Александр Старостин
Неправильные сочинения

От автора.

Автор выражает глубочайшую признательность А.В. Минкину, чьи рассуждения и высказывания о Чацком, Онегине, Эдипе… сподвигли его на тщательное изучение произведений, героями(?) которых были эти персонажи.

Прежде всего автор хочет предупредить возможного читателя, что он не профессионал и от него не стоит ожидать абсолютной выверенности периодов и оборотов, а его упражнения в рифмовке не более, чем… попытки передать свои мысли, которые никак не укладывались в прозу. Не будьте слишком строги – некоторые, сделанные … а пусть и открытия, компенсируют, на взгляд автора, несовершенство его пера.

В этом исследовании вы не найдете ни одной цитаты из трудов филологов и пушкинистов, на которые ссылается автор в подтверждение своих выводов. Цитаты вообще, разумеется, будут, но только из анализируемого произведения, а ещё могут быть и такие, с которыми автор спорит.

Автор считает, что цитирование… авторитетов в филологии, это примерно, как строить песчаный дом на песке. Ставить в филологии чей-то авторитет выше своего, значит не иметь и никогда не заиметь собственного, настоящего. В других науках да, изыскания предшественников очень важны, но в филологии? И вообще, кто сказал, что филология – это наука? Как ни крути, но в науках есть законы, а какие законы есть в филологии? Только первородства? Но это не закон, а традиция, и не та ли она, от которой следовало бы отказаться если не очень давно, то хотя бы прямо сейчас? Не была ли филология… разделом или подотделом марксизма-ленинизма?

Не буду скрывать, что на эту работу автора в какой-то мере сподвигла книга А. Минкина «Не мой Онегин» и уж никак не глубиной исследования и неоспоримостью фактов, а только тенденциозностью и желанием захватить первенство в исследуемом им произведении. У А. Минкина, разумеется, много ссылок на звучные имена некоторых читателей, да, известных, но все-таки читателей. Любой же читатель не свободен от собственного восприятия литературы, от благоговения перед автором анализируемого произведения, тем более, если это сам Пушкин!

Автору в этом плане гораздо проще, он не обучался на филологическом факультете, не изучал работ пушкинистов и пушкиноведов, что, надо сказать, гораздо более способствует объективному восприятию литературы, чем заучивание мнений – всего лишь мнений предшественников, какими званиями и регалиями они ни были бы отягощены.

Настоящей работой автор попытается доказать, что роман(?) А.С. Пушкина и не роман вовсе, а гениальная мистификация на многие и многие поколения вперед. Александр Сергеевич предполагал, вероятно, что, даже предупредив изначально читателей о «не забавности» «собранья пестрых глав», его произведение будет воспринято как … «энциклопедия русской жизни».

Автор, разумеется, ничем не может подтвердить своего мнения, но настаивает на нём: Пушкин так долго писал «Евгения Онегина», потому что и недооценивал, и переоценивал своего читателя. Он одновременно и хотел, и боялся «руки пристрастной», то есть взыскательного читателя, которая обнаружит все его уловки, шутки и проказы, будет пытаться состыковать то, что наш Гений изначально замыслил и исполнил «не стыкуемым». У него всё получилось великолепно, у читателей, интерпретаторов, аналитиков, критиков, сценаристов, поэтов*, автора либретто – из рук вон…

Но не достаточно ли автору лишь слегка завуалированно нахваливать себя? Приступите же к рассмотрению обоснований этой, пусть даже кажущейся ему, «ненапрасности» его труда.

Смотрим в книгу…

Или гениальная литературная мистификация XIX века.

         «Неоспоримое право гения – не осознавать свою гениальность. Именно потому гений и досадует на то, что его не понимают».

      «Неважно, понимает ли писатель то, что он пишет, беда, когда читатель не понимает

того, что он прочитал». Не внесено в «Постулаты Старостина», пока.

Предисловие.

              Да, да, Вы правильно продолжили эту поговорку. Составляем буквы как Петрушка, слуга Чичикова**, а в смысл получаемых фраз не вникаем. Не согласны? Вот Вам пример: Песня о буревестнике. «Красивое имя, высокая честь», но на самом деле буревестник не упивается бурей, он _____________________________

*– например: В.В. Маяковский, помните его: «Дескать, /муж у вас/ дурак/ и старый мерин»? С равным основанием старым мерином можно было бы отрекомендовать и самого Онегина, ибо они ШАЛИЛИ вместе, то есть разница в их возрасте была минимальной!

от неё прячется, иногда в самых неподходящих местах. Загадка: неужели Горькому была недоступна энциклопедия? Или он издевался над теми, кто потом будет с восторгом эту песню декламировать? Песня о Соколе примерно такого же плана. Да мало ли кто гордится своими будущими подвигами, которым к тому же не суждено сбыться? Чем сокол лучше своего противника? Бахвальством? Перед кем он геройствует? Перед своей пищей! Полная орнитологическая чепуха. А как Вам «Драма» А.П. Чехова? Жесточайшая критика суда присяжных в необразованной стране у нас называется комедией. Да на фоне убийства из эстетических побуждений – любое другое просто неподсудно! Даже Л.Н. Толстой – сторонник непротивления злу насилием, не понял смысла этого рассказа! Чего же было от других ожидать? Кстати, совершенно неважно, авторами… эти мысли высказаны были намеренно или случайно, важно, что прочитаны они кое-как***.

           Что интересно, произведения, которые, за якобы простотой изложения, скрывают просто море информации, написаны в первых третях XIX и XX веков, может быть и в этом веке что-то такое уже написано, но едва ли. Все остальные, на мой взгляд, не более чем событийные, домысливать почти нечего, а идеалы, вынесенные из этих произведение, скорее надуманные, чем реальные.

           Разумеется, автор не собирается перебирать все произведения XIX века, достаточно будет ограничиться теми, мимо которых никому не удавалось и, надеюсь, не удастся проскочить в детские и школьные годы.

           Вот, например, сказки «По щучьему велению» и «Конек-горбунок». Абсолютно все читатели, слушатели и зрители бесконечных экранизаций на стороне Емели и Ивана-дурака. Но почему именно – никто не задумывался. Все проще простого: на их стороне волшебные силы и они могут творить, что хотят, правда, благоденствие Ивана-дурака связано с некоторыми трудностями бытия, зато пределу возможностей Емели нет вообще! Ну, разве хоть кто-то не предпочел бы быть игрушкой в чьих угодно, но всесильных руках, как два эти лодыря и неумехи? Факт же, что Иван-дурак один-два года обворовывал свою семью, выкармливая трёх лошадей белоярой пшеницей, никак не участвуя в ее выращивании, проходит мимо сознания всех читателей/слушателей/зрителей или воспринимается, как вполне нормальный поступок. Емеля, для тех, кто не помнит, зимой разваливает избу, полную баб и ребятишек, уезжая на печи. Кто-то может сказать, для какой именно цели популяризируются эти… герои? И трудно ли предсказать результаты такой героизации?

То же самое и с Чацким, Онегиным, Печориным, которые героизировались под каким-то антимонархическим флагом, хотя были они никакими не борцами, а барами в полном смысле этого слова и которые по мере сил пилили у ствола тот самый сук, на котором сидели.

     Почему никто и никогда не задумывался, не примерял на себя этих «героев» не как

вседозволенность именно для себя, а для сына или дочери? Многие захотели бы иметь сыном Емелю, Ивана-дурака, Балду, Онегина, Чацкого, Печорина, Татьяну? Разумеется, такие найдутся, но не уверен, что многие.

_____________________________

**-«Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит»

***– кстати, нет никакой гарантии, что «Драма» не была предупреждением ХХ-му веку, когда писатели и не только они дискриминировались по… эстетическим причинам. Но она могла быть и подготовительной пилюлей к тем ужасам, которые готовил нашей стране ХХ век.

Вступление.

         Как бы там ни было, но нет, наверное, более известного произведения, чем «Евгений Онегин» А.С. Пушкина. Многие из представителей молодёжи, с которыми довелось побеседовать на тему этого произведения, зачастую сознавались, что многое забыли и в лучшем случае помнят строфу про «Дядю», а многие собеседники, близкие к моему поколению, цитируют без запинки и до сих пор сопереживают героям романа, впрочем, также, никак не вникая в сущность причин этих переживаний.

         Самая главная черта великой русской литературы, во всяком случае, тех книг, что и сделали ее великой, та, что они написаны не для ого, что бы «гордый свет забавить», а для домысливания, для размышления: а почему это так, а не иначе, как бы я поступил в таком случае, а хотел бы я иметь такого друга, сына, дочь, как герой произведения? Но слишком многие посылы остались незамеченными, следовательно, и реакции не воспоследовало.

        Едва ли мне под силу проанализировать все произведения ХIХ века, поэтому я ограничусь только одним, но самым-самым!

Ещё одно предисловие.

        Вряд ли возможно посчитать точное число пушкинистов и исследователей творчества Пушкина, следовательно, появление среди них ещё и меня… никак не изменит баланс, как его не изменит статистическая погрешность. Но я не боюсь потеряться в собрании увенчанных званиями и регалиями корифеев на их Олимпе, так как и не собираюсь туда подниматься, ибо отягощен только бородой и любопытством.

«Средний читатель к третьей странице забывает, что было на первой, ну хорошо, к десятой» А.И.Старостин.

Теперь думаю, что этим постулатом я очень польстил среднему читателю, так как «Евгений Онегин» убедительно свидетельствует, что если читатель помнит, нет, конечно, не наизусть, две пред'идущие строфы, то это уже не средний читатель.

      Итак, смею утверждать, что «Евгений Онегин» величайшая мистификация* всех времён и народов, потому, что:

I.  Обстоятельства Онегина.

«Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя,»

…………………………………

____________________

*– следует, вероятно сообщить читателю, что жанр литературной мистификации был внедрен в России великим тёзкой Пушкина – Грибоедовым, который в комедии(?) «Горе от ума» взял и опустил одну главу с тем, чтобы его читатель подумал и сам догадался, о чём же беседовали Фамусов и Молчалин в кабинете, куда они проследовали в конце Четвертого явления первого действия? Любой(!) отец спросил бы: «Молчалин, что это было?», а Молчалин как на духу выложил бы всё своему патрону и благодетелю. Да, интриги, наверное, не было бы, но Молчалин не получил бы столько незаслуженных им упреков, а Чацкий восторгов, на которые не имел никаких прав, как лгун, жестокий крепостник и интриган. Впрочем, а есть ли разница: когда интриги нет или если она не замечена?

…………… «рукой пристрастной

Прими собранье пестрых глав»

Процитирована только часть вступления к роману «Евгений Онегин». А, впрочем, почему к роману? Только лишь потому, что так Пушкин написал? Но жанры были определены до него и не пересматривались никогда: роман – это последовательное изложение и т.д., а Александр Сергеевич сам предлагает для чтения «собранье пестрых глав». Если кому-то важно считать «Евгения Онегина» романом, с маленькой, разумеется, буквы, то я ничего против этого не имею. Для себя же я вынес убеждение, что «Евгений Онегин» – это гениальная мистификация «гордого света» и всех последующих поколений дворянского и низших сословий при проклятом царизме, и вот уже более ста лет для граждан… социалистического и… пост-социалистического обществ

                Конечно, необходимо уделить внимание и эпиграфу на французском языке, но для этого надо искать перевод где-то на последних страницах, но неохота – авось и так пойму. В какие только борцы с царизмом, крепостным правом не записывали Онегина наши учителя! И в декабристы, и в список лучших людей эпохи и всё это не спросив Пушкина, а он ведь ответил, не дожидаясь вопроса: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может мнимого». Вы увидели в романе основания для онегинского чувства превосходства не мнимого? Ну как же, вы ответите, а богатство, знатность, популярность, образование? Ну что же, примем как вопросы, но рассмотрим их позже по ходу общего обсуждения.

               Итак, сейчас вы должны удивиться. К чести абсолютного большинства читавших «Евгения Онегина», можно сказать, что они безошибочно прочтут по памяти продолжении первой строфы первой главы. Начинаю: «Мой дядя…» продолжайте. А теперь сюрприз, конечно, не от меня, а от Пушкина. В этой строфе нет ни слова про самоё Дядю, ну хорошо, нет ни слова правды о Дяде. И напрасно школьники, поощряемые учителями, с усердием достойным лучшего применения высмеивали Дядю. Все мы и они были не более, чем пособниками клеветника Онегина. А сколько их ещё будет! В дальнейшем станет ясно, что Онегин НЕ сидел с больным «…и день и ночь, не отходя ни шагу прочь». НЕ поправлял ему подушку, НЕ подносил лекарства НИ печально, НИ весело. А сакраментальное «Когда же черт возьмет тебя» повторял, вероятно, день изо дня, даже ничего не зная о состоянии здоровья Дяди и нимало им не интересуясь, так как находился на краю финансовой пропасти. Той самой, про которую О. Бендер слишком оптимистично заявлял, что в нее можно падать всю жизнь, никак не акцентируя внимания на том, что финансовая пропасть эту жизнь очень укорачивает. Только вот Онегин в неё падать не хотел, а делать что-нибудь – ещё больше! Вот уж кому бы подошла советская песня «Надейся и жди»!

          А как же «наследник всех своих родных?» можете спросить вы. А никак! «Всех» – это слишком неопределенное числительное: от ноля до бесконечности, в романе же действуют ТРИ родственника Онегина: Отец – несостоятельный должник – банкрот, всё его имущество досталось «взаимодатцам» и которого могло не вполне хватить для погашения долгов.

         Дядя, вероятно, брат отца – это второй родственник вот и всё число «всех родных», которые могли или хотели хоть что-то завещать Евгению. Третий родственник, вероятно по материнской линии, Князь, за которого впоследствии выйдет Татьяна, едва ли бы стал что-то завещать Онегину, так как находился в «полном цвете лет» – примерно ровесник Онегина, уже делал неплохую военную карьеру, а может и уже был генералом. Ровесники же они потому, что были друзьями и когда-то шалили вместе, и тому есть подтверждение в романе. Если же наследователи с отцовской линии были и кроме Дяди, то их наследником был бы Отец, как наследник первой очереди, если у тех не было прямых наследников, что весьма нечасто встречалось на просторах Российской империи. (см. Герцен или Безухов).

         К чему я так пристально разбираю финансовые обстоятельства Онегина, а к тому, что они очередная мистификация Пушкина: Онегин не мог жить той шикарной жизнью, одеваться «Как dandy лондонский», находясь на содержании отца, который сам жил долгами. В пользу скромности бытия Онегина говорит и то, что он не получил сколько-нибудь систематического образования, за что «добрый приятель» лицеист Пушкин непременно высмеивал бы его на каждом шагу. То есть, балерины, жир котлет, вино кометы, лимбургский сыр и прочее, не более, чем фантазии изголодавшегося в ожидании наследства Онегина. А еще и для того, чтобы показать, что вся обстановка помещичьего дома имела полное отношение только к Дяде, и бильярд на два шара, и книги, и особенно бюстик в треуголке. Согласитесь, но через 12-15 лет, разгромленный и бесславно отошедший в мир иной Наполеон, не мог быть в России также популярен, как за 25-30 лет до этого, то есть в достаточно ещё молодые годы Дяди. К тому же, если кто-то выбирает себе кумира, то хотя бы в чем-то следует его примеру. Что же такое «наполеоновско-байроновское» мы увидели в Онегине?

         Зачем Пушкин описал фантазии Онегина? А спросите у Аллы Соколовой про необходимость «Фантазий Фарятьева». Тем более, что фантазии Онегина переваливают на третью сотню лет, а многие ли из присутствующих знакомы с пьесой, которой нет и 50?

          Некто Обломов тоже ведь не просто так лежал на диване, можно поручиться, что он фантазировал и опиши Гончаров его фантазии, числился бы и Обломов среди ниспровергателей основ. Но Обломов пока ещё разорится, а Онегин по скромности бытия с младых ногтей приступил к фантазированию, чему в значительной степени способствовала «мечтам невольная преданность».

         Основная характеристика, данная Онегину светом: «он умён и очень мил» говорит больше о «свете», нежели о самом Онегине

     Не согласны? Ну и ладно! Пусть я ошибаюсь, только опровергнуть меня очень трудно, даже перечитав роман.

         Итак, считаю доказанным, что детство и юность Онегина были вполне скромными в материальном отношении, что лицемерие, злословие и клевета… его неотчуждаемые качества и ожидать от него какого-то благородства и «прямой чести(?)», мягко говоря, наивно. В тексте… романа не сказано, что он озаботился погашением отцовских долгов, а может быть и погребением его тела. С такого станется. Благодетеля и наследователя – Дядю Онегин оклеветал на 200 лет уже, и кто знает, насколько лет вперед.

          При большом желании, как это сделал А. Минкин, слова:

«Но разлюбил он наконец

И брань, и саблю, и свинец.»  – можно принять, как свидетельство его бурной военной молодости, но так как о мундире в романе не было и слова, а только лишь о предметах цивильного наряда, то оно кажется весьма сомнительным. Кроме того, распорядок его дня никак не предусматривал сражения, парады, смотры, дежурства и прочую военную нуднятину, поэтому такое предположение должно отвергаться, ещё до его возникновения. Также их можно расценить, как несметное количество дуэлей с соперниками, обманутыми друзьями и мужьями, но тогда они не стыкуются со словами:

«Но вы, блаженные мужья,

С ним оставались вы друзья»? Умело выбирал неопасных соперников или совсем не востребованных дам? Всё-таки на любовном поприще трудно не оттоптать кому-нибудь ног, следовательно, если дуэли и были, то только… виртуальные, а «И брань, и саблю, и свинец» Онегин разлюбил… так сказать, заранее.

Далеко не исключено, что его успех у дам был более желаемым, нежели сущим. В конечном счёте, на что именно мог «дарить надежду» юнец и чем именно? Будущим богатством или возвышением? А с чего бы? Тетушки невест и их кумушки про него знали всё ещё до того, как он впервые переступил порог самой первой гостиной, если его отец был знатен, или не знали ничего, если не был.

         О несостоятельности Онегина говорит и тот факт, что он думал о Дяде: «Летя в пыли на почтовых», то есть не в своем экипаже, и с минимумом поклажи. Да и «лететь на почтовых», это хорошая метафора, но довольно унылая реальность, о которой сам Пушкин писал, что в некоторых случаях проезжал около 30 верст в день, подолгу задерживался на почтовых станциях, где были кривые и пьяные ямщики. Куда же делся возок, в котором:

«Морозной пылью серебрится

Его бобровый воротник»? Своя коляска у него появится только в деревне!

         Онегин, это второй вариант Лисы из басни «Лисица и виноград», у которого тоже видело око, но зуб не получал. Впрочем, когда и другой виноград, то есть Татьяна, действительно был зелен он, то есть она, закономерно не вызвал интереса

II.  Ленский.

       Общепризнано, что  Ленский страстно влюблён в Ольгу, но как тогда быть с фразой автора «Евгения Онегина»:

«Но Ленский, не имев, конечно,(!)

Охоты узы брака несть,

С Онегиным желал сердечно

Знакомство покороче свесть.»? – разумеется, мне могут возразить, что это касалось той самой Дуни с её вокалами, но Пушкин почему-то не сделал исключения и для Ольги.

       Вообще-то, о Ленском и сказать особо нечего. Сирота, ещё до 18-ти лет бросил учёбу, разочаровался в жизни, сошёлся с лодырем-наставником, без чьего руководства и содействия был бы «счастлив и рогат, носил бы стёганый халат». Кроме того, Владимир тренировался в «науке страсти нежной» в имении Лариных с младшей из сестёр, в чем, вероятно, и преуспел. Об этом говорит тот факт, что целомудренность их отношений в начале лета ко дню рождения Татьяны заметно поменяла свои очертания, а их свадьба была назначена на январь не без особых, вероятно, на то причин.

      О каких бы то ни было нововведениях Ленского, на подобии рацеи Онегина с оброком, нам неизвестно, а его поэтическое наследие состоит только из самоэпитафии, крепко отредактированной Пушкиным. Кроме того, он был растяпой и интриганом-неудачником. Но об этом впереди.

При внимательном прочтении… прощального поэтического сочинения, которое я называю «самоэпитафией», Ленского, создается впечатление, что Ленский сам не понимает причины ссоры, не помнит ни того, что не выполнил просьбы Онегина (чуть было не написал «друга»), ни его эпиграммы, ни того что он сам «глухо отвечал», ни почему «…после во весь путь молчал», ни того, что виделись они последний раз больше, чем полгода назад. Диву даешься, чему же выучился Ленский в «Германии туманной» – туманности в голове? Он не выполнил просьбы Онегина, тем оскорбив его, потом обманом завлек его на день рождения Татьяны, следом вызвал его на дуэль, рассердившись на невесту, а мы дружно восхищаемся «душою прямо геттингенской» Ленского и его поэтического гения. Интересно было бы прочитать «картель» и услышать, как же Владимир объяснял Зарецкому причину вызова? Может быть как Портос?

III. Онегин и Ленский. Опус 1.

«Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Сперва взаимной разнотой

Они друг другу были скучны;

Потом понравились; потом

Съезжались каждый день верхом*

И скоро стали неразлучны.

Так люди (первый каюсь я)

От делать нечего друзья.» – именно «от делать нечего», ибо что ещё может объединять 17-летнего юнца и, как принято считать, 26-летнего повесу, уже постигшего в жизни всё или почти всё.

       Предполагаю, что для создания очередной мистификации Пушкин хотел внедрить в сознание читателя, что Онегин и Ленский были неразлучны от «скоро стали неразлучны» до дня рождения Татьяны. На самом деле нет никакого свидетельства, что после их визита к Лариным до начала января они встречались, а, тем более, проводили время вместе. На этот период Ленского заменил Зарецкий. До какого-то времени и я считал это не важным, что делать, пороки советского образования так просто не исчезают!

      Вот теперь мы и подбираемся к завязке основной интриги романа! А это Глава третья строфа III, то есть визит Ленского и Онегина к Лариным. Она совсем короткая и я приведу ее полностью:

«Поедем. —

Поскакали други,

Явились; им расточены

Порой тяжелые услуги

Гостеприимной старины.

Обряд известный угощенья:

Несут на блюдечках варенья,

На столик ставят вощаной

Кувшин с брусничною водой.»

. . . . . . . . . . . . . .

      Это всё про посещение Лариных друзьями. Теперь найдите место, где Онегин смог бы, как в опере пропеть Татьяне «Я очень счастлив». Как хотите, но я не могу сделать другого вывода: Ленский Онегина Лариным НЕ ПРЕДСТАВИЛ!!! Не представил, хотя Онегин просил(!) Ленского именно об этом:

«Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль

Увидеть мне Филлиду эту,

Предмет и мыслей, и пера,

И слез, и рифм et cetera?..

Представь меня». – то есть, Онегин и поехал-то к Лариным только для того, чтобы увидеть Ольгу и быть ей представленным! Но не был! И не только ей, но и всем Лариным и всем тем, кто мог быть в это время у Лариных! И Ларина старшая не указала Ленскому на его упущение, и сама это упущение не исправила: коль скоро они знают, кто это, то этого и достаточно. Гении ничего не пишут просто так, даже если им кажется, что они всего лишь резвятся, иначе откуда бы взялась фраза: «А кстати: Ларина проста»? иных свидетельств простоты Лариной придумать невозможно, ведь не сморкалась же она в занавески! Да и не могла она быть уж очень простой! Её сестра, тётка Татьяны и Ольги – княжна, значит и сама Ларина была княжной с соответствующим княжескому званию воспитанием.

        Стоит размыслить, а по какой причине Ленский не представил Онегина, не смотря на его просьбу? Наиболее вероятной причиной мне кажется… реакция Ольги. Увидев, что Ольга не сводит глаз с Онегина и вся раскраснелась, Владимир был шокирован, растерян, подавлен и т.д., а сама мысль подвести Онегина к ручке Ольги повергла его в ступор! Нет, только не это! Домашняя «суетня» с вареньем, брусничной водой и прочими угощениями как-то заиграла первоначальную неловкость. Но Онегин всё видел! Нельзя исключать и того, что он был уязвлён случайной или намеренной оплошностью Ленского, вполне же понимая её причину он просто не мог как-нибудь не об'играть её впоследствии. Только не говорите, что взаимное представление настолько обычное действие, что Гений просто не стал уделять ему место! Еще раз скажу, что Гении ничего не пишут просто так!

        Хорошо, пусть будет по-вашему: Онегин был представлен, тогда объясните мне его вопрос сразу же после визита:

«Скажи, которая Татьяна?» – он что, забыл всё, что было 20-30 минут назад? Теперь убедил?

Принято единогласно! А фраза Онегина: ««Неужто ты влюблен в меньшую?» вообще устраняет всякие сомнения насчёт отсутствия взаимного представления. Ещё раз напомню, что Онегин ехал знакомиться с Ольгой, но только в коляске узнаёт, которая из сестер Ольга, а которая Татьяна.

Как вы думаете, в чертах какого лица больше жизни: грустного или оживленного? Если вы выбираете последний вариант, то никак не совпадете с мнением Онегина. Жизнь, по его мнению, видна в лице грустном и унылом, а не в веселом и жизнерадостном, на котором сразу же отражаются все движения души. Освежите в памяти, как Пушкин описывал Ольгу:

«Всегда скромна, всегда послушна,

Всегда как утро весела,

Как жизнь поэта простодушна,

Как поцелуй любви мила;

________________

*– «верхом»! это место я предлагаю запомнить до бала по случаю дня рождения Татьяны.

Глаза, как небо, голубые,

Улыбка, локоны льняные,

Движенья, голос, легкий стан,

Все в Ольге…» – не правда ли, что, читая эти строки, невольно улыбаешься?

         С чего бы Онегину прощать оскорбление и не щелкнуть по носу зарвавшегося юнца, тем более, вслед щелчка, полученного от Ольги? Ещё Онегин показывает Ленскому, что Ольга не представляет для него интереса более, чем:

«Эта глупая луна на этом глупом небосводе» – оскорбив заодно с самим Ленским и прочих

Лариных. «Кругла, лицом красна» тоже не служит комплиментом Ольге, но дает повод внимательному читателю задуматься, а по случаю чего она красна лицом? Вероятно, Онегин ссылался на какую-то неизвестную ныне «Мадонну» Ван Дейка, но всех репродукциях, что я видел, а Мадонн более чем нормальные лица, а вполне здоровый румянец присутствовал только у одной в достаточно умеренном количестве.

На что:

«Владимир глухо отвечал,

А после во весь путь молчал», только вот чтО именно он отвечал и почему, и, главное, о чем молчал Ленский, нам, в период прохождения романа, думать было не досуг: математика, химия, коньки, лыжи, прогулка с девушкой (в первую очередь!), стратегия, ниндзя-чебурашки, а тут ещё главу надо дочитать к завтра! Только непонятно, почему этим не заинтересовались мэтры от филологии?

       Вот истинная причина возникшего напряжения в отношениях Ленский-Онегин! Можно смело утверждать, что после этого вечера Онегин и Ленский не виделись до января. Жизнь Онегина с того дня описана Пушкиным не подробно, но достаточно, чтобы понять: время он проводил с Зарецким, в прогулках, с белянкой черноокой, а не с Ленским.

IV.  Татьяна.

        Не могу сказать почему, но Татьяна у меня и в школьные годы не вызывала к себе никакого пиетета. Как-то не вписывалась она в круг девочек, знакомых мне по детскому саду, улице, и школе. Все были резвы, подвижны, любили играть в дочки-матери, делали «секреты», суть которых я так и не понял до седой уже бороды. Какую-то безучастную девочку катали иногда в коляске мимо, но ничего кроме мимолетного интереса она не вызвала – у детства слишком много своих проблем и занятий, чтобы отвлекаться на тех, кто не хочет или не может их разделить.

      Для всех окружающих её детей, Татьяна была такой девочкой, только без коляски.  Если кто-то из вас интересовался психическим своеобразием людей, то в описании детства, а, впрочем, не только детства Татьяны, он обнаружит, что Пушкин отразил явные признаки аутизма и эскапизма. Что, кроме романов, читала, над чем размышляла в часы уединения Татьяна, нам неизвестно, но можно поклясться, что ни теорема Ферма, ни новейшие педагогические, философские, политэкономические изыскания её не интересовали, иначе ей не было бы дела до мистики, примет и прочих пережитков старины. Я не вижу ни одного фактора, который способствовал превращению этого… дичка в полноценную личность, которой восхищаются уже 200 лет. Кто, каким способом обучил её французскому языку не только неизвестно, но и непонятно, как в случае с Онегиным, например. Как она сумела увильнуть от русского? На каком языке общалась с Нянькой? Почему эта Нянька такая старая? Обычно в няньках оставались кормилицы. Почему общая для обеих девочек нянька пребывала в основном с Татьяной.

      Вообще с Татьяной больше вопросов, чем ответов, например: сколько же ей лет? (прил.1).

      Предположение Туминаса, популяризированное Минкиным в его книге «Не мой Онегин», что Татьяна не дочь Дмитрия Ларина основана на ложной трактовке строк:

«Она в семье своей РОДНОЙ(!)

КАЗАЛАСЬ(!) девочкой чужой», а строка:

«Она ласкаться не умела

К отцу…» отметает все предположения о незаконности её появления на свет или… уж не

предполагал ли Туминас, что настоящий отец Татьяны, на роль которого, вероятно, предполагался тот «франт и гвардии Татьяны. сержант», живет тут же, в имении Ларина? Получается, что Татьяна имела возможность, то есть «МОГЛА», но только лишь не «УМЕЛА» ласкаться!

Прием, посеять сомнение в том, что только что сам же и утверждал, применяется редко, во всяком случае, я так думаю, и, тем не менее, не могу от него удержаться. Вероятнее всего, что у бригадира Ларина были некоторые сомнения в своём отцовстве Татьяны. Об этом говорит тот факт, что он в первую очередь был озабочен замужеством младшей, а не старшей дочери, как это принято традиционно или он вполне понимал то, что читатели не могут понять уже почти 200 лет, то есть некоторую ущербность старшей дочери.

V. Татьяна и Онегин. Опус 1.

          Вряд ли стоит доказывать, что Татьяна в первую встречу не произвела на Онегина никакого впечатления: подумаешь «вошла и села», то есть ни здрасте, ни bonsoir. Наличие ещё одного неотесанного персонажа в этой глуши ничего не меняло.

          Итак, Ленский привез Онегина к соседям, которые не проявили ни малейшего интереса к его персоне, отсюда и мнение Онегина:

 «… Ларина проста,

Но очень милая старушка», мол, кто, ни приди – любого угостим, чем бог послал.

          Редко кто не будет раздражен, если его привезут в гости и не представят, а хозяева даже не поинтересуются именем и званием гостя. Едва ли Онегин был приятным исключением, и, во вполне естественном раздражении, не поинтересовался именами присутствующей и появившейся впоследствии девицы. В любом другом случае вопрос Онегина: «Скажи, которая Татьяна» теряет всякий смысл, если только не был направлен на то, чтобы уязвить Ленского эпиграммой на Ольгу. А, впрочем, и всех Лариных вкупе с самим Ленским, ибо воспринимать глупый небосвод безотносительно окружения Ольги не получается.

         Мне кажется, что не будет голословным утверждение, что не только Татьяна не произвела на Онегина никакого впечатления, но и он на неё.

         А как же, вы спросите, «в землю падшее зерно»? и опять попадетесь в ловушку Пушкина.

VI. Письмо Татьяны. (прил. 2)

         Автору этих размышлений очень трудно представить, что могло твориться в голове девицы, занятой исключительно чтением романов и наблюдением явлений природы, надо полагать без должной их фиксации, то есть просто созерцанием. Читателю неизвестно, как широк был… прием в вечер визита Онегина к Лариным, но слух о Евгении, как соискателе руки Татьяны, разнесся окрест и послужил изрядной пищей для пересудов досужему барству. В том, как быстро и неожиданно трансформируются слухи и сплетни можно убедиться, посмотрев сцену у церкви в фильме «Ночь перед Рождеством». Вот и все владельцы близлежащих деревенек были оповещены о грядущем событии.

       Почему-то не оставляют следа в памяти читателя строфа Пушкина:

«Татьяна слушала с досадой

Такие сплетни; но тайком

С неизъяснимою отрадой

Невольно думала о том;

И в сердце дума заронилась;

Пора пришла, она влюбилась.

Так в землю падшее зерно

Весны огнем оживлено.

Давно ее воображенье,

Сгорая негой и тоской,

Алкало пищи роковой;

Давно сердечное томленье

Теснило ей младую грудь;

Душа ждала… кого-нибудь,». Помните: «О, кто-нибудь, приди…», а ещё: «Вы первый встречный мой/Я ваша навсегда»?

          Может быть, вы считаете, что визит Онегина к Лариным был важным и необходимым звеном в возникновении пересудов соседей о его матримониальных планах? А вы почитайте «Человек в футляре», а лучше посмотрите великолепную, хоть и не дословную, экранизацию этого рассказа Чехова, как сосватали Беликова и Вареньку без их согласия. Как в г-не Беликове проросло то самое «в землю падшее зерно», о котором он совсем недавно и не помышлял, а уж в каком-то романтизме этого сикофанта не заподозрил бы никто.

         А ещё мне кажется, что у Таниной досады мог быть несколько иной источник, чем это принято считать. Её никто ни в чем не неволил, общества родни она избегала, а тут слушала! С досадой! на то, что об Онегине говорят мало, даже если постоянно, то всё равно мало! Жаль, что незабвенный К.П. Прутков не внес в «Три вещи, единожды начав которые…» «слушать рассказы о грядущем блаженстве», впрочем, этот пункт по смыслу мало чем отличается от пункта третьего его афоризма, то есть, Козьма Петрович был, как всегда, прав.

Опять же трудно выявить и утверждать какие именно разговоры об Онегине нравились Татьяне более всего – о нём самом или о её замужестве?

        Итак, роль Онегина в планах Татьяны была минимальной. Если бы за пару дней до визита Онегина ей бы начали в том же ключе рассказывать о Петушкове, Буланове, etc, то можно смело предполагать, что знаменитое Письмо было бы адресовано другому получателю. Вот только о его содержании мы могли бы и не узнать никогда, так как о приятельстве Пушкина с Петушковым… пушкинистам – куда уж мне(!), ничего неизвестно.

        Остается загадкой, почему при столь бурном интересе к Онегину матушка Татьяны через Ленского или напрямую, пользуясь простотой сельской жизни, не приглашала Евгения в гости? Или приглашала, но только через Ленского, который, вспоминая реакцию Ольги и досадуя на эпиграмму Онегина, эти приглашения не передавал?

        Но вот письмо написано и именно Онегину. Вряд ли возможно всю нелепость всех претензий Татьяны описать лучше, чем это сделал Д.Писарев, а переписывать Дмитрия Ивановича, смысла нет. Вот только он, и не только он, не обратил внимания на то, что Татьяна… уклонилась от воспроизведения событий в их хронологической последовательности. Вот вам два варианта развития событий и выбирайте более вам подходящий. Ленский по свежим следам описал Татьяну так:

«– Да ТА, которая, грустна

И молчалива, как Светлана,

ВОШЛА и села у окна. —»

Сама Татьяна предложила свою версию:

«ТЫ чуть ВОШЁЛ, я вмиг узнала,

Вся обомлела, запылала» (прил. 3)– не правда ли, что это немного другое изложение последовательности событий? Кто-то скажет, что это не ещё одна шутка Гения? Или не проверка внимательности читателя? Но ведь не ошибка же!

          Несомненно, что «обомлела, запылала» тоже было, так сказать, творческим преувеличением Татьяны, вводящим в заблуждение Онегина и проверяющим внимательность читателя. Кто куда, кому и в каких снах являлся, это ещё поди, проверь, а «вошёл» – «вошла» и «запылала» можно найти в первоисточнике. Достоверно известно только про один сон, более похожий на горячечный бред, чем на сон, с участием Онегина на святки, то есть уже в январе следующего года.

          Итак, два пункта письма Татьяны… слегка искажают действительность, остальные плод её воображения или компиляция из французских романов.

           А ещё подпись… уже два века известно, что письмо написано на французском языке, а подпись? Могла ли Татьяна, которая:

«… по-русски плохо знала

Романов наших не читала

И выражалася с трудом

На языке своём родном» написать ТВЕРДО ЛЮДИ русскими буквами? Я крепко сомневаюсь и приглашаю читателя разделить это сомнение, то есть подпись могла быть примерно такой: fermement les gens, то есть FLG или FG – загадка для Онегина и для читателей.

         В романе нет никакого упоминания о том, что Онегин до получения письма, а до этого дня прошло как минимум 1,5 месяца, вспоминал:

«…..Татьяны милой

И бледный цвет и вид унылый». Стоит ли упоминать, что если бы хоть кто-то произвел хоть какое-то впечатление на Онегина, то возможность посетить Лариных он нашел бы. Только ни та, которая «вошла и села», ни та, которая «Кругла, красна лицом» никак не настроили Онегина на романтический лад и никак не повлияли на его сон и аппетит, что уж говорить о матримониальных фантазиях! Если предполагать, как неоспоримое, наличие у Онегина резкого и охлажденного ума, то Письмо Татьяны своим сумбуром не могло вызвать в Онегине ничего кроме недоумения и раздражения (прил. 4)

       А вот после получения письма, вспоминать (см. цитату выше) не было вообще никакого основания, так как в письме черным по белому чистейшим(?) французским языком было написано «Вся обомлела, ЗАПЫЛАЛА». Ну, разве это не очередная мистификация: читая «обомлела, запылала», вспоминать «бледный цвет. И вид унылый»?

       Закономерен вопрос: «А почему через 1,5 месяца»? Визит Онегина к Лариным под водительством Ленского состоялось, вероятно, в мае, когда ещё вполне уместно угощать вареньем и, особенно, брусничной водой, а не клубникой со сливками, например, то есть свежими ягодами. Сбор же ягод нам был продемонстрирован вечером в день визита Онегина по письму Татьяны, в котором, кстати, не было призыва на свидание – можете проверить!

Заодно Пушкин показал нам, насколько бывала жестокой Ларина старшая с крепостными девушками, причем и бессмысленно, и себе же во вред: есть ли смысл собирать ягоды ночью? Даже если бы она, то есть ночь, была белой, но «смеркалось» не оставляет места для сомнений в пользу Лариной. Это, вероятно, тоже было проявлением её простоты.

Автору до чрезвычайности нравится приведенная ниже цитата: «Реальные бытовые нормы поведения русской дворянской барышни начала XIX в., – пишет Лотман, – делали такой поступок немыслимым: и то, что она вступает без ведома матери в переписку с почти неизвестным ей человеком, и то, что она первая признаётся ему в любви, делало её поступок находящимся по ту сторону всех норм приличия. Если бы Онегин разгласил тайну получения им письма, репутация Татьяны пострадала бы неисправимо.» Почему-то ни Лотман, ни включивший эту глубокую мысль в свою книгу «Немой Онегин» А. Минкин не подумали, что письмо Татьяны было опубликовано в количестве, напрямую совпадающем с количеством экземпляров романа «Евгений Онегин», а ещё неизвестное количество раз переписывалось любителями изящной поэзии. И что? Пострадала репутация Татьяны Лариной? Автору кажется, что всё произошло ровно наоборот: как никто не осудил Софью Фамусову, так и Татьяну Ларину не только не осудили – возвели в ранг образца русской дворянки… остаётся просто развести руками…

     VII. Татьяна и Онегин. Опус 2.

       Пушкиным скрыты подробности посещения Онегиным Лариных в день его свидания с Татьяной в аллее, а мне, человеку совершенно несопоставимых с нашим гением качеств, просто невозможно воссоздать подробности того визита. Моё воображение доводит меня только до: «Татьяна прыг в другие сени…», а далее тупик. Вот раздался стук копыт, понятно, что Татьяна вся на нервах и не подумала, что это может быть кто-то другой, например податной инспектор или Ленский. Кстати, а был ли он у Лариных в тот день? Впрочем, это не важно, просто интересно. Три дня на нервах, а тут стук копыт, какой повод ещё нужен экзальтированной девице для хорошей пробежки? Что ж, убежала – пусть побегает, а мы вслед за Онегиным войдём в дом Лариных: «О, господин Онегин! Как кстати! У нас уже и самовар поспел, присаживайтесь к столу. Неугодно ли наливочки к чаю? Славную у меня наливочку ключница делает! Что-то вы нас забыли совсем, ужли мы чем не угодили вам в ваш первый визит, так вы сердца-то не держите – мы люди простые». Смог бы он, уклонившись от угощения, тут же и брякнуть: «А которая из ваших дочек сию эпистолу мне прислала? Как бы мне увидеть её, а то домашняя заготовка – проповедь – пропадает?» Так что ли? А матушка ответила: «Вот Ольга – спросите у неё сами» – Нет, ну значит Татьяна. Эй, Марфа, кликни Татьяну, тут к ней жених приехал!»? Опять не так? Может быть… сколько вариантов перебрал, а правдоподобного не отыскал! Или Пушкин подшутил над добродушным читателем, а читатель не заметил этого и принял как должное: «Нет подробностей, ну и не надо – Гений лучше нас знает!»? Опять же странно, а почему Татьяна была в доме, да ещё занималась какими-то домашними делами, к которым совершенно не имела никакого расположения? Если она ждет Онегина, то логичнее было бы прохаживаться возле ворот или того места, которого не мог миновать Евгений. Да и вообще, почему она не следила за закатом или за правильным расположением звезд на небе?

           Хотя и отсутствие Ленского у Лариных не такая уж и безделица:

«Я не держу тебя; но где ты

Свои проводишь вечера?»

– У Лариных. – «Вот это чудно.

Помилуй! и тебе не трудно

Там КАЖДЫЙ вечер убивать?» – если был, то… как он отреагировал на визит Онегина после их размолвки в коляске? Тогда, значит, он был и свидетелем конфуза Татьяны с её сватовством. Если не был, то почему и как Онегин подгадал время для визита в отсутствие Ленского?

            Как бы то ни было, но они встретились… вы можете представить шок, в который был повергнут Онегин видом Татьяны? Босая или в грязных туфлях, изорванное помятое платье с мокрыми от пота подмышками, сама исцарапана, а волосы растрёпаны. Почему так? А вы пробежитесь вслед за ней по всему маршруту в нарядном до полу платье (помните: «с утра одета»?), в атласных, вероятно, туфельках по грядкам, цветникам и переломайте кусты сирени, тогда и вопроса не возникнет. То есть, мягко говоря, удивление Онегина, как минимум, не исключается. «Минуты две они молчали» вполне объясняется тем, что Онегин приходил в себя от изумившего и потрясшего его видения: он, исходя из своего приписываемого ему богатого опыта, ожидал чего угодно, но такого чуда – никогда! Тут можно попасть в ещё одну ловушку Гения! «… они молчали» явная гипербола, так как Татьяна вообще ничего не говорила и, вероятно, не собиралась ничего говорить.

           Все-таки шок Онегина был преизряднейшим, если для овладения собой ему понадобилось целых две минуты! И странно, что он не шарахнулся он неё, не потребовал срочно коня и не ускакал прочь, тем создавая себе алиби! Впрочем, и это было бы бессмысленным – все факты неподобающего поведения налицо.

          Никто не сможет сказать достоверно с какими именно мыслями Онегин шёл в аллею, все-таки он мог бы и не преодолеть искушения сорвать самый первый поцелуй с неумелых девичьих губ… но только не с этих – ещё укусит, не дай бог! Но едва ли проповедь была его домашней заготовкой, как я предполагал ранее. Скорее всего, он планировал действовать по обстоятельствам, но они оказались уж очень неожиданными, и он умиротворяющим голосом прожурчал экспромт, в котором превознёс до небес «достоинства» Татьяны, а себя повергнул в пыль. Все это вы и сами можете прочитать у Пушкина, а пересказывать своими словами то, что гениально описано Александром Сергеевичем, нет смысла – там нет места домысливанию или анализу.

         Ах, чуть не забыл! Доподлинно известно, что письмо Татьяны было написано на французском, а вот на каком языке Онегин «проповедовал» читателю неведомо. Можем ли мы исключить возможность того, что он говорил по-русски? Ни в коем случае!  Тогда интересно было бы увидеть реакцию Онегина, если бы резолюцией Татьяны на его проповедь была бы фраза, которая, вероятно, так и рвалась с уст Татьяны: «Monsieur, je ne comprends pas, répétez s'il vous plaît en français», прошу прощения за мой французский, но именно так Яндекс перевел: «Мсье, я не понимаю, повторите, пожалуйста, по-французски». Реакция оратора, полагаю, была бы посильнее, чем: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»!

            Впрочем, есть ещё одно место в проповеди Онегина, которое следовало бы рассмотреть внимательному читателю, где Онегин опровергает максиму Пушкина:

 «Привычка свыше нам дана:

Замена счастию она» словами:

«Я, сколько ни любил бы вас,

Привыкнув, разлюблю тотчас;», а мы, разумеется, оба непримиримых антагонизма принимает, как истинные! Ещё одна шутка Гения? Несомненно!

           Также не следует исключать и того, что Евгений и Татьяна элементарно НЕЗНАКОМЫ! Не были представлены, не сказали друг другу ни одного слова! Набравшись смелости, предложу более логичный вариант строк, который непременно выбрал бы Пушкин, если бы не хотел проверить внимательность или разыграть своего читателя:

 «Я, сколько ни любил бы вас,»

Узнав же, «разлюблю тотчас;»! – что было бы и логичнее, и не противоречило тому, что автор «Евгения Онегина» утверждал несколькими строфами выше.

            А вот в строфе, в которой Онегин подвел заплаканную Татьяну к дому и в которой Пушкин умыл руки, есть, где разгуляться не в меру буйной фантазии! А впрочем, зачем её сдерживать? (Прил. 56,7)

            То, что я называю в себе способностью к анализу, подсказывает мне, что Танина родня не могла так просто принять с рук на руки изорванную, помятую, заплаканную Танюшу. Как бы ни были просты Ларины, но такой простоты они позволить себе не могли – ославлены на всю округу! Кто бы поверил Онегину, что он ни в чем не виноват? Кто бы поверил Танечке, что она с её меланхолией и отстраненностью совершила марш-бросок, который и не каждому гренадеру по силам?

            Как вы представляете отъезд Онегина из имения Лариных? Приподнял шляпу: «Дескать, желаю здравствовать! Засиделся я у вас, а мне ещё пять верст ехать. Кстати, окажите дочке первую помощь – инфекция попадет, не дай бог! Да и в баню ей сходить не помешало бы». Или как? Моя фантазия бессильна, но только вывести Онегина от Лариных, а вот логика настаивает на том, что никуда Онегина не отпустили, а Татьяна тем же вечером или через нескольких дней, которые Онегин провел бы в чулане под надёжной охраной, перестала быть Лариной, а стала Онегиной, к вящей радости её мамаши.

           Стоит ли говорить, что, сумев всё-таки уклониться от венца, Онегин вынужден был бы немедля покинуть деревню, а, следовательно, никакой дуэли с Ленским не было бы.

VIII. Онегин.

         Как бы то ни было, но Онегин выбрался из поместья Лариных без потери своего холостого статуса. Как ни в чем не бывало жил в своё удовольствие. Купался в реке, катался верхом, не пренебрегал поцелуями белянки, приятельствовал с Зарецким. Достоверно известно только об одной встрече с Ленским уже в январе следующего года, но вполне могли быть и другие, в таком случае Ленский был ещё коварнее, чем мне представлялось после сцены в коляске. Вероятнее всего, что о «Татьяне милой» Евгений и думать забыл. Только вот непонятно, зачем, уже ознакомившись с оригинальностью поведения Татьяны («вошла и села», рандеву в аллее) он поехал на день рождения. Вырвался непонятно каким образом из одной ловушки, теперь целит в другую? Или невтерпеж было увидеть: в какие обноски принарядившись, Татьяна будет праздновать своё 18-летие?

IХ. Ленский.

         Не подлежит сомнению, что Ленский был в курсе свидания Онегина с Татьяной, о чем говорит его фраза:

«Два раза заглянул, а там

Уж к ним и носу не покажешь.» да и не мог он не знать! Представляете, какое это было событие!? Приехал, изорвал платье на девушке, неизвестно, что с ней сделал (кто же поверит ему или ей?), уехал и преспокойно живет в своём имении! Ни стыда, ни совести! Ославил девушку на всю округу! Но Ленский мог получить сведения и от самих Лариных, за исключением Татьяны, она вряд ли желала популяризировать свою эскападу. Всё-таки я склоняюсь к мысли, что Ленский и Онегин не встречались до января, потому что или Владимир, или Ларины зазывали бы Онегина в гости, мол, один раз ускользнул, больше не выйдет! Впрочем, не кажется уж совсем невероятным, что Ленский и Онегин встречались часто в самой дружелюбной атмосфере, как это было описано, хоть и один только раз, Пушкиным. Все-таки месть, это холодное блюдо, и Ленский поступал так, как будто он уже прочитал рассказ «Бочонок амонтильядо», хоть он и не был ещё написан Эдгаром По.

         Правомочным, мне кажется, будет предположение, что стыдливость Ленского за полгода претерпела некоторые изменения, летом он краснел, пропуская сомнительные на его взгляд страницы, а зимой уже расписывает приятелю(?), вообще-то смертельному врагу, прелести своей невесты. Зачем? Для чего? Не провокация ли это, не попытка ли использовать Ольгу, как приманку в деле защиты её же реноме? Кроме того, Ленский не мог не знать о размахе готовящегося торжества, все-таки закатить бал и пир для изрядного количества соседей дело не пяти минут и не одного дня. А уж в сам день рождения Татьяны он знал с абсолютной точностью, что это будет не просто тихий семейный вечер:

«– И, никого, уверен я!

Кто будет там? своя семья.» – ну, и кто поверит, что Ольга, пусть даже если она и дала обет молчания, но по секрету, без права дальнейшей передачи, не рассказала Владимиру о размахе торжества? Таковых не оказалось! Опять ловушка на Онегина, но уже не матримониальная, а смертельная.

         А то, что Ленский в своей самоэпитафии прикидывался рыцарем в белых доспехах – абсолютно ничего не значит: любой негодяй, в своих глазах хотя бы, предпочитает быть этаким «врачом-общественником», а не исчадием ада.

X. Онегин и Ленский. Опус 2. Развязка.

            Помимо развития конфликта, возникшего в коляске более полугода назад. В принципе можно объяснить, почему Ленский не танцевал с Ольгой, хотя и не очень убедительно. Первый танец он сделал почему-то с Татьяной, а потом пошёл… предположим, переодеваться, так как ему, как жениху, вполне могла быть отведена комната в довольно большом доме Лариных, а каким ещё может быть дом, в котором танцы сопровождаются полковым оркестром, и есть столовая, в которой могут разместиться все перечисленные гости?

            Что до меня, то я не стал бы упрекать Онегина за танцы с Ольгой по нескольким причинам. Ленский и Онегин приехали верхами (помните, «выходит, требует коня»?), следовательно, костюм Онегина не соответствовал его представлению о том, как дворянин и светская штучка должен быть одет на балу – элементарно у него не было бальных перчаток, от него могло пахнуть лошадью! Хозяйкам это ещё как-то объяснить можно, но с чего бы ему танцевать с Лариной старшей? С Татьяной?.. едва ли Татьяна, вспоминая свой стыд, с удовольствием приняла бы его приглашение, да Онегину и не хотелось ставить её в двусмысленное положение, и:

«Когда же дело до Евгенья

Дошло, то девы томный вид,

Ее смущение, усталость

В его душе родили жалость:

Он молча поклонился ей,

Но как-то взор его очей

Был чудно нежен. Оттого ли,

Что он и вправду тронут был,

Иль он, кокетствуя, шалил,

Невольно ль, иль из доброй воли,

Но взор сей нежность изъявил:

Он сердце Тани оживил» – а как вы думаете, почему «Но взор сей нежность изъявил:»? А я догадался! Татьяна была нормально и даже со вкусом одета! Ни лохмотьев, ни босых грязных ног, ни царапин! Тут и камень улыбнется – дошёл-таки его сарказм по поводу её совершенств!

         Но вернёмся к конфликту Ленский – Онегин. Напомню, что его завязка произошла в первый визит Онегина к Лариным, когда Ленский не представил Онегина хозяевам, а хозяева даже не поинтересовались его именем, за что, на обратном пути, и был Владимир удостоен эпиграммой на Ольгу. Поскольку Ленский понимал, что если Онегин и будет танцевать, то только с Ольгой – он уже просчитал все возможности Онегина (см. выше) и ушёл, ну пускай переодеваться. Но все равно остается непонятным, почему Ленский не записался у Ольги на все танцы, если не хотел развивать конфликта. Как непонятно и почему Онегин, увидев количество экипажей во дворе и оценив масштаб празднования, не развернулся на пороге? Он не мог не понять, что Ленский во второй раз играет с ним, как с мальчишкой. «Вы лжец сударь – вполне мог сказать Онегин – я завтра жду вашего друга» или просто: «Я передумал». Будем считать, что присущий ему авантюризм и желание узнать к чему всё это, понудили Евгения подыграть Ленскому. Как бы то ни было, но танцы с Ольгой может быть и были удовольствием для Евгения или выпадом с адрес Ленского, но их также можно счесть и дружеской услугой Владимиру – жених невесть, где, а невеста одна в уголке плачет от обиды или танцует со всякими петушковыми.

        Как бы то ни было, но Ленский предпочёл дружескую услугу счесть оскорблением, к тому же прилюдным. «Все в изумленьи» могли быть вовсе не от того, что Ольга танцует с Онегиным. Изумиться можно и из-за того, что совершеннейший пустяк, произошедший, причем из-за оплошности самого Ленского, может стать причиной дуэли и, возможно, смерти одного из участников. Впрочем, как можно не верить Пушкину(!), Ленский сердился вовсе не на Онегина, а на Ольгу! «Проказы женские кляня» – заметим: не девичьи! Вот продукт германского обучения? Гёте или Шиллер его вдохновили обидеться на невесту – ну у кого же хватит смелости и разума обвинять в своих неудачах самого себя? А вызвать на дуэль именно Онегина? Почему у Ленского не было претензий к Петушкову, который захватил первый(!) танец с Ольгой, и которого Ленский, как страстно влюблённый жених, должен был с нетерпением дожидаться? Но почему-то стал танцевать с Татьяной… Объяснить можно только стратегией Ленского, дескать, действуй Онегин, убедись, что я не врал ни про плечи, ни про грудь. С чего бы иного Онегин нашёптывал Ольге «какой-то пошлый мадригал», как не с позволения и поощрения Ленского?

        Преддуэдьные рефлексии Онегина понятны потому, хотя бы, что большой вины он за собой не видел, ну пошутил в коляске – так не подставляйся, выполняй правила этикета, отшутись, а не бубни себе под нос угрозы в надежде, что тебя не поймут хотя бы по тону.  А уж за «вечор» упрекать Ленского у Онегина было гораздо больше оснований, чем себя самого. Прямой обман о количестве гостей и размахе торжества. Вполне возможно, что скажи Ленский правду, Онегин и не поехал бы вовсе или поехал в санях во всей красе, что никак не входило в планы Ленского. Пожурив себя, Онегин проанализировал ситуацию и решил, что дуэль неизбежна.

        Ленский секундантом выбрал Зарецкого не случайно, о его с ним отношениях неизвестно ничего и вполне возможно, что Ларины его отговаривали от знакомства с ним в таких примерно словах: «Не водись с ним – он тебя плохому научит». Но он не мог не знать, что Онегин с Зарецким в приятелях и кроме него, ни с кем в этой местности не общался, то есть создавал ему трудности с поиском секунданта. Но и в этом Онегин переиграл Ленского: лакей в качестве секунданта, это оскорбление и Ленскому, и Зарецкому, а ещё и указание Ленскому на его упущение в день их первого визита к Лариным.

        Вообще, в рефлексии Онегина верится с трудом, мне они кажутся ещё одной мистификацией Пушкина. Помаялся Евгений совестью – и спать, да так спал, что проспал время дуэли аж на час! В январе в семь, то есть в восемь по тому времени, ещё довольно темно, а восход только около девяти!

        Самоэпитафия Ленского и его поведение на дуэли создают впечатление, что он не просто предполагает свою смерть, но и не желает её избежать. Всё-таки в шести шагах, на самом деле меньше, если учесть длину вытянутой руки с пистолетом, промахнуться можно только специально! Что ему мешало хотя бы копировать движения Онегина, явно более подготовленного к подобным делам? И было бы два хладных тела…  Уж если тюфяк Безухов преуспел однажды…

        Ленский был преждевременным человеком, ему надо было родиться, когда А. Гончаров уже написал «Обыкновенную историю», там бы он прочёл, что рано женятся только мужики, которым в доме нужна работница, а дворянин должен заниматься делом. Хотя, почему бы ему было не воспользоваться опытом явно уважаемого им Дмитрия Ларина. Впрочем, и в уважении к Ларину есть определенные сомнения, всё-таки «Рооr Yorick!» произнесено было Гамлетом над прахом шута.

ХI. Татьяна без Онегина.

            Некто Виля* Брик – «преподаватель по литературе» (!), так она себя рекомендовала перед лекцией(!) на YouTube, считает, что сон Татьяны имеет, чуть ли не важнейшее значение для составления характеристики, как вы думаете кого? – Онегина! А Медведь, который её привел на пир Онегина с нечистью, это ни кто иной, как будущий муж Татьяны! Жаль, что на мне тогда не было шляпы, а то я бы её снял перед… размахом фантазии Вили. На мой взгляд, сон Татьяны говорит только о том, что в её, будем полагать, прелестной головке порядок был, мягко говоря, относительным.

           Не будет опрометчивым заявление, что Татьяна до своего дня рождения, так ничего и не узнала об Онегине, да и откуда? Соседи тоже о нем ничего не знали, ведь он не общался ни с кем, кроме Ленского, а потом – Зарецкого. Едва ли Ленский мог рассказать Лариным что-то толковое об Онегине – их давние разговоры под вино были исключительно абстрактными, а поскольку Зарецкого на балу не было, то и общения с ним ранее не было тоже.

   Вот и решила Татьяна уже после отъезда Онегина всё-таки хоть что-то узнать о нём, и для этого пошла в кабинет… Дяди. Да-да, именно Дяди! Если предположить, что Онегин хоть что-то привез с собой из Петербурга, то он это же и увёз, а если не привозил ничего, то, вероятно, увез и что-то из когда-то Дядиного имущества. То есть, бильярд, книги с пометками, портрет Байрона:

«…столбик с куклою чугунной

Под шляпой с пасмурным челом,

С руками, сжатыми крестом», чьи прототипы уже, вероятно, не были также популярны, как во времена молодости Дяди… могли в равной степени содействовать составлению эмоционально-психологического портрета Онегина, как… и сон Татьяны. Хорошо, пусть бюстик принадлежал Онегину, а Наполеона и Байрона он разлюбил и оставил бюстик и портрет в деревне. Вы видите разницу? Я – нет, хотя бы из-за отсутствия подтверждения тому, что Байрон и Наполеон были ориентирами для Онегина в его жизни, а не прикрывал плесень на стене, как портрет, и не служил пресс-папье, как бюстик.

            Не желаете ли, сопоставить мнения столь разных людей, как Пушкин и Татьяна об одном предмете, то есть об Онегине? Тогда вот вам, сначала Пушкин:

«Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий, охлажденный ум»**.

А теперь Татьяна:

«Что ж он? Ужели подражанье,

Ничтожный призрак, иль еще

Москвич в Гарольдовом плаще,

Чужих причуд истолкованье,

Слов модных полный лексикон?..

Вообще, девушка 18 лет провела в фантазиях и мечтах, всё её знание жизни почерпнуто из французских романов и баек темной няньки, а тут она – бац! – и составляет точный психологический портрет человека, которого видела всего три раза, если, конечно, не считать её сон. И мы чуть не в один голос повторяем за ней: «Уж не пародия ли он?»! А кто в таком случае не пародия? В ком нельзя найти родственные или хотя бы схожие с кем-нибудь черты? Почему человек во всём должен быть оригинален? Неужели герои её любимых романов в чём-то не повторяли друг друга? В страсти к женщине, например, или манерах?

_______________________

*– неужели она вторую и третью буквы пишет строчными буквами. Вы ведь тоже догадались из чьего ФИО составлено её имя?

**– то есть безволие, растрачивающее жизнь на бесплодные мечты, и железная воля, не дающая отвлекаться на ерунду, на мелкие романчики, например и ведущая к какой-то ясно видимой цели? Симбиоз Бальзаминова и… Фридриха Великого! Каково?

Уж не пародия ли он?». – тем не менее, вынеся столь суровый приговор Онегину, она так и не проанализировала всю глупость, всю беспочвенность своей первой любви даже после созерцания книг и предметов, некогда приобретенных… Дядей. Так стоило ли ножки бить, чтобы вынести суждение о… Дяде, который вполне мог как быть, так и не быть москвичом. Насколько осведомлен я, между двумя столицами всегда шло некоторое соревнование, и назвать Онегина – представителя петербургской партии москвичом, ну не знаю.., пусть специалисты разбираются, это не какое-нибудь энциклопедическое исследование, а не более чем изложение собственных впечатлений.

          Кроме определения того, кем же на самом деле является тот, кому она навек отдала своё сердце, Татьяна ещё перебирает женихов и отвергает их одного за другим всех троих. Вообще-то непонятно, с чего бы вдруг она стала такой популярной, всё-таки её некоторая… своеобычность едва ли была тайной для окружающих, и видеть в ней идеальную спутницу жизни могли только такие оригиналы, как Князь. Неужели вытеснить из девичьего сердца первую любовь настолько сладостная цель? Если же женихи оживились по случаю её 18-летия, то непонятно, за что же Ольгу выдали, не дождавшись этого возраста.

         В грусть Татьяны по отъезду Ольги поверит только тот, кто не помнит, что про её общение с Ольгой в романе нет и слова, а только то, что:

«Дитя сама, в толпе детей

Играть и прыгать не хотела»

А ещё:

«Задумчивость, ее подруга

От самых колыбельных дней,».

Или вот:

«Когда же няня собирала

Для Ольги на широкий луг

Всех маленьких ее подруг,

Она в горелки не играла,

Ей скучен был и звонкий смех,

И шум их ветреных утех.» И это при том, что разница в возрасте у них всего год – едва ли два!

        Вполне понятно, почему Д. Ларин вывез молодую жену в деревню, непонятно почему она после смерти мужа постоянно пребывала в деревне? Сезонные перемещения были тогда вполне в моде. Девочкам необходимо было дать светское образование и не под надзором темной бабки. Да и сама Ларина была старушкой только в представлении Пушкина и Онегина. Допускаю, что брить лбы и гонять девушек ночами на грядки для кого-то может быть удовольствием, но едва ли величайшим в жизни. Но почему этим радостям необходимо придаваться исключительно на природе и почему круглогодично? Единственно, как более или менее правдоподобно, можно объяснить пребывание в деревне, это нежелание упустить Ленского, как мужа для Ольги в будущем или нежелание демонстрировать в свете … неадекватность старшей дочери. Опять же, Ольгу выдали за первого попавшегося улана, который ещё с меньшим основанием, чем кавалергард, мог обещать «деве юной любови вечной на земле». Почему местные помещики, тот же Петушков, не сватался к Ольге? Что ему мешало развивать успех первого танца на балу и тем натянуть нос Онегину, хотя бы мысленно?

       Насколько нелогично постоянное пребывание Лариных в деревне, настолько же нелогичен их отъезд в Москву на «ярмарку невест», то есть от полнейшего доминирования в стихию рынка. Если я что-то понимаю в маркетинге, то на ярмарке предложений, то есть невест, всегда больше, чем купцов, сиречь свах и женихов. То есть, желание выдать Татьяну замуж, было не столько причиной, сколько попутным поводом для переезда в Москву.

      Кстати, мы ничего не знаем о жизни самой, так сказать, старшей и уже последней, Лариной в Москве, а тому, кто подумает, что она ходила только по монастырям и церквам, мы никогда не покажем оперетту Легара «Веселая вдова».

          XII. Татьяна и Князь.

          Пред'идущей главой я немного опередил события, но вряд ли это страшно для моего анализа.

          Если абстрагироваться от утверждения Татьяны, что «Для бедной Тани все были жребии равны», а исходить только из изложенных А. Пушкиным фактов, то мы увидим, что «Для бедной Тани» НЕ «все были жребии равны». Она могла жить прежней жизнью и умереть старой девой, могла уйти в монастырь или в кусочки, странствуя по святым местам. Так нет, она основательно покопалась в женихах и мене, мене, текел, уфарсин, то есть нашла их всех легкими, сиречь, неподходящими. Надо ли объяснять, почему именно Татьяна нашла

их слишком… легкими? – ведь матушка, не задумываясь, и с громадным удовольствием отдала бы Татьяну за любого, после её летней эскапады! Если над замужеством, ничем не  компрометировавшей себя Ольгой, матушка долго голову не ломала, то уж с Татьяной… И не следует забывать, что это только по мнению Онегина:

 «Ларина проста,

Но очень милая старушка» – у некоторых особей «мужеска полу»  могло быть совсем иное мнение и о возрастном, и об умственном состоянии мадам Лариной и многие не побоялись бы противоречить Онегину в этом вопросе. Кстати, или как угодно, некто Берти Вустер (см. П.Г. Вудхаус) всех своих знакомых девушек на выданье называл «старушками». И что? Едва ли подлежит сомнению, что матушка Татьяны в замужестве дочери была заинтересована, но из соображений, а хоть и деликатности, никак её не принуждала к браку с первым же  претендентом, то же со вторым и третьим, значит никаких матушкиных слезных «умолений» не было.

         Итак, считаю доказанным, что переезд оставшихся Лариных в Москву был предпринят исключительно… уж и не знаю, по просьбе или настоянию Татьяны. Вероятно, это было солидарным решением, так как обе они не могли не понимать, что прошлогоднюю историю лучше оставить в деревне и в прошлом, а московскую жизнь начинать с чистого листа.

       Очень хорошо, что московская родня весьма неплохо подготовила её к замужеству, так как самая первая поклёвка (а первая ли?)оказалась удачной:

«Друг другу тетушки мигнули

И локтем Таню враз толкнули,

И каждая шепнула ей:

– Взгляни налево поскорей. —

«Налево? где? что там такое?»

– Ну, что бы ни было, гляди…

В той кучке, видишь? впереди,

Там, где еще в мундирах двое…

Вот отошел… вот боком стал… —

«Кто? толстый этот генерал?» – неужели вы думаете, что на бал Татьяну палкой гнали или одевали соответствующим образом насильно, а она была безучастна, как Офелия в исполнении А. Вертинской? Может быть, вы думаете, что  она так и продолжала витать в облаках, а не поощрила пристальный взгляд генерала улыбкой, кивком, взмахом веера или каким-то другим приёмом, почерпнутым ею из книг или тётушкиных арсеналов?

       Неужели она увидела в Князе родственную душу, человека, который, как и она сама, готов связать жизнь с тем, кто его не любит и не полюбит никогда?  Почему та Татьяна, которой восхищаются уже 200 лет, не сказала Князю, что любит другого, что сердце её несвободно сейчас и не будет свободно впредь? Или сказала, а Князь, любя её безмерно,

надеялся страстью растопить лед в её сердце? Только с чего бы – при его знатности, богатстве и положении в обществе? Кроме того, его родня, особенно тётушки узнали бы всю подноготную и не допустили бы этого брака. Помимо всего прочего Князь при его положении в свете, несомненно, должен был испросить благосоизволения на этот брак у ЕИВ. Татьяна могла бы сказать не только Онегину, но и Князю, что «Для бедной Тани все были жребии равны», то есть, что Петушков, что монастырь, что петля, что Буянов, что Князь – разницы никакой. Впрочем, о количестве перебранных вариантов Татьяной Онегину знать не полагалось – не было бы того эффекта, а вот Князю, она должна была сказать, если бы она была, хоть чуть достойна всех полученных ею за два века славословий.

           Как, каким способом молодой перспективный генерал был завлечен в тенета брака с Татьяной, нам неизвестно и, боюсь, что необъяснимо даже для самого благорасположенного к Татьяне читателя, тем более что первым, если не единственным впечатлением, составленным Таней о генерале, было «толстый». Важный, как описал его Пушкин, вполне, но толстый? Он же примерно ровесник Онегина, боевой, израненный – и вдруг толстый!

           Без сомнения же можно сказать, что все усилия генерала – Князя по превращению этой… деревенской заготовки в светскую даму увенчались успехом, но, увы, не пробудили в ней не только сердца, но даже элементарной благодарности к своему создателю. Татьяна не могла не понимать, какое благотворное влияние она может оказывать на общество и на отдельных его представителей, что для молодежи она стала примером действительно достойным подражания. То есть, как она не чувствовала своей ответственности за что-то в этом мире, находясь в деревне, так и не ощущает её и в столице. В единственном месте, где она оказалась действительно нужна, ей, по её словам, не место.

          Вы только представьте, тот ад, который разверзся бы в душе Пигмалиона, если бы его любовь всего лишь оживила Галатею, но ни на йоту не ускорила бы ток её крови. Если бы он понял, что живое теперь её сердце бьется, но на самом деле оно просто насос… но у нас нет ни капли сочувствия Князю (прил. 8), мужу Татьяны, оказавшемуся таким Пигмалионом. Вот Онегину? да сколько угодно! Татьяне! да пожалуйста! Всё понятно, проклятый царизм душил лучших людей эпохи, которые, между прочим, пороли своих крепостных, проигрывали их в карты, продавали, как скот, пьянствовали и развратничали, разорялись сами и разоряли свои вотчины, то есть Родину. Князь же воевал, кровью защищал Родину, превратил жену в икону стиля, а Онегин её сверг с пьедестала и в глазах Князя, и во мнении света. Об их свидание, уж не знаю как, но обязательно станет известно. В каком-то смысле Онегин добился своей цели – он заставил Татьяну размышлять, сопоставлять, следовательно, ________________________________

*– мне, например, даже с большим трудом не удается совместить мечтательность и резкий охлажденный ум. Ещё шутка гения?

сомневаться! Вот оно ещё одно «… в землю падшее зерно» … Как хотите, но на мой взгляд Князь не только влюблён в Татьяну, но и явно горд ею. Он производит впечатление человека, которому комфортно с женой в любое время суток, но как же быть тогда со словами Татьяны, что ей всего лишь жаль мужа? С чего бы ему довольствоваться только жалостью жены, да ещё и гордиться её? Она что, его раны излечивала? Опять же мало кто гордится своей сиделкой, да и толку от пользования Татьяной ран было бы ровно столько же, как и от ухода Онегина за Дядей, якобы имевшем место. То есть, светский триумф Татьяны тоже мистификация Пушкина, которую не замечают читатели уже почти 200 лет.

Ещё одна шутка Пушкина: по всеобщему убеждению, сопровождавший Татьяну «важный генерал» – это муж Татьяны, но почему он «какой-то», если он и друг, и родственник Онегина? И каким образом он оказался возле Онегина? Сопроводил к испанскому послу, а сам пошёл Онегина просвещать? Как-то не вяжется с его гордостью от того, что сопровождает саму Татьяну!

XIII. Татьяна и Онегин. Опус третий и последний.

  В отповеди Татьяны Онегину, не на много меньше сумбура, чем в её письме, но и правды ничуть не больше.

Еще не верите? Ну, что же:

«И я любила вас; и что же?

Что в сердце вашем я нашла?» – готовность выскочить замуж, ещё не гарантирует наличие того, что Татьяна называет любовью, а примеров тому в жизни мы, увы, знаем немало. Вообще, на что, сверх умиротворяющего разговора, могла рассчитывать девушка, которая только мельком видела предмет своей… любви, которая не могла не понимать, что «в землю падшее зерно», это не более чем результат постоянных нашёптываний родни про её свадьбу с Онегиным. А если Татьяна так и не поняла это за все прошедшие годы, то, чем же она стала лучше, если не стала умнее? Если бы тогда в аллее она могла представить своё блестящее будущее, она была бы вправе сказать: «Полюби меня черненькой, а беленькой меня всяк полюбит», то только в таком случае была бы в чем-то права. Вообще, Татьяна, пожалуй единственный человек, который упрекает другого за то, что тот поступил с ней честно, не обидел, не оскорбил, не воспользовался её слабостью и неопытностью… Впрочем, обижаются чаще на правду и справедливость, так как сами предпочитают поступать ровно наоборот.

        А вот ещё:

«И нынче – боже! – стынет кровь,

Как только вспомню взгляд холодный» – справедливость требовала от Татьяна сказать:

«И нынче – боже! – стынет кровь,

Как…»  вспомню взгляд ваш удивленный – ибо каким ещё мог быть взгляд Онегина, увидевшего девушку в столь оригинальном виде? Или Татьяна так и не поняла, насколько была экстравагантной?

      Татьяна не понимает и не хочет понять, что в интересе Онегина к ней нет ничего такого, что относилось бы именно к Татьяне, в девичестве Лариной, что он в восторге от результатов усилий Князя, хоть сам и не сознает этого. Вероятнее всего, что он также бы влюбился в любую другую, которой только случайно не посчастливилось стать женой Князя, и которая вполне возможно, была бы более достойна её места потому, хотя бы, что ценила бы и любила своего мужа и всё то великолепие, которое он ей предоставил.

      «О, тяжкий жребий мой!» – восклицает оперный Онегин, но на что именно заставил его сетовать Шиловский остаётся на домысливание слушателям, которые, надо полагать, все читали Пушкина, и знали, что у автора «Евгения Онегина» нет такой фразы. Так на что же мог бы сетовать Онегин Пушкина? На то, что не разглядел бриллианта в, явившемся ему, не пойми что? А кто бы рассмотрел? Даже то, вполне допускаю, благоприятное впечатление, которое Татьяна произвела в первый визит Онегина, было напрочь вытеснено… достоинствами Татьяны в аллее. Князю, согласитесь, давались немного другие стартовые условия для распознавания, ведь Пушкин не стал уточнять сколько именно времени тетушки и кузины обтёсывали этот… алмаз, прежде чем выпустить в свет, как и чем они стимулировали её воображение, чтобы она не была безучастной свидетельницей их ухищрений.

        Давно ли Татьяна вынесла сужденье об Онегине: «А не пародия ли он?» и вдруг:

«При вашем сердце и уме»…

        Может ли Татьяна упрекать Онегина за то, что он увлекся её блеском, ведь и она сама была поражена его внешностью, манерами, пусть и речами, но нам неизвестными, то есть тоже блеском, да и видела она его если не мельком, то очень недолго.

        Кстати о пародиях, а не стала ли Татьяна сама пародией? Ведь она не могла сама по себе, вот так из деревни, ничуть не обтесавшись, не научившись манерам занять в свете верховенствующее положение. Это если считать пародию копированием чужих слов, мыслей, действий без комической их трансформации, а если в истинном смысле этого слова, то уже в кабинете Дяди, Онегин был бы ей смешон, так откуда же весь этот надрыв в её отповеди? Тоже домашняя заготовка? А может и плакала она не над письмом Онегина, а над письменным изложением своего… экспромта или пришедшими от модистки счетами?

        А упрек «Быть чувства мелкого рабом?» разве не направлен в обе стороны с той только разницей, что она была, а он есть?

        Татьяна права только в том, что Онегин вольно или невольно, но разрушит тот образ, который сложился о Татьяне в свете:

«Не потому ль, что мой позор

Теперь бы всеми был замечен,

И мог бы в обществе принесть

Вам соблазнительную честь?» – (см. окончание предыдущей главы)

      Как я не понимал, чем именно восхищаются в Татьяне сельской, так не могу понять, что же хорошего в Татьяне столичной? Что она законодательница мод и нравов? Во-первых, в это трудно поверить: как может девица до 19 витавшая в облака и жившая чужими надуманными жизнями, вдруг, да так запросто, не только вошла в свет, но стала в нём незыблемым авторитетом. Станиславский, ау! Где Ваше: «Не верю!»? Один только аргумент напрашивается, что Князь был не просто князь, но из князей светлейших, принадлежащий к царствующей фамилии. Тогда вообще его брак с Татьяной непонятен, т.к. без августейшего одобрения он не мог совершиться или Князь попал бы в опалу и был бы удален из столицы, если не из Российской империи вообще. Кроме того, в таком случае и сам Онегин был бы близок к трону.

        В ином случае продвижение Татьяны по ступеням светской иерархической лестницы потребовало бы многих усилий и лет. То есть, Онегин странствовал лет десять, а Татьяна упорно трудилась над своим имиджем. Но зачем? В надежде встретить Онегина и сказать ему: «Нет!»? А потом все бросить и уехать навсегда в деревню? Ха-ха!

             Судя по поведению Татьяны, она неплохо усвоила наставление Пушкина:

«Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей»… и если нам кажется, что наш Гений утвердил этим движение только в одну сторону, то это совсем не значит, что женщины должны покорно принимать его ограничения и не пользоваться методом, который использовался со времен оных и, несмотря на упрощение нравов, может быть ещё многократно востребован обеими сторонами без согласования с кем бы то ни было. Итак, даже если бы Татьяна сказала Онегину прямо на пороге: «Подите прочь! Вы мне противны!», это совсем не значило бы, что Татьяна не усвоила приёмы, на которые ни у кого нет права монопольного владения, как то: «разуверять, заставить верить». Насколько бы умней и честней по отношению к мужу была бы Татьяна, спой она Онегину песню из репертуара С. Ротару: «Былобылобыло, но прошло ООО ООО»

       Ещё одно место, по поводу которого промолчал Станиславский, это визит Онегина в дом Князя, всё-таки такое количество совпадений можно только подстроить: роскошный дом богатого и знатного генерала и вдруг никого. Швейцар перед домом обязателен, в прихожей какой-нибудь инвалид или вестовой, в комнатах горничные пыль смахивают. А тут такая демократия, да в николаевской России!? На ум приходит только, что всё это подстроено и отнюдь не для Онегина, а для того, кто гремел шпорами – ведь нет гарантии, что это был именно Князь. Воспитание, процесс двухсторонний: Татьяна воспитывает свет, а свет воспитывает её.

          Из отповеди Татьяны… можно представить такой её образ: она недовольна настоящим и не строит планов на будущее, у неё нет и, вероятно, не будет детей, ей хотелось бы всё бросить, и вернуться в деревню. И вот такая женщина становится образцом для подражания? Мне трудно представить, что её притворство могло обмануть свет и быть привлекательным. Только лишь по воле женщины… её глаза не могут сиять, а разве могут сиять глаза женщины, спящей с нелюбимым мужчиной? Впрочем, кажется, для блеска глаз применялись капли настойки белладонны, но не буду настаивать.

         Вообще, слушая Татьяну… можно подумать, что она до вчерашнего дня сидела, грустила, как та Светлана, которая, так и не дождавшись ни весточки от жениха(?), ни его самого, вняв мольбам матери, вышла за Князя. Кстати, уверениям Татьяны, что:

«Неосторожно,

Быть может, поступила я:

Меня с слезами заклинаний

Молила мать; для бедной Тани

Все были жребии равны…» поверит только тот, кто воистину читает литературу, как гоголевский Петрушка.

XIV. Эпилог или Онегин и… пустота.

          Закрыт томик Пушкина… Скажите, а вас очень интересует всё дальнейшее, что может произойти с Онегиным и Татьяной порознь или вместе? А пожалуй, что и нет. Уж если Пушкин с ними расстался явно без сожаления, то что может побудить нас прослеживать их судьбы?

          Онегин вообще может не выйти из дома Князя, который совсем не обязан предоставлять равные шансы Онегину на дуэли, а может просто его застрелить или проколоть чем-нибудь подходящим, отстаивая честь жены, может выпороть его на конюшне до полусмерти – хоть Князь и генерал, но кроме всего он ещё и барин!

         Не знаю, что уж такого энциклопедичного нашёл неистовый Виссарион в романе «Евгений Онегин», и мне не кажется, что он был прав, потому, хотя бы, что для понимания некоторых слов надо покопаться в словарях или в энциклопедиях, но главное, что жизнь Онегина имела такое же отношение ко всей русской жизни, как жизнь… суслика к жизни фермера.

        Онегин не учился чему-нибудь сверх необходимого уровня, не работал, не занимался своей вотчиной, развращал и дворянок, и крестьянок. Татьяна тоже не далеко от него ушла с той только разницей, что помимо девичьей… экстравагантности ни в чем особенно предосудительном пока не замечена.

         Это к тому, что г-н Белинский при всем своём неистовстве… постеснялся, что ли, конкретнее сформулировать свой тезис и не сказал, что «Евгения Онегин» – это «Энциклопедия барской жизни», к тому же не законченная. Впрочем, уже и во времена В.Г. многие догадывались, о содержании последнего тома этой… энциклопедии, почему-то на букву «Р», хотя правильнее было бы на «Б», то есть «бунт».

XV. Небольшой вывод.

          Читаем мы плохо, невнимательно и большинство великих произведений русской литературы элементарно не прочитано. Сетовать надо не на то, что современная молодежь мало читает классику, а на то, что методика преподавания литературы в школе не то, чтобы устарела, а никогда не была хоть сколько-нибудь обоснованной, и просто не могла принести иных результатов.

         А ещё «Евгений Онегин» показал, что что-то более-менее толковое может получиться даже из такой… своеобразной натуры, как Татьяна, только  при благотворном отсутствии барина, то есть Онегина, но именно что-то. То есть, барство, как основной порок русской жизни Пушкин вывел объёмно и рельефно, а Белинский этого не заметил. И если бы только он…

Информация к размышлению. Как комедия А.С. Грибоедова "Горе от ума, так и роман А.С. Пушкина "Евгений Онегин" осуждают барство, показывают его бессмысленность и бесперспективность, но комедия "Горе от ума" не печаталась, а "Евгений Онегин" – пожалуйста! Можете вы проникнуть в тонкую душу русских цензоров?

Приложение 1.

Евгений Онегин. Сколько же лет Татьяне?

…или возражения А. Минкину

"Чем кумушек считать трудиться,

Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?" И.А. Крылов

В своей книге «Немой Онегин» А. Минкин не упустил случая покрасоваться на фоне студентов филфака, которые хуже его знают роман «Евгений Онегин», очень, надо сказать, дешёвый прием, недостойный человека не лишенного самоуважения. Нет смысла ругать продукт неправильной методики преподавания, никак не отзываясь о самой методике и преподавателях. Мнение, как школьников, так и студентов интересовало только преподавателей-оригиналов, которые редки во все времена. Отличные же оценки по литературе всегда получали не те, кто делился своим видением проблемы, а те, кто заучили заплесневелые штампы, типа «Катерина – луч света в темном царстве» или «Чацкий срывает все и всяческие маски». Утверждать же, что он (в данном случае абстрактный «он») всё понял у гения, может только весьма недалекий человек, но желание быть выше толпы, некоторых индивидуумов понуждает к этому. Изображая из себя этакого мэтра, А.Минкин сам не свободен от того греха, ведь он читает что «Евгения Онегина», что «Горе от ума», что миф об Эдипе не намного пристальнее, чем осуждаемые им студенты филфака.

Вполне объяснимое явление и желание забраться на какую-то кочку и вещать оттуда, находясь выше уровня досягаемости встречных вопросов. Такому явлению мною дан термин «зевсизм». Что-то я не помню, когда так называемые мастера культуры участвовали в дискуссиях. Какая-то пародия на дискуссию присутствовала на канале «Культура», но это было больше похоже на школьный монтаж, когда каждый из участников проговаривал свои фразы и был согласен с пред’идущим выступающим и не возражал последующему, в лучшем случае дополнял кого-нибудь. Многие писатели дают интервью, впрочем, это только называется «интервью», на самом же деле мастер пера или чего-то там ещё, высказывает своё мнение по какому-то вопросу, и нет ему дела – согласна ли с ним аудитория. Они почему-то считают, что обратная связь должна быть только у общества и правительства, но никак не у писателя и аудитории. Читайте или слушайте, что дают!

Одно из проявлений зевсизма, по моему мнению, является желание закрыть тему, причем ту, которую не открывал. Не устоял перед этим желанием и А.Минкин, ибо, чем иным можно назвать его отповедь желающим выяснить, сколько же лет было Татьяне? Казалось бы, окололитературный человек как раз и должен ратовать за пристальное изучение гениального наследства Пушкина, так нет! Мало того, всех несогласных с ним он поименовал «недоумками и извращенцами»! Это, несомненно, должно говорить и о том, что сам Минкин и гений, и праведник! Интересно, многого ли достиг бы Иисус Христос, если бы общался с учениками в такой манере, а не убеждал бы их, к тому же Иисус проповедовал всего лишь от имени Господа, а Минкин аж от своего собственного! Впрочем, он ссылается на некое письмо Пушкина Вяземскому*, но трудно представить, нашёл бы он основание для возражений, если это письмо не было бы написано или утерялось, или оказалось фальшивкой?

Не могу удержаться от искушения и вернуть «недоумков и извращенцев» А. Минкину. Помнится, что в одной из передач на «Эхо Москвы» он говорил, что у нас мало «Чацких». Так вот, Софье «седьмнадцать лет», три года Чацкий был в отъезде, то есть, когда он уезжал, Софье было 14! Теперь вспомним «Опять прикинулся влюблённым…» Так, сколько же лет было Софье, когда идеал Минкина – Чацкий А.А. в первый раз «прикинулся влюблённым»? и это при абсолютном одобрении А. Минкина! Напомню, что Чацкий как минимум на 11 лет старше Софьи.

Если сам роман «Евгений Онегин» полон мистификаций и озорства, то почему письмо П. Вяземскому должно восприниматься как нечто исключительно серьезное и правдивое? А почему, собственно говоря, сам автор не может заблуждаться относительно своего же героя? Если Пушкин не собирался «гордый свет забавить» и давал ему «залог достойнее» его, то: или Пушкин Вяземского не считал светским, или собирался его «забавить», и в то, и в другое трудно поверить.

Не следует исключать и того, что сам Пушкин в романе специально(!)** не дал ни прямых, ни косвенных указаний на возраст Татьяны, кроме того, что из двух сестёр она старшая. Возраст Ленского указан недвусмысленно. Годы Онегина можно прикинуть довольно точно. Возраст Ольги, на основе имеющихся данных, рассчитывается весьма приблизительно, с лагом в несколько лет: ей может быть от 12-ти до 16-ти***.

Даже если Пушкин писал о какой-то неизвестной, не имеющей никакого отношения к роману (только с чего бы?) девочке 13-ти лет из Петербургской жизни, то это не совсем не дает повода предполагать, что Татьяне не 13 лет****. Неужели в Российской империи эта неизвестная девочка была единственной 13-летней? Вообще, вряд ли кто-то*****, а тем более гений будет упоминать в романе лицо, не имеющее абсолютно никакого отношения к повествованию. Если девочки означенного возраста входили в круг интересов Онегина во время его столичного бытия, то почему он должен был сделать исключение для Татьяны? Уж не из-за того ли, что не получил на то повеления Минкина?

Кроме того, совершенно не понятно, из-за чего Минкин стал разжигать сыр-бор? Ну, положим, было Татьяне 13 лет, и что? Она не могла влюбиться в Онегина? Не могла написать ему письмо? Не могла закатить марш-бросок перед свиданием? Какова роль Онегина? Он что, её соблазнил? Или соблазнял? В чем грех-то изыскателей возраста Татьяны? Какое именно извращение усмотрел в них Минкин? Может быть… порок видит только тот, кто хочет его увидеть и кто сам от него несвободен? И если театральному критику А. Минкину совсем уж невтерпёж уличить кого-нибудь в извращении, то для этого можно найти вполне неоспоримый повод и даже конкретные личности, и, что характерно, повод связан именно с возрастом, но не Татьяны, а Онегина и Князя. Так вот, те работники театром, которые представляют публике мужа Татьяны стариком, едва ли захотят и смогут объяснить, какие же именно «Проказы, шутки прежних лет» вспоминали, смеясь столь разновозрастные родственники?

Не стоит забывать, что вначале знакомства с Татьяной, Пушкин нам описал всю её не благополучность, как ребенка, девочки и человека, признаки аутизма, явные даже для неспециалиста, её эскапизм. Довольно трудно представить нормальную девушку 17-ти лет отягощенную таким количеством отклонений от нормы без ещё одной – подверженности внушению, например. Пушкин недвусмысленно описал, какому жесткому прессингу была подвергнута Татьяна. Где гарантии, что под «в землю падшим зерном» Александр Сергеевич подразумевал именно образ и какие-то неизвестные нам речи Онегина, а не разговоры и внушения родни и соседей про её свадьбу с Онегиным******? Впечатлительная и внушаемая девушка, вполне могла поверить, что дело уже слажено и ни к чему томить ожиданием родню, соседей и самого жениха – отсюда и письмо, довольно истерическое, надо сказать. Кто бы сомневался, что оно нравилось его автору – Пушкину! Как и в том, что Татьяна для него была милой – хотел бы я посмотреть на автора, которому его персонаж не был бы мил*******!

P.S. Помню, что Ленский приходил на могилу бригадира Ларина, а вот приходила ли туда Татьяна – нет! и, лишь пройдя курс воспитания Князя, вспомнила покойную няньку, только вот ни к слову ли? Абсолютно не понимаю, чем в Татьяне восхищаются уже 200 лет. И вообще, для понимания образа Татьяны совершенно не важно сколько ей лет. ИМХО, разумеется.

___________

*– "Пушкин – П.А. Вяземскому.

29 ноября 1824 г. Михайловское.

…Дивлюсь, как письмо Тани очутилось у тебя. Отвечаю на твою критику: Нелюдим не есть мизантроп********, т. е. ненавидящий людей, а убегающий от людей. Онегин нелюдим для деревенских соседей; Таня полагает причиной тому то, что в глуши, в деревне всё ему скучно, и что блеск один может привлечь его… если впрочем смысл и не совсем точен, то тем более истины в письме; письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюблённой!"******** – нельзя сказать, что письмо исключительно логично. Онегин жил "анахоретом", но общался с Зарецким, причем явно больше, чем с Ленским, не пренебрегал обществом "белянки черноокой" и вообще жил в своё удовольствие, ибо как иначе можно понимать строки:

"Вот жизнь Онегина святая;

И нечувствительно он ей

Предался, красных летних дней

В беспечной неге не считая,

Забыв и город, и друзей,

И скуку праздничных затей." Не могу сказать за всех, но у меня никак не стыкуются беспечная нега и скука.

**– он-то знал, что об этом будут спорить, невзирая на отповеди Минкина!

***– это правило не касается авторов некоторых шлягеров постсоветского периода, в которых ссылаются на прошлый раз или прошлое лето, никак не поясняя, что же тогда произошло или не произошло. Вот Пушкина, я думаю, в подобной пошлости обвинять не стоит, даже Минкину

****– Пушкин не мог не понимать, что при её образе жизни, Татьяна не могла соответствовать по эмоционально-психологическим качествам девушке, выросшей в нормальных условиях, которая бегала, прыгала, играла, ластилась к родителям, нянчилась с младшими. То есть, вполне могло быть, что при физическом возрасте в 17 лет, Татьяна в развитии тянула максимум лет на 13. К тому же, если Пушкин настаивал, что Татьяне 17 лет, а 13-ти летняя девочка, это какая-то посторонняя девочка, не имеющая никакого отношения к роману, то кто и что мешало ему в строки:

"Уничтожать предрассужденья,

Которых не было и нет

У девочки в тринадцать лет!" вместо "в тринадцать лет" написать "в семнадцать лет"? Или в подражание великому тезке написать "в седьмнадцать"? Разве нарушился бы размер стиха или пострадала бы рифма?

*****– что тоже сомнительно, так как представить умиление 7-летнего мальчика девочкой всего лишь на 2 года его моложе, да с учетом того, что девочки развиваются раньше, мне трудно. Впрочем, надо учитывать и то, что Ленский был поэтом, а я старый ворчун.

******– именно поэтому и стали: «…Докучны ей

И звуки ласковых речей» – раз всё решено, так зачем же слова тратить и проговаривать уже решенное?

*******-интересно, кто был милее Р. Стивенсону доктор Джекил или мистер Хайд?

********– взято из книги А. Минкина "Немой Онегин".

*********– факт, что Пушкин разъясняет Вяземскому значение вполне понятных слов, много говорит и о том, как Пушкин оценивает умственные способности Вяземского. Кроме того, Пушкин не мог не знать или не понимать, что нелюдимость вполне может быть результатом мизантропии или просто боязни людей. Так что письмо Пушкина можно, конечно, принимать как аргумент, но едва ли как закрывающий тему.

Приложение 2.

Несчастная доля Татьяны.

«Гадюка полюбила гада,

Все рады – так ему и надо!» – Ф. Кривин

Вообще-то, письмо Татьяны, это сплошной поток сознания, в нём нет правды, нет аргументов, нет вообще ничего, что стоило бы принять всерьез.

«Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня.»

Это очередное место, которое мы прочитываем, не задумываясь ни на секунду. Так чем же доля Татьяны так несчастна? Вряд ли её участь до знакомства(?) с Онегиным была хуже той, которую она себе желала – делала, что хотела и когда хотела, отказа ей ни в чем не было. Во всяком случае, быть такой же жизнерадостной, как её сестра, ей мешал ни кто-то, а её собственный темперамент или отсутствие такового.

Сразу напрашивается вывод: чтобы иметь основание для замужества, достаточно быть несчастной. «Да я вас едва видел!?» – «Ну и что? Я же несчастна»!

1. Доля её несчастной могла быть потому, что родные и соседи уже не давали ей жить так, как она привыкла. Постоянные разговоры об Онегине и её с ним свадьбе, как о деле решённом, не мешали ей жить привычной жизнью. Её кто-то постоянно сопровождает и донимает разговорами о семейном счастье. Беда может быть и в том, что она плохо владела русским, а направляющий её на путь истинный собеседник мог быть не силен во французском.

2. Если ей и на самом деле овладела т.н. любовь к Онегину, то она не могла не понимать или хотя бы чувствовать, что для этого движения её сердца нет никакого основания, кроме её возраста и/или отсутствие кандидата, хоть сколько-нибудь походящего на… Грандисона хотя бы.

3. Конечно, несчастна, ведь она находится уже в таком душевном состоянии, что вынуждена навязываться по сути дела совершенно незнакомому человеку, скорее выдуманному образу, чем реальному человеку, но это все равно не дает ей никакого права что-либо просить, а тем более требовать, от совершенно чужого человека.

Считается очевидным, что она же и раскрывает суть своего несчастья – «никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает». В большом приближении так оно и есть, но:

1. «Никто меня не понимает» может иметь несколько толкований. Например:

«Она по-русски плохо знала,

Журналов наших не читала

И выражалася с трудом

На языке своем родном,» – то есть ей препятствовал языковой барьер, а учитывая, что до финальной сцены, за исключением беседы с няней (на каком языке?) Татьяна не сказала ни слова, то понимать её действительно было трудно.

2. Если она и до встречи с Онегиным была непонятой, то… а что именно должны, или хотя бы могли понимать её близкие, и от чего изнемогает её рассудок.

3. Опять же, трудно сказать, что лучше, быть понятым или нет. Непонятый может считать, что он опередил свой век и народ просто не дозрел, а понятый может стать просто… неинтересным. Как думаете, что хуже? Между прочим, непонятым может быть не только Гений.

А что мог или должен был подумать Онегин, услышав про несчастную долю Татьяны?

1. Что она была совращена каким-то обольстителем или даже не одним, и просит его вернуть ей честное имя, женившись на ней

2. Влюбиться в Онегина – это и есть несчастная доля.

3. Быть подвергнутой жесткому прессингу со стороны родни и соседей, охочих до матримониальных дел. Впрочем, это отпадает, так как Онегин не мог знать о причине, вспыхнувшей с отсрочкой в полтора месяца любви.

4. Несчастная доля признаваться в любви нелюбимому и навязываться ему, дабы избавиться от назойливости персон из пункта 3.

5. Менять привычный образ жизни

А как следует понимать следующую фразу из письма Татьяны:

«Поверьте: моего стыда

Вы не узнали б никогда,»? О каком именно стыде пишет Татьяна? Что такое стыдное раскрыла Татьяна Онегину в письме, что сохранила бы в случае его еженедельных визитов?

Если ей просто стыдно, хотя слово это не верное: любовь, если это и на самом деле любовь, чувство прекрасное и стыдиться его… Так думаю, что причин для стыда у Татьяны было гораздо больше, когда она признавалась в любви Онегину в доме своего мужа, который из той нелепости, кем она была в деревне, вылепил блестящую светскую даму, образец стиля и манер.

Например, Татьяне стыдно, что она полюбила, стыдно, что Онегина, стыдно, что призналась. Какой из перечисленных вариантов должен польстить её возлюбленному? На мой взгляд, каждый из них уязвляет Онегина в самую печень? «Как это? A, B, C, D считали за честь, а это пугало стыдится?”

Далее, если по словам Татьяны она «Вся обомлела, запылала», то где гарантия того, что в следующий раз с ней не произойдёт того же самого? Впрочем, никакого «обомлела, запылала» не было, ибо это непременно было бы замечено, а хоть и Ленским, и тогда на вопрос Онегина: «Скажи, которая Татьяна»? Владимир ответил бы:

«Да та, что млела и пылала,

Чуть от восторга не упала,

Чуть только лишь тебя узрела,

Когда сидела у окна».

И никакого полуторамесячного НЛП не потребовалось бы ни родне, ни соседкам.

Надо читать совсем невнимательно, чтобы не заметить разночтений в словах Пушкина и Татьяны. Татьяна говорит, что влюбилась сразу, а Пушкин считает, что только после воздействия на Татьяну кумушек различной степени родственной близости пришла та самая «пора» и «она влюбилась». Предлагаю верить все-таки Пушкину.

Татьяна отнюдь не была первооткрывателем темы «Зачем вы посетили нас», ею эта тема и не была закрыта – и мало кто не сможет, не напрягая памяти, пропеть хотя бы пару песен с этим бессмертным «Зачем?». Кстати, это «зачем» не должно льстить адресату, получается, что любовь к нему* является докукой, совершенно не нужной и даже вредной. Любовь, оказывается, не расцвечивает мир новыми, самыми яркими красками, а становится каторжным ядром на ноге, от которого никуда не деться.

Кроме всего прочего, Татьяне совершенно безразлично, как Онегин относится к ней**, ей вполне достаточно капли жалости. У неё все запросто: «На меня! У тебя же есть капля жалости, совесть и прямая(?) честь, а я несчастна и мне стыдно. Что тебе ещё-то надо?» Она вообще не интересуется обстоятельствами Онегина, а вдруг он безнадёжно влюблён? Или неизлечимо болен? Почему вообще он должен подчиниться капризу довольно неуравновешенной, судя по её виду, девицы? Если бы иметь смелость править Гения, то я попросил бы его изменить строчку: «То воля неба: я твоя» на «То воля неба: ты – моё!» смысл восторжествовал бы, хоть и в ущерб рифме.

Двести лет её письмо воспринимается*** как образец высоких чувств и всего самого возвышенного, но факты говорят иное. Впрочем, кого и когда убеждали факты?

_______________________________________

*– адресату, и я рад, что «адресату» феминитива не придумать, а если кто и изощрится, то произносить его не рискнёт, по крайней мере, в приличном обществе

**– Шурочка в «Гусарской балладе» донимала этим вопросом поручика Ржевского, пока не вынудила признаться.

***– не могу не отдать должное Д. Писареву, он весьма скептически оценивал Татьянину эпистолу.

Приложение 3.

Возможная беседа в коляске.

…женщина всегда права, а если неправа, то надо сделать так, чтобы она была права, иначе всем будет хуже.

Из романа «Евгений Онегин» мы знаем, как сложились все события, а сложились они именно таким образом только из-за того, что прав был Ленский, а не Татьяна. Его фраза «Вошла и села» оказалась для Поэта приоритетнее, чем «Ты лишь вошёл…» Татьяны с весьма печальными последствиями для правдоруба Ленского.

Предлагаю вам прокрутить время назад и опять оказаться в коляске с Онегиным и Ленским в самом начале их разговора, приведшего к скрытой вражде. Будем считать, что права была всё-так Татьяна и пофантазируем, как могла сложиться ситуация в таком случае.

Итак:

Онегин:

«Скажи, которая Татьяна»? (А.С. Пушкин "Евгений Онегин")

Ленский:

«Да та, что лишь тебя узрев,

Вся запылала, обомлев.

Ну, ты беда для юных дев:

Едва вошед и не присев,

Вот так, с порога,

Уж недотрогу сю смутил,

Как будто ты уж был ей мил,

И до того, как прикатил,

И нашу глушь благословил.

Своим присутствием.

Ну, не видать тебе покоя!

Жди, выдаст, что-нибудь такое,

Сия девица – тяпнешь горя!

И я хорош! Иль с перепоя…

Тебя привёз,

Вечор в веселии провесть,

Водичку пить, варенье есть.

Боюсь, что нам не перенесть,

Как бы утраты не понесть

С того знакомства.

Онегин, друг, в сметеньи я

Забыл, что сразу, как войдя,

Был должен огласить тебя,

Но, все же, ты прости меня –

Я не нарочно.

Я в горних сферах пребывал,

Почти, что рифму подыскал,

Конечно, к слову «идеал»,

И ничего не замечал,

Ну, кроме Ольги.

А ты обиду затаил?

Тебе уж Ленский стал немил?

Иль может ты вообразил,

Что специально я шутил?

Такую шутку?

Евгений, милый, Женя, брось

Нам разве лучше будет врозь?

Ведь не нужна нам в горле кость,

Я буду впредь твой верный гость!

И собутыльник.

Беседы наши обо всём,

Да подогретые вином,

Неужто на погост снесём?

Давай приедем и нальем

За мир и дружбу

По чарке доброго вина,

Чтоб никогда моя вина,

Как тяжка ни была б она,

Не проломила б дружбы дна!

Всем будет хуже.

-Давай, Андрюша, погоняй,

–Сейчас нальем по самый край,

И на душе наступит рай!

Мой друг, почаще подливай

Вино в бокалы!

Всё в этом мире ерунда,

Коли не видишь чаши дна,

Пока она вином полна!

Вино мы выпьем в честь вина

С тобой до капли!

А эта глупая луна

Пусть нам завидует она

Нас двое, а она одна,

И без шампанского вина,

На небосводе!

.......................

.......................

.......................

.......................

.......................

Зарецкий, слышал, зачастил

К тебе, чем стал тебе он мил?

Неужто ты не раскусил

Что он кутила из кутил

На счёт чужой.

Зарецкий боек и речист,

Но больно на руку не чист,

Задира он и скандалист,

В душе он, может, и артист,

Но нам не пара.

Конечно, он ни вор, ни тать,

А врет затем, чтоб только врать.

И в житницы чтоб собирать

Да так, чтобы рук не измарать

Какой работой.

Ещё о нем сказать позволь,

Как человек он полный ноль,

От дружбы с ним меня уволь,

Предчувствую –плохую роль

Сыграет с нами».

.......................

.......................

.......................

.......................

.......................

А дальше было, как вчера:

Вина … не выпив и ведра,

Друзья расстались до утра,

Так как им спать пришла пора,

В своих постелях.

.......................

.......................

.......................

.......................

.......................

Для ссор им не было причин,

Дожив до плешей и морщин,

Они расстались с миром сим…

Из них оплакан был один,

Конечно, Ленский!

P.S. Разумеется, автор даже не пытается подделаться под стиль Пушкина. Предлагаю считать это… упражнение имитацией стиля Ленского, которого мы не знаем, так как его самоэпитафия была творчески обработана А.С. Пушкиным, а других свидетельств поэтического дарования Владимира… мы не имеем.

Приложение 4.

Письмо Татьяны. Анализ. Неполный.

По прошествии некоторого времени я понял, что, предъявив столько претензий к письму Татьяны, мне не уйти от его детального анализа, чем и собираюсь заняться.

Начну с того, что как ни крути, но писал это письмо мужчина и как бы не заявлял Флобер, что мадам Бовари, это он, но по моему глубокому убеждению ни один, даже самый гениальный человек, не обязательно поэт или писатель, не сможет проникнуть в суть психологии женщины, тем более, что это не какая-то застывшая константа, а подвержена многим изменениям в зависимости от неопределенного количества факторов. Следовательно, письмо Татьяны и следует разбирать с мужской точки зрения.

Преодолевая свою природную скромность, воображу мебя Онегиным, и представлю, что это я получил письмо от Татьяны.

Итак. Вряд ли мальчишку допустили пред мои светлы очи, спрашиваю у ключницы: – От кого?

– Кажись от соседней барыни, от Лариных мальчишка был.

Поскольку писем никаких не ждал, открыв, прежде всего, смотрю на подпись: FG. Ох уж мне эти ребусы от девиц на выданье! Которая же из них? Так:

Одна была красна лицом,

сиречь румяна,

а бледная… была Татьяна?

Ну что ж узнаем, подождем,

как ознакомимся с письмом.

«Я к вам пишу – чего же боле?» – отдает плеоназмом и как-то не согласуется по времени. «Я написала – что же боле?» или «Вот вам письмо – чего же боле» – было бы уместнее, если она вот сей же час не пишет мне очередную эпистолу.

«Что я могу еще сказать?» – а стоит ли читать дальше, раз уже всё сказано?

«Теперь, я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать.» -

«Теперь, я знаю, в вашей воле»

Зевнуть и письмецо порвать*… было бы более уместно.

«Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня.» – наверное, денег будет просить… ну в долг… может быть… но нет, не дам!

«Сначала я молчать хотела;

Поверьте: моего стыда

Вы не узнали б никогда,» – нет, это не про деньги. Решительно ничего не понимаю! Какой-то стыд, причем здесь я?

– От их «брусничныя вода»

Чуть только не было вреда

Ещё какого-то стыда

Я не узнал бы никогда…

Зачем мне знать про чей-то стыд?

Прочесть? Быть может, разъяснит

Таинственная эФ и Же

Зачем все это нужно мне.

«Когда б надежду я имела

Хоть редко, хоть в неделю раз

В деревне нашей видеть вас,»

– Так это просто приглашенье?

Опять на воду и варенье?

«Чтоб только слышать ваши речи,

Вам слово молвить, и потом

Все думать, думать об одном**

И день и ночь до новой встречи.

Но, говорят, вы нелюдим;

В глуши, в деревне все вам скучно,

А мы… ничем мы не блестим,

Хоть вам и рады простодушно.» -слишком много текста. Через много лет Маршак хорошо передаст смысл этих строк, но придется и Маршака перефразировать: Приходи к нам дядя Женя нашу Таню развлекать. Кстати, кто уж нелюдим, так это Татьяна Ларина, мне о ней говорили. Уж не она ли автор?

«Зачем вы посетили нас?

В глуши забытого селенья

Я никогда не знала б вас,

Не знала б горького мученья.» – что-то такое я где-то уже слышал… что- то вроде:

«Зачем ты в Петербург приехал,

Зачем нарушил мой покой» или «…к нам в Москву»? Нет, кажется, сам кому-то говорил.

«Души неопытной волненья

Смирив со временем (как знать?),

По сердцу я нашла бы друга,

Была бы верная супруга

И добродетельная мать.» – так вот она оказывается, к чему клонит! Все свои будущие грехи уже вешает на меня. Дескать:

– Ты зачем же мужу изменяешь?

– Но, я же узнала Онегина!

– А почему у тебя дети запущены и необразованны?

– Онегин виноват! Не приезжал бы к нам в деревню, и всё было бы нормально! Все претензии к нему!

Но правильнее было бы написать:

Зачем же Ленский вас привез

В приют забытого селенья?

«Другой!.. Нет, никому на свете

Не отдала бы сердца я!..» дальше вообще какой-то поток сознания! Все-таки надо подать мысль о систематическом образовании юных дворянок, ведь ужасно в 17 лет иметь такой вздор в голове, пусть даже и в прелестной!

«Ты чуть вошел, я вмиг узнала,

Вся обомлела, запылала» – Ай, да я! Самого Гая Цезаря перегаил: пришёл и, не увидев, победил! Стоп, стоп, стоп! Что-то начинает проясняться! Когда я вошел, там была старшая Ларина и румяная дочка, потом вошла бледная… Ленский сказал, что Татьяна вошла и села, а эта пишет, что «обомлела, запылала» чуть я вошёл. Ещё один ребусник нашелся! Если румяная – Татьяна, то не понятно, почему Ленский обозлился на мою эпиграмму, если это Ольга автор письма, то уж и не знаю, что до какой степени простоты дошли деревенские нравы.

Погожу пару дней, может быть, и съезжу к ним – вообще нелепо мчаться, а по зову неизвестно кого – вдвойне, учитывая же уровень этих деревенских шутников, ещё нарвешься на мамашу Ларину. К ней как раз все и сходится: была в гостиной и в бледности её не обвинить – наливочки у нею очень хороши. Подожду.

А не передать ли это письмецо доброму приятелю сочинителю Пушкину? Может, тиснет куда-нибудь?

Вывод. Вероятнее всего мне не удастся уклониться от анализа так называемой отповеди

____________________

*– ох, я и забыл, что не могу ямба от хорея отличать.

**– «у нашей куме – ОДНО на уме»!

Приложение 5.

Отповедь.

 Едва ли подлежит сомнению, что одной из загадок**/шуток*** Гения был… и приезд Онегина по зову**** Татьяны

          Не знаю как кому, а мне очень хотелось бы знать всю последовательность событий после приезда Онегина в усадьбу Лариных. Вот он подъехал к дому, отдал коня подбежавшему слуге и пошёл… куда? Ведь не в аллею же – откуда ему было знать, кто корреспондент и, тем более, где он находится? Не мог же он пренебречь этикетом и не войти в дом, как-то объяснить цель своего визита. Ещё ему нужно было как-то определить корреспондента, чтобы не попасть впросак. Очень интересно не только как Онегин подобрался к Татьяне, но и как выбрался из имения после визита.

         То, что декламировал Онегин, нас учили называть почему-то отповедью*, не боясь противоречить Пушкину, который писал: «Так проповедовал Евгений»! Значит, то была проповедь! А отповедь – у меня!

Онегин (про себя)

О, Боже! То была Татьяна!

........

«Ужель та самая Татьяна,»

Что тихо села у окна?

С чего бы вдруг она румяна,

А не бледна, как та Светлана?

С чего бы вдруг она босая?

В лохмотьях платье? Не нагая

Но и одетой не назвать!

Иль таковою её мать

Принарядила на свиданье?

Повысить надо бы вниманье

Как бы в ловушку не попасть.

«Минуты две они молчали,

Но к ней Онегин подошел

И молвил:»

…………………Это вы писали,

«Не отпирайтесь, я прочел»

При свете – свечи все пылали,

Ни слова правды не нашёл!

Усердно темя стал чесать,

А стоит ли мне отвечать?

Ведь я не знал корреспондента:

Из сёстр был кто-то иль их мать?

Краснела, млела – значит, Ольга!

Но мать ведь тоже не бледна…

Зачем вы ребус загадали?

Я с ним чуть не сошёл с ума.

Вы ведь не млели, не пылали

Не я вошёл, а вы вошли!

Что вы во мне тогда нашли?

Речей не говорил я вовсе

Набор банальностей –и это разговор?

Кто хоть однажды ездил в гости

Вещать умеет этот вздор!

Но все же, средь лесов и пашен

Приятно уши отыскать

Которым можно открывать

Всю душу, не скрывая пятен.

Вот слушайте мой вам ответ –

Его примите или нет:

Когда бы жизнь самим собой

Я ограничить не хотел,

И если б маяться с супругой

Ужасный жребий повелел,

Мне было б лучше в петлю влезть

Чем обрести невесту здесь

Ведь «я не создан для блаженства

Ему чужда душа моя»

Напрасно рвали вы одежду

Жертв оных не достоин я

Скажу, бюджет мой в том порукой,

Вас одевать мне будет мукой -

Как много платьев б не припас

Вы все их изорвете враз.

Во мне есть некая ущербность:

Я рос в столице на Неве

И деревенское кокетство

Осмыслить не под силу мне.

Любви хотите вы: Так что же?

Я не кумир, я лишь прохожий,

Который просто так идёт

А кто-то вдруг его зовет,

И кто? Та, что и видеть я не видел

Её и слыхом не слыхал!

И в мыслях не хочу обидеть,

Конечно, здесь вы идеал!

Вас можно даже обожать,

Но невозможно уважать:

Ведь любят вопреки всему

А уваженье – дань уму!

Но ум у вас, судя по платью,

Не приступил ещё к зачатью.

Ещё бы вас я развивал,

Что князь я или генерал?

С чего бы полюбить мне вас

Ведь вас я видел только раз

Мне не 15 не 16 -

Сходить с ума, прошла пора

Любви надеждой обольщаться

Мне не под силу и с утра.

Но всё же, я скажу вам честно

Письмо мне ваше очень лестно

В душе и хладной, и прокисшей

Надежды искру вы зажгли

Я ж не могу ответить тем же,

Оставив вам хоть тень надежды.

Но вот вы будете замужней

В столице обретете вес

Стократ вы будете желанней

Для всех, как я, пустых повес.

Воспоминая, что любили

Меня когда-то вы, и я

Вас хладным сердцем возлюбя,

Вам навяжу свое вниманье

Поймете вы, как мне досадны

Признанья ваши и мольбы.

Вот так и я досаден буду.

И слов своих я не забуду.

Вообще, я вовсе не хранитель -

Я женских судеб разрушитель!

Так отповедовал(!) Онегин…

Не понимая ничего,

Татьяна слушала его

Боясь ему и в том признаться,

Что русский хоть ей и родной,

А в русском, ну ни в зуб ногой.

Татьяне, с русскою душой,

Со старой удавалось нянькой

Общаться только парой фраз,

Что разговорник ей припас.

Хоть сладки были звуки речи

Онегина, но только плечи

Татьяны мелко затряслись

И слезы тихо полились.

………………………………….

………………………………….

………………………………….

………………………………….

Ответа он не получил,

И все же руку предложил…

Онегин думает, а как

Мне ускакать бы просто так?

Уж за визит себя кляня…

Ну ж, действуй, время не для лени!

Но вот уж дом, парадны сени,

А вот и Танина родня…

Стоит мамаша подбоченясь,

В глазах решительность и гнев

И говорит не церемонясь,

И руки к небесам воздев:

«Онегин, эк, и вы туда же

Ну как вам дочку доверять.

И часу не прошло с приезда –

Успели платье изорвать.

Да мало, что прямой убыток,

Но чести-то, какой понос!

В глаза глядите, а не в небо

И задирать не смейте нос!

Сейчас мы тут вас и окрутим,

А вот и батюшка кстатИ*****!

Червонец – деньги невелики,

Ему их сразу заплати!

А стол у нас давно готов,

Сейчас горячих пирогов

Да зелена вина пригубим

За счастье наших молодых

Да в спаленку проводим их –

Не след им по кустам валяться,

Рвать платья, пачкать их и мять!

Эх, горько с дочкой расставаться,

Но не Онегину же, право, отказать!?»

_____________

*– слово это, вероятно, не рекомендовалось для произнесения в школьных стенах. К тому же, кто откажется быть соавтором у Гения, хоть и непрошеным?

**– несомненно, что загадкой является и убытие Онегина из имения Лариных после рандеву с Татьяной.

***– также не замеченной читателем.

****-вообще, формального приглашения в письме не было. Юридически не понятно, чего же хотела Татьяна. Все эти «вручаю» касаются, так сказать, каких-то нематериальных величин, а основания для их передачи до чрезвычайности зыбки и голословны.

*****– позаимствовано у А.С. Грибоедова (см. "Горе от ума")

Приложение 6.

Отповедь. Окончание.

…а вечер должен был закончиться таким образом:

Стоит Евгений, как оплёван

Попал, как лох, как кур в ощип.

Он страхом весь парализован

Суров уж очень был Архип,

Оплечь с дубиною стоящий,

Не с бутафорской – с настоящей!

.........................

.........................

Свершилось таинство и вот,

Младых сажают под киот

«Неужто это, в самом деле?

Невесту б хоть переодели!

Какая, право, простота!

Зачем же я в сии места,

От невских вод сюда подался

На что мне воздух здешний сдался»?

Так вяло думает Онегин

«А не предаться ль пьяной неге?

У всех всегда один извод:

Женат ли, холост ли – помрет.

Татьяна… чем она мешает?

Дам книгу – пусть себе читает

Читать не хочет, пусть поспит

Но не дай бог она храпит!

А впрочем, храп есть грех прощенный

Кто ж не храпит в этой Вселенной?

Пускай себе храпит пока

Не отлежит свои бока…»

Мятежный дух свой усмиряя

Так философствовал Евгений,

Халат в стежок уж примеряя,

Чтобы ночной предаться сени.

Ну что же, влип, с кем не бывает?

Судьбина шельму помечает.

На всех управа может быть.

Свой каждый должен грех избыть

При жизни горечи испить

Другим которой насолить

Преуспевал в былые годы

Он, следуя веленьям моды

Морочить головы девицам,

Друзей супругам и вдовицам.

Но счёт пришёл – пора платить

И нечего судьбу корить

Не лучше всех ты, брат Евгений

Пора понять, что ты не гений,

Что женщина всегда права,

Что перед нею ты – трава!

Пади же ниц, и поклонися,

С судьбой своею примирися.

Простись с свободой навсегда

Проследуй в спальню и тогда

Вступи в чертог благословенный,

Попом уездным освященный,

И володей им так и сяк,

Но только лишь не кое-как!

Перекрестясь, наш свет Евгений,

Потомок многих поколений.

Ступает чинно по ковру

Уж, коль пришелся ко двору

Неси крест свой, не плач, не ной

Воздастся в жизни хоть в иной

За то, что сделал или нет

Держать придется всем ответ.

И как Светлана молчалива,

Вдруг вспомнились ему слова.

Да уж совсем не говорлива -

Едва лишь прошептала «да»

Священнику у аналоя

Услышать что-нибудь другое

Евгению не удалось -

Услышит как-нибудь, авось.

Как к двери спальни подобрался

Татьяны(?!) зычный глас раздался:

«Входи супруг любезный мой

Да поплотнее дверь закрой.

И знаете, мой друг Евгений

Давайте-ка без возражений!

Свершилось таинство и вот –

Вы мой супруг, вы мой оплот»!

Теперь оставим молодых –

Пииту нужен и продых!

......................

......................

Чем радостям любви предался,

Онегин все же догадался:

Молчуньями девы представлены нам,

Совсем по разным причинам!

Приложение 7.

Отповедь. Эпилог.

Нет, не видать Татьяне «милой»

Уж Невских вод! Ей быть унылой

Предписано теперь судьбой,

Которую сама избрала…

Пустила б всё на самотек

И вышла бы за генерала -

За князя и княгиней б стала.

В столичном свете б заблистала…

Не быть тебе в Париже Таня!

Деревня, вот он твой удел!

Скучать и плакать твой предел!

Посол испанский не у дел,

Так просидит без дамы,

Увы, в малиновом берете

Прощайте кольца и браслеты -

Другую будут петь поэты!

Другую город изберёт

Другую Пушкин воспоёт!

А школьники, придет черёд,

– Фу – скажут – надо ж, чушь какая:

Могла б пойти за генерала!

Зачем-то выбрала любовь?

Что б в книги погрузиться вновь?

Или выращивать морковь*?

Жить надо Таня полной жизнью

Играть, родителей любить

Дитём нормальным лучше быть

И в счастье дверь самой открыть.

С умом влюбляться надо Таня

Тебе ведь говорила няня

Со временем слюбился** Ваня

Хоть был он в женихах соплив.

С письмом был глупым твой порыв

Евгений ведь предупреждал,

Что он отнюдь не идеал.

Союз с ним жизнь твою сломал.

Произошло, что и должно –

Сиди, скучай, смотри в окно.

Светло там иль уже темно

Не будет больше ничего.

Беда же вышла из того,

Что слушать надо не соседей

Зайчат смотреть, а не медведей

В крещенских снах.

……………………………….

……………………………….

……………………………….

Увы, Татьяна милая, тебе, увы и ах!

___________________

*– моего масштаба сочинитель кое-как рифмованных строк не может и не сможет удержаться от использования такой идеальной и популярной рифмы. Увы, нам!

**– «стерпится – слюбится».

Приложение 8.

Кто же герой в романе?

             Нет, не Евгении и не Татьяна, как учили нас в школе. Главный, и причем положительный, герой едва появляется в романе проходит почти незамеченным читателями – так, фон, элемент художественного интерьера и не более. У него даже нет имени, он введен под псевдонимами Князь и Генерал.

             Я уже как-то рассуждал на тему героев произведений литературы ХIХ века, и пришёл к выводу, что именно героя, который что-то задумывает, всеми силами исполняет это и добивается успеха, причем не совершая бесчестных поступков… нет, или почти нет. Ну, право же, не Чацкий ведь и не Онегин? Может Чичиков или Обломов?

           Мастерство Мастера не только в том, чтобы создать привлекательный сюжет, от которого трудно оторваться, но и в том, чтобы немногими словами описать характер так, чтобы он стал выпуклым и ярким. Впрочем, немалое мастерство нужно и для того, чтобы, использовав много слов, почти ничего не сказать о персонаже. Например, описанию детства, юности и… пост юности Онегина, Пушкин уделил достаточно много места, а что мы о нём по сути дела знаем? Хватило бы и одного слова – повеса! Всяких подробностей о Татьяне тоже в романе достаточно, но возникает ли её цельный образ? Болезненно бледное унылое существо, едва ли развившееся физически. Всё-таки даже в самых скромных домах дворянок учили танцевать, играть на фортепьяно, петь, в ходу были подвижные игры. Девочка, тем более девушка, сиднем просиживающая у окна (так и тянет написать «засиженного мухами»), вскакивающая ни свет, ни заря чтобы «предупредить восход зари» *. Что привлекательного мы должны или могли увидеть в образе Татьяны? Только не торопитесь ссылаться на окончание романа, о нем речь впереди.

            Может быть «Пришла пора – она влюбилась» положительно характеризует её, как человека с характером, с интересами, с устоявшимися представлениями о жизни, долге и прочем, прочем, что должно было сложиться у 17-летней девушки? Потому-то, наверное, и идут бесконечные споры о возрасте Татьяны, хоть сам Пушкин подвел под ними черту, ещё до их начала. Ну не может быть, чтобы голова нормальной здоровой, выросшей на природе 17-летней девушки была забита такой чепухой! Впрочем, в 12 лет тоже вряд ли. Получается какая-то пародия на Илью-Муромца – просидела 17 лет у окна, а тут – бац! и влюбилась! Право же, Ольга на её фоне выглядит гораздо привлекательнее, все-таки Вова** – друг детства в свои 7-8 лет «Он был свидетель умиленный/Ее младенческих забав»***. То есть их… роман прерывался только на время обучения Ленского в Германии

         Вот и получается, что все в романе влюбляются как-то некстати, что ли? Все, начиная с матушки Лариной, если не считать самого Онегина. Не избежал этой участи и тот, о котором я и намерен написать несколько восторженно-недоуменных строк.

         Итак, Князь. Родственник, вероятно, по материнской линии и друг Онегина****. Знатен, богат, воевал, был неоднократно ранен. Казалось бы, только шепни, и все свахи Москвы отыщут ту самую лучшую, которая только есть в Москве и окрестностях, но нет пошел на ярмарку выбирать. Понятно, что это были балы, всякие вечера и утренники, но ни для кого не было секретом, кто из девиц соискательницы. Почему, исходя из каких кондиций, взгляд Князя остановился именно на Татьяне? ЧтО он сумел в ней разглядеть и почему не увидел главного? Как-то я уже сравнивал Князя с Пигмалионом, и сравнение было бы верным, если бы Князь, сделав Татьяну совершенной, сумел бы её, формально живую, оживить истинно!

        Вот настоящая любовь! Провинциалка, ум явно не развит, голова забита романтическими бреднями и предрассудками, «ни ступить, ни молвить не умеет», и вот, поди ж ты, поразила Князя в самое сердце. Как мне кажется, трудностью предстоящих задач.

        Вы представляете, что Татьяна, это не чистый лист, это не глина или даже гранит – это же какой-то ждун! «Душа ждала кого-нибудь»*****.  Даже не ждун, она не могла не сопротивляться своему обтесыванию! Какие невероятные педагогические приемы применял Князь, чтобы стимулировать превращение Татьяны в… для начала просто в девушку – женщину, потом в законодательницу манер и мод! Это же надо пробудить самолюбие, достоинство, честь и ещё массу чувств и качеств, которые если и были в ней, то только в зачаточном состоянии! И вот во всем преуспел Князь, кроме одного – он так и не добился любви Татьяны. Впрочем, я очень сомневаюсь, что она любила и Онегина – её письмо, это какая-то истерика, нагромождение лжи и нелепостей.

         Мне искренне жаль бедного Князя – он сорвал плод мертвого моря, какая буря, должно быть бушует у него в груди, когда он смотрит на Татьяну и думает: «Ну почему ты так и осталась чужой? Почему пользуясь всем, ты всё это ненавидишь? А будешь ли ты любить наших детей, если они паче чаяния у нас будут?»

        Было одно время подозрение, что финальная сцена подстроена супругами, но кажется, что возвращение Князя в неурочное время было сюрпризом не только для Онегина, но и едва ли приятным для Татьяны.

         Не знаю почему, но у меня возникают какие-то довольно неоптимистические аллюзии.

         По всему видно, что Татьяна не испытывает никакой благодарности к мужу и это не лучшим образом характеризует её "русскую душу" и не только её… Зиму любить как-то попроще, вероятно.

P.S. Вообще-то, весьма интересна была бы реакция Татьяны на приезд Князя, если бы он приехал раньше Онегина в их забытое селенье. Жаль, сцены в аллее Князь бы не увидел, так как явно не стал бы ожидать первого шага от понравившейся ему девушки.

________________

*– глава вторая строфа XVX и ещё пара строф, если они ничего не говорят о её ущербности, то я ничего не знаю о детях, и сам никогда ребенком не был

**– «Без малого в осьмнадцать лет»

***– значит Ольге, соответственно 5-6 лет.

****– следовательно, примерно ровесники.

*****– «о, кто-нибудь, приди, нарушь…»

ОПУСЫ РАЗНЫХ ЛЕТ.

Постулаты Старостина.

1. Никто, даже сам писатель, не может точно сказать: какой смысл вложен в его произведение. Писатель может сказать только о том, какой смысл он хотел вложить в своё произведение и то, только в том случае если им не двигало Вдохновение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.