Константин Соколов
Троян

(криминальная новелла на основе нереальных событий, в которых все случайные совпадения не случайны)

Ольге Верхотурцевой посвящается

Пролог

День 8 сентября 2015 года в Мариуполе выдался погожим, но не таким жарким, как недавние выходные. Стадо безобидных кучерявых облачных барашков медленно двигалось на восток по бескрайней синеве небесных полей. Солнце, наконец-то, сжалилось над людьми, сменив пекло на уютное по-домашнему тепло. Погода настраивала на лирический лад, и уж точно никому в такой день не хотелось даже думать о политике…

Всего полтора года назад, весной прошлого, 2014-го года, на фоне всеобщей неразберихи в политических кругах, равнодушный к политике инженер мариупольского промышленного гиганта Сергей Самойленко «ухватил за хвост удачу», буквально по бросовой цене купил участок под строительство частного дома на окраине микрорайона Новосёловка, по соседству с многоквартирными «панельками». За какой-то год с небольшим, благодаря семейным накоплениям, помощи родителей и дружной бригаде строителей, удалось не только отстроить добротный двухэтажный дом, но и почти закончить его внутреннюю отделку…

И вот теперь они жили в собственном доме втроём – с женой и девятилетним сыном Славкой… Впрочем, пожалуй, вчетвером – супруга была уже на седьмом месяце… Да, вчетвером… И Славику уже не девять, а десять лет… Сегодня исполнилось.

Родители подарили Славке велосипед ещё утром, до того, как он ушёл в школу. Все уроки Славка отсидел, как на иголках, а домой бежал рысью, благо недалеко, всего один квартал. И теперь он гордо выводил из пустого пока гаража новёхонькое детище харьковского велосипедного завода, подогнанное заботливым папой под его рост.

– Осторожней на дороге, Мышонок… – мама улыбалась, она знала, что с аккуратным Славкой здесь, на сонной окраине, ничего плохого не могло случится.

– Да, я знаю, мам. – Славке не терпелось покататься. Домашнее задание подождёт, да, и мало его в начале учебного года.

– Через час чтоб дома был, – папа нежно обнял маму, стоя позади неё, – А то гости соберутся, а именинник не готов… Ещё жеж причепуриться надо.

– Хорошо. – Славка спешил.

Такими он навсегда запомнил родителей – улыбающимися…

Одна из петель высокой калиточной двери скрипела, пока Славик торопливо выводил велосипед на улицу. Этот сплошной забор из профлиста, и этот скрип калитки словно разделили его, славкину, жизнь на «до» и «после»…

– 2 -

Он не спеша прокатился во дворах «панелек», ещё свободных от вечернего засилья личного транспорта, постепенно подбираясь к школе. На пришкольной спортивной площадке уже катались на велосипедах двое старшеклассников – парень и девушка. Конечно, они были заняты друг другом, и вчерашний выпускник начальной школы их совсем не интересовал. Ещё была мамаша, выгуливавшая ребёнка детсадовского возраста с трёхколёсным велосипедом, да только это не интересовало Славку. Он, рисуясь, проехал рядом с малышом, и тот попытался было увязаться за Славкой на своём трёхколёсном драндулете, яростно крутя педали маленького колеса, но строгий окрик матери «Степан!..» сразу остудил его азарт.

Немного покрутившись по асфальтированным дорожкам, Славка подумал, что отведённый на освоение новенького велосипеда час уже почти прошёл, и повернул домой.

В одном из транзитных дворов ему встретился одноклассник, выгуливавший семейного терьера. Пришлось спешиться и немного поболтать, договорились завтра покататься на «великах» вместе. И без того приподнятое настроение Славки поднялось ещё выше.

– 3 -

Подъезжая к своему дому, Славик заметил приоткрытые ворота. «Наверно, кто-то из гостей приехал раньше», – подумалось ему.

Он спешился, толкнул калитку, заводя велосипед во двор. Калитка скрипнула жалобнее, чем обычно, или просто так показалось… Мальчик зашёл в свой двор, придерживая калитку, и оторопел: во дворе стоял давно не мытый автомобиль-«пикап» тёмно-зелёного цвета, с эмблемой полка «Азов» на двери, а дверь дома была распахнута настежь. Мальчишка не знал, что за время его отсутствия в дом его семьи наведались бойцы националистического полка «Азов», и к моменту его возвращения отец его, оказавший сопротивление, был зарезан армейским ножом на первом этаже, а мама, жестоко избитая, лежала на полу в коридоре второго этажа, в крови, не в силах пошевелиться. Бандиты деловито обыскивали дом, и всё, что заслужило их внимание, собирали в одну кучу, чтобы затем погрузить в автомобиль.

Почему они, вообще, заинтересовались этим домом?.. Может быть, они посчитали, что отстраиваться в такое смутное время может только зажиточный человек, какой-нибудь нувориш или бизнесмен… А, может, они тупо проверяли все ворота и калитки подряд, и зашли туда, где было не заперто… Никто точно не ответит на вопрос «почему?..», теперь уже никто…

В тот момент, когда скрипнула калитка, славкина мама словно очнулась. Она понимала, что минуты её жизни, скорее всего, сочтены: в живых её не оставят, а сбежать она не сможет. И, собрав воедино все силы и волю, морщась от невыносимой боли, невзирая на текущую из неё кровь, она поднялась на ноги и метнулась к окну. Распахнув его, женщина увидела сына и закричала:

– Беги, Мышонок, убегай! Они убьют тебя! Беги!..

Славка застыл у калитки, всё ещё держа руль велосипеда. Он смотрел широко распахнутыми от ужаса глазами на избитую маму в оконном проёме, и не знал, что делать дальше. Он никак не мог осознать отчаянного смысла её слов.

– С*ка!!! – атлетичный «нацбатовец» рванул к женщине из ближайшей комнаты.

Он схватил ворот её халата и отшвырнул несчастную от окна, одновременно доставая из кобуры пистолет. Выглянув в окно, боец увидел замешкавшегося у калитки малолетку, и поднял пистолет. Промахнуться с такого расстояния практически невозможно. Злодей усмехнулся, но по какой-то причине замешкался, глядя на пацана.

С яростным и каким-то животным криком женщина из последних сил бросилась на врага, впилась сломанными ногтями в его лицо. В тот же миг боец нажал на спусковой крючок, и… промахнулся – обречённой матери всё же удалось спасти своего детёныша. После недолгой борьбы с обессилевшей женщиной «нацбатовец» трижды выстрелил в неё, и она осела на пол с распахнутыми глазами, оставив на стене за спиной кровавую полосу…

В то же время из входной двери дома на двор вышел ещё один «нацбатовец», крепкий, коренастый парень лет двадцати пяти или немного больше, с широкими ладонями, в которых он нёс к автомобилю огромную «плазму» из гостиной. Взгляды испуганного мальчишки и «нацбатовца» пересеклись. Коренастый мародёр, не отрывая взгляда от парнишки, попытался медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть визави, поставить «плазму» на крыльцо.

Славка вдруг моментально всё осознал. Он быстро отпустил руль велосипеда, который ещё секунду назад сжимал мёртвой хваткой, до побелевших костяшек пальцев, и сиганул в проём калитки.

Именно в этот момент и прозвучали три выстрела, оборвавшие жизнь славкиной мамы. Коренастый, поняв, что дичь не удалось взять «по-тихому», инстинктивно дёрнулся было за мальчишкой прямо с «плазмой» в руках, потом быстро, но аккуратно поставил телевизор на землю, и бросился в погоню. Освободившийся от рук Славки велосипед, наконец-то, рухнул на землю, чуть ли не под ноги коренастому, тем самым дав своему маленькому хозяину мизерную фору. Коренастый, споткнувшись, всё же удержал равновесие, а, выскочив за калитку, Славку уже не увидел. Он сначала быстро огляделся по сторонам, затем более внимательно попытался вглядеться направо, налево… Но никакого движения не уловил.

В окно второго этажа высунулся первый «нацбатовец», ещё сжимающий в руке пистолет:

– Тайсон! Где сепарёныш?..

– Ушёл, с*ка… Надо валить отсюда.

Коренастый «Тайсон» наклонился, схватил велосипед и отправил его в кузов пикапа. Тот мародёр, что стоял у окна, оглянулся на шум. К нему из глубины дома подбежал ещё один сослуживец – худой, высокий блондин, точь-в-точь шведский лыжник Гунде Сван в молодые годы.

– Шо сталОся?.. – спросил он, но тут же, увидев расцарапанное лицо «побратима», удивлённо добавил: – Ох, ни**я соби!.. Ты как, Тор?..

– Собирай всё быстро. Валим… – коротко ответил тот.

– 4 -

Забежав за угол панельного дома, Славка оглянулся. Поняв, что преследователей нет, прижался к стене. Тяжело дыша, он осторожно выглянул за угол. Какой-то декоративный куст, слегка тронутый позднелетней желтизной, скрывал его от взгляда «Тайсона», которого малец хорошо видел стоящим в проёме калитки.

Ужас из сознания Славки потихоньку уходил, уступая место ощущению нереальности происходящего. «Что же теперь будет?.. Что мне теперь делать?.. Почему это всё со мной происходит?..» Осознаваемые и неосознаваемые вопросы в голове десятилетнего мальчишки сливались в похожее на сон облако. Он ещё ничего не знал о действии адреналина на организм человека…

Глава 1. Холодное блюдо

Эта история могла бы и не продолжиться, если бы накануне среды, 20 апреля 2022 года, лучший друг Вячеслава Самойленко Сергей совершенно случайно не заинтересовался написанным от руки объявлением на двери обычного подвального помещения, пока шёл из училища домой.

Конечно, Серёга не мог не поделиться информацией с другом, и в среду, после занятий в училище, приятели отправились по указанному адресу.

– Да, здесь рядом, через два дома… Или через три… – нудно бухтел Сергей, – Только давай договоримся, чтобы только вдвоём ходить. Вот, я один, без тебя, ходить не буду…

Сергей, таким образом, пытался перестраховаться на тот случай, если другу дадут «зелёный свет», а ему – «от ворот поворот». А это вполне могло случиться – Славян был выше, как минимум, на полголовы, и руки у него длиннее… И вообще…

Вячеслав еле заметно улыбался, он понимал причину поиска приятелем путей для отступления: каждый нормальный парень хочет заниматься в секции бокса, не каждого берут.

– Я тоже без тебя ходить не буду, Серый… – Славян озвучил то, что хотел услышать его друг.

Сергея это успокоило. По крайней мере, «помогать» речи жестикуляцией он перестал. Друзья подошли к дому, в торцевой стене которого, под козырьком, за небольшой бетонной лесенкой, ведущей вниз, этаким крыльцом наоборот, находилась искомая дверь в подвальное помещение. Объявление на двери, приклеенное скотчем, гласило: «Набор в секцию бокса для юношей от 16 лет. Запись и занятия в понедельник, среду и пятницу с 15 часов.»

– Чёт дверь какая-то стрёмная, – сказал Славян, скривив губы.

– Ну-ка, дёрни… – сказал Серый.

– Не маши своим Хулио, Гомес, – у хороших друзей было принято семантически «скалиться» друг на друга, подтрунивать, сарказмировать друг над другом.

Славка спустился по лесенке, схватился за ручку и потянул на себя. Деревянная, обитая листовой жестью, дверь плотно сидела в проёме, пришлось дёргать с силой.

Дверь поддалась и открылась с таким скрипом, что Славка аж вздрогнул, в его голове промелькнула мысль: «Чёрт, это уже фобия?..» Он открыл скрипучую дверь шире, пропуская друга вперёд. Высота дверного проёма была такова, что Серёге не пришлось наклоняться при входе, а вот Славяну – да. Проследовав из небольшого тамбура налево, в безальтернативный дверной проём без полотна, парни вошли в просторное полуподвальное помещение, слабо освещаемое только с улицы через малопрозрачные из-за уличной пыли окошки.

– Ух, ты!.. – Сергей не особо сдерживал эмоции.

В середине помещения находилась имитация боксёрского ринга. Не было помоста, поэтому превышение канваса над черновым полом составляло всего сантиметров пятнадцать, что было вполне оправданно при нетипично небольшой для спортивного зала высоте потолков. Канаты были натянуты непосредственно между кустарной сварной конструкцией металлических угловых стоек, к счастью, закрытых со стороны ринга плотными подушками с поролоновым наполнением, две из которых были брезентовыми, другие две – из «искусственной кожи». Каждая сторона квадрата ринга немного превышала пять метров.

По периметру помещения, вдоль стен, располагались скамейки, нехитрые самодельные тренажёры, штанга, гантели, в одном углу висел боксёрский мешок.

У входа – табличка «Вiдповiдальний за пожежну безпеку – Гопанюк Ю.М.»

Небольшие окна, источники естественного освещения, по два на каждой из двух капитальных стен, располагались почти под потолком. Выглянуть в них изнутри помещения можно было, только встав на стул. Заглянуть в зал снаружи можно было, лишь встав на коленки или сильно наклонившись… В общем, удобно.

Четвёртая стена, точнее, перегородка, была знаменательна тем, что в ней располагались две двери – в раздевалку (ой, простите, в комнату для переодевания) и в туалет. Между дверями в стену были вбиты крупные гвозди, на которых висели парами боксёрские перчатки.

Из раздевалки, видимо, на скрип входной двери, вышел крепкий коренастый мужчина возрастом за 30 лет, с короткой стрижкой. Он довольно заметно, хоть и не сильно, прихрамывал на левую ногу. Одет он был в обычный спортивный костюм.

– Заниматься пришли?.. – с улыбкой спросил мужчина издали, ковыляя к юношам, – А раньше боксом занимались?..

– Нет… – одновременно ответили парни и переглянулись.

– А по телевизору смотрите?.. – продолжал интересоваться тренер.

– Конечно, – Славян опередил приятеля, – В субботу Фьюри с Уайтом в прямой трансляции…

Тренер добрался, наконец, до ребят. Ростом он был примерно с Серёгу, но шире в плечах, мощнее, жилистее и мускулистее. Сильные руки оканчивались большими квадратными ладонями-«клешнями» с сильными узловатыми пальцами, похожими на крючья.

Он протянул руку к выключателю. Люминесцентные лампы над рингом зажглись с характерным тренькающим звуком.

Славян взглянул в лицо тренеру и оторопел: он видел его всего несколько секунд несколько лет назад, но запомнил на всю жизнь, и ни с кем не спутал бы. Один из тех убийц-мародёров, «захисникiв незалежноi Украiни» из националистического полка «Азов»…

На мгновение Славян превратился в того десятилетнего Славку, испуганного и не понимающего, что теперь делать… Он поднял руку к глазам, усердно делая вид, что просто не сразу привыкает к резкому изменению освещённости в помещении. На самом же деле, ему требовалось время на осознание странной ситуации, к которой он был абсолютно не готов.

Тренер, вроде бы, ничего не заподозрил в поведении юноши, тем более, что и Сергей тоже прищурился, привыкая к яркому свету ламп.

– Значит, так. Я – тренер, – продолжал тренер, – Зовут меня Юрий Михайлович. Ваши данные я потом запишу в журнал, если не пропадёт желание заниматься. Вон там раздевайтесь, – он жестом головы указал в направлении комнаты для переодевания, – и приходите сюда, «покажете класс» в спарринге. Боксёрки есть?..

– А… – начал было Серёга.

– А это обувь специальная, вот, как на мне. – Юрий Михайлович пальчиками обеих «клешней» чисто символически приподнял штанины и пошевелил пальцами ног внутри своей обувки.

Сергей жестом показал на свои ступни, украшенные новыми кроссовками:

– А-а…

– Не-ет, – предупредил его вопрос тренер, – кроссовки не подойдут. Кеды бы ещё куда ни шло, на первое занятие, но тоже… Ну, тогда босиком. Да, не стесняйтесь, все с этого начинают. Мне надо базу вашу посмотреть, что вы можете на этот момент.

Тренер легонько подтолкнул ребят в направлении раздевалки.

– 2 -

У Славяна было не много времени на то, чтобы прийти в себя после неожиданной, как обухом по голове, встречи. Больше всего он боялся того, что Гопанюк узнает его, или заподозрит неладное, наблюдая за его поведением.

«Надо вести себя естественно», – думал он, но понимал, что, чем больше он будет стараться вести себя максимально естественно, тем более неестественными могут выглядеть его действия. Так что, к моменту выхода из раздевалки Славян выбрал, пожалуй, наиболее верное решение – убедить самого себя в том, что не видел этого человека когда-либо ранее.

Юрий Михайлович уже ждал за дверью, улыбнулся от внешнего вида ребят: оба были босиком, точнее – в носках, оба – в тренировочных штанах и майках. Видимо, для снятия излишнего волнения у ребят, он спросил:

– Ну, а фильмы о боксе какие знаете?..

– «Рокки», – не растерялся Серый.

– «Рокки-два», – подхватил Славян.

– «Рокки – три, четыре, пять и шесть», – отсёк Серый.

– «Неоспоримый» считается?.. – поинтересовался Славян.

Тренер покачал головой.

– Тогда «Боец» с этим, как его… Про этого, как его… Уорда… Мыколу.

– Про Валуева был фильм, – влез Серёга не к месту. – То есть Валуев главную роль играл…

– Э! Москальские кИна не в счёт!.. – сказал Славян. – «Малышка на миллион»!..

– Э! Про женщин не в счёт!.. – пытался парировать Серый.

– Это ещё почему?.. – удивился Славян. – Там про бокс, а не про женщин.

– Брейк! – остановил разогнавшихся жеребцов Юрий Михайлович. – Потом, дома поинтересуетесь. Советую начать с советского фильма «Боксёры», старый, ещё довоенный, если не ошибаюсь. Там главное ухвачено: бокс – спорт не для дураков, побеждает тот, кто умнее. Не, ну, если два дурака на ринге, тогда, конечно, победит тот, кто тупо перемолотит… Ладно, давайте приступим…

Тренер протянул каждому из парней по паре боксёрских перчаток и кивнул в сторону ринга:

– Вперёд! Перчатки тренировочные, без шнуровки. Я – в качестве рефери, или «судьи на ринге».

Тренер первым зашёл на канвас, юноши последовали его примеру.

– Перед боем поприветствуйте друг друга, как боксёры это делают…

Юноши легонько стукнулись ударными поверхностями правых перчаток и отступили. Тренер-рефери вытянул руки в направлении боксёров, затем быстро свёл их вместе, одновременно скомандовав «Бокс!» и сделав шаг назад.

Парни принялись скакать по рингу, усердно подражая настоящим боксёрам, делали раскачивающиеся движения-уклоны, время от времени даже пытались наносить удары, которые, в основном, приходились в защиту. Гопанюк улыбался, глядя, как дилетанты стараются показать себя профессионалами.

Наконец, один из ударов Славяна попал в область печени оппонента. Сергей скорчился от боли, отскочил и присел на колено, держась за бок.

– Стоп! – скомандовал рефери.

Он жестом указал Славяну на «нейтральный угол» ринга. Славка понял жест, кивнул и запрыгал в указанном направлении. Гопанюк подошёл к скорчившему мученическую гримасу Серому, участливо склонился над ним, положил руку на плечо.

– Ну, как ты?.. Я так понимаю, технический нокаут?..

На первый вопрос Серый помотал головой, на второй – покивал. Тренер жестом подозвал победителя. Помогая Серому снимать перчатки, Юрий Михайлович начал давать наставления:

– Ну, в целом хорошо… для первого раза. Вообще, бокс – это вам не просто «мордобой». Каждый поединок – как шахматная партия. Это надо понимать, чтобы добиться успеха. А замечания такие. Тебе, – он обратился к Славяну, – Не увлекайся прыжками, это не кикбоксинг и не тхэквондо, не надо постоянно подпрыгивать, и, вообще, лишних движений делать не надо, если они не обманные… Обоих, кстати, касается… Тебе, – тренер повернулся к Серому, – Как видишь, защищать надо не только голову. Многие недооценивают удары в туловище, а хороший удар по печени не хуже «сотряса». И «досрочную победу» легче получить именно так… Если не успеваешь закрыться локтем, отступи, увернись, сгруппируйся… С опытом это приходит, потом «на автомате» будешь делать, главное – через «соображалку» всё пропускать.

Тренер легонько постучал указательным пальцем по своей голове, показывая ребятам, где у боксёров обычно находится «соображалка». Затем он забрал у Серого перчатки, со словами:

– Ладно. Теперь иди, сядь на скамейку, а мы продолжим…

Гопанюк быстро и ловко надел тренировочные перчатки, немного подсобив себе зубами на заключительном этапе. После традиционного приветствия оба сделали шаг назад, каждый ожидал инициативы от соперника. Славян не выдержал первым. Глядя в глаза Гопанюку, он заново вспомнил тот момент более чем шестилетней давности, когда их взгляды пересеклись, и им овладела внезапная ярость. Он бросился в атаку, чувствуя за собой силу и решимость побить этого хромого, да ещё ниже ростом… Славян наносил удары быстро и часто, понимая, что лупит одного из убийц своих родителей. Правда, от большинства ударов Гопанюк, ушедший в глухую оборону, успешно уворачивался, остальные попадали по рукам, не причиняя никакого ущерба. Наступающий Славян уверовал на момент, что побеждает, «вошёл в раж», как говорится… Постоянно отступавший Гопанюк, не проведший ещё ни одного удара, сделал вид, что теряет равновесие, резко отклонившись назад. Пытаясь достать его челюсть, Славян, что называется, «провалился»: дёрнулся вперёд и, одновременно, «открылся», а его противник выставил перчатку…

Получилось так, что Славян как бы сам себя нокаутировал рукой противника. Он рухнул было на колено, голова его кружилась. В пылу поединка, смутно понимая происходящее, Славян вскочил, но его подвел вестибулярный аппарат – парня повело. Исполнив короткий «танец цыплёнка», Славян повис на канатах, пытаясь прийти в себя.

Расплывающийся Юрий Михайлович подлетел-подплыл к Славяну сразу с двух сторон, и глухим голосом «как из бочки» откуда-то сзади сказал:

– Ты полностью увлёкся атакой и забыл про защиту. Старайся этого не допускать… Давай, оклёмывайся, и перейдём к стойкам.

– 3 -

Тренировка длилась всего часа полтора. Юноши узнали ещё кое-что о боксёрских стойках и учились наматывать на руки боксёрские бинты.

Когда парни вышли из раздевалки, уже переодевшиеся после занятия, тренера в зале не было. Он обнаружился на ступеньках за входной дверью: курил.

– Ну, что, не пропало желание заниматься боксом? – с улыбкой спросил тренер сразу обоих.

Сергей ответил и за друга тоже:

– Нее… Это круто.

– А как с успеваемостью в школе, или где вы там учитесь?..

Славян ответил:

– В «двадцать четвёртом», на «тридцахе», оба… Да, нормально с успеваемостью. Нас сейчас сильно не гоняют – «время перемен». Никто не знает, что завтра будет. Вон, Серёга говорит, все профтехучилища собираются объединять в один то ли колледж, то ли лицей… Преподы смешат: ещё зимой «топили» за Украину, и так быстро «переобулись», аж противно. И они ещё учат нас быть честными и принципиальными.

– Это – да… У вас, ведь, в училище, вроде, неплохая база пауэрлифтинга, это хорошо… – задумчиво произнёс Гопанюк и, будто вдруг вспомнив, добавил, – Да, вот ещё что… Если не разочаровались в боксе и намерены заниматься, то запишите ваши данные в эту вот тетрадь. Фамилию, имя, отчество, дату-год рождения, учебное заведение… Для отчётности.

Тренер протянул Серёге тетрадь на 48 листов «в клетку» и шариковую ручку. Пока Сергей записывал свои данные в тетрадь, Гопанюк обратился к Славяну:

– Слушай, а раньше я тебя нигде не мог видеть?.. Такое ощущение, что видел, но не могу вспомнить.

– Я в пятнадцатой школе учился. Может, там?.. – ответил юноша.

– Может… – снова задумался Гопанюк, – Хотя, вряд ли… Но у меня память цепкая, я могу месяц-два вспоминать, а потом всё равно вспомню обязательно.

Славян пожал плечами и покачал головой, всем своим видом показывая, что не знает, о чём речь. Сергей уже закончил записывать свои данные, и передал тетрадь приятелю. Славян, в отличие от друга, фамилию и отчество вписал согласно украинской орфографии.

Гопанюк продолжал:

– Ну, тогда по расписанию – послезавтра следующее занятие. Могу посодействовать с боксёрками – знаю, где дешевле. Но бесплатных нет… Бинты, то же самое, шлемы, если решили всерьёз… А по технике я вас натаскаю.

Славян передал тетрадь тренеру. Попрощались.

Переполненные впечатлениями юноши ушли. Перед тем, как разойтись по своим домам, часть пути им предстояло пройти вместе. Юрий Михайлович проводил их внимательным взглядом, делая последнюю, самую продолжительную затяжку. Сзади эта парочка показалась ему забавной, как любой клоунский дуэт: из двоих один обязательно длиннее, второй – толще…

– «Кролики»… – усмехнувшись, почему-то вслух сказал Гопанюк, и загасил окурок в консервной банке, выполнявшей роль пепельницы и всегда стоявшей тут же, под козырьком.

Он достал из кармана тренировочных брюк «допотопный» кнопочный сотовый телефон, выбрал номер из «записной книжки» в памяти телефона, дождался ответа…

– Алё, Макс… Можешь говорить?.. Слушай, сейчас у меня кадр появился, тебе со Шведом в спарринг пойдёт, когда поднатаскаю… В нашем деле тоже может пригодиться – парень толковый, вроде, с позицией… Чем-то похож на… Не, не скажу, сам увидишь – заценишь… Данные его и его друга завтра лично передам, пробьёшь по своим… До связи.

– 4 -

– У меня такое впечатление сложилось, – сказал Серёга другу, когда они удалились от тренера на полсотни метров, – что Юрий Михайлович не очень-то заинтересован в… учениках.

– Да?.. Почему ты так думаешь?.. – удивился Славян.

– Сначала он заставил нас бить друг друга, потом тебе… настучал по башке…

Славка пожал плечами:

– Не знаю… По-моему, он действовал нормально, как любой тренер на его месте.

– Кстати, как у тебя с головой, не кружится?.. – подколол Сергей приятеля.

– Нет. А как твоя печень?.. Не кружится?.. – ответил «любезностью» Славян.

– Нормально, – бодро ответил Серёга, хотя рефлекторно потянулся к животу.

В спортзале главное: когда приходишь «укрепить здоровье», не потерять его окончательно.

– 5 -

Небольшая комната Славяна в бабушкиной квартире страдала мебельным минимализмом: кровать, платяной шкаф в углу, стол с ноутбуком и учебниками у окна, один стул… Вот, чего было в избытке, так это постеров рок-групп и рок-музыкантов на стенах. Спектр исполнителей, взирающих со стен, был весьма широк: от Виктора Цоя и «Океана Эльзы» до «Iron Maiden» и «Judas Priest».

Лучший друг Серёга обзывал это собрание классиков рока «старьём», а Славяна называл (конечно же, по-дружески) «ретроградом» и «любителем старпёров». В своих доводах он налегал на то, что «тяжёлый рок», а, тем более, «хеви метал», отупляет, «превращая мозг человека в желе».

Славян же, в свою очередь, не понимал, как можно слушать «блевотный рэп», искренне полагая, что массовое увлечение этим псевдомузыкальным стилем прямо свидетельствует о деградации общества, отсутствии у молодёжи эстетического вкуса и музыкального слуха, и ещё много о чём категорически негативном. В свою защиту Славян приводил тот факт, что предпочитает мелодичный инструментальный рок горлопанству.

Оба сходились на том, что любимый музыкальный стиль оппонента «тупо зомбирует слушателя». Впрочем, разногласия на музыкальной почве никак не сказывались на их дружбе, и воспринимались обоими со здоровым юмором. Каждый из приятелей успешно делал вид, что уважает музыкальный вкус товарища, хотя и понимал, что товарищ просто врёт из вежливости.

В общем, если врач говорит, что у вас «богатый внутренний мир», не спешите радоваться, это вовсе не комплимент. Это значит, что пора пить антипаразитарные препараты…

Но сейчас Славяну было отнюдь не до музыки. Он сидел на кровати в полутёмной комнате, упершись спиной в стену, сжавшись в комок, подтянув колени к подбородку и обхватив голову руками, словно защищаясь от ударов кого-то невидимого. Этот «здоровый бугай» ощущал себя маленьким беззащитным ребёнком, попавшим в безвыходную ситуацию. Давно ему не было так скверно.

Вернувшись домой с первой тренировки, Славян первым делом отправился в душ. Но смыть грязь и пот оказалось гораздо проще, чем нахлынувшие вдруг воспоминания. И снова, как тогда, когда он прятался от «нацбатовцев», мозг сверлили вопросы: «Что же теперь будет?.. Что мне теперь делать?.. Почему это всё со мной происходит?..»

Славка вздрогнул. Полумрак комнаты разрезала полоска света. Бабушка заглянула в славкину комнату, нашарила выключатель, включила свет. Славка повернул голову, вопросительно посмотрел на бабушку, щурясь от яркого света люстры.

– Ты чего в темноте сидишь?.. – спросила бабушка, – Через пять минут ужин будет готов. Приходи.

– Хорошо. – ответил Славка.

Бабушка скрылась, тихонько прикрыв дверь. Славян глубоко вздохнул, расправил плечи, слез с кровати, и вдруг резкими движениями «провёл «двоечку»» воображаемому противнику. Секунду подумав, завершил серию апперкотом, выключил свет и вышел из комнаты.

– 6 -

На кухне что-то призывно шкворчало, вкусно пахло избытком холестерина за четыре часа до сна. Бабушка «колдовала» у плиты. Она, даже не оглядываясь, чувствовала входящего на кухню внука.

– Вот-вот будет готово, Славочка, далеко не уходи… – прощебетала абсолютно седая 66-летняя женщина с вечно грустными глазами и другими признаками пережитого некогда глубокого горя.

Но «шестым чувством» она уловила исходящее от Славки нервное напряжение.

– Ба, я тебя спросить хочу… – Славка, вроде, начал излагать, но не знал ещё, как перейти к основной мысли, поэтому тянул.

– Спрашивай. – легко и непринуждённо ответила бабушка, не отрываясь от плиты, и это придало Славке уверенности.

– Вот, если бы ты случайно встретила человека, который… – Славка тщательно подбирал слова, – причастен к убийству мамы и папы, что бы ты сделала?..

Бабушка медленно повернулась к Славке лицом, как была, с поднесённой ко рту ложкой, которой она снимала окончательную пробу. Её глаза округлились, а, поскольку она была в очках, выглядело это комично. Славка даже улыбнулся.

– Ты видел убийцу?.. – удивлённо спросила бабушка.

– Н-ну-у… Нет. Просто «если бы»… Что бы ты сделала, если бы встретила?.. Чисто гипо… тетически.

Бабушка на несколько секунд задумалась, зависнув с наморщенным лбом и отстранённым взглядом.

– Ну, я бы обратилась в милицию. Или в полицию?.. Как они сейчас называются?.. А ты в самом деле видел убийцу?..

– Нет. Не уверен…

Славка поднял руку, указывая пальцем на плиту. Бабушка «ойкнула» и отвернулась к плите, сразу выключила конфорку и принялась накладывать в тарелку нехитрую, но вкусную еду, приговаривая:

– Ты, если что-то узнал, лучше мне расскажи… В любом случае, пусть лучше милиция разбирается, это их работа. Слава Богу, мы теперь не в Украине… Садись ужинать.

Бабушка поставила тарелку на стол. Славка сел на стул, с удовольствием, прикрыв глаза, втягивал носом запах жареной на постном масле картошки, залитой омлетом. Бабушка поставила рядом с тарелкой кружку грушевого компота.

– Спасибо, ба… – сказал Славка. Теперь он знал, куда отправится завтра после занятий.

– 7 -

Учёба в «Строительном центре профессионально-технического образования», который, по привычке, все ещё называли «двадцать четвёркой», давалась Славяну легко. Преподаватели-мужчины уважали его старательность, самостоятельность и логичность, преподаватели-женщины считали его «милым» и «обаятельным». Этого, плюс неплохой оперативной памяти, позволявшей создавать видимость «схватывания знаний на лету», видимо, было достаточно.

Бывшее ПТУ №24 располагается на улице имени 30-летия Победы, так что, на вопрос «Где учишься?..» вполне нормально было услышать ответ «В «двадцать четвёрке», что на «тридцахе»…»...

С 24 февраля 2022 года город лихорадило аж до апреля. Нашлись «странные люди», готовые «встать под ружьё», чтобы противостоять «российскому вторжению», но тех, кто приветствовал избавление от насильственной украинизации, было значительно больше. Неожиданно быстрое появление российских войск на улицах Мелитополя вызвало у местных жителей, пожалуй, приятное удивление: ложились спать в одной стране, а проснулись – в другой. Впрочем, в ту ночь мало кто решился спокойно лечь спать. «Тяжёлых и кровопролитных» уличных боёв не было. В основном, действия российских военных свелись к пресечению попыток мародёрства. Ну, а тех, кто открыто и принципиально выражал свою ненависть к России, тихонько провожали пинком под зад на ещё не подконтрольную Вооружённым Силам Российской Федерации территорию, излишний гуманизм ещё был в моде.

Занятия во всех учебных заведениях, на радость учащимся, всё же, были прерваны. Никто не понимал, какие перемены в обществе последуют за сменой власти. Однако, уже к концу марта новые органы самоуправления (правда, из «старого материала») в городе сформировались, в южной половине бывшей Запорожской области вполне себе успешно принимались к оплате денежные знаки обеих стран, гуманитарные конвои приходили регулярно… Жизнь налаживалась.

Учебный процесс возобновился без особых потерь для образовательных программ, просто в документах слово «Украина» заменили на «Россия», и русский язык перестал считаться пасынком в собственном доме.

Неплохо «поднялся» при новой администрации, к примеру, серёгин отец. Что называется, сделал головокружительную карьеру: из не очень благонадёжного мелкого чиновничка районного уровня при прежней власти – до замглавы областного департамента. Вот, что значит «вовремя проявить лояльность кому следует»!..

Конечно, Славян был вхож в дом своего друга, и мог бы в деле разоблачения преступника попробовать воспользоваться полезным знакомством. Но это означало «открыть все свои карты» с негарантированным результатом. Разбирательство по давно закрытому и забытому (государством) делу об убийстве его родителей заняло бы, вероятно, долгие годы. Если и существует какая-либо документация по конкретно его, Славки, семье, то она где-то на Украине, и копию достать вряд ли получится. А сейчас он официально значится сиротой, родители которого погибли в автомобильной катастрофе. Потому он и лучшего друга не ставит в известность о своей биографии, и не посвящает в некоторые из своих планов. Есть вещи, о которых даже другу лучше не сообщать… А полиция, наверно, сможет обеспечить должный уровень секретности.

С такими примерно мыслями всё ещё сомневающийся Славян подошёл к зданию Управления полиции. Фасад Управы был хорошо отделан и оформлен, особенно приятен глазу вымощенный квадратными плитами тротуар, с двумя симметричными газонами полутораметровой ширины вдоль фасада, по обе стороны от центрального входа. Главное украшение газонов и всего здания – высокие, метров по шести, пышные ели, высаженные в ряд, с расстоянием между деревьями в четыре метра.

Когда до входа в Управу оставались всего две ели, из здания вышли двое мужчин, один из которых имел довольно крупные габариты и был одет в новенькую форму майора российской полиции, а другой… Славка так резко остановился, что чуть не упал. Коренастый мужчина, шедший перед майором, очень характерно прихрамывал.

Выходя из Управы, Гопанюк что-то оживлённо рассказывал полицейскому, поэтому смотрел не в сторону Славяна, а на своего визави. Славка присел, делая вид, что завязывает шнурок, сам же искоса, из-под козырька кепки наблюдал за Гопанюком и майором, пока они не вышли из поля зрения. Поворачиваться следом за ними, находясь всего в нескольких метрах от них, юноша не решился. На его счастье, мужчины свернули в противоположную от него сторону. По обрывкам фраз, добравшихся до славкиных ушей, можно было понять, что мужчины собираются обсудить что-то важное с кем-то, имени которого разобрать не удалось.

«Завязав шнурок», Славян бросил короткий взгляд исподлобья на удаляющихся мужчин, развернулся, и быстрым шагом направился прочь. Свернув за угол ближайшего дома, Славян резко выглянул. Убедившись, что никто его не преследует, юноша прижался спиной к стене и перевёл дух. Воспоминания из рано и внезапно закончившегося детства снова нахлынули на него. Снова угол дома, снова враги, снова учащённое сердцебиение…

– 8 -

Чёрт возьми! Если бы не погода… Вчера было относительно тепло и сухо, поэтому Славка ходил в джинсовой куртке и флисовой повязке на голове. Сегодня похолодание и дождь, пришлось надеть утеплённую болоньевую куртку и кепку с утеплением… Раздумывая об этом дома, Славка пришёл к выводу, что ему очень крупно повезло. Ещё раз повезло потому, что не успел подойти ко входу в Управление полиции ближе. Было бы очень обидно столкнуться с Гопанюком в дверях. Повезло… Но это значит, что возможность обращения в полицию для Славки пока закрыта. Пока не выяснена степень проникновения врага в дружественные правоохранительные органы. Проще говоря, Славка не знал, кому он может доверять в этом ведомстве.

Вот, он лежит дома, на кровати, вглядывается в потолок… А всего каких-то сорок минут тому назад был «на грани провала».

Размышления прервал сигнал смартфона. Звонил Сергей. Славяну лень было подниматься с кровати, разговаривал лёжа.

– На связи… – обычное для приятелей приветствие.

Серёга напомнил Славке о том, о чём они договаривались утром в училище – сходить сегодня в спортзал, отдать тренеру деньги на боксёрки и бинты, чтобы уже завтра получить желаемый товар, и не выглядеть на ринге босяками. Славке не хотелось вставать и куда-то идти, он сегодня уже сходил…, блин… И теперь, валяясь с нервным истощением, снова и снова прокручивает произошедшее в памяти, пытаясь понять, верно ли он всё сделал, и не опасно ли теперь ему встречаться с Гопанюком…

Сейчас половина пятого…

– Ладно, давай через полчаса…

Он нехотя сполз с кровати, медленно и с театральным стоном поднялся на ноги, опираясь на спинку стула. Затем сделал несколько движений руками, «разгоняя кровь», принял боксёрскую позу, провёл несколько ударов по воображаемому противнику. Теперь он снова готов к бою.

Так, во-первых, деньги… Как сироте, Славке полагались ежемесячные выплаты от государства за погибших родителей, но эти деньги, конечно же, получала бабушка, законный опекун. А вот нерегулярные и небольшие финансовые поступления – от стипендии и подработок – Славка складывал в шкафу, на полке под трусами. Будучи хозяином рачительным, до сей поры он тратил меньше, чем получал, поэтому стопка купюр потихоньку увеличивалась.

«Жаль, вчера не спросили, во сколько обойдётся обувка. Хоть Серый и смотрел сегодня на маркетплейсе, а всё же…» – подумал Славка, и взял, на всякий случай, с запасом.

Во-вторых, одежда… Славка «светанулся» сегодня в «болоньке» и кепке. Конечно, не факт, что Гопанюк заметил и запомнил это сочетание, но всё-таки… «Бережёного Бог бережёт». Выбор одежды у Славки был небольшой – жили не роскошно, хоть и не бедствовали. Если точнее, особого выбора-то и не было, воленс-ноленс пришлось надевать доставшуюся от деда (Царство ему Небесное) кожаную куртку, а на голову – вязаную шапочку-«гондонку».

Ладно, так тоже можно. Сразу стал похож на стереотипного бойца из криминальной группировки, какими их всегда показывают в «ментовских» сериалах.

– 9 -

Серёга уже ждал в условленном месте. Вместе они направились к спортзалу.

– А тебе идёт этот прикид, – с улыбкой сказал Серый Славяну, – Типичный бандос, хоть сейчас на «стрелку», где-нить на «Юровке»… Ты так и ходи. Хрен кто докопается, если тока менты…

– Так, на «стрелку» и идём. Скинь «скин», Серджо…

Ещё издали парни заметили под навесом у входа в спортзал троих мужчин, одним из которых был Гопанюк в своём традиционном спортивном костюме. Мужчины мирно беседовали.

Второй в этой группе был высокого роста блондин с округлым лицом и оттопыренными ушами, сильно похожий на какого-то скандинавского спортсмена, кажется, лыжника. Только вот фигура его немного вышла за пределы «спортивной», в области живота, в основном. Как и Гопанюк, этот персонаж был облачён в спортивный костюм, но с эмблемой «Nike», что могло косвенно свидетельствовать о более высоком статусе его обладателя в сравнении с носителями «Adidas» или «Reebok». И, хоть все эти костюмы пошиты в одном месте, цены на них почему-то разные…

Третий компаньон стоял спиной к подходившим юношам, и ближе всех к ним. Одет он был в «неспортивную» одежду – чёрные классические брюки, чёрную стёганую куртку. На ногах – чёрные же демисезонные туфли, на голове – утеплённая кожаная шапка с козырьком, но почему-то надетая козырьком назад, так часто носит бейсболки просроченная молодёжь из поколения хип-хоп. Славян сразу мысленно отметил цвет одежды, и мысленно же обозвал худого «чёрным человеком».

Гопанюк и «чёрный человек» курили.

Подойдя ближе, Славян понял, почему «чёрный человек» так необычно носит головной убор: в какой-то момент мужчина наклонил голову, разглядывая что-то под ногами или на подошве, и в зазоре между козырьком шапки и воротником куртки на мгновение показался фрагмент татуировки. Что за рисунок скрывал «чёрный человек», Славка сказать бы не смог, но, раз татуировка тщательно скрывается, значит, изображено нечто предосудительное. Логично же?..

Тренер заметил подошедших юношей, и, видимо, был не очень-то рад их неожиданному появлению. По крайней мере, это читалось на его лице. Он первым провёл словесную атаку:

– А вы что здесь делаете? Занятие завтра. Сегодня младшая школьная группа занимается.

Его спутники тоже обратили внимание на парней, «чёрный человек» выпрямился. Оба они прыснули со смеху на словах Гопанюка о «младшей школьной группе».

– Детский сад, на… – добавил «чёрный человек» негромко.

Теперь, вблизи, когда он стоял лицом к Славяну, можно было запросто «срисовать» его: невысокий, худощавый, моложавый (точнее – «неопределённого возраста») мужчина-паренёк с большим носом. Примечательная внешность этого гражданина показалась Славяну знакомой.

– Здрасьте, Юрий Михайлович. – Серый даже кивнул, здороваясь.

– Добрый вечер, – заговорил Славян, обращаясь к тренеру, – Вчера жеж Вы говорили за боксёрки.

– Да, было такое, – припомнил Гопанюк, – А деньги на них у вас есть?..

– Да. Вот… – Серый достал несколько купюр рублями.

Славян достал свои гривны.

– А гривнями можно? – спросил он, – Мне гривны больше нравятся, чем эти, оккупантские.

Славян слукавил. Во-первых, рублёвых накоплений у него ещё не было, а Серёга, скорее всего, испросил деньги у родителей, которые уже получали зарплату в рублях, да и ранее накопленные украинские дензнаки имели возможность перевести в более крепкую российскую валюту. Во-вторых, Славян сразу просёк, с каким контингентом имеет сейчас дело, и немного «подмаслить»… Почему бы нет?.. Во всяком случае, на слове «…оккупантские…» оба спутника Юрия Михайловича, не сговариваясь, прищурившись, но с внимательным одобрением посмотрели на Славяна.

– Можно, – уверенно сказал Гопанюк, – Обменный пункт ещё работает. В гривнах это будет «штука». В окку… рублях – две триста. Размеры какие у вас?..

Тренер крючковатым пальцем махнул в направлении обуви ребят.

– Сорок второй, – сказал Серый.

– Сорок четвёртый, – сказал Славян.

На лице тренера отразилось уважение.

– Сорок четвёртый завтра будет. Насчёт сорок второго пока не знаю, размер самый ходовой.

– А шлем тоже можно будет купить?.. – спросил Славян. Вчерашний нокаут не давал себя забыть.

– Конечно. В гривнах – семьсот… Хочешь иметь свой – правильно, одобряю. – Тренер одобрительно кивнул.

Юноши передали деньги Гопанюку. По большому счёту, они всего лишь второй раз в жизни видели этого человека, но готовы были отдать ему деньги авансом. Такая безудержная доверчивость свойственна только святым, русским людям, маленьким детям, и аборигенам, застрявшим на уровне родоплеменной общественной организации.

Чтобы принять от ребят деньги, тренеру пришлось отойти от входной двери, которую он до того подпирал своей спиной. И это действие случилось очень вовремя, потому как дверь внезапно открылась, чуть было не сбив хромого тренера. Из-за приоткрытой двери высунулся крупный мужчина примерно того же возраста, что и остальные в их компании – около 35 лет, «плюс-минус». Его тёмные волосы были коротко стрижены, а лицо отдалённо напоминало бульдожью морду, о таких ещё говорят – «будка». Одна рука громилы была в боксёрской перчатке, вторая перчатка – под мышкой. Одет он был в белую футболку и, насколько можно было судить по показавшемуся из-за двери фрагменту филейной части, в блестящие просторные спортивные трусы. Славян не сразу узнал в нём сегодняшнего майора, вышедшего из здания Управления полиции вместе с Гопанюком.

– Швед, ну, ты чего застрял? Я остываю. Пошли, я тебя положу щас за минуту… – зычно прогавкала майорская «будка». Тут майор заметил незнакомцев.

– А это кто?.. – спросил он.

– Пионэры, – ответил Гопанюк, – Через пару месяцев занятий они тебя на ринге будут укладывать.

– Посмотрим, – недовольно буркнул майор и скрылся за дверью.

Славян состроил серьёзную гримасу и сказал:

– Шо-та воспитательница в детском саду больно строгая.

Мужчины, не ожидавшие от юноши юмора, соответствующего их компании, усмехнулись. Как говорят, «шутка зашла». Зашёл в спортзал и похожий на лопоухого шведского лыжника блондин в «Найке». Юрий Михайлович перед тем, как зайти, махнул остальным рукой и коротко попрощался:

– До завтра.

«Чёрный человек» кивнул ему, затем затушил окурок в пепельнице из консервной банки, подмигнул Славяну с Серёгой, развернулся и быстро ушёл. «…Куда-то на запад…» – на всякий случай отметил про себя Славян прежде, чем друзья направились в свою сторону.

Между тем Гопанюк в спортзале обратился к ушастому блондину, которому помогал надевать перчатки:

– Микола, а ты не заметил, на кого похож тот парень, что повыше?..

– Хм… Ну, е схожiсть. А що?..

Гопанюк пожал плечами:

– Да, так…

– 10 -

Одиночество – это когда даже МЧС не шлёт тебе «смс-ки»…

Освещение комнаты было тусклым. Славка лежал, вытянувшись на кровати, с очень задумчивым видом, глядя в потолок, подложив руки под голову. Со стороны могло показаться, что он мается от безделья, но это было не так. В голове его змеиным клубком роились мысли. Он пытался «ухватить за хвост» то одну, то другую, но мысли ускользали. Наверно, потому, что их было слишком много, и сменяли они друг друга слишком быстро.

Вроде бы, Гопанюк не выказал никаких признаков того, что заметил и узнал Славку возле Управы, это хорошо.

Имеют ли остальные виденные сегодня мужчины отношение к националистическому батальону «Азов», как Гопанюк?.. Неизвестно, но… Славка раз за разом «прокручивал» в памяти тот момент, когда «чёрный человек» наклонил голову, случайно открыв внимательному взору часть татуировки на затылке. Какой-то символ… Да, точно такой же был на двери пикапа, на котором передвигались мародёры. Славка быстро встал с кровати, включил ноутбук, сел за стол. Пока «ноут» загружался, Славка достал «специально обученную» тетрадь для черновиков, аккуратно выдернул из неё один лист. Посмотрел на тусклый настольный светильник, бросил взгляд на выключатель люстры у двери в комнату, но менять характер освещения не стал. Шариковой ручкой на вырванном листе, отступив от верхнего края сантиметра три, аккуратно вывел в строчку:

«Тренер – Гопанюк Юрий Михайлович – !!!»

Затем обратился к ноутбуку. В поисковой системе Славян набрал фразу «эмблема азова», полученный результат его не разочаровал: это оно, называется «волчий крюк». Славка записал на листе вторую строчку:

«Волчий крюк – ? – !»

«Вопросительный знак» означал, что настоящие имя и фамилия объекта Славке не известны. «Восклицательный знак» – подтверждение причастности объекта к националистическому батальону. Вывод был сделан только на основании фрагмента татуировки, и, всё-таки, лицо этого «чёрного человека» казалось знакомым.

Славка запомнил, что майор назвал одного из присутствовавших «шведом», поэтому следом появились ещё две строчки:

«Майор – ? – ?»

«Швед – ? – ?»

Немного подумав, в самом верху, там, где он оставил немного места, Славян вписал крупно: «СПИСОК ВРАГОВ».

Всё это казалось Славке некой игрой, «щекочущей нервы». Игрой, начав которую, отказаться от продолжения уже не получится. Эта игра называется «месть».

– 11 -

Пятница! День предчувствия конца недели, день лени и гедонизма на рефлекторном уровне. Солнце в пятницу светит ярче, а если идёт дождь, то он воспринимается с бОльшим, чем обычно, трагизмом…

А ещё и весна…

После звонка проходит несколько секунд, и первые покидающие учебное заведение всегда бегут, на ходу натягивая на себя соответствующую сезону верхнюю одежду. Торопыжки находятся обязательно в любом ученическом коллективе.

Серый и Славян не торопились.

– Времени ещё – вагон. Успеем пообедать, – сказал Сергей, когда ребята вышли на улицу.

– Я бы не стал, – возразил Славка, – Заниматься спортом на сытый желудок несерьёзно. Так, немного перекусить можно…

Пытаясь подражать голосу Василия Ливанова, Славка произнёс:

– «Пирог со взбитыми сливками подойдёт», – и добавил своим обычным голосом, – Бабушка вчера пирог пекла, там должно было ещё остаться, пойдём хоть чаю попьём. Заодно мУзычку послушаем…

Притворно-кислая мина на лице товарища стала наградой за тонкий «подкол».

– 12 -

Пару лет назад Славка мечтал о «чёрном поясе» (так-то он имел в виду – по карате), и сказал об этом бабушке. Та, не долго думая, ответила:

– Ну, у меня есть «чёрный пояс», могу тебе отдать… Есть и коричневый.

У Славки ажно «челюсть отвисла»:

– Ба! А ты что, карате занималась?.. Это по каким единоборствам у тебя пояса?..

– По каким ещё единоборствам?.. – удивилась Надежда Павловна. – Чёрный пояс – из собачьей шерсти, коричневый – из верблюжьей. Я с собаками не боролась, тем более – с верблюдами, их без меня постригли… Тебе какой отдать?..

…Бабушка у Славки была статной, высокой женщиной. Очевидно, высокий рост Славка унаследовал от отца, а тот – от своей матери, Надежды (Надii) Павловны. К этому моменту бабушка была лишь немного меньше ростом своего ещё активно растущего внука. Дедушка, в честь которого и был наречен Вячеславом внук, в росте уступал им всем, но был крепок и плечист. Так что, это качество – широкие плечи – Славка вполне мог получить от него, хотя в славкином отце оно не сильно проявилось.

Празднование десятилетия любимого внука бабушка с дедушкой никак не могли пропустить, и обязательно приехали бы, но за несколько дней до того дедушка слёг с приступом острой сердечной недостаточности. Бабушка, конечно же, осталась ухаживать за ним. А ведь прежде планировался их приезд в Мариуполь утром, и в течение дня Надежда Павловна должна была помогать беременной снохе по хозяйству…

С того злополучного дня дедушка прожил меньше года – «сгорел», как говорится.

В полиции совершенно определённо дали понять, что доискаться правды не получится, и оформили убийство «азовцами» инженера и его жены, как дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом на границе областей. Надежде Павловне настоятельно рекомендовали смириться, добавив при этом: «Дякуйте, що Вашого онука не звинуватили у вбивствi батькiв…»... Ибо «Азов» неприкосновенен.

Бабушке удалось продать дом, и обменять квартиру, с доплатой, на более комфортабельную «трёшку» в другом районе Мелитополя. Полученные от продажи дома деньги она тратила разумно и постепенно.

Свою миссию Надежда Павловна теперь видела в том, чтобы заменить внуку мать.

– 13 -

Ряды будущих спортсменов пополнились. На объявление клюнули ещё трое ребят, все школьники: двое из школы №14, тоже два приятеля, и один – из соседней школы №15. Последнего Славка с Серёгой знали, по крайней мере, видели в школе, он учился классом младше них.

В раздевалке тренер достал из своего шкафчика и вручил парням по паре боксёрской обуви и бинты на сдачу. Всё честно, это не магазин, где могут втюхать хомячка по цене коровы. Серёге достались боксёрки синего цвета со словами:

Предупреждал – самый ходовой размер, так что с цветом – без претензий…

Обновка для Славяна оказалась в чёрном и красном цветах. Славка не разбирался в символике анархо-синдикалистов, но красный и чёрный также – официальные цвета украинской экстремистской партии «Правый сектор», а это он знал хорошо. Может быть, просто совпадение, а, может, и проверка. Так что, когда Гопанюк протянул Славяну его новые боксёрки, на всякий случай тот посчитал нужным воскликнуть:

– Вау! Мои любимые цвета!..

Славян даже вспомнил по случаю песню Константина Кинчева «Воздух» и, как смог, постарался максимально похоже исполнить:

– «Чёрно-красный мой цвет, но он выбран, увы, не мной. Кто-то очень похожий на стены давит меня собой. И я продолжаю петь чьи-то слова, но, всё же, кто играет мной?..»

– Чёт тя прёт сёдня, – с наигранным подозрением произнёс Сергей.

– Всё лучше, чем твой отстойный рэп, – огрызнулся, тоже в шутку, Славян.

Юрий Михайлович прервал их перепалку:

– Сегодня будем ставить вам удар. Вас, как раз, двое, одному – «лапы», другому – перчатки, устаёте – меняетесь… Сначала я покажу и объясню, потом – сами…

– 14 -

После занятия переодевшиеся Славка и Серёга, выходя, снова обнаружили тренера курящим на ступеньках у входа. Гопанюк протянул Славке уже знакомую тетрадь с вложенной в неё шариковой ручкой:

– Слава, не в службу, а в дружбу, запиши новичков , кто собирается ходить, пока не разбежались…

Славка с тетрадью зашёл обратно в спортзал, Серый остался ждать его на улице. Гопанюк, держа в поле зрения входную дверь, обратился к оставшемуся:

– Слушай, Сергей, неудобно спрашивать у Славки… А что у него там с родителями?.. Развелись, что ли?..

Гопанюк прекрасно знал официальную биографию Вячеслава Самойленко и, будь на месте Серого более осторожный персонаж, он заподозрил бы подвох в вопросе о родителях друга. Этим вопросом Гопанюк выдал свою осведомлённость о том, что с родителями Славки не всё в порядке. Но Серый, по простоте своей, ничего подозревать не мог, потому честно ответил:

– Нее. Погибли… в автокатастрофе. Он теперь с бабушкой живёт.

– Вот, хорошо, что я у тебя спросил, – участливо сказал тренер, – А то бы чувствовал себя неловко, если что… А давно погибли-то?..

Серёга пожал плечами:

– Года три уже… Нет… Пять. Он из другой школы перевёлся в пятом классе…

– А он местный?.. – продолжал «пытать» Гопанюк.

– Да. Раньше они в «Новом» жили, – Сергей совершенно правдиво рассказывал то, что знал.

Славка, и правда, был переведён в класс, где учился Серёга, из другой мелитопольской школы, находившейся чуть ли не в противоположном конце большого города. Но в той школе Славка числился всего полгода. Сергей просто не знал о том, что ещё раньше его друг жил и учился совсем в другом городе, в другой области Украины. Эта информация была под большим секретом…

– Ладно. Не говори ему, что я спрашивал про родителей.

– Конечно.

Последовала пауза, на протяжении которой каждый старался сделать так, чтобы она не была неловкой: тренер задумчиво кивал головой, делая последнюю затяжку, а затем не менее задумчиво гасил окурок в консервной банке, Сергей сосредоточенно и бессмысленно возился с лямками своего спортивного рюкзачка. Точно такой же рюкзачок был и у Славки – подарок от Серёги ко дню рождения. Чтобы не путать имущество, Славка нацепил на свой рюкзак металлическую цепь и пару брелоков.

Дверь открылась, по очереди вышли школяры, за ними и Славян. Он протянул «кондуит» Гопанюку:

– До свидания, Юрий Михайлович.

Попрощались с тренером и все остальные.

– Счастливенько… – ответил сразу всем Гопанюк, придерживая дверь рукой, – И, да, ребята, если надо, у меня шлемы есть, новые, «муха не сидела», из старых запасов.

– А чёрно-красный есть, чтоб к боксёркам подходил?.. – заинтересовался Славян.

– Ишь ты, модник… – улыбнулся тренер, – Ладно, поищем…

Славян кивнул, Юрий Михайлович сделал лёгкий приветственный жест рукой, зашёл в помещение, на ходу доставая из кармана свой «мобильник»…

– 15 -

В тот вечер Славян испытал душевные терзания: образ доброго человека, педагога по призванию, тренера, индивидуально возюкающегося с каждым своим подопечным, никак не вязался с образом хладнокровного убийцы и мародёра. Славка даже поставил было под сомнение собственные воспоминания событий более чем шестилетней давности. Может быть, он принял за врага совершенно постороннего человека?.. Тем более, тот не хромал, как Гефест, а этот…

Славка снова и снова вспоминал события того дня. Кажется, за последние пару дней он заново пережил самый страшный день своей жизни если не сотню, то дюжину раз точно…

Тогда он побоялся возвращаться в дом. Дрожащий от страха, вечерней прохлады и избытка адреналина мальчишка смотрел издали, из-за угла, прячась за кустами, как из ворот выехал пикап. Конечно, было желание вернуться, но осторожность и страх взяли верх. Вскоре приехали милиционеры (милиция на Украине была переименована в «полицию» лишь через 2 месяца, в ноябре 2015 года), которых вызвали неравнодушные жители соседних «панелек», встревоженные пистолетными выстрелами и женским криком. Затем подтянулась карета «скорой помощи», вызванная уже милиционерами, но «скорая» так и уехала, не забрав никого, фельдшер лишь констатировала смерть мужчины и беременной женщины «вместе с плодом». Позже подходили и подъезжали друзья мамы и папы, приглашённые на день рождения Славки, совмещённый с празднованием новоселья. Тётя Оксана привела на сорванное торжество своего сына, тогдашнего лучшего славкиного друга – Олежку…

На самом деле, Славке повезло, что он не пошёл к дому, когда уехали нацбатовцы, или «ангел-хранитель» его опять уберёг… Местная милиция была то ли «под колпаком», то ли «под каблуком» у «Азова», а нежелательный свидетель не был нужен тем, кто обладал всей полнотой власти в Мариуполе. В любом случае, если бы Славка доверился милиции, его участь была бы предрешена и печальна.

Славка дождался, когда тётя Оксана с огромными от эмоционального шока глазами и непонимающим Олежкой выйдет со двора. К тому моменту уже начало темнеть. Других гостей ещё не отпускали, допрашивали как свидетелей, а тётю Оксану, благодаря Олежке, отпустили, просто записав её адрес и телефон, с намерением опросить позже. Изумление женщины достигло пика, когда в начинавшихся сумерках к ней из кустов вышел Славка.

Женщина прекрасно понимала, что доверять в такой ситуации нельзя никому. Она под большим секретом приютила Славку, и мужа своего, как и Олежку, предупредила, чтобы не проболтались кому-нибудь случайно. Весь вечер тётя Оксана не могла сдержать слёз, когда взгляд её падал на Славку. У Славки же слёз не было, была какая-то отрешённость, и только.

Утром тётя Оксана благоразумно не отправила Олежку в школу. Потом ей позвонили из милиции. После этого звонка она быстро собралась, и перед уходом твёрдо сказала ребятам:

Ведите себя тихо. Я скоро приду.

Тётя Оксана, будучи женщиной умной, само собой, предпочла дать показания в Управлении внутренних дел. Альтернативой этому был бы нежелательный визит следователя к ней домой. Кроме того, она рассчитывала аккуратно выудить из следователя какую-нибудь полезную информацию. Отдавать осиротевшего мальчика в лапы продажного государства с прогрессирующим озверением тётя Оксана не планировала.

Она вернулась через пару часов, сразу начала готовить обед, а, покормив детей, стала собираться в дорогу. Правда, спросила перед тем у Славки, помнит ли он, где живут его бабушка с дедушкой. Тот, пусть не сразу, но вспомнил адрес. Славка чувствовал в её действиях нервозность, но и уверенность тоже, он беспрекословно выполнял все несложные распоряжения. Тётя Оксана дала Славке олежкину одежду и бейсболку, попросила переодеться. В качестве завершающего штриха она сама надела на Славку детские солнцезащитные очки. Всегда улыбчивая, женщина ни разу не улыбнулась, а была максимально сосредоточенна. Тётя Оксана была одета в длинное красное платье-сарафан, бежевую вязаную кофту. На голове у неё была плетёная шляпа с широкими полями, и обязательные солнцезащитные очки. На плече – плетёная пляжная сумка, в которую она сложила нехитрую еду, что-то из одежды на случай похолодания, плед и документы – свой паспорт и олежкино свидетельство о рождении. Перед выходом тётя Оксана настоятельно попросила Славку сходить в туалет заблаговременно, поскольку неизвестно, когда ещё представится такая возможность.

Когда они вышли из подъезда на улицу, их проще всего было принять за мать с сыном, возвращающихся с пляжа. Олежка с покорным пониманием остался дома дожидаться отца.

Железная дорога, как способ вырваться из мариупольского «гетто», отпадала сразу: там действовал жёсткий контроль за пассажирами, приобретение билетов требовало тщательного документального оформления, а это – явный «след».

Легковой автотранспорт на выезде, наверняка, досматривается. Вероятность попасть на того, кто знает Славку в лицо, может быть, небольшая, но она есть. Тогда вместе с мальчиком в «жернова Системы» попадётся и его мнимая «мать».

Так что, лучшим вариантом спасения из обречённого города мудрая тётя Оксана посчитала междугородный рейсовый автобус. Безусловного предъявления документов при покупке билетов требуют только в кассах автостанции, что на пересечении улиц Артёма и Октябрьской. По пути следования автобус делает несколько остановок, и билеты вновь вошедшими приобретаются непосредственно у водителя. На этом можно было попробовать сыграть.

Маршруткой женщина с ребёнком добралась до бульвара Шевченко. Там они не менее получаса просидели на скамейке в ожидании междугородного автобуса на Мелитополь. Купив у водителя два билета без указания места, тётя Оксана повела Славку в конец салона. Последний ряд сидений не был занят полностью, но парочка молодых людей там сидела. Предпоследний ряд, что напротив задней двери, умная женщина проигнорировала, а подтолкнула мальчика к сиденьям третьего с конца ряда сидений с левой стороны. Она всё хорошо рассчитала. Славка уселся у окна, тётя Оксана села ближе к проходу. Сиденья перед ними уже были заняты.

Женщина не знала, да, и не могла знать, что именно в этот день из Мариуполя были перекрыты все выезды, кроме одного – западного, через Мангуш на трассу М14. Все транспортные средства досматривались на посту бывшей ГАИ, совсем недавно переименованной в «патрульную службу». Видимо, кого-то искали. Полукилометровая пробка в два ряда из легковушек, фур, автобусов и грузовиков скопилась перед постом со стороны города. В противоположном направлении все транспортные средства проезжали беспрепятственно.

Часа полтора автобус медленно подбирался к пункту досмотра. Тётя Оксана старалась ничем не выдавать свою нервозность. Но, чем ближе автобус подъезжал к посту, тем более гулко стучало сердце десятилетнего мальчика.

– Если что, спрячься под сиденье спереди, – шепнула тётя Оксана Славке, поправляя пляжную сумку на коленях с таким расчётом, чтобы она максимально закрывала от стороннего наблюдателя пространство между рядами кресел.

Автобус остановился у двухэтажной ментовской будки, с шипением гидравлики открылась передняя дверь. По ступенькам вальяжно поднялся высокий светловолосый мужчина в «камуфляже», с кобурой на поясе, автоматической винтовкой М-16 на плече, и расцарапанным лицом на голове. Часть царапин была просто обработана раствором иода, другая часть заклеена пластырем. Славка молча сполз под сиденье.

«Азовец» поинтересовался у водителя, сколько среди пассажиров детей примерно младшего или среднего школьного возраста. Водитель не ожидал такого вопроса, замялся, спешно пытаясь вспомнить количество детей «на борту». Славку-то он, как раз, помнил, а вот те, кто садился в автобус на автостанции, проходили через кондуктора. Женщина-кондуктор обслуживала все рейсы подряд, поэтому, запустив пассажиров в салон согласно купленным билетам, оставалась на автостанции.

– Двое… Кажись… – ответил водитель.

– Кажись… – передразнил водителя недовольный нацбатовец.

Он пошёл по проходу между рядами кресел, разглядывая пассажиров. Славка затаился под сиденьем, но ему казалось, что сердце выдаёт его своим гулким стуком. Мальчик закрыл глаза и мысленно попытался успокоить сердце. К его удивлению, это удалось, и Славка впал в некое подобие оцепенения.

Боец дошёл почти до их ряда, бросил ленивый взгляд на оставшиеся, и зычно крикнул водителю:

– Эй! Заднюю открой!..

От страха водитель открыл обе двери салона. Нацбатовец спустился на нижнюю ступеньку, оглянулся, обвёл салон взглядом. Тётя Оксана спокойно смотрела в окно. Одному Богу известно, как «тряслись от страха её поджилки». Если бы не длинное, почти до пят, платье, Славку было бы видно. Повезло…

Боец вышел из автобуса, быстрым шагом обогнул его сзади, присоединился к таким же нацбатовцам в «камуфляже», досматривавшим внедорожник. С дальней от автобуса стороны в салон легкового авто заглядывал коренастый крепыш с большими квадратными ладонями, в которых он держал АКС-74У. С той стороны, что ближе к автобусу, досмотр проводил худой , бритый наголо, невысокий парень с татуировкой на затылке. Татуировка в виде символа батальона «Азов», судя по раскрасневшейся раздражённой коже вокруг неё, была сделана совсем недавно.

Водитель автобуса приоткрыл свою дверь.

– Мени можна ехати?.. – крикнул он в сторону «азовцев».

Высокий раздражённо махнул рукой. Зашипела гидравлика, двери закрылись, автобус плавно поплыл… Тётя Оксана легонько тронула скомканного под сиденьем мальчика, еле слышно прошептала:

– Вылезай…

Славка вытянулся, не рискуя ещё занять место в кресле, со страхом и интересом осторожно выглянул в окно. Автобус начал набирать скорость.

…«Беда не приходит одна». Надежда Павловна очень волновалась. Накануне поздно вечером ей позвонили из мариупольской милиции, сообщили о гибели её сына и невестки, и о пропаже её внука. Следователь, или кто он там, не вдаваясь в подробности и обстоятельства дела, участливо интересовался, не знает ли Надежда Павловна, где может находиться «малыш»… Пожилая женщина ничего не хотела говорить своему мужу, но он словно почувствовал несчастье, его самочувствие резко ухудшилось.

И вот, почти ночью, спустя сутки после телефонного звонка следователя, раздался звонок в дверь. Надежда Павловна с припухшими веками и красными от слёз глазами, не ожидая ничего хорошего, подошла к двери.

– Кто там?.. – спросила она.

– Бабушка, это я!.. – почти закричал Славка.

– 16 -

Славян резко поднялся с кровати. Воспоминания будоражили в нём ненависть и желание отомстить. Но, если прежде, ещё три дня назад, он не знал, в каком направлении ему следует прилагать усилия, то сейчас задача сильно упростилась – объект отмщения вполне определён.

Юноша включил в комнате яркое освещение, уселся за стол, достал свою «черновую» тетрадь и начал рисовать эскиз самодельного оружия – «заточки». Славка предпочитал тщательно продумывать всё до мелочей прежде, чем брался за выполнение каких-либо действий. Это было заложено в характере.

Он замерил свою ладонь, сначала открытую, затем сложенную «трубочкой», чтобы определить размеры и диаметр будущей рукоятки. Результаты замеров занёс на эскиз. Замерил он и толщину каждого пальца в отдельности, чтобы сделать рукоятку более эргономичной. Некие подобия гарды и навершия он также предусмотрел.

Завтра суббота, никто не помешает визуализации его замыслов. После уроков и практических занятий лично ему некуда будет спешить, а вот все прочие учащиеся разбегутся, кто куда. «Разбежится», в их числе, и Серый: у его семьи дача недалеко от города – сад-огород-летнийдомик. Весна же! Начинается, по выражению серёгиного отца, «форменный садизм», то есть «надеваешь форму (спецовку) и работаешь в саду»…

– 17 -

Так и получилось. Выходя из училища вместе с другом, Славка уже знал, что Серёгу за углом ждут родители на «Логане». Приятели вместе дошли до автомобиля. Серёгина мама предложила Славке «подбросить до дома», но юноша, конечно, понимал, что это было сделано, в основном, из вежливости, улыбнулся, поблагодарил и отказался. Проводив взглядом «Логан», Славян вернулся в училище. Маневр с выходом избавил его от ненужных расспросов товарища, не пришлось лишний раз лгать и изворачиваться, тем более – посвящать в свои планы и их предысторию.

С Михал Михалычем, пожилым заведующим мастерской, договориться о небольшой сверхурочной работе не было проблемой. Михал Михалыч всегда по-доброму относился к дисциплинированным и воспитанным учащимся. У него было только два требования: строгое соблюдение техники безопасности и тщательная уборка рабочего места после работы. Вячеслав Самойленко числился на хорошем счёту у Михал Михалыча, настолько хорошем, что старый мастер просто спросил, сколько примерно времени уйдёт у парня на его работу, и отправился на эти полтора часа на обед.

Славка обрядился в серый халат общего пользования и специальные очки. Начал он с изготовления рукояток на токарном станке по дереву. Постоянно сверяясь с эскизом, выточил из берёзового бруска по вчерашним замерам две спаренные между собой рукоятки, круглые в сечении, с гардами и навершиями, с выемками под пальцы. Выемки обработал наждачной бумагой для придания гладкости. Выключив двигатель, Славка дождался полной остановки вала, осторожно попробовал обхватить ладонью одну из ещё горячих рукояток, состроил удовлетворённую мину. Вынув полученную заготовку из станка, он отпилил лишнее, распилил на две рукоятки, затем в каждой из них на сверлильном станке проделал несквозное отверстие для металлической пики. Заключительным аккордом Славка убрал неровности гард и наверший на наждаке.

Работа с металлом предстояла ничуть не более сложная. На дисковом станке Славка отрезал от прута жёсткой стали две заготовки сантиметров по двадцати пяти каждая. Затем на шлифовальном станке заточил их должным образом, сделал насечки на тыльной части, критически осмотрел обе заготовки и доточил одну из них. Получившиеся металлические пики Славян примерил к рукояткам, и был вполне удовлетворён результатом. Металлические заготовки он тщательно замотал в бумагу, потом аккуратно сложил все результаты своего труда в рюкзак.

Оставшееся до прихода Михал Михалыча время юноша посвятил уборке.

– Ну, как, получилось, что хотел? – первым делом спросил вернувшийся мастер.

– Так точно, – ответил Славка, снимая халат.

– Вот и хорошо, – сказал Михал Михалыч. Излишнее любопытство ему не было присуще. Главное, что всё сделано согласно технике безопасности, и после работы чисто…

– 18 -

Благодаря бабушке у Славки никогда не было проблем со вкусным и своевременным обедом. А между обедом и вечерним, точнее, ночным, боксёрским поединком между Тайсоном Фьюри и Диллианом Уайтом ещё куча времени. Славка ждал этого боя, и не пропустил бы трансляцию ни за что.

Однако, он вдруг подумал, что в последние дни стал значительно меньше внимания уделять любимой музыке. Зато его жизнь наполнилась новым ярким смыслом – местью. Месть связана с убийством, а Славяну прежде не доводилось убивать, но ведь всё когда-нибудь приходится делать впервые. Юноша считал, что он, как никто другой, имеет право мстить нелюдям любым возможным способом. Прежде, чем убить человека, придётся убить человека в себе, но почему-то он был уверен, что в решающий момент, когда надо будет нанести удар, рука его не дрогнет. Апелляция к морали – удел стариков и слабаков.

Славка выбрал диск с хитами «Linkin Park», посчитав, что эта классика рока лучше всего соответствует текущему настроению, включил плеер, и принялся за работу. Он выложил из рюкзака на стол все заготовки, достал из ящика с инструментами, прописавшегося в шкафу, пассатижи, нашёл в ящике стола ножницы, тюбик клея и старую рекламную газету.

Затем не спеша, внимая музыке и даже двигаясь в такт, Славка примерил металлические заготовки к рукояткам, залил немного клея в отверстие одной из них, с усилием вставил металлическую пику тыльной стороной в отверстие, а выжатые из него излишки клея убрал обрывком газеты. То же самое он проделал с другой парой заготовок. Некоторое время разглядывал получившиеся заточки, немного похожие на произведения искусства, сжимал и вертел их в руках, пробовал двигаться и имитировал удары.

Чтобы уж довести начатую работу до логического завершения, Славян плотно обернул металлические пики газетой так, чтобы исключить случайную травму об острые концы, а заодно и предохранить их от затупления. Отходящий край газетного листа подклеил, а лишнее от получившейся бумажной трубочки отрезал ножницами.

«Теперь у меня есть холодное оружие», – подумал он.

Пока что самое простое, самодельное, но уже оружие, и достаточно эффективное. Этот приём часто применяется, например, педагогами, или же разработчиками компьютерных игр: ученик/геймер начинает с чего-то элементарного, затем задания постепенно усложняются, совершенствуются и средства их выполнения…

Славян положил заточки в ящик с инструментами. Там, даже в случае обыска, они будут выглядеть естественно, как инструменты, пусть необычные, но придумать и объяснить их назначение реально.

Музыка настолько попала в настроение, что парень решил отложить выполнение домашнего задания на воскресенье, а этот вечер провести в мыслях о «хладнокровной мести». Чёрт возьми, ему ведь надо было приучить себя к мысли о необходимости рано или поздно переступить эту воображаемую черту, отделяющую тряпку-гуманиста от «благородного мстителя». Это трудно, на самом деле, и далеко не каждому под силу. Но сначала надо подкрасться как можно ближе, постараться выведать как можно больше. А для этого надо стать врагу «своим», надо усыпить его бдительность… Славян достал из ящика листок с перечнем врагов, взглянул на него и скривил губы: вопросительных знаков ещё слишком много… Главное, – надо постараться ничем не выдать себя. Конечно, за почти что семь лет мальчик Славка сильно изменился, можно сказать, до неузнаваемости. Поди узнай в бабочке вчерашнюю гусеницу!.. И всё-таки…

– 19 -

…С воскресенья, 24 апреля, здорово потеплело, даже при почти сплошной облачности, уже можно было менять форму одежды на летнюю – футболки там, шорты… Но человек, как правило, существо консервативное, а иное не живёт «долго и счастливо». Мало кто из мелитопольцев забыл на вешалках куртки и брюки, предпочли донашивать демисезонную одежду, но нараспашку…

Встретившись в понедельник, Славка и Серёга первым делом эмоционально обсудили эпичный бой Фьюри с Уайтом. Правда, Серый смотрел его в записи в воскресенье вечером, но зато несколько раз. Красивый и неожиданный нокаут оценили оба товарища. Потом они плавно перешли на спор о том, насколько настоящее у Фьюри имя Тайсон. Славка сказал, что это – псевдоним. Серёга, естественно, занял противоположную позицию. Далее спор ушёл в обсуждение информации о цыганском происхождении ирландца, уже не в первый раз, кстати… Но вовремя прозвенел звонок на урок…

– 20 -

Славян и Серый пришли в спортзал довольно таки заранее, это уже становилось их традицией. Как только Серый открыл скрипучую входную дверь, на улицу вырвались звуки яростного лупцевания боксёрского мешка. В помещении, однако, было темновато. Славян нажал кнопку выключателя, привычно затренькали, загораясь, лампы дневного света.

Вспотевший тренер прекратил домогательства «груши», обернулся к вошедшим, тяжело дыша, поднял руку в приветствии. Ребята поздоровались, направляясь к раздевалке, Гопанюк кивнул в ответ. Переводя дыхание, он наклонился и упёрся в колени руками в перчатках. Несколько раз шумно выдохнул, резко выпрямился и тоже заковылял к раздевалке, на ходу снимая перчатки. Из раздевалки прямо на тренера вышел недопереодетый Славян.

– Юрий Михайлович, – обратился он к наставнику, – Вы говорили за шлем, так я деньги на него принёс.

– Давай после тренировки… – осадил Гопанюк, – Сегодня будем учиться работать на мешке. Разберём ваши ошибки. Только сначала проверю, как бинты мотаете.

В помещение гурьбой ввалилась «школота» – трое учащихся школ. Сразу стало шумно и гамно.

– А Фьюри с Уайтом в субботу смотрели?..

– А как же…

– Как он его переиграл…

– Да, тупо обхитрил…

– Да, умно обхитрил. Где же «тупо»?…

– А Усик бы его «сделал»…

«И понеслась…», как говорится.

– 21 -

…Со знакомым уже скрипом распахнулась дверь, и на предзакатную улицу высыпала пятёрка уставших, но довольных воспитанников. Совместные занятия в спортивных секциях, как правило, хорошо сплачивают людей любого возраста. Над теми, кто младше, имеет меньше опыта или хуже способности, более старшие, более опытные и более способные берут шефство. Не достойные настоящего бойца качества личности дружно порицаются и искореняются, подчас вместе с их носителем.

«– Бабушка, почему у тебя такие большие глаза? – спросила Красная Шапочка.

– А это потому, что меня штырит, внученька…» – это Серёга опять рассказал одну из своих пошлых глупостей. Школьники довольны, смеются. Славян только улыбнулся из вежливости – злые шутки про бабушек его не впечатляли.

Трое школьников попрощались с нашими «центровыми». «Ушли на запад, туда же, куда и «Волчий крюк»», – зачем-то отметил про себя Славян.

Погас свет в подвальных окошках, через секунду вышел Гопанюк. Он закрыл дверь на два замка, ключи убрал в карман, поднялся по ступенькам. Славян протянул ему деньги за шлем, как и прежде, в гривнах. Гопанюк взял их и быстро пересчитал.

– Ага… – подтвердил он сделку.

– В среду принесёте?.. – поинтересовался Славян.

– Погоди-ка, – тренера осенило. – Если у тебя есть время, можем скататься до моего дома, я тебе сразу шлем и отдам… Чего тянуть?..

– Было бы здорово. А далеко?.. – у Славяна «ёкнуло сердце»: есть возможность побывать в логове врага, но насколько это безопасно – вот вопрос.

– Три квартала.

– Хорошо. До «комендантского» успею…

Славян предполагал любое развитие событий, даже самое скверное. Однако, вряд ли Гопанюк решится на крайность – слишком много свидетелей, «палево конкретное». Но надо быть начеку, особенно в разговоре… Славян обратился к приятелю:

– Ну, давай, Серый…

– Давай, Славян, пока, – ответил приятель.

Они пожали друг другу руки, и Сергей ушёл в направлении своего дома. Славян же поспешил в другую сторону, за тренером, к припаркованному на дворовой стоянке, представляющей собой простую асфальтированную площадку, старенькому автомобилю «Жигули» красного цвета. Гопанюк сел за руль, разблокировал переднюю пассажирскую дверь и сразу предупредил:

– Дверью не хлопай.

Славян загрузился в авто, которое внутри выглядело так же непритязательно, как и снаружи, держа в руках свой рюкзачок. Гопанюк «с полоборота» завёл двигатель, на секунду прислушался к его звучанию, удовлетворённо хмыкнул, выруливая со стоянки:

– Хм. Как часы… Хорошо, когда есть знакомый механик… Они мне говорят «Что ты на этом ведре?.. Давно бы сменил, хоть на «Хёндай»…», – улыбающийся Гопанюк бросил короткий взгляд на Славяна, – А я говорю «Нее, на этом «ведре» меня «гайцы» не тормозят, в нашем деле это важно».

Тренер снова бросил взгляд на пассажира, обращаясь к нему:

– Ты-то сам водишь авто?..

– Нет. Я ещё на свою «тачку» не накопил. А учиться водить чужие машины, не имея своей, несерьёзно… – Славка знал дворы и улицы, по которым они ехали, но всё-равно следил за дорогой, – Да, и по возрасту мне за руль ещё рано.

– Тоже верно. Ничего, накопишь. Важно иметь хороших друзей, которые всегда могут помочь, если что… Вот, твой друг, Сергей, если что, может тебе помочь?..

«Что-то вынюхивает, не иначе», – догадался Славян, почувствовав какой-то подвох в вопросе.

– Ну, смотря в чём, – ответил он, – В черчении и математике – точно нет.

Юрий Михайлович засмеялся, но несколько натянуто, как показалось Славяну.

– А в жизни?.. – спросил Гопанюк.

– Серого пристроят стопудов, а через него, может, и я где пристроюсь… У него отец при новой власти поднялся неплохо. Где-то в оккупационной администрации, что ли… Я точно не знаю.

– А ты узнай, – посоветовал старший наставник, – Такие вещи нужно знать, и, по возможности, пользоваться… Всё, приехали, вылезай. Дверью не хлопай.

За разговором время в и без того недолгом пути пролетело совсем незаметно. Гопанюк припарковал «жигулёнка» во дворе панельной девятиэтажки. Славян вышел из машины, а Юрий Михайлович быстро и чётко исполнил весь «ритуальный танец»: заглушил двигатель, поставил авто на стояночный тормоз, отстегнул ремень, заблокировал пассажирскую дверь, вышел сам, запер водительскую дверь на ключ… Это «Жига», детка… Не машина, а просто танец какой-то…

– Нам туда, – Гопанюк указал на дверь крайнего подъезда.

Славян окинул взглядом подъезд с первого этажа до последнего, затем – весь двор.

– Пошли, – тренер похромал к подъезду, не оглядываясь…

– 22 -

Славян старался запомнить всё до мелочей. Расположение лифта, площадки и закоулки, мусоропровод, перегородки, вспомогательные помещения… Всё могло иметь значение. Юрий Михайлович заметил интерес юноши к окружающей обстановке и спросил:

– Ты чего головой вертишь?.. Бывал здесь, что ли?..

– Нет… Я же строитель… будущий. У меня уже профессиональный интерес. А потом… есть мысль поступать на строительную специальность в вуз, – Славян отчасти говорил правду.

– А-а, – наставник кивнул, ответ его удовлетворил.

Лифт довёз до пятого этажа. Гопанюк вышел первым и направился в дальний конец коридора с единственной дверью там. Дверь была металлическая, и замок издавал довольно громкий лязг, когда хозяин проворачивал ключ в замке. Гопанюк широко открыл дверь, шагнул в квартиру и включил освещение в прихожей.

– З-заходи… – доброжелательно пригласил Юрий Михайлович.

Славян вошёл в прихожую и прикрыл входную дверь. Прихожая была маленькая, но плавно переходила в Г-образный коридор, соединявший единственную комнату с кухней. Нехитрая мебель прихожей продолжалась вдоль стены коридора целым штабелем различных коробок, в основном похожих на обувные. Стены, давным-давно оклеенные обоями, местами были сильно пошарпаны. По обстановке было видно, что живёт здесь мужчина одинокий и непритязательный.

«Вот оно, логово врага… Вроде, на засаду не похоже…»

Гопанюк быстро скинул свои туфли, прошёл в комнату и включил там свет. Славян разувался не спеша, точнее, нерешительно. Хозяин квартиры ведь только пригласил гостя войти, но разуваться команды не было, если честно. Славян скромно разместил свои кроссовки поближе к выходу, сверху на них сложил свой рюкзачок. Гопанюк вернулся из комнаты в коридор, принялся что-то высматривать в штабеле коробок у стены. То ли прочитав мысли Славяна и предвосхищая любопытствующий вопрос, то ли будто оправдываясь, он объяснил:

– Старые запасы… Распродаю… Торговля зависла… Неизвестно, что будет завтра… Так. Не то, не то… – приговаривал он. – Ага, вот!..

Юрий Михайлович ловко достал одну коробку из середины штабеля, заменив её другой, взятой из верхнего ряда. Коробку он тут же открыл, бросил взгляд на её содержимое, затем кивнул гостю, мол, проходи…

В довольно большой комнате была та же почти «спартанская» обстановка. Всей мебели – квадратный стол с пепельницей, диван, шкаф, телевизор на подставке у стены напротив дивана… Аскеза интерьера напомнила Славяну его собственную комнату. Главное отличие – дверь на балкон, в славкиной комнате такой нет.

Юрий Михайлович вытащил из коробки шуршащий целлофановый мешок с боксёрским шлемом в красно-чёрных цветах, отдал парню.

– Так, держи обновку, – сказал он, – Примерь сразу – вдруг не подойдёт… Хотя, чтоб не подошло, надо голову иметь… не то, чтобы квадратную, а очень сложной формы.

Славян достал шлем из целлофанового мешка, а сам мешок аккуратно сложил и засунул в карман. Надел шлем на голову, зафиксировал под подбородком, повернул голову влево и вправо.

– Так и пойду домой, – сказал он с улыбкой. – Спасибо, мастер.

Юрий Михайлович усмехнулся, но с оттенком то ли грусти, то ли…

– Хм… «Мастер»… А знаешь, какой у меня позывной?..

Нет, конечно, откуда бы Славке это знать?.. Поэтому, не выжидая положенной в таких случаях паузы, Гопанюк назвался:

– «Тайсон».

Тренер вдруг стал серьёзен.

– Как Фьюри?.. – ляпнул Славян, не подумав.

– Как Фьюри… – задумчиво повторил за юношей Гопанюк, но встрепенулся, – А?.. Нет же!.. В честь Майка Тайсона! Ребята так прозвали, братЫ по АТО. Я ведь уже «кэмээс» был, когда призвался. Так что ты почти в точку с «мастером» попал… А в девятнадцатом году меня зацепило по глупой случайности, какой-то дед не хотел своё «корыто» отдавать, достал дробовик… Кстати, на его «корыте» мы и приехали… Не спрашивай, что с дедом стало.

Ностальгический экскурс продолжился небольшой паузой, в ходе которой оба с задумчивым видом размышляли каждый о своём. Образ «деда» устойчиво ассоциировался в его воображении с его собственным дедушкой, отцом отца, кряжистым бородатым мужиком, который в 2015 году страдал от последствий второго инфаркта, и совсем не надолго пережил собственного сына, получив третий… Славян сделал над собой усилие:

– Может, оно и к лучшему. Дед хотя бы не мучился старческими болезнями. А то склероз, паркинсон, альцгеймер…

Славка перечислил всё, что знал из того, что, по его мнению, имело отношение к старости, и запнулся. Больше ничего на ум не приходило. Но Тайсон-Гопанюк как будто внезапно просветлел:

– Знаешь, а ведь ты прав!.. Из моих братОв, с кем в АТО был, осталось всего ничего… – он забормотал, загибая крючковатые пальцы, – Швед, Локи, Борман… Ну, этот позже к нам пришёл, и ушёл раньше… А! Ведьма же ещё! Если б не она, мне бы ногу оттяпали… Выходит, тот дед меня спас: вовремя комиссовали. А братОв сейчас добивают в Мариуполе… Я, кстати, давно понял, кого ты мне напоминаешь… – тренер сделал небольшую паузу, во время которой Славка напрягся, хоть и старался не подать виду, – Был у нас командир взвода, позывной «Тор». Он сейчас «там»… Небось, уже ротный. Хотя…

Гопанюк ностальгически улыбнулся. И вдруг задал молодому вопрос:

– Ты, кстати, как к новой власти относишься?..

– Да, никак. Не верю им, – Славка понимал, что такой вопрос рано или поздно будет ему задан, и заранее, не далее как позавчера, продумал ответ на него. К слову, кое в чём он не лукавил, а говорил от сердца. – Взять ментов, хотя бы… Ведь Украине присягали, а «москаль» пришёл – переприсягнули России… Как можно верить таким… шкурникам?.. Им лишь бы в кустах отсидеться. Или они на присяге фиги в карманах держали?.. А коли завтра наши вернутся, и что, эти будут обратно переприсягать?.. Это «москаляки» сейчас добренькими прикидываются, а придёт время – гайки закрутят, и – прощай, казацкая вольница. Как один наш препод говорит, «ни вздохнуть, ни пёрнуть»…

– Вот! Золотые слова, – Тайсона-Гопанюка ожидаемо впечатлила пламенная речь подопечного, тем более похожего, пусть и отдалённо, на его бывшего сослуживца и товарища. – Я почему с тобой откровенничаю – вижу, что ты парень свой. У меня на людей «чуйка»…

Тайсон, что называется, «прокололся». Злую шутку сыграла с ним дружеская привязанность к Тору, именно поэтому подсознательно Юрий Михайлович быстро проникся симпатией к Славяну, забыв об элементарной осторожности.

– У нас у многих татуировки остались, – продолжал Тайсон. – Я жеж потому майки и не ношу: мало ли, кто рядом окажется. А ну, как «партизанский отряд с предателем»…

Гопанюк закатал левый рукав футболки, показывая Славяну татуировку с нацистской символикой батальона «Азов» на плече.

– Видал?.. Модно было, круто казалось, сдуру-спьяну наделали себе… Не думали, что может быть так быстро… – он замялся, подбирая подходящее слово.

– Аншлюс?.. – подсказал Славян.

– Чего?.. – Тайсон не все заимствованные слова понимал. – Я имел в виду «зрада»… Свести бы «татухи», чтоб не спалиться, да в этом деле не каждому доверишь. И потом, может, скоро наши придут, а я уже с «паспортом»…

– Придут… Обязательно придут наши. Москалей от Киева отбросили же, – Славян не был глупцом, потому умело лил в уши Гопанюка то, что тот хотел услышать. – И отсюда погонят.

Тайсон, видимо, растаял, закивал. Но предупредил:

– Только ты смотри, не болтай никому, что я тебе рассказал, даже другу своему.

Славян поднёс палец к губам:

– Я – могила.

Гопанюк, возможно, уже пожалел о своей разговорчивости и желании произвести впечатление на парня. Хотя вербовка молодёжи входила в его должностные обязанности в диверсионной группе, да и персональные данные несовершеннолетнего гражданина Республики Украина Вячеслава Сергеевича Самойленко были тайным образом проверены по линии МВД, всё же не следовало вываливать на новичка сразу большое количество информации. Надо было получше и подольше присмотреться к потенциальному новобранцу, мало ли что.

«Повязать бы его кровью», – мелькнула здравая, хоть и циничная мысль в голове Тайсона.

– Ну, давай, двигай домой, а то тебя уже потеряли, наверно… До комендантского успеешь?..

– А сколько сейчас?.. – Славка шустро достал смартфон и посмотрел на экранные часы, – Ещё семи нет. Успею… пять раз.

Тренер улыбнулся:

– Шлем-то сними…

– По пути сниму, – ответил юноша.

Славян вышел из комнаты в прихожую, на ходу снимая шлем. Тайсон следом вышел его проводить…

– 23 -

Славян не стал ждать лифт, спустился по лестнице, заодно старался впитать в сознание обстановку подъезда. Очень может быть, что это пригодится в дальнейшем.

Когда юноша выходил из подъезда, во дворе было довольно темно. То тут, то там в окнах домов загорался свет, окрашивая сумерки в разные цвета. Шуршащий целлофановый пакет с боксёрским шлемом уже прописался в славкином рюкзаке рядом с боксёрской обувью и «трениками».

Проходя мимо «Жигулёнка» Тайсона, парень остановился, задумчиво посмотрел на автомобиль, представляя его прежнего хозяина пожилым, с седой бородой и в очках с толстой оправой, похожим на его собственного дедушку. А потом пришли нацисты… Славка оглянулся на окна дома, из которого только что вышел: где-то там, на пятом этаже, находится квартира одного из них.

Надо было поскорее идти домой, не хотелось лишний раз нервировать бабушку поздним возвращением. А до дома топать несколько кварталов. Славка набрал бабушкин номер на смартфоне.

– Алё. Ба?.. Я уже иду домой. Скоро буду… Минут через пятнадцать.

Он убрал смартфон в карман и побежал, ибо так быстрее.

– 24 -

Славка сидел за столом. Из динамиков лилась музыка «Eagles». На столе – «СПИСОК ВРАГОВ». На свою оперативную память парень не жаловался, к тому же новую информацию, случайно полученную сегодня от Тайсона, повторял в голове, пока бежал к дому. После некоторых дополнений список стал выглядеть так:

«Список врагов:

Тренер – Гопанюк Юрий Михайлович – !!! – Тайсон

Волчий крюк – ? – !

Майор – ? – !

Швед – ? – !

Ведьма – ? – !

Тор – ком взвода – ? – !»

В самом низу страницы Славян дописал примечание мелким шрифтом: «Локи, Борман – кто есть кто?» Вообще-то, догадаться по некоторым признакам было несложно, однако, простых умозрительных предположений, пусть и с высокой степенью вероятности, обстоятельному юноше было недостаточно. Только подтверждённая информация!..

Глядя на обновлённый список, Славян хитро прищурился и вкрадчивым голосом продекларировал свои намерения:

– Я – тот ещё Котяра, меня не надо учить портить тапки, это природный талант… И я должен стать для вас «своим»…

Эта «игра» захватывала его всё больше.

– 25 -

Здравомыслие требовало от Славяна затаиться на время, и это время использовать на то, чтобы разобраться в себе самом. С одной стороны, для того, чтобы подобраться ближе к врагам, он должен мимикрировать под них, создать для них впечатление «своего парня», разделяющего их идеологию и образ мыслей. С другой стороны, месть сопряжена с ненавистью, а ненависть спрятать трудно. И потом, привыкнув к обществу определённой группы людей, очевидно, будет трудно поднять на них руку, тем более, не имея огнестрельного оружия. Нажать на курок было бы куда проще, чем бить ножом или заточкой живого человека… Каждый раз, общаясь с врагами, ему придётся «перешагивать через себя», изображать «юного бандеровца». А, прекращая общение, заново разжигать в душе крайнюю степень отвращения к убийцам его родителей, желание растоптать их, как тараканов… Нет ли в этом риска развития шизофрении?..

Убив дракона, сам становишься драконом. Откуда эта фраза, Славка не помнил, но пониманием её не утруждался.

В общем, Славян решил пока «плыть по течению», тщательно выбирая момент для атаки. Спешить нельзя, и затягивать не следует.

А ничего сверхординарного в течение последующих почти что двух недель не происходило. Славка ежедневно учился в училище, в среду и пятницу посетил занятия спортивной секции, потом были длинные выходные из-за празднования «Международного дня солидарности трудящихся», затем снова ежедневно учился, в среду и пятницу опять посетил… Кстати, в пятницу, ближе к концу занятия тренер отозвал Славяна в сторонку и негромко, чтобы не слышали другие воспитанники, сказал:

– Из-за праздника в понедельник занятия не будет, так ты можешь прийти завтра на «взрослую тренировку». Начало в четверть пятого…

– Хорошо, – ответил Славян.

Позже вечером, уже дома, осмысливая ситуацию, Славка пришёл к выводу, что Тайсон со товарищи устроят ему либо «смотрины», либо «засаду». «Неужели началось?» – думал он. Брать с собой заточку не имеет смысла. Главное – не «очковать». Эх, автомат бы…

– 26 -

У входа в спортзал стояли двое: Гопанюк в спортивном костюме курил, а его прилично одетый в кремового цвета брюки со «стрелками», кремовые же туфли и белую рубашку с коротким рукавом, лопоухий собеседник – нет. Они о чём-то разговаривали, при этом выражения их лиц были напряжёнными и … печальными, что ли… У Славки всегда был хороший слух, хоть и не музыкальный, и несколько слов из диалога он сумел разобрать: «арта работает», «загнали», «москали», «Азовсталь»… Очевидно, речь шла о запертых российской армией в промзоне Мариуполя «азовцах». Заметив приближающегося Славяна, Тайсон легонько коснулся плеча товарища и кивнул в сторону юноши. Прилично одетый замолк и обернулся в указанном направлении.

– Здравствуйте, Юрий Михайлович, – сказал подошедший Славян.

– ЗдорОво, здорОво. Вот, знакомься, это Николай… – Тайсон положил похожую на клешню кисть руки на плечо лопоухому и обратился к нему, – как тебя по батькУ?..

– Владимирович, – ответил тот.

– Владимирович… Позывной – «Швед». Потому что в молодости был очень похож на этого… – Тайсон снова замялся на секунду, – на Бьёрндалена.

– На Гунде Свана, – отреагировал Швед, – Бьёрндален норвег.

– Один хрен, – Гопанюк широким жестом руки указал на Славку, – А это – «Славян», наш человек в молодёжной среде. Ну, пошли знакомиться с Ведьмой.

Последнее предложение, естественно, было обращено ко вновь прибывшему. Николай Владимирович, он же «Швед», с улыбкой протянул руку Славяну для короткого рукопожатия.

Юрий Михайлович открыл дверь, пропуская вперёд сначала Николая Владимировича, затем Славяна. Гопанюк сделал последнюю, глубокую затяжку, быстро загасил окурок в консервной банке и тоже зашёл.

В зале молотил «грушу» упитанный мужчина, выглядевший старше своих 33 лет, рано начавший лысеть брюнет в длинных спортивных трусах, майке и боксёрках. «Тот самый майор», – отметил про себя юноша.

На скамейке, примерно посередине её, как раз напротив центра ринга, закинув ногу на ногу, сидела женщина, почему-то моментально ассоциированная в голове юноши с образом «старухи Шапокляк». Эта женщина сразу вызвала у Славяна странное двоякое впечатление: она была отталкивающе-привлекательна. Окрашенная в рыжий цвет тёмная шатенка с короткой стрижкой, судя по всему, невысокая, не полная, с желтоватой от курения кожей, с лишними морщинами на худом лице, с холодными серыми глазами, которые часто прищуривала… На первый взгляд женщине можно было дать не менее сорока пяти лет, но, на самом деле, ей не было тридцати пяти. Что-то неприятное было в лице её, что-то недоброе… Немного скрашивала впечатление угрюмой строгости цветастая блуза с длинными рукавами, контрастировавшая с тёмной юбкой до колена и высокими сапогами, необычными для довольно тёплой погоды.

Женщина, прищурившись, пристально посмотрела на вошедшего в зал Славяна. Подошёл и майор, не снимая боксёрских перчаток, тоже хмуро и неотрывно глядя на новенького. Оптимистично улыбающийся Юрий Михайлович положил сзади ладони на плечи Славяна, отчего ноги парня чуть не подкосились.

– Знакомьтесь, это – «Славян». Самойленко Вячеслав… Это, – Тайсон своими «клешнями» легко повернул парня за плечи фасадом к женщине, – наша «Ведьма» Юлия.

– Юлия Сергеевна, – представилась женщина грубым, вероятно, прокуренным голосом.

– Очень приятно, – с трудом нашёлся Славян.

– Это… – Тайсон так же легко, словно тряпичную куклу, развернул Славку фасадом к толстому майору, – «Борман», он же Максим Генрихович.

Славян кивнул и сказал:

– Здрасьте.

– Мовою володиешь?.. – вдруг спросила Ведьма своим надтреснутым голосом.

Славян обернулся к женщине:

– У класи був одним з кращих в знанни мови. Зараз у групи просто найкращий.

Ведьма приоткрыла веки, чтобы заглянуть в глаза испытуемому, и выдала «убойное», как тогда считалось, задание:

– Тобто зможеш правильно сказати «паляница»?..

Славян знал, что она намеренно исказила произношение «контрольного слова». Ну, для него-то это был пустяк.

– Паляныться, – юноша транскрипически чётко произнёс слово так, как, считалось, оно должно произноситься настоящими украинцами.

– А чий Крим?.. – не унималась Ведьма.

– Крим – невидъемна частина Украини, – без раздумий ответил Славян.

– Добре, – с одобрением произнесла вдруг оттаявшая Ведьма.

Юрий Михайлович был уверен в своём протеже почти так же, как в самом себе, он чуть ли не воскликнул:

– Ну, он точно лучше нас шпарит!

– Это и подозрительно, – произнесла Ведьма, снова прищурившись. Очевидно, в этой группе она выполняла роль контрразведчика-дознавателя.

– Ну, вибачте, – извинился Славян перед женщиной.

– Да он издевается… – чуть не смеясь, сказал Тайсон, и, обращаясь к Юлии Сергеевне, поинтересовался, – Что, экзамен на знание языка сдан?..

Не дожидаясь очевидного ответа, Тайсон легонько подтолкнул Славяна к раздевалке:

– Иди переодевайся, сегодня со Шведом в спарринге. Посмотрим, чему вы за две недели научились.

Не оглядываясь, Славян ушёл в раздевалку, снимая на ходу рюкзак. Ведьма проводила его плотоядным взглядом. Борман одобрительно кивнул Тайсону.

Переодеваясь для тренировки, Славка думал о том, что этот вступительный экзамен, если это он, был какой-то слишком лёгкий. Он ожидал чего-то более трудного. Не с «детекторами лжи», конечно, но…

– Детский сад, право слово… – тихо произнёс он, не сдержавшись.

В раздевалку зашёл и Швед.

– Ну, що, готовий до битви? – подмигнул он парню и направился к своему персональному шкафчику.

Рост Славяна был сопоставим с ростом Николая Владимировича, чего не скажешь о весовой категории. Швед был явно тяжелее. Тяжелее, соответственно, был и его удар. В некоторой степени тяжесть и мощь оппонента компенсировались большей подвижностью Славяна . На этом он и решил сыграть: «работать вторым номером» на быстрых контратаках, с уходом от атак соперника. Расчёт на то, что Швед устанет от собственных безрезультатных атак, начнёт ошибаться и пропускать. Попотеть придётся, это точно…

– 27 -

После тренировки из спортзала на свежий вечерний воздух одновременно вышли уже переодевшиеся в уличную одежду Борман и Славян. Их сопровождал и Тайсон. Майор сразу направился к стоянке, где оставил свой автомобиль. Тренер же обратился к Славяну:

– В понедельник никаких тренировок не будет, типа праздник. Можешь там на парад сходить, или на «бессмертный полк»… Что они там проводят?..

Славка поморщился:

– Не интересуюсь.

– А во вторник приходи, наша тренировка будет, я с тобой спарринг проведу. Сегодня Шведа хорошо погонял. А от Макса тебе ещё рано пендюлей получать.

– Хорошо, десятого приду, – ответил Славян и сделал жест рукой на прощанье, – Всего доброго.

Юрий Михайлович приветственно махнул рукой в ответ. Когда Славян отошёл на приличное расстояние, Тайсон дважды коротко стукнул по двери и открыл её. Из помещения неслышно выскользнула Ведьма. Переглянувшись с ней, Тайсон молча указал направление, в котором ушёл Славян, и Ведьма быстро и растворилась в сгущающейся темноте, тщательно избегая освещённые участки тротуара.

– 28 -

Первым делом Славян достал из ящика стола «список врагов». Сегодня удалось узнать довольно много – имена. Только надо их точно вспомнить. Первой он записал Ведьму – «Юлия Сергеевна», затем в строчке «майора» заполнил «Борман» и «Максим Генрихович». Не удержавшись от соблазна сравнить настоящего партайгеноссу с его «молочным братом», Славка включил ноутбук. Пока «железо» нагревалось, он напряг память и в строчке «Швед» записал «Николай Владимирович». «Прямо, как Гоголь…» – подумал он сначала, потом понял свою ошибку и улыбнулся. Тем временем, ноут загрузился, Славка вбил в «поисковик» фразу «борман фото», и перешёл к просмотру. «А ведь, и правда, похож!..» – с удивлением констатировал он, – «Очень похож. А ещё и имя: тот – Мартин, этот – Максим… ЗдОрово!..»

Только теперь, когда неотложное было сделано, Славка выбрал и поставил на плеере диск «Нью-Джерси» от «Bon Jovi» – хотелось чего-то легонького.

Что ж, как в односложном ребусе, раз «майор» – это «Борман», следовательно, «волчий крюк» – это «Локи». Невысокий, щуплый, с хитрецой – наверно, примерно таким он и должен быть. Хотя, по мнению Славяна, этот «Локи» больше похож на Йозефа Геббельса. Однако, отметил Славян, у «азовцев» был, что называется, «пунктик» по части скандинавской мифологии: из… (Славян заглянул в список) шести озвученных персонажей двое – «Локи» и «Тор» – оттуда.

Вещали в новостях, что «Азов» молотили на «Азовстали» в Мариуполе, родном его городе. В интернете можно было найти видео, снятое с «высоты птичьего помёта»: уцелело совсем не много зданий, в их числе Собор Покрова Пресвятой Богородицы в самом центре города. Славка много раз пересматривал этот ролик, безуспешно пытаясь высмотреть то место вдалеке, где находился их дом, по соседству с «пятиэтажками» «спального района». Он твёрдо решил обязательно съездить в Мариуполь, как только появится к тому возможность. Если, к примеру, город решат восстанавливать, понадобятся строители. Это тоже шанс…

Каждый раз воспоминания о Мариуполе заводили его в пожирающую душу огненной пастью ненависть к убийцам, не иссякающую с годами. Бабушка как-то смирилась, а он не мог. Он считал, что, раз нет в мире справедливости, то и Бога нет. Бабушка говорила, что справедливость есть, но не в этом мире, потому что этот мир – ненастоящий, кажущийся, а славкины мама и папа, принявшие мученическую смерть, сейчас однозначно с Богом, в мире настоящем. Славка не разделял её точку зрения, считал защитной реакцией сознания пожилой женщины, пытающейся оправдать свою немочь как-либо повлиять на ситуацию. Да, примерно так.

Но в последнее время Славка стал замечать, что начинает верить в некое подобие справедливости, ведь Гопанюка-Тайсона он таки встретил, что, само по себе, удивительно, даже похоже на чудо, согласно «теории вероятности», о которой у юноши было самое смутное представление. Так, может, и Бог существует?.. Тогда, если Он есть, то что Ему, Богу, от Славки нужно?.. Чтобы Славка «возлюбил врагов своих»?.. «Ладно, – решил он, – Сначала я убью своих врагов, а после, так уж и быть, попробую их «возлюбить».»

Он открыл глаза, жёстко, сквозь зубы, процедил:

– Я ничего не забыл… Я помню всё…

– 29 -

Выходные разлучили с приятелем. «Весенний день год кормит». Филатов-старший отвозил бедолагу-сына с матерью на дачу на все выходные, а сам частенько возвращался в город по «государственным делам». Серый иногда звонил Славяну в перерывах между работами на грядках и штудированием учебников, на фоне чего получил прозвище «каторжанин». Затем «каторжанин» трансформировался в «каторжник», а далее – в «Сэлдон».

Даже День Победы, всенародный русский праздник, прошёл мимо Серёги.

«Может, оно и к лучшему», – думал Славян. У него появились секреты от друга. Впрочем, секреты эти были не только от друга, но от всего человечества.

Десятого мая, как и обещал, Славка явился на «взрослую тренировку». Конечно же, он прекрасно понимал, что тренировка – это лишь повод собираться в составе группы. Непонятно было только одно: кто «крышует» эту секцию?.. Ведь она не может существовать на пожертвования неких бескорыстных филантропов-благотворителей. Юноша понимал также и то, что он сунулся в такие «материи», из которых просто так, без потерь, выходят очень редко. Ему придётся либо победить всех, либо… Но о собственной гибели Славян думать не желал, ибо понимать-то он многое понимал, но не всё из понятого адекватно осознавал, хотя бы в силу юношеского максимализма…

В спортзале уже сосредоточенно разминались Юрий Михайлович и Максим Генрихович. Славян громко поздоровался. Борман кивнул в ответ, Тайсон добавил:

– Бегом переодеваться и разминаться.

Когда Славян надевал новенькие красивые широкие боксёрские труселя, в раздевалку зашёл Швед.

– Здоров, – сказал Швед.

– Добридень, – отвечал Славян. Он уже просёк, что Николай Владимирович активно мешает русский язык с украинской мовой, и посчитал нужным подыгрывать этой слабости.

Когда Славян вышел из раздевалки, он заметил, что и Юлия Сергеевна тоже здесь, как и в прошлый раз, сидела на скамейке чётко напротив центра ринга. На ней были те же высокие сапоги и юбка, только блузка, вроде, была другая, хоть и того же фасона. «Вместе приехали, или сама добралась?..» – мелькнуло по извилинам. Правду сказать, Славян не думал, что Юлия Сергеевна вдруг появится в зале, и немного смутился оттого, что вышел на разминку и последующий спарринг с голым торсом.

– Привит! – поздоровался Славян на «мове».

– От чего?.. – съязвила Ведьма.

Славян на секунду «завис». Слегка опешил. Из-за того, что в прошлый раз Ведьма общалась с ним на украинском, он решил, что это её родной язык. Ну, бывает… От ошибок никто не застрахован.

– От чумки и ковид, – быстро перевёл в шутку Славян. Видимо, женщина приняла шутку: она сдержанно улыбнулась и кивнула.

Однако, некая общая нервозность в атмосфере зала, казалось, висела дамокловым мечом. С чем она могла быть связана, как не с событиями на фронте. Апрельское воодушевление сторонников киевского режима, связанное с плановым выходом российской армии из Киевской, Черниговской и Сумской областей, который в Кремле излишне вежливо охарактеризовали «жестом доброй воли», постепенно проходило. А в Мариуполе сжималось кольцо окружения вокруг запертых в промзоне националистов «отдельного отряда специального назначения», или просто полка «Азов», с которым так или иначе было связано прошлое всех присутствовавших…

Славян положил свой шлем на край скамейки и приступил к разминке, начав с простых движений рук в суставах, постепенно увеличивая амплитуду. Затем перешёл к упражнениям на позвоночник…

Перед поединком тренер снял футболку и оставил её на «своей» угловой стойке. Сегодня на нём вместо привычного Славяну тренировочного костюма были такие же «профессиональные» боксёрские трусы, как и у его оппонента. Оба были в шлемах. Вся обстановка очень напоминала самый настоящий боксёрский поединок на каком-нибудь первенстве страны или, хотя бы, региона… Если бы не экипировка «рефери»: он тоже был в трусах, но, в отличие от боксирующих, ещё и в майке, простой однотонной майке.

Ритуальное приветствие.

– Бокс! – Грузный рефери махнул рукой и отпрыгнул, аки лань.

Славян был аккуратен в атаке и старался не допускать провалов в защите. Обманные действия Тайсона уже не сбивали юношу с толку. Оба были осторожны, не рвались сразу «работать первым номером». Тренеру не мешала хромота, даже напротив, дефект делал более амплитудными и неожиданными его уклоны. В этом даже было некое сходство с игрой выдающегося бразильского футболиста Мануэля Франсиско дос Сантоса, более известного под прозвищем «Гарринча». Славян боксировал грациозно и с достоинством.

Юлия Сергеевна с плохо скрываемым интересом пялилась на обнажённого выше пояса Славяна, на то, как он двигался. Сидевший рядом с ней Швед беглым взглядом заметил нездоровый блеск в «змеиных» глазах боевой подруги.

– Шо, нравится молодой жеребец? – тихо спросил он, склонившись к уху Ведьмы.

Та ответила так же негромко:

– Не ревнуй, Миколка. Вас-то я уже всякими перевидала. А тут хоть что-то новенькое. Разве он не хорош?..

Швед перевёл взгляд на поединок в ринге. После небольшой паузы снова наклонился с полуоборотом к женщине:

– Тайсон поддаётся. Но парень неплох.

Лицо Ведьмы озарила лёгкая снисходительная улыбка победителя. В этот момент на атаку Тайсона в голову последовал быстрый контрудар Славяна в открывшийся корпус, и тут же, той же рукой, проход вверх – в челюсть… Бум! Тайсон садится на «пятую точку».

Сидевшие на скамейке рефлекторно отреагировали одинаково – сложив губы трубочкой, выдохнув непроизвольное «У-у-у…», одновременно зажмурились и слегка отпрянули от ринга, словно «прилетело» им, а не Тайсону.

Славян инстинктивно бросился на помощь тренеру, совершенно забыв, что в перчатках он вряд ли чем-то сможет помочь.

– Брейк! – Максим Генрихович решительно отстранил Славяна правой рукой, попутно «отсчитывая» левой.

К счёту «семь» Тайсон не спеша поднялся и показал, что готов продолжать. Борман дал команду «Бокс!», и, после обмена несколькими ударами, Тайсон зажал Славяна в углу ринга. Юноше удалось отпихнуть тренера, и даже провести пару удачных ударов. Рефери посмотрел на часы:

– Стоп!

Это означало конец раунда. Боксёры отступили, условно разбрелись по противоположным углам. Запыхавшийся Тайсон подошёл к запыхавшемуся Славяну, улыбаясь, дружески похлопал по плечу.

Ведьма, повернувшись к Шведу, негромко и с сожалением сказала:

– Чёрт возьми, надо было видео писать…

– А я пишу, – ответил тот.

Женщина перевела взгляд на руки собеседника, сложенные на коленях, и только тут увидела, что он держит смартфон в режиме видеозаписи. Ведьма хмыкнула и улыбнулась:

– Скинешь мне потом…

Вспотевшие бойцы не снимали перчатки и шлемы – предстоял второй раунд. Однако, по результатам первого раунда, тренер отчитывал ученика:

– В целом… молодец… Но есть замечания… – Тайсон быстрее восстанавливал дыхание. – Во-первых, когда отправляешь соперника в нокдаун, не надо бежать ему на помощь. Даже на тренировке. Есть рефери, он разберётся, а твоё дело маленькое – отойди в нейтральный угол и жди… Но удар был неплохой, поздравляю…

Тренер улыбнулся и одобрительно кивнул, будто радуясь за ученика, который временно превзошёл своего учителя. Он продолжил:

– Второе замечание: после того, как отправил соперника в нокдаун, не расслабляйся. Многие совершают эту ошибку, думают «Сейчас я его легко дожму». А соперник после нокдауна может стать злее, агрессивнее, что будет полной неожиданностью. Даже великие на этом попадаются. Понял?..

Славян пару секунд, кивая, переваривал информацию, после чего ответил:

– Да.

– 30 -

После второго раунда Тайсона со Славяном наступала очередь биться Николаю Владимировичу с Максимом Генриховичем. Опа! А он ещё даже не разминался… Швед буквально подскочил со скамейки, но тут на его смартфоне сработал «вибросигнал».

– Да, Андрий… На тренировке… На рингу обидва, – какое-то время Швед слушал, не перебивая собеседника, даже поднял вверх указательный палец, давая понять товарищам, что получаемая им в этот момент информация очень важна. – Ось, чорт!.. Пидходь звичайно.

Он нажал кнопку завершения звонка, по нахмуренному и, одновременно, растерянному лицу его несложно было предположить, что произошло что-то неприятное, что имело значение для них всех. В зале повисла тишина, все смотрели на Шведа. Собираясь с мыслями, тот выдержал невольную паузу.

– Локи звонил, зараз прийде. Сказав, що е… – Швед замялся, переходя с украинского на русский, ибо не все присутствовавшие хорошо понимали «ридну мову», – данные о загибели Тора и Лукаса на «Азовстали».

Снова в зале стало тихо. Славяна так и подмывало сказать «Мент родился», но это означало бы испортить всю «игру» вместе с отношением этих… людей к нему. Перекатывая желваки челюстных мышц, чтобы не засмеяться, Славян, как мог, изобразил на лице «глубокую скорбь», переводил грустный взгляд то на одного, то на другого, то на… Впрочем, остальные тоже переглядывались примерно с такими же выражениями лиц. А Ведьма сидела на скамейке, скрючившись, подпирая лоб ладонью, глаза её были закрыты, и совсем стала похожа на сморщенную старушку.

Майор первым вернулся на землю. Он сказал, обращаясь к Славяну:

– Всё, тренировки на сегодня больше не будет.

И принялся помогать Гопанюку снимать перчатки. Славян спросил, адресуя вопрос сразу им обоим:

– Может, я чем-то могу помочь?..

– Можешь, но не сейчас. Собирайся, иди домой. Ты братОв наших не знал, помянем без тебя.

Швед вышел на улицу, а Юрий Михайлович помог юноше снять перчатки, легонько подтолкнул в спину к раздевалке:

– Давай, давай…

Славян быстро переоделся, а, когда уже выходил из зала, в дверях буквально столкнулся с входящими Шведом и тем, кого они называли «Локи»: в чёрном джинсовом костюме, чёрных же мокасинах, тёмной рубашке с нехитрым штампованным рисунком, в неизменной чёрной бейсболке, всё так же козырьком назад. «Воистину «чёрный человек» и есть», – подумалось Славяну. «Чёрный человек» нёс объёмистый пакет, из которого явно доносилось глухое позвякивание бутылок.

Увидев Славяна, Локи остановился.

– Нормально всё, це свой… – сказал шедший за ним Швед.

Славян вышел на свежий весенний воздух, испытывая ощущение эйфории, какое бывает после сдачи важного экзамена. Чуть отойдя от здания, он коротко оглянулся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Только после этого выражение его лица сменилось с траурно-прискорбного на довольное и ехидно-улыбчатое. «Отличная новость пришла сегодня – двумя утырками меньше», – думалось ему…

– 31 -

Утром Славка сложил в пакет-майку одну заточку, предварительно замотанную в кусок ткани от старой фланелевой рубашки, пару хирургических перчаток, накануне обнаруженных в шкафчике в ванной, пару бахил оттуда же, а также метровый кусок электрического провода. С одной стороны провода жилы были оголены, другой его конец заканчивался вилкой для стандартного разъёма в 220 вольт.

Вместо привычного джинсового костюма Славка надел обычные серые брюки, которые почти не носил, неброскую футболку, поверх неё – серую ветровку, хорошо скрывающую особенности фигуры. Туфли типа мокасин вместо кроссовок. На голову – серую неприметную бейсболку, солнцезащитные очки.

Свой смартфон он поставил на беззвучный режим и засунул под подушку на кровати.

Окинув взглядом комнату, словно прощаясь с ней, Славян решительно направился к выходу. Он был серьёзен и суров, мысленно безо всякой жалости подавлял в зародыше любые сомнения в правильности задуманного.

Вчера, пока он шёл домой, в голову ему пришла мысль о возможном шансе на месть. «Когда же ещё, как не сейчас?..» – думалось ему, – «Если они выпьют спиртного, то на следующее утро будут «болеть», хуже соображать, у них будет замедлена и ухудшена координация движений. С человеком в состоянии похмелья легче справиться…»

Конечно, Славян не мог знать наверняка, что происходило в подвале после его ухода, мог только догадываться. Но, если Гопанюк всё-таки напился, то это предоставляет Славке шанс разделаться хотя бы с одним из убийц его родителей, а от шанса отказываться нельзя.

А, даже если Тайсон вчера не выпивал, или выпивал чисто символически, и встретит Славяна бодрячком-трезвячком, можно будет «спрыгнуть с темы», оправдав свой визит, например, неопределённостью по сегодняшнему занятию – будет или нет… И ещё, к примеру, понадобились боксёрские бинты, а то имеющиеся постирал в стиральной машине вчера, и один пришёл в негодность. Вот деньги… «А как Ваше самочувствие, Юрий Михайлович?.. Может, чем помочь?..»… Словом, отбрехаться есть чем…

– 32 -

Славка шёл дворами, стараясь не привлекать внимания тех, кто в этот ранний час спешил на работу, немного сутулился и опускал голову, визуально уменьшая свой рост. Шёл быстро, но на бег не срывался, и через минут двадцать уже был во дворе дома, где проживал Гопанюк. Юноша отметил для себя наличие на своём обычном месте красного «жигулёнка».

«Значит, Тайсон дома, и приехал вчера сам. Значит, скорее всего, он не находится ни в пьяном, ни в похмельном состоянии… Очень жаль.» Славка был разочарован, даже засомневался, стоит ли подниматься до квартиры. Но, решив, что начатое надо доделывать до конца, решительно вошёл в подъезд. Повезло, ни с кем не столкнулся.

Он решил не ждать лифт, а подниматься по лестнице. Сверху, с одной из площадок доносился детский голос. Славка на секунду замер, вслушиваясь, одновременно убирая солнцезащитные очки в карман. Видимо, мамаша с ребёнком ждёт лифт. Да, вот, с характерным лязгом открываются двери кабины, детский голос становится глуше… Славян легко и бесшумно, перескакивая через две ступеньки зараз, порхал по лестничным пролётам, очень внимательно вслушиваясь и вглядываясь в пространство. Случайные свидетели ни к чему.

Мамаша с ребёнком выгрузилась на первом этаже – их голоса вырвались на волю. Славян остановился между четвёртым и пятым, у мусоропровода, переводя дыхание. Где-то на третьем хлопнула дверь, кто-то молодой погарцевал по лестнице вниз. Мамаша с ребёнком уже выходит из подъезда на улицу…

Славян поднялся на пятый этаж – у лифта никого. Заглянул в коридор – никого. Плавно, бесшумно подошёл к двери квартиры Тайсона. Сердце гулко бьётся. Славян протянул руку к звонку, предусмотрительно намереваясь нажать кнопку не подушечкой пальца, а костяшкой второй-третьей фаланг указательного пальца, чтобы не оставлять отпечатка… И вдруг заметил, что металлическая дверь не заперта: между наружным листом металла и наличником имелся зазор в пару сантиметров. Славка заволновался ещё больше. Стараясь не касаться поверхностей подушечками пальцев, он приоткрыл дверь сантиметров на тридцать, чтобы протиснуться внутрь. Дверь предательски скрипнула. Славян быстро просочился в прихожую и прикрыл дверь.

– 33 -

В коридоре горел свет и царствовал бардак. Коробки, прежде аккуратным штабелем сложенные вдоль стены, нынче были разбросаны по полу, некоторые из них раздавлены, а иные – открыты, и их содержимое – инвентарь для занятий боксом – вывалено на пол. В нос бил странный запах, скорее, даже вонь, от которой Славян поморщился. В составе неприятного запаха чётко определялся табачный дым, запах этилового спирта из крепкого алкоголя, но и что-то ещё…

Славян негромко, осторожно позвал:

– Юрий Михайлович…

Прислушался. Никаких подозрительных звуков. Мёртвая тишина.

Позвал ещё раз, громче…

Не услышав ответа после паузы, Славян снял туфли, оставил рядом с ними пакет, и тихонько, не нарушая беспорядка, аккуратно переступая через разбросанные коробки, прошёл к двери в комнату и заглянул в неё.

В комнате всё осталось по-прежнему, как тогда, когда Славян здесь был ранее. Только несколько пустых бутылок из-под «горилки» стояли и валялись на полу около дивана. Там же, на полу, лежал телефон Гопанюка, из-под дивана торчал лишь небольшой уголок. Самого Тайсона в комнате не было. Показалось странным, что и в комнате было включено освещение, как, впрочем, и везде в квартире.

Славян, крадучись, проследовал дальше по коридору, в сторону санузла и кухни. Он остановился до угла коридора, за которым начиналась просторная кухня, и осторожно выглянул из-за угла. Увиденное потрясло его настолько, что он вытянулся в струну, вытаращив глаза.

Посреди кухни, в петле из провода, закинутого на крюк для люстры, висело мёртвое тело. Славке стало дурно. Вот, хорошо, что он не позавтракал сегодня, но эта мысль не пришла ему в голову, там и так было не протолкнуться от роящихся вихрем других мыслей, глупых и не очень. Лица повешенного Славка не видел, но рука, похожая на клешню, казалось, ещё подёргивалась…

Славка оглянулся на входную дверь, потом сделал несколько нерешительных шагов в сторону повешенного, морщась от исходящего от него запаха. Под трупом была лужа, с носков ещё изредка капало. На столе Славка заметил листок бумаги, коряво исписанный очень неровным почерком…

Пришлось вернуться в прихожую – осторожность превыше всего. Славка снял и повесил на вешалку ветровку, достал из пакета и надел хирургические перчатки, сразу же закрыл дверь на щеколду, во избежание случайных проникновений случайных людей. На ноги он натянул условно одноразовые условно медицинские бахилы. Вот так! Теперь он не оставит ни следов, ни отпечатков.

По пути на кухню Славян заглянул в санузел – мало ли что… Беглый осмотр достопримечательностей туалета результатов не дал, лишних трупов не оказалось, и то хорошо.

Стараясь не наступить в зловонную лужу посреди кухни, Славян подошёл к столу. Записка, лежавшая на столе, была предсмертной, и адресовалась сразу нескольким персонам, в основном – боевым товарищам Тайсона по националистическому батальону. Читать каракули в стельку пьяного человека было трудно, но Славян всё довольно быстро разобрал. В основном, записка содержала бред, посвящённый годам его участия в «АТО». Только последняя строчка адресовалась ему: «СЛАВЯНУ. Я ВСПОМНИЛ, ГДЕ ТЕБЯ ВИДЕЛ. МАРИУПОЛЬ 2015 ГОД. ИЗВИНИ». Неужели перед смертью в боевике проснулась совесть?.. У Славяна похолодело внутри, он вдруг подумал: «А что было бы, если бы эту записку обнаружил не я, а, как предполагалось, кто-нибудь из друзей Тайсона?..».

Первый импульс – забрать эту бумажку с собой. Но предсмертная записка – почти непременный атрибут суицида, и отсутствие её может поставить под вопрос факт добровольного ухода из жизни. Либо под вопрос будет поставлена сохранность обстановки, что вызовет подозрения во вмешательстве «третьих лиц», начнут «раскручивать», и, грешным делом, поставят под сомнение его, Вячеслава Самойленко, невиновность. Он осознавал это смутно, в общих чертах, без конкретики. Хотя, в принципе, благодаря современным шаблонным фильмам, об этом не знают разве что младенцы. Славян согнул лист записки чуть выше строчки, посвящённой ему, затем аккуратно оторвал получившуюся полоску, спрятал её в карман брюк.

Помимо записки, на столе Славян увидел фотографию в нехитрой рамке. Обычное цветное фото, на котором сам Тайсон-Гопанюк с четырьмя сослуживцами по батальону «Азов», все – в «камуфляже», при оружии. Шведа узнал сразу. А вот и Локи, здесь он ещё больше похож на Геббельса. Четвёртый персонаж вызвал у Славяна бурю внутренних переживаний. «Тор», так его называли… Юноша словно вернулся в день своего десятилетия, когда увидел в открытом окне второго этажа убийцу мамы. Парня аж затрясло… Пятый фигурант был Славяну неизвестен. Может быть, это тот самый «Лукас», которого вчера упоминал… кажется, Швед… Ладно, это пока неважно. Славян забрал фото с собой. Он ещё оглянулся, цепким взглядом обшаривая небогатый интерьер в поисках предметов, способных каким-либо образом указать на него, затем прошёл в комнату.

Там он поднял с пола «мобильник» Тайсона. Сам ли хозяин закинул его под диван, или телефон оказался там случайно, теперь об этом не узнает никто. Славян нажал кнопку включения и попытался подобрать пароль для входа. На числе «123456» ему сопутствовала удача. Славян усмехнулся: приятно бывает чувствовать себя тем, кем на самом деле не являешься. Вот, сейчас он почувствовал себя «хакером», поднял самооценку… А всё гораздо прозаичнее: мужчинам свойственно не надеяться на свою память, оттого и пароли простые.

Открыв «журнал звонков», Славян убедился, что последний разговор по телефону у Тайсона был вчера. А что это значит?.. Юноша задумался… Это значит, что враги ещё ничего о нём не знают… Скорее всего.

На всякий случай, «мобилу» Тайсона надо было уничтожить, но не выносить из квартиры. Именно для этого Славян вчера вечером за полчаса придумал и изготовил своё «ноу-хау» из старого провода: он замкнёт на телефоне электрический кабель. Разряд избыточного напряжения должен сжечь всю «начинку» чувствительной техники. Хотя… В кухне на подоконнике стоит СВЧ-печь, можно «прожарить» телефон за несколько минут. А взорвётся он, или просто расплавятся внутренности – это уже не так важно.

Славян случайно задел пустые бутылки, они звякнули. Парень рефлекторно оглянулся на звук.

– Алкоголь убивает… – сказал он, не задумываясь.

Он отнёс «мобильник» на кухню. Проходя мимо висельника, Славка почувствовал, как мурашки бегут по коже. Вдруг накрыло ощущение ирреальности происходящего, знакомое, но подзабытое. Телефон – в «микроволновку», таймер – на десять минут…

Проходя мимо Тайсона на выход, Славян представил его в виде боксёрского мешка. Нет, бить не стал, но сымитировал несколько ударов выше пояса, чуть-чуть не касаясь трупа кулаками. Вроде, отлегло…

Перед тем, как уйти, Славка «на всякий пожарный» протёр тряпкой, в которую была завёрнута не пригодившаяся сегодня заточка, щеколду замка и ручку входной двери, стирая возможные отпечатки. Тряпку бросил в пакет, как и бахилы. Надел ветровку и туфли. Несколько секунд напрягал память, вспоминая, не оставил ли чего от себя – «палево» ему совсем ни к чему. Теперь ему снова предстояло проскочить лестницу по возможности незаметно. Славка посмотрел в дверной глазок, осторожно, стараясь не шуметь и прислушиваясь, приоткрыл дверь, затем быстро вышел. Дверь закрывал максимально плотно, но так, чтобы она не захлопнулась. В общем, как было, когда он пришёл.

Перчатки Славян стягивал уже тогда, когда быстрыми и лёгкими шагами спускался по ступенькам. Осторожно выскочив из подъезда, возвращая на лицо солнцезащитные очки, он направился домой не тем путём, которым шёл к Тайсону, а по улице… Чтобы не примелькаться.

– 34 -

Придя домой, Славка быстренько прошмыгнул в свою комнату. С мыслью «Разберу позже…» он зашвырнул пакет в шкаф, достал из кармана и бросил в ящик стола реквизированный фрагмент предсмертной записки Тайсона, скинул с себя почти всю одежду, даже носки, оставшись в одних трусах. Быстро сгрёб в охапку одежду, в которой ходил в логово врага, и вместе с ней юркнул через коридор в ванную. Мимоходом глянул на часы – ого! – на всю спецоперацию у него ушло всего чуть больше часа. А казалось, что полдня, не меньше…

Дверь – на шпингалет, одежду – в корзину для грязного белья… Сложил аккуратно… Хотя и быстро…

Душ Славян принимал с какими-то новыми ощущениями. Ему надо было смыть с себя налипшую ментальную грязь. Физически он, конечно, не убивал Гопанюка, но желал его смерти, готовился убить, и убил бы, наверняка, если бы предоставилась такая возможность. Это греховное намерение он сейчас сдирал с себя, как мёртвую старую кожу во время линьки. Но этого мало.

Теперь ему казалось, что мерзкий запах из квартиры с покойником преследует его, засел в его носу и будет с ним… всю оставшуюся жизнь?.. «Не хочу!..» Славка сморкался, орошал пазухи носа «Аквалором», полоскал ротовую полость «Фтородентом», но окончательно от неприятного ощущения не избавился. «Ну, ладно, – решил он, – добью в следующий раз…».

Ароматно пахнущий клубникой Славка обернул широкое банное полотенце вокруг пояса и бёдер, и поскакал в комнату.

Первым делом извлёк из-под подушки смартфон. Ага, звонил Серёга на перемене… Ну, Славка же ещё вчера предупредил друга, что в поликлинику с утра пойдёт. Должен был прикрыть перед преподами.

Тихонько постучав, дверь приоткрыла и заглянула в комнату бабушка:

– Славочка, ты завтракать-то будешь? А то ведь так и не поел с утра, убежал…

– Спасибо, ба. Я в столовке перекушу, а то опоздаю на вторую пару.

– А первая что?..

– Да, первой не было, – бабушке Славка врал исключительно редко, но очень правдоподобно. – Нам говорили об этом ещё… в пятницу. А я забыл, только зря смотался.

– Ну, смотри… – кивнула Надежда Павловна, прикрывая дверь.

– Спасибо, ба!.. – вдогонку откликнулся внук.

Он скинул на кровать полотенце с пояса, быстрыми движениями просушил тем же полотенцем волосы, после чего заскочил в свою обычную одежду – рубашку, джинсовый костюм…

Славян достал из ящика стола «список врагов», и чёрным маркером решительно вычеркнул Тайсона, всю его строку.

– Вы меня ещё не знаете, – тихо приговаривал он. – Что ж, давайте поиграем…

А про себя думал: «Знать бы ещё, что им обо мне известно…»

Глава 2. Бог хитрости и коварства

Николай Владимирович заехал на асфальтированную площадку, используемую для парковки, на своей бежевой «Volvo S60». День был не их, не «взрослой тренировки» – среда. Он вышел из авто, весь такой солидный, в кремового цвета брюках и жилетке. Рубашка была белая, а вот туфли и галстук – снова кремовые. Стриженные хорошим парикмахером волосы были красиво уложены и тоже имели кремовый оттенок. Некоторую цветовую дисгармонию в нежный образ мачо-соблазнителя вносили солнцезащитные очки, особенно если учесть сегодняшнюю сплошную облачность и, как следствие, отсутствие источника яркого света в зоне видимости.

Швед увидел ватагу школьников у входа в подвальный спортзал, и, конечно же, сразу понял, что «клуб закрыт». Славян тоже заметил Шведа. Он коротко бросил Серому «Сейчас приду», и поспешил к автомобильной стоянке.

– Здравствуйте, Николай Владимирович.

– Здоровеньки, – ответил Швед, – Шо, нету этого?.. Тайс… Э-э…

Славян, видя замешательство собеседника, услужливо подсказал:

– Юрия Михайловича нет. Я два раза звонил – «абонент недоступен»…

Славка не врал, он, действительно дважды звонил, прекрасно представляя, что случилось с телефоном Гопанюка. И сюда пришёл, как обычно, раньше всех, отлично понимая, что стоять здесь можно «до морковкина заговенья». Но он должен делать вид, что ничего о случившемся с тренером не знает.

– Он ничего не говорил вчера? Не отменял тренировку? – допытывался Швед.

– Нет. А шо?.. Шо-то случилось?.. Юрий Михайлович никогда не опаздывал, – Славян вдруг подумал, что его может выдать излишняя нервозность, и глянул Николаю Владимировичу в глаза… Вернее, в очки. – Я ще раз наберу…

Славка нажал «повторный набор» и включил «громкую связь». Женский голос из смартфона бодро повторил «Телефон абонента вимкнений або знаходиться поза зоною доступу». Для Шведа это не стало открытием, он кивнул, посмотрел куда-то вдаль, и задумчиво сказал:

– Так, ми теж не змогли дозвониться. Якщо його тут немае, вин должен бути дома…

Оборотившись к Славяну, он вдруг решительно заявил:

– Сидай, поедем к нему на хату.

Это был бы неплохой вариант развития событий, с точки зрения Славяна. Конечно, если о его подрывной деятельности враги ничего не знают.

– Момент, – Славка подкрепил слово жестом руки. – Тильки хлопцив попереджу.

Предупредить ребят следовало обязательно. Отъезд без предупреждения вызвал бы только лишние подозрения, это понимали оба. Славка быстро подошёл к сверстникам.

– Ребят, тут такое дело: если в течение минут десяти тренер или я не… не придём, то, наверно расходитесь. Послезавтра по расписанию следующая тренировка, там уж будет что-то ясно.

Персонально лучшему другу он дал отдельные инструкции:

– Серый, моего звонка дождись, мы к Юрь Михалычу съездим, отзвонюсь…

К автомобилю Николая Владимировича Славка переместился бегом, одновременно снимая рюкзак, еле успел заскочить на переднее пассажирское кресло, закрывал дверь уже на ходу.

– Що им казав? – поинтересовался Швед, плавно выруливая со стоянки.

– Казав, щоб почекали хвилин десять. Серому казав, щоб дзвинка дочекався.

Швед кивнул.

– Можешь мовой не заморачиваться, – сказал он. – Я и на москальском говорю. Просто, слова бывают проще то там, то там, вот и мешаю… Знаешь, куда ехать?

– Конечно. Я у Юрия Михайловича был один раз – шлем куплял. Микрорайон знаю, як свои пять пальцев. На следующем светофоре направо надо повернуть.

Славяну не было смысла петлять и выкручиваться, он говорил почти что правду… Только не всю. Малость недоговаривал… Самую малость.

– Та знаю я, – усмехнулся Швед. По всему видать, он поверил в искренность парня. – «Светить» не хочу лишний раз.

Нежелание «отсвечивать» в ситуации, которая в любой момент могла стать «форс-мажорной», несомненно было понятно Славяну. Он проявил «деятельное участие»:

– А-а… Ясно. Тоди краще до подъезду не подъезжать. Ось машина Юрь Михалыча! Красная «Жига». Значит, вин дома, наверно.

Швед припарковал свой «Вольво», не доезжая метров тридцати. Оба вышли из авто и направились к нужному подъезду. Рабочий день ещё в разгаре, поэтому прохожих, можно сказать, и не было.

– 2 -

Поднимались на лифте. Славян сам нажал в кабине кнопку пятого этажа. Когда выходили, он почти оправдывался:

– По-моему, цей этаж, но я не уверен. Когда с Юрь Михалычем тут был, то вечером було…

– Да, здесь, здесь… Тихо, – Николай Владимирович перешёл на громкий шёпот.

Швед оглянулся, прислушался, внимательно посмотрел на доступные взгляду лестничные площадки между этажами – сначала те, что вверху, потом те, что внизу. Примерно так же действовал и Славян сегодня утром. Да и сейчас он повторил за старшим «товарищем» его действия, что вызвало у последнего усмешку. Швед подошёл к двери квартиры Гопанюка, протянул руку к кнопке звонка, на секунду замер… Осторожно взялся за ручку металлической двери и потянул на себя. Дверь предательски скрипнула…

– А… – начал было Славян, но Швед резко поднял руку с открытой ладонью, жестом приказывая парню заткнуться, и, вообще, по возможности, не двигаться. На цыпочках он зашёл в квартиру.

– Тайсон! – осторожно позвал Швед. Он прошёл в коридор, откуда жестом позвал выглядывавшего из-за двери Славяна зайти. Славян быстро зашёл в прихожую и прикрыл дверь. Швед кивнул парню и сказал полушёпотом:

– Оставайся тут.

С утра ничего в обстановке не изменилось: так же были включены осветительные приборы во всей квартире, так же разбросаны коробки в коридоре… Только неприятный запах стал ещё неприятнее и сильнее. Словно спасаясь от него, Швед попытался прикрыть нос ладонью левой руки. Заглянув в комнату, он сразу проследовал дальше, к повороту на кухню, где и застыл на пару секунд. Бросил на Славяна озадаченный взгляд, на какое-то время скрылся из его поля зрения, затем снова появился, совсем грустный, запихивал в карман брюк какую-то бумажку…

Вернувшись в прихожую, он сказал:

– Короче, ты туда не ходи. Тайсон… умер.

Славян изобразил удивление:

– Как?!.

– Непонятно… – задумчиво буркнул Швед, хмурясь. – Чёрт!..

– Может, жив ещё? Надо «скорую»!.. – проявил участие Славян.

– Нет… Наглухо.

– Да, что случилось?.. – приставал Славян.

– Повесился Тайсон, – Швед был лаконичен.

Славян продолжал играть удивление с недоверием, и это ему хорошо удавалось, мог бы и «Оскара» за роль получить. Он сел на корточки, качая и потряхивая головой, и на лице его читалась «вселенская скорбь»…

– Не, не может быть… – сказал Славян, снова поднимаясь в полный рост.

– Максу звонить надо. Без него никак… – Швед не видел иного выхода, по-любому придётся задействовать «тяжёлую артиллерию», но, как бы на этом не погореть… – Чооорт!..

Славян всё не унимался:

– Я не верю. Вы меня разыгрываете.

– Иди посмотри… – Шведу, видимо, надоело удерживать парня.

Славян снял в прихожей кроссовки, быстро и аккуратно миновал хаос разбросанных в коридоре коробок, прошёл до поворота на кухню, и притворно остолбенел, как незадолго до этого столбенел (правда, не притворно) Швед. Славян не пошёл на кухню, а вернулся обратно. Николай Владимирович в это время достал телефон и уже собирался звонить Максиму Генриховичу. Но Славян его упредил, выдав целую тираду:

– Николай Владимирович, давайте так: Вы звоните Максиму Генриховичу, пусть он быстро идёт к «дежурной части». А я через пять минут позвоню в полицию. Максим Генрихович под любым предлогом пусть приезжает с этой… – Славян запнулся, подыскивая нужное слово, – опергруппой, или кого они пришлют… А Вам лучше уйти, чтобы не было лишних вопросов. Я, как будто, один пришёл… Блин! Пацаны же Вас видели у спортзала. Ну, в крайнем случае, скажу – один поднялся, один зашёл.

Швед удивился, с нескрываемым уважением сказал:

– Хорошо кумекаешь. Ну, голова…

Он нашёл в «записной книжке» своего телефона номер Бормана, выбрал его.

– Макс… Удобно говорить?.. Тайсон «двести»… Сам уху ел… Откуда я знаю?!. Удавився… Слушай, «малой» дело предложил. Ты сейчас иди в «дежурку», он через пять минут туда позвонит. Езжай с нарядом, или кого пошлют, «проконтролюешь»… Парень тут будет ждать… Да! Ты же по малолеткам, как раз «в масть»… Всё, «отбой».

Швед отключил телефон, взглянул на Славяна и дал ценное указание:

– Когда позвонишь в полицию, скажи, как будто случайно, что тебе нет восемнадцати… И лишнего не болтай.

Славян кивнул.

– Молодец. Держись… – ободряюще сказал Николай Владимирович.

Он осторожно приоткрыл входную дверь, выглянул за неё, прислушиваясь, затем выскользнул на лестничную площадку. «Совсем как я утром», – подумал Славян, наблюдая за действиями Шведа.

Славян достал свой смартфон, разблокировал и набрал номер телефона Сергея.

– Серый, ты ещё у секции?.. Иди домой. Я потом расскажу. Тут, короче, песец полный… Давай, отключаюсь.

На вбитом в стену в прихожей гвозде Славян увидел висящую связку из двух ключей. Наверно, это были ключи от спортзального подвала. Утром он их не заметил, хотя несколько раз проходил мимо. Видимо, его внимание было поглощено иными вещами.

Он прошёл в комнату, стараясь ничего не трогать подушечками пальцев, чтобы не оставлять отпечатков… на всякий случай. В шкафу, в стеклянной пепельнице около телевизора он обнаружил несколько визитных карточек разных персон и предприятий, забрал их, унёс в прихожую. Там Славян сначала хотел положить визитки в рюкзак, но, подумав, разделил их на две примерно одинаковые стопочки, положил в кроссовки и надел обувь. Только после этого он набрал номер «единой службы спасения», дождался ответа оператора.

– Алло! Мне нужна «дежурная часть» полиции Мелитополя… Тут, похоже, самоубийство.. Погибший – мой тренер, Юрий Михайлович Гопанюк… Моё имя – Самойленко Вячеслав, мне шестнадцать лет… Остаюсь на месте, да…

– 3 -

Ни стула, ни табуретки в прихожей не было. Славка сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, прижимая рюкзачок ко груди. Глаза его были закрыты, голова откинута назад. Он приоткрыл входную дверь, но всё-таки старался дышать как можно реже и неглубоко. Сейчас ему надо было очень тщательно фильтровать то, что он будет говорить. Он только что «прокололся» в разговоре со Шведом: дал понять, что знает, где служит Максим Генрихович, хотя при Славяне в спортзале об этом никто не говорил… «Ладно. Если что, можно будет списать на разговорчивость покойника, мол, он в одном из разговоров упоминал звание и место службы Бормана», – решил юноша.

На лестничной площадке за дверью послышался шум. Он приближался. Славян флегматично повернул голову на звук. Вскоре приоткрытая входная дверь со скрипом распахнулась, вошли двое мужчин и женщина с папкой для бумаг, все – в полицейской форме российского стандарта. В одном из вошедших Славян узнал Максима Генриховича, их взгляды пересеклись, и майор коротко кивнул парню, мол, «всё под контролем», но каменное лицо его при этом говорило «ты меня не знаешь».

Славян нехотя поднялся, посмотрел на вошедших печальными глазами, не подавая вида, что кого-то здесь видел ранее.

– Здрасьте. Юрий Михайлович там, – он указал в сторону кухни. – Я ничего здесь не трогал.

Борман и ещё один полицейский, худощавый молодой старший лейтенант, прикрывая носы, прошли к кухне. «Старлей» присвистнул от удивления. На лице Максима Генриховича отразилось сожаление.

– Да, это он… – сказал он.

«Старлей» ещё раз с интересом заглянул в кухню, поморщился.

– Ну, что… Суицид налицо, – заявил он, а затем обратился к Славке, – Ты его обнаружил?..

– Да, – ответил Славян отстранённо.

– У-у, брат… Да, у тебя шок, похоже, – приглядевшись к Славяну, констатировал «старлей». – Сейчас лейтенант тебя опросит, а мы дождёмся эксперта с участковым, и будем бедолагу снимать.

– Можно мне выйти на воздух?.. – попросился Славян.

– Можно, а чего нельзя-то?.. – разрешил «старлей».

Максим Генрихович предложил коллеге свой вариант оптимизации действий:

– Так, давай, мы с Верой в «управу» поедем, там опросим. Я пригляжу, от своего отдела…

«Старлей» откликнулся с энтузиазмом:

– Да, поезжайте… Верочка!

– Что?.. – откликнулась молодая круглолицая брюнетка-полицейский в новенькой форме с лейтенантскими погонами и при пилотке.

Видимо, она только-только окончила какие-нибудь курсы, или что-то вроде того, что позволило ей получить звание… Или папа – полковник. Так или иначе, это курносое чудо, умудрявшееся улыбаться даже при сморщенной от запаха гримасе, сейчас балансировало на одной ноге и не имело ни малейшего понятия о субординации.

– Личный досмотр не забудь… – сказал «старлей» негромко.

– Хорошо, – пропела Верочка.

«Старлей» полушутя-полусерьёзно схватился за голову и простонал:

– Не «хорошо», а «так точно!».

Из квартиры первым вышел Славян со своим рюкзачком, следом за ним вышла Верочка с папкой. Замыкал процессию майор полиции Максим Генрихович. Проходя через прихожую на выход, он уверенным движением снял с гвоздя ключи от спортзала…

– 4 -

Кабинет дознавателя был ярко освещён лампами дневного света. За одним из двух находящихся в помещении столов, в чёрном крутящемся кресле восседала несерьёзная Верочка. Напротив неё, с другой стороны стола, на потёртом недомягком стуле с жёсткой спинкой сидел Славка, руками он придерживал лежащий на коленях рюкзачок. Максим Генрихович занял стул у стены, сбоку от Славяна, и внимательно смотрел на подопечного.

На поверхности стола, кроме верочкиной папки, нескольких листов бумаги и шариковой ручки, ничего больше не было. Лейтенант поправила причёску, затем бесцельно поперекладывала листы бумаги, заглянула в папку… В нерешительных действиях девушки сквозил недостаток опыта. Наконец, она нашла шаблон протокола допроса.

– Так… – почти уверенно начала лейтенант Верочка. – Давай, наверно, начнём с личного досмотра. Ты не против?..

Славян мысленно усмехнулся. Если бы менты решили по закону соблюсти все формальности проведения личного досмотра несовершеннолетнего, в данном случае Вячеслава Самойленко, его пришлось бы отпустить домой без досмотра. Это каждый школьник знает. Некоторые этим пользуются. Но у Славяна нет задачи «приземлить» «органы».

– Я не против. Мне скрывать нечего, – просто ответил он.

Славян встал с видавшего разные виды стула, начал выкладывать на стол дознавателя содержимое карманов джинсового костюма – смартфон, ключи от квартиры бабушки, какую-то мелочь, початую упаковку жевательных резинок, пару купюр украинской валюты, шариковую ручку, носовой платок… Из рюкзака он достал боксёрский шлем, полотенце, свёрнутые трусы в полиэтиленовом пакете и пакет с боксёрками. Верочка заглянула в пакет с боксёрками, поморщилась. Извлекла на волю трусы, развернула, вытаращила глаза:

– Опа!.. – и, оглядев славкины пожитки в совокупности, спросила, – Это всё?..

Юноша протянул ей пустой рюкзачок. Максим Генрихович быстро приподнялся со стула, взял у Славки рюкзак.

– Я помогу осмотреть. Верочка, не отвлекайся.

Славян снова уселся на стул. Борман заглянул в рюкзачок и его кармашки, прощупал дно, пока начинающий дознаватель проводила опрос, подперев голову кулачком.

– Ну, Вячеслав, расскажи, как ты обнаружил тело.

Славка сделал глубокий вдох, и принялся рассказывать:

– Пришёл на занятие в секцию бокса, как всегда, к трём часам…

– К пятнадцати ноль-ноль?.. – уточнила полицейская ищейка.

– Не совсем. Если точнее, без четверти пятнадцать… – добил Славян.

Лейтенант так и записала: «пришёл в 14,75»…

– Да-альше, – попросила девушка.

– Юрий Михайлович в это время всегда уже в спортзале, а сегодня его не оказалось. Я немного подождал, позвонил ему на «мобилу», потом ещё ждал и раза три звонил. Ответа не было, «абонент недоступен»…

Верочка записывала всё дословно, и Славян диктовал достаточно медленно, словно сам читал с листа, чтобы она успевала.

– Ситуация, поскольку неординарная, прямо скажем, я забеспокоился, не случилось ли чего. Я однажды уже был на квартире у Юрия Михайловича, шлем у него брал, вот этот, – он кивнул на боксёрский шлем, распластанный на столе, – неделю назад или немного больше того, поэтому знаю, где он живёт… Жил…

Славян посмотрел, как лейтенант справляется с диктантом, и продолжил:

– Дверь была чуть приоткрыта, и запах шёл… сами знаете… неприятный.

Он замолк, состроил очень печальную мину. При упоминании о запахе Верочка скривила пухлые губки. Максим Генрихович, тщательно обшмонавший рюкзак, вернул его Славяну.

– Вещи можно уже забирать?..

– Да, забирай… – Верочка махнула ручкой. – А скажи, может, ты видел Юрия Михайловича с кем-то в последнее время?.. Он с кем-нибудь общался?..

– Ну, с нами он общался, обучал боксу… Очень хорошо обучал. А во время тренировок к нему никто не приходил, – Славян, в общем-то, и не врал почти, попутно складывая в рюкзак и рассовывая по карманам своё имущество.

– Может, бывало изменение настроения?.. Часто ли ваш тренер выпивал?.. – задавала дознаватель формализованные вопросы.

– Никогда. Никогда не пил. Он всегда приветливый… был, с юмором. Никогда не унывал. Вот, совершенно в голове не укладывается, что с ним случилось…

Славка не смотрел на Максима Генриховича, но «боковым зрением» видел, что тот внимательно и напряжённо ловит каждое его слово. Иногда майор легонько кивал.

– То есть, конфликтов в коллективе не было?.. – продолжала пытать дознаватель.

– Да, не было. Юрий Михалыч всегда был добрым и… – Славка пытался подбирать слова, чтобы повествование в его изложении звучало складно, а то ж эта, с позволения сказать, лейтенант записывала его «прямую речь» слово в слово, – …и всегда всем помогал, если что. Он и мне как отец был, обещал свозить на юниорские соревнования. Мы все его любили и уважали.

– Прямо, ангел с крылышками… – пробормотала Верочка, записав эпитафию от Славяна, и обратилась к майору. – Ну, у меня вопросов пока больше нет. Теперь всё в экспертизу упирается. Скажут, что смерть не криминальная, и можно в архив сдавать.

– Да, конечно, не криминальная! – воскликнул Борман безапелляционно. – Шут его знает, что на Гопанюка нашло. Парня отпускай, я его отвезу, до «комендантского» час остался. Заодно заскочу на адрес, узнаю, что там как…

Максим Генрихович поднялся со стула, положил пухлую ладошку на плечо Славяну:

– Пойдём, я тебя подброшу до дома.

Тот начал было вставать со стула, но Верочка, дописывавшая что-то в протоколе, заверещала:

– Ой, погодите, погодите!.. Вот. Всё…

Она пододвинула исписанный лист Славяну:

– Распишись тут. Внизу пиши «С моих слов записано верно, мной прочитано», дату и подпись.

Славян быстро выполнил то, что ожидала от него милая молодая дознаватель, и присоединился к ожидавшему у двери Борману. У выхода обернулся, как всякий воспитанный человек, попрощался:

– Всего доброго.

– До свидания, – ответила Верочка, занятая созданием имиджа делового госслужащего, то есть, бессмысленно перебирающая бумажки.

Борман тоже кивнул лейтенанту, открыл дверь кабинета, выпуская Славяна в коридор.

– 5 -

Охраняемая служебная стоянка автотранспорта сотрудников МВД была почти пуста. Максим Генрихович вывел Славяна из здания Управления полиции через «запасный выход», так было ближе. От выхода майор направился прямо к автомобилю «Audi Q3», нажал кнопку снятия блокировки дверей на брелоке.

– Садись… – сказал он Славяну.

Славян запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с водителем, сразу засуетился с ремнём безопасности. Видя это, Максим Генрихович вяло усмехнулся, завёл двигатель, включил «климат-контроль»… Действия его были неторопливы, но уверенны, сам он был молчалив, видимо, обдумывал сложившуюся ситуацию, её возможные последствия, и способы выхода из неё. Выруливая со стоянки, Борман лёгким жестом приветствовал охранника, открывавшего шлагбаум. Снаружи на заборе, ограждающем парковку, висел транспарант: «Только для служебного и транспорта сотрудников УП».

– Круто, – не сдержался Славян.

– Ты молодец, всё правильно сказал, – неожиданно похвалил юношу майор.

– Всё равно в голове не укладывается… – сказал Славян после небольшой паузы.

– Что именно?.. – Борман был сосредоточен на дороге, но чёрт его знает, что там творилось в его голове.

– Всё случившееся.

– Ладно, не думай. Сейчас надо другие вопросы решать. Я уже кое-что обмозговал. Вот, возьми ключи…

Не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, майор порылся в боковом кармане кителя, протянул Славяну ключи от спортзала, которые забрал из квартиры Тайсона.

– Не потеряй. Это – ключи от спортзала. Осваивайся, а в конце недели оформим тебя на полставки сторожем… пока… А там видно будет. Тайсон…

Максим Генрихович осёкся, ему, как и его бывшему сослуживцу по националистическому батальону, Николаю Владимировичу, проще было оперировать позывными, нежели настоящими именами. Продолжил:

– …Юрец на полную ставку был оформлен. Связь, если что, держи через меня. Вот тебе визитка…

Всё так же упорно глядя на дорогу, Борман достал визитку из нагрудного кармана кителя, передал её попутчику, после чего возобновил инструктаж:

– Завтра утром позвони, часиков в десять, не раньше. Сейчас некогда, ещё столько дерьма разгрести надо… К Тайсону поеду, надо контролировать процесс. Где тебя лучше высадить?

Своевременный вопрос. Борман знал, где живёт Славян, и не только это. Во-первых, от Гопанюка-Тайсона, передавшего для проверки первичные данные, включающие место жительства и место учёбы. Во-вторых, майор «пробил» юношу по линии МВД. Но парнишке несказанно повезло, и благодарить за это надо было, как ни странно, подлость и продажность органов внутренних дел, не отметивших ни в каких базах и документах действительные обстоятельства гибели родителей Вячеслава Сергеевича Самойленко. В связи с этим даже местом рождения Славяна в восстановленных документах был обозначен город Мелитополь вместо Мариуполя. Во избежание каких-либо претензий к государству всякое упоминание его контактов с «Азовом» было «подчищено». Правда, сам Славян о многом из этого достоверно не знал, и не мог знать…

– В любом удобном месте. Тут уже везде недалеко, – простодушно сказал он и отстегнул ремень безопасности. Не было смысла Борману отвозить парня прямо к дому, делать крюк, терять лишнее время, которое вовсе и не лишнее в обстановке сегодняшнего цейтнота. Это понимали оба.

Через пару секунд Максим Генрихович остановил автомобиль у обочины. Славян быстро вышел, обернулся. Майор сделал лёгкий приветственный жест пальцами одной руки, лежавшей на руле, как охраннику на стоянке несколькими минутами ранее:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.