаться в любую точку пространства. В любую, – подчеркнул он. – Но есть два правила, нарушать которые нельзя. Вообще. Ни при каких обстоятельствах.

Том и Марин переглянулись.

– Первое, – продолжил Шан, – не теряй концентрации во время телепортации. Человеческий мозг не предназначен для управления нексусом. Потеря внимания – и ты застрянешь между точками, распадёшься или останешься инвалидом.

Марин громко сглотнул.

– Второе правило – не используй телепортацию слишком часто. Каждый прыжок создаёт радиоимпульс. Если ты подряд совершишь несколько, твой след станет очевидным.

Том нахмурился.

– Кому?

Шан посмотрел на него серьёзно:

– Империи. Они ведут охоту на нексусы. И если они тебя засекут – конец. Не просто проблемы, Томас. Конец.

Марин вскинул брови:

– Значит, тот тип, с которым мы дрались… Он хотел телепортироваться, но не смог сконцентрироваться?

– Абсолютно верно. – Шан кивнул. – Его мозг сорвался, он не ушёл, и вы смогли его добить. Но есть ещё один момент: для телепортации требуется энергия. Как только отдохнёшь, попробуешь переместиться домой.

Он делал шаг, но вдруг остановился.

– Хотя… постой.

Том напрягся.

– Что-то не так?

Шан огляделся, словно прислушиваясь к чему-то за пределами обычного слуха.

– Здесь нексус сменил носителя, – произнёс он тихо. – Это значит, что солдаты уже могут отслеживать нас.

Марин нахмурился:

– То есть мы… в опасности?

– В большой опасности, – подтвердил Шан. – Я отправлю вас домой.

Он положил руки им на плечи. Мир вокруг дрогнул, словно кто-то выключил звук и свет одновременно, – и в следующее мгновение Том и Марин уже стояли в своей квартире.

Они оглянулись, ещё не веря в мгновенное перемещение. Дом казался непривычно спокойным после пережитого ужаса.

Где-то далеко, в пустынной улице, Шан остался один – наблюдать, ждать и удерживать приближающуюся угрозу.

Том выдохнул:

– Он… нас спас.

Марин молча кивнул. Впервые за последние часы они почувствовали не просто облегчение – они почувствовали, что кто-то действительно стоит на их стороне.

Шан Шухан стоял на крыше покосившегося здания, высоко над разрушенным городом. Холодный ветер хлестал его по лицу, трепал плащ, но он оставался неподвижным, словно утёс, ожидающий волны. Он чувствовал приближение гостей – чужих, опасных, тех, кого он ненавидел всей душой.

На горизонте показались пятеро солдат Империи Гехена – тёмные силуэты в королевской форме. Шаг за шагом они продвигались вперёд, уверенные, дисциплинированные, вооружённые винтовками, от которых исходила блеклая голубая подсветка энергозарядов.

Шан щурился, наблюдая за ними. Он не собирался прятаться. Не собирался бежать.

Он их ждал.

И когда солдаты приблизились на достаточное расстояние, Шан сделал шаг вперёд и бросился вниз. Ветер взревел в ушах. Земля стремительно приближалась. Он приземлился между солдатами в один глухой удар, и вокруг разлетелась волна пыли.

Пятеро инстинктивно вскинули оружие, но остановились, увидев человека, который не должен был быть здесь – и точно не должен был пережить такое падение.

Из их рядов вышел главный – высокий мужчина с длинными белоснежными волосами, стянутыми в хвост. Его глаза холодно блестели.

– Валентайн. – Шан произнёс имя с неприязнью, как будто оно само было ядом. – Что ты здесь забыл?

– А ты кто такой, чтобы задавать вопросы? – Валентайн вскинул бровь.

Шан слегка усмехнулся, но усмешка не коснулась глаз.

– Просто скиталец.

Он медленно поднял руку и отдёрнул рукав. На коже была вытатуирована древняя символика – знак, от которого кровь в жилах солдат Гехены должна была стынуть. Валентайн увидел его – и на мгновение замер. Его глаза расширились, но лицо тут же вновь стало бесстрастным.

– Вот как… – проговорил он тихо. – Значит, ты правда скиталец.

Вокруг повисла тишина.

– Между нами ведь нет вражды, – сказал Валентайн, делая осторожный шаг вперёд.

– Нет, – резко ответил Шан. – Валите отсюда. Все.

Валентайн посмотрел на своих солдат и едва заметно махнул рукой:

– Уходим.

Солдаты послушно развернулись.

Но уходя, Валентайн обернулся и сказал:

– На то твоя воля… Уничтожитель миров.

Шан даже не шелохнулся. Но выражение его лица изменилось – словно слова Валентайна ударили в старую, давно зажившую, но всё ещё ноющую рану.

Белые волосы командира исчезли в тумане. А Шан остался стоять среди пепла и разорванного ветром мусора – один, как всегда.

И на лице его играла смесь ярости, боли и чего-то, что он давно не позволял себе чувствовать.

После того как Том и Марин с трудом установили тяжёлый экзокостюм на стенд, в комнате воцарилась непривычная тишина. Оба выдохнули почти синхронно – будто избавились от груза, который давил им на плечи всё последнее время.

Не говоря ни слова, они направились в ванную. Пот, кровь, усталость – всё это стекало в водосток вместе с горячей водой. Пар постепенно заполнял пространство, смягчая напряжение в мышцах и очищая мысли. Том прислонился ладонями к холодной плитке, чувствуя, как тепло возвращает ему способность думать. Он закрыл глаза и позволил воде литься на лицо, смывая остатки страха, боли и тех мимолётных эмоций, которые он ни за что не признал бы вслух.

Когда он наконец вышел, переодевшись в лёгкую, домашнюю одежду, тело словно принадлежало им снова. Они вернулись на балкон, где свежий воздух был как лекарство после удушливого жара ванной. Небо серело, но в этой серости чувствовалось спокойствие.

Они уселись на мягкий диван. Марин какое-то время молчал, глядя перед собой, затем повернулся к Тому:

– Слушай… а ты бы не мог меня выручить? – спросил он почти нерешительно.

– Помогу, чем смогу, – ответил Том, поднимая взгляд.

– Ты можешь телепортировать меня в мою вселенную?

Том удивлённо моргнул.

– В Германию?

– Да. – Марин уверенно кивнул.

Том улыбнулся и пожал плечами:

– Конечно. А как мне это сделать?

Вопрос заставил Марина задуматься. Он нахмурил брови, перебирая в голове все возможные варианты.

– Возможно… если я смогу объяснить тебе то место… если ты почувствуешь его так же, как чувствую я…

– Ну, попробуй, – поддержал Том.

Марин слегка потер ладонью ткань дивана, пропуская через неё небольшой заряд. Затем медленно коснулся Тома кончиками пальцев. На миг воздух вокруг них дрогнул, будто вдохнул.

И они исчезли.

Марин и Том рухнули на мягкие подушки дивана, прежде чем поняли: под ними что-то есть. Комната, в которой они оказались, была погружена в абсолютную тьму. Ни отблеска света, ни слабого контура – будто сама тьма обволакивала их со всех сторон.

– Что?.. Я вообще ничего не вижу, – растерянно произнёс Том, ощупывая пространство вокруг.

– Минуту, у меня есть зажигалка, – отозвался Марин.

Щёлк – и маленькое оранжевое пламя вспыхнуло в его руке, отбрасывая дрожащие тени на стены.

– Отлично… – пробормотал Том, склонившись ближе. – Мы что, переместились вместе с диваном?

– Судя по всему, да, – сухо ответил Марин. – Плохо то, что мы не знаем, куда.

Комната оказалась частью старых катакомб – ржавые трубы, обвалившийся потолок, следы влаги на стенах. Холодный воздух давил на грудь. Слабое пламя зажигалки не разгоняло тьму, а лишь обозначала её края.

– Чёрт, ладно, – выдохнул Том. – Давай выбираться отсюда.

Они осторожно двигались вперёд, осторожно обходя мусор, провалы в полу и ржавые металлические конструкции. Тишина была настолько плотной, что каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то невидимый шёл следом.

Наконец перед ними показалась массивная стальная дверь. Толстая, холодная, с вмятиной сбоку – словно кто-то однажды пытался её выбить.

– Ну давай… попробуем, – сказал Том, упершись руками в металл.

Марин присоединился, и оба, напрягаясь до скрипа суставов, толкали дверь. Та поддавалась неохотно, словно удерживаемая самой тьмой. Но спустя долгие усилия она наконец со скрежетом открылась.

Холод мгновенно ударил в лицо. Их встретила зима – настоящая, суровая, бескомпромиссная. Снег лежал глубокими пластами, а белое дыхание мгновенно растворялось в морозном воздухе.

– Слушай… – Том огляделся, прижимая ворот одежды к шее. – Нам нужно подготовиться. Здесь всё выглядит заброшенным.

Марин шагнул вперёд, щурясь от яркой белизны.

– Сначала включим свет в лаборатории, – сказал он. – Без электричества мы долго не протянем, – и кто знает, – добавил он, – может, в лаборатории остались какие-то припасы или оборудование. Но главное документы.

Том кивнул.

– Ладно. Давай займёмся поисками.

Когда в лаборатории загорелся свет, лампы мигнули несколько раз, будто не желая просыпаться после долгого забытья. Неровные блеклые лучи осветили помещение – и картина оказалась куда более мрачной, чем ожидалось.

Марин медленно огляделся. Разбитые плафоны свисали с потолка, словно оборванные осколки прошлой жизни. Стены были усеяны трещинами и вмятинами, местами – следами от ударов. В углах стояли старые палатки – теперь лишь грязные, перепачканные кровью и вековой пылью каркасы. Мусор, оборванные провода, разбросанные инструменты – всё выглядело так, будто что-то ужасное пронеслось по этому месту и выжгло его изнутри.

В воздухе стояла тяжёлая, застойная тишина.

Марин нахмурился.

– Стоп… Подожди, – произнёс он вслух, пытаясь собрать мысли. – Какой сейчас вообще год?

– Что? – Том повернулся к нему, сбивая снег с ботинок.

– Том, – Марин указал рукой на разрушения, – всё это… не могло случиться за пару лет. Это место работало минимум с тридцать девятого года. С момента, как мы ушли, прошло два, может, три года… но здесь будто десятилетия разрушений.

Том медленно провёл рукой по стене, на пальцах осталась смесь пыли и засохшей крови.

– То есть, по-твоему, мы вернулись… в другое время?

– Я не знаю, – Марин тяжело выдохнул. – Но объяснить это иначе трудно.

Том задумался, губы его слегка дрогнули, будто он прогонял сомнение.

– Возможно… – сказал он наконец. – В разных вселенных время течёт по-разному. Это как теория относительности Эйнштейна. Скорость течения времени зависит от условий, пространства, от того, через что ты проходишь. Может, здесь прошло восемь лет… пока у нас – всего три.

Марин покачал головой, но в его взгляде было уже меньше сомнений, чем страха.

– Думаешь, это возможно?

– Вероятно, да, – ответил Том. – И, боюсь, это не самое странное, что нам ещё предстоит увидеть.

Продвигаясь по заброшенной лаборатории, Марин ощущал, как с каждым шагом воздух становится всё тяжелее, будто насыщается воспоминаниями о том, что произошло здесь много лет назад. Тусклый свет ламп едва пробивался сквозь пыль и мрак, оставляя длинные, искажённые тени по углам коридоров.

Первой его остановкой стала заколоченная комната. Доски на двери были сбиты наспех, будто кто-то пытался как можно скорее отгородиться от того, что находилось внутри. Марин подошёл ближе, осторожно заглянул через мутное стекло – и его сердце ухнуло вниз.

Внутри, в кромешной темноте, на полу лежало нечто, отдалённо напоминавшее человеческое тело. Существа лишили кожи полностью: обнажённые мышцы словно натянутые канаты, рёбра проступали острыми дугами. Оно лежало, свернувшись в позу эмбриона, будто пытаясь спрятаться от мира, который причинил ему такую боль.

Марин не мог отвести взгляд.

Труп не разложился ни на грамм – как будто время здесь замерло. Возможно, это результат экспериментов, которые проводили учёные лаборатории: тщательное вскрытие, полное удаление кожного покрова, химическая обработка… и тело превратилось в своего рода мумию, сохранившуюся вопреки природе.

Марин с усилием оторвал взгляд и достал металлическую коробку с документами, что лежала рядом с дверью. Он забрал всё – отчёты, журналы, обрывки бумаг. Возможно, в них найдутся ответы.

Следующая комната оказалась анатомическим музеем. Когда Марин вошёл, его накрыл резкий запах формалина, застоя и старой смерти. Холодные витрины отражали его силуэт, и от этого казалось, будто он ступил в место, где время умерло вместе со всеми, кто здесь находился.

На полках стояли стеклянные банки с органами – мозгами, печенью, сердцами. Каждый из них был уродован тяжёлыми болезнями: опухоли, поражённые ткани, следы гепатита. Эти образцы когда-то служили учебным материалом – теперь же стали жуткими реликвиями прошлого.

Дальше – хуже.

Под потолком тянулись ряды банок с новорождёнными. Маленькие, беспомощные тела, погружённые в мутный формалин, были частично разложены, частично деформированы ещё при жизни. У некоторых отсутствовали части тела, у других живот был аккуратно вскрыт, чтобы обнажить внутренние органы.

На стенде, словно в мрачной галерее, были выставлены кости и черепа – человеческие и не только. Они смотрели пустыми глазницами, как немые свидетели того, что здесь творилось.

Марин сжал зубы, стараясь не поддаваться ужасающим ощущениям. Но внутри зарождалось неприятное чувство:

то, что произошло в этой лаборатории восемь лет назад… было лишь началом.

Марин уже собирался выйти из анатомического музея, когда его внимание привлёк металлический блеск на одном из столов. Он подошёл ближе – там лежал старый немецкий пистолет. Потускневший металл, потёртая рукоятка, застывшая пыль… Будто кто-то оставил его в спешке и никогда больше не вернулся.

Марин остановился. Внутри было странное чувство – смесь опасения и любопытства.

Работает ли он после стольких лет?

Он осторожно поднял оружие, проверил затвор, затем магазин. К его удивлению, внутри оставались патроны.

– Невероятно… – пробормотал он.

Чтобы проверить, он встал боком, прицелился в потрескавшуюся металлическую стойку и плавно нажал на спуск.

ГУЛЬК.

Выстрел разорвал тишину заброшенной лаборатории. Эхо прокатилось коридорами словно чей-то приглушённый крик.

– Том! – позвал Марин.

Том подскочил от неожиданного звука и выглянул из соседней комнаты.

– Что ты делаешь, мать твою?!

– Поможешь мне повидаться со старым другом? С Менгелем.

Том замер.

– Менгелем? Тем самым? Ангелом смерти?

– Да. Он самый.

Том задумался, потом медленно кивнул: – В нашем мире он умер в семьдесят девятом. В Бразилии. Утонул во время инсульта. Я читал.

– Значит, нам туда и нужно.

– Тогда… поехали.

Марин протёр пистолет об свой волосы и коснулся Тома – и пространство мгновенно развернулось.

Мгновенно они оказались на жарком пляже. Солнце освещало песок, ветер пахнул солёной водой. Мир вокруг был таким живым, что прошло мгновение, прежде чем оба поняли:

они действительно в Бразилии, 1979 год.

– Мы на месте, – сказал Том.

Марин смотрел вдаль. На берегу, одиноко прогуливаясь у линии прибоя, был человек – худой, лысоватый, с сутулой спиной и знакомыми чертами.

– Там… – тихо сказал Марин. – Это он.

Марин медленно пошёл вперёд, оставляя на песке глубокие следы. Том остался позади, наблюдая. Слышать их разговор он не мог – лишь отдельные немецкие слова доносились сквозь шум прибоя.

Марин подошёл почти вплотную и произнёс:

– Du bist bereits tot.

Ты уже мертвец.

Он поднял пистолет.

Но выстрела не последовало.

Менгель внезапно схватился за голову, словно его пронзила молния, и рухнул прямо в воду. Его лицо исказила гримаса боли.

Марин опустил оружие.

– У него инсульт?.. – произнёс он, не скрывая растерянности.

Том подошёл рядом. – Да. Он так и умер в нашей истории. От инсульта. Утонул… даже не понимая, что происходит.

Марин ещё несколько секунд смотрел на тело в волнах. Затем тяжело выдохнул, повернулся и пошёл обратно по пляжу.

Пистолет он выбросил в песок.

Снова вспышка – и они оказались в техасской лаборатории. Тихий, бетонный, безопасный бункер под землёй. Радиосигнал здесь не проходил – идеальное убежище.

Том первым вышел за дверь, оглядываясь.

– Ну… диван, похоже, нам уже не достанется. Никак.

Марин устало усмехнулся: – Придётся покупать новый.

И впервые за долгое время они почувствовали, что дышат спокойно.

Глава 4: Вкус справедливости

Менгеле умер на его глазах.

Марин смотрел, как жизнь покидает тело человека, мучившего его долгие годы. И в тот миг в нём вспыхнуло нечто, что он не ожидал встретить в себе. Не облегчение. Не спокойствие.

Наслаждение.

То самое, что он уже однажды ощутил – тогда, при смерти другого изверга. Сладкое, тягучее, запретное. Как будто тьма в глубине души подала голос и сказала: «Вот так должно быть».

Марин замер, ошеломлённый этим чувством. Оно было тёплым, почти уютным, и оттого ещё более пугающим.

Похоже… ему нравилось, когда плохие люди умирают. Когда на свете становится хотя бы на одного монстра меньше.

Но сможет ли он контролировать эту тёмную тягу?

Убийство – тяжкий грех, преступление против самой человеческой души.

Да вот только…

Марин уже давно не считал таких существ людьми.

Менгеле – тот, кто изуродовал его жизнь, кто превращал его тело в лабораторный материал – был для него воплощением зла, не более чем чудовищем в человеческой оболочке. Марин ненавидел его всем сердцем, с первого дня, когда понял, что такое настоящая боль.

И теперь, когда его палач наконец мёртв, тьма внутри Марина впервые прошептала, что и у справедливости есть вкус.

И этот вкус оказался опасно приятным.

Шан Шухан появился на балконе так внезапно, словно вынырнул из воздуха. Марин и Том сидели на металлических стульях, наслаждаясь прохладным вечером. Оба мгновенно подняли взгляд на гостя.

– Добрый вечер, – произнёс Шан ровным, почти безэмоциональным голосом. – У вас новое задание.

Том встрепенулся и тут же поднял руку, словно школьник, пытающийся объяснить задержку.

– Шан, слушай… у меня через пятнадцать минут встреча с девушкой. Очень важная. Может, перенесём задание? Чуть-чуть?

Шан отрицательно покачал головой.

– Нет. Либо сейчас, либо никогда. Задание отменить нельзя. Но один из вас может выполнить его в одиночку.

– Тогда пойду я, – спокойно сказал Марин, уже поднимаясь на ноги.

Шан коротко кивнул: – Вперёд.

В следующую секунду мир вокруг вспыхнул светом. Когда пелена исчезла, они стояли посреди широкой улицы другого мира. Город вокруг был живым, шумным и праздничным: по дороге двигалась парадная колонна, сверкающие машины медленно катились мимо толп, а люди кричали, махали флажками и снимали происходящее на камеры.

Шан протянул Марину пистолет.

– Твоя цель – Одри Джонсон. Бывший член Элитного Ордена Горара. Она крайне важна. Ты должен убить её.

Он слегка усмехнулся, будто уже знал, что тот спросит. Я в курсе, ты был на войне. Значит, справишься. Добудешь нексус – и всё окупится.

Марин взял оружие осторожно, как что-то горячее.

– Он я никогда не был на войне, – тихо заметил он.

– Неважно. Главное – будь осторожен. Она опасна.

Шан уже собирался исчезнуть, когда Марин увидел женщину в белом кабриолете, который медленно проплывал мимо толпы. Она махала людям, улыбалась, а рядом с ней сидели двое охранников.

– Смотри, – сказал Марин. – Та женщина в кабриолете? Это она?

Шан даже не взглянул в сторону Одри. Его лицо оставалось спокойным, будто происходящее вообще не касалось его.

– Да, – коротко бросил он. – Я пошёл. Не облажайся.

Марин рефлекторно выкрикнул:

– Стой! У меня вопрос!

Шан остановился, медленно обернулся через плечо.

– Валяй, – произнёс он равнодушно.

– Куда ты всё время исчезаешь? – Марин сделал шаг к нему, пытаясь поймать взгляд.

Шан чуть приподнял уголок губ, будто ухмыльнулся чему-то своему.

– Меньше знаешь… – протянул он.

И в следующее мгновение его силуэт распался в воздухе, исчезнув так же внезапно, как и появился.

Марин остался один, окружённый шумом и аплодисментами. Праздничная музыка гремела так громко, что он чувствовал вибрации в груди.

Он начал медленно пробираться ближе к парадной колонне, внимательно изучая окружение: охранников у машин, агентов в костюмах, скрытых стрелков на крышах. Всё выглядело слишком организованным. Одри была не просто важной фигурой – она была хорошо защищённой важной фигурой.

Марин сжал пальцами рукоятку пистолета.

– Похоже, придётся убить её хитростью… – пробормотал он, прикидывая десятки вариантов, от отвлечения внимания до использования самой толпы как прикрытия.

Толпа ревела, автомобили двигались вперёд, а кабриолет с Одри медленно приближался к нему.

И у Марина оставались считанные секунды, чтобы придумать план.

После долгого преследования парадная колонна свернула к административному центру города и остановилась у тротуара. Кабриолет Одри мягко покатился к широким стеклянным дверям здания. Марин, укрывшийся в толпе, видел, как она вышла из машины и скрылась внутри.

Однако перед входом выстроились охранники – плотная живая стена. Пройти незамеченным явно не получится.

Марин глубоко вдохнул.

"Попытка – не пытка."

Он расправил плечи, придал лицу уверенное выражение и направился к центральному входу.

Один из охранников вытянул руку, не позволяя пройти.

– Простите, но вам туда нельзя, – произнёс он сухо.

– Что? Почему? – спросил Марин, делая вид, будто удивлён.

– Вам повторить? Это охраняемая зона. Доступ закрыт.

Марин скривил губы, изображая возмущение.

– Вообще-то я журналист! У меня назначена деловая встреча.

– Мне плевать, – грубо отрезал охранник. – Разворачивайся и уходи.

Марин сдержанно поднял руки.

– Ладно, понял.

Он отошёл, не привлекая лишнего внимания, и растворился в людском шуме.

Через парадный вход не пройти. Значит, нужен обходной путь.

Марин обошёл здание по узкой боковой дорожке, скрытой за контейнерами. Там он нашёл чёрный выход – и только одного охранника, скучающе глядящего на планшет.

– Сэр! – окликнул тот.

Марин улыбнулся максимально дружелюбно:

– Добрый день! Вы не подскажете, где здесь можно—

Удар пришёлся резко и точно. Кость хрустнула. Охранник рухнул, даже не успев понять, что произошло.

– Охраняемая зона… ну да, конечно, – пробормотал Марин, закатывая глаза.

Он быстро стащил с охранника куртку, фуражку и рацию. Минуту спустя выглядел как очередной сотрудник службы безопасности. С этой новой «униформой» он уверенно прошёл по узкому коридору, пересёк внутренний холл и двинулся к кабинету на втором этаже. Обычные сотрудники даже не посмотрели в его сторону.

Марин тихо открыл дверь и вошёл.

Он замер.

В кабинете было тихо, слишком тихо. Одри стояла у панорамного окна, спиной к нему. Её фигура была расслабленной, будто она просто любовалась видом ночного города, а не попала под прицел.

Марин вытащил оружие, сжимая рукоять так, что побелели пальцы.

Он поднял руку и нажал…

…не нажал.

Палец застыл на холодном спусковом крючке.

Марину показалось, что воздух вокруг стал густым, словно противился его намерению.

Он выдохнул.

Медленно. Очень медленно.

По вискам потёк тёплый пот. Он даже почувствовал, как капля проходит по щеке – слишком отчётливо, будто время замедлилось.

"Сейчас… Прямо сейчас."

Он повторял это в голове, но тело не слушалось.

Что-то внутри его остановило.

"Я не могу её убить просто так. Ладно тот маньяк – он пытался убить Тома, он уже держал нож… Это была защита, это была необходимость. Но она… зачем? За что? Что если Шан не всё сказал?..”

Его дыхание стало сбивчивым.

В горле появился ком.

Он опустил пистолет на сантиметр.

Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы понять – он сомневается.

"Но я должен идти до конца…"

Эти слова звучали как чужие, вложенные в его голову.

Не его собственные.

Одри по-прежнему стояла спиной, будто не замечая присутствия. Но Марин вдруг почувствовал: она знает. С самого начала знает, что он здесь.

Он поднял оружие снова – и тут почувствовал странное: будто что-то шевельнулось за его спиной. Или в голове. Или в самой реальности, как лёгкая дрожь, когда принимаешь неправильное решение.

– Если собираешься стрелять… сделай это, – сказала Одри спокойным, почти усталым голосом. – Но прошу: хотя бы послушай, кто именно тебя сюда прислал… и зачем.

Марин вздрогнул.

Она знала.

Она знала всё.

Он сделал шаг назад, словно его ноги решили за него.

Пистолет вновь опустился.

Грохот выстрела разорвал тишину – но вместо пули из ствола вылетел яркий бумажный фантик, весело закружившись в воздухе и упав на ковёр.

Марин моргнул.

– Чего?..

Одри медленно повернулась. Лёгкая улыбка тронула её губы.

– Я ожидала, что Шан пришлёт кого-то решительнее, – сказала она.

Марин почувствовал холод в груди.

Это была ловушка.

Одри медленно встала со стула и повернулась к Марину. Он поднял руку, намереваясь нажать на спуск… но внезапно остановился. Пальцы застынули, будто кто-то сжал их невидимой рукой. Адреналин бил в виски, по лбу потёк холодный пот. Время замедлилось – и в этот паузный миг он услышал собственный сердечный ритм, громкий и чужой.

Он попытался ещё раз. Пулемётный щелчок – и снова тишина. Ничего. Пистон легонько щёлкнул, но пуля не полетела. Марин сжался от внутренней паники, но сразу же взял себя в руки: профессиональная привычка требовала хладнокровия. Он вытащил магазин, проверил патроны – всё на месте. Он вернул магазин, выдернул затвор – ствол не дал ответа. Что-то не так, и это «что-то» было не просто механической неполадкой.

– Что за пистолет ты мне подсунул, Шан? – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

В следующую секунду мир рассыпался. Стены кабинета, звук шагов, холодный воздух – всё соскользнуло, как картинка с натянутой плёнки. Марин ощутил, как голова кружится, потемнело в глазах. Он прижал ладони к вискам, пытаясь поймать нить происходящего. Перед глазами мелькали обрывки: толпа, шаги, лицо Одри – и внезапно он оказался в тесной, прокуренной камере полицейского участка. Железная решётка и тусклый свет – всё это казалось нереальным.

Он пытался сложить воспоминания в один логичный ряд, но память ластилась и рвалась. Как он сюда попал? Кто задержал его? В горле застрял вопрос, но ответа не было. Марин сполз по стене и сел на холодный земляной пол, глухо произнеся:

– Ну и что, блин, произошло?

С решёткой по ту сторону подошёл Шан Шухан. Его шаги гулко отозвались в коридоре – уверенные, безжалостные. Шан остановился перед Марином, заглянул в лицо через прутья и произнёс ровным голосом:

– Ну и как это произошло?

– Думаешь, я что-то понял? – раздражённо ответил Марин, стараясь не показывать, как сильно он пуган. – Что происходит? Почему я здесь?

Шан поднял бровь, в его голосе прозвучала холодная упрёкливость:

– Я тебе и говорил – будь осторожен. Ты меня подвёл.

– Это ты виноват! – рявкнул Марин. – Ты отправил меня с каким-то барахлом, которое не стреляет!

– Ты сам сделал выбор, – отрезал Шан. – Ты согласился.

Разговор накалялся. Марин подчинился импульсу, глаза его ударно сузились, голос дрожал от напряжения:

– Ты мне всё это время врёшь! – выпалил он. – Ты послал меня на убийство без объяснений!

Шан сделал шаг ближе, захватил воротник рубашки Марина через решётку и прижал, так что лицо Марина исказилось.

– Будешь знать, как со мной разговаривать, сопляк! – стиснул зубы Шан. Его пальцы врезались в ткань, как стальные клещи.

Марин оттолкнулся, лицо полыхнуло от злости и страха одновременно. Он затряс головой и, схватившись за предплечье, заметил татуировку – крест, отчётливо вытатуированный под кожей Шана.

– Это крест? – выдохнул Марин, глаза расширились. – Ты… Крестоносец?

Шан так резко откинулся, что его лицо свело в искреннем возмущении.

– Н-нет, – процедил он, но голос уже не звучал столь убеждённо.

– Ты один из них! – выкрикнул Марин, будто отверзнув шлюз сомнений. – Ты всё это время был с ними! Ты предал нас!

– Хватит! Заткнись прямо сейчас! – рявкнул Шан. Его рука сжалась в кулак.

В гневе и растерянности Марин шагнул вперёд, но Шан с такой силой воротил его через решётку, что тот потерял опору. Шан, почти машинально, произнёс:

– Умолкни, придурок.

И – в одно мгновение – мир снова дернулся. Прутья решётки, то щёлканье, холод и вонь камеры – всё исчезло. Марин почувствовал, как под ним разверзается пустота: Шан схватил его за воротник и с лёгкостью сбросил в неизвестность.

– Господи… какой неугомонный, – с презрением проворчал Шан, глядя, как Марин исчезает в темноте.

Глава 5: Нексус убивает

Марин стоял на каменистой возвышенности, сжимая пистолет так, будто тот мог дать ему ответы. Ветер пронизывал одежду, трепал края помятой бумажки в его руках – той самой, где он записал всё, что удалось узнать о таинственном Руизе. За два месяца поисков бумага изрядно износилась, но именно она вела его дальше, в туманную неизвестность.

Он глубоко вдохнул холодный воздух и вслух прочёл:

– Итак… За эти два месяца мы выяснили, что мужчина по имени Джон Руиз, по слухам, обладает способностью к телепортации.

В этот момент в голове Марина раздался знакомый голос. Розенталь – его мысленный собеседник, спутник, совесть или бремя – как всегда звучал сдержанно, но язвительно.

– И причём тут нексус? – усомнился Розенталь. – Ты же никаких других доказательств не получил.

Марин слегка усмехнулся, будто слышал подобные упрёки уже сотни раз.

– Есть ещё шестнадцатиканальный радиосигнал, – ответил он, понижая голос. – Я измерил его своим самодельным радио. Эта «самоделка» позволяет точно определить местоположение нексуса. Он ловит сигнал с почти стопроцентной вероятностью в выбранной вселенной.

– Ха, умник, – проворчал Розенталь. – И как же мы попадём в Америку? Пешком по воде?

Марин убрал бумажку в карман и уверенно взглянул вдаль, будто уже видел путь.

– Поплывём на корабле.

– Конечно. А корабль ты возьмёшь из кармана? – скептически фыркнул голос.

Марин ухмыльнулся, и в его глазах блеснуло что-то опасное.

– Дурак. Мы проберёмся на корабль, который идёт в Америку. А дальше – дело за малым.

Ветер взвыл сильнее, словно предупреждая их, но Марин уже сделал выбор.

Путешествие на грузовом судне через океан, почти в полной темноте и без запасов еды и воды, стало для Марина настоящим испытанием. Он и его постоянный спутник – демон Розенталь, живущий внутри его сознания, – проявили удивительную выдержку. Лишь отчаянная решимость добраться до Америки и выйти наконец на след Руиза позволила им пережить это мрачное странствие.

Теперь, ступив на чужой берег, они понимали: начинается новый этап охоты. Впереди их ждало неизвестное, но каждый шаг, сделанный по непривычно шумным улицам американского порта, приближал их к разгадке.

Представление собрало полный зал: люди пришли посмотреть на легендарного Джона Руиза – человека, о котором ходили самые невероятные слухи. Марин и Розенталь терпеливо дождались конца шоу и незаметно пробрались за кулисы.

Руиз выглядел старым: седые волосы, лицо, изрезанное морщинами, и пустая штанина, аккуратно закреплённая под коленом. При этом в его облике оставалось что-то странное, будто неуловимое мерцание силы, скрытой под слоем прожитых лет.

Марин вошёл в небольшой кабинет. Не оборачиваясь, Руиз произнёс ровным голосом:

– Если хотите автограф – подождите за дверью.

– Я не за автографом, – твёрдо сказал Марин.

Руиз медленно повернул голову:

– Тогда чем могу помочь?

Марин вынул пистолет и поднял его, целясь прямо в спину человека. Руиз увидел оружие в зеркале напротив, поднял руки и, казалось, даже не удивился.

– Не стоит этого, – спокойно произнёс он. – Опусти пистолет.

С невероятной скоростью – настолько неестественной, что Марин даже моргнуть не успел – Руиз обезоружил его. Одним движением, каким-то нечеловечески точным, он выбил пистолет из руки и откинул его в сторону, даже не касаясь его. Марин остолбенел.

Руиз повернулся к нему, словно пожилой профессор, деликатно выслушивающий слишком эмоционального студента:

– Сначала – успокойся. Кофе? Чай?

Марин, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.

Некоторое время спустя, в ходе разговора, Руиз неожиданно для себя узнавал о прошлом Марина больше, чем собирался.

– Послушай… – голос Марина дрогнул. – Я всего лишь хочу вернуться домой. И знаю, что только ты можешь помочь мне.

Руиз тяжело выдохнул, будто этот разговор изматывал его больше, чем многолетние попытки телепортации.

– Прости, мальчик. Но я ничем не могу помочь.

– Почему? Неужели это настолько сложно? – Марин сделал шаг вперёд, в его голосе сквозила отчаянная надежда.

– Я уже не в состоянии, – спокойно сказал Руиз и постучал пальцем по своей пустой штанине. – Видишь?

Марин замер.

– Её… нет?

– Да. С телепортацией нужно быть осторожным. Очень осторожным. – Руиз горько улыбнулся. – Я использовал свой нексус годами, день за днём, без отдыха. И вот результат. Я больше не могу этим заниматься. Но ты – можешь.

– В каком смысле? – растерянно спросил Марин.

Руиз протянул ему пистолет.

– Ты хочешь… передать мне нексус? Но ведь ты умрёшь! – воскликнул Марин, отступая на шаг.

– Забавно, – тихо усмехнулся Руиз. – Кажется, совсем недавно кто-то направил на меня этот самый пистолет.

– Но я бы не стал! Я… я не хотел… – Марин запутался в собственных словах.

– Всё в порядке. – Руиз мягко покачал головой. – Если хочешь вернуться домой, окажи мне одну услугу. Просто посиди со мной в последние минуты. У меня никого не осталось. Знаешь… когда-то один человек тоже сделал это для меня.

У Марина не осталось выбора. Они присели рядом, и разговор потёк сам собой. Руиз рассказывал осторожно, будто боялся, что каждая деталь – это лишний вес на плечах Марина.

Но и у Руиза не было выбора, перед… пророком.

Он поведал, что тот, кто передал ему нексус, был связан с Империей Гехена – организацией, о которой шептались по всему мультивселенной. Марин слушал внимательно, собирая в уме мозаичный узор, который то складывался, то вновь рассыпался.

– Опасайся их, – предупредил Руиз. – Они никогда не оставляют то, что считают своим.

– Я слышал об этой империи, но немного, – признался Марин.

Руиз посмотрел на него долгим, усталым взглядом.

– Что ж… пора прощаться.

– Неужели правда нет другого выхода? – едва слышно спросил Марин.

– Ты хочешь вернуться домой? – тихо переспросил Руиз. – Тогда просто будь здесь.

Марин сел рядом, слушая негромкое, едва уловимое дыхание пожилого телепортатора. Время, казалось, растянулось, став густым и тягучим, как смола.

– Спасибо… – выдохнул Марин.

– Не за что, Марин, – ответил Руиз.

Марин вздрогнул.

– Погоди… – прошептал он. – Но я не говорил своего имени.

Ответом ему стала тишина.

Выстрел прозвучал глухо, будто растворившись в глубине его сознания. По телу Руиза разливалась тёмная, густая субстанция – она текла медленно, как тень, стекающая со скалы. Нексус, будто живой организм, откликнулся на присутствие Марина и потёк к нему, въедаясь под кожу, зажигая внутри новый, страшный огонь.

– И что теперь? – прокомментировал Розенталь, проявляясь у него в голове.

Марин медленно обернулся, но ни слова не произнёс. Его взгляд блуждал по комнате, не задерживаясь ни на чем конкретном. Внутри остался тяжёлый осадок, словно что-то важное, что он не смог выразить словами, теперь тянуло его вниз. Словно тень прошлого, переживания висели над ним, и ни один вдох не мог их рассеять.

Он сжал кулаки, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, и в голове метались обрывки мыслей: сомнения, страх, раздражение – всё смешалось в одно тяжёлое чувство. Марин знал, что молчание – его единственный щит перед этим хаосом, но пустота внутри всё равно давила на него.

Сила нексуса была в руках Марина, но как ей пользоваться – он не понимал. Он пытался, раз за разом, сосредоточиться и перенестись в другое место, но ничего не происходило. Лишь ком в горле и дрожь в руках.

И вдруг взгляд его упал на батарейку, валявшуюся на столе. Мысль вспыхнула мгновенно, почти инстинктивно. Он замкнул электроды пальцами – в тот же миг пространство вокруг словно поплыло, растекаясь, как чернила в воде.

Мир исчез.

И через секунду сменился другим.

Солнце едва касалось горизонта, когда солдаты в королевской синей форме прибыли на место гибели Руиза. Их шаги звучали чётко и уверенно, словно отмеряя ритм происходящего. Среди них выделялся мужчина с белыми волосами – Риббентроп, который взял на себя роль говорящего.

– Ну что ж, старый друг, вот мы снова встретились, – произнёс он спокойно, оценивая сцену.

Два члена гвардии королевской семьи снова встретились лицом к лицу.

– Это похоже на самоубийство, – продолжил Риббентроп, всматриваясь в тело Руиза. – Возможно, носитель передал нексус кому-то другому. Этот пистолет… он из Германии! На нём наверняка могут быть отпечатки пальцев другого человека. Здесь кто-то был ещё.

– Офицер, нам приказано упаковать труп, – отозвался один из солдат, не сводя глаз с останков.

– Да, да, вперёд, – кивнул Риббентроп. – И пистолет возьмите тоже!

Отряд действовал с поразительной слаженностью и скоростью – будто тени, скользящие по земле. Их движения были точны и безупречны: каждый шаг, каждый жест казался отточенным до автоматизма. Вскоре солдаты исчезли так же внезапно, как и появились, оставив за собой только лёгкое шуршание ветра и ощущение неразгаданной тайны, витавшей в воздухе.

Марин телепортировался перед мастерской и, оглянувшись, с удивлением понял, что местность почти не изменилась. Всё выглядело так же, как и тогда: дом стоял нетронутым, мастерская – будто законсервированная временем. Будто всё это время они лишь ждали его возвращения.

– Прошло несколько месяцев… а здесь всё совсем не изменилось? – проговорил Марин, всматриваясь в знакомый двор, где каждый камень напоминал о прошлом.

– Ты уже бывал здесь? – тихо спросил Розенталь, словно ощущая странную тишину этого места.

– Да. С моим другом. Это его дом, – ответил Марин, и в голосе его послышалась тень былой теплоты.

Он подошёл к двери, пробуя ручку – заперто. Тот же результат и у мастерской. На мгновение он растерялся, не зная, что предпринять. Наконец Марин вздохнул и опустился на новый диван, установленный на балконе. Диван был чужим предметом в знакомом пространстве – свежим, будто недавно купленным, словно кто-то всё-таки сюда возвращался.

Прибытие Тома и его подруги – теперь уже жены – Сильвии вызвало у Марина странное, давящее чувство. Радость и беспокойство смешались внутри него так плотно, что он не сразу нашёл слова.

Том сделал несколько шагов вперёд, щурясь, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.

– Добрый день, сэр. Вы кого-то искали? – произнёс он вежливо, но настороженно.

Марин вздохнул, будто сбрасывая с плеч груз лет.

– Том… сколько же времени прошло?

Том нахмурился, взгляд его стал острым.

– С чего это? Я вас знаю?

– С моего исчезновения, – сказал Марин чуть громче, чем хотел.

Том побледнел. Казалось, время вокруг остановилось.

– Подожди… Марин? Это правда ты?.. Где ты… где ты пропадал все эти пять лет?..

Марин отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается боль.

Он не был готов отвечать.

– Давай зайдём в дом, – тихо предложил он. – Тебе… нам обоим нужно сесть.

Том молча кивнул, и они направились к крыльцу. Сильвия шла рядом, слегка насторожившись от внезапной интимности мужского разговора.

Марин спросил, почти шёпотом:

– Кто она?

Том сразу улыбнулся – искренне, по-домашнему, как всегда.

– Это моя жена. Сильвия.

– Очень приятно, – сказал Марин кивком.

Сильвия тепло улыбнулась в ответ и, не теряя ни секунды, хлопнула ладонями:

– Ну, раз уж все такие потрясённые, идём за стол! Быстро. Еда уже остывает.

Внутри дома пахло так же, как много лет назад: древесиной, пряностями и ещё чем-то неуловимым, что Марин связал с ощущением «дома».

Они расселись за стол. Марин, кажется, впервые за долгое время ел по-настоящему. Горячий суп обжигал губы, но приносил спокойствие. Том и Сильвия переглядывались, задавали вопросы, смеялись. Даже Розенталь в глубине сознания на время притих.

– Это и есть тот самый Марин, о котором я тебе рассказывал, – наконец сказал Том, обращаясь к Сильвии. – Не узнал бы его ни за что. Ты… ты так сильно изменился.

Марин улыбнулся – устало, но искренне. В его глазах мелькнуло тепло, смешанное с чем-то тяжёлым и скрытым.

Он знал: настоящие разговоры ещё впереди.

И они будут очень непростыми.

– Но для меня прошло восемь месяцев, – тихо произнёс Марин. Его голос дрожал, будто каждое слово вытаскивало наружу болезненные воспоминания.

Том опустил ложку, уставившись на него в немом удивлении.

– Восемь?.. – переспросил он, почти шёпотом. – Значит, искажение времени всё-таки сработало… Чёрт. – Он вновь посмотрел на друга, теперь уже с неподдельным состраданием. – И как же ты вообще прожил всё это время? В одиночку… в другом мире?

Марин отвёл взгляд к окну, где закат окрашивал стекло тонким золотистым отблеском.

– Я провалил задание, – медленно начал он. – И Шан… он просто бросил меня. Швырнул в какой-то чужой, незнакомый мир, где мне пришлось выбираться самому. – Марин сжал кулаки. – И только благодаря человеку по имени Руиз… я смог вернуться. Он… пожертвовал собой.

Том замолчал, словно переваривая услышанное. Затем медленно покачал головой.

– После того, как ты исчез, Шан больше не выходил на связь, – произнёс он тяжело. – Будто испарился. Никто его не видел и не слышал.

Он окинул Марина внимательным взглядом сверху вниз, и на этот раз в голосе прозвучали не только тревога и забота, но и легкая попытка вернуть прежнюю атмосферу.

– И да… тебе действительно нужно побриться и помыться. Ты выглядишь… ну, скажем так, не лучшим образом.

Марин попытался улыбнуться.

– Да, обязательно, – тихо вздохнул он. – Похоже, я много чего упустил.

Марин стоял перед зеркалом, неосознанно проводя бритвой по подбородку. Его мысли блуждали где-то далеко – среди обрывков воспоминаний, опасений и бесконечных вопросов, которые он давно перестал формулировать вслух. И именно в этот момент, когда сознание было особенно уязвимо, в отражении вспыхнула тень.

Розенталь.

Без предупреждения. Без намёка на присутствие. Он просто стоял за Марином, словно никогда и не исчезал.

Марин застыл. Лезвие замерло на полпути между кожей и воздухом, а дыхание – где-то в груди. Глаза Розенталя в отражении горели тёмным, почти гипнотическим светом. Светом, который будто скрывал в себе ответы… и одновременно делал эти ответы ещё страшнее.

– Почему ты так и не рассказал им обо мне? – спросил Розенталь. Голос его был тихим, но твёрдым, проникающим внутрь, как холод в костный мозг.

Марин медленно опустил руку и положил бритву на полку. Он не отводил взгляд от зеркала, словно боялся, что если моргнёт – отражение изменится.

– Они бы не поверили, – произнёс он наконец. – Это… слишком неправдоподобно. Да я сам едва могу это объяснить. Как думаешь, кто в своём уме поверит, что я разговариваю… с собственным отражением? Я разберусь с этим сам. Проведу анализ. Найду способ понять, что ты такое.

– Ты боишься, – сказал Розенталь.

– Чего мне бояться?

– Меня.

Марин выдохнул, но воздух застрял в груди.

– Ты просто… опухоль, – сказал он, подбирая слова почти наугад. – Опухоль в моём теле, которая обрела разум.

– Я часть тебя, – твёрдо произнёс Розенталь. – Мы делим одни и те же воспоминания. Мы – одно и то же. И всё же ты продолжаешь отвергать меня.

Марин резко отвернулся от зеркала и вышел из ванной. Кажется, шаги его были спокойными, размеренными – будто он всё ещё контролировал ситуацию. Но внутри всё бурлило. Мысли сталкивались, ломались, дробились, как корабли о скалы в шторм.

В коридоре его встретил Том. Улыбка у того была широкая, радушная, как будто ничего странного в мире не происходило.

– А вот теперь ты выглядишь получше, – сказал он, с удовлетворением оглядев друга. – Будто стал моложе на пару лет.

Марин позволил себе слабую улыбку.

– Может, так и есть.

Он задержал на Томе взгляд всего на секунду, прежде чем спросить:

– Кстати… ты всё ещё используешь нексус?

Том слегка напрягся. Ответ был коротким, но глаза выдали тревогу.

– Пойдём поговорим на свежем воздухе.

Они вышли на балкон. Лёгкий ветерок коснулся их лиц, принося запах хвои, влаги и чего-то ещё – тонкого, еле уловимого… будто предвестия перемен. Том сел на диван, откинулся на спинку и долго смотрел куда-то ввысь.

– Несколько месяцев назад ко мне пришли трое незнакомцев, – начал он наконец. Голос его стал более низким и задумчивым. – Сказали, что я им нужен. Что они борются против Империи Гехена… при помощи бюрократии. Можешь себе представить?

Марин фыркнул, но быстро снова стал серьёзным.

– И ты отказался?

– Тогда – да, – вздохнул Том. – Но сейчас… – он замолчал, подбирая слова. – Сейчас я уже не уверен, что сделал правильно. Что, если мы действительно могли бы…

– Присоединиться к ним, – закончил за него Марин.

Том кивнул, теперь уже с твёрдой решимостью в глазах – той самой, которую Марин помнил по тем дням, когда они впервые встретили Шана.

– Да.

Повисла тишина. Напряжённая, тяжелая, как тетива, готовая сорваться от любого неверного движения.

– А костюм? – осторожно спросил Марин, уже прокручивая в голове десятки возможных сценариев. – На случай, если дипломатия не поможет.

Том усмехнулся, мрачно и без тени веселья.

– Думаю… пора освежить наш старый арсенал, – сказал он. – Пора готовиться ко всему.

– Идём в мастерскую, – сказал Том уверенно и направился к двери.

Марин последовал за ним, хотя шаг его невольно замедлился, когда они вошли внутрь.

Мастерская встретила их запахом металла, озона и давних экспериментов. Но взгляд Марина сразу приклеился к главному – к стоящему посреди помещения чёрному костюму. Он возвышался над столами, переполненными инструментами и схемами, словно реликт из будущего. Кабели тянулись к нему со всех сторон, а панели приборов мерцали мягким светом, будто костюм был живым.

– Ничего себе… – выдохнул Марин, не скрывая восторга. – Он выглядит просто офигенно.

– Впечатляет, да? – Том чуть улыбнулся, но в голосе звучала оправданная гордость. – Это не просто красивая оболочка. Костюм полностью герметичен, выдерживает давление, огонь, мороз… да почти всё что угодно. Он оснащён системой полёта, усиленными сервоприводами и автономной энергосистемой. Может работать несколько дней без подзарядки.

Марин обошёл костюм кругом, будто видел наконец воочию легендарный артефакт.

– Когда начнём? – спросил он, почти срываясь на нетерпение. Казалось, что его мышцы вот-вот сами сорвутся в движение.

Но Том, вопреки ожиданиям, лишь задумчиво постоял, опустив взгляд.

Потом тихо произнёс:

– Мне нужно поговорить с женой.

Не дождавшись ответа, он вышел из мастерской. Марин последовал за ним, не задавая лишних вопросов – выражение Тома говорило само за себя.

Когда они оказались на улице, Том неожиданно достал из кармана фотографию и протянул Марину.

Этот жест застал его врасплох: странное чувство, будто под кожей пробежал холодок, заставило его крепче сжать снимок.

На фото было поле. Ничем не примечательное – волны травы, синее небо, одиночное дерево вдали.

– Что это? – нахмурился Марин.

– Место, куда мы переместимся, – спокойно ответил Том, будто говорил о самом обыкновенном маршруте.

– Поле?.. – переспросил Марин с оттенком разочарования. В глубине души он ожидал увидеть скрытый бункер, таинственный комплекс, что-то… значительное.

Том слегка пожал плечами:

– В поле – идеальная точка. Тихо, пусто, никто не подслушает и не увидит. А главное – легко стабилизировать перемещение. Нам нужно место, где мы будем наедине с собой… и с тем, что предстоит сделать.

Его голос прозвучал слишком серьёзно, чтобы спорить.

Марин медленно убрал фотографию в карман и почувствовал, как внутри поднимается напряжение – словно перед прыжком в неизвестность.

Они оказались в открытом поле на рассвете. Осенний воздух был свежим и прохладным, пропитанным ароматом влажной земли и прелой листвы. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо мягкими оттенками розового и оранжевого. Казалось, будто весь мир вокруг светится изнутри.

– Ну и что теперь? – спросил Марин, оглядывая бескрайние просторы, тонущие в лёгкой туманной дымке.

Том пожал плечами:

– Похоже, нам придётся подождать.

Марин усмехнулся, пытаясь разрядить нарастающее внутри напряжение:

– Надеюсь, у нас действительно есть время просто стоять тут.

Но прежде чем Том успел ответить, пространство вокруг них внезапно сжалось – словно подчиняясь чьей-то невидимой воле. В следующее мгновение они уже стояли внутри заброшенного дома. Пол под ногами жалобно скрипел, окна были забиты досками, а по стенам тянулись толстые нити паутины. Полумрак густо окутывал комнату, и лишь в центре тусклый свет падал на троих незнакомцев, державших оружие наготове.

Первый – высокий, худощавый парень с короткими каштановыми волосами. Его длинное чёрное пальто почти касалось пола. В руке он крепко сжимал кинжал, направленный прямо в Марина.

Рядом стояла женщина с длинными чёрными волосами, в ослепительно белом платье, которое резко контрастировало с мрачной, пыльной обстановкой.

Третий – массивный мужчина с грубыми чертами лица и прической, напоминающей стиль японских хулиганов девяностых. Его тяжёлый взгляд был настороженным.

– Это я, Том! Вы приходили ко мне! Помните меня? – Том попытался говорить уверенно, но голос всё же дрогнул.

Женщина едва заметно кивнула.

– Помню. Мы встречались два месяца назад.

Худощавый мужчина, которого Том позже назвал Брайаном, не сводил с Марина прищуренного взгляда. Его пальцы сильнее сжали рукоять кинжала.

– А это кто? – холодно бросил он.

Наоми взглянула на него так, будто ставила галочку в давно принятом решении:

– Ты его знаешь. Мы говорили о нём.

Но Брайан лишь напрягся ещё сильнее, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

– Я его видел. Где-то уже видел, – пробормотал он, не убирая оружия.

– Это мой напарник, Марин, – поспешно сказал Том. – У него тоже есть нексус. Всё в порядке.

В этот момент массивный мужчина с хулиганской стрижкой поднял руку, требуя тишины.

– Хватит, – сказал он твёрдо. – Том, ты с нами или нет?

Обстановка накалялась, и Марин решил изменить тему, пока кто-то не сорвался.

– Кинжал у тебя неплохой, – бросил он, чуть прищурившись. – Редкая работа. Где достал?

Брайан хмуро рыкнул:

– Думаешь, скажу?

Неожиданно Наоми равнодушно добавила:

– Его отец – кузнец.

Брайан метнул в неё взгляд, полный укоризны, но промолчал. На лице Марина появилась лёгкая улыбка.

– Я серьёзно. Такое мастерство редко встретишь. Здесь работа мастера. Оружие говорит само за себя.

Фраза зацепила Брайана – его напряжение слегка спало, и кинжал опустился на пару сантиметров.

Мужчина с массивной фигурой, наконец произнёс:

– Я – Ричард. Это Брайан, это Наоми. Мы из команды иллюминистов. Убери кинжал, Брайан.

Брайан нехотя подчинился. Комната будто вздохнула – напряжение рассеялось, пусть и ненадолго.

После напряжённой встречи атмосфера постепенно смягчилась. Иллюзорный мир, созданный Наоми, окутал их мягким светом и нереальной гармонией. Пространство вокруг – словно комната, собранная из воспоминаний и мечтаний: тёплые оттенки стен, зыбкие тени, тихий шелест воздуха. В воздухе чувствовался едва уловимый аромат свежезаваренного чая, а перед каждым стояла фарфоровая чашка – символ временного перемирия, приглашение к разговору без угроз и холодных взглядов.

Наоми, подняв свою чашку, заговорила спокойным, уравновешенным голосом:

– Мы боремся с королевской гвардией Империи Гехена. Но делаем это строго через бюрократию. Изучаем их законы, указы, внутренние регламенты. Находим слабые места и заставляем систему работать против них.

Брайан хмыкнул, откинувшись назад. В его усмешке сквозила привычка не воспринимать мир слишком серьёзно:

– Это версия Наоми. Но когда план А проваливается, у нас есть план Б. Гораздо более… прямолинейный.

Марин задумчиво покрутил чашку между пальцами. Его взгляд словно провалился куда-то в глубину горячего чая.

– Я слышал об Империи Гехена, – тихо сказал он. – Один человек рассказывал мне о них.

Ричард, до этого молчаливый, поднял взгляд:

– Кто?

Марин на мгновение задумался, вспоминая человека, чьё имя всё ещё отзывалось тёплой болью.

– Джон Руиз. Он отказался присоединиться к борьбе… Сказал, что слишком стар для этого. Но… он умер.

Ричард тяжело покачал головой. Тень легла на его лицо.

– Гехена не прощает отказов. Такое происходит слишком часто.

На некоторое время наступила тишина. Она не была напряжённой – скорее, уважительной. Кажется, каждый из них потерял кого-то похожим образом.

Наоми первой решила вернуть разговор к делу:

– Какие способности у ваших нексусов?

Том осторожно, будто всё ещё боясь сказать лишнее, но уже без прежней скованности, ответил:

– Телепортация. Пока это единственное, что мы понимаем.

Брайан усмехнулся – мягко, с ехидцей:

– Новички. У всех нексусов есть скрытая способность. Например, я могу телепортировать к себе любые объекты – от ложек до оружия. Наоми открывает порталы в другие измерения. А Ричард… – он наклонился вперёд и понизил голос, – практически непроницаем для большинства видов атак. Он как броня на двух ногах.

Марин перевёл взгляд на Тома.

– Помнишь ту тварь с усами, которая пыталась нас прикончить? У него кинжал появился из ниоткуда.

Том нахмурился, вспоминая сцену:

– Да. Я подумал, что его нексус связан с созданием предметов. Он буквально генерировал оружие.

Марин покачал головой, явно зацепленный мыслью:

– Если он мог создавать оружие, значит он мог создавать целые арсеналы. Это… очень мощно.

– Вот именно, – сказал Брайан, чуть самодовольно. – Нексус – это не просто инструмент для телепортации. Это гораздо глубже, чем кажется. Чем чаще вы его используете, тем больше он раскрывает свои секреты. Но и цена растёт вместе с этим.

Он замолчал, сделав долгий глоток чая. Иллюзорное пространство вокруг слегка дрогнуло – словно реагируя на его слова.

– Эта информация полезна… но можно узнать больше об империи? – спросил Марин. Его взгляд был сосредоточен на Наоми; в нём читалась не просто любознательность, а напряжённое ожидание – словно он догадывался, что за красивым словом «империя» скрывается нечто гораздо более мрачное.

Наоми на мгновение замолчала, будто выбирая из множества возможных объяснений те слова, которые не ранят слушателя, но и не оставят его в неведении.

– Империя Гехена, – начала она мягко, но в голосе слышалась скрытая усталость, – это монархическое государство, основанное на правящей семье. По древним легендам, нексусы произошли от них. Говорят, бог Сагитариус явился первым правителям и наделил их силой, которая могла изменить весь ход истории.

Она слегка наклонила голову, продолжая:

– Но со временем обнаружилось, что нексус выбирает владельца сам. Это делало невозможным полный контроль правящей семьи над распределением силы. Тогда они начали охоту – жестокую, беспощадную, долгую. Они стремились вернуть все нексусы себе, чтобы никто больше не смог угрожать их власти.

– Мы о ней уже слышали, – тихо кивнул Том. – Шан Шухан нам рассказывал.

Чашка в руке Ричарда едва не выскользнула. Он резко повернул голову, в глазах мелькнуло неподдельное потрясение.

– Шан Шухан? Первый воин человечества? – слова вырвались почти шёпотом, но от напряжения в комнате воздух будто стал плотнее.

– Он, – подтвердил Марин. В этот момент в его голосе прозвучала горечь – личная, тяжёлая.

Наоми уставилась на него так, будто перед ней только что явился персонаж легенды.

– Вы… знакомы с ним?

Для большинства людей Шан Шухан был мифом – чем-то вроде бога войны из древних эпосов. Считалось, что такие, как он, не живут среди простых смертных.

– Они ещё существуют? – пробормотал Брайан, словно боясь услышать ответ.

– Шан Шухан почти уничтожил империю Гехена в битве с Килпином, – напомнила Наоми, возвращаясь к рассказу.

Том фыркнул:

– А я думал, он просто любит о себе напоминать.

Наоми едва заметно улыбнулась его попытке разрядить атмосферу.

– В той битве столкнулись двое величайших воинов. Килпин собрал целую армию, чтобы стереть империю с лица вселенной, а Шан Шухан встал у него на пути. Но их попытка остановить Килпина закончилась катастрофой. Сражение было настолько масштабным, что нексусы разлетелись по множеству миров. Это было самое кровавое событие в истории империи.

– Но в итоге Килпин погиб, – негромко добавил Ричард. Его голос был неожиданно уважительным – словно он говорил не о тиране, а о легендарном воине.

Брайан поднял свою чашку, беззлобно усмехнувшись:

– Цирк вселенского масштаба, – произнёс он. – Только без клоунов. Хотя… – он покосился на потолок, – кто знает. Может, именно мы теперь в этой роли.

Комнату окутала тишина. Не гнетущая – а осознанная. Каждый понимал: они уже не наблюдатели. Они – часть игры, которая началась задолго до их рождения. И ставки в этой игре куда выше, чем жизнь каждого из них по отдельности.

Том поднялся со своего места и неожиданно привлёк внимание всех присутствующих:

– Хочу знать, какое здесь искривление времени?

Наоми, казалось, давно привыкшая к подобным вопросам, ответила сразу, без тени сомнения:

– Минимальное. В этом измерении время практически совпадает с реальным.

Том задумчиво кивнул. Его взгляд скользнул по комнате, будто он сопоставлял услышанное с собственными мыслями. После короткой паузы он вздохнул и произнёс:

– Вы уж извините, но мне пора. Нужно повидаться с женой. Пойду.

Ричард, мягко улыбнувшись, сказал:

– Конечно. Если захочешь – приходи ещё. Наши двери всегда открыты.

Том благодарно кивнул и уже направился к выходу, когда Брайан неожиданно обратился к Марину:

– А ты остаёшься?

Марин перевёл взгляд на Тома. Он понимал: вмешиваться в чужие семейные дела не стоит. После короткой паузы, спокойно и без лишних эмоций, он ответил:

– Да. Мне спать негде… Останусь.

Том слегка улыбнулся в знак прощания и, не затягивая момент, покинул комнату. За ним дверь тихо закрылась, оставив Марина среди команды илюминистов. Воздух будто слегка дрогнул – атмосфера в комнате снова изменилась. Впереди Марина ждало больше, чем просто ночлег. Теперь ему предстояло разобраться в том, в какую игру он оказался втянут – и какую роль в этой игре ему предстоит сыграть.

Глава 6: Резидент империи

Марин прибыл на базу, ощущая лёгкую усталость после недолгого пути, но куда сильнее – внутренний разлад. В голове всё ещё звучал голос Розенталя, но он старался не думать об этом. У входа его уже ждали Наоми, Ричард и Брайан. Они стояли неподвижно, словно высеченные из камня, а воздух вокруг будто бы прогустел от напряжённой тишины. Одного взгляда хватало, чтобы понять – что-то произошло.

Но никто даже не улыбнулся. Наоми смотрела холодно, Ричард – слишком серьёзно, а Брайан будто прожигал взглядом насквозь. Марин почувствовал, как напряжение сжало желудок.

– Что-то случилось? – спросил он уже без попытки шутить.

Ричард шагнул вперёд. В его голосе не было ни тени сомнений:

– Ты отправляешься на задание с Брайаном.

Сердце Марина дрогнуло. Он знал, что рано или поздно ему придётся участвовать в настоящей работе илюминистов, но не ожидал, что так внезапно.

– Что за задание? – спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Наоми подошла ближе. В глазах читалось беспокойство, которого она явно не хотела показывать.

– Вы должны провести допрос одного из представителей империи, – сказала она тихо, но жёстко.

Марин нахмурился. Империя… каждая встреча с ней – это всегда риск, всегда шаг по тонкому льду.

– Допрос? – уточнил он хмурым голосом. – Что нам нужно узнать?

Наоми выдержала паузу, будто убеждалась, что он готов услышать самое главное. Потом её голос стал холодным, почти металлическим:

– Информация о гвардии. Это сейчас приоритет.

Слова повисли между ними, тяжёлые, как свинец. Марин перевёл взгляд на Брайана. Тот стоял спокойно, но в его позе чувствовалась та самая готовность, которая появляется у людей, привыкших смотреть опасности прямо в глаза.

Марин сделал вдох, собирая силы.

– Ну что… идём? – произнёс он, заставляя голос звучать твёрже, чем он себя ощущал.

Брайан коротко кивнул. Никаких лишних слов – просто принятие неизбежного.

– Идём.

В этот момент Марин понял: времени на сомнения больше нет. Каждый следующий шаг может изменить всё – и для него, и для всей команды.

Как только телепортация завершилась, пространство вокруг них изменилось: воздух стал чуть гуще, свет – холоднее, а далёкие силуэты незнакомых зданий намекали, что они уже в другой вселенной. Марин сделал несколько шагов вперёд, пытаясь привыкнуть к новому окружению, и тут же нарушил тишину:

– Брайан… скажи, что ты обо мне знаешь?

Брайан даже не остановился, лишь бросил через плечо:

– Я полагаю, ты знаешь себя лучше, чем я тебя.

– Нет, я не об этом. – Марин ускорил шаг, поравнялся с ним. – У тебя была странная реакция, когда услышал обо мне.

Брайан вздохнул, будто не хотел обсуждать эту тему, но всё же ответил:

– А, это. Слухи… Вся семья Горар… они просто до смерти боятся тебя.

Марин остановился.

– Боятся? Меня? Почему?

– Боятся, что ты сместишь их власть, – спокойно продолжил Брайан. – И предрекают, что одного из них ты даже убьёшь.

Эти слова ударили сильнее, чем удар в лицо. Марин замер, пытаясь осмыслить услышанное.

– Почему именно я? Почему меня выбрали? – его голос дрожал, хоть он пытался скрыть это. – Я не думаю, что способен решиться на такие поступки… Кто вообще предрекает всё это?!

Брайан на секунду впервые выглядел растерянным.

– Я не знаю. – Он развёл руками. – В мире полно тайн, до которых нам никогда не добраться. Это одна из них.

Долгое время они шли молча. Наконец Марин нарушил тишину:

– Я слышал, что в Гехене обитают кровожадные люди… Это правда?

Брайан хмыкнул:

– Ты хочешь спросить, считаю ли я тебя одним из них?

Марин вздрогнул.

– Так… Ты что, родом из империи?!

– Ну да. – Брайан сказал это буднично, словно факт незначительный. – Там родился и вырос. Конечно, сейчас я в розыске, но мы активно работаем с парламентом Гехены.

Марин нахмурился.

– То есть… в империи есть те, кто вас покрывают? А взамен вы даёте им информацию, которую находите?

– Верно. – Брайан кивнул. – Именно поэтому королевская семья хочет так яростно от нас избавиться. Если им подвернётся хоть малейшая возможность – они ею воспользуются.

Марин задумчиво смотрел перед собой, ноги шли автоматически.

– Почему в такой развитой империи до сих пор существует королевская семья? – спросил он наконец.

Брайан усмехнулся, но в его усмешке была горечь:

– Скоро всё изменится. Но пока у парламента нет веских оснований задержать их законно. Закон… это странная штука. – Он фыркнул. – Сейчас он работает только на королевскую семью.

Они продолжили движение. С каждой фразой мир Гехены становился всё более мрачным и опасным, и Марин чувствовал, как невольно втягивается в игру, правила которой ещё даже не успел понять.

Марин и Брайан остановились перед чёрной картонной дверью, которая выглядела нелепо и одновременно зловеще в мире двадцать первого века – мире, где за тонкой перегородкой могла скрываться как обычная квартира, так и смертельная ловушка. Воздух вокруг них был густой, тягучий, будто пропитан электричеством перед грозой.

Брайан медленно поднял руку с пистолетом – движение было настолько отточенным, что стало очевидно: он делал это сотни раз.

– Пистолет – на всякий случай, – холодно пояснил он, уловив на лице Марина лёгкое удивление.

Марин нахмурился, глядя на оружие, и тихо пробормотал:

– Не знал, что ты всегда готов к бою.

Брайан криво усмехнулся, глаза блеснули в тени капюшона.

– А ты? Как собираешься себя защищать? – голос его был почти насмешливым.

Слова задели Марина. Он поднял взгляд, который неожиданно стал твёрдым, почти ледяным.

– Есть что-нибудь, что подойдёт мне? Кастет, например.

Не произнеся ни слова, Брайан залез в карман и достал серебряный кастет. Пусть его конструкция была простой, но в нём чувствовалась суровая мощь оружия, которое уже видело немало схваток.

Он протянул его Марину:

– Держи.

Марин взял кастет. Металл лёг в ладонь идеально – тяжело, уверенно, будто признавал его нового владельца.

– Спасибо, – коротко сказал он.

В этот момент он наконец осознал: он не один. И это придавало сил.

Тишина подъезда давила. Казалось, даже стены прислушиваются.

Марин постучал. Глухой звук прокатился по пустому пространству, затем затих. Ответа не последовало.

Он нахмурился.

– Может, его нет дома?

– Её, – подчеркнул Брайан с лёгким раздражением. – И нет, она там. Я чувствую.

Марин кивнул и задумчиво потер кастет большим пальцем.

– А если просто телепортироваться за дверь?

Брайан резко посмотрел на него:

– Не стоит. – В его голосе не было даже тени сомнения. – Мы понятия не имеем, что там. Это может быть засадой. Взломаем вручную – так безопаснее.

Он начал внимательно изучать дверь, проводя пальцами по щели, оценивая её толщину и возможные слабые места.

Марин глубоко вдохнул.

– Отойди, – сказал он тихо, но уверенно.

Брайан сделал шаг назад.

Взгляд Марина стал тёмным и сосредоточенным. Он поднял руку, мышцы напряжённые, дыхание ровное. Мир вокруг словно замер. Дверь – всего лишь преграда. А он – готов её снести.

Секунда. Другая.

И он сделал свой шаг вперёд.

Марин с силой выбил ногой картонную дверь, и та бесшумно поддалась, рухнув внутрь квартиры, будто не выдержав напора его решимости. Внутри стояла напряжённая, вязкая тишина, пропитавшая каждый угол зловещей пустотой.

Марин медленно осмотрелся, проверяя, не подстерегают ли их ловушки.

– Ловушек нет. Похоже, ты ошибся, – произнёс он, внимательно скользя взглядом по комнате.

Брайан бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд.

– Не расслабляйся. Ищи что угодно: блокнот, записки – любой намёк. Нам нужно всё, – ответил он ровно, уже переворачивая вещи на столе.

Марин коротко кивнул и принялся обыскивать шкафы, стараясь не пропустить ни малейшей детали. Тишина давила на уши, но внезапно её прорезал шорох – лёгкие шаги.

Он резко обернулся. В тот же миг дверь ванной распахнулась, и в проём выскользнула женщина в халате. В её движениях чувствовалась натянутая пружина готовности.

И прежде чем Марин успел осмыслить происходящее, за его спиной ослепительно вспыхнуло пламя – прогремел выстрел.

Острая боль пронзила его спину подобно раскалённому ножу. Он задыхаясь, инстинктивно схватился за рану; горячая кровь мгновенно пропитала одежду. Перед глазами всё поплыло, но Марин, стиснув зубы, заставил себя удержаться на ногах. Паника пыталась захлестнуть его, но он подавил её, цепляясь за остатки концентрации.

Он рванулся к ближайшему столу, схватил кастет и развернулся – женщина уже была рядом. Её взгляд блестел решимостью, лишённой страха. Прежде чем Марин успел нанести удар, её кулак резко описал дугу и врезался ему в челюсть. Вспышка боли оглушила его, и он рухнул на пол.

Раздались новые выстрелы. Пули впились в его плечи, разрывая плоть, и боль хлынула новой волной, почти лишая его дыхания. Но он не сдавался – не позволял себе даже мысли об этом.

Мир на мгновение застыл. И когда противник снова нажал на курок, направляя ствол прямо ему в голову, пуля рванулась вперёд… и внезапно замедлилась. Металл дрогнул, будто врезался в плотный, но невидимый барьер, и отскочил.

Марин, едва удерживая сознание, почувствовал, как в нём вспыхивает сила – нексус активировался сам, отзываясь на смертельную угрозу.

Я жив… – мелькнуло в голове. Сквозь боль прорвалось другое чувство – ярость. И желание выжить любой ценой.

Он поднялся, шатаясь, но стоя твёрдо. Сжал кулаки. Его взгляд, тёмный и тяжёлый, был теперь направлен прямо на женщину. Она замерла, поражённая тем, что увидела.

Брайан вошёл в комнату и мгновенно оценил происходящее. Взгляд упал на оружие в руках женщины – и в ту же секунду он активировал свою способность. Пистолет дрогнул, резким движением сорвался с её пальцев и телепортировался в руку Брайана. Атмосфера опасности рассеялась так же стремительно, как и возникла, позволяя всем на мгновение перевести дух.

– Госпожа Омен, не стоит так напрягаться. Мы не из Империи, – сказал Брайан спокойно, сопровождая слова лёгкой, почти дружелюбной улыбкой.

Женщина замерла, ошеломлённая.

– Вы… не из Империи? – в её голосе смешались недоверие и отчётливое облегчение.

– Нет. Мы иллюминисты, – подтвердил Брайан коротко, без лишних пояснений.

Омен перевела взгляд на Марина. Несмотря на кровь и множественные ранения, он стоял уверенно – как будто выстрелы были для него чем-то привычным.

– А он? – она кивнула в его сторону, смутившись собственной резкости.

– Новобранец. Марин, – представил Брайан.

Омен неловко поморщилась.

– Я… я в него пять раз выстрелила, – призналась она с заметным волнением.

Брайан лишь махнул рукой, словно это была сущая мелочь.

– Ничего страшного. – ухмыльнулся он.

Омен тихо выдохнула и, будто переключив внутренний тумблер, занялась чем-то у стола. Перемена обстановки для неё явно была привычным делом.

Через несколько минут они уже сидели на балконе за чашками горячего чая. Холодный ветер обдувал лица, принося ощущение странной, почти ненормальной спокойности – словно смертельная схватка произошла в другой жизни.

– Ещё раз прошу прощения за то, что стреляла в вас, – сказала Омен, смущённо опуская взгляд.

– Всё в порядке, – ответил Марин мягко, пытаясь рассеять её вину. – Раны быстро затягиваются.

– Вам пришлось бы очень постараться, чтобы его убить, – усмехнулся Брайан.

Омен облегчённо улыбнулась, а затем, желая сменить тему, задала прямой вопрос:

– Так что вас интересует?

Воцарилось короткое молчание. Контраст между их беседой и недавним насилием был настолько разительным, что казался почти ритуалом – переходом между двумя мирами.

Наконец Брайан нарушил тишину:

– Гвардия Гораров.

Омен заметно напряглась. Тень тревоги легла на её лицо.

– Вы уверены, что хотите это знать? – спросила она, пристально глядя на них.

– Да, – твёрдо ответил Брайан.

Марин кивнул, его голос прозвучал решительно:

– Мы готовы.

Омен опустила взгляд на свои руки – будто на них до сих пор оставались следы крови.

– На их пути погибло слишком много людей… – сказала она едва слышно. – Они раздавят вас как насекомых.

– Мы понимаем, на что идём, – спокойно ответил Брайан.

Она замолчала на мгновение, словно решая, стоит ли открываться им дальше.

– Моими руками было убито сорок два человека… – прошептала она, будто боясь собственных слов.

Брайан мягко прервал её:

– Госпожа Омен, вы действительно думаете, что мы пришли сюда случайно?

Тишина вновь опустилась на балкон. Омен смотрела на них с недоверием, болью и горечью, но в глубине её взгляда начал проступать слабый отблеск надежды – будто впервые за долгое время она позволила себе поверить, что борьба ещё возможна.

Омен коротко кивнула. На её лице застыло холодное, почти отрешённое выражение – словно она окончательно смирилась с тем, что их пути расходятся.

– Как хотите, – произнесла она тихо, но слова звучали жёстко. – Я вас предупреждала.

Она протянула руку Брайану. Он уверенно пожал её – без эмоций, но с уважением. Затем, после короткого раздумья, Омен достала небольшой свёрток, тщательно обёрнутый плотной тканью, и передала его ему.

– Держите.

– Спасибо, – ответил Брайан, принимая свёрток так, будто сразу понимал его ценность.

Марин же, всё ещё ощущая себя неловко после недавнего хаоса и стрельбы, попытался придать голосу бодрость:

– И… спасибо за чай, – произнёс он с натянутой улыбкой, прекрасно осознавая абсурдность ситуации.

Брайан уловил замешательство Марина и, обернувшись к Омен, спросил:

– Может, хотите присоединиться к нам? Ваши навыки были бы нам полезны.

Омен сразу же отрицательно покачала головой – резко, почти со страхом.

– Нет. Ни за что. Империя – это моё прошлое. Я слишком долго пыталась из него выбраться. Больше я туда не вернусь.

Брайан лишь пожал плечами:

– Как скажешь. До встречи.

– Надеюсь, что нет, – отозвалась Омен с лёгким сарказмом, но в её голосе слышался и настоящий страх, и едва заметное облегчение.

Когда дверь за Марином и Брайаном закрылась, она уставилась на разбитый замок. Губы её скривились.

– Вот ублюдки… – пробормотала она, вздыхая и отправляясь за инструментами.

На базе их уже ждал Ричард. Он замер в дверях, уловив что-то странное в их выражениях, а затем его взгляд упал на Марина – покрытого кровью с головы до ног.

– Отлично, – произнёс он осторожно. – Надеюсь, без происшествий?

Он склонил голову набок, указывая на испорченный пиджак Марина.

– А твой пиджак… вообще в крови.

Марин сделал небрежный жест, будто списывая всё на мелочь:

– Нормально.

Ричард хмыкнул, явно не поверив:

– Ну-ну. Как скажешь.

Брайан подошёл ближе и, словно подводя итог, сказал спокойно:

– Инфа у нас. Всё прошло гладко.

Марин резко вскинул голову, поражённый этим словом:

– Гладко?! – возмутился он. – Да ты офигел просто!

Брайан усмехнулся, а Ричард тихонько рассмеялся, уже понимая, кто из двоих склонен преуменьшать масштаб катастрофы.

Глава 7: Монархия Горар

В один из тихих, рутинных дней Ричард вызвал Тома и Марина в кабинет. Он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, но выражение лица выдавало, что разговор будет коротким и деловым.

– Для вас двоих есть небольшое задание, – начал он, поднимая на них взгляд. – Нужно завербовать человека по имени Александр Мазепов. Задание несложное, намеренно. На прошлом вы выложились слишком сильно… особенно Марин.

Марин лишь кивнул, принимая это без возражений.

– Он русский? – уточнил он после короткой паузы.

– Возможно, – Ричард передал им планшет с координатами и фотографией. – Вот его данные. Том, ты ведь сможешь ими воспользоваться?

Том, мельком взглянув на снимок, уверенно ответил:

– Да, без проблем.

Через несколько минут они уже покидали базу, направляясь в иной мир. Телепортация закончилась на узкой улочке, пахнущей морозным воздухом и табачным дымом. Координаты привели их к небольшому бару с тусклой вывеской.

Внутри царила приглушённая, почти сонная атмосфера – несколько гостей, бармен, да музыка из старых колонок. На дальнем стуле, почти сливаясь с тенью, сидел мужчина, которого они искали.

Александр Мазепов.

Пожилой, с седыми волосами, короткой бородкой, в тяжёлом, словно бы пережившем десятки зим, пальто. И… откровенно пьяный.

Он не просто выпил – он был в стельку. Глаза мутные, взгляд опасно расфокусирован, а рядом валялась пустая бутылка.

Том вздохнул и выпрямился, подходя к нему так, будто разговаривает с хрупким экспонатом музея.

– Добрый вечер, сэр. Разрешите обратиться, – произнёс он максимально мягким тоном.

Александр поднял на них мутный, усталый взгляд… и огрызнулся:

– Идите нахрен.

Повисла тяжёлая, напряжённая пауза. Том медленно повернулся к Марину – его лицо было смесью сдержанного раздражения и «я же говорил, что это будет весело». Марин только пожал плечами.

Похоже, Александр тоже почувствовал атмосферу – или просто испугался собственной грубости. Он шумно вздохнул и пробормотал:

– Ладно… ладно. Говорите уже. Что надо?

Том наклонился ближе и тихо произнёс:

– Не здесь. Здесь слишком много людей. Давайте выйдем.

На этот раз старик не сопротивлялся. Он медленно поднялся, пошатываясь, и последовал за ними, оставляя за спиной тепло бара и собственную усталую тень.

Оказавшись на улице, они невольно замедлили шаг. Прохладный ветер немного отрезвил Александра, а пустынная улица, освещённая лишь тёплыми огнями редких фонарей, создавалась ощущение, будто весь мир замер, чтобы услышать их разговор.

Том шёл рядом, держа руки в карманах. Марин же, всё ещё настороженный после выхода из шумного, прокуренного бара, украдкой наблюдал за стариком, оценивая его состояние. Наконец Том решил перейти к делу:

– Меня зовут Томас Смит, – начал он спокойным, уверенным голосом. – А это мой напарник, Марин Шнайдер. Мы из отряда иллюминистов.

Александр остановился и скептически покосился на них, криво ухмыльнувшись:

– Иллюминисты? Что за отряд такой? Светлячки? – спросил он с той грубой усмешкой, которая обычно служит стеной между человеком и чужими проблемами.

Томас не поддался на провокацию. Голос его остался ровным, почти мягким:

– Мы боремся с Горар. Империей, которая вмешивается в чужие миры и разрушает их. Мы защищаем тех, кто не может защитить себя.

Улыбка Александра слегка померкла. На мгновение он задумался, словно что-то болезненное всплыло из глубин памяти.

– Империя… – пробормотал он, проводя рукой по седой бороде. – Видел я этих ублюдков. Лезут везде, куда не надо. И всегда оставляют за собой только руины.

Том кивнул:

– И именно поэтому мы пришли к вам. Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам. Вы нужны нам, Александр. Ваша опытность, ваши знания – всё это может изменить куда больше, чем вы думаете.

Старик снова хмыкнул, но теперь в его глазах вместо раздражения блеснул слабый огонёк любопытства:

– Вербовщики, значит… – он покачал головой. – Почему я должен вам доверять? Вы не первые, кто приходит ко мне с высокими словами и обещаниями.

Том сделал шаг вперёд. Его голос стал твёрже, честнее:

– Потому что мы не обещаем ни славы, ни богатства. Мы предлагаем шанс. Шанс изменить хоть что-то. Не только в вашей жизни, но и в судьбах других людей. Империя разрушает, а мы пытаемся остановить её.

Александр перевёл взгляд на бар позади них. Шум, смех, звон бутылок – всё это манило простотой и привычностью. Там было легче забыть. Легче плыть по течению, день за днём, пока жизнь не растворится в алкоголе.

Но здесь, на пустой улице, он впервые за долгие годы почувствовал… зов. Не долг, не обязанность. А именно зов – к действию, к переменам, к борьбе.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на молодых вербовщиков, будто пытаясь разглядеть в их глазах ложь.

– Ладно, – наконец произнёс он, словно выдавливая это слово через сопротивление, – посмотрим, что вы за светлячки такие. В конце концов… хуже уже не будет.

Том и Марин обменялись короткими, почти детскими улыбками. Задание, несмотря на трудности, завершилось удачей.

Прибыв в штаб, Том, Марин и Александр присоединились к остальной команде. В уютной комнате, наполненной мягким светом настольных ламп, все расположились вокруг большого стола. Пар от свежезаваренного чая медленно поднимался в воздухе, создавая иллюзию спокойствия – слишком хрупкую, чтобы быть правдой.

Первым нарушил тишину Том. Он слегка наклонился вперёд, держась уважительно, но настойчиво:

– Так что же сделала Империя с вами, Александр? – спросил он, стараясь понять мотивы нового союзника.

Александр на мгновение замер. Его взгляд стал стеклянным, будто он смотрел не на Тома, а куда-то сквозь пространство – туда, где давно погребены воспоминания, о которых лучше бы не вспоминать.

– Вам лучше не знать, – коротко ответил он. В этих четырёх словах было больше боли, чем в любой длинной исповеди.

Наоми, сидевшая напротив, осторожно наклонилась вперёд. Её голос был мягким, почти сострадательным:

– Со многими так случалось… Горар никого не щадит. – Она сделала паузу, будто взвешивая следующий вопрос. – А можно узнать, какая у тебя суперсила? И… как ты её получил?

Александр издал усталый, тяжёлый вздох. Он помедлил, словно решая, стоит ли открываться этим людям – едва знакомым, но почему-то вызывающим доверие.

– Ммм… – он провёл рукой по лицу. – Я бессмертен.

В комнате повисла напряжённая тишина. Даже те, кто давно думал, что видел всё, непроизвольно выпрямились в креслах.

– Бессмертен? – переспросил Том, но Александр уже продолжил.

– Силу я получил от какого-то мужика. С виду – обычный… – Александр нахмурился, пытаясь восстановить тот вечер в памяти. – Хотя нет. Не обычный.

– С белыми волосами? – уточнила Наоми и прищурилась, будто её сердце уже знало ответ.

Александр поднял на неё взгляд, удивлённо моргнув.

– Да-да! Именно. Он подошёл ко мне в тёмном переулке. Я тогда и понять ничего не успел… – Он нервно усмехнулся, но в улыбке не было ни капли радости. – Что-то говорил о "даре", о "превосходстве". А я, по глупости, по слабости… да чёрт, я был в ахере. Принял его подарок.

Он замолчал. В его голосе стояла такая горечь, словно каждое прожитое бессмертное мгновение было расплатой.

– Принял… к сожалению, – тихо добавил он, опуская глаза.

И никто не решился нарушить эту тишину – слишком тяжёлой, чтобы вставлять в неё пустые слова.

После слов Александра в комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Все в штабе – от ветеранов до новичков – словно пытались осмыслить услышанное, пытаясь представить, что значит прожить вечность, которую не просил.

Том нахмурился, глядя на Александра с недоверием, смешанным с непониманием:

– Бессмертие, значит… – медленно произнёс он. – И ты просто… принял его? Не зная последствий?

Александр коротко кивнул. Его лицо было мрачным, словно отпечатавшим на себе тень сотен прожитых лет – даже если прошло всего несколько десятилетий.

– Да, – тихо сказал он. – Я тогда был глуп. Но ничего не стало легче. Это не жизнь – просто бесконечное существование. От которого не сбежать ни шагом, ни смертью.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть память о тех моментах, что давно должны были исчезнуть.

Наоми слушала внимательно, и её обычно уверенный взгляд неожиданно смягчился.

– Империя убила твою семью… а тот человек подарил тебе бессмертие? – сказала она почти шёпотом. – Всё это… ужасно. Но Сагитайус… он ведь наверняка сделал это не просто так, у него есть на тебя планы.

– Думаю, да, – отозвался Александр. – Но точно не знаю. Он дал мне силу… а потом исчез. И с тех пор моя жизнь – это борьба с тем, что я не могу изменить.

Марин нахмурился. В словах Александра ему почудилось что-то знакомое, почти забытое.

– Насчёт странников… – тихо начал он. – Я встречал одного. Человек в синем халате. Назвался Доктором Фризом. Он говорил, что на меня тоже ведётся охота.

Брайан, до того молча слушавший всех, слегка подался вперёд. На его лице впервые за долгое время прозвучало настоящее беспокойство.

Александр посмотрел на них – уставшими глазами человека, который уже пережил слишком много.

– Я давно перестал искать смысл, – сказал он с едва заметной, выцветшей улыбкой. – Каждая попытка что-то изменить заканчивалась потерями. Одна за другой. Но если вы хотите продолжать эту борьбу… я с вами.

Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

– Даже если это игра… даже если всё это бессмысленно, – продолжил он тихо. – Я уже давно потерял всё. Что мне терять дальше?

Ричард, до этого тихо наблюдавший за разговором, заметно напрягся, когда услышал слова Марина о Докторе Фризе. Его взгляд стал холодным и оценивающим.

– Я впервые слышу такое, – произнёс он медленно. – Зайди ко мне в кабинет позже.

– Ладно, – кивнул Марин, но в его голосе проскользнула беспокойная нотка.

Внутри него тут же отозвался голос Розенталя – тихий, глухой, будто звучащий из глубины собственных мыслей.

– Похоже, ему что-то не понравилось, – заметил Розенталь.

– Возможно, он знает обо мне больше, чем говорит, – ответил Марин, чувствуя, как растёт тревога.

– И только ничего не разболтай, – предупредил Розенталь, исчезая в глубине его сознания.

Когда Марин вошёл в кабинет Ричарда, его удивило оформление. Помещение напоминало миниатюрный географический центр: на стене висела детализированная карта мира, рядом стоял массивный глобус, а стол был заставлен старыми атласами и журналами. Всё это создавалось впечатление, что Ричард изучал не только мир – он пытался понять саму сущность пространства, в котором они существуют.

– Итак, что вам нужно? – начал Марин, стараясь сохранить спокойствие.

Ричард поднял взгляд от стола, его глаза были серьёзными, почти колкими.

– Почему ты не рассказал о Фризе раньше? – спросил он без всяких вступлений.

– Вы… знаете его? – удивление в голосе Марина прозвучало слишком искренне, чтобы быть ложью.

– Знаю, – коротко ответил Ричард. – Но вопрос в другом. Знаешь ли ты, кто он на самом деле?

Марин отрицательно качнул головой.

Ричард продолжил:

– Это самая загадочная личность, о которой мне известно. Если честно… его боятся все. Без исключения.

Марин нахмурился.

– Боятся? Почему? Как это вообще работает?

Ричард нервно провёл рукой по столу, словно собирая мысли.

– Не в этом дело. Или… не только в этом. Я хочу понять, как ты с ним связан. Откуда он вообще знает о тебе?

Марин развёл руками, чувствуя себя почти беспомощно.

– Единственное, что он сказал – это то, что на меня ведётся охота. Больше я ничего не знаю.

Ричард задумался, его взгляд на мгновение стал отрешённым, будто он вспоминал что-то слишком тяжёлое, чтобы поделиться.

– Это всё? – уточнил он.

– Да. Больше ничего, – подтвердил Марин.

– Хорошо. Не буду тебя задерживать. Можешь идти, – сказал Ричард после небольшой паузы.

Марин уже повернулся к двери, но остановился, повернув голову.

– Но всё-таки… почему против него нельзя сражаться? – спросил он, не скрывая своей настойчивости.

Ричард глубоко вздохнул, будто открывал тайну, которую предпочёл бы скрыть.

– Фриз – не человек. Он… создание. Его создал Сагитариус. И у этой твари есть одна способность, которая делает всё бессмысленным.

Марин напрягся, предчувствуя ответ.

– Какая?

– Адаптация, – сказал Ричард. – Полная. Он приспосабливается к любым условиям, к любому типу атаки, к любой угрозе. Всё, что может убить кого-то другого, его только усиливает.

Глаза Марина расширились.

– Значит… он практически непобедим.

– Верно, – кивнул Ричард. – Практически – это мягко сказано.

Площадь столицы была переполнена людьми – живым морем гнева и отчаяния. Гехена переживала ещё один тяжелейший момент своей истории, и воздух вибрировал от напряжения.

Толпа, словно единый организм, медленно, но неумолимо двигалась к дворцу Гораров. Во главе шествия шли иллюминисты – факелы протеста, искры восстания.

Наоми поднялась на импровизированную сцену – ящик, поставленный на каменную плиту. Свет прожекторов, установленных активистами, высвечивал её лицо, делая каждое слово чётким и громким.

Она вдохнула, обвела взглядом тысячи глаз – уставших, злых, сломленных, но готовых к борьбе.

– Наступает важный момент в нашей истории! – громко объявила Наоми, и её голос отозвался эхом от стен зданий. – Момент, когда мы больше не можем лежать сложа руки. Сегодня – наш протест против монархии Горар!

Толпа взорвалась возгласами.

Плакаты взмыли вверх:

«Свободу Гехене!»,

«Горар должен уйти!»,

«Хватит крови!»

Наоми продолжила, уже громче, перекрикивая гул:

– Мы все здесь – пострадавшие! Каждый из нас потерял что-то… семью, дом, свободу! Но сегодня мы стоим вместе. И вместе… – её голос стал стальным, – мы наконец-то сможем поставить Гораров на колени!

Толпа заревела. Крики, свист, удары барабанов.

Площадь превратилась в сердце революции.

Марин наблюдал за Наоми, не веря своим глазам. Откуда в ней столько ярости? Столько огня? Он знал её как спокойного, рассудительного человека – и всё же сейчас перед ним стояла лидер, способная зажечь целую нацию.

Они все – Том, Александр, Наоми – шли во главе толпы.

Все… кроме Марина.

Он держался позади, в тени. Не потому, что боялся.

Потому что его берегли.

Он был их главным козырем, символом сопротивления, легендой, о которой уже ходили шёпоты:

«Нечеловек.»

«Оружие против Гораров.»

«Последняя надежда.»

Но сам Марин не понимал – почему именно он? Что связывает его с империей, с этой борьбой?

Ему казалось, что он стоит в самом центре событий, которые чужды его природе.

Неужели Горары и правда настолько чудовищны?

Неужели всё это действительно оправдано?

Мысли оборвались – разорвавшись раскатами автоматных очередей.

Первые выстрелы были словно гром, расколовший небо.

Протестующие не сразу поняли, что происходит, пока люди рядом не начали падать.

Крики. Паника. Кровь.

Солдаты Гораров вышли из-за баррикад, выстроившись в несколько линий, и открыли огонь прямо по толпе.

Без предупреждения.

Без пощады.

– Это… не может быть… – прошептал Марин, глядя, как тела валятся друг на друга, образуя ужасный холм смерти.

Десятки мёртвых.

Потом – сотни.

Марин всегда считал, что видел всё. Что его уже ничем не испугать.

Но это…

Это было иным.

Это было настоящим злом.

Горары не просто держались за власть – они были готовы уничтожить собственный народ ради неё.

Без эмоций. Без сомнений.

Грохот выстрелов стал непрерывным. Марин закрыл собой упавшую девочку – неосознанно, инстинктивно – и в тот же миг несколько пуль врезались в него.

Тело дернулось.

Воздух вышибло.

Он упал, чувствуя, как мир окрашивается в красный.

Кровь заливала ему лицо, одежду, руки.

Он слышал собственное дыхание – хриплое, рваное.

«Я… встану…»

Но в этот момент Марин не мог быть уверен ни в чём.

Он лежал на брусчатке, среди мёртвых и умирающих.

И впервые за долгое время – почувствовал страх. Настоящий.

– Марин!.. Марин!

Чей-то отчаянный голос пробивался сквозь бесконечный звон выстрелов. Он был единственным, что оставалось чётким в этом хаосе.

– Ты не можешь тут отбросить коньки… – голос звучал всё ближе, всё настойчивее. – Если умрёшь ты – умру и я…

Марин едва шевельнул губами.

– Ро… Розенталь…

– Мне всего-то нужна свобода… – тихо, почти ласково прошептал голос внутри него. – Позволь мне… выпустить нас обоих отсюда.

Марин закрыл глаза.

Ему было всё равно. Лишь бы перестала звучать эта стрельба. Лишь бы перестали умирать люди вокруг.

– Делай… – выдохнул он.

То, что увидели солдаты, они не могли объяснить. Гора трупов у подножия площади внезапно зашевелилась.

Сначала – будто дёрнулась одна из мёртвых рук. Потом – что-то массивное и тёмное раздвинуло тела, как густую листву.

Солдаты подняли оружие.

– Что за…?

– Эй, это… это что-то живое!

– На землю! Цельтесь! Цельтесь!

Но их руки уже дрожали.

Из груды мертвецов поднялось существо, внешне напоминающее человека так же мало, как дерево напоминает металл.

Его тело было полностью покрыто каменной корой, подобной древесной, но дышащей и пульсирующей, словно мышцы.

Из спины выступали сегментированные пластины, а по рёбрам проходили жилы, похожие на корни.

С каждой секундой в нём проступала всё более чуждая пластика.

На голове выросли два рога, чёткие, ровные, уходящие вверх и назад, как у древнего зверя.

Существо стояло на двух ногах, пошатываясь.

Затем, будто забывая, как нужно ходить, стало помогать себе руками, цепляясь за землю и за трупы.

Каждое движение сопровождалось хрустом, словно древесина жила своей жизнью.

У солдат по ногам пробежал холод.

– Командир… – один из них сглотнул. – Это не человек.

– Я… я знаю, – прохрипел другой.

Существо подняло голову. И только тогда солдаты поняли, чего именно они испугались.

Оно шло за их душами.

Не спеша. Не торопясь. Не скрывая намерения убивать.

Каждый шаг звучал, как удар по пустым воротам.

Каждый наклон головы – как приговор.

И где-то глубоко внизу, под всей этой древесной бронёй и ненавистью, медленно открывал глаза Марин.

Но сейчас главным был не он.

Главным был Розенталь.

Освобождённый.

В душе Марина открылась новая страница – тёмная, грубая, рубцовая. Туда, где прежде стояли лишь тени прошлого, теперь добавились новые имена.

Маньяк. Менгеле. Горары. Их солдаты.

Это был не список мести – это был список тех, кто переступил последнюю грань. Тех, кто давно вышел из категории «людей». Тех, чьи поступки не оставляли места для раскаяния, не давали права на возврат, не предполагали возможности стать лучше.

В них не было ничего, что можно исправить. Никакого света, который можно было бы сохранить. Никакой искры, которая могла бы разгореться в человеческое.

Только гниль. Только жестокость. Только одна дорога – прямая, холодная и окончательная.

И Марин понял это слишком ясно:

иногда смерть – не наказание, а единственная форма справедливости, которой они заслуживают.

Глава 8: Твоё лицо

После долгих дней напряжённой работы и бесконечного анализа собранных данных команда наконец пришла к тревожному выводу: сведения, добытые Брайаном во время дерзкой и почти самоубийственной вылазки, могли стать ключом к пониманию самой природы Нексуса. Эти данные обещали ответы – но цена за них уже была заплачена.

Марину хватило одного взгляда, чтобы почувствовать неладное. Брайан сидел, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого груза. Лицо осунулось, взгляд был пустым, лишённым привычной резкости. Это был не тот человек, который обычно шёл вперёд, не задавая вопросов.

– Досье у нас? – тихо, но настойчиво спросил Марин, обводя взглядом комнату и вновь останавливаясь на Брайане.

Ответ последовал резко, словно сорвавшийся с цепи.

– Я туда больше не вернусь. Никогда, – выкрикнул Брайан. В его голосе смешались ярость и неподдельный, животный страх. – Ни за что!

Марин нахмурился. Тревога, до этого едва ощутимая, теперь сжала грудь плотным кольцом.

– Что ты там увидел? – спросил он осторожно, пристально всматриваясь в лицо товарища. Интуиция кричала: дело не в усталости.

Прежде чем Брайан успел ответить – или сорваться окончательно, – между ними встала Наоми. Она двигалась спокойно, почти бесшумно, но в её жесте было достаточно твёрдости, чтобы остановить нарастающее напряжение.

– Ему нужно время, – сказала она мягко, но безапелляционно. – Сейчас не момент. Пусть придёт в себя.

Марин медленно кивнул. Возражать не было смысла. Он сделал шаг назад, позволяя тишине заполнить пространство между ними.

Брайан остался один – наедине с тем, что принёс с собой из глубины чужой реальности. С тем, что не отпускало и не собиралось растворяться само по себе.

Тишина повисла тяжёлым покровом, нарушаемая лишь приглушёнными шагами уходящих – туда, где их уже ждали новые решения, ещё более мрачные и опасные, чем прежде.

– С ним всегда так? – с тревогой спросил Марин, не отрывая взгляда от Брайана. Тот сидел неподвижно, словно окаменевший, и в его глазах плескалась густая, почти осязаемая тьма.

– В первый раз, – тихо ответила Наоми, нахмурившись. – Даже представить не могу, что могло его настолько напугать. Но сейчас нам лучше сосредоточиться на документах.

Они вошли в кабинет. Ричард и Том уже были там – склонившись над столом, заваленным бумагами, схемами и распечатками. Свет лампы выхватывал из полумрака обрывки текста, символы и диаграммы, больше похожие на анатомию неизвестного существа, чем на техническую документацию.

Марин и Наоми присоединились к ним, разрываясь между беспокойством за Брайана и нарастающим притяжением тайны, скрытой в этих листах.

– Удалось выяснить что-нибудь новое? – спросила Наоми, обращаясь к Ричарду.

Тот выглядел не просто обеспокоенным – в его лице читалось почти физическое отвращение, словно он прикоснулся к чему-то запретному.

– Настолько многое, что тебе будет сложно поверить сразу, – ответил он. Голос его дрогнул, выдавая внутреннее напряжение.

Наоми подалась вперёд.

– Тогда расскажи. Не тяни.

Ричард сделал глубокий вдох, будто собирался произнести нечто, после чего уже невозможно будет вернуться назад.

– Ты знала, что Нексус живой?

Он произнёс это медленно, подчёркивая каждое слово, словно вбивая гвозди в их представление о мире.

По спине Марина пробежал холод. Это ощущение было знакомым – таким же, как в моменты, когда Розенталь шевелился где-то в глубине сознания.

– Продолжай, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– В документах указано, что у Нексуса есть память и зачатки сознания, – вмешался Том, поднимая один из листов. Его глаза лихорадочно бегали по строчкам. – Более того, он влияет на преждевременное старение нервной системы носителя.

Марин медленно опустился на стул. Мысли путались, словно кто-то нарочно спутал нити причин и следствий.

– Это уже не устройство, – произнёс он тихо. – Скорее… существо с сознанием. Но назвать его живым всё равно сложно.

Том кивнул, хотя напряжение не исчезло с его лица. Он указал на стол, заваленный бумагами.

– Садитесь. Чем больше мы узнаем, тем яснее станет, с чем на самом деле имеем дело.

Комнату накрыла тяжёлая тишина. Бумаги шуршали под пальцами, строки складывались в пугающую картину, и с каждой минутой становилось всё очевиднее: тайна Нексуса угрожала изменить не только их знания, но и само понимание того, кем – или чем – они являются.

Команда вновь углубилась в изучение документов. Время тянулось вязко и незаметно: страницы перекладывались, схемы сопоставлялись, обрывки данных постепенно складывались в цельную, пугающую картину. Лишь спустя долгое молчание стало ясно – основные элементы мозаики наконец сошлись.

Том первым нарушил тишину. Он приподнялся со стула, словно тяжесть информации не позволяла ему больше сидеть.

– То, что мы узнали о Нексусе, выходит далеко за рамки привычного понимания, – начал он. – Его структура не соответствует ни одному известному нам материалу. У него нет стабильной формы, нет постоянного цвета. Показатели меняются в зависимости от условий наблюдения.

Он сделал паузу, словно давая им время осознать услышанное.

– Нексус поглощает энергию из света. Не отражает, не накапливает – именно поглощает. Уже это делает его аномалией. Но самое тревожное… – Том перевёл взгляд на документы, – у него присутствует обучаемость.

Наоми медленно подняла бровь.

– Ты хочешь сказать, что это искусственный интеллект?

– Нет, – покачал головой Том. – По крайней мере, не в привычном смысле. У Нексуса нет заданных алгоритмов, нет исходной логики принятия решений. Это скорее механизм наблюдения. Он фиксирует взаимодействия с окружающей средой, запоминает их и меняет своё поведение.

Он сжал пальцы, будто пытаясь удержать мысль.

– Это не ИИ. Это собиратель данных. Причём данных не только физических, но и… – он замялся, – реакций. Эмоций. Нервных импульсов.

Марин почувствовал, как внутри что-то едва заметно шевельнулось. Не мысль, не голос – отклик.

– Он учится на нас, – тихо сказал он.

Том кивнул.

– Именно. И чем дольше контакт, тем глубже процесс.

В комнате вновь повисла тишина, но теперь она была другой – не пустой, а насыщенной осознанием того, что Нексус не просто объект исследования. Он был наблюдателем. И, возможно, уже сделал первые выводы.

Марин долго не мог выбросить Брайана из головы. Его резкая реакция, пустой взгляд, дрожь в голосе – всё это не походило на обычный страх. Это было что-то глубже, тяжелее. В конце концов он решился и направился к нему.

Брайан сидел в одиночестве, на том же стуле, будто прирос к нему. Плечи опущены, взгляд направлен в никуда.

– Эй, Брайан… – тихо начал Марин. – Наверное, тебя выбила из колеи информация о Нексусе. Всё-таки это совсем не то, чего мы ожидали.

Брайан медленно покачал головой.

– Нет… – выдохнул он. – Не в этом дело.

Он сжал пальцы, словно пытаясь удержать мысли, расползающиеся в голове. Марин почувствовал: Брайан видел нечто гораздо более страшное, чем просто аномалию или живую машину.

– Скажи мне, Марин… – вдруг произнёс Брайан. – Что ты думаешь о справедливости?

Вопрос прозвучал неожиданно. Марин растерялся.

– Справедливости?.. – переспросил он, пытаясь понять, к чему тот клонит.

Брайан поднял на него взгляд – тёмный, напряжённый.

– Считаешь ли ты, что кровь допустима во имя справедливости?

Марин невольно вспомнил площадь. Выстрелы. Крики. Тела.

– После того, что произошло там… – медленно сказал он. – Кто-то должен за это ответить.

Брайан резко качнул головой.

– Нет, Марин. Это не тот ответ, – его голос стал жёстче. – Скажи мне прямо: считаешь ли ты равноценным за случившееся на площади уничтожить несколько миллионов людей?

Марин замер.

– Я… я не понимаю, – признался он. – С чего у тебя вообще такие мысли?

Брайан судорожно выдохнул, словно внутри него что-то ломалось.

– Чёрт возьми, Марин… – прошептал он. – Мне нужно знать наверняка, какой ты человек.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, давящая.

– Ты ведь… готов это сделать? – почти беззвучно добавил Брайан.

– Я… – Марин не успел закончить.

– Пошёл вон отсюда! – выкрикнул Брайан, резко поднимая голову. – Сейчас же!

Марин не стал спорить. Он развернулся и вышел, оставив Брайана наедине с мыслями, которые явно были опаснее любого оружия.

Марин недолго колебался. Слова Брайана застряли в голове, как осколки – не острые, но ноющие, постоянно напоминающие о себе. Он понимал: если сейчас уйти, это станет точкой. Не паузой. Концом.

Он развернулся и вернулся к двери. Комната встретила его тишиной – густой, неправильной. Марин открыл дверь и шагнул внутрь.

– Слушай… – начал он негромко. – Я, наверное, тогда перегнул. Не сразу понял, о чём ты говорил. Но это… – он замялся, – это не даёт мне покоя.

Ответа не было.

Брайан висел неподвижно. Слишком неподвижно. Будто время вокруг него решило обойти это место стороной.

Марин сделал шаг вперёд – и только тогда понял.

Брайан был не просто сломлен. Он был мёртв.

Мысли рассыпались. Не цеплялись одна за другую, не выстраивались в порядок – лишь всплывали и тонули, не успевая стать словами.

Это сон.

Ошибка.

Просчёт.

Этого не могло случиться.

И вдруг – мысль, резкая, чужая, словно удар током:

И за меня?

Не вопрос. Осознание.

Марин почувствовал, как по комнате расползается напряжение – холодное, расчётливое. Брайан оставался здесь только телом. Его сознание было уже не здесь – там, где лица теряют значение, а решения принимаются до того, как кто-то успевает закричать.

– Брайан… – осторожно произнёс Марин.

Ответа не последовало.

Тишина не была пустой.

ОНА что-то знала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.