Виталий Володин
Модельер. Тайны петербургского сфинкса

1. Полет домой

– Уважаемые пассажиры! Просьба убрать ручную кладь, занять свои места, поднять столики и спинки кресел и пристегнуть ремни. Наш борт готовится к взлету. Напоминаем, что наш рейс номер "двадцать пять ноль шесть" по маршруту Милан – Санкт-Петербург выполняет авиакомпания "Аэрофлот", и мы ещё раз рады приветствовать вас на нашем борту.

Под это объявление в салон бизнес-класса буквально влетел запыхавшийся пассажир – высокий парень лет двадцати пяти, голубоглазый и русоволосый. Быстро забросив сумку на полку, он занял свое место у иллюминатора.

– Всё хорошо? – поинтересовалась подошедшая к нему бортпроводница.

– Да, спасибо, еле успел. Не рассчитал расстояние до аэропорта. Водитель просто перепутал аэропорты, – ответил парень, тяжело дыша после вынужденной пробежки.

– Мы рады, что Вы с нами. Что-нибудь принести? – поинтересовалась стюардесса.

– Да, будьте добры, воды без газа, пожалуйста.

Как только самолёт набрал высоту и лёг на курс, парень откинул кресло и задремал, предупредив стюардессу, чтобы его не беспокоили до конца полёта, чем сильно удивил её, ведь обычно пассажиры бизнес-класса не отказываются от еды и бесплатных напитков.

В окрестностях Милана три крупных аэропорта, и рейсы в Россию обычно отправляются из Мальпенса – второго по величине в Италии. Несмотря на то, что он расположен почти в пятидесяти километрах от города, развитая инфраструктура позволяет добраться туда без проблем. Однако для Николая Артемьева этот путь стал настоящим испытанием, едва не стоившим ему посадки на рейс.

Но всё закончилось хорошо, и самолёт, плавно оторвавшись от земли, взял курс на Санкт-Петербург.

* * *

Николай Артемьев родился и вырос в военной семье в посёлке Лехтуси, находящемся в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга. С самого детства у него было необычное для мальчишки увлечение – он придумывал необычные костюмы своим игрушкам и куклам сестры. Родители не стали противиться такому необычного для мальчишки хобби и отдали сына в художественную школу. Тем более, на радость отцу, который служил армейском спецподразделении, Николай пошёл заниматься в секцию восточных единоборств. Преуспел он и там, и там. Побеждал в соревнованиях, а в художественной школе участвовал в выставках и становился лауреатом в разных творческих конкурсах и выставках.

Учился Николай хорошо. После школы он сразу поступил в Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, а точнее в входящий в него структурно Институт текстиля и моды. Выбрал кафедру технологии и художественного проектирования трикотажа по специальности "художественное проектирование текстильных изделий". Отец хоть поначалу против выбора сына, мечтая, чтобы он пошёл по его стопам, затем смирился и впоследствии искренние радовался его успехам.

Учась на четвёртом курсе, Артемьев участвовал в международном конкурсе молодых модельеров, в котором смог победить. Главным призом стало обучение в Италии на полугодовом курсе по специальности "модельер-дизайнер". Николай даже в мечтах не мог себе представить такое. Его пригласили в Милан, предоставили отдельную квартиру-студию, выделили именную стипендию и взяли расходы на материалы для творчества. Он стал практиковаться в известных домах моды, посещать показы и познакомился со многими интересными людьми из мира моды. Всем был интересен необычный русский паренек со своим самобытным видением и незаштампованным взглядом на вещи.

Николай хорошо владел английским и довольно быстро освоил итальянский, что позволило ему легко сходиться с людьми и непринужденно общаться. Уже месяца через три его переезда в Милан на одном из модных показов Николай познакомился с молодой итальянкой – студенткой, изучающую историю искусств и немного подрабатывавшей моделью – Габриэллой Моратти.

Однажды Артемьеву пришлось выступать в университете с небольшой речью на семинаре, посвящённом русскому национальному костюму. Николай забыл дома подготовленный текст, и ему пришлось импровизировать, но итальянским языком он ещё не овладел, и выходило всё не очень хорошо. Неожиданно к нему подошла молодая красивая итальянка.

– Привет! Меня зовут Габриэлла, я немного говорю по-русски, – предложила она свою помощь, – Давай я помогу тебе.

– Конечно! – обрадовался Артемьев.

С её помощью выступление не сорвалось, и Артемьеву удалось выкрутиться из щекотливого положения, а внезапное появление помощницы даже добавила семинару шарма.

После семинара он пригласил её в кафе, где они проболтали несколько часов. Оказалось, что прапрабабушка Габриэллы была из России, причём из Санкт-Петербурга, поэтому в её семье неплохо знали русский язык, читали книги на русском и смотрели русские фильмы. У них завязались отношения, и Габриэлла помогала ему во всем. Научила ориентироваться его в Милане, вытаскивала на все нужные тусовки, в свободное время возила по Италии и, конечно, учила итальянскому не только языку, но и образу жизни. Николай до этого не был избалован женским вниманием и сразу влюбился в Габриэллу. Он слушался её во всем и выполнял все её пожелания, тем более, что она была неприхотлива и понимала, что больших денег у Николая не было, да и к тому же не особо в них нуждалась, так как была из довольно богатой семьи. Возможно, именно из-за своих русских корней Габриэллу и потянуло к Николаю.

С её лёгкой руки, а вернее язычка, его стали называть на итальянский манер – Нико. Он называл её – Габи, что напоминало ему известный фильм "Семнадцать мгновений весны". Они даже вместе посмотрели этот сериал, а сцены в берлинском кафе "Элифант" пересмотрели несколько раз.

Вместо шести месяцев Артемьев провёл в Милане два года. Ему предложили пройти полный курс обучения в местном университете, и он согласился, успешно сдав вступительные экзамены и поступив на курс по организации ателье одежды и создания модных коллекций. Конечно, возникли сложности с родной альма-матер – его не хотели отпускать, но в итоге стороны достигли компромисса. За это время ему довелось поучаствовать с некоторыми своими работами в нескольких модных показах и аукционах, где часть его работ были куплены, а также выполнить пару-тройку контрактов для театральных постановок. Конечно, широкую известность он не приобрёл, но в кругах моды его имя прозвучало, и к нему периодически стали обращаться с частными заказами.

И вот, после окончания обучения и успешной защиты диплома, ему предстояло возвращение в Россию. Причём выходило это возвращение для него довольно триумфальным, поскольку Артемьева пригласили участвовать со своей дипломной коллекцией в престижном модном показе для молодых дизайнеров в Санкт-Петербурге.

Перед отъездом Артемьева в Россию они провели прощальный вечер в своём любимом миланском кафе.

– Я очень хочу поехать с тобой, Нико, – сказала Габриэлла, – Хочу помочь тебе в показе личным участием в качестве модели, да и к тому же, давно мечтала побывать на родине прапрабабушки, но в это время мне нужно сдавать экзамены.

– Ничего, – успокоил её Николай, – Прилетишь позже.

– Если бы всё было так просто, – вздохнула она, – А ты не хочешь остаться в Италии?

– Мы же уже обсуждали с тобой эту тему, – нахмурился Николай, – Моя образовательная виза всё равно истекает, а предавать свою родину я не собираюсь. Ты же первая возненавидишь меня за это.

– Да это так. Но что будет дальше с нами?

– Поживём, увидим. Считай это как испытание чувств.

Что ждало их впереди, никто из них даже не догадывался.

* * *

– Просыпайтесь, – стюардесса аккуратно разбудила Артемьева, – Пристегните ремни, скоро посадка в Пулково. Вам что-нибудь принести?

– Нет, спасибо.

Николай потянулся, размял шею, затёкшую после сна в неудобной позе, пристегнул ремни безопасности и прильнул к иллюминатору, в котором уже во всей своей красе показался величественный град на Неве. Для обзора у него оказалось удачное место у иллюминатора с правой стороны. За бортом стояла хорошая погода, да и самолёт заходил на посадку по удобной для наблюдения траектории, поэтому Николая получил огромное наслаждение, рассматривая Петербург сверху, отмечая все знаковые места, которые сверху казались будто прорисованными, как на картинке.

Глядя из-под облаков на родной город, Николай вспомнил слова Салтыкова-Щедрина о родине: "Был я в благорастворённых заграничных местах и не упомню минуты, в которую сердце моё не рвалось бы в Россию. Хорошо там. А у нас, положим, не так хорошо, но представьте себе, всё-таки выходит, что у нас лучше. Лучше – потому что больней".

Самолёт выпустил шасси и через несколько минут плавно приземлился, покатившись по взлётно-посадочной полосе Пулково под аплодисменты радостных пассажиров.

"Вот я и дома" – облегчённо выдохнул Николай, расстёгивая ремни безопасности.

2. Возвращение в Санкт-Петербург.

Санкт-Петербург встретил Артемьева на редкость тёплой и солнечной погодой. Выход в здание аэропорта был через рукав, поэтому уже совсем скоро он получил свой багаж и направился к выходу, ловко маневрируя среди толпы встречающих и зазывал-таксистов.

Как только Артемьев вышел из здания аэропорта на него буквально налетел и бросился в объятия молодой парень спортивного телосложения – шатен с коротко стрижеными волосами и серыми глазами. Это был его закадычный студенческий друг Сергей Михальчук.

– Ну, здравствуй, итальянец!

– Боунджорно! – подыграл ему Николай.

– Давай в сторонку отойдём, такси вызовем! – Сергей, не давая опомниться, выхватил из его рук чемодан и увлёк в сторону от выхода и толпы снующих пассажиров.

– Чего раньше не вызвал? Теперь будем долго ждать, может, на частнике поедем?

– А откуда я знал, во сколько ты багаж получишь и выйдешь? Тем более теперь я ожиданием машины проблем нет – подъезжают быстро и в любую точку. Даже можно выбирать класс машины.

– Прикольно, – удивился Артемьев.

– Давно тебя не было в России, много что изменилось в лучшую сторону.

– А с твоей машиной что случилось? – поинтересовался Артемьев, – Опять в ремонте?

– Нет, надоели мне постоянные поломки и ремонты, так что продал я свою ласточку и взял новую!

– Класс! Так, где же она? И какую взял?

– "Хендай Солярис", – Михальчук показал фото автомобиля на своём телефоне, – Должна уже скоро сойти с конвейера.

– Ну…тогда её будут из Кореи ещё пару месяцев везти.

– А вот и нет. Их тут под Питером собирают, так что скоро покатаю!

Михальчук заказал такси через приложение в смартфоне и уже через пять минут к ним подъехал жёлтый седан. Они быстро загрузились в поджидавшее их такси и направились в центр города.

– Всё как обещал, – Михальчук выложил другу весь расклад, – Забронировал тебе шикарный номер в самом центре – на Лиговском проспекте, в "Октябрьской", с видом на Московский вокзал.

– А номер дорого обошёлся?

– Спонсор платит, как и планировали. Ты ведь соглашение подписывал – должен помнить. Номер забронирован на месяц. Коллекция твоя доставлена в лучшем виде, девочек-моделек я подобрал. Потом сам оценишь, утвердишь, что нужно доработаешь – время ещё есть, хоть и совсем мало.

– Ну да, ну да, – рассеяно ответил Николай, – Так быстро всё происходит в последние дни.

– Ты как после итальянских успехов в столицу не собрался переезжать? Наверняка были заманчивые предложения, ну, или после показа точно появятся.

– Нет, я в Питере хочу обосноваться, – ответил Николай, радостно рассматривая пейзажи города, мелькавшие за окном такси.

– Что, старик, соскучился?

– Конечно, два года все-таки срок. Сколько раз хотел выбраться хоть на недельку, но работой завалили по самое горло. Хорошо, что ты ко мне приезжал, да и сестра гостила недавно.

– Хочешь – сделаем круг по городу?

– Нет, я лучше потом пешком пройдусь. Хочу не спеша всё рассмотреть, вспомнить.

– Ладно, теперь быстро всё наверстаешь. Хотя и здесь тебе сейчас послабления не будет – показ уже через три дня, в четверг вечером!

– Спасибо тебе, Миха, что все это организовал и подготовил без меня, поверь мне – я не умею заниматься организационными вопросами.

– Да в чем вопрос, организация за мной, а твое дело творить. Ну и, конечно, купаться в лучах славы! Но признайся, ведь предлагали остаться в Милане? И мысли были там остаться?

– Да, предлагали, – неохотно ответил Артемьев, – И мысли были. И возможности.

– Из-за Габриэллы, наверное, – не унимался Михальчук.

– Ну ладно, отстань, – пресёк его Артемьев, – Дай на город посмотреть, потом поговорим.

– Понял, соскучился, – и уже обращаясь к водителю такси, – Включите радио, пожалуйста.

Водитель включил радиоприёмник, и, словно по заказу, из динамика раздалась песня Игоря Корнелюка:

"Кто ответит мне, что судьбой дано,

Пусть об этом знать не суждено.

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого нет…

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин.

Мне до него последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни…".

"Это – хороший знак. Я вернулся домой": подумал Артемьев, продолжая с интересом рассматривать знакомые места, отмечая про себя, какие произошли изменения за время его отсутствия.

Минут через двадцать такси подъело к центральному входу гостиницы "Октябрьская". Михальчук помог достать Николаю чемодан из багажника и сел обратно в машину:

– Извини, Коля, дальше сам разберёшься. Номер заказан на твоё имя, всё оплачено. У меня просто срочные дела, и так опаздываю. Вечером заеду к тебе – посидим, поговорим, обсудим детали завтрашнего показа.

Артемьев махнул ему рукой и зашёл в гостиницу. Быстро оформил документы на ресепшне, получил ключ-карту от номера и поднялся на лифте на третий этаж.

Трёхкомнатный номер категории "сьют" с видом на исторический Петербург действительно оказался на высшем уровне, как и обещал Михальчук. Площадь номера восемьдесят квадратных метров позволяла включить в себя спальню, гостиную, кабинет и ванную комнату. В спальне находилась огромная двуспальная кровать, шкаф, туалетный стол, пуфик. В гостиной, разделённой стойкой на две зоны располагались круглый обеденный стол с четырьмя стульями, диван, кресло, журнальный стол. В кабинете: письменный стол, диван, шкаф. Во всех комнатах стояли современные телевизоры. Ванная комната с просторной массажной ванной была полностью укомплектована. Ну и, конечно, письменные принадлежности, сейф, тапочки, халат, средства по уходу за одеждой и обувью, кондиционер, чайник и кофемашина.

Артемьев быстро распаковал чемодан и разложил вещи в шкаф. Поставив ноутбук и смартфон на зарядку, он отправился в горячую ванную. Родители с сестрой отдыхали во Вьетнаме, так что звонить им он не стал, а просто отправил сообщение, что добрался до Питера хорошо и заселился в гостиницу. Габриэлле он позвонил, но не дождавшись ответа, отправил сообщение и фото из номера. Больше ни с кем связываться не стал, захотел просто немного отдохнуть после перелёта и сосредоточиться на предстоящем показе.

Около семи вечера ему позвонил Михальчук, который сообщил, что уже ждёт Николая в лобби-баре "Абажур", расположенном на первом этаже гостиницы. Это было довольно уникальное заведение. Было видно, что каждая вещь в интерьере выбиралась с любовью и заботой о комфорте для всех гостей. Сразу при входе в "Абажур" создавалось впечатление, что попадаешь не в ресторан в самом центре шумного города, а в уютную гостиную. Небольшой зал, вмещающий человек тридцать идеально подходил для проведения деловых встреч.

Почти все столики были заняты, но Михальчук смог найти свободный столик сразу возле входа, и Артемьеву не пришлось его долго разыскивать.

– Привет, Коля, – поздоровался Михальчук, вставая, – Успел хоть немного отдохнуть с дороги?

– Да, совсем чуть-чуть, – зевая, ответил Артемьев.

– Ладно, успеешь ещё, нас время поджимает, поэтому нужно обсудить все детали предстоящего показа. У нас всего два дня.

– Как говорится – с корабля на бал. Проблемные вопросы по показу есть?

– Слава богу, что проблем нет. Я тебе уже докладывал – весь багаж с коллекцией я получил и распаковал ещё на прошлой неделе. Моделей подобрал, со стилистами договорился. Надо теперь с тобой вместе сделать пару прогонов и всё. Твои личные вещи, естественно, не распаковывал – всё хранится на складе – заберёшь в любой момент.

– По финансам всё в порядке?

– Да, как и договаривались. Спонсоры мероприятия за всё платят, а после завершения показа устраивают аукцион. Ты с продажи получаешь десять процентов, остальное на покрытие расходов и благотворительность. Но главное – ты себе делаешь имя.

– Спасибо тебе большое, – поблагодарил Артемьев, – Чтобы я без тебя делал?

– Провалился бы с треском! – рассмеялся Михальчук, – Давай заказ делать.

Они подозвали официанта и заказали себе на ужин стейки средней прожарки и триста грамм коньяка. Про дела уже не говорили, разговаривали просто о жизни, делились впечатлениями, вспоминали прошлые приключения. Посидели примерно до десяти вечера и разошлись, договорившись встретиться завтра в одиннадцать у метро "Горьковская".

Николай поднялся на свой этаж, но в номер заходить передумал. Решил пройтись по Невскому проспекту. Вышел из гостиницы и неспешным шагом отправился по Невскому проспекту в сторону центра. Было тепло и безветренно. Минут за тридцать он дошёл до Казанского собора, расположился в сквере на лавочке возле памятника Барклаю де Толи и принялся наблюдать за прохожими, которых тут всегда было много. Были и спешащие по своим делам горожане, и любопытные туристы, разглядывающие всё вокруг, и, конечно, очень много молодёжи, которые облюбовали этот сквер для встреч и общения. В принципе за время его отсутствия ничего не изменилось – люди были радостны и, что он особенно отметил, красиво и разнообразно одеты.

Артемьев очень любил Санкт-Петербург, считая его самым лучшим городом в мире. В Милане тоже было неплохо, но только дома он почувствовал себя по-настоящему счастливым.

Николай прямо из сквера позвонил по видеосвязи Габриэлле, показав ей замечательную окружающую обстановку, на что она выказала нестерпимое желание поскорее приехать к нему и увидеть всё своими глазами.

В гостиницу Артемьев вернулся уже ближе к полуночи и сразу лёг спать.

3. Модный показ.

За два дня, предшествующие показу, Артемьев с помощью Михальчука полностью подготовились к мероприятию. Определились с порядком демонстрации, подобрали платья к моделям, набросали со стилистами их облик, сделали два прогона, подчистили огрехи и с чистой совестью прибыли к назначенному времени в Петропавловскую крепость, где в одном из выставочных павильонов и должен был состояться модный показ.

До Артемьева свои модели показывали ещё четыре модельера, так что время подготовиться ещё было предостаточно. Хотя ничем серьёзным заниматься не пришлось – всё было подготовлено на пять с плюсом.

Сам показ занял чуть более часа и прошёл, можно сказать, на ура. Представленная Артемьевым коллекция "Вальс цветов", состоявшая из десяти платьев, вызвала кучу оваций и яркий свет фотовспышек.

После показа все направились на перерыв перед аукционом в отдельный зал на фуршет и общение с гостями. Михальчук, который, казалось, знал всех присутствующих, то и дело знакомил Артемьева с новыми лицами. Николай обменивался дежурными фразами и улыбался.

– Познакомься, Николай, это молодое дарование – Ольга Ларина. Восходящая звезда журналистики, – Михальчук представил подошедшую к ним молодую девушку. Ларина обладала классической женственной внешностью: стройная фигура, выразительные черты лица и выразительные серо-голубые глаза.

– Здравствуйте, Николай, – журналистка протянула ему руку, – Сказать честно я впечатлена Вашей коллекцией и рада познакомиться с новым лицом в нашем непростом мире моды.

– Спасибо, очень приятно это слышать, – Николай аккуратно пожал ей руку.

– Ребята, хватит уже выкать, давайте выпьем шампанского и перейдём на "ты", – вмешался Михальчук, поднося фужеры с шампанским, – Думаю, вам нужно вместе поработать.

На брудершафт пить, конечно, не стали, просто звонко чокнулись хрустальными бокалами.

– Олечка, – продолжил Михальчук, – Сможете заняться раскруткой этого необтесанного и, пока никому неизвестного, молодого таланта.

– Я не против, – поддержала его Ларина, лукаво улыбаясь, – Мне тоже очень интересны новые лица, тем более такие симпатичные.

– Ну что, Николай? – обратилась она к Артемьеву, глядя прямо в глаза, – Готовы дать мне интервью?

– Я как-то пока не готов, наверное, – Николай смутился, – Никогда не давал интервью, если не считать небольших комментариев.

– Я тебя научу, главное, не будь такой букой и не скрывайся от меня.

– Вот и отлично, – обрадовался Михальчук, – Оля отойдём кое-что обсудить.

Ларина и Михальчук отошли в сторону, а к Артемьеву неожиданно для него подошла очень импозантная пара.

– Добрый вечер, молодой человек! – поздоровался с ним мужчина, спортивного вида, – С удовольствием посмотрел твою коллекцию.

– Здравствуйте? – ответил Николай.

– Меня зовут Вячеслав Малеев. А это моя супруга – Екатерина.

– Здравствуйте, достойная работа, мне очень понравилось, – Екатерина похвалила Николая.

– Спасибо, меня зовут Николай Артемьев – Артемьев пожал протянутую руку Малеева.

– Да, мы знаем, кто ты, – перебил его Малеев, – У меня к тебе есть деловое предложение.

– У нас есть предложение, – вмешалась Екатерина.

– Да, у нас к тебе предложение. Нужно обсудить создание одного проекта. Здесь, как видишь, не совсем удобно обсуждать детали, но и откладывать в долгий ящик не стоит. Так что давай так поступим – завтра жду тебя у себя в офисе. Сможешь подъехать в десять утра? – спросил Малеев и протянул ему визитку.

– Конечно! – не раздумывая согласился Николай, от внезапности всего происходящего даже не вдаваясь в подробности.

– Вот и отлично, – Малеев пожал на прощание руку, – Жду тебя завтра, не опаздывай.

Как только Малеевы отошли к Николаю вернулся Михальчук.

– Что это Малеев от тебя хотел? – спросил Сергей заинтересованно.

– А ты его знаешь? Кто это? – не понял его Николай.

– Темнота ты, итальянская, совсем не в курсе? Слава Малеев – это наш знаменитый волейболист, чемпион, золотые руки. Сейчас он уже не играет, бизнесом занимается и довольно успешно. У него несколько разнопрофильных компаний в городе.

– Понятно. Предлагают какой-то проект обсудить. Завтра на встречу к нему в офис пригласил.

– Ну, брат, ты даешь. Второй день в Питере и уже в деле! Так и я тебе совсем не понадоблюсь.

– Это пока только встреча. Не знаю, как дальше пойдет. Тем более я думаю, что это его жена больше заинтересована. А без тебя я как без рук, так что так просто ты от меня не отделаешься.

– Так это и лучше. Если жена заинтересована, значит считай контракт у тебя в кармане. Кстати, как у тебя с Габриэллой?

– Пытаюсь каждый день с ней созваниваться. Я ещё не осознал, что уже в Питере, и её нет рядом.

– Ладно, не скучай. Сейчас будет банкет, а затем мы едем одной приятной компанией на кораблике кататься и смотреть развод мостов. Надеюсь, ты с нами? Там и Ольга будет, кстати, как она тебе, понравилась?

– Да, что-то в ней есть, – ответил Николай немного отрешённо, – Нет, я в гостиницу вернусь. Что-то я устал за сегодня – спать хочется. Хочу завтра на встрече выглядеть прилично. Думаю, что там что-то серьёзное предстоит.

– Ну, Колян, может оно это и правильно. Погулять мы с тобой ещё успеем, а такими предложениями не разбрасываются. Пошли, аукцион уже начался.

Они вернулись в зал с подиумом, где уже начался благотворительный аукцион. Гости были весьма состоятельные и не скупились выкладывать приличные суммы. Всё прошло без эксцессов и довольно быстро. Коллекцию Артемьева запустили первую, и уже меньше чем через минут пятнадцать распродали. Николай не стал дожидаться окончания мероприятия, незаметно выскользнул из зала и отправился в гостиницу, поручив закончить все формальности Михальчуку.

Погода была хорошей, приятно обдувал тёплый ветерок, и по ставшей уже привычке Артемьев пошёл пешком. На выходе из Петропавловки он остановился на Иоанновском мосту, перекинувшемся через Кронверкский пролив, напротив небольшого памятника легендарному питерскому зайцу Арсению. Этот памятник, олицетворял собой топонимическую легенду Заячьего острова и был знаком каждому петербуржцу, да и гости города не обходят его стороной. Арсений сидит и дрожит на защитной деревянной свае, потому что согласно легенде, этому зайчишке удалось спастись от наводнения, запрыгнув на сапог самому Петру I. Все считают, что ушастый зайчик исполнит желания, если на его постамент бросить монетку, и она не свалится в воду, а останется лежать на свае.

Николай достал из кармана мелочь, которой уже успел обзавестись, получив на сдачу в магазине, и бросил сразу несколько монет. И одна из них осталась лежать на свае возле заячьих лап. "Значит, всё будет хорошо": мысленно произнёс Николай и отправился к Троицкому мосту.

Он неспешно пересёк Неву, любуясь видами вечернего города, уже загоревшегося разноцветными огнями. На Троицком мосту находятся специальные площадки, откуда он понаблюдал за снующими по Неве катерами, лодками и прогулочными корабликами. С некоторых из них веселящиеся отдыхающие махали ему, и он, конечно, тоже махал им в ответ. Настроение было прекрасное. Артемьев вдыхал в себя питерский воздух и никак не мог им надышаться.

Далее он обогнул знаменитое Марсово поле, на котором как обычно толпилось много людей, прошёл по набережной Лебяжьей канавки, вдоль Летнего сада. Затем через Первый инженерный мост вышел на набережную Фонтанки и оказался возле ещё одного знаменитого памятника размером с ладонь – Чижику-Пыжику, установленному на небольшом выступе на набережной реки и поэтому лучше видимому именно с воды.

Возле него оказалось много людей, и Артемьев не стал пробираться сквозь толпу, чтобы бросить монетку на удачу, а пошёл дальше.

"Хватит на сегодня петропавловского зайца" – подумал он, напевая про себя забавную песенку студентов императорского училища правоведения:

"Чижик-пыжик, где ты был?

На Фонтанке водку пил.

Выпил рюмку, выпил две -

Зашумело в голове".

По правой стороне возвышался Михайловского замка. Его ещё называют Инженерный замок – самое оригинальное и самое мистическое дворцовое сооружение Петербурга. Созданный по приказу Павла Первого и призванный защитить его жизнь, на самом деле стал местом его насильственной гибели.

Замок остался позади, а Артемьев ещё не подразумевал, что уже совсем скоро он сыграет свою весьма значимую роль в его жизни.

Он тем временем миновал один из наиболее старых цирков и первый стационарный каменный цирк в России – Большой Санкт-Петербургский государственный цирк расположен на Фонтанке.

На противоположной стороне Фонтанки расположился красивейший Шереметьевский дворец, одно из значимых и видных мест в городе.

Помимо того, что само здание имеет интереснейший вид, и это заметно уже по ограждающему его забору, здесь храниться много интересных экспозиций, коллекций семьи Шереметьевых и Музей театрального и музыкального искусства.

Рядом с дворцом расположился филиал Национальной библиотеки, обладающий универсальным фондом документов, отражающих накопленные человечеством знания и имеющих отношение, прежде всего, к России и её национальным интересам.

Так незаметно Артемьев вышел к Аничкову мосту – одному из самых знаменитых мостов Санкт-Петербурга, история которого тесно связана с основанием Северной столицы. В петровские времена город разделяли каналы на множество островов. На этом месте находился деревянный балочный многопролётный мост, сооружённый батальоном под командование подполковника Аничкова. При Екатерине II мост стал гранитным, а жители продолжали называть его Аничков. Сам мост не являлся шедевром архитектурной мысли, а визитной карточкой и украшением Санкт-Петербурга стал благодаря великолепным изваяниям скульптора Петра Клодта – "Укрощение коня человеком".

Оставшийся путь от Аничкова моста до гостиницы пролегал по Невскому проспекту. Подойдя к гостинице, Артемьев взглянул на часы – весь путь занял чуть более часа. Только зайдя в номер, он снова почувствовал усталость от прошедшего дня и сразу лёг спать.

4. Контракт.

На следующий день после показа Артемьев, несмотря на насыщенный вчерашний день и усталость, проснулся в восемь утра. После неспешного утреннего моциона спустился на завтрак. Время на дорогу он рассчитал заранее и с небольшим запасом.

Спустившись в метро на станцию "Площадь восстания", он уже через сорок минут поднялся на поверхность на станции "Крестовский остров".

Офис Малеева располагался в бизнес-центре на Крестовском острове на улице Спортивная. Расстояние от метро было чуть более километра, погода стояла хорошая, поэтому Артемьев решил прогуляться пешком. После возвращения ему хотелось больше прогуливаться пешком, тем более хорошая погода этому способствовала. Хотя он и шёл неспешно, рассматривая окрестности, уже минут через пятнадцать входил в офис.

На входе его встретила миловидная девушка:

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна, – Вы по какому вопросу?

– Николай Артемьев, – представился Николай, – Я к Вячеславу Александровичу, мне назначено на десять.

– Отлично, я в курсе. Пройдёмте в переговорную. Вячеслав Александрович сейчас подойдёт. Хотите что-нибудь? Чай, кофе?

– Просто воду, пожалуйста.

– Документы по проекту на столе в переговорной, а воду там тоже возьмёте.

Татьяна проводила Артемьева в переговорную, где он стал ожидать легендарного питерского волейболиста, а ныне владельца "ВМ-Групп", в которую входили агентство недвижимости, компания по ремонту и дизайну интерьеров, база отдыха, охранное агентство и юридическая фирма.

На столе были аккуратно разложена документация по предстоящему проекта, которую Николай принялся сразу внимательно изучать. Суть предложения Малеева заключалось в создании компании, занимающейся модельным бизнесом полного цикла, включая моделирование и дизайн одежды, подготовку и обучение кадров, модельное агентство, организацию показов и проведение мероприятий.

– Здравствуй, Николай! Спасибо, что вовремя подъехал – Малеев не заставил себя долго ждать, – Извини, супруга занята, да и у меня возникли непредвиденные дела, так что, к сожалению, сегодняшнюю встречу придётся ужать. Успел ознакомиться с нашим предложением?

– Добрый день, Вячеслав Александрович! – бодро поздоровался Николай, вставая навстречу Малееву, – Во все детали не успел погрузиться полностью, но основную суть уловил.

– Молодец, вопросы есть? – спросил его Малеев, – Только по-быстрому, просто времени совсем нет сегодня. Я тебе на основные вопросы отвечу, а потом встретимся и уже детально все обсудим. Идет?

– Конечно. Только признаюсь сразу – это будет моя первая такая большая работа по контракту, – согласился Николай, – В принципе я согласен, так что не буду Вас задерживать, а потом уже детально всё обсудим.

– Вот и отлично, молодец – чётко и лаконично, и не переживай – всё когда-то случается в первый раз, – успокоил его Малеев, – Тем более справки про тебя мы навели, и ты нас устраиваешь. И учти, что ты там не просто по контракту будешь работать, но и как соучредитель!

– Но, как я понимаю, соучредитель должен средства вкладывать? А у меня их не так много, – поинтересовался Николай.

– За это не волнуйся, – успокоил его Малеев, – В договоре будет всё прописано. Твой вклад будет – интеллектуальная собственность, то есть потребуется твой талант и работоспособность.

– Хорошо, попробовать можно.

– Не попробовать, а сделать! Сейчас тебе принесут нужные бумаги, контракт, а ты оставь свои данные и номер счета – на накладные расходы тебе уже сегодня переведут деньги. А по помещению под студию тебе позвонят.

– Ух ты, так вот сразу? Я же ещё ничего не сделал, и контракт не заключил?

– Считай, что это материальная помощь, чтобы спокойно всё обдумал и был уверен, что наше предложение серьёзное, – поднимаясь из-за стола, подытожил Малеев, – Давай пока, до встречи! И сувенирный набор возьми не забудь. Если что звони мне – свой личный номер я тебе написал на обороте визитки.

Малеев быстро ушёл, а в приёмную вошла Татьяна с довольно внушительным пакетом:

– Вот это сувенирный набор и документы по предстоящему контракту. Желаете ещё что-нибудь?

– Нет, спасибо, приято было познакомиться, – Николай протянул её руку на прощание.

– Вам заказано такси, – добавила она, – Поездка оплачена, водитель отвезёт туда, куда укажете, до свидания. Если будут вопросы – звоните на рабочий номер.

– До свидания, – попрощался Николай и вышел наружу.

Такси подъехало быстро. Сама поездка до гостиницы тоже была недолгой по питерским меркам и заняла минут сорок.

* * *

Буквально Артемьев поднялся в свой номер, даже документы не успел разложить и подарки рассмотреть, как заиграла мелодию входящего звонка его смартфона – номер был неизвестный.

– Алло, Николай? – голос был женский и незнакомый.

– Да, я слушаю.

– Не удивляйся и не пугайся, мне твой номер дала Катя Малеева. Меня зовут Лариса Земцова, я хозяйка помещения под студию. Когда сможем посмотреть? – абонентка сразу перешла на "ты".

– Да в любое время, хоть прямо сейчас.

– Это меня устраивает, называй адрес, где тебя забрать.

– Невский проспект, сто восемнадцать, гостиница "Октябрьская".

– Замечательно, я как раз недалеко, выходи на Лиговский проспект напротив центрального входа – я буду через десять минут на красной машине.

Артемьев вышел из гостиницы и стал вглядываться в проезжающие автомобили. Ждать пришлось не долго. Через пару минут к нему лихо подкатил красный спортивный кабриолет "ауди" с откинутым верхом, за рулём которой сидела шикарная женщина.

– Николай! Прыгай в машину. Меня зовут Лариса.

– Здравствуйте! Классная машина! – Николай с любопытством рассматривал не только машину, но и её хозяйку.

Земцовой, одетой в элегантный деловой костюм, было на вид лет тридцать пять. Ухоженная брюнетка с роскошными волосами, красивыми чертами лица, крупными яркими глазами, ухоженными руками и, как ни странно, минимумом косметики.

– Да, только по Питеру не разгонишься – сплошные пробки и светофоры, рассмеялась Земцова.

– Для такой эффектной женщины должен всегда и везде гореть только зелёный свет! – Николай не удержался от комплимента.

– А ты оказывается бойкий юноша! Мне вкратце рассказали твою предстоящую работу, так что думаю место, куда мы едем, тебя впечатлит!

– Что за место?

– Будет сюрприз. Расскажи мне лучше про себя, а то Катя мне толком не объяснила.

Николай рассказал Земцовой вкратце свою историю, не вдаваясь в подробности и останавливаясь только на важных деталях. Она слушала внимательно и не перебивала, что удивило Николая, так как Лариса производила впечатление импульсивной женщины.

Минут через десять Лариса свернула с проспекта Чернышевского на Захарьевскую улицу и, увидев свободное место, резко припарковалась:

– Не доехали чуть-чуть, но сегодня с местами для парковки что-то сложно, поэтому лучше пройдёмся немного, хорошо?

– Конечно, – согласился Николай, тем более он привык передвигаться в основном пешком.

Всего через пару минут они подошли к нужному дому по адресу: Санкт-Петербург, Захарьевская улица, дом номер 23.

– Бывал тут раньше, Николай?

– Мы сюда? – Николай был явно удивлён, – Мимо проходил, конечно, и не раз. Всегда любовался этим домом, но внутри бывать не приходилось.

Это был пятиэтажный жилой дом с мансардными и полуподвальными этажами – знаменитый "египетский дом" Санкт-Петербурга. И неспроста его так прозвали, ведь даже при взгляде на фасад этого жилого дома, можно сразу погрузиться в мир фараонов, пирамид, сфинксов и мифов Древнего Египта.

– Ну, что же, пойдём, окунёмся в древний мир? – загадочно спросила Лариса, открывая входную дверь.

– Пошли! В новый древний мир! – Николай был заинтригован и решителен.

5. Египетский дом

Земцова с Артемьевым поднялись на пятый этаж на лифте, затем прошли ещё один пролёт. Со скрипом отворив массивную железную дверь, они вошли внутрь.

Помещение, которое выделили Николаю под студию, оказалось мансардой, расположенной над самым верхним пятым этажом. Как только Земцова открыла дверь и включила свет, то оказалось, что мансарда была сильно захламлена старыми ненужными вещами и имела весьма неприглядный вид. Зато помещение, несмотря на скошенные стены, было довольно просторным и представляло собой большую возможность для размещения здесь творческой мастерской.

Мансардный этаж, конечно, не то же самое, что и чердак. Пространство чердака непригодно для жизни, его стоит использовать только для складирования вещей. Тут было заметно, что ранее эта площадь использовалась или, по крайней мере, была оборудована под жилое помещение. Когда зону, образовавшуюся после укладки скатной крыши, оборудуют как жилое помещение, она становится мансардой. Сейчас же на вид – это чердак, и для превращения его снова в мансарду нужно будет проделать серьёзную работу.

– Ты извини, конечно, за этот бардак, – оправдывалась Лариса, – Помещение давно уже не использовали и сбрасывали сюда хлам со всей парадной. Придётся, Николай, тебе тут поработать, чтобы навести порядок. Рабочих в помощь я тебе пришлю, но вся организация процесса ложится на тебя.

– Ничего страшного, – успокоил её Николай, – Справимся. Зато место дислокации отличное, я даже мечтать об этом не мог.

– Да, вот ещё что, – добавила Лариса, – Средства на наведение порядка и обустройство Слава предусмотрел в моём контракте, так что я буду перечислять тебе все необходимые суммы, но нужно будет вести строгую финансовую отчётность за каждый рубль, чтобы к нам с тобой было не к чему придраться.

Артемьев насколько смог протиснулся внутрь комнаты и сделал несколько снимков на телефон. Земцова даже не стала заходить, видимо, побоявшись испачкаться.

– Большое помещение, мне нравится. Для студии думаю, отлично подойдёт, – Артемьев остался доволен от первого впечатления.

– Там в конце ещё есть помещение, которое можно под жилую комнату оборудовать, ванная комната и туалет тоже есть.

– А со всеми этими вещами, которые здесь свалены, что можно делать?

– Всё что угодно. Поверь, всё ценное наверняка давно разобрали. Если что понравиться – можешь оставлять. Остальное на вынос.

– Или отдать кому-нибудь?

– Можешь отдавать, продавать, – рассмеялась Земцова, – Теперь это твой хлам.

– Ясно, постараюсь за неделю привести всё в божеский вид, – пообещал Артемьев, вернувшись к входной двери.

– Ты куда сейчас? – спросила она,– Могу подвезти.

– Я ещё осмотрюсь тут немного, – ответил Николай, – Потом хочу пешком пройтись, тем более тут до гостиницы не так и далеко

– Понятно, – улыбнулась Лариса, – Соскучился по Питеру. Ладно, держи ключи. Не затягивай с составлением сметы, координаты рабочих я тебе пришлю.

Она протянула ему связку ключей с эффектным "египетским" брелоком в виде пирамиды, что выглядело весьма символично, и пошла к лифту, затем, обернувшись в полуоборот, добавила:

– Будет скучно – звони, можем сходить куда-нибудь или по городу погуляем, белые ночи все-таки. Познакомлю тебя с местной тусовкой.

– До свидания, – Николай был вежлив и немного смущён последним предложением Земцовой, – Я постараюсь, спасибо за приглашение.

– Ладно, не буду тебя смущать – рассмеялась Лариса, довольная тому, что смогла смутить молодого парня, – Но как модельер, может быть, сошьёшь что-нибудь для меня или в качестве модели пригласишь? Что посоветуешь?

– Ну что тут скажешь, вы – красивая, эффектная женщина, – оценил её Николай, описывая внешность, – Замечательная фигура и яркая аристократичная внешность. Немного смуглая кожа, крупные выразительные глаза и роскошные густые волосы. Вам подойдут тёмные, глубокие цвета. Так что я наверняка пригласил бы Вас моделью.

– Спасибо, давай только на – "ты", хватит мне уже выкать.

– Договорились, – согласился Николай.

– Да, чуть не забыла, – прокричала она уже из лифта, – Я тебе на электронную почту скину точный архитектурный план мансарды – посмотри, как можно всё спроектировать. И не затягивай – рабочие хоть завтра могут приехать.

Николай вернулся в комнату, углубился как смог и начал исследовать содержимое. Да чего тут только не было. Сломанная мебель, огромные стопки старых журналов, ящики с пустыми бутылками, какое-то тряпьё, старые комоды и шкафы. Видимо сюда скидывали хлам не только со всей парадной, как сказала Земцова, а со всего дома.

Было понятно, что работа по благоустройству предстояла немалая, но интересная. Николай уже мысленно представлял себе, как всё будет красиво и функционально выглядеть в итоге. Он сделал несколько снимков на телефон с разных ракурсов, чтобы затем дома прорисовать план-схему будущей студии.

Окна мансарды выходили как во двор, так и на улицу. Кое как протиснувшись к грязному окну Николай протёр как смог его тряпкой и выглянул наружу. С этой стороны окна, а их было три, выходили прямо на Захарьевскую улицу. Это его обрадовало, значит, будет, во-первых, светло, во-вторых будет куда смотреть, потому что наблюдать за двором-колодцем было бы неинтересно, к тому же и сам бы тогда попадал под пристальный осмотр соседей.

Выключив свет и закрыв дверь на ключ, Николай решил не вызывать лифт, а спуститься вниз пешком по лестнице, чтобы внимательнее осмотреть парадную.

У него с детства был уникальный дар, о котором он никому не рассказывал. Николай мог в своём воображении "оживлять" предметы, картинки и надписи. В школе это помогало ему запоминать большое количество информации, решать различные задачи, а при моделировании одежды создавать шикарные образы.

Вот и сейчас, рассматривая уникальное оформление парадной, которое тоже было, соответственно, выдержано в египетском стиле, у него перед глазами возник целый хоровод из барельефов и египетских иероглифов, перенося его во времена фараонов. Перед его глазами пролетали колесницы, проходили процессии жрецов, шли вереницы рабов на постройках храмов и пирамид.

В реальный мир Николай вернулся, когда вышел из парадной на улицу. Он решил не сразу возвращаться в гостиницу, а перешёл через дорогу в сквер, расположенный напротив "египетского дома", и присел на лавочку, желая немного перевести дух, спокойно все обдумать и, конечно, рассмотреть дом со стороны.

Над боковыми входами дома, которые обрамляли фигуры египтян, расположились прямоугольные эркеры. В центральной части фасада между окнами размещались восемь весьма массивных полуколонны. Выступающие из стен колонны были увенчаны головами четырёхлеткой богини любви, чьё изображение было выполнено в соответствии со стилем модерн, в котором работал автор проекта.

Оконные наличники и рельефы на стенах также были оформлены в египетском стиле. В центре расположилась арка, ведущая во внутренний двор. Потолок и стены арки были украшены изображениями летящих птиц, крылатых солнечных дисков.

Парадный вход дома напоминал врата в храм египетской богини Хатхор, "богини с коровьими ушами", в древнеегипетской мифологии, олицетворявшей радость, физическую любовь, материнство и опьянение. Её лик расположился над аркой на уровне второго этажа. По обе стороны от арки были обустроены две симметричные парадные, у дверей которых стояли статуи бога солнца Ра в набедренных повязках и держащие в скрещённых руках символ жизни – "анх" или "ключ Нила". Монументальные деревянные двери также были расписаны по мотивам Египта. На резных деревянных дверях – жуки, катящие перед собой небольшие шарики. В представлении древних египтян – это скарабеи, олицетворявшие Хепри, бога восходящего солнца.

Вообще весь фасад щедро украшен барельефами с изображениями богинь, сценами из жизни, в основном, сельскохозяйственными работами, дисками с мифическими существами, полуколоннами, пилястрами. Всё это прекрасно сохранилось до наших дней и делало этот уникальным творением.

Николай достал планшет, открыл в поисковике "история египетского дома", и погрузился в информацию.

Строительство дома началось в 1911 году. Супруга известного адвоката и статского советника Нежинского, занимавшегося адвокатской деятельностью, а также работавшего юрисконсультом нескольких крупных банков и предприятий, заказала архитектору Михаилу Александровичу Согайло построить дом для сдачи в будущем внаём, проще говоря – доходный дом.

Прежде на этом участке, приобретённом супругами в феврале 1911 года у семейства Штейнов, стоял трёхэтажный дом на высоком полуподвале. Изначально, старое, но ещё прочное здание было решено сохранить, соединив его общим фасадом с новой постройкой. Поначалу архитектор Согайло задумал оформить его в стилистике неоклассицизма – с рустованными стенами, арочным проездом, завершённым весомым замковым камнем, с широкими полуциркульными окнами, разделёнными двумя вертикальными перемычками. Но заказчица и её муж, непременно, хотели что-то оригинальное, способное поразить всех. Согайло оказался приверженцем неоклассицизма и модерна, к тому же, как и все люди искусства, проявлял характерный для того времени, повышенный интерес к мистике, оккультизму, масонским знакам, символам, учениям древности.

Для Сонгайло вдохновением послужили примеры погребения египетских фараонов. Барельефы со сценами из загробной жизни можно увидеть на верхних этажах. Архитектору удалось создать, благодаря египетской тематике, особняк, выдержанный в стиле строгой неоклассики или модерна, и в тоже время не похожим ни на один дом своего стиля и в городе в целом.

Вообще для начала двадцатого века был характерен повышенный интерес людей искусства ко всему, связанному с мистикой, оккультизмом и прочим, и тут очень хорошо подошёл Древний Египет. Особенно популярны были масонские знаки, символы тайных учений древности, которые приписывали Тоту – египетскому богу знаний.

Через два года строительство было закончено. Как и хотела Нежинская, это произвело фурор, стало настоящим событием в жизни Санкт-Петербурга. Дом был передовым для того времени. В нем была рационально продуманная планировка, и он был оснащён передовым по тем временам подъёмным автоматизированным лифтом системы "Штиглер". Но больше всего, конечно, он поражал всех своим внешним видом.

Частицу Древнего Египта, возникшую практически в центре северной столицы, публика встретила с восторгом. После строительства дома любой петербуржец смог воспользоваться возможностью оказаться на берегах "священного Нила", чтобы соприкоснуться с отголосками древней цивилизации.

"Египетский дом" и по сей день остаётся уникальным образцом русского модерна, благодаря своим характерным особенностям. Со временем фасад дома практически не изменился. Только в цокольном этаже добавились окна.

Внутренний двор очень отличается от парадного фасада простотой, но всё же не был обычным мрачным питерским двором-колодцем. Даже там его стены были тоже украшены фризами, разнообразными декоративными элементами.

Чета Нежинских планировала поселилась в своём новом владении – в отдельной десятикомнатной квартире второго этажа, однако из-за смерти хозяина этого не случилось. Вдова, сохранив за собой права этот дом, навсегда покинула его, перебравшись в съёмную квартиру на Дворцовой набережной.

До Первой мировой войны доме Нежинской проживали гвардейские офицеры расквартированных неподалёку полков. Самые богатые апартаменты занимали посольства Бельгии и Румынии, а после революции в здании находилась редакция журнала "Искусство Ленинграда".

Историю египетского дома не обошла стороной и великая отечественная война, когда один из его углов был снабжён специальной башенкой, в которой разместился пулемётный расчёт, отбивавший атаки немецких бомбардировщиков. Волею случая, а может из-за своего мистического вида, здание ни разу не пострадало во время авианалётов.

В настоящее время помещения в этом доме сдают в аренду различным организациям. Тут соседствуют оружейный магазин, офисы нотариуса, психолога, туристическая фирма и даже мини-гостиница.

Артемьев отключил планшет и погрузился в мысли. Как-то быстро всё завертелось. Как в тот раз, когда он неожиданно для всех выиграл конкурс и уехал в Милан. Должен был вернуться через шесть месяцев, но взял академический отпуск и остался на два года, поступив в местный университет. Его даже хотели отчислить, но пошли на встречу и перевели на дистанционное обучение. Так, теперь нужно в институт – уладить все дела.

Николай вызвал такси и отправился на Большую Морскую, восемнадцать, где располагался деканат его института. Там он передал в секретариат копии своих документов из Италии, обсудил с проректором вопрос получения диплома. Сошлись на том, что Артемьеву придётся защитить диплом по теме технологии изготовления художественного костюма. На всё про всё ему отвели четыре месяца, но так как материал у Николая был практически готов, он согласился.

После Артемьев решил сразу зайти на свою кафедру, которая располагалась в двадцати минутах ходьбы – на Вознесенском проспекте, чтобы обсудить предстоящую дипломную работу с преподавателем.

Он отправился пешком, чтобы совместить полезное с приятным – полюбоваться питерскими видами. Путь пролегал по набережной Мойки, затем через Красный мост на Гороховую улицу, потом по набережной канала Грибоедова, через Демидов мост и опять вдоль канала Грибоедова. Затем он вышел на Садовую улицу прямо к Юсуповскому саду, а потом на Вознесенский проспект.

К своему разочарованию, Артемьев не застал на кафедре своего преподавателя, который оказался в командировке, поэтому согласование работ по предстоящему диплому пришлось отложить минимум на неделю. Знакомых Артемьев там тоже не встретил, поэтому решил пообедать в одиночестве. Он зашёл в расположенный неподалёку на Садовой рестобар с итальянской кухней. Николай проголодался, видимо из-за длительных пеших прогулок, и сделал довольно большой заказ: салат айсберг с, рукколой, помидорами черри, сыром и оливками; томатный крем-суп с моцареллой и базиликом; ризотто с креветками, кабачками, сливками, петрушкой и чесноком. Приготовлено всё было вкусно и достойно настоящих итальянских поваров – ему, только что приехавшему из Италии, было с чем сравнивать.

Плотно пообедав, Артемьев отправился в гостиницу всё также пешком: по набережной Фонтанки, вышел к Аничкову мосту, свернул на Невском проспекте направо, а там до гостиницы было уже рукой подать.

Только около пяти вечера Артемьев очутился в гостиничном номере и сразу прошёл в кабинет, включил свой ноутбук и проверил электронную почту. Земцова, как и обещала, прислала Артемьеву планировку мансарды и контакты подрядной строительной организации с предварительной сметой ремонтных работ.

– Серёга, привет! – Артемьев позвонил Михальчуку, – Не смогу сегодня подъехать на вечеринку, о которой вчера договаривались.

– Привет, – расстроенно ответил Михальчук, – А что случилось? Хочешь, я за тобой заеду?

– Да ничего серьёзного, – успокоил его Артемьев, – Посмотрел сегодня помещение под студию. Нужно будет за пять дней сделать проект, так что лучше останусь в гостинице поработать.

– Ну ладно, это дело такое. Давай я к тебе подскочу, помогу, – предложил Михальчук.

– Не хочу тебя отвлекать, но буду рад видеть! – обрадовался Артемьев, – Будет нужен твой свежий взгляд и советы.

– Отлично! Буду через пару часов!

– И в магазин заскочи. Работы будет много, так что спускаться в ресторан не будем – возьми что-нибудь перекусить в номер, хорошо?

– Не вопрос, жди, скоро буду!

После разговора Артемьев углубился в чертежи, выписал все необходимые цифры по метражу, достал свой альбом формата А3, который перед отъездом из Италии ему подарила Габриэлла для набросков моделей, и стал делать зарисовки оформления будущей студии.

Судя по плану, мансарда оказалась довольно внушительных размеров и состояла из четырёх отдельных помещений. По плану там была одна огромная вытянутая комната, затем отсек, состоящий из довольно большой комнаты около двадцати квадратных метров, кухни-столовой таких же размеров и подсобное помещение площадью около десяти метров.

Простор для созидания был широк, но чем больше возможностей, тем больше и мыслей лезло в голову, что, собственно, мешало скорейшему выполнения поставленной задачи. Это как, когда чем больше у тебя выбор, тем сложнее его сделать. Поэтому Артемьев решил подойти к планировке пространства студии серьёзно и лаконично – набросать максимум пять вариантов, а затем каждый день удалять по одному – таким образом, за оговорённый срок – неделю – проект будет готов.

Он усердно принялся за дело и уже через пару часов, когда в его дверь настойчиво постучали, были готовы пять набросков будущей студии. Николай открыл дверь и увидел на пороге радостного Михальчука.

– Привет! Давно не виделись, держи пакеты, – Михальчук вручил Артемьеву два увесистых пакета и обнял друга, – Куда проходить?

– Здорово, Серёга, – обрадовался его приходу Николай, – Проходи прямо, в кабинет. Посмотри там наброски мои на столе лежат.

– Это ты уже столько успел сделать? – удивился Михальчук, рассматривая эскизы.

– Да, первый этап выполнен,– ответил Артемьев, разбирая пакеты, – Ну ты много всего набрал.

– Это на первый взгляд так кажется, а потом ещё придётся бегать за дозаправкой, как всегда.

– Иди в гостиную, поужинаем – позвал его Николай.

Друзья расположились в креслах за журнальным столиком. На диване, стоящем рядом, Михальчук расставил несколько набросков студии.

– Вот на эти я сразу своё внимание остановил. Поэтому будем разбирать и параллельно трапезничать.

– Но больше внимания всё же давай столу уделим. Нужно разделять работу с отдыхом. Да и устал я уже за сегодняшний день.

– Ладно. Расскажи хоть про контракт тогда. Нормальные условия предлагают?

– Да, даже очень.

– Вот за это для начала и выпьем.

Михальчук достал из холодильника две банки пива и разлил его в кружки.

– Откуда кружки? – удивился Артемьев.

– Я тебе принёс. Не из гостиничных же маленьких стаканов пиво пить. Ну, давай за успех и развитие!

Закусок Михальчук принёс самых разнообразных – копчёную рыбу, колбаски, острые куриные крылышки, сырный набор, мексиканские чипсы.

– Ты чего так много всего набрал? – удивился Артемьев.

– Давай, Николай, налетай, а то привык в Италии только пиццу и пасту с вином употреблять.

Во время застолья Артемьев рассказал все новости и поделился своими соображениями насчёт будущего проекта. Михальчук слушал его, не перебивая, только раз издав восторженный возглас, когда узнал, в каком месте будет располагаться студия.

– Тебе тоже найдётся место в компании, – предложил ему Артемьев.

– Нет, в офисе за столом усидеть не смогу, – неожиданно отказал ему друг.

– Я знаю, – Николай был явно готов к такому ответу, – Поэтому и предлагаю тебе место моего заместителя. Будет свободный график и обязанности как раз для тебя – обеспечивать нормальное рабочее функционирование компании, закупать оборудование и ткани, договариваться о встречах, показах, интервью и всё такое.

– А какая у тебя будет должность, и кто директором всей компании будет?

– Супруга Малеева, Екатерина Алексеевна будет генеральным директором. Я буду руководителем студии и заместителем директора по творческой работе, а ты, следовательно, моим замом.

– Неплохо, а какая зарплата у зама?

– На первое время оклад около тридцати тысяч чистыми на руки и плюс ежемесячная премия в зависимости от проделанной работы. И график свободный.

– Мне подходит, когда приступать?

– Да ты уже приступил, – обрадовался его согласию Артемьев, – А официально всё оформим в понедельник.

– Ну, давай тогда за начало совместной работы! – наполняя кружки предложил Михальчук.

Друзья ненадолго отвлеклись, поговорив на отвлечённые темы, но затем снова вернулись к студии, когда Артемьев показал другу фотографии мансарды на своём телефоне.

– Слушай, а там много всякого барахла, – удивился Михальчук, внимательно рассматривая фото, – И это всё сказали на выброс?

– Да, представь себе, подтвердил Николай, – Никому ничего не нужно. Можно делать со всем этим барахлом, что там находится, что угодно.

– Так давай пробежимся в выходные по всей мансарде и отметим, что может пригодиться, что можно продать, а выручку пустим в благоустройство студии. А, чтобы не подумали, что мы себе на карман забрали – чеки в бухгалтерию. Когда рабочие приходят?

– Рабочие приходят уже во вторник. А ты как собираешься продавать?

– Есть один знакомый эксперт антиквар. Попрошу его оценить, но сначала самим нужно всё осмотреть.

– Откуда у тебя столько знакомых?

– На выставке одной познакомились. Андрей Рогов – помощник известного в городе антиквара, историка и мецената – Альберта Державина. Он выставку старинных военных мундиров организовывал, а я был среди консультантов, потому что как раз в то время курсовую на эту тему писал. Так и познакомились.

– Хорошо, завтра едем в "египетский дом".

– А Земцова, которая Лариса, она же хозяйка недвижимости, как тебе? Фото есть её? – не мог не поинтересоваться Сергей.

– Отстань, – рассмеялся Николай, – Ты всё такой же бабник.

– А что в этом плохого? Обязательств у меня не перед к нем нет.

– Эффектная деловая женщина, сам увидишь, когда познакомишься. Думаю, всё же надо её позвать, когда отберём что-то ценное. Если там вообще оно есть.

– Я не против и всегда рад новым знакомствам, – рассмеялся Михальчук.

На том и порешили, и больше на эту тему не говорили, переключившись на спорт и искусство, в итоге договорившись сходить и в театр, и на ближайший домашний матч футбольного "Зенита". Друзья засиделись допоздна, и Михальчук остался ночевать в гостинице, расположившись в гостевой на диване.

6. Мансарда

На следующий день, позавтракав в номере из того что вчера принёс Михальчук, друзья отправились на Захарьевскую. Сергей категорически не захотел идти пешком, поэтому вызвав такси, уже минут через двадцать были у парадной.

– Видишь, быстро и с комфортом.

– Пешком тоже недолго, полчаса от силы, да и погода хорошая, – ворчал Николай.

– Да успеешь ты ещё ноги стоптать, открывай дверь. Да, красотища, конечно, хоть и потрепало временем домишко.

Ребята поднялись наверх на лифте и, отперев скрипучую входную дверь, вошли в мансарду.

Естественно с момента вчерашнего визита для Артемьева ничего не изменилось, а вот Михальчука обстановка привела в восторг:

– Да тут просто сокровищница, жаль только, что не древнеегипетская! – пошутил Михальчук, – Чтобы весь хлам вывезти машин десять, наверное, понадобится.

– Да и не говори, – расстроился Николай, – Не знаю даже за что браться, с чего начать.

– Не переживай, но сейчас лезть сюда не стоит, – успокоил его Сергей, – Как минимум нам понадобятся рабочая одежда и перчатки. Так что предлагаю съездить ко мне домой в Коломяги и подобрать что-нибудь на подмену. Заодно посмотришь, где я живу, ведь ты у меня ещё не был.

– Сколько по времени выйдет?

– За полтора часа сгоняем туда-обратно.

– Не мало.

– Да, не в центре живу. Поэтому я и не предложил тебе у себя остановиться, тем более спонсор оплатил твоё месячное проживание в гостинице. Можно, конечно, и так полазить, но химчистка потом дороже станет. Пока ремонт будет идти, рабочая одёжка пригодится всё равно.

– Ладно, уговорил, – согласился Артемьев, – Поехали.

Ребята вызвали такси, съездили к Сергею домой в Коломяги на Афанасьевскую улицу, где выбрали из его старых вещей рабочую подменку, благо, что размеры совпадали, и уже к полудню снова вернулись в мансарду.

Переодевшись и упаковав свои чистые вещи в пакеты, они стали пробираться сквозь завалы рухляди, по возможности расчищая себе путь и пытаясь найти что-нибудь ценное. По началу они проводили тщательный разбор скопившегося хлама, но уже через полчаса прекратили свои потуги.

– Знаешь, – предложил Николай, – Ковыряться в этом бардаке не вижу смысла. Давай выберем что-нибудь глобальное, например, шкаф вон тот. А мелочёвку не будем даже рассматривать.

– Согласен. Можно ещё проще поступить – я вызову знакомого антиквара, который быстро всё посмотрит. Доверимся профессионалу.

– Хорошо, звони. Желательно, чтобы сегодня подъехал, а лучше прямо сейчас.

Михальчук созвонился с Роговым, и вкратце описал ему ситуацию, и на радость ребят, договорился о встрече уже через двадцать минут. Пока они ждали антиквара ещё немного поковырялись среди хлама, а затем Артемьев спустился на улицу, чтобы встретить его у парадной.

Антиквар, как и обещал, подъехал к дому через двадцать минут на большом чёрном внедорожнике. Это был мужчина средних лет с крепким спортивным телосложением и волевым лицом. Увидев одиноко стоящего возле дверей парадной Артемьева, он сразу подошёл к нему.

– Привет! Я – Андрей Рогов, по антиквариату, – представился он, протягивая руку, – Меня ожидаешь?

– Николай Артемьев, – также представился Артемьев, пожимая руку, – Да, пойдёмте внутрь.

– Место в Питере знаковое, можно сказать, что вам повезло тут оказаться, – охватывая взглядом дом, сказал Андрей, – Ну, показывай масштаб работ. И давай на "ты", хорошо?

– Согласен. Бывал уже в этом доме?

– Не приходилось. А вот шеф мой, известный в городе бизнесмен Державин Альберт Нилович, очень даже интересовался этим домом.

– А чем конкретно интересовался, если не секрет?

– Видел, что он изучал историю, документы и планы какие-то архивные, но подробностей не знаю. Альберт Нилович вообще не любит, когда в его дела без разрешения нос суют, а сам не делился информацией, – тут Рогов пресёкся, поняв, что и так сболтнул много лишнего.

Они поднялись наверх на лифте. У распахнутой двери студии их встретил Михальчук, который тепло поздоровался с Роговым.

– Да уж, ребята, – протяжно произнёс Рогов, с порога, – Это тут у вас прямо Клондайк для любителей хлама.

– Думаешь, нет ничего стоящего? – поинтересовался Михальчук.

– Скажу сразу, что досконально копаться среди всего этого я не буду. Посмотрю только габаритные вещи, а для детального осмотра могу прислать пару ребят, которые работают на блошином рынке на Удельной. Не переживайте они довольно толковые и, что главное, честные – можете быть уверенными, что не обманут вас, – ответил Рогов, углубляясь вглубь мансарды.

Примерно через полчаса он вернулся к ребятам, которые остались ждать его на лестничной площадке.

– Докладываю, – отряхиваясь от пыли, ответил он на вопросительные взгляды ребят, – Нашёл аж четыре более-менее стоящие вещицы, которые заслуживают внимание. Первая – это полушкаф из красного дерева, начала прошлого века, скорее всего бельгийский, в удовлетворительном состоянии, но требует проведения реставрационных работ. Могу дать за него пятьдесят тысяч. Вторая – шкаф-секретер довольно изящной формы, тех же годов, немецкий, украшен резными коронами, и орнаментами, но, к сожалению, сломан и требует существенной реставрации, но сорок тысяч могу предложить. Далее, третья вещь уже получше – туалетный столик из махагони, тоже начала прошлого века, английский, конструкция очень оригинальная и состояние сносное, хотя, конечно потребуется проведение реставрационных работ, за него могу дать семьдесят тысяч. И, наконец, четвёртая вещь – старинная чугунная ванна на ножках в форме лап орла, естественно потрёпанная и запачканная, но довольно редкая, так что за неё – сто тысяч.

– Итого получается двести шестьдесят? – переспросил Артемьев.

– Да, и самовывоз с меня, – подтвердил Рогов, – Серёжа меня знает, я обманывать вас не буду, но и свой интерес тоже учитываю. Если хотите продать дороже и дольше по времени, то помогу с реставрационными работами и дальнейшей продажей.

– Понятно. Мы должны обдумать.

– Как долго ждать ответ? Я на них метки свои оставил, можете зайти осмотреть сами.

– Сегодня вечером и сообщим. Рабочие уже в понедельник приступят к ремонтным работам и будут всё отсюда выносить.

– Вот и отлично, – Рогов обрадовался скорому решению вопроса, – Ну и насчёт подмастерьев моих – если решите, то пришлю разбирать рухлядь, может ещё что найдут по мелочи.

Рогов попрощался с ребятами и спустился вниз не на лифте, а по лестнице – всё-таки украшенная древнеегипетскими символами парадная стоила того, чтобы пройтись по ней пешком.

– Серёга, пойдём, посмотрим, что он выбрал? – спросил друга Атемьев.

– Конечно, – согласился Михальчук, – Давай ещё сфотографируем эти шкафы и Земцовой отправим – пусть выскажет свои предложения.

Ребята быстро нашли по ориентирам антиквара нужные предметы, сфотографировали их с разных сторон, затем переоделись и направились на выход, оставив подменку в мансарде.

* * *

Затем зашли пообедать в расположенный поблизости, буквально за углом, бар "Бир Хаус". Внутри было уютно и немноголюдно. Друзья расположились за угловым столиком и заказали себе светлого пива, варёных креветок, колбасок и сырную тарелку.

– Завтра, что собираешься делать? – спросил Михальчук.

– Родители с сестрой из Вьетнама возвращаются. Буду встречать их завтра в Пулково. Потом, наверное, вместе с ними домой съезжу – отец машину на стоянке в аэропорту оставил, так что вместе можем в Лехтуси уехать.

– А обратно как?

– На электричке вернусь – из Пери до Финбана всего час ехать.

– Во сколько они прилетают?

– Около десяти утра, если задержек рейса не будет. Сестра сообщение скинет во сколько точно вылетают.

– Ясно, ну да, тогда, как говорится, сам бог велел – домой съездить.

Артемьев сбросил Земцовой предложения антиквара, но ответа не последовало. Неспешно пообедав и поговорив на отвлечённые темы, ребята вышли из бара и отправились в гостиницу к Артемьеву. Там они снова принялись работать над проектом будущей студии.

В итоге остановились на таком варианте планировки: из большой комнаты оборудуют мастерскую; в комнате будет примерочная; кухню-гостиную переделают в зону отдыха; ванную и кладовку оборудуют по предназначению.

– Так, смотри, – Артемьев пододвинул Михальчуку план студии, – Вот здесь – в углу примерочной – можно организовать зону для фотосессий, чтобы работать на месте и не таскаться в какой-нибудь фотосалон.

– Хорошая мысль, – поддержал друга Михальчук.

– По материалам вопросов нет, но нужно найти нормального фотографа.

– Ты хочешь его на постоянную работу взять?

– Нет, конечно, думаю, на первом этапе нашей работы большой загрузки у него не будет, – улыбнулся Артемьев.

– Слушай, а чего его искать, голову ломать? У тебя остался каталог с показа в Петропавловке? Там много фотографов было разных.

Артемьев подошёл к журнальном столику и недолго покопавшись в стопке сваленных там бумаг принёс каталог.

– Ну да, вполне достойные, – сказал он, найдя раздел своей коллекции.

– Так читай ссылку, кто фотограф, который твою коллекцию снимал?

– Анастасия Сергеева.

– Не знаю такую, но всё равно давай попробуем пригласить её. В конце каталога обычно приводят данных всех профи, посмотри. Ты кстати не помнишь её?

– Нет, она, наверное, без нас моделей снимала. Да точно, есть номер мобильного и электронная почта. Надо написать.

– Писать по электронке – время только тратить. Давай номер, я прямо сейчас ей позвоню – Михальчук достал свой сотовый, приготовившись набирать номер.

– Ты как всегда всё делаешь быстро и сразу, не отходя от кассы, – рассмеялся Артемьев.

– Зачем чего откладывать? Диктуй.

Артемьев продиктовал ему номер, но поговорить не получилось – аппарат Сергеевой был выключен.

– Ладно, позже перезвоним. Время терпит? – спросил Михальчук.

– Съёмки в ближайшее время не планируется, – усмехнулся Артемьев, – Но я хотел бы поговорить с фотографом насчёт выбора лучшего места для съёмок и необходимого оборудования, поэтому надолго откладывать не стоит.

– Понял, достану тебе эту золотую рыбку. Позже поищу её в просторах интернета, – согласился Михальчук, – На сегодня может хватит уже? Пойдём лучше прогуляемся.

– Хорошая мысль, – согласился Артемьев, – А то уже голова закипает.

Только они вышли на улицу, как Николаю пришло сообщение от сестры: "Вылетаем по графику. Встречай завтра в 10.20".

– Отлично, – узнав эту новость, обрадовался Михальчук, – Значит гуляем сегодня!

– Хорошо, – рассмеялся Артемьев, – Давай отметим конец недели. Куда поведёшь?

– Раз ты у нас пешеход, то пойдём ножками.

– Значит не далеко идти, раз ты согласился пешком идти, – рассмеялся Николай.

– Только ради тебя. А вся основная ночная жизнь в центре, так что можно оперативно перемещаться между локациями. Но поведу я тебя в такое место, откуда ты уходить не захочешь – в химический бар "Лаборатория 31".

– Это не по мне, – насторожился Артемьев.

– Не переживай, – успокоил его Михальчук, – Там всё законно и никакой запрещёнки, если только с собой кто-нибудь принесёт. Он просто оформлен необычно – сам увидишь.

Ребята неспешно прошли по Невскому проспекту до Казанского собора, потом по набережной канала Грибоедова до его пересечения с Гороховой улицы, где и располагался ночной клуб.

Они спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Необычная концепция и оригинальный интерьер сразу поразили Артемьева. Яркий неоновый свет, пронизывающий все помещения бара, рисунки на стенах, выполненные люминесцентными красками, а также схемы, формулы и вариации таблицы Менделеева делали его похожим на химическую лабораторию. Колбы с разноцветными жидкостями, выставленные на барной стойке только усилили первое впечатление. А напротив бара расположилась оригинальная "периодическая система элементов алкогольной зависимости", в которой химические элементы заменены на виды крепкого алкоголя.

Клуб был полон посетителей, но ребятам повезло, и они расположилась за освободившимся столиком недалеко от бара.

– Видишь, – Михальчук указал на стену, – Висят портреты шестерых известных ученных, если сможешь назвать всех, то тебе принесут набор пробирок в подарок.

– Я думаю, ты их точно всех назовёшь, – рассмеялся Артемьев, – А где меню?

– Только в электронном виде. Сканируй QR-код и откроется меню.

Меню "Лаборатории 31" тоже оказалось оформлены с химическим уклоном. Коктейли носили названия "Литий", "Аргон", объёмные дымящиеся напитки в колбах "Окситоцин", "Серотонин", ещё часть получили свои названия в честь выдающихся научных деятелей, таких как Бекетов, Нобель. Блюда представлены в основном европейские и русские, также есть раздел роллов.

– Слушай, Серёга, – обратился Артемьев у другу, перекрикивая музыку, – Не хватает мне освещения, так что с телефона меню сложно разобрать. Думаю, ты тут не в первый раз, так что делай заказ на свой вкус.

– Не вопрос, – согласился Михальчук и жестом подозвал официантку.

К ним подошла ярко накрашенная блондинка в лабораторном халате. Сергей пошептался с ней, и уже минут через десять она принесла поднос с колбами и пробирками, а также два приветственных напитка в больших шприцах, без иголок, естественно. Из еды ребята взяли только снеки.

Пробыли они там пару часов, успев заказать ещё пару наборов колб, и уже после полуночи вышли свежий воздух.

– Ну как тебе? – поинтересовался Михальчук.

– Неплохо придумано, и оформлено всё достойно, – ответил Артемьев, – Но не для частого посещения, по крайней мере для меня.

– Ясно, поехали в гостиницу – тебе завтра с утра в аэропорт ехать.

Михальчук вызвал такси, и ребята отправились спать.

7. Видение

Вчера ребята вернулись в гостиницу после полуночи, но спать уложились не сразу, а смотрели кино и беседовали. Так что, когда в восемь утра зазвонил будильник, Артемьев с трудом проснулся, кое как привёл себя в порядок и собрался ехать в аэропорт встречать семью.

– Миха, – разбудил он Михальчука, – Я в Пулково. Ты как?

– Нормально, – спросонья ответил тот, не открывая глаз, – Ты поезжай. Я посплю ещё, а как уходить буду дверь захлопну.

– Ладно, спи. Потом созвонимся.

Артемьев выпил чашку кофе в лобби гостиницы, вызвал такси и отправился в Пулково.

Утром, да ещё в выходной день, пробки были незначительные, и путь от центрального входа "Октябрьской" до входа в аэропорт занял чуть меньше часа. Уже без пятнадцати десять Артемьев был в зоне прилёта и судя по информации на табло – как раз вовремя – самолёт из Вьетнама только что совершил посадку.

Примерно через полчаса Артемьев среди спешащих на выход пассажиров разглядел свою семью. Сестра с разбегу бросилась к нему на шею, подоспевшие родители крепко обняли сына, и так они все вместе стояли несколько секунд.

– Ладно, – сказал отец, Геннадий Николаевич, – Пошли на выход. Сейчас за нами трансфер приедет, чтобы машину со стоянки забирать.

– И сколько стоит?

– Не переживай, не дорого.

– Главное, что удобно, – вставила мать, Галина Ивановна, – На своей машине всё-таки комфортнее добраться домой.

Минивэн компании, обслуживающей стоянки, довёз их до нужной парковки за десять минут. Отец быстро оформил в конторе нужные документы, и они, пересев в свою машину, поехали домой в Лехтуси.

– Пап, сколько навигатор показывает? – спросил Николай.

– Час сорок, если ему можно верить.

Всю дорогу сестра рассказывала, как замечательно они отдохнули во Вьетнаме, на какие экскурсии ездили, а мама расспрашивала Николая про его планы на будущее, ну а отец был сосредоточен на дороге, лишь изредка вставляя свои замечания.

По дороге ему сначала позвонила Екатерина Малеева, сообщив, что завтра до обеда документы по компании будут готовы для подписания. Затем почти сразу же пришло сообщение от Земцовой, что завтра после обеда она привезёт в студию бригадира ремонтников, чтобы составить план предстоящих работ. Следующие дни предстояли быть насыщенными на события.

На самом деле дорога до дома заняла полтора часа. Пока Николай с сестрой разбирали чемоданы, мама быстро собрала на стол из того что было, и семья села обедать.

Николай рассказал свои новости о новом проекте и что он остаётся работать в Питере, чем очень порадовал родных, особенно сестру, которая объявила, что будет работать у него моделью. За разговорами время пролетело незаметно. Взяв небольшой рюкзак и кое-что из своих вещей, Николай засобирался на последнюю электричку, которая отходила из Пери в половине одиннадцатого. Отец на машине отвёз его на станцию, до которой было минут десять езды. Николай купил билет, сел в полупустой вагон и отправился в Питер. Пока он ехал – составлял план ремонта, чтобы завтра было о чём говорить со строителями.

* * *

Уже через час он был на Финляндском вокзале. Погода была хорошей, поэтому Николай отправился в гостиницу пешком. Какое-то время он постоял на Литейном мосту, полюбовавшись ночной Невой, затем по Литейному проспекту дошёл до Захарьевской улицы и свернул к "египетскому дому".

Артемьев подошёл к дому и присел на скамейку в скверике напротив парадной. Было около полуночи, но довольно светло, даже фонари не горели. На улице тихо и спокойно, лишь иногда одинокие прохожие нарушали тишину, да в стороне шумел проезжающими машинами Литейный проспект.

В доме светилось всего несколько окон, и только свет питерских белых ночей не давали погрузиться ему во мрак. Дежурное освещение над парадными мягко стелилось по охраняющим их статуям бога солнца Ра, а игра света и теней придавали их лицам различные выражение лиц. Одна из них будто бы с усмешкой уставилась на Николая. Он несколько минут расслабленно смотрел на неё, взгляд его помутился и дом заволокло туманом.

Неожиданно из арки вышло существо с телом человека и головой птицы, похожей на аиста. Оно буквально за долю секунды приблизилось к Николаю, и он смог хорошо его разглядеть. Это был гигант, одетый как древний египтянин – в сандалиях и с набедренной повязкой. В одной руке он держал посох в виде египетского креста, в другой свиток. На голове возвышалась корона в форме полумесяца. Николай был немного знаком с египетской мифологией, и поэтому узнал его. Это был Тот – египетский бог мудрости.

Тот молча смотрел на Николая, проникая своим взглядом прямо внутрь его сознания. Тот молчал, но в голове у Николая возникли его слова: "Я ждал тебя". Затем он протянул свиток, который излучал нежно голубое сияние, но Николай не мог даже пошевелиться. Затем Тот медленно растаял в тумане, лишь свиток оставался парить в воздухе, а из него медленно стали вытекать святящиеся золотые иероглифы. Веки Николая опустились, но поток иероглифов всё равно продолжал протекать свозь него. Его тело словно растворилось в этом потоке. Он ощущал, что его понесло куда-то далеко, но он не мог ни на чём сфокусировать своё внимание.

Внезапно всё прекратилось, туман рассеялся, и видение прекратилось. Чувствовал Николай себя на удивление хорошо, как будто ничего этого и не происходило. Он посмотрел на часы – прошло буквально полминуты.

Николая встал со скамейки, взял рюкзак и отправился в гостиницу. Сначала он хотел поискать информацию о Тоте в интернете, но по приходу в номер сил уже совсем не осталось, так что он сразу разделся и лёг спать.

* * *

На следующее утро его разбудил телефонный звонок.

– Привет, – в трубке раздался жизнерадостный голос Михальчука, – Ты что, спишь ещё?

– Да, а сколько время? – спросонья ответил Артемьев, – И чего ты такой бодрый с утра? Вчера чем занимался?

– Уже девять утра. А вчера ничего не сложилось, так что я дома был.

– Ясно. Мне сегодня в офис к Малееву нужно съездить – подписать документы, а после обеда на Захарьевскую – встретиться с бригадиром ремонтников-строителей. Ты как, какие планы?

– С утра есть чем заняться, а в обед едем кататься по Неве. Это не обсуждается и отказы не принимаются!

– Отлично. Созвонимся тогда, – зевая, закончил разговор Артемьев, – И спасибо, что разбудил.

Но сразу подниматься с кровати Николай не стал. Поставил будильник на полдесятого – на случай если уснёт, и стал вспоминать вчерашнее ночное видение возле египетского дома. Что же это всё-таки было такое? Самому по себе произошедшему Артемьев не особо удивился, потому что с ним и раньше происходили подобные вещи. Например, в Италии, во время посещения Рима он видел возле Колизея древних римлян и гладиаторов. А когда он создавал свои коллекции, то перед ним часто оживали образы будущих моделей. Но на этот раз видение было очень ярким, и к тому же он сам оказался вовлечённым в процесс, а не остался просто сторонним наблюдателем. Он не понимал того, что с ним случилось и это его сильно озадачило.

Раздумья не привели его ни к какому выводу, а пора было уже собираться в офис у Малееву – подписывать контракт, поэтому Артемьев решительно встал с кровати и направился в ванную комнату. После утренних процедур и небольшой разминки он спустился вниз, позавтракал и направился к метро.

Почти ровно в одиннадцать Артемьев зашёл в офис "ВМ-Групп", где на ресепшене его встретила приветливая Татьяна:

– Добрый день, Николай!

– Здравствуйте! Я снова к вашему руководству.

– Я в курсе, проходите в переговорную. Екатерина Алексеевна уже там.

Артемьев прошёл в переговорную, где на его за столом, просматривая документы и попивая кофе, ожидала Малеева.

– Екатерина Алексеевна, добрый день! – поздоровался Николай.

– Здравствуй, Николай, – по-простому ответила Малеева, – Давай будем на "ты", нам с тобой бок о бок работать. Славы нет в городе, но со своей стороны он уже подписал все бумаги, так что будем без него.

Артемьев сел напротив и достал папку со своими документами.

– При подчинённых, наверное, будет лучше называть меня по имени отчеству, – добавила Малеева, – Хотя лично я думаю, что это предрассудки.

– Хорошо, Катя, – согласился Артемьев.

– Ты все бумаги изучил?

– Да, в принципе всё понятно.

– Вот и здорово. Значит, смотри, мы создаём совместную фирму. У нас с тобой будет по двадцать пять процентов уставного капитала, а остальное у "ВМ-Групп". Но Слава, соответственно, будет всё финансировать, пока мы не раскрутимся. С этим ты согласен?

– Да, без вопросов.

– Будем открывать общество с ограниченной ответственностью, а структура будет следующей: студия дизайна одежды, пошивочный цех, модельное агентство, включая школу моделей. Всем будет руководить центральный офис, который также будет заниматься организацией мероприятий. Я осуществляю общее руководство компанией. Тебе поручается студия дизайна и предоставляется должность моего заместителя.

– Большой размах. А как будем называться?

– Думала над этим. Может – "Белая ночь", "Балтийские волны", "Созвездие", помогай.

– Так как будем работать в модельном бизнесе, предлагаю что-то типа "Подиум Микс", можно добавить ещё – Творческая лаборатория "Подиум Микс", – немного подумав, предложил Николай.

– Неплохо, – похвалила его Катя, – Не зря тебя Слава выбрал.

– Если не секрет, больший был выбор? – поинтересовался Артемьев, – Сколько было кандидатов? И он сам решил такую компанию создать?

– Нет, конечно, – рассмеялась Малеева, – Это я его сподвигла. Он для меня эту фирму и создаёт, собственно. Мы ходили с ним на разные показы мод и подобные мероприятия, выбирали, приценивались. Но ты нам сразу понравился, так что остановили свой выбор на тебе.

– Это он, наверное, просто уже устал ходить, – пошутил Артемьев, но потом уже посерьёзнел и добавил, – Спасибо за доверие, постараюсь оправдать.

– Не переживай, всё будет хорошо. У Славы, за что бы он ни брался всё получается. И на мою поддержку можешь всегда рассчитывать.

Они ещё около часа обсуждали различные нюансы предстоящей работы и перспективы. Артемьев показал наброски вариантов студии, на что Малеева оставила выбор за ним. Затем поставили подписи и решили собираться пока что раз в неделю для подведения итогов, а текущие вопросы решать в оперативном порядке.

Из офиса они вышли вместе, и Малеева предложила довезти Артемьева до гостиницы, на что тот попросил подкинуть его к пристани на Дворцовой набережной.

– Как тебе помещение под студию? – поинтересовалось Малеева, легко управляясь своим большим внедорожником, – Понравилось?

– Даже очень, – ответил Артемьев, – Место очень необычное и знаковое. Прямо мистикой какой-то веет. Хочешь посмотреть?

– Не сегодня. А ещё лучше после ремонта. Он ведь уже скоро начнётся?

– Да. Встречаюсь завтра с бригадиром. Обговариваем масштаб работ, смету и вперёд.

– За сколько думаете управиться?

– Постараемся за две недели уложиться.

– Хорошо. Я завтра уезжаю на две недели в Крым – вернусь как раз к открытию! Мы с тобой всё равно будем на связи, так что держи меня в курсе всех дел.

– Конечно, буду фотоотчёты присылать, – попросил Артемьев, добавив, – Катя, высади меня на Стрелке, хочу пешком по Дворцовому мосту пройтись.

– Легко, – согласилась Малеева, притормаживая напротив стрелки Васильевского острова, – Давай, Николай, успехов!

– И тебе хорошо время провести и отдохнуть!

* * *

Артемьев вышел из машины, перешёл по пешеходному переходу и спустился к Неве, но долго полюбоваться прекрасными видами, он не успел – раздался телефонный звонок.

– Ну как, – в трубке раздался голос Михальчука, – Освободился?

– Да, я уже на Стрелке.

– Отлично! Подгребай к пристани "Спуск со львами", это справа от Дворцового моста.

Уже через несколько минут Артемьев был на пристани, где его ждал Михальчук возле трапа теплохода-ресторана "ВиВо". Друзья обнялись и поднялись на борт. Сквозь небольшой общий зал, со столиками на двоих и роялем в углу, они прошли на нос теплохода, где располагался VIP-зал. Там уже был накрыт стол, за которым сидела молодая привлекательная девушка.

– Вот и сюрприз, – радостно произнёс Михальчук, – Знакомься. Это Анастасия Сергеева, наш будущий фотограф.

Сергеева оказалась довольно молодой, по крайней мере на вид, девушкой с славянским типом внешности. У неё было хрупкое, скорее худощавое телосложение, миловидное личико, голубые глаза и длинные русые волосы, собранные в хвост.

– Здравствуйте, – девушка встала из-за стола и протянула Артемьеву руку, – Настя.

– Здравствуйте, – пожав её довольно хрупкую ручку, поздоровался Артемьев.

Ребята сели за стол, сделали заказ и попросили Настю рассказать немного о себе. Из общего зала доносилась приятная мелодия, но пианист играл не громко, так что звуки музыки не мешали вести разговор.

Сергеевой было двадцать три года, хотя на вид можно было дать не больше восемнадцати. Закончила исторический факультет государственного педагогического университета имени Герцена. Работает на неполной ставке, соответственно только два-три дня в неделю, в Центральном государственном историческом архиве, занимаясь переводом документов в электронный вид. Фотографией увлекалась с детства, но не собиралась становиться профессиональным фотографом. Однако, после того, как стала посылать свои работы на конкурсы, её заметили и стали приглашать различные журналы, но в штат она не пошла, а выполняет разовые заказы. Именно так она получила заказ на съёмку модного показа, где представлялась коллекция Артемьева. Приглашению Михальчука, который нашёл её через интернет, была не сильно удивлена, потому что её часто приглашают на различные встречи по работе, но на кораблике такая встреча проходит впервые.

– У нас к тебе, конечно же, деловое предложение, – начал Артемьев.

– Не свидание, это понятно, – пошутила Сергеева.

– Ну это как пойдёт, – вставил Михальчук, – Возможно и продолжение банкета.

– Так вот, Настя, – продолжил Артемьев, – Мы открываем студию дизайна одежды и нам понадобятся услуги постоянного фотографа. Вижу, что ты не приверженца постоянного места работы, но тогда можем предложить тебе свободный график. Просто не хочется всякий раз для съёмок заниматься поиском фотографов и приглашать разных людей.

– Я не скажу прямо сейчас ни да ни нет. Мне нужно представлять хотя бы примерно план и объём работы, где территориально находится студия, какое там оборудование? – немного подумав, ответила Настя.

– Прямо сейчас сложно будет с планом определиться, – ответил Артемьев, – Студия ещё в процессе открытия, но место уже известно – это мансарда в двадцать третьем доме на Захарьевской. Знаешь где это?

– Конечно, – удивилась Настя, – Это ведь "египетский дом". Я его снимала несколько раз. Интересное место, как вам удалось туда попасть?

– Это воля провидения, – вставил Михальчук.

– По поводу оборудования для съёмок, – продолжил Артемьев, – Тут как раз понадобится твоя помощь. Будут нужны твои профессиональные рекомендации, как лучше оборудовать место для фотосессий и какое оборудование необходимо закупить.

– На это я точно могу согласиться, – выдержав паузу всего в несколько секунд, ответила Сергеева, – Тем более будет шанс побывать в египетском доме и в мансарде. А выход на крышу там есть?

– Не знаю. Завтра там начнётся ремонт. Сначала рабочие очистят помещения от хлама, и потом можно будет посмотреть планировку. Хотя мы с Сергеем уже набросали примерные варианты студии, – Артемьев достал из папки эскизы студии, – Можешь посмотреть.

– Достойная работа. Чувствуется художественный вкус, – похвалила его Сергеева, просмотрев эскизы, – Но мне нужно будет увидеть помещение изнутри, чтобы оценить, как там падает свет. И ещё, вы говорили, что там много разного хлама. Прямо всё будете выкидывать?

– Всякое старьё. Оставим лишь из мебели кое-что – потом продадим через антиквара, – вступил в разговор Михальчук, – Хочешь посмотреть?

– С удовольствием, и желательно до прихода рабочих. Хочу снять, так сказать, пыльную картину. Ну и может присмотрю что-то для себя.

– Тогда завтра встречаемся у парадной "египетского дома" в девять утра, – подытожил Артемьев, – Всех устраивает?

– Да, я приеду, – подтвердила Сергеева.

– А можно я у тебя сегодня переночую? – поинтересовался у друга Михальчук, – Если у тебя планов нет никаких, и я не помешаю?

– Хорошо, – согласился Артемьев, – Заодно кое-что обсудим.

В этот момент официанты принёс горячие блюда, и компания приступила к полноценной трапезе, перекидываясь дежурными фразами и наблюдая в большие панорамные окна за пропалывающими прекрасными питерскими видами.

После трёхчасовой водной прогулки теплоход причалил к пристани, от которой, собственно, и отправлялся. Ребята неспешно покинули борт, попрощались с Сергеевой и отправились в гостиницу, где до вечера работали с документами и планами на ремонт помещения. Заработались так, что не пошли никуда ужинать, а заказали доставку пиццы в номер. Ближе к ночи, когда ребята, наработавшись, смотрели кино, пришло сообщение от Кати Малеевой: "Утверждаем название компании – "Творческая лаборатория "Подиум Микс СПб". Со Славой согласовано, желаю успешной работы!".

8. Начало работ

На следующий день, когда в начале десятого Артемьев и Михальчук подошли к египетскому дома, то сразу заметили Настю Сергееву, одиноко сидевшую на скамейке в сквере напротив парадной. Увидев ребят, она встала со скамейки, взяла рюкзак, фотоаппарат и пошла им на встречу.

– Доброе утро! – поздоровался Артемьев, – Ты уже давно тут?

– Привет! – добавил Михальчук, – Извини, немного задержались в метро.

– Здравствуйте! – ответила Настя, – Я специально пораньше приехала, чтобы поснимать дом. Да и машину с утра проще припарковать.

– Настя, а ты за рулём? – удивился Михальчук.

– Да, вот моя машинка стоит, – ответила Настя, указав на припаркованный рядом с парадной синий седан.

– И что это за зверь такой?

– Это наша отечественная, "Волга Сайбер".

– Не ожидал, что такая хрупкая, вернее сказать, изящная девушка ездит на такой серьёзной машине, да ещё и на механике, – удивился Артемьев, – Наверное, досталось по наследству?

– Нет, я её сама выбирала, и сама купила.

– Хорошо. Прокатишь потом, – улыбнулся Артемьев, открывая дверь в парадную – Пошли внутрь.

Ребята зашли в парадную и направились к лифту.

– Может по лестнице поднимемся? – предложила Настя, внимательно осматривая всё вокруг, – Я поснимаю быстренько.

– Нет уж, – возразил Михальчук, – Я уже находился. Давай потом, когда будешь спускаться, всё спокойно и тщательно пофоткаешь, так что поднимаемся на лифте.

– Да, – поддержал его Артемьев, – Тем более скоро прораб подъедет и антикварщик, а ты ещё хотела покопаться в старье.

– Хорошо, – согласилась Настя.

Ребята зашли в лифт, поднялись на пятый этаж и далее к мансарде.

С момента последнего визита ничего, естественно, не изменилось и пребывало, как казалось, в состоянии летаргического сна. Настя внимательным взглядом окинуло всё этого царство захламлённости, вскинула свой огромный фотоаппарат и принялась снимать всё вокруг со скоростью автоматчика, изредка уделяя особое внимание некоторым предметам.

– Я могу отсюда что-нибудь забрать? – поинтересовалась Сергеева.

– Конечно, в счёт будущей зарплаты, – рассмеялся Михальчук.

– Да, ладно, он шутит, – успокоил её Артемьев, увидев смущение на лице у девушки, – Конечно можешь. Откладывай в сторонку, мы потом поможем тебе загрузить в машину.

– Можно что-то ещё для интерьера оставим?

– Предлагай. Рассмотрим варианты. И, кстати, где лучше место для фотозоны выбрать?

– Дайте мне ещё раз план студии посмотреть.

– Держи, – Артемьев протянул ей папку с набросками.

Настя взяла папку и выбрала несколько набросков и занялась обходом мансарды, выбирая место для будущей фотозоны.

В это время Артемьеву позвонила Земцова:

– Николай, привет! Ты уже на Захарьевской?

– Доброе утро, Лариса, – ответил Артемьев, – Да, мы на месте, в мансарде.

– Отлично. Через десять минут привезу тебе Виктора Николаевича – прораба по ремонту. Спустись, пожалуйста вниз, а то у меня нет времени пониматься, ладно?

– Конечно. Всегда готов, – согласился Николай.

– Кто звонил? – поинтересовался Михальчук.

– Лариса Земцова. Сейчас привезёт прораба, нужно будет их внизу встретить.

– Я с тобой, – напросился Михальчук, – Хочу лично оценить, так сказать, хозяйку помещения.

– Ну давай, бабник, пошли – усмехнулся Артемьев.

Уже на выходе он крикнул Сергеевой, которая закопалась в хламе где-то в конце мансарды:

– Настя, мы спустимся на улицу минут на десять, а ты будь тут осторожнее, не поранься!

– Хорошо, – ответила она, – Не переживайте за меня. Я тут, видимо, надолго.

Ребята спустились вниз на лифте и вышли к дороге ожидать Земцову. Она не обманула и через десять минут припарковалась на своей красной "ауди", но сразу не вышла, а осталась в салоне лишь помахав ребятам ручкой, потому что вела с кем-то оживлённую беседу по телефону. Следом за ней чуть поодаль припарковался чёрный "ланд крузер прадо", из которого вылез и направился к парадной, где стояли ребята, жилистый мужичок средних лет в строительной одежде. Видимо это и был прораб.

– Здравствуйте, – обратился он к ребятам, – Это вы снимаете мансарду?

– Добрый день, – ответил Артемьев, – Да, а Вы, вероятно, наш прораб по ремонту?

– Точно, – улыбнулся мужичок, протягивая руку, – Виктор Травкин. Мне Лариса про вас рассказала вкратце, а подробности сейчас на месте обсудим.

– Очень приятно. Меня зовут Николай Артемьев, а это – Сергей Михальчук, – представился Николай, отвечая на довольно крепкое рукопожатие.

В это время к ним подошла Земцова, закончившая свой разговор:

– Привет, мальчики. Извините, но не могла прервать важный звонок. Вы уже познакомились?

– Да, всё в порядке. Кстати, познакомься – Это Сергей Михальчук, мой заместитель. Будет решать все организационные вопросы.

– Лариса, – Земцова кокетливо протянула Михальчук свою изящную ручку.

– Очень рад познакомиться, – Михальчук неожиданно засмущался и поцеловал протянутую руку Земцовой.

– Вот сразу видно, что кавалер, – рассмеялась Земцова, – Ладно, красавчик, сработаемся.

– Николай, – обратилась она уже к Артемьеву, – Извини, но у меня прямо сейчас срочная встреча нарисовалась, так что давайте вы сами с Виктором всё обсудите, а я тебе позвоню позже, хорошо?

– Конечно, не вопрос.

– Ну и ладушки. Тогда желаю продуктивной работы, а я, с вашего позволения, полетела дальше.

– Да, вот ещё что, Николай, – сказала она, обернувшись, – Я посмотрела фотографии шкафов и справку твою по их стоимости. Давай пока подождём с их продажей. Пока!

Помахав ей на прощание, все направились в парадную. Пока поднимались на лифте, Артемьев рассказал, что необходимо сделать и как он видит предстоящий ремонт. Травкин достал из портфеля чистый блокнот и стал делать для себя пометки.

– Да уж, вот такого точно не ожидал увидеть, хотя Лариса меня и предупреждала, что будет непросто, – выдал Травкин после беглого осмотра мансарды, – Я так понимаю, что это всё на свалку?

– Практически да. Пару шкафов и ванну оставляем пока. Лариса хочет их посмотреть, хотя их и так мы выкидывать не собирались, а сдать антиквару.

– Ваше право, тем более, если вещи денег стоят, зачем их выкидывать? Судя по объёму мусора, придётся заказывать три мусорных контейнера, – Травкин немного призадумался, – И, думаю, за два дня управимся, с учётом того, что придётся на руках по лестнице выносить, таким лифтом как здесь не попользуешься, ещё сломается потом от жильцов крику будет.

– Нам главное, чтобы всё сделали на должном уровне, сроки не подгоняют, но и затягивать не хочется.

– Ох, молодой человек, мне тем более не хочется затягивать сроки. Мне платят за итоговый результат, а не за количество дней. Давайте разобьём наш ремонт на два этапа. На первом этапе мы вывозим мусор и готовим помещение под черновую отделку. Затем собираемся, обговариваем то, что вы хотите тут видеть, и составляем смету на чистовую отделку

– Меня устраивает, – согласился Артемьев, – Оплата тоже будет поэтапно?

– Да, я сделаю расчёт за первый этап и пришлю файл. Могу и Ларисе продублировать. Я так понял, что расчёты будут через её фирму проходить?

– Да, давайте так и поступим.

– Отлично. Только от вас потребуется организация доступа спецтехники во двор, ну и со старшей по парадной или по дому договориться, что будем шумные работы проводить.

– Лариса, по-моему, уже договорилась обо всём, осталось только ворота открыть. А я завтра с утра подойду.

Они обменялись номерами телефонов для связи и попрощались.

После этого ребята ещё немного повозились в мансарде, затем помогли Сергеевой отнести в машину вещи, которые она отобрала для себя.

– Точное место выбрать для фотозоны пока сложно, – сказала она, – Когда помещение расчистят, то будет более понятно.

– Ладно, значит позову тебя позже, – ответил Артемьев, – Когда будем планировку обсуждать.

– Можете меня запустить в парадную? – попросила она, – Хочу ещё поснимать там немного.

– Да не вопрос, пошли, открою тебе дверь. Ты надолго?

– Надеюсь, минут двадцать хватит.

– Тебя подождать? Может пообедать потом вместе сходим? – спросил Михальчук, глядя на часы.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно сегодня в архиве обязательно поработать.

– Ну тогда успехов и до встречи. А снимки скинь мне на почту, пожалуйста.

– Хорошо, счастливо! Жду звонка, когда будете планировку обсуждать – я подъеду.

Ребята запустили её внутрь, а сами отправились снова в "Бир Хаус". Сделав уже привычный заказ на пиво и креветки, стали смотреть трансляцию какого-то зарубежного футбольного матча.

– Серёга, – обратился Артемьев к Михальчуку, – ты позвони Рогову. Скажи, что по шкафам берём паузу, пока хозяйка ответ даст, а подручные его пусть завтра подъезжают с утра и копаются в хламе, если хотят.

– Конечно. А я тебе буду завтра нужен?

– У тебя планы есть?

– Да, поеду свою новую машину из салона забирать. Сегодня сообщение от них пришло.

– Класс! Не забудь пригласить на обмывание!

– На учёт поставлю, номера получу и сразу поляну накрою. А у тебя сегодня какие планы? Может прошвырнёмся куда-нибудь?

– Нет, спасибо. Хочу просто отдохнуть.

– Тогда может ко мне поедем? Посидим, но без фанатизма, а то мне за рулём завтра, нужно огурцом выглядеть.

– Поехали.

Ребята неспешно перекусили, вызвали такси и отправились домой к Михальчуку на Афанасьевскую. Дела не обсуждали, а смотрели телевизор и болтали на отвлечённые темы.

– Кстати, – поинтересовался Михальчук, – Как у тебя дела с Габриэллой?

– Да никак, – огорчённо ответил Николай, – У неё какой-то проект, вся в заботах. Уже дня три не разговаривали, только сообщениями и фотографиями обмениваемся.

– Ладно, не грусти. У нас тоже много хороших девушек.

– Не хочу сейчас об этом думать. Так что давай сменим тему.

– Согласен. В эту субботу идём на футбол – наш "Зенит" с китайским "Шанхай Порт" играет. Будет ажиотаж, но мне билеты достанут.

– Вот это здорово, я двумя руками за!

* * *

На утро, позавтракав яичницей и выпив сваренного Михальчуком в турке гватемальского кофе, ребята направились в разные стороны. Михальчук отправился в автосалон в Старой Деревне, а Артемьев в Египетский дом. Если у Михальчука был совсем простой маршрут – на одном автобусе, то Артемьеву выпал комплексный – сначала он дошёл минут пятнадцать до железнодорожной платформы "Удельная", откуда уехал на пригородной электричке до Финляндского вокзала, а оттуда, обогнув Михайловскую военную артиллеристскую академия и перейдя через Литейный мост оказался через двадцать минут у "египетского дома" без десяти минут десять. На весь путь ушло менее часа, но это благодаря хорошей погоде, в дождь, конечно, пришлось бы выбирать транспорт.

Артемьев не стал сразу подниматься наверх, а остался в сквере ждать Травкина, которое позвонил ему и обещал подъехать уже с рабочими к десяти. Земцова подтвердила сообщением, что расчёты по первому этапу ремонта её устраивают, и можно было начинать работы со спокойной совестью. Хотя в сознание Артемьева все же закрадывались сомнения по поводу "египетского дома", что-то настораживало и пугало его. Вот и сейчас, сидя напротив дома, на душе царило, хоть и едва заметное, но волнение, которое он связывал с просто с началом нового и ответственного дела. Может быть, следовало найти что-нибудь попроще, где меньше ответственности и хлопот, но отступать было уже некуда, а дальнейшее развитие событий никто и не мог предположить.

Травкин оказался точен – его джип припарковался у парадной аккурат в десять. Он привёз всего двух рабочих какой-то южной национальности, которые выгрузили из багажника ящик с инструментами и пару мешков.

– Доброе утро, – поздоровался подошедший к ним Артемьев.

– Доброе! Ну что, мы готовы начать, – ответил Травкин.

– Это вся бригада? – поинтересовался Артемьев.

– Нет, конечно. Остальные подъедут чуть позже, а мусорные контейнеры привезут к полудню. Сегодня два, а завтра, если всё не поместится, ещё один подвезут.

– Хорошо, пойдёмте к старшей по дому зайдём за ключами от ворот.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и позвонили в квартиру, где жила Платонова, а рабочих отправили наверх в мансарду. Дверь открыла милая старушка.

– Здравствуйте, Нина Никифоровна! – поздоровался Артемьев, – Вам насчёт нас должна была Лариса Земцова предупредить. Меня зовут Николай, и мне нужны ключи от ворот, чтобы запустить машину во двор.

– Да-да, Ларочка мне всё объяснила, – согласилась старушка и протянула ключи, – У меня всё наготове. Очень хорошо, что мансарду приведут в божеский вид. Работайте на совесть, но постарайтесь не сильно шуметь и мусорить.

– Не переживайте, – вставил Травкин, – Режим будем соблюдать и убирать за собой тоже.

Забрав ключи, Артемьев с Травкиным поднялись наверх, где их ждали рабочие и зашли внутрь мансарды.

– Ну что, Виктор Николаевич, – сказал Артемьев, – думаю, что я вам тут не нужен, только под ногами буду путаться? Вы всё знаете, что выкидывать, а что оставить, я имею в виду ванну и шкафы, на которые записки приклеены.

– Да, конечно, Николай, – согласился Травкин, – Можешь идти по своим делам. Комплект ключей от мансарды Лариса мне дала, а те, что от ворот, я потом сам занесу бабуле.

– Вот ещё что, – добавил на прощание Артемьев, – Должны будут подойти двое подручных антиквара, чтобы в мусоре покопаться, я дам им ваш номер, запустите их во двор – пусть выбирают из того, что вы выносите в контейнеры.

– Хорошо, всё сделаем, не переживай. Вечером созвонимся.

Артемьев вышел на улицу и отправился на кафедру – его преподаватель вернулся из командировки, поэтому нужно было согласовать работы по предстоящей защите диплома.

После обеда позвонил Михальчук и сообщил, что машину он забрал, отогнал на стоянку и сейчас занимается оформлением бумаг, а вечером ждёт Николая у себя обмывать покупку.

Около шести вечера, когда Артемьев был уже у себя в гостиничном номере, ему позвонил Травкин и доложил, что всё в порядке. Практически весь хлам выгрузили, но, как он и предполагал, потребуется ещё один мусорный контейнер для строительного мусора, так что завтра к обеду мансарда будет очищена, и он ждёт Николая для обсуждения деталей ремонта и планировки. После чего Артемьев отослал сообщение Насте Сергеевой, что она может приехать в студию завтра после обеда, но предварительно пусть позвонит ему.

Затем он попытался поговорить с Габриэллой, но полноценного разговора не получилось, потому что она была занята подготовкой к выставке и постоянно отвлекалась, так что они решили перенести разговор на завтра. В глубине души Николай чувствовал, что их отношения разладились. Не хватало ощущения личной близости, а к общению на расстоянии они оказались явно неподготовлены.

Настроение у Николая испортилось, и он решил переключиться с тяжёлых раздумий, позвонив Михальчуку:

– Серёга, привет! Как у тебя дела с машиной?

– Привет! Всё в порядке завтра уже буду за рулём.

– Я чего звоню – давай обмывон перенесём на другой день. Извини, сегодня что-то совсем лень куду-то ехать.

– Да не вопрос, – согласился Михальчук, – У меня, кстати, что-то тоже сегодня душа к этому не лежит.

– Вот и ладно. Завтра во сколько машину заберёшь?

– Думаю, к обеду уже всё будет готово.

– Отлично, я тогда тебя завтра наберу после обеда. Счастливо!

После этого Артемьев ещё немного посмотрел телевизор и лёг спать.

* * *

На следующий день в Питере погода не задалась уже с утра. На улице лил хоть и мелкий, но нудный и неприятный, дождик, а вдобавок ко всему поднялся ветер. Артемьев решил до обеда никуда не ходить и остался в гостинице. Сначала он хотел поработать над будущей коллекцией, но вдохновения не было, и он просто остался валяться в кровати и смотреть телевизор.

После полудня Артемьев позвонил Михальчуку, который пообещал приехать к нему в гостиницу около двух часов уже на своей машине. Затем он спустился вниз в кафе пообедать, после чего созвонился с Травкиным, который подтвердил, что уборку закончат к двум часам, и он ждёт его в мансарде. Затем пришло сообщение на телефон от Ларисы Земцовой, которая предупредила, что тоже подъедет на Захарьевскую.

После обеда Артемьев поднялся к себе в номер и, ожидая Михальчука, стал читать в интернете последние новости из мира моды. Но сильно погрузиться в изучение материалов ему не удалось, так как уже минут через десять позвонил Михальчук, который сообщил, что ждёт его внизу у выхода из гостиницы. Захватив рюкзак с альбомом, Артемьев вышел из номера.

– Привет! Показывай свою обновку, – поприветствовал Артемьев встретившего у парадного входа Михальчука.

– Пошли, сейчас всё покажу!

Хёндай Сергея стоял неподалёку из выделялся их всех стоящих рядом припаркованных машин своей новизной. Дождик прекратился и белый седан прямо светился под лучами, проглядывавшего сквозь облака солнца.

– Классная тачка, – одобрил покупку Артемьев, – А ты именно белого цвета хотел? Или взял какую предложили?

– Да, именно белую заказывал, – ответил Михальчук, – Хочу потом аэрографию на ней сделать.

Обойдя несколько раз вокруг и внимательно осмотрев машину, ребята сели в салон, где Михальчук рассказал про всю штатную внутреннюю начинку "Соляриса" и что он потом планирует заменить. Закончив знакомство с машиной, они поехали на Захарьевскую.

– Мне звонил Рогов, – начал разговор Михальчук, когда они выехали на дорогу, – Помнишь помощника антиквара? Так вот его ребята из мусора насобирали какие-то вещички и дают за них пять тысяч.

– Отлично. Возьми себе на бензин.

– Спасибо, не помешает, тем более всё равно придётся на машине крутиться по делам фирмы.

– Кстати, сегодня Земцова подъедет в студию, посмотрит, как там убрались и шкафы, что мы отложили для антиквара, заодно. Потом надо будет с Роговым связаться и сообщить ему наше решение.

– Хорошо, возьму это поручение на себя.

Было почти два часа дня, когда они подъехали египетскому дому и смогли запарковаться на стоянке напротив, потому что как раз перед ними оттуда отъехала машина.

Артемьев позвонил Земцовой, которая сказала, что будет минут через десять, и ребята решила не подниматься наверх, а дождаться её на скамейке напротив парадной. Как раз в это время пришло сообщение от Насти Сергеевой, в котором сообщила, что сможет подъехать через час.

– Как вообще у тебя дела, Николай, какой-то грустный? – спросил Михальчук, – Не тянет обратно в Италию.

– Не особо. Мне тут очень нравиться, на родине. Единственное – скучаю по Габриэлле.

– Как у тебя сейчас с ней?

– Сказать честно – на расстоянии всё усложнилось, но надеюсь она скоро приедет, и мы вместе найдём решение. А у тебя как всегда, всё в поиске?

– Да. Ты же знаешь, что я ищу единственную и неповторимую, – смеясь, ответил Михальчук.

– Знаю, что ты просто ходок, а поиск идеала всего лишь оправдание.

– Про новую работу, что скажешь? Уверен в этом проекте?

– На данном этапе уверен. Видно, что Малеевы готовы серьёзно вложиться в этот проект и работают на перспективу, поэтому, думаю, что нам с тобой повезло оказаться тут.

– Главное не ударить в грязь лицом.

– Если относиться серьёзно к работе, то справимся. Я на тебя очень рассчитываю. Сейчас закончим начальный этап, начнётся настоящая работа, думаю, и зарплата подрастёт.

В это время к ним сзади подошла Земцова:

– Привет, мальчики! Заждались меня, наверное.

– Здравствуй, Лариса, – ответил Артемьев, поднимаясь со скамейки, – Нет, мы сами недавно подъехали.

– Ну тогда пошли.

Земцова взяла сразу обоих под руки, и они вместе отправились к парадной.

Травкин ждал на лестнице возле входа в студию и явно обрадовался, когда увидел их всех вместе.

– Как хорошо, что вы вместе приехали! Сейчас посмотрите, что было сделано и определимся по дальнейшему объёму работ. Сразу всё решим, и дело быстрее пойдёт, а то пока я с вами всё по отдельности согласую, глядишь, и неделя пролетела, а мне простой ни к чему.

– Хорошо, Виктор, – успокоила его Земцова, проходя внутрь, – Сегодня всё решим.

Было видно, что рабочие потрудились на славу. Мансарда преобразилась полностью. Без наваленного хлама она смотрелась совсем по-другому. Теперь стали видны её довольно внушительные размеры. Солнечный свет спокойно проникал сквозь свежевымытые окна, и сразу появилось чувство пространства.

Внешний вид мансарды, конечно, оставлял желать лучшего. Старые обвисшие обои, неизвестного какого по счёту слоя, потолок с осыпающейся местами лепниной, покосившиеся двери и пол с прохудившимся паркетом и местами зияющими дырами.

Короче вид был, как после бомбёжки, но судя по оптимистическому выражения лица Травкина, дело было поправимым, и он, явно не видел тут никаких проблем. Он, видимо, уловил настроение ребят и подбодрил их:

– Не переживайте за эту разруху, всё исправим и сделаем в лучшем виде. Поверьте, мне, я занимался и более сложными восстановлениями, и ремонтами.

– Просто сколько всё это будет стоить? – поинтересовалась Земцова, придирчиво оглядывая помещение.

– Не дороже денег, – улыбнулся Травкин, – Посчитаем смету правильно и лишнего с Вас, Лариса, не возьмём.

– Шкафы под продажу куда поставили? – спросил Михальчук.

– На кухню отнесли. Пойдёмте, покажу.

Все прошли в дальний конец мансарды, где располагалась довольно необычная кухня. В некоторых старинных домах Санкт-Петербурга присутствует такая особенность, как размещение ванны на кухне. Исторические особенности города и его застройки не редко приводили к нестандартным решениям в планировке жилых помещений. Создавая новые многоквартирные дома, архитекторы и строители столкнулись с ограниченным пространством и не всегда могли предусмотреть отдельное помещение для ванной комнаты. В результате ванна находилась на кухне. Такое решение имело свои преимущества. Во-первых, оно позволяло экономить пространство. Во-вторых, наличие ванны на кухне снижало затраты на строительство и обустройство жилой площади. В-третьих, это решение было удобным с точки зрения гигиены и коммуникации. Вода могла подаваться в ванну непосредственно из крана на кухне.

В то время здания не имели ванных комнат в привычном для нас понимании. Жильцы использовали для гигиенических процедур корыта с водой, которые ставили на печь. Ванная на кухне позволяла осуществить гигиенические процедуры в комфортных условиях и обеспечивала доступ к воде, которая использовалась и для приготовления пищи.

Во времена постройки старых петербургских квартир, основной принцип планировки был максимальное использование пространства. В то время ещё не существовало санузлов, как современных, и ванные комнаты в их сегодняшнем понимании. Поэтому, ванна была размещена на кухне, где обычно находился общий водопроводный кран, и установлена особым образом – в щитке или нише, отдельно от остальной кухонной зоны.

Земцова внимательно осмотрела стоявшую у стены мебель и спросила у Артемьева:

– И сколько за них тебе предложили?

– Так вот за этот полушкаф дают пятьдесят тысяч рублей, за шкаф‑секретер сорок тысяч могу предложить, за туалетный столик семьдесят тысяч, и, наконец, самая дорогая – это старинная чугунная ванна, за неё дают целых сто тысяч. Итого получается двести шестьдесят тысяч рублей и плюс самовывоз.

– Сумма, конечно, не маленькая, – немного подумав, ответила Земцова, – Но я бы оставила туалетный столик и ванну. Они тут так хорошо вписываются рядом с камином. Вообще оставила бы эту комнату как есть.

– Но реставрация обойдётся недёшево, – возразил Артемьев, – И сколько времени тогда ремонт займёт? Мне Екатерина Малеева поставила ограниченные сроки – недели две на всё.

– Так, сегодня у нас среда, двадцать четвёртое июня, значит закончить должны к девятому июля, это будет как раз пятница, – продолжила Земцова, заглядывая в календарь.

– Да, планировали на четырнадцатое июля уже торжественное открытие, подтвердил Артемьев.

– Виктор, – обратилась Земцова уже к Травкину, – Успеете в эти сроки?

– Если исходить из первоначальной договорённости, что всё под слом, ну за исключением камина, конечно, и работать по выходным, то уложимся. А вот если захотите ретро-кухню воссоздать, то это уже совсем другой расклад.

– Значит, пойдём таким путём, – решительно подытожила Земцова, – Сейчас определяем фронт работ и утверждаем смету на все комнаты и санузел, а кухню пока в расчёт не берём. Я переговорю с Катей, и мы определимся с ней, как лучше поступить.

– Ладно, давайте тогда считать пока, как есть, – согласился Травкин.

Артемьев достал свои наброски, и все вместе стали обходить комнаты, делая пометки и составляя план работ. Земцова фотографировала всё на телефон и активно обсуждала предстоящие работы с Травкиным, выбирала материалы, вообще она оказалась неплохо подготовленной в вопросе ремонта.

Примерно через час, после жарких дебатов, пришли к итогу, что предварительная сумма ремонта с учётом стройматериалов и самой работы обойдётся примерно в четыреста тысяч рублей.

– Отлично, – прощаясь, сказал Травкин, – Я поехал в офис готовить договор, смету и счёт на оплату, а завтра с утра приступим к работе.

– Да, Виктор, – ответила Земцова, – Присылай мне всё на почту. Дубликат ключей я тебе передала, так что желаю успехов в работе. По всем вопросам звони мне или Николаю.

Они спустились на улицу и остановились у парадной.

– Николай, – начала Земцова, – Ты что думаешь насчёт кухни? Почему не хотел там всё оставлять?

– Да, считаю, что из-за этого всё затянется.

– Не переживай так. Всё равно это не повлияет на работу – ведь основные помещения отремонтируют, а кухня вам сейчас постольку поскольку нужна.

– Грязь потом будет от ремонта, а у нас там ткани будут.

– Может мы поможем, чем сможем? – предложил Михальчук.

– Чем именно? – спросила Земцова.

– Конкретно – по кухне. Разберём и выкинем кухонные шкафы и мойку – видели же в каком они состоянии. Камин и пол там вроде в неплохом состоянии, только отчистить нужно, ну а стены и потолок уже рабочие до ума доведут.

– В принципе я согласен, – согласился Артемьев, – Время свободное у нас сейчас пока есть.

– Вот спасибо, мальчики, – обрадовалась Земцова, – Я вас непременно отблагодарю, не сомневайтесь.

В это время к парадной подошла Настя Сергеева:

– Здравствуйте! Я не опоздала?

– Привет! – ответил Артемьев, – Нет, мы только с ремонтом определились. Наверху весь хлам убрали, так что сейчас можно спокойно выбрать место под фотозону. И познакомься – это Лариса Земцова, хозяйка мансарды.

– Мы знакомы, – улыбаясь сказала Земцова, – Настя у меня дом загородный фотографировала для журнала. А здесь ты каким образом?

– Вот на работу фотографом меня берут.

– Да, мир тесен. Ладно, я поехала в офис, всем успехов. Звоните.

– Лариса, – спросил Артемьев, – Ты в какую сторону направляешься?

– А тебе куда нужно?

– Мне – в центр, в институт нужно документы кое-какие завезти.

– Поехали.

– Серёга, – попросил Артемьев друга, – Держи ключи, покажи там всё Насте, и решите, где сделать фотозону, а я к тебе вечером заеду.

Попрощавшись, Земцова и Артемьев направилось к красному автомобилю, а Михальчук с Сергеевой поднялись наверх. Она явно обрадовалась, увидев, во что преобразилась мансарда, и принялась всё фотографировать. Затем определись с местом для фотозоны в углу большой комнаты, и спустились вниз.

– Тебя подвезти, – спросил Михальчук, – Я теперь на машине. На новой машине!

– Хвастаешься? – рассмеялась Сергеева, – Нет, спасибо я за рулём, но пойдём сфотографирую тебя у машины.

Она сфотографировала его в разных ракурсах, а затем они разъехались, каждый в свою сторону.

9. Сфинксы

На следующий день Артемьев решил не сидеть без дела, а начал готовиться к созданию новой коллекции. Даже не одной, а сразу нескольких. Два заказа на создание капсульных коллекций он получил по электронной почте от Екатерины Малеевой, а одну стал создавать по собственной инициативе. Вдохновившись египетским домом и своими прогулками по городу, Николай решил создать коллекцию в духе белых ночей и египетских мотивов Санкт-Петербурга.

Поэтому пока было свободное время, и они ещё не приступили вместе с Михальчуком к ремонту кухни в мансарде, он решил пройтись на Университетскую набережную, чтобы сделать зарисовки с натуры расположенных там сфинксов. Эту прогулку он запланировал заранее и не просто из праздного любопытства, а с целью получить материал и вдохновение для своей будущей коллекции, поэтому взял альбом и карандаши.

По пути Артемьев остановился напротив "египетского дома", сделал несколько зарисовок, а затем отправился дальше к сфинксам у Академии художеств.

На Дворцовую набережную он вышел возле Летнего сада, далее по ней перешёл через Дворцовый мост на правую сторону Невы, вышел на Университетскую набережную и добрался до сфинксов, которые расположись прямо напротив Академии Художеств. Там же находился спуск к Неве, охраняемый Сфинксами, словно для этого прибывшими из Древнего Египта в Санкт-Петербург. Между ними, по бокам от спуска в очертания набережной были вписаны две гранитные скамьи. У каждой из них тоже находились свои маленькие охранники – бронзовые грифоны. Они выполнены не целиком, из скамьи выступает лишь голова, грудь, передние лапы и крылья. Несмотря на грозный взгляд и распахнутую пасть, в которой виднелись клыки, вид у грифонов показался Артемьеву весьма добродушным. В отличие от неприступных высоких сфинксов, подойти и погладить маленьких грифонов может каждый, что, как приписывает городской фольклор, позволит исполнить самые заветные желания. Видимо поэтому головы грифонов, отполированные руками тех, кто верит в их могущество, ярко блестели на солнце.

Вокруг, на удивление, никого не было, и Артемьев, зная, что сфинксы идентичны, решил расположиться на правой скамье, достал альбом, карандаши и начал рисовать, внимательно всматриваясь в древнеегипетское изваяние.

Сфинкс покоился на мощном гранитном постаменте, на котором были выбиты какие-то надписи, и представлял собой скульптуру существа с телом льва и головою человека. Размеры скульптуры, выполненной из розового асуанского гранита, впечатляли: больше пяти метров в длину и чуть меньше в высоту.

Моделировка лиц сфинксов показалась Артемьеву весьма мягкой, глаза и губы были хорошо проработаны. Лица сфинксов юны, глаза имели миндалевидную форму, а губы были сложены в загадочную, едва уловимую улыбку. Чувствовалась великолепная рука первоклассного древнеегипетского мастера, который смог через камень чувства сфинкса. Казалось, что он всё про тебя знает, уму открыты все твои тайны и тайные желания и поэтому снисходительно улыбается.

На голове у сфинкса располагался древнеегипетский царский платок – клафт, и двойная корона па-схемти. С подбородка свисала ритуальная борода, которая крепилась к ушам искусно вырезанными ленточками. На груди и плечах сфинкса красовалось широкое ожерелье усех, внешний край которого был отделан бусинами. На лопатках спину и переднюю поверхность груди, а также плеч и предплечий покрывала попона. Было заметно, что черты львиного тела гибки и изящны. Массивный хвост был загнут вокруг правого бедра. На груди и между передних лап сфинкса, как и по всему периметру плинта памятника были видны вырезанные в камне иероглифические надписи.

После получаса работы Артемьев сложил карандаши, закрыл и отложил альбом в сторону, решив немного полюбоваться видами Невы, и тут краем глаза заметил, что к нему направляется поджарый старичок, на вид лет шестьдесят, волосы слегка тронуты сединой, с аккуратно подстриженной бородкой, одет довольно опрятно.

– Здравствуйте, молодой человек, – почтительно обратился к нему незнакомец, – Извините, что к Вам обращаюсь, меня зовут Юрий Владимирович Кулешов.

– Добрый день, – ответил Артемьев, отрываясь от рисования, – Николай.

– Хочу поинтересоваться, как я заметил Вы – художник?

– Можно и так сказать. Я – модельер.

– А я – историк. Работал в музеях, даже в Эрмитаже. Сейчас на пенсии и занимаюсь историей Петербурга, пишу книгу. Вот увидел, что Вы рисуете сфинксов, а для своей книги я бы хотел новые неординарные рисунки Петербурга, вот и поинтересовался. Позволите мне взглянуть на Ваши рисунки?

– Да, я пока отдохну – согласился Николай, протягивая Кулешову свой альбом, – Но тут пока только наброски.

Кулешов присел рядом, достал из кармана пиджака очки и стал внимательно рассматривать альбом, неспешно перелистывая страницы.

– Очень любопытные работы, – похвалил Кулешов, – Довольно самобытные, со своим стилем. А почему именно египетские мотивы?

– Я сейчас разрабатываю коллекцию одежды в египетском стиле – вот и ищу нужные мотивы, вдохновение.

– Очень похвально, что Вы вот так, вживую, черпаете вдохновение, а не только за компьютером. Я вот тоже не только сижу в архивах, а ещё провожу экскурсии по городу. Вот Вам мои координаты, возможно, будет интересно, – с этими словами Кулешов протянул Николая свою визитку.

– Спасибо, Юрий Владимирович. А про сфинксов что-нибудь расскажите?

– Что-нибудь? – удивился Кулешов, – Про них я могу говорить часами.

– На часы не претендую, – улыбнулся Николай, – но некоторое время готов Вас послушать.

– Хорошо, – обрадовался Кулешов.

Артемьев даже открыл альбом с чистого листа и взял в руки карандаши, чтобы делать для себя пометки по предстоящей индивидуальной исторической лекции.

– Так вот, – неспешно начал Кулешов, – Углубимся в древнейшую историю. Эти сфинксы родились в бурные и судьбоносные времена так называемой Новой династии фараонов Египта. Сын Аменхотепа III – Аменхотеп IV бросил дерзкий вызов всевластию "царя богов" Амона и сверг всех его жрецов, разрушил его храмы и храмы всех других древнеегипетских богов, входивших в пантеон Амона. Он установил господство единого культа Атона, взяв себе также имя Эхнатон, которое расшифровывается как "Угодный Атону". Кстати, именно Эхнатон был женат на легендарной Нефертити, которая была дочерью царя яростных огнепоклонников из месопотамского государства Метанни, поклонявшихся божеству Солнца.

Впервые эти памятники, которые мы сейчас имеем счастья лицезреть в Санкт-Петербурге, описал авантюрист и искатель египетских древностей Янис Атанази, работавший в Луксоре в двадцатых годах девятнадцатого века. Именно он первым провёл раскопки на территории заупокойного храма Аменхотепа III, который сильно пострадал от землетрясения ещё в древности.

Среди множества памятников, обнаруженных в процессе проведения раскопок, особое место заняли два колоссальных сфинкса, выполненные из розового гранита. Их во время своего путешествия описал Жан-Франсуа Шампольон, который в письме своему брату 20 июня 1829 года писал:

"Эти два колосса были некогда частью огромного сооружения, остатки которого все ещё выступают там и тут из нильского ила… Это место открыто исследованиями, отчасти подземными, которые велись беспорядочно, без плана; поблизости найдено более сорока львиноголовых статуй, выполненных из серого гранита, более или менее повреждённых, другие скульптурные фрагменты. Это самая настоящая каменоломня статуй, в которой по какому-то непредвиденному случаю, они были собраны, словно в священном подвале, в ожидании нового появления на свет всего этого исчезнувшего великолепия. Среди этого дебриса ещё и сегодня виден сфинкс из розового гранита, около двадцати ступней в длину, прекрасной сохранности и самой прекрасной работы; этот сфинкс, который только что найден для того, чтобы пойти на продажу: бесспорно, это самый нетронутый памятник из всех подобных ему, существующих сегодня".

Сам Шампольон попытался изыскать средства для покупки сфинксов, но его безнадёжное предприятие закончилось провалом. Несмотря на всё совершенство скульптур и хорошую сохранность, покупателя для сфинксов не нашлось. Одного из сфинксов даже отправили на плотах в Александрию, чтобы ускорить продажу памятников за рубеж.

Приобретению сфинксов на Университетской набережной перед Академией художеств Санкт-Петербург непосредственно обязан Андрею Николаевичу Муравьёву. На этой личности я хочу, с твоего позволения, остановиться подробнее.

Имя Андрея Николаевича Муравьёва сейчас, к большому моему сожалению, практически предано забвению. Между тем он являлся одним из наиболее выдающихся представителей отечественной культуры XIX века. Муравьев занимал должность камергера императорского Двора, секретаря при обер-прокуроре Святейшего Синода, а также был православным духовным писателем и историком Церкви, заядлым паломником и путешественником. Замечу попутно, что отец его являлся фактическим основатель Генштаба русской армии, а три родных брата также оставили свой след в истории.

Именно благодаря Муравьеву, в нашем городе на Университетской набережной и появились знаменитые древнеегипетские сфинксы.

Итак, в 1829 году А.Н. Муравьёв состоял при Штабе главнокомандующего русской армией графа Дибича-Забалканского, был свидетелем заключительного этапа войны с турками и подписания Адрианопольского мира. Но с окончанием боевых действий он не стал возвращаться домой, а, получив дозволение самого императора Николая I, Андрей Николаевич отправился в своё первое паломничество по Святым местам.

В этом путешествии случай свёл Муравьева с французским консулом в Александрии Россетти, который предложил ему вместе плыть на его корабле. Хотя Египет и не входил в планы Муравьева, он охотно согласился. В начале февраля 1830 года путешественники оставили бывшую византийскую столицу и направились в Египет. В Александрии он и повстречался со сфинксом, выставленным там для продажи. Вот, что он писал: "Между остатками древнего Египта, которые видел я в Александрии, меня поразил колоссальностью гранитный сфинкс, покрытый иероглифами и привезённый из Фив, где вместе с другим ему подобным лежал ещё недавно близ Мемномиума".

Три недели провёл Муравьев в Египте, а после двинулся через Синайскую пустыню в вожделенную Палестину, дабы встретить светлый праздник Пасхи в храме Гроба Господня.

Между тем получила своё счастливое продолжение история со сфинксами, запримеченными Андреем Николаевичем в начале своего путешествия. Муравьёв загорелся сильным желанием приобрести уникальные изваяния для России.

Но статуи были оценены в сто тысяч франков, и на покупку нужно было получить разрешение непосредственно у Николая I. Пока письмо Муравьева, сообщавшее о редкой находке, дошло до Петербурга, пока о нём доложили императору, а тот передал его на рассмотрение в Академию художеств, пока совет Академии одобрил прошение Муравьёва, пока нужная бумага догнала путешествовавшего государя, и он наложил окончательную резолюцию, скульптуры едва не купила Франции. И не стоять бы сфинксам на невской набережной, если бы не революция. Французскому правительству стало не до покупок исторических ценностей, и тут, уж не мешкая, Россия купила сфинксов за шестьдесят четыре тысячи рублей ассигнациями.

Махины, весом двадцать тонны каждая, погрузили на специально зафрахтованный итальянский парусник "Добрая Надежда", при этом даже была выпилена часть палубы. К сожалению, не обошлось без накладок. При погрузке одного сфинкса лопнули тросы, и он упал, расколов в щепки мачту и борт судна. На лице статуи остался глубокий след от каната, который позднее заделали.

Несмотря на все сложности, сфинксы с осторожностью отправились с берегов Нила к берегам Невы и прибыли в Санкт-Петербург в конце мая 1832 года. До 1834-го они находились в саду Академии художеств, пока под руководством архитектора Тона не была сооружена большая гранитная пристань с пологим спуском к воде. Скульптуры установили по её краям на массивных постаментах. Надписи, высеченные на них, ты можешь видеть: "СФИНКСЪ ИЗ ДРЕВНИХ ФИВЪ ВЪ ЕГИПТЕ ПЕРЕВЕЗЕНЪ ВЪ ГРАДЪ СВЯТАГО ПЕТРА ВЪ 1832 ГОДУ".

Тонкая улыбка мифических животных и их загадочный взгляд породили множество легенд о них. Выражение лица сфинксов меняется в течение дня. С утра до полудня оно спокойное и безмятежное, а затем становится зловещим и угрожающим. Некоторые петербуржцы хотят увидеть момент смены настроения и ходят к сфинксам перед заходом солнца. Но впечатлительным людям лучше этого не делать – они могут сойти с ума. Так что не советую долго проводить тут время.

– Это серьёзно? – удивился Николай.

– Какая-то доля правды в этом есть, – подтвердил Кулешов, – Существует байка, что в конце тридцатых годов прошлого века во время реставрационных работ увидевший истинный взгляд сфинкса комсомолец, вооружившись пескоструйным пистолетом, угрожал расправой коллегам из Ленгорстройтреста и сыпал проклятиями. В отчётах НКВД по поводу инцидента якобы есть приписка: "действовал под внушением мистического идола". Во время допроса хулиган признался, что в обеденный перерыв "изучал" сфинксов, затем почувствовал, что "нечто овладело его разумом", а затем последовал едва различимый, но настойчивый приказ – "совершить жертвоприношение".

Мистики и эзотерики объясняют это тем, что фараон Аменхотеп III, чей облик отражают лица Сфинксов, был чрезмерно увлечён магией. Своим увлечением магией фараон вызвал недовольство жрецов, призванных охранять законы Истины и Гармонии. После смерти фараона его имя прокляли на века. Но фараон успел оставить опасное послание потомкам, повелев высечь на постаменте своих изображений-Сфинксов иероглифы. Эти иероглифы – заклинание, способное ввергнуть мир в хаос, если прочитать его в определённые дни. В переводе на русский текст звучит так: "Я – тот, кто закроет путь Свету и откроет путь Тьме. С исходом ста тысяч лун будет нарушен покой владык молчания и разрушены предначертания богов. Откроют глаза и выйдут наружу те, кого видел Я, и придёт царство Тьмы. Да будет так!".

Кулешов замолчал, наблюдая, какое впечатление эффектная концовка произвела на Артемьева.

– Спасибо, очень интересная лекция, чувствуется, что Вы погружены в тему глубоко. Если у меня ещё будут вопросы, можно будет к Вам обращаться? – поблагодарил его Николай

– Конечно, Николай, – согласился Кулешов, – буду рад видеть тебя у себя дома. У меня большая коллекция.

– Обязательно воспользуюсь Вашим приглашением.

– Да, вот ещё что, – напоследок сказал Кулешов, – видишь этих грифонов? К сожалению, это не оригиналы 1834 года скульптора Годе, которые были утрачены ещё до революции, но очень точные копии, созданные в 1959 году по сохранившимся литографиям архитекторами Николаем Леонтьевичем Бенуа и Поляковым. Так вот, существует городская легенда, что с их помощью можно загадать желание. Для того чтобы оно исполнилось, необходимо одну руку положить в пасть грифону, а другой ласково погладить его по голове, а для пущей надёжности, смотри при этом на одного из сфинксов.

– Спасибо, чтобы такого загадать?

– В этом деле торопиться не нужно, молодой человек, – серьёзно произнёс Кулешов, – К выбору желания необходимо подходить со всей ответственностью.

– Хорошо, – согласился и ответил с улыбкой Николай, – Тогда в следующий раз загадаю, когда буду готов.

После этого они попрощались и разошлись каждый по своим делам.

10. Тайник.

После прогулки к сфинксам Артемьев отказался от предложения Михальчука сходить в ночной клуб и остался в гостинице поработать над коллекцией.

Вечером Артемьеву позвонила Земцова:

– Привет, Николай! Ты сейчас где?

– Здравствуй, Лариса! В гостинице, работаю.

– Я тут мимо проезжаю, могу зайти кофе выпить, угостишь?

– Можно, конечно. Через сколько подъедешь?

– Минут через десять спускайся в холл.

– Быстрая же ты. Хорошо, я встречу тебя у центрального входа.

Артемьев немного прибрался в номере и спустился вниз встречать Земцову. Он вышел на улицу как раз в тот момент, когда Земцова припарковалась недалеко от входа и выпорхнула из своего красного "ауди". В этот раз она была одета в тёмно-серый деловой брючный костюм с белоснежной блузкой и выглядела, как настоящая бизнес-леди.

– Привет ещё раз, куда пойдём? – поинтересовался Артемьев, – Можно в лобби-баре присесть или ко мне в номер подняться?

– Николай, а ты оказывается прыткий парень, – рассмеялась Земцова, – Сразу в номер приглашаешь.

– Я не это имел в виду, – смутился Артемьев, – Просто у меня в номере есть кофемашина и кофе неплохой.

– Да не стесняйся, я шучу, – успокоила его Земцова, – Конечно лучше в номер – там хоть спокойно можно поговорить.

Они поднялись в номер. Артемьев предложил Земцовой расположиться на диване за столиком, а сам принялся готовить кофе, поинтересовавшись, конечно, какой она предпочитает. Земцова тем временем с разрешения Николая стала рассматривать его эскизы платьев.

Через пять минут экспрессо был готов и Артемьев поставил на столик дымящиеся чашки, включил на телевизоре музыкальный канал и присел рядом в кресло.

– Вот чувствуется, что есть у тебя талант, – похвалила Земцова работы Артемьева, – Не зря тебя Катя выбрала к себе в фирму модельером.

– Спасибо, но ещё рано для похвал. К работе ещё толком не приступили даже.

– Ничего, скоро ремонт сделают, и всё завертится. Кстати, по мебели тебе отдельное спасибо, я ведь так глубоко не забиралась в мансарду и даже не знала, что там находится, поэтому и предложила всё выкинуть. А с Катей я договорилась насчёт кухни – буду делать её за свой счёт и по своему усмотрению, но не переживайте – там всё будет функционально и твои пожелания я учту.

– Хорошо, а мы поможем, чем сможем.

– Спасибо, что решили помочь с кухней. Я отблагодарю, – сказала Земцова и, заметив удивлённый взгляд Николая, улыбаясь, что снова заставила его смутиться, добавила, – Не в том отблагодарю, как ты подумал

– Я тоже не про это. Но нам вообще ничего не надо.

– Ты за себя говори, а не за Сергея – я думаю, он парень не промах. Но я и не про подарки или деньги говорю. Я помогу тебе в клиентах. У меня много богатеньких знакомых, так что я тебя с ними познакомлю и дам самые лучшие рекомендации, так что заказами ты будешь обеспечен, поверь мне. Конечно, если ты своё обещание исполнишь.

– Это какое?

– В день нашего знакомства пообещал придумать для меня платье и в качестве модели пригласить на свой показ, забыл уже?

– Помню и обязательно выполню.

– Номер, смотрю, у тебя очень даже неплох? – огляделась вокруг Земцова, – Ты надолго тут обосновался?

– Не совсем, – ответил Артемьев, – Компания, организовывавшая показ, арендовала его под меня на месяц, так что будут здесь жить до середины июля.

– Потом куда планируешь переезжать?

– Не определился пока. К родителям в Лехтуси – далековато. Наверное, поживу какое-то время у друга – Сергея Михальчука, а потом квартиру сниму.

– Вот это правильное решение. Не нужно родителей стеснять да по углам скитаться. Я подберу тебе отличный вариант и по расположению, и по качеству, и по цене.

– Спасибо.

– Заранее не благодари, тем более это моя работа.

– Если не секрет, то как эта мансарда у тебя оказалась? – поинтересовался Артемьев.

– Случайно. Мой бывший муж при разводе и отъезде заграницу оставил среди прочего её мне. Я на неё внимание долго не обращала. И вот, буквально месяц назад Слава Малеев каким-то боком узнал, что у меня есть мансарда в египетском доме и попросил её в аренду.

В это время Артемьеву позвонил на сотовый Михальчук и поинтересовался насчёт субботнего похода на футбол, всё ли в силе, так как ему нужно было достать билеты на приличные места. Земцова, видимо уловив суть разговора, полюбопытствовала:

– Собираетесь в субботу на матч?

– Да, а ты и за футболом следишь?

– Не так чтобы очень слежу, но когда топовые матчи, например, с московским "Спартаком" или зарубежными командами, то могу сходить, если время есть.

– Так может с нами? – предложил Артемьев, – Я сейчас Серёгу попрошу, чтобы он и на тебя билеты заказал.

– Николай, – остудила она его пылкий настрой, – Я хожу на стадион только в отдельные ложи по приглашениям.

Артемьев с интересом и некоторым восхищением посмотрел на Земцову – сколько ещё загадок в этой женщине. Она тоже уловила какой вызвала эффект своими словами и продолжила:

– Кстати, это отличная возможность представить тебя нужным людям. Так что в субботу на футбол ты идёшь со мной, не возражаешь?

– Нет, конечно, спасибо большое за приглашение – обрадовался такому повороту Артемьев, – А Сергея можно с собой взять?

– Не в этот раз. А вот девушку можешь пригласить.

– Моя девушка в Италии живёт, – погрустнел Николай.

– Знакомую возьми. Так ты о себе меньше пересудов обеспечишь, так что найди себе подружку на вечер, – рассмеялась Земцова, – Ну мне пора, спасибо за кофе, он действительно у тебя очень даже неплох.

– Спасибо, что заехала. Давай я тебя провожу.

– Да вот ещё что, – добавила Земцова, – Одень свою спутницу в твоё платье. Есть готовое?

– Подходящего для футбола нет, – задумался Николай, – Но я придумаю.

Артемьев проводил Земцову до машины, а затем вернулся в гостиничный номер и позвонил Михальчуку:

– Привет, я по поводу футбола. Сейчас общался с Земцовой, так вот, она предложила посмотреть матч из закрытой ложи, а заодно познакомиться с нужными людьми – возможно будущими клиентами. Не обижаешься?

– Конечно, иди, я только рад буду за тебя – такие шансы нужно использовать! – восторженно поддержал его Михальчук.

– Вот только вводная появилась – нужна будет девушка для сопровождения, причём нужно успеть сшить для неё платье. Значит нужно будет придумать образ, купить ткань, сделать выкройку, найти модель и хорошую швею. У тебя есть кто-нибудь на примете?

– Вот это ты ставишь задачи, – ошарашено ответил Михальчук, – До матча осталось полтора дня.

– И две ночи, – шутя, поправил его Артемьев, – Я в тебя верю.

– Я понял, – рассмеялся Михальчук, – Тогда успеем. Ткани, раскройщика и швею беру на себя. С тебя проект платья к завтрашнему утру. А вот по модели – предложи нашему фотографу – Насте. Она симпатичная и фигурка у неё подходящая.

– Неплохой вариант, – согласился Артемьев, – Тогда завтра утром встречаемся с тобой в мансарде.

Артемьев сразу же позвонил Насте Сергеевой и предложил её сходить на футбол, объяснив, что это нужно для дела. Немного подумав она согласилась и пообещала завтра встретиться, чтобы снять мерки для платья.

После этого Артемьев занялся разработкой проекта платья для Насти. Время было совсем в обрез, но этого даже, наоборот, подстёгивало его к работе. Часа через два, изрисовав набросками и эскизами не один десяток листов, он нашёл нужный образ. На его компьютере стояла специальная программа для моделирования одежды, которую ему презентовали в Италии, на которой Артемьев довёл свой эскиз до приемлемого качества. Затем он скинул образец на почту Михальчуку, указав какие будут нужны ткани и аксессуары. Было уже около полуночи, когда он лёг спать.

* * *

На следующий день Артемьев сразу после завтрака отправился в студию, где договорился встретиться с Травкиным. Рабочие уже были на своих местах и даже при отсутствии прораба, чем-то усердно занимались. Артемьев поздоровался с рабочими и сразу направился на кухню, чтобы оценить масштаб предстоящих ему и Михальчуку, по договорённости с Земцовой, работ. Впрочем, Травкин не заставил себя ждать и появился буквально через пять минут после прихода Артемьева.

– Доброе утро, Николай, – поприветствовал он Артемьева.

– Здравствуйте, вижу, что работы уже начались.

– Да, времени у нас в обрез, так что придётся поднажать. Но надеемся и на вашу помощь.

– Мы, конечно, не спецы, в отличии от Вашей команды, поэтому помощь будет весьма посильна.

– Будем рады любой. Давайте определим фронт работ. А где Сергей?

– Позже подъедет.

– Ладно, давай посмотрим, что тут нужно будет сделать.

Травкин обошёл и внимательно осмотрел всё помещение, трогая и ощупывая стены и предметы.

– Ну что же. В принципе, от вас тут действительно много помощи пока не потребуется. Нужно будет демонтировать и выбросить этот самодельный кухонный гарнитур, если можно так его назвать. Стены зачистить, все плинтуса и наличники тоже на выброс. Камин отчистить и отмыть. Ну и пол тоже – его просто отмыть по максимуму, чтобы определиться потом, что с ним делать дальше. Понятно?

– Да всё ясно, – согласился Артемьев, – Сегодня приступим.

– Вот и ладненько. Спасибо за помощь. Какие инструменты будут нужны – берите у рабочих. Прошу только не сильно их отвлекать, а я побежал, счастливо! – Травкин попрощался с Николаем и отправился по своим делам, дав прямо на ходу ещё несколько указаний своим работникам.

Артемьев переоделся в рабочую одежду, которую они с Михальчуком припрятали в шкафу, когда ещё в первый свой визит лазили среди груды хлама, сваленного в мансарде, взял у рабочих инструменты и приступил к демонтажу кухонных шкафов.

Неизвестно кто и когда смастерил этот кухонный уголок, но поработал на совесть – сломать это нагромождение шкафов оказалась не так просто, помимо того, что они были сделаны из качественного дерева, а не из дешёвой фанеры, они были буквально намертво прикручены к стене. Артемьев подошёл к решению проблемы кардинально и не стал терять время и силы на детальную разборку шкафов с помощью отвёртки, а стал просто разламывать всю конструкцию, усердно орудуя гвоздодёром и топором.

Примерно через час работы угол кухни был очищен, а в углу скопилась груда досок. Остались лишь плинтуса, которые Артемьев пока не смог оторвать, решив передохнуть и оставив их на потом.

Он сел на пол в углу комнаты, облокотился спиной на камин и, прикрыв глаза, немного задремал. Рабочие работали на удивление тихо, а сквозь открытое окно доносилось лишь щебетание птиц и отдалённые звуки изредка проезжающих машин. Ничего не отвлекало Николая, и смог погрузится в сновидение.

Он словно перенёсся в прошлое и оказался в этой комнате, как он понял, в дореволюционную эпоху. Комната выглядела, как новенькая и была богато украшена. Видимо была летняя ночь, окна были открыты и белые питерские ночи наполняли комнату светом. Горел камин, за столом сидели трое военных, судя по форме, это были офицеры, и что-то горячо обсуждали между собой, но Артемьев не мог уловить их слов из-за шума ветра, непрерывно раздававшегося в его голове. На столе были разбросаны бумаги, и стоял прямоугольный ящик средних размеров. Офицеры сортировали какие-то предметы и бумаги, некоторые складывали в ящик, остальные отправляли прямо в пламя камина, которое каждый раз с этим действом вспыхивало с новой силой. Затем они склонились над ящиком и, проводя какие-то манипуляции, запечатали его. Затем отнесли его в дальний угол комнаты и долго возились там. Артемьев не смог разглядеть, что они сделали конкретно, но вернулись военные обратно к столу уже без ящика. Затем один из них затушил камин, выгреб золу и зачем-то забрался насколько смог внутрь.

После этого видение Артемьева стало расплываться и вскоре исчезло, уступив место темноте. Но эта темнота почему-то не пугала его, а, даже наоборот, притягивала его к себе. Ему казалось, что кто-то невидимый им стоит в том углу комнаты, где был спрятан таинственный ящик, и зовёт его к себе. Но Николай не мог даже пошевелиться, не то чтобы отправиться на скрытый зов. После этого он провалился в забытьё.

Из этого состояния Артемьева вывел телефонный звонок. Это звонил Михальчук:

– Привет! Где ты сейчас?

Артемьев взглянул на часы – было десять минут двенадцатого – значит он был в сновидении всего лишь около десяти минут, а казалось будто прошло несколько часов.

– Привет, я в студии на Захарьевской.

– Хорошо, значит подъеду минут через пятнадцать. Кстати, сегодня приедет Роман – шкафы старинные заберёт.

– Ладно, только пусть позвонит заранее.

После разговора Артемьев подошёл к стене и внимательно её осмотрел. Она была довольно широкой, но даже если тут и был тайник, то все его признаки были скрыты под несколькими слоями обоев. До этого было решено не тратить силы и время на очистку стен от старых обоев, а просто обшить все стены гипсокартонном и покрасить, но после того, что открылось Артемьеву в сновидение, он вдруг решил изменить первоначальный план, по крайней мере в части конкретно этого угла кухни, и ободрать здесь обои, чтобы посмотреть, что спрятано за ними. Почему-то ему казалось, что тайник спрятан именно там.

Он взял у рабочих шпатель и стал отдирать обои, но это оказалось весьма сложным делом – обои упорно не хотели отделяться от стены. Тогда он бросил это занятие, решив дождаться Михальчука, которые уже вскоре появился на пороге мансарды.

– Привет! Задания по "футбольному" платью я выполнил – ткани заказал, раскройщик, и она же швея ждёт на низком старте. А у тебя тут как? Смотрю, тоже неплохо потрудился!

Артемьев в подробностях рассказал другу о своём видении. Тот отнёсся к его рассказу вполне серьёзно, поскольку и раньше знал, что за ним водятся такие штучки и не раз убеждался в этом ещё в совместные студенческие годы.

– Почему ты решил, что тайник в стене?

– Не знаю, мне показалось, что они возились именно со стеной.

– Кстати, я вспомнил, что где-то читал или слышал, что были слухи, как будто архитектор этого дома по желанию владельца замуровал в стенах несколько мумий.

– Да ладно, – удивился Николай, – Ты серьёзно? А почему раньше не рассказывал?

– Случая не было. Тем более не особенно верю в эти сказки. Но на мой взгляд стена тут не такая уж толстая, чтобы в неё сундук спрятать. Если только фасадная стена или в полу?

– Это мысль, – поддержал его Артемьев, хватая гвоздодёр, – Пол, наверное, нам легче будет вскрыть, чем стены долбить.

– Подожди, – остудил его пыл Михальчук, показывая на часы – Время у нас сейчас в обрез – через полчаса нужно с Настей быть у портнихи. Её я предупредил, она прямо туда приедет.

– Точно прости, – согласился Николай, – Я тут из-за всего происходящего совсем счёт времени потерял. Если за столько лет тут ничего ещё не нашли, то пару дней подождёт.

– Зачем ждать пару дней? – не согласился Михальчук, – Сейчас запустим пошивочный процесс и вернёмся.

– Вот за что я тебя уважаю – ты ничего не любишь откладывать на потом, похвалил его Артемьев, – Погнали! Только сначала предупреди рабочих, чтобы они отдали проданную мебель антиквару.

– Точно. Я и забыл уже, что Рогов через час подъедет. Пойду их проинструктирую, а ты пока собирайся.

Артемьев переоделся, взял сумку с ноутбуком, и ребята отправились к портнихе. Это недалеко от египетского дома – на улице Рубинштейна. Но они всё равно немного задержались, потому что заехали в магазин за тканью. Припарковавшись на свободном месте, ребята прошли немного пешком и вошли в стандартный старый питерский двор-колодец. Настю ждать не пришлось, потому что она написала, что уже поднялась в квартиру.

– Что хоть за мастер? – спросил Артемьев.

– Таисия Тимофеевна Ординарцева – хороший мастер, работает портнихой в Мариинском театре, а дома подрабатывает исключительно для хороших знакомых. Делает всё чётко и в срок, – ответил Михальчук и набрал код домофона.

– Здравствуйте, мальчики, – на пороге квартиры их встречала симпатичная женщина лет шестидесяти, – Проходите, мерки я уже с вашей девочки сняла, теперь вот сидим чай пьём, пока вас ждём.

– Здравствуйте, Таисия Тимофеевна, рад Вас видеть, – поздоровался Михальчук, – Вот, позвольте представить моего лучшего друга и теперь Вашего заказчика – Артемьев Николай.

Ребята разулись в коридоре и прошли в комнату, оборудованную, как швейная мастерская.

– Ну что, Серёженька, – обратилась она к Михальчуку, – Сначала обсудим заказ, а потом чай попьём.

В это время из кухни вышла Настя Сергеева, поздоровалась и присоединилась к ребятам. Михальчук выложил ткани и аксессуары, а Артемьев достал ноутбук и альбом с эскизами и стал показывать придуманное им платье, останавливаясь на важных деталях. Таисия Тимофеевна оказалась действительно хорошим мастером – она не просто слушала, а делала себе пометки в блокнот, постоянно переспрашивала и уточняла детали будущего платья. Причём она оказалась довольно продвинутой и попросила сбросить файлы с наработками на свой компьютер.

На всё про всё ушло около часа. Обсудив детали, все отправились на кухню пить чай.

– Да, мальчики, – сокрушалась Таисия Тимофеевна, – задали вы мне задачку – сшить платье за один день. Хорошо, что у меня время свободное есть. Да и работать я люблю, так что всё сделаю в лучшем виде.

– Спасибо огромное, – поблагодарил её Артемьев, – Во сколько мы можем завтра подъехать?

– Вы все мне особо и не нужны, – рассмеялась Ординарцева, – Вот Настенька пусть приезжает к полудню. Мы всё примерим, подгоним, подправим и через пару часов, думаю, можете её забрать. Вам на стадион нужно к пяти вечера? Так что оцените работу и, если что-то ещё нужно будет подправить, время будет в запасе. Договорились?

– Договорились, – согласился Артемьев, – Спасибо Вам за тёплый приём, но нам пора. Настя ты с нами?

– Нет, я ещё тут останусь, пофотографирую Таисию Тимофеевну.

– Ладно. Завтра тоже с собой на стадион свой кофр возьмёшь?

– Нет, – улыбнулась Настя, – Завтра у меня, как я поняла, будут другие обязанности – поддерживать беседу, строить глазки и отдыхать.

– Вот это правильно, – похвалил её Михальчук.

Ребята попрощались, спустились к машине и отправились обратно в египетский дом, где, по их твёрдому убеждению, поджидал загадочный тайник. Они заехали во внутренний двор-колодец "египетского дома" и припарковались недалеко от выхода с чёрной лестницы их парадной.

Когда они поднялись в мансарду, было уже половина второго. Рабочие усердно трудились в дальней комнате, лишь бригадир вышел к ребятам в коридор и рассказал, что приезжал Рогов и, они, как и договаривались, отдали ему шкафы. Умолчал он только об одном, что Рогов дал ему пять тысяч и попросил сообщать ему, если в мансарде что-нибудь найдут и не распространяться об этом.

Артемьев и Михальчук прошли на кухню и закрыли за собой дверь.

– Ну что, приступим к поиску, – предложил Артемьев, как только они переоделись в подменку.

Ребята ещё раз внимательно осмотрели стену и, оценив её толщину, сошлись к мнению, что спрятать именно в ней что-то внушительное невозможно.

– Давай определимся, – сказал Михальчук, – ты видел, что всё происходило в этом углу комнаты. Я думаю, что удобнее всего было спрятать сундук в полу. В старых домах толстые потолочные перекрытия и туда можно много чего впихнуть. Да это и проще сделать, чем стены долбить.

– Согласен с тобой, – поддержал его Артемьев, – Давай попробуем найти тайник в полу. Не хочется, конечно, весь паркет тут раскурочивать.

Ребята стали простукивать пол, пытаясь уловить, где может находиться пустота, но ничего не нашли таким способом.

– Сначала плинтус оторвём и посмотрим, может там будет зацепка.

Михальчук взял ломик и методично оторвал плинтус в этом углу комнаты. Причём далось это ему совсем нелегко – плинтус были закреплен на совесть и, казалось, за столько лет уже пророс в пол и стены. Но их идея сработала – почти в самом углу они нащупали стальную планку, которая как оказалась служила рычагом. С большими усилиями с помощью лома Артемьев смог вытянуть эту стальную скобу. Тут же пришёл в действие скрытый механизм, и они увидели, как часть пола со скрипом приподнялась над поверхностью буквально на сантиметр. Но и этого было достаточно, чтобы ребята смогли поддеть крышку размером примерно метр на полметра и открыть тайник.

Открывшиеся им внутреннее пространство, оказалась плотно забитым всякой ветошью и опилками. Видимо из-за этого ребята и не смогли до этого простучать тут пустоту. Они разгребли этот мусор и вытащили за расположенную сверху ручку увесистый железный ящик. Он оказался довольно широким и занимал почти всё потаённое пространство, хотя по высоте был не более двадцати сантиметров. Михальчук попробовал сразу открыть его, но крышка не поддавалась – видимо была заперта, на что указывала, находящаяся сбоку замочная скважина.

– Что будем делать? – спросил он, – О, смотри – тут какая надпись выбита.

Михальчук намочил ветошь и тщательно протёр место возле замочной скважины. Показалась едва различимая, но всё же читаемая надпись: "ключ в огне".

– Так, вспомни ещё раз своё видение. Помнишь, ты рассказывал, что один из призраков забирался внутрь камина?

– Да, было такое, – подтвердил Артемьев, – Только это были не призрак.

– Какая разница, – отмахнулся Михальчук, – Значит пошли к камину, думаю, там спрятан ключ от этого ящика. Не хочется его ломать, давай попробуем найти ключ.

Ребята закинули обратно в тайник весь мусор, плотно закрыли крышку, попрыгав на ней ногами для надёжности, при этом рычаг сам вернулся на место, спрятавшись в стене. Затем они отнесли свою находку к куче сваленных досок от разобранной кухни и перебрались к камину.

В Санкт-Петербурге старинные камины и печи в изысканной керамической отделке довольно часто встречаются в квартирах, парадных и на лестничных пролётах старинных домов. В углу мансардовской кухни расположилась некий симбиоз изразцовой печи и камина. К сожалению, она не сохранилась так хорошо, как во дворцах и домах-музеях, но всё равно была красивой и по своему величественной, несмотря на то, что в некоторых местах была покрыта царапинами, краской и побелкой, а отдельные изразцы отделки были отколоты и разбиты. Печь была оформлена в духе неоклассицизма. Отделка выполнена рельефными изразцами, синий цвет которых по-прежнему оставался сочным и глубоким. Орнамент представлял из себя геометрические элементы и классические розетки. Топку окружали изразцы с изображением языков пламени, а резное навершие делала печь ещё более помпезной и величественной.

Топку печи от мусора рабочие очистили во время глобальной уборки мансарды от хлама, поэтому доступ туда был свободен.

– Ну и что? – сказал Михальчук, осматривая камин, – Надо лезть внутрь. Могу в машину спуститься за фонариком.

– Не нужно. Я телефоном подсвечу, – ответил Артемьев и полез внутрь печи.

– В дымоходе можешь даже не смотреть – за прошедшее временя его столько раз чистили, что давно бы уже ключ слетел, если бы там хранился.

– Ближе к очагу тоже вряд ли, – поддержал его Артемьев, – Надо искать какую-то выемку или нишу. Жаль, металлоискателя нет.

– Не переживай, если что просто взломаем ящик.

И тут удача снова оказалась на их стороне. Не прошло и десяти минут, как Артемьев, методично обстукивая камин изнутри, сдвинул какую-то плитку и в открывшейся небольшой выемке нащупал ключ.

– Ну ты реально фартовый, – радостно обнял его Михальчук, – Открывай!

Артемьев вставил ключ в замочную скважину и, на удивление, довольно легко провернув его до упора три раза, поднял крышку ящика. Внутри практически впритык к стенкам находилась в мешочке из красного бархата деревянная шкатулка. Но Николай не стал её вытаскивать, а, наоборот, захлопнул крышку и опять закрыл ящик на ключ.

– Давай так поступим, – предложил он Михальчуку, – Ключ мы нашли, он работает, но здесь мы ничего с тобой открывать не будем, а сейчас упакуем сундучок в мешок и отвезём в укромное место, где детально всё рассмотрим.

– Двумя руками – за, – согласился Михальчук.

Он сходил к рабочим за мешком для мусора, сославшись на то, что они должны вынести мусор из кухни. Затем ребята аккуратно засунули в него сундучок и направились на выход, захватив с собой для вида ещё несколько досок, чтобы выкинуть их в контейнер, стоявший во дворе специально на время ремонта их мансарды. Выкинув доски, они положили мешок в багажник, а затем сделали ещё пару ходок наверх за оставшимся хламом.

– Ну что, – спросил Михальчук, когда они сели в машину, – Куда едем?

– Ко мне в гостиницу – не вариант. Давай к тебе, – предложил Артемьев.

– Тогда есть лучше предложение. Поехали ко мне в гараж. Родители мои всё равно на всё лето на дачу уезжают под Вартемяги, так что весь гараж полностью в нашем распоряжении. Оборудован он по высшему разряду.

– Отличный вариант, – улыбаясь, поддержал его Артемьев, – Я помню, как мы бывали в твоём гараже ещё на первом курсе.

Ребята выехали со двора, даже не подозревая, что за ними в окно наблюдал один из рабочих, который сразу же позвонил помощнику антиквара Рогову и доложил, что Артемьев вывез на машине какой-то увесистый мешок.

– Сейчас музыку, подходящую поставлю, – сказал Михальчук, когда они свернули с Захарьевской улицы на Литейный проспект.

Он немного повозился с медиа-системой, и из динамика раздалась известная мелодия Эдмунда Шклярского "Египтянин", которая оказалась как раз в тему:

"Будто я египтянин,

И со мною и Солнце и зной,

И царапает небо когтями

Лёгкий Сфинкс, что стоит за спиной.

Будто я…

Будто я…

Тот терял – ты найдёшь,

Тот молчал – ты поешь,

Тот задумал такое,

Так не будет покоя

Уже никогда…".

11. Шкатулка

Когда друзья подъехали к гаражному кооперативу, который, кстати, находился недалеко от дома Михальчука, было около шести вечера, но из-за белых ночей это совсем не ощущалось, было светло, как днём.

Гараж был действительно классный. В своё время отец Сергея купил в гаражном кооперативе два соседних участка и построил тут большой двухэтажный гараж, а на оставшемся небольшом участке соорудил террасу, где оборудовал место под мангал.

Михальчук открыл ворота и загнал машину в гараж. Артемьев вытащил мешок из багажника, и ребята поднялись с ним на второй этаж. Там была оборудована довольно приличная комната с диваном, столом и даже с телевизором. Они вытащили из мешка сундук, открыли его ключом, извлекли и поместили на стол бархатный мешок с деревянной шкатулкой.

Наконец то они смогли её спокойно и внимательно рассмотреть. Шкатулка очень хорошо сохранилась. На их первый взгляд она была сделана из ценной породы древесины. Крышка была плотно закрыта и на шкатулке не было отверстий для ключа. На тыльной части располагался какой-то не читаемый хаотичный рисунок, поделённый на равные квадратики.

– Это шкатулка с секретом, – догадался Артемьев, – А вот из этих квадратиков нужно, видимо, составить нужное изображение – тогда крышка и откроется, как детская игра "Пятнашки", помнишь такую?

– Помнить-то, я помню, – ответил Михальчук, внимательно рассматривая дно шкатулки, – Только в "пятнашках" было свободное место, за счёт которого можно было двигать квадратики с цифрами, а здесь его нет.

– Значит нужно найти, – сказал Артемьев, принявшись ковыряться с шифром на дне шкатулки, – У тебя лупа есть?

– Посмотрю, – ответил Михальчук и спустился на первый этаж.

Вернулся он довольный уже минут через пять, держа в руках лупу довольно внушительных размеров и фонарь.

– У моего бати в гараже найти можно всё что угодно, – радостно сообщил он, – Так что хорошо, что мы именно сюда приехали.

И это действительно помогло. После тщательного исследования шифра они обнаружили, что все квадратики содержали в себе линии, в только один квадратик был чист, но с точкой. Они надавили на неё шилом и эта точка, оказалась тонким замазанным чем-то отверстием. Затем, расчистив его, они подцепили его тонкой проволокой и вытащили квадратик из пазла. Теперь они смогли свободно двигать оставшиеся квадратики, чтобы совместить их в нужную картинку. Но какую именно?

– Интересно, какая тут может быть зашифрована картинка? – задумчиво произнёс Артемьев.

– Или надпись? – поддержал его Михальчук, – Придётся повозиться. Давай прервёмся и сходим в магазин, купим что-нибудь перекусить.

– Отличное предложение. Далеко идти?

– Нет, пешком минут двадцать туда-обратно. Тебе же нравится пешком ходить. Или на машине поедем?

– Давай пешком, заодно подумаем, что может быть на картинке зашифровано.

По дороге в магазин друзья обсуждали свою находку.

– Интересно, что там может быть внутри? – спросил Артемьев.

– Золото, бриллианты, – пошутил Михальчук, – Хотя она и небольшая, но если там действительно ценности, то стоимость будет приличная.

– Кстати, о кладе придётся заявлять, но тогда его заберут. Сколько там положено за находку?

– Так, я посмотрел в интернете, – ответил Михальчук, – Найденный клад сдают в полицию, потом, если нет криминала, отправляют на экспертизу. Если специалисты установят, что он имеет культурно-историческую ценность, его передадут в государственную собственность. По закону, нашедшему должны выплатить вознаграждение в размере 50 процентов стоимости клада. Если же уникальность не подтвердится, то находку вернут нашедшему.

– Выходит, что если там ценностей не будут, то можно не сдавать? Я считаю, что если сдашь, то потом концов не найдёшь.

– Да, но как ты сам определишь культурно-историческую ценность? Давай будем решать вопрос по факту. Откроем, посмотрим, что там находится, а потом будем решение принимать.

– Согласен. Кстати, на железном ящике, в котором шкатулка была упакована, были какие-то еле заметные символы, возможно, они как-то связаны с шифром.

– Надо же, а я на них не обратил внимания, – немного огорчился Михальчук, – Думаю, связь должна быть, по крайней мере, какая-то подсказка.

Вернувшись из магазина, они стали сразу внимательно осматривать железный ящик. Со временем он покрылся патиной, но очертания, нанесённых на его крышке символов всё же слегка просматривались.

– Надо чистить, – констатировал Михальчук.

– И что это за металл? – спросил Артемьев.

Михальчук взял молоток и слегка стукнул по сундуку, который тотчас издал звонкий звук.

– Судя по звуку, по золотистому цвету ящика и ярко голубой патине на нём – это бронза. Её не сложно чистить.

– Как ты это так быстро определил? – удивился Артемьев.

– В детстве с ребятами металлом собирали и сдавали, – рассмеялся Михальчук, – При ударе по медному предмету, будет раздаваться приглушенный звук. Медь более пластичная, цвет красноватый и патина на неё скажем так аквамариновая, значит наш сундучок из бронзы.

Михальчук нашёл чистую тряпку, намочил её и тщательно протёр крышку сундука. Затем мыльным раствором смочил потемневшие места с рисунками и стал тереть их мягкой щёткой. Через какое-то время его сменил Артемьев, и уже минут через десять символы стали хорошо довольно хорошо различимы.

– Судя по всему – это масонские символы, – сказал Артемьев, – такие встречаются на некоторых старинных домах в Питере, и в Милане я тоже их видел.

– Значит клад этот – совсем непростой. Давай посмотрим в интернете, что они означают, а в процессе поиска можно и перекусить.

– Жаль, что мелкие символы, трудно разобрать. У тебя есть тут лупа?

– Не встречал. Можно, конечно поискать, но это время нужно. Кстати, можно их на телефон сфотографировать и увеличить! – предложил Михальчук.

– Точно. Я сфотографирую и перерисую покрупнее все символы с сундука на бумагу, – согласился Артемьев, – Так будет нагляднее. Точной копии добиваться не буду, думаю это не нужно, главное основную суть уловить.

– Хорошо, – согласился Михальчук, – Давай рисуй, а я пока на стол накрою.

Пока он возился с сервировкой стола к ужину, у Артемьева получилось перерисовать несколько рисунков: лучезарная дельта, две колонны, три кольца, раковина с жемчужиной, линейка, отвес, циркуль и наугольник, ветка какого-то дерева, череп и кости, меч, ящерица.

– Красиво получилось, – похвалил его Михальчук, – Вот только многовато вариантов. Ладно, давай к столу.

Друзья расположились за накрытым столом, но пока не успели приступить к трапезе, Артемьев зачитал вслух с планшета краткую справку о масонстве в России:

– Давай сначала немного истории. Итак, первая масонская ложа появилась в России в 1731 году, и её грандмастером был англичанин Джон Филипс, и большинство участников поначалу тоже были иностранцами. В 1770 году придворный Екатерины II Иван Елагин, кстати в честь него один из островов назван, создал в России Великую ложу, объединившую семнадцать организаций масонов. Самым высокопоставленным масоном в России был император Павел I, который успел побывать членом сразу двух лож – в Вене и в Петербурге. В разработке проекта его Михайловского замка, архитектором которого стал Баженов, также участвовали масоны. Членами масонских лож в разное время становились известные политики, мыслители, учёные и поэты.

В 1822 году указом императора Александра I были запрещены любые тайные общества и собрания масонских лож. Однако масоны продолжали тайно собираться вплоть до 1918 года. Затем членов тайного общества стало преследовать уже советское правительство.

Возродилось в России масонство только в 1995 году, но это уже, я думаю, неинтересно.

– Как знать, – не согласился с ним Михальчук, – Может среди них окажутся наследники на этот клад, так что я считаю, что не стоит уж совсем списывать их со счетов.

Но на тот момент ребята ещё не догадывались, как близки были эти опасения Сергея к истине.

– Вот ещё, про Питер, – не придавая значения словам друга, продолжил Артемьев, – Санкт-Петербург многие историки и архитекторы считают центром масонства в России. Здесь не только появились первые тайные ложи, но и происходили исторические события, которые могли быть связаны с деятельностью ордена. Выходит, что неспроста мы этот сундук тут нашли.

– Выходит, что так, – поддержал его Михальчук, – Ладно, хватит лекций, давай это дело отметим!

– Мы же ничего такого в магазине не купили?

– А зачем, мы же в гараже, – Михальчук вытащил из холодильника запотевшую бутылку, – У меня тут отцовская самогонка есть. Я ещё, как только мы приехали в морозилку, положил, да и соленья всякие имеются, так что давай, садись за стол.

Ребята расположились за накрытым столом, но надолго засиживаться не стали. Слегка отпраздновали свою неожиданную находку и приступили к решению головоломки.

Квадратики передвигались на удивление довольно легко, поэтому они решили всё же не ломать их, а попробовать подобрать нужный рисунок.

– И что будет, когда мы соберём нужный пазл? – спросил Михальчук.

– Наверное, сработает какой-то встроенный механизм, и крышка откроется. Я слышал, что такие замки использовались в старинных китайских шкатулках.

Оказалось, что быстро картинку подобрать не удалось. Квадратики упорно не хотели складываться в цельную картинку. Только примерно через час кропотливой работы появилось понимание, какое именно изображение там зашифровано. Ребята оказались правы в своих догадках – это был один из самых известных масонских знаков, к тому выгравированный среди прочих на сундуке, – перекрещённый циркуль и наугольник.

– Перекрещённые циркуль, наугольник и расположенный между ними символ "G" являются одним из главных символов масонов, – зачитал из интернета Артемьев, – В этой эмблеме циркуль изображает Небесный Свод, а наугольник – Землю. Земля является местом, где человек выполняет свою работу, а Небо символически связано с местом, где чертит свой план Великий Строитель Вселенной. Циркуль, совмещённый с наугольником, пожалуй, самая распространённая из всех масонских эмблем, символов и знаков. Циркуль совмещается с наугольником при открытии масонских работ и помещается на книге священного закона. В центре эмблемы помещается буква "G". Одно из её многогранных значений – сокращение от слова "геометр". Это слово используется масонами в качестве одного из названий верховного существа наряду с Великим Строителем Вселенной.

– Ну что же, наша догадка насчёт масонов подтвердилась. Давай продолжать.

После этого открытия дело пошло быстрее, но не столько как хотелось бы. Было уже около полуночи, когда засыпающий Михальчук предложил:

– Давай спать уже. Как говорится, утро вечера мудренее – завтра закончим со шкатулкой. К тому же ещё Настю забрать нужно будет от портнихи, потом на стадион, а после футбола, думаю, в клубе ещё продолжим.

– Тебе завтра за руль, так что ты ложись, а ещё поколдую над шкатулкой.

– Как знаешь, я пошёл вниз спать, чтобы свет не мешал. Но, если что, ты меня буди.

– Хорошо, без тебя не буду открывать, – рассмеялся Артемьев и снова склонился над шкатулкой.

* * *

Утром его разбудил Михальчук:

– Просыпайся, уже девять утра. Долго вчера ещё сидел? Смог картинку подобрать?

– Пару часов, – зевая, ответил Артемьев, – Я всё сделал, осталось передвинуть один квадратик и картинка сложится. Специально не стал без тебя открывать. Только давай сначала полностью проснёмся, умоемся, а потом откроем.

– Давай, – согласился Михальчук, – И позавтракаем ещё, а то потом не до этого будет.

После лёгкого перекуса и кофе, ребята вернулись к шкатулке. Как и говорил Артемьев, для решения головоломки остался передвинуть всего одну деталь. Как только картинка совпала, раздался скрежет, и крышка шкатулки приоткрылась.

Внутри, оказалось не так много разных вещей, плотно упакованных шёлковым платком, испещрённым какими-то символами. Ребята аккуратно стали вытаскивать из по очереди и складывать их на стол.

В итоге были извлечены: конверт, блокнот в кожаном переплёте, свитки папирусов, два плотно перевязанных бархатных мешочка и два одинаковых деревянных футляра.

Разбирать и изучать находки ребята решили по очереди, начав с конверта.

В пожелтевшем от времени конверте с витиеватым вензелем находилось письмо. Артемьев аккуратно развернул сложенную пополам бумагу и стал читать вслух текст, написанный на русском языке, но в дореволюционном стиле:

"Милостивый государь!

Надеюсь, что раз Вы смогли найти тайник, открыть сундук и шкатулку, а сейчас читаете сие послание, то принадлежите к нашему "Союзу Стражей Северных Врат" и чётко представляете себе, что делать дальше.

Если же Вы не имеете никакого отношения к нашему союзу и совершенно случайно обнаружили тайник, то видимо убедились, что найденные вещи абсолютно бесполезны для обычного человека, за исключением мешка с десятью золотыми червонцами, который Вы смело можете оставить себе.

Далее прошу Вас передать сундук и шкатулку, а тем более всё их содержимое представителям "Союза Стражей Северных Врат" по указанному ниже адресу. В таком случае Вам помимо десяти червонцев выдадут ещё два раза по столько.

Написано главным капитаном "Союза Стражей Северных Врат" полковником Семёновского лейб-гвардии полка Михаилом Григорьевичем Пантелеевым тринадцатого ноября одна тысяча девятьсот шестнадцатого года от Рождества Христова".

– И что там, – перебил его Михальчук, – Адреса есть?

– Есть адрес, написано дословно следующее – продолжил Артемьев:

"Приносите сундук на набережную реки Ждановка в доходный дом Мейснера в квартиру номер семь. Прежде, чем отдать шкатулку, покажите изображение вензеля на этом конверте. Если его опознают и назовут название нашего союза – "Союз Стражей Северных Врат", то предъявите это письмо и только после того, как получите обещанное вознаграждение, можете отдать шкатулку".

Артемьев протянул письмо и конверт Михальчуку, который начал их внимательно рассматривать.

– Каллиграфическим почерком написано. И чернила почти не выцвели, наверно какие-то специальные. Как думаешь по этим адресам ещё находятся те, кто знает об этом? – оценил письмо Михальчук, – И вензель необычный, не встречал таких раньше.

– Сильно сомневаюсь. Для начала нужно попробовать разузнать что-нибудь про этот таинственный союз, а потом решить, что делать дальше. Адрес этот мы всегда успеем посетить.

– Согласен. Попробуем в интернете что-нибудь найти. Пока ясно только, что в одном из мешочков спрятаны золотые монеты.

Так оно и было, выбрав мешочек потяжелее, ребята обнаружили там десять золотых царских монет. Артемьев сразу вычислил с помощью интернета, что это были облегчённые червонцы Николая II с высокой массой золота и весом почти девять грамм. На сегодняшний день, каждый из них в зависимости от годы выпуска и сохранности стоил десятки тысяч рублей.

– Ничего так себе мешочек с монетками, – аж присвистнул от удивления Михальчук, – А в награду обещали ещё двадцать таких.

– Значит шкатулка, действительно, очень ценная, – констатировал этот факт Артемьев, – Давай дальше смотреть.

Во втором мешочке оказалось шестнадцать небольших фигурок, судя по виду, видимо древнеегипетские амулеты. Четыре были сделаны из камней, четыре – из дерева, четыре – керамические, и ещё четыре были металлические. Некоторые наиболее известные и легко узнаваемые определили сразу, такие как жук скарабей, крест Анкх и глаз Гора. Остальные оставили на потом, продолжив изучение содержимого шкатулки.

В деревянных футлярах, один из которых был наполнен ещё и песком, наверное, из египетской пустыни, как шутя предположил Михальчук, находились металлические цилиндры. Один был красноватого цвета, скорее всего был медный, а другой серебристо-белого цвета, видимо оловянный или серебряный. Предназначение было их непонятно, поэтому изучение цилиндров тоже оставили на потом.

Далее раскрыли свитки папирусов. Их было три, на первом изображено что-то типа карты звёздного неба, на втором – много пересекающихся линий, а на третьем – какие-то узоры. Вряд ли это были древние папирусы, так как были в довольно хорошем состоянии.

Блокнот был толщиной пять сантиметров и примерно формата А5. Все его страницы были исписаны какой-то абракадаброй, непонятными схемами и рисунками. Было понятно, что все записи зашифрованы, и ребятам предстояло взломать этот шифр.

В маленькой деревянной шкатулке находилась колода из двадцати двух странных карт с древнеегипетскими рисунками, чем-то напоминавших карты таро.

– Ну что, – сказал Артемьев после завершения осмотра, – Подведём итог. Шкатулка принадлежала какому-то таинственному, скорее всего масонскому, "Союзу Стражей Северных Врат". Из предметов, найденных в шкатулке, мы определились только с царскими червонцами.

– Что уже очень даже хорошо, – вставил довольный Михальчук.

– Если они не поскупились на такое щедрое вознаграждение, то значит все непонятые нами предметы и записи скрывают грандиозную и весьма дорогую тайну, которую нам нужно разгадать.

– Значит, нам предстоят приключения. Прямо как в кино!

– Но нам нужно ещё решать и текущие задачи, – охладил боевой пыл своего друга Артемьев, – Давай спрячем всё это хорошенько и займёмся сегодняшними делами.

– Что будем делать с червонцами? – спросил Михальчук.

– Так как, разгадывать загадки этих Стражей мы решили сами, значит, клад сдавать никому не будем.

– Правильно, – поддержал его Михальчук, – В полиции никто этим вопросом заниматься не будет. Они только монеты заберут, а остальное всё просто выкинут.

– Но, чтобы не светить золото, нужно их и письмо отдельно спрятать. И сделать копию письма, в котором про вознаграждение не упоминать.

– Вознаграждение, судя по письму, и так уже наше, так что это золото мы можем использовать для решения загадок шкатулки.

Они сложили все предметы, за исключением золотых монет и письма, обратно в шкатулку, которую упаковали в ящик и спрятали на стеллаже с инструментами в гараже.

Монеты разделили на части и спрятали по разным местам, письмо и блокнот взял Михальчук, чтобы отнести домой и сделать копию, а конверт с вензелем Артемьев забрал к себе.

Сундук, в котором находилась шкатулка, ещё раз тщательно обыскали и сфотографировали с разных сторон. Затем запихали ветошь в него какую-то ветошь, уложили обратно в мешок и спрятали в погребе.

– А что с тайником делать-то будем? – спросил Михальчук, – При таком грандиозном ремонте его точно найдут. Может пустой сундук туда обратно положить?

– Не думаю, – не поддержал его Артемьев, – Пустой сундук будет подозрительно выглядеть. Пусть думают, что клад нашли раньше, а может его и вовсе там не было. Можно просто мусор туда накидать, чтобы полы не скрипели. Потом посмотрим.

– Хорошо, поехали по делам.

Ребята закрыли гараж, сели в машину и отправились навстречу приключениям, ещё не осознавая в полной мере, что их ждёт дальше.

12. Футбол

Сначала они заскочили домой к Михальчуку, который переоделся в клубную футболку и взял с собой футбольную атрибутику.

– У меня вся "зенитовская" амуниция дома у родителей осталось, – пожаловался Артемьев, – Знал бы, что на футбол пойдём, взял бы, когда домой в Лехтуси ездил.

– Да не переживай, – успокоил его Михальчук, – Тебя кстати пригласили в закрытую ложу, а там подарки дарят на выбор – бери футбольный мяч с автографом игроков, а мы сейчас заедем на Невском проспекте в фирменный магазин и купим тебе футболку. Этот как раз недалеко от твоей гостиницы, так что всё успеем.

Несмотря на выходной день в центре города были пробки. Поэтому ребята, пока заезжали в магазин и гостиницу, немного задержались и не успели к двум часам дня, как и договаривались, подъехать на улицу Рубинштейна за Настей Сергеевой. Но, та им сама позвонила и сообщила, что с платьем всё в порядке, Таисия Тимофеевна ушла в театр, а она выйдет на Невский проспект, где её будет проще подобрать.

Уже через несколько минут ребята забрали Сергееву. Платье получилось очень красивое и прямо воздушное. Оно было выполнено в ретро стиле, а цветовая гамма повторяла сине-бело-голубые клубные цвета "Зенита".

– До матча ещё четыре часа, так что давайте посидим, – предложил Михальчук, – У меня на Крестовском острове в ресторане "Карл и Фридрих", причём это совсем рядом от стадиона, столик забронирован. И друг там хороший работает, так что я даже машину там могу на стоянке оставить без проблем.

– Я там не была ни разу, но думаю там, наверное, будет много фанатов, – засомневалась Настя.

– Вот насчёт этого не переживай, – успокоил её Сергей, – там есть столики в саду на свежем воздухе, один из которых я и забронировал.

– Я не против, – сказал Артемьев, – главное на футбол не опоздать.

– Долго не буду вас держать, – успокоил его Михальчук, – У вас же приглашение в ложу, а туда нужно заранее приходить, потому что всякие мероприятия и прочее.

– Хорошо, – согласился Артемьев, – Земцова сказала подходить не позже шести вечера, за час до игры.

– Вот и отлично! А после игры встретимся там же и решим, чем дальше займёмся. Думаю, что наш "Зенит" не даст дам повод для грусти.

– Настя, а ты как к футболу относишься? – спросил Артемьев.

– Вовремя ты спросил, – рассмеялась Сергеева, – Но, во‑первых, это нужно для дела, как ты объяснил, а, во-вторых, мне нравится футбол именно на стадионе, вся эта атмосфера. Я там бывала не раз, фотографировала, а вот в ложе бывать не доводилось.

– Смотрю, ты с рюкзачком, всё-таки взяла фотоаппарат?

– Только маленький взяла, если понадобится, то на него поснимаю. А в рюкзаке сменная одежда, я ведь сразу в новое платье у Таисии Тимофеевны переоделась. Кстати, большое спасибо, оно очень красивое вышло.

– И к тому же эксклюзивное, одно на весь Питер, – добавил Михальчук, – Тебе очень идёт. Видишь, какой у нас Николай – профессионал. Создал платье за пару дней.

Минут через сорок ребята подъехали на Южную дорогу Крестовского острова. Ресторан-пивоварня "Карл и Фридрих" был выполнен в традиционном баварском стиле. Здание выглядело как мельница с черепичной крышей. Снаружи его окружали ухоженные зелёные лужайки и единственный в Санкт-Петербурге настоящий пивной сад, где прямо под тенистыми деревьями располагались столики для посетителей, что является главным признаком традиционного баварского пивного сада "Биргартена".

Михальчук поставил машину на стоянку, и официант в традиционных баварских шортах проводил ребят в сад, который был уже полон болельщиками в сине-бело-голубых цветах, за их столик.

Не отпуская официанта, парни сразу заказали себе по кружке светлого фирменного пива и лёгкие закуски, а потом принялись изучать предложения меню.

– Давайте, чтобы долго не ждать пока приготовят, просто возьмём колбасную и сырные тарелки, – предложил Михальчук, – Настя, а ты что выбрала?

– Мне салат с сёмгой и авокадо, ассорти мороженого и бокал красного вина.

Официант довольно быстро принёс им напитки и закуски и принял заказ.

– Настя, – спросил Артемьев, – Ты ведь ещё в архиве работаешь? Можно будет узнать кое-какие факты?

– Что тебя интересует?

– Интересно узнать про историю "египетского дома" на Захарьевской, где мы сейчас ремонт для студии делаем. В частности, что располагалось в той мансарде, кто там жил?

– Я попробую поискать, – согласилась Настя.

– Ещё про масонские ложи было бы интересно подробнее узнать. Говорят, был такой союз в Питере – "Стражи северных врат", вроде бы находился в доходном доме Мейснера, но по этому адресу мы ничего не нашли, – добавил Артемьев, – Вот про него бы информацию получить, потому что в интернете я ничего не смог найти.

– Не слышала раньше такое название, хотя про питерских масонов знаю много, писала курсовую работу на эту тему, – загадочно улыбнулась Сергеева, – Какие-то довольно загадочные у тебя, Николай, просьбы, но приятно, что ты историей родного города интересуешься. Обещаю, что когда буду в архиве, то обязательно покопаюсь в материалах, поспрашиваю.

– Будем тебе очень благодарны, – перебил их Михальчук, – Но давайте уже сменим тему. Поговорим о футболе, всё-таки матч уже скоро.

Так за обсуждением предстоящего матча и трапезой незаметно и пролетело время. В половину пятого Артемьев с Настей стали собираться на стадион.

– Давайте хорошенько там оторвитесь, – напутствовал из Артемьев, – После матча жду вас здесь. Если придёте раньше, то садитесь за наш столик – он за нами до закрытия забронирован. Если что – на созвоне.

Неспешным шагом минут за десять они добрались до отдельного входа приглашённых гостей в закрытые ложи стадиона, где не было очереди, и, предъявив документы и специальный код, прошли на территорию стадиона, которая была уже наполнена болельщиками. Вокруг царила радостная атмосфера. Развлекательная программа шла уже полным ходом – проводились различные мастер-классы, конкурсы и игры. Но ребята не стали тут задерживаться, а сразу направились в ложу.

Расположенные между первым и вторым ярусами стадиона "Газпром Арены" ложи представляли собой закрытые ВИП-зоны с выходом на собственный балкон и персональным обслуживанием.

Ложа номер пять, в которую пригласили Артемьева и Настю, была довольно вместительная и рассчитана на тридцать человек. На входе охранники сверили их данные со списками гостей и пропустили внутрь.

В ложе располагались несколько столиков с креслами на четверых, фуршетные стоячие столики, в углу находился бар и стол с закусками, возле которого стояли в ожидании два официанта. На двух противоположных стенах крепились ТВ-панели, по которым велась трансляция матча. На балконе находились удобные кресла для просмотра матча вживую.

Гостей в ложе было ещё всего человек десять, которые разбились на группки и о чём-то беседовали. Отделившись от одной из них, навстречу к ребятам вышла с бокалом шампанского в руке Лариса Земцова:

– Здравствуйте! Рада вас видеть, проходите, располагайтесь, угощайтесь!

– Здравствуй, Лариса! Вот взял с собой нашего штатного фотографа, – поздоровался Артемьев.

– Здравствуйте, Лариса, – поздоровалась Сергеева, – Всегда рада Вас видеть.

– Николай не говорил, кого возьмёт с собой, так что сюрприз удался, – продолжила Земцова, рассматривая Настю, – Платье у тебя, просто блеск, чувствуется рука мастера!

– Николай постарался.

– Вот и хорошо. Сразу покажет товар лицом. Давайте я познакомлю вас с остальными гостями.

Среди гостей оказались две жены футболистов, парочка депутатов с супругами, бизнесмены и актрисы. Все они были любезны, хвалили Настин наряд и желали Николаю успехов в творческой деятельности. Подходили другие гости, и вся ложа в итоге наполнилась под завязку. Вокруг аккуратно сновали официанты, ненавязчиво предлагая гостям напитки.

За разговорами незаметно пролетело время до начала матча, и диктор объявил выход команд не поле. После этого все отправились на балкон смотреть футбол.

В начале матча практически весь стадион был на ногах. Болельщики запели свою легендарную песню:

"Город над вольной Невой

Где болеют за Зенит родной.

Слушай Ленинград

Я тебе спою

Задушевную песню свою.

Слушай Ленинград

Я тебе спою

Задушевную песню свою.

Мы твои верные друзья

Будем вдохновлять тебя всегда.

Мы с тобой Зенит

Мы с тобой всегда

Ты не будешь один никогда".

Первый тайм выдался спокойным. Игра с переменным успехом. Защитники чётко и слажено действовали в обороне, практически не допуская ударов по своим воротам. В самой концовке первого тайма "Зениту" всё-таки удалось размочить счёт, забив с углового гол в ворота китайской команды. Весь стадион взорвался восторженным криком, зажегся фейерверк, а футболисты "Зенита" создали куча малу, поздравляя друг друга.

На этой радостной ноте все вернулись в ложу на перерыв. Земцова подошла к Артемьеву и спросила:

– Как там ремонт, начали делать?

– Два дня назад начали делать, – ответил Артемьев, – Пока черновые работы идут.

– Катя Малеева звонит? Когда собираетесь открытие студии праздновать?

– В основном пишет. Планируем после завершения ремонта и обустройства на середину июля. Как раз она из Крыма вернётся.

– И где будете отмечать?

– Не планировали ещё. Может прямо в студии.

– Думаю, что она маловата будет для этого. Зная Катю, она захочет с размахом всё отметить. Просто такие мероприятия всегда планируются заранее. Наверное, она уже всё распланировало, просто не хочет афишировать.

– Что-нибудь узнаю – сообщу.

– Хорошо, – улыбнулась Земцова и указала на Настю, отошедшую к бару, – Настя просто шикарно выглядит! Кстати, это платье уже многих заинтересовало. Спрашивают сколько ты берёшь за работу?

– В условиях открытия совместного бизнеса с Малеевыми, считаю, что заниматься индивидуальной практикой пока не совсем этично и правильно. Откроем ателье – будем принимать заказы.

– Какой ты правильный, однако, – рассмеялась Земцова, – Но мне-то ты обещал сделать что-нибудь этакое.

– Тебе сделаю, – пообещал Артемьев, – Ты ведь продвигаешь наш бренд. Так что выполню своё обещание и за наш счёт.

– Спасибо! А я буду ходячей рекламой вашей компании.

В это время подошёл менеджер с опросником, чтобы уточнить, какой брендированный подарок от клуба хотят получить гости: мяч или футболку с автографом.

– Бери мяч, а я футболку возьму, – предложила Земцова, – Потом тебя её отдам.

– Да зачем, – попробовал отказаться Артемьев, – Оставь себе.

– У меня их много, поверь, – успокоила его Земцова.

– Спасибо! Да, хотел спросить, а кто нас сюда пригласил?

– Вас сюда пригласила я, – в сердито-шутливом тоне ответила Земцова, – А тот, кто пригласил меня, приехать, к сожалению, не смог, поэтому я пока тут одна.

– Вот ещё хотел спросить – ты не знаешь кто раньше пользовался мансардой?

– Не знаю точно. Ты загляни к Нине Никифоровне – она очень общительная и добродушная старушка и, по-моему, в доме с самого рождения живёт, так что сможет рассказать его историю.

В это время объявили и выходе команд не поле после перерыва, и все гости снова поспешили занять свои места на балконе.

Второй тайм начался с активных действий китайских футболистов, оно и понятно, их команда проигрывала, но оборона "Зенита" не дрогнула и отстояла свои ворота. А затем, поймав соперника на контратаке, "Зенит" заставил стадион взорваться второй раз, а вскоре и в третий раз. Красивая игра и уверенная победа!

После матча гости не торопились покидать ложу. Все поздравляли друг друга с победой и обсуждали игру. Официанты шустро разносили напитки и закуски. Артемьев попробовал позвонить Михальчуку, но тот не отвечал.

– Что-то Серёга пока не отвечает, – спросил Настю Артемьев, – пойдём или тут ещё побудем?

– Давай побудем тут, – ответила Настя, – Сейчас вся толпа схлынет и будет спокойнее идти. А Серёже напиши сообщение, пусть ждёт.

Михальчук ответил минут через двадцать, сообщив, что ждёт их в ресторане на прежнем месте. Артемьев обрадовался, потому что ему всё это время ему приходилось отвечать на различные вопросы дамочек, плотно взявших его в кольцо.

– Лариса, мы с Настей пойдём, спасибо тебе большое за приглашение! – обратился Артемьев к Земцовой.

– Пожалуйста, – ответила она, – А вы куда дальше направляетесь, молодёжь?

– Сергей нас ждёт в кафе. А потом куда дальше – ещё не решили.

– Ну, хорошо, привет ему передавайте и удачно вам отдохнуть!

Попрощавшись с остальными гостями, ребята направились к выходу. Настя была права – основная масса болельщиков успела покинула стадион, и они спокойно дошли до ресторана, где Михальчук уже ждал их за столиком.

– Привет! С победой! – радостно приветствовал он, вставая и заключая их в объятия, – "Зенит" – Чемпион! Как матч посмотрели?

– Замечательно, всё на высшем уровне. А ты как?

– Тоже отлично, присаживайтесь, я уже заказал по пиву, а Насте вина, отметим победу и решим куда дальше двинем.

– Настя ты как? Куда бы хотела пойти? – спросил Артемьев.

– Ребята, – ответила она, – Я тут посижу с вами, а потом домой. Что-то нет сил уже гулять.

– Завтра же воскресенье, – возразил Михальчук, – Целый день можешь отсыпаться.

– На завтра у меня уже есть другие планы, так что спать я буду ночью, – Сергеева оказалась с характером.

– Ладно, мы тебя завезём домой. Ты где живёшь? Или ты не домой?

– Домой. Но это если вам по пути будет. Живу я на Среднем проспекте Васильевского острова.

– Конечно, по пути будет. Доставим в лучшем виде!

– А для нас ты что запланировал? – поинтересовался Артемьев.

– Предлагаю поехать в ночной клуб "Tones". Это недалеко от Казанского собора. Там регулярно устраивают креативные вечеринки с участием известных ди-джеев. Сегодня там будет играть ди-джей COLMO из подмосковного Королёва с какой-то комической программой. Столик я на всякий случай на четверых заранее забронировал.

– Я там была на одном мероприятии, – вставила Настя, – Там действительно самые креативные и медийные вечеринки в городе, современное световое и музыкальное оборудование, оформление как на лучших мировых площадках. Публика адекватная, толкучки нет. Так что советую сходить.

– Может всё-таки с нами? – ещё раз спросил Михальчук.

– Я бы с удовольствием, но не могу планы поменять. Давайте в следующий раз, только заранее предупреждайте.

– А вот я думаю, что экспромтом интереснее. Ладно, оставим эту тему. Что насчёт фотооборудования для студии? Ты определилась что тебе будет нужно закупить?

– Да, основные вещи, которые необходимы, я представляю, так что сброшу список тебе и Николаю на почту.

– Чем, вообще, ты в свободное время занимаешься? – поинтересовался Артемьев.

– Учусь в магистратуре заочно. А в качестве хобби мне нравится находить в архиве старинные литографии или фотоснимки городских пейзажей, а потом находить их, делать современные снимки и потом сопоставлять их, смотреть как изменился Питер во времени.

– Интересно будет посмотреть. Покажешь?

– Можете на моей страничке в "ВК" посмотреть, я ссылку вам сброшу.

– Нам для студии тоже нужно будет и сайт сделать и в соцсетях завести страницы, – сказал Михальчук.

– Могу помочь с этим, – предложила Настя.

– Было бы здорово. Будем на тебя рассчитывать.

Ребята посидели ещё около часа, а потом заказали такси и отправились в ночной клуб, но сначала завезли Сергееву домой.

* * *

Клуб оказался довольно просторным и, несмотря на то, что посетителей было много, толчеи не было и места всем хватало. Зал был оформлен очень красочно, световые эффекты удачно гармонировали с звучащей музыкой, усиливая выступление ди-джея COLMO, который стоял за пультом и, как дирижёр, руководил всем действием.

Ребята прошли в отдаление зала, сели за столик и заказали напитки. Хотя музыка звучала довольно громко, всё же разговаривать было можно.

– Ну как тебе местечко? – спросил Михальчук.

– Очень даже хорошее. Ни разу тут не бывал раньше, – ответил Артемьев.

– Так ведь оно совсем недавно открылось, так что место, ещё не заезженное.

Тут их неожиданно прервали.

– Привет, мальчики! – раздался сзади приятный женский голос.

Ребята обернулись и увидели нарядную Ольгу Ларину.

– О, привет, Оля, – обрадовался Михальчук, – Рады тебя видеть, выглядишь просто восхитительно!

– Спасибо, Серёжа. А вы тут какими судьбами?

– Да вот решили после футбола заехать и продолжить отмечать победу "Зенита".

– Присаживайся к нам, – предложил Артемьев, – Что тебе взять выпить?

– Я тут с компанией, но с удовольствием посижу с вами. Мне, пожалуйста коктейль "Белые ночи" вишнёвый.

Официант как раз проходил мимо и принял заказ.

– А почему вишнёвый, раз белые ночи? – спросил Артемьев, – Что это вообще за коктейль такой?

– Туда входят шампанское, светлый ром, сок и фруктовое мороженое, – объяснила Ларина, – А изюминка его заключается в том, что вкус всегда будет разным, в зависимости от того, какие мороженое и сок туда добавлены.

– Дашь попробовать? – полушутя попросил Артемьев.

– Конечно, – рассмеялась Ларина, – Тем более это вы меня угощаете. А как у тебя дела, обустроился уже?

– Да, нормально всё. Рад, что вернулся в Питер.

– Это он сильно скромничает, – перебил его Михальчук, – Николай открывает совместно с Малеевыми салон мод.

– Ух ты, как интересно. Кстати, Николай, ты ведь обещал дать мне эксклюзивное интервью, помнишь?

– Помню, но сейчас рано ещё про что-то рассказывать. Мы только начали ремонт делать.

– Ну и что, – Ларина была невозмутима, – Разобьём статью на две части. В первой расскажем больше о тебе, а во второй уже о новой фирме. Так что никакие отговорки не принимаются – завтра вечером я готова с тобой встретиться. Назначай место и время!

– Хорошо, – немного подумав, согласился Артемьев, – Завтра в пять вечера у меня в гостинице "Октябрьская".

– Ну вот и договорились, – Ларина пожала ему руку, закрепив таким образом это соглашение.

Они поболтали ещё немного, затем Ларина вернулась к своей компании.

– Ну ты красавчик, – похвалил друга Михальчук, как только Ларина отошла, – Закадрил такую эффектную барышню. Да ещё сразу в номер пригласил.

– Отстань, – отмахнулся Артемьев, – Я не с этой целью. Не хочу просто где-то ещё встречаться, чтобы интервью давать.

– Да ладно, одно другому не помеха. Тем более с Габриэллой у тебя, как я догадываюсь, отношения пошли совсем на спад.

– Это точно, – погрустнел Артемьев, – Почти не созваниваемся. Только сообщениями обмениваемся. Она уехала в Америку на стажировку, так что совсем не до этого теперь, да и разница большая во времени.

– Вот и устраивай свою личную жизнь. Я Олю Ларину хорошо знаю. Она девушка хоть красивая и эффектная, но отнюдь не легкомысленная.

– Мне не до этого сейчас – больше шкатулка волнует. Что же мы всё-таки такое нашли и как дальше поступать?

– Ты не волнуйся сильно. Сейчас главное – расшифровать записи в блокноте. Когда мы его прочтём, то всё станет на свои места. По крайней мере десяток золотых червонцев у нас есть, и это факт.

– Правильно, – поддержал друга Артемьев, – давай ещё немного посидим и к тебе поедем. День, сегодня насыщенный выдался, а ещё копии нужно с блокнота снять. У тебя ведь есть сканер?

– Есть. Сделаем в лучшем виде, – успокоил его Михальчук, – Пошли потанцуем. Нужно успеть на нашу сторону проскочить до развода мостов.

Ребята пробыли в клубе ещё около часа, потом подошли попрощаться к Лариной и отправились на такси домой к Михальчуку.

13. Интервью

На следующий день ребята проснулись около полудня – сказались их ночные похождения. Неспешно умывшись и слегка позавтракав яичницей, они приступили к блокноту. Михальчук аккуратно отсканировал все его страницы и сразу же сделал бумажные копии, а файлы скинул себе на компьютер и на ноутбук Артемьева.

Сходу разгадать шифр ребятам не удалось. Они даже не смогли понять принцип шифрования. Все записи выглядели какой-то абракадаброй, просто сплошной и хаотичный набор букв. Все пояснения к картинкам тоже были зашифрованы, поэтому было невозможно понять, что они означают.

– Ладно, давай сегодня уже не будем голову ломать, – предложил Артемьев, – Мне ещё с журналисткой встречаться. Я поеду в гостиницу, а там ещё покопаюсь в интернете, может, найду какие-нибудь подсказки по расшифровке.

– А мне машину нужно забрать с Крестовского острова, – сказал Михальчук, – Может вместе сначала туда, а потом я тебя довезу до гостиницы.

– Нет, – категорично отказался Артемьев, – тебе ещё отойти надо от вчерашнего, прежде чем за руль садиться.

– Тебе вызвать такси?

– Я лучше на метро.

– Хорошо, как заберу машину позвоню тебе, – сказал Михальчук на прощанье, – Может увидимся?

Где-то через час Артемьев уже был у себя в номере. Он оставил вещи и спустился вниз в ресторан пообедать. Затем, вернувшись обратно, погрузился в изучение шифров в интернете. Сначала он занялся изучением историй появления шифров и их разновидностями.

Чего там только не было. Оказывается, шифры существует с незапамятных времён. Самым древним свидетельством применения шифра, датируемым около четырёх тысяч лет до нашей эры, принято считать древнеегипетский папирус с перечислением монументов времён фараона Аменемхета II. Какой-то безымянный автор видоизменил известные иероглифы.

Ещё одним из известных древних шифров является древнесемитский атбаш, датируемый приблизительно шестисотыми годами до нашей эры. Это, пожалуй, самый простой шифр. С помощью него письменную информацию запутывали весьма простым способом – переворачивали буквы алфавита с ног на голову. Что интересно, криптограммы на атбаше встречаются даже в Библии.

Одним из первых документально зафиксированных шифров является так называемый шифр Цезаря, датируемый около сотого года до нашей эры. Его принцип был очень прост – каждая буква первоначального текста заменялась на другую, отстоящую от неё по алфавиту на определённое число позиций. Нужно всего лишь знать это число, чтобы спокойно разгадать шифр.

В Древней Руси, оказывается, тоже были свои способы тайнописи, например, литорея, которая в свою очередь делилась на простую и мудрую. В мудрой версии шифра некоторые буквы заменялись точками, палками или кругами. В простой литорее, которая ещё называлась тарабарской грамотой, все согласные буквы кириллицы располагались в два ряда. Зашифровывали письмо, заменяя буквы одного ряда буквами другого.

В другом древнерусском шифре под названием цифирь, буквы, слоги и слова заменялись цифрами. Иногда для усложнения в шифр добавлялись математические действия, чтобы его было сложнее разгадать.

В эпоху Возрождения появились более сложные и надёжные шифры. Где-то в середине XV века, итальянский учёный Леон Альберти изобрёл настоящий шифровальный диск, состоящий из внешней и внутренней частей. На неподвижном внешнем диске находился алфавит и цифры. Внутренний диск, который содержал буквы и цифры в другом порядке, подвижным и являлся ключом к шифру. Для шифрования нужно было найти нужную букву текста на внешнем диске и заменить её на букву на внутреннем, стоящую под ней. После этого внутренний диск сдвигался, и новая буква зашифровывалась уже с новой позиции.

Дипломат и алхимик из Франции Блез де Виженер считался самым известным шифровальщиком XVI века. Он разработал абсолютно стойкий шифр, в котором использовалось 26 алфавитов, а порядок использования шифра определялся знанием пароля. Хотя в принципе шифр Виженера представляет собой всего лишь комбинацию нескольких шифров Цезаря.

Артемьев попытался определить, какой шифр использовался в записях в блокноте, но у него ничего не получалось. Он чертил таблицы, подгонял буквы, но ничего не выходило.

Было почти пять часов, когда у Артемьева зазвонил телефон.

– Добрый вечер, Николай, – это была Ольга Ларина, – Как и договаривались, я подъехала и буду в холле гостиницы через три минут. Ты меня встретишь?

– Привет! Конечно, встречу, – ответил Артемьев и вышел из номера.

Выходя, он не успел убрать в другую комнату разбросанные по журнальному столу листы с копиями шифрованных записей из блокнота и своими записями, а просто сложил в стопку, прикрыв их эскизами платьев, и вышел из номера.

Ларина, одетая в элегантный деловой костюм, уже ждала его внизу.

– Ты очень быстрая!

– Я на метро, а от него идти совсем ничего – дорогу перешла и на месте.

– Хорошо, пойдём ко мне.

Они поднялись на лифте и прошли в номер Артемьева.

– Извини, тут небольшой беспорядок, но думаю это не помешает интервью. Кофе будешь? – предложил Артемьев.

– Растворимый? – спросила Ларина.

– Нет, тут установлена кофемашина, а сам кофе у меня ещё итальянский остался.

– Разве в Италии выращивают кофе? – с улыбкой спросила Ларина.

– Нет, конечно, – рассмеялся в ответ Артемьев, – Никакого кофе в Италии не растёт, а вот обжарочных компаний предостаточно. Там даже в небольших городках можно найти с десяток превосходных обжарщиков кофе. У меня, кстати, зёрна сорта арабика с плантаций Гватемалы.

– Ну, в таком случае, конечно буду!

Пока варилось кофе, Ларина незаметно огляделась в номере и расположилась в кресле за столиком. Она достала и положила на стол диктофон, блокнот с ручкой и спросила:

– Я всегда уточняю, на какое время разговора могу рассчитывать, чтобы уточнить свой план беседы?

– И какое время ты рассчитала? – вопросом на вопрос ответил Артемьев.

– Около двух часов.

– Хорошо, – усмехнулся Артемьев, – Но думаю, что для моей скромной биографии, это слишком много.

– Вот ты думаешь, что про тебя никто не знает, а меня сегодня вызвала редактор и поручила разыскать и взять интервью у молоденького модельера, который недавно вернулся из Милана и представлял свою коллекцию в Петропавловке?

Выдержав паузу, она добавила:

– А ещё интереснее, что потом она добавила. Передаю дословно: "вчера этот красавчик, был на футболе с девушкой, на которой было очень интересное платье его работы". Так что ты под колпаком у Мюллера, – рассмеялась в конце Ларина.

– Да, ладно, – изумился Артемьев, – Как это так быстро слухи распространяются.

– Я думаю скорость тут не причём. Просто нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Ты бы видел её глаза, когда я сообщила, что беру у тебя интервью уже сегодня вечером.

Артемьев принёс и поставил на столик две чашки свежезаваренного кофе, изысканный аромат которого моментально распространился по всему номеру, и расположился в соседнем кресле.

– Да, действительно, кофе очень хороший, – сделав глоток, похвалила его Ларина, – Готов начать?

После одобрения Артемьевым она включила диктофон, взяла свой блокнот и стала задавать вопросы. Вначале она прошлась по детству Артемьева, выбора довольно необычной для мужчины профессии, учёбы в университете. Затем перешла к его итальянскому периоду жизни.

– Вот как ты думаешь, Николай, тебе просто повезло оказаться на стажировке в Италии?

– Думаю, что судьба не просто так вдруг благоволит именно тебе, – задумавшись на некоторое время, ответил Артемьев, – Везде нужно потрудиться, приложить хоть какие-то, даже пусть самые минимальные усилия, как, например, в моём случае – взять и просто отправить заявку на участие в конкурсе. Но в дальнейшем, думаю, придётся отрабатывать предоставленный тебе шанс путём усердной работы.

– Расскажи мне про Милан. Просто опиши впечатление питерского студента, оказавшегося на обучении в Италии.

– Итальянцы называют Милан своей северной столицей. Наверное, этим он и близок сердцу каждого петербуржца. Это потрясающе элегантный, красивый, и культурный город. Миланцы довольно вежливы и общительны. Выглядят хорошо и ухоженно, одеваются стильно и элегантно, хотя некоторые весьма своеобразно.

Милан поделён на девять районов, или каких их там называют -административных зон, расположенных вокруг центра и пронумерованных по часовой стрелке. Я жил и учился в третьей зоне, в студенческом городке. Передвигался в основном на общественном транспорте. В Милане есть метро, автобус, троллейбус, трамвай, электричка, а также можно взять на прокат мопед или велосипед.

Милан интересен не только, как современный мегаполис, но и как древний город с богатой историей. Там было очень много достопримечательностей, напоминавших мне Санкт-Петербург. Или, вернее сказать, наша архитектура напоминает миланскую, благодаря работам итальянских архитекторов.

– Наверняка ты ходил там по музеям, – спросила Ларина, – Что больше всего тебе понравилось, впечатлило?

– Это прежде всего гордость миланцев Замок Сфорца. У него весьма необычная история. Замок построили ещё в четырнадцатом веке, затем разобрали и построили заново уже через сто лет. Говорят, что Московский Кремль очень похож на него. Замок много пережил на своём веку, но выстоял и прекрасно сохранился. Там открыто несколько музейных площадок, что лично мне напомнило Петропавловскую крепость.

Ещё меня впечатлило миланское монументальное кладбище. Это такой своеобразный музей под открытым небом, ведь многие надгробия там создавались известными итальянскими мастерами.

У меня были отличные преподаватели с огромным опытом в мире моды. Я очень много почерпнул от них, участвовал в различных проектах в том числе в модных показах.

Студенты, я думаю, одинаковы во всём мире – молодые и весёлые, жаждущие получать новые знания и найти своё место в жизни. Но которым, естественно, абсолютно не чужды радости жизни. Как раз третья зона, где, как я уже говорил расположен студенческий городок, славится большим количество ночных клубов и баров и, благодаря студентам, там самая активная и бурная ночной жизнью.

Конечно, хочу особенно выделить неделю моды в Милане. Это поистине событие мирового масштаба в мире моды. В их рамках проводятся показы коллекций будущего года дважды в год – в феврале и в сентябре. Для Милана это одно из самых заметных событий в городе – даже на улицах устанавливаются гигантские экраны для демонстрации дефиле моделей в новейших нарядах. А молодые дизайнеры иногда выводят моделей прямо на улицы города. Мне приходилось принимать в них участие и простым разнорабочим, и помощником модельеров, а в конце обучения даже представил одну свою работу для совместного показа нашей учебной группы.

– Как ты там общался? Быстро выучил язык?

– На английском, в-основном. А потом мне повезло – я познакомился с итальянкой, которая неплохо знала русский язык, благодаря русским корням. Она во всём мне помогала, учила итальянскому не только языку, но и образу жизни.

– Предположу, что у тебя с ней завязался роман? – Ларина, как настоящая журналистка гламурной прессы, перешла к каверзным вопросам, – Вы поддерживаете отношения, после твоего отъезда?

– На эту тему я бы не хотел особенно распространятся, – ответил Артемьев, – Да, у нас были отношения, но что будет дальше на данный совсем неясно.

Заметив, что после этого вопроса Артемьев напрягся, Ларина решила подвести итог:

– Ладно, Николай, на сегодня давай закончим. Для первой части, думаю, мне достаточно материала, – а потом, показав на стопку бумаг на столе, добавила, – Можно взглянуть на твои, как я понимаю, рабочие наброски?

– Да, можешь посмотреть, но это совсем ещё черновые рисунки.

Ларина взяла бумаги и стала поочерёдно внимательно их рассматривать.

– Очень интересные наработки и смелые решения, – похвалила она Артемьева, а потом добавила, – Слушай, Николай, я заметила среди твоих эскизов зашифрованные записи, это тоже по работе?

– Нет, – немного растерялся Артемьев, осознав, что сложил все листы в одну кучу, – Это, скажем так, небольшое увлечение. Нужно расшифровать эти записи, но пока ещё времени не было вплотную ими заняться.

– Могу помочь, – предложила Ларина.

– Оля, а ты в этом разбираешься? – удивился Артемьев.

– Я училась в математической школе, и у нас там была дополнительная факультативная дисциплина по криптографии, на которой мы изучали различные шифры и методы их дешифровки, так что какой-то навык имею.

– Действительно, как поразительно иногда поворачивается судьба и ведёт тебя в нужном направлении. Конечно, я буду признателен, если ты посмотришь и сможешь помочь расшифровать эти записи, но прошу тебя никому про них не рассказывать.

– Значит, тут присутствует какая-то тайна? – выражение лица Лариной стало загадочным.

– Это не только мой секрет. Я позже расскажу тебе более подробно. А пока сварю нам ещё кофе.

Пока он готовил кофе, она внимательно изучала записи и делала какие-то пометки в своём блокноте.

– В принципе, какой шифр тут применялся мне понятно. Это один из шифров Цезаря.

– Я знаю его принцип, – перебил её Артемьев, – Там каждая буква исходного текста заменяется на другую, отстоящую от неё по алфавиту на определённое число позиций. Но как узнать на какое число идёт сдвиг?

– Правильно, – подтвердила Ларина, – На самом деле это число можно подобрать методом подбора, так сказать. Но сейчас для удобства существуют специальные программы по расшифровке таких шифров. Просто сканируешь зашифрованный текст, и искусственный интеллект подбирает код.

– У тебя есть такая программа?

– В этом случае всё намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Во-первых, текст идёт сплошняком, без пробелов и абзацев. Во-вторых, это я как лингвист по образованию тебе говорю, этот текст написан на дореволюционном алфавите, поэтому придётся всё делать вручную. В-третьих, текст написан вручную, и сканирование может его не распознать.

– Да уж, озадачила ты меня, – расстроился Артемьев.

– Единственное, что может оказаться плюсом, то это то, что данный текст был написан именно в дореволюционный период, а именно тогда очень часто применялся шифр кодового слова. Принцип такого шифрования примерно такой же, как у шифра Цезаря. Только в этом случае мы сдвигаем алфавит не на определённое число позиций, а на кодовое слово.

– И чем это может нам помочь?

– Для этого нужен сам первоисточник. По своему опыту знаю, что там использовались подсказки, помогающие установить кодовое слово. Ну и, конечно, установить примерно его датировку. Так что нужен оригинал. Сможешь его достать?

– Понятно, – призадумался Артемьев, – Я сейчас позвоню и узнаю.

Артемьев прошёл в другую комнату и набрал номер Михальчука. Он подробно описал ему сложившуюся ситуацию, и они вместе приняли решение подключить Ларину к их расследованию. Михальчук сказал, что приедет где-то через пару часов и привезёт блокнот.

– Не знаю, Ольга, хорошая ли эта новость, – сказал он, вернувшись, – Мы сможем предоставить тебе оригинал, но тогда тебе придётся помочь нам и взвалить нас себя груз по его расшифровке.

– Я ни капельку не расстроюсь, – обрадовалась Ларина, – Мне это будет очень даже интересно. А можно поинтересоваться, кто с тобой ещё в теме? Серёжа, я думаю?

– Ты очень проницательна, да это мой друг, Серёга Михальчук.

– Это хорошо, будет приятно с вами поработать.

– Тогда нужно определиться со временем.

– Сегодня я уже не смогу, – извинилась Ларина, – нужно подготовить в печать другую статью, а в расшифровку нужно погружаться с головой, так что, давай договоримся на завтрашний вечер. Подойдёт так?

– Конечно, – согласился Артемьев.

– Вот и отлично. Тогда мне уже пора. Спасибо за интервью, прекрасный кофе и просто чудесное предложение, я так соскучилась по решению загадок.

Артемьев проводил Ларину до выхода из гостиницы и вернулся в номер. Там он ещё раз пересмотрел записи, но никакие мысли в голову просто не лезли. Тогда он включил телевизор и решил спокойно отдохнуть от всего происходящего. После интервью на него нахлынули воспоминания об Италии. После некоторого раздумья Артемьев написал Габриэлле длинное послание, в котором предложил ей решить наконец-то, что будет с их отношениями, и как им быть дальше.

Михальчук появился около девяти вечера и прямо с порога засыпал Артемьева вопросами, как прошло интервью и как Лариной удалось развести его на тему шифрованного блокнота.

– Слушай, Серёга, – шутя возмутился Артемьев, – ты ведь сам меня с ней познакомил, сказал, что хорошая девушка.

– Да я и не спорю, Оля классная и толковая, да к тому же красивая. Кстати, насколько я знаю, сейчас она абсолютно свободна в плане личной жизни.

– Отстань, опять за старое, – отмахнулся Артемьев, – Мне сейчас реально не до этого.

– Ну и зря. Я думаю, что ты её понравился.

– Меня больше интересует – стоит ли ей доверять? Ведь придётся поделиться с ней нашей тайной про сундук и шкатулку.

– А зачем ей всё рассказывать?

– Сам же хвалишь её, что толковая и умная. Значит, когда будет расшифровывать блокнот, то догадается, что к чему.

– Ну и ладно, давай расскажем ей про клад, вместе даже лучше и легче будет работать.

На том и решили. Михальчук отдал Артемьеву блокнот, который тот убрал в сейф, и они отправились ужинать в ресторан.

14. Шифр

На следующий день Артемьев и Михальчук, который остался ночевать у него в гостинице, сразу после завтрака отправились в египетский дом, чтобы вынести из кухни оставшийся мусор.

По приезду они застали в мансарде рабочих и прораба.

– Добрый день, Виктор Николаевич! Как продвигается работа? – поинтересовался Артемьев.

– Здравствуйте, ребята. Идём по графику. Даже в выходные работали. Аккуратно, чтобы соседей по парадной не беспокоить.

– Мы вот тоже приехали, чтобы оставшийся мусор из кухни вынести.

– Молодцы, спасибо за помощь, так мы точно в срок уложимся. Я, кстати, Ларисе каждый день фото и видео отчёт отправляю о ходе ремонта. Она любит всё всегда под контролем держать.

– А по кухне уже решили, как поступить?

– Да, готовим всё пока под чистовую отделку и ждём дальнейших указаний. Мне пора уже бежать, а вы пройдите, посмотрите все комнаты.

Ребята прошлись по мансарде и осмотрели все помещения. Рабочие действительно постарались и практически подготовили мансарду к чистовой отделке и даже начали завозить материалы.

– Наш с тобой участок работы в кухне явно отстаёт, – шутя, сказал Михальчук.

– Да, но у нас другие задачи. К тому же мы уже сорвали джек-пот, – ответил Артемьев, намекая на их находку в тайнике, – Пошли быстрее вынесем оставшийся хлам и спокойно займёмся нашими делами.

Ребята переоделись в подменку и часа за полтора освободили кухню от оставшегося хлама. Когда они закидывали в контейнер последнюю партию мусора, то встретили старшую по дому.

– Здравствуйте Нина Никифоровна, – поздоровался Артемьев.

– Здравствуйте, мальчики, – приветливо ответила старушка, – Вижу вы тоже работаете?

– Да, помогаем немножко. Вот на сегодня уже заканчиваем.

– Ну что хочу сказать, рабочие ваши работают хорошо. Сильно не шумят и не мусорят. А вы если закончили, то заходите ко мне с соседкой чаю попить.

– Спасибо, обязательно зайдём.

Ребята поднялись наверх и ещё раз внимательно осмотрели место, где находился тайник, даже попрыгал по его крышке – никаких признаков, что он там находился, не было. Затем максимально возможно углубили вглубь стены железную скобу, которая открывала крышку тайника, заколотив её плинтусом.

Потом, переодевшись в цивильную одежду и попрощавшись с рабочими, они отправились в близлежащий магазин за угощением к чаю для бабушек.

Свой выбор они остановили на самом известном в городе, да и далеко за его пределами, ассорти "Ленинградский набор", состоящий из семи видов мини-пирожных, в число которых входили: заварные трубочки со сливочном кремом в кондитерской глазури; буше – две покрытые шоколадной глазурью бисквитные шляпки и соединённые муссом на сливочном масле; песочные корзиночки с повидлом и сливочным кремом; сахарные трубочки со сливочным кремом; бисквитные кубики со сливочным кремом в оформлении повидла и стружки кокоса; бисквитные кубики со сливочным кремом в оформлении повидла и шоколадной помадки; бисквитные кубики, пропитанные сахарным сиропом в оформлении сливочного крема.

Так что, когда они вручили пирожные Нине Никифоровне, войдя в квартиру, она очень обрадовалась.

– Спасибо большое, мальчики! Вы прямо угадали, что это мой любимый десерт. Проходите в гостиную, присаживайтесь за стол, будем чай пить.

Квартира была небольшая, со старой мебелью, но обставлена очень грамотно и выглядела довольно уютной. Ребята сели за круглый стол, покрытый белой кружевной скатертью, и стали ждать хозяйку. Однако вместо неё в комнату зашла другая миловидная старушка, невысокого роста.

– Здравствуйте, – поздоровалась она, – Я соседка Нины, Рыжикова Людмила Самуиловна. Мы тут в этой квартире вдвоём с ней живём.

– Здравствуйте, – ребята привстали из-за стола, – Меня зовут Николай Артемьев, а это Сергей Михальчук. Мы в вашей парадной будем мансарду снимать, вот сейчас ремонт начинаем.

– Да про вас уже весь дом знает. Вы садитесь, садитесь. Сейчас мы на стол накроем и поговорим.

Старушки оказались словоохотливыми и любопытными. За чаепитием они подробно расспрашивали ребят про их жизнь и дальнейшими планами. Постепенно Артемьев перевёл разговор в нужное для него русло:

– А вы давно в этом доме живёте?

– Да с самого рождения, – ответила Нина Никифоровна, – Я вот в сорок пятом тут родилась, а Людмила в сорок шестом. Так с тех пор тут и живём, только раньше в разных квартирах жили, а на старости лет съехались в одну.

– Значит, вы хорошо историю дома знаете? Наверное, много всего интересного тут происходило?

– Только всю общую информацию мы уже в интернет прочитали, – добавил Михальчук, – Но если есть какие-то неизвестные факты, то было бы интересно послушать.

– Про наш дом можно говорить долго, – начала Нина Никифоровна, – Про хозяйку дома Нежинскую и архитектора Сонгайло. Так вот, этот Сонгайло был помешен на мистике и загадках. И когда дом был построен, многие петербуржцы чуть ли не круглосуточно стояли возле дома, разглядывая все его детали, пытаясь разыскать несуществующие загадки.

Кстати, по количеству змей, использованных в оформлении фасада, наш дом признан самым "змеиным" зданием Петербурга.

Во время войны наш дом ни разу не пострадал. Это приписывают изображённой на нём дочери Бога Солнца, Хатхор. Дабы жителям хорошо спалось, она следит за городским небом, а также несёт ответственность за женственность, красоту, плодородие, жильцов дома.

– За всё время, наверное, много кто проживал в доме? – спросил Артемьев.

– Самые богатые апартаменты до революции занимали посольства Бельгии и Румынии, – ответила уже Людмила Самуиловна, – Остальные квартиры, в основном заняли гвардейские офицеры местных полков. После революции дом национализировали, и многие помещения отдали различным организациям, а из оставшихся квартир устроили коммуналки. Тут и почтовое отделение было, и клуб ЖЭКа. В конце семидесятых годов размещалась редакция журнала "Искусство Ленинграда", где, кстати, я работала – очень удобно было ходить на работу.

– А про этих гвардейских офицеров что-нибудь подробнее знаете? – поинтересовался Артемьев.

– Совсем рядом с нашим домом в своё время дислоцировался кавалергардский гвардейский кирасирский полк. Его казармы располагались на Шпалерной и на Захарьевской улицах. Сейчас в них, кстати, тоже военные размещаются – военный инженерно-технический институт, – ответила Рыжикова, – Вот эти офицеры-кавалергарды как раз и квартировали в нашем доме. Но точных данных у меня нет. Это надо в архивах искать, если сильно интересно, и, если там хоть что-то сохранилось.

– А правда, что тут были мумии в стены замурованы? – сменил тему разговора Михальчук.

– Много разных небылиц сочиняли про "египетский дом", но на практике подтверждений я не знаю. А вот самую известную легенду расскажу. В проходной арке нашего дома необходимо поцеловать своего возлюбленного – тогда ваш союз утвердят в небесной канцелярии Ра, и его секретарь поставит нужные штампы, после чего сам Бог Солнца поцелует вас в темечко, соединив влюблённые сердца навечно. Мы с Ниной можем это подтвердить – у нас именно так и вышло с нашими мужьями.

– Так что мальчики, знайте, что абы кого целовать в нашей арке не следует, – вставила Нина Никифоровна.

– А подвал есть в доме? – спросил Михальчук.

– Есть, – ответила Людмила Самуиловна, – Но там только коммуникации проходят, а вот на цокольном этаже помещения сдают в аренду. Там магазин охотничий расположен, салон красоты, раньше ещё кальянная была, но её закрыли. В соседней парадной есть гостиница и разные офисы.

– Гостиница? – удивился Артемьев, – Нужно будет заглянуть туда, а то мне скоро из моих апартаментов в "Октябрьской" нужно будет съезжать, так может быть лучше сюда – поближе к работе.

– Да ты лучше Ларочку попроси, – сказала Нина Никифоровна, – она тебе подберёт хорошую квартирку, что ты будешь по гостиницам скитаться.

Потом старушки принесли альбом и стали показывать фотографии, рассказывая, где и в какое время были сделаны снимки.

В это время у Артемьева зазвонил телефон, это была Ларина:

– Николай, здравствуй! Я уже освободилась и смогу через полчаса подъехать к тебе в гостиницу, если у тебя других планов нет.

– Привет! Да, подъезжай и подожди нас в холле немного, – согласился Артемьев, – мы с Серёгой скоро будем.

После этого они попрощались со старушками, поблагодарив их за чай и интересную беседу, и отправились в "Октябрьскую", заехав по пути в магазин, накупив там всякой еды и напитков.

* * *

Ларина, как и обещала, ждала их в холле гостиницы. Поздоровавшись, ребята поднялись вместе с ней в номер к Артемьеву.

– Я и не знал, Оля, что ты шифровальщик, – сказал Михальчук, выгружая провиант в холодильник.

– Ты много чего обе мне, Серёжа, не знаешь, – смеясь ответила Ларина.

Тем временем Артемьев достал из сейфа тетрадь и протянул её Лариной.

– Вот эта тетрадь. Ждём твоё мнение.

Ларина взяла тетрадь, села за стол и стала внимательно её рассматривать.

– Сразу видно, что тетрадь старинная, – сказала она, – Но, чернила и бумага очень качественные, так что текст и рисунки хорошо сохранились и легко читаются. Так как алфавит дореволюционный, то при написании использовались отсутствующие в современном алфавите буквы, поэтому придётся серьёзно потрудиться.

– И ещё по тексту я не заметил ни одной цифры, – заметил Артемьев.

– Видимо, они прописаны словами или зашифрованы каким-то отдельным способом. Будем разбираться, – ответила Ларина, – Для начала нужно постараться вычислить кодовое слово к шифру, иначе придётся методом подбора очень и очень долго провозиться.

– А что нам даёт кодовое слово? – спросил Михальчук

– Вот смотрите, – начала объяснять Ларина одновременно показывая всё на бумаге, – Самый простой, ещё его называют детским – это шифр "ROT1". Ключ в нём прост: каждая буква заменяется на следующую за ней в алфавите. Так, "А" заменяется на "Б", "Б" – на "В", и так далее по порядку. Например, зашифрованное слово "ИЁОЙУ" будет "ЗЕНИТ".

Далее по сложности идёт шифр Цезаря. Он использует такой же принцип, как и "ROT1", который является всего лишь одним, самым простым из вариантов шифра Цезаря. Получателю зашифрованного послания нужно просто знать, какой шаг использовался при шифровании: если это "ROT2", то шаг будет в две буквы, тогда "А" заменяется на "В", "Б" на "Г" и так далее.

У шифра кодового слова Принцип шифрования примерно такой же, как у шифра Цезаря. Только в этом случае мы сдвигаем алфавит не на определённое число позиций, а на кодовое слово.

Например, возьмём кодовое слово "Лукоморье". Затем нужно убрать из него все повторяющиеся буквы, в итоге остаётся кодовое слово "Лукомрье". Затем добавляем его в начало алфавита и противопоставляем правильному алфавиту, убираем дубли букв и получается таблица:

абвгдеёжзийклмнопрстуфхцчшщъыьэюя

лукомрьеабвгдёжзийнпстфхцчшщъыэюя

Дальше шифруем текст, например, "Златая цепь на дубе том". После расшифровки получим нечитаемый бред: "Адлпля хриы жл мсур пиё".

– Ты уверена, что тут применялся шифр кодового слова, а не просто какое-то число, как у шифра Цезаря? – спросил Артемьев, – И как тогда вычислить это кодовое слово?

– Судя по тетради, видите какие тут орнаменты своеобразные, она близка к масонским делам, а они активно применяли кодовое слово, – показала им обложку тетради Ларина, – Какие-то подсказки и намёки обычно оставляют на обложках зашифрованных рукописей, либо на предметах, где они хранятся.

– Дело ясное, что дело тёмное, – заключил Михальчук, – И просто смещать на какое-то число букв, как в шифре Цезаря, тут не получится?

– Да, потому что там есть взаимно удаляемые буквы, – ответила Ларина, – Думаю, придётся серьёзно повозиться. Давайте попробуем подобрать хоть что-то. А вы пока расскажите мне, как она к вам попала.

Ребята вкратце, не вдаваясь в подробности, рассказали ей про тайник в мансарде, сундук и шкатулку, и находящиеся там предметы. Но пока умолчали про письмо и золотые червонцы.

– Вспоминайте, что было изображено на сундуке и шкатулке, – попросила их Ларина.

– Зачем вспоминать, – сказал Артемьев, открывая свой ноутбук, – У нас всё сфотографировано, сама можешь посмотреть.

Ларина просмотрела фотографии и сделала пометки к себе в блокнот.

– После беглого осмотра у меня набралось несколько возможных кодовых слов: пирамида, циркуль, наугольник, дельта, саламандра, химера, альфа, омега, раковина, масон, скарабей. Думаю, для начала хватит. Если у вас есть время, то я начну составлять таблички и будем пробовать расшифровать записи.

– Время есть, оно не может не есть, – пошутил Михальчук, – Может, мы сначала перекусим, чтобы потом легче работалось?

– Давайте проверим хоть несколько слов, – предложила Ларина, – Вдруг нам сразу повезёт, их ведь не так много. Какое первое выберем?

– Давайте самое короткое для начала, – предложил Михальчук, – Альфа. Как я понял, то кодовое слово будет – "АЛЬФ", прямо как инопланетный весельчак из сериала.

– Ну, давай. Вдруг у тебя лёгкая рука. Только слово "альфа" до революции писалось иначе, но это я учту.

Ларина составила табличку и попробовала перевести текст из тетради. К сожалению, ничего не вышло – получилась абракадабра. Дальнейший подбор слов тоже не принёс положительного результата.

– Слушай, Коля, – вдруг предложил Михальчук, – Может, ты применишь свой дар? А то мы так будем долго возиться.

– Я уже сам думал об этом, – согласился Артемьев, – Думал, обойдёмся малой кровью и сами слово подберём, но я согласен.

Затем он взял тетрадь и удалился в другую комнату, закрыв за собой дверь.

– Серёжа, а что это за дар у него? – спросила Ларина.

– Вот, видишь, – усмехнулся Михальчук, – Не всё ты из него в своём интервью выпытала. Он обладает даром видеть то, что скрыто от других глазах, а также будущее и прошлое. Не всё и не всегда, конечно, но может.

Примерно через полчаса Артемьев вышел из комнаты довольно уставшим. Видно видение далось ему нелегко.

– Давайте попробуем слово "сфинкс", – сказал он, протягивая Лариной тетрадь, – Только не забудь учесть, что по дореволюционному стилю оно писалось с твёрдым знаком на конце.

Ларина быстро вставила зашифрованную запись в свою табличку, попробовала перевести текст и радостно воскликнула:

– Есть! Подошло слово! Коля – ты гений!

Ребята бросились обниматься и кричать от радости. Состоялась их первая победа.

– Давайте пока не будем радоваться преждевременно, а переведём хотя бы первую страницу, там текст небольшой, а нам станет окончательно ясно, что мы подобрали код.

Ларина принялась переводить текст. Затем она исправила текст на современный алфавит. Потом что-то искала в интернете. Ребята. Чтобы не мешать ей ушли в другую комнату и о чём-то там рассуждали. Несмотря на то, что она делала всё быстро, на все действия ушло минут двадцать. Когда она закончила, то позвала ребят.

– Значит, смотрите, – сказала она, закончив перевод, на первой странице всего лишь небольшая запись, читаю:

"Эта тетрадь принадлежит "Союзу Стражей Северных Врат" и содержит практические знания по применению "Северных Врат", а также месте их сохранения от непотребных рук и глаз. Заполнил поручик гвардейского кавалергардского кирасирского полка Бахметьев С.А. Санкт-Петербург, Захарьевская улица, доходный дом Нежинской в АѲАS году".

Ларина выдержала короткую паузу, чтобы не дать ребятам опомниться, и продолжила:

– Я догадалась, но это было не сложно, что вот этими непонятными с первого взгляда четырьмя знаками зашифрованы цифры. Мне они сразу показались знакомыми. Я проверила в интернете и точно – это старославянские цифры. Для того чтобы отличить букву от цифры, использовался специальный значок – титло, который пишется сверху и представляет собой волнистую линию. В итоге получился 1916 год.

– Точно, – подтвердил Михальчук, – Я видел похожее, когда на соревнования в Суздаль ездил. Так были изображены цифры на курантах на колокольной башне Суздальского Кремля.

– Олечка – ты молодец! – Артемьев обнял Ларину.

– Всё благодаря тебе. Если бы не твой дар, то мы неизвестно сколько времени подбирали кодовое слово.

– Все молодцы, – подхватил Михальчук, – Но всё-таки предлагаю на сегодня остановиться. Я, конечно, понимаю, как не терпится расшифровать весь текст, мне и самому ужасно любопытно, но всё-таки буду прагматиком и предложу перенести это на завтра, а сейчас отпраздновать нашу маленькую, но очень важную победу.

Артемьев и Ларина согласились с ним и, быстро накрыв на стол, принялись ужинать, продолжая обсуждать их сегодняшнее приключение.

* * *

В то время, пока ребята радовались найденному ключу к зашифрованным записям, к "египетскому дому" подъехала машина помощника антиквара Рогова.

Буквально через пару минут дверь одной из парадной открылась и из неё выглянул рабочий из бригады по ремонту мансарды. Это был как раз тот рабочий, который звонил Рогову и рассказал ему о том, что Артемьев вывез из кухни мансарды увесистый мешок. Увидев его, из машины вышел сам Рогов и какая-то девушка. Они прошли в парадную и в сопровождении рабочего поднялись наверх.

– Вот здесь они работали. Нас пока сюда прораб не направлял что-нибудь делать. А потом я заметил в окно, что когда они выносили мусор, то один мешок загрузили в багажник своей машины и увезли. Поэтому и позвонил, – рабочий указал на кухню, – Проходите спокойно, тут кроме нас больше никого нет.

– Хорошо, ты молодец, наблюдательный малый, – похвалил его Рогов, – Давай сейчас мы с тобой тут постоим, обсудим некоторые детали, а девушка одна внутри осмотрится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.