Энн Кэродайн
Колокольчик тишины

История первая

Безликий

«Как много бумаги испорчено никчемными словами.

Как много сил положено на то, что б их не произносить.

Но это моя последняя глава.

Господин, я расскажу вам, наконец, чем закончится эта история».

Ветер пронесся поверх полей на краю деревни, и двое трудяг, среди прочих, выпрямились, чтобы немного передохнуть и насладиться моментом. Ветер принес глоток свободы и новых сил. Провел своей широкой ладонью по созревающему урожаю, словно приласкав, и снова исчез, убежал дальше искать свой путь.

– Хорошо! – протянул старик. Улыбка его прикрывала неровный ряд зубов, а волосы, собранные на макушке в пучок, поднялись кверху, отчего мальчишка рядом захихикал.

Старик скосил на него глаза и по-доброму проворчал:

– Чего это ты хохочешь? Согласен со мной, да?

Мальчишка закивал, промолчав об истинной причине веселья, и вскинул голову, глядя на голубое небо.

– Какое оно яркое сегодня! – вытянул он руки вверх, растопырив пальцы. – Ни облачка! Сегодня должно случиться что-то хорошее, да?

Старик промолчал. Прищурив еще острые глаза, он смотрел на холмы, отделявшие въезд в их деревню. Ветер пришел с их стороны, и вслед за собой принес странное чувство.

Вздохнув, старик вернулся к работе, но заметив, что мальчик вдруг изменился в лице, спросил:

– Что такое, Вако?

– Смотрите, дедушка! Смотрите скорее! Это же… – эмоции захлестнули его, и мальчишка замолчал, лишь во все глаза таращился на дорогу, идущую по вершине холма.

Труженики на полях все задрали головы, услышав окрик Вако. Старик тоже посмотрел в ту сторону.

– И впрямь… – пробормотал кто-то, разглядывая появившуюся из-за холмов процессию. Она все удлинялась, раздавалась вширь, и вот уже не два десятка людей шло по дороге, а две сотни.

– И правда! – вскричали бедные крестьяне. – Князь пожаловал… Но ведь…

– Его ведь ждали на неделю позже! – воскликнул кто-то еще.

– А господина Ромити предупредили?

– Должен, должен он знать! Иначе не быть ему больше главой деревни!

Старик словно очнулся и повернулся к мальчику.

– Ну-ка, Вако, быстро сбегай в деревню, разузнай что там! – негромко велел он.

– Но…

– Живее! – не терпящим возражения голосом велел старик.

Вако кивнул и припустил в сторону деревни, на ходу крикнув, что все понял. Только взгляд его то и дело возвращался к дороге на холме, к гордым лошадям, на которых восседали вооруженные воины, слугам, несшим большой паланкин и богатый багаж господина.

Вако остановился всего на секунду, приоткрыв рот от торжественности момента. Носильщики шли бодро даже для привыкших к терпению и труду слуг. И Вако, рассматривая процессию, вдруг увидел в сердце отряда воинов два несравненно украшенных коня. И всадники их составляли смысл всего движения.

Даже с такого неблизкого расстояния Вако смог разглядеть, как строен и статен князь. Как гордо он восседает на своем коне, и взгляд его устремлен далеко вперед. Вако заметил, как солнце ярко отражается на вышитых золотыми нитями мо́нах на его одеждах.

А еще он увидел его красивого спутника, с лицом, подобным луне, хрупкого, словно девушка и в то же время чарующего своими движениями: поворотом головы или взмахом руки, держащей поводья.

Вако даже подумал, уж не возлюбленная ли это князя? Но нет, мужской костюм и снаряжение лошади говорили об ином. И все же тот юноша был прекрасен.

Засмотревшись, мальчишка вдруг спохватился: скорее, ведь нужно успеть разузнать все до прихода даймё в Такогу!

«Тяжело дышать прошлым, тяжело возвращаться к нему. Сколько бы лет ни прошло, воспоминания живы. Такие горькие на вкус, что ни один киотский чай не сделает их приятнее.

Сколько не укрывай меня шелком, словами, вытканными из него, я чувствую, как больно он жжется».

– Дедушка? – Вако с задумчивым видом отложил палочки для еды и посмотрел на старика. – А как долго пробудет князь в наших краях?

Старик, не отвлекаясь от еды, пожал плечами:

– Сколько ему будет угодно. Но думаю, не больше недели, все же он едет в столицу, и там его ждут важные дела.

Вако промычал что-то в ответ, быстро расправился со своей плошкой еды и поднялся, чтобы согреть воды.

– Дедушка, – снова позвал он, и старик вздернул бровь: мальчишка сегодня был слишком болтлив. – Я видел… Видел князя и рядом с ним был… Не знаю, кто это, но… – все тянул Вако, спотыкаясь на словах.

– Что ты хочешь спросить? – уставился на него дед.

Вако просиял, поняв, что ему выпал шанс как следует расспросить старика.

– Дедушка, кто это приехал с господином князем? Таких красивых людей я еще не встречал! Даже девушки в нашей деревни с ним не сравнятся! Они вдвоем ехали так гордо, так… у меня даже дар речи пропал, когда я стоял и смотрел на них!

– Если бы, – проворчал старик.

– Так кто же это, дедушка, вы знаете?

Старик помолчал немного, а затем снова пожал плечами, сказав, как можно более безразлично:

– Должно быть тот самый Рюхэй, про которого говорят.

– А что про него говорят?

– Гм, – многозначительно протянул старик. Помахал над чашкой ладонью и отпил.

Вако нетерпеливо поерзал, и дед метнул на него строгий взгляд.

– К чему твое любопытство? – сердито сказал он. – Не хорошо сплетничать о высокородном господине.

Вако поджал губы, сжал на коленях свои еще детские, но уже в мозолях от работы, ладони, и исподлобья посмотрел на деда. Тот нахмурил седые брови, отставил чашку с кипятком и подумал, что ни к чему этому ребенку рассказывать о пороках некоторых высокородных господ.

В молчании они допили горячую воду, и Вако стал убирать посуду, чтобы помыть ее в саду. Он еще размышлял об упомянутом дедом Рюхэе и вспоминал, как процессия даймё пересекала холм. И любопытство его не оставляло.

Ночью пошел дождь. Он разбудил Вако, и мальчик, слушая, как стучат мелкие капли по крыше, поежился под тонким одеялом. Повернулся на бок и уставился на темные неплотные сёдзи.

Проваливаясь в сон, мальчик уловил слабый стук и шарканье возле их с дедом старой хижины. Но не обратил на это внимания: мало ли что может послышаться под звуки дождя.

Следующий день был для Вако, как и все прочие. Приезд князя стал для них с дедом и их соседей лишь поводом трудиться еще сильнее, сократив ежедневные порции пищи и трястись за те крохи, которые у них оставались.

Часто Вако, стоя на окраине Такогу, где они жили, смотрел в сторону деревни, на крыши домов зажиточных крестьян, и размышлял, какого им там. Бывает ли этим людям так же холодно по ночам, бывает ли им страшно, что следующей весны они не увидят. Знают ли они, что такое трудится, не разгибая спины, и при этом голодать.

Во всех проблемах и жалобах винили прошлый неурожай и сегодняшний сезон дождей. Гроза, казалось, вот-вот могла разразиться не только в небе.

На вторую ночь, после приезда даймё, дождя не было, но Вако снова проснулся, широко распахнув глаза. Что-то не давало ему покоя, вытолкнуло из сна и заставляло смотреть на потолок своей узкой комнатки – то, что он смог выкроить себе из общей комнаты и спальни деда, настаивая на том, что он уже взрослый и желая для себя немного личного пространства. Старик не возражал, и продолжал храпеть за перегородкой.

Прислушиваясь к его посапыванию, пытаясь самому уснуть, Вако вдруг снова услышал тихое постукивание. Прислушался внимательнее: так и есть, точно кто-то ходит вокруг их дома. Мальчик резко сел и уставился в темноте на сёдзи. Хоть и были они тонкими, разглядеть ему ничего не удалось. Ночь была слишком темная, чтобы различить в ней чью-ту фигуру.

Неслышно привстав, Вако осторожно прокрался к дверям и приложил к ним ухо.

Шарк. Шарк. И все затихло. Кто бы то ни был, либо ушел, либо замер.

Вако стало беспокойно. Он хотел было разбудить старика, но подумал, что лучше самому сначала все разведать. А то понапрасну можно было и получить от него.

Тихонько выйдя на улицу, Вако огляделся: темно, и вроде никого рядом нет. Час настолько поздний, что в самую пору появляться призракам, и Вако совсем не хотелось с ними встречаться. Пожав плечами, он решил, что можно и вернуться, раз сразу никого не заметил, но словно насмехаясь над ним, перед глазами мелькнула тень – темнее прочего.

– Кто здесь? – голос мальчика сел, ему стало не по себе. Но, набравшись мужества, Вако повторил вопрос громче: – Я видел тебя! Кто ты?

Через несколько секунд из-за старого дерева вышла фигура, раза в два превышающая маленького смельчака. И негромкий, низкий, но довольно молодой голос ответил:

– Всего лишь я: путник, затерявшийся ночью на дороге.

Вако с заметным облегчением выдохнул.

– Я принял вас за призрака.

Незнакомец усмехнулся и указал себе на ноги:

– Я простой бродяга, и ноги у меня есть. И я совсем не собираюсь тебя проклинать.

Вако покачал головой, думая, что ему нечего стыдится: кто знает, какая нечисть гуляет по ночам.

Мальчик кивнул, показывая, что верит.

– Я подумал так, потому что вчера тоже слышал какие-то шаги вокруг нашего дома, – он указал рукой себе за спину. – Это вы были?

Путник бросил взгляд на старую хижину, медля с ответом.

– Вряд ли я вчера проходил здесь, иначе зачем мне возвращаться назад сегодня?

Вако помолчал. Возможно, путник и не врет.

– Хм… могу я чем-то помочь вам? – спросил он. – Простите, я не могу предложить вам приют и… – Вако поклонился и, не разгибаясь, добавил: – и еды тоже…

Путник помахал рукой перед собой:

– Нет-нет, я не прошу ничего. Только разреши передохнуть немного перед твоим домом.

Вако поднял голову и взглянул на человека исподлобья. В этот момент луна выступила из-за темных ночных облаков, и мальчик увидел, что лицо путника наполовину скрыто платком: ниже глаз ничего не было видно.

Должно быть, подумал Вако, либо лицо его изуродовано, либо он не хочет, чтобы его видели, что вероятнее.

Путник уселся под деревом, и Вако, оглянувшись на дом и думая, не проснулся ли дедушка, сказал:

– Я могу составить вам компанию. – В нем снова взыграло любопытство. Сев рядом, он спросил: – Разве вам не страшно ночью идти? Мало ли кто может встретиться.

– Ты все про призраков говоришь, мальчик? – усмехнулся новый знакомый.

Вако смущенно улыбнулся.

– Дедушка рассказывал мне, что здесь водился один. Вот я и подумал…

– Гм, – протянул путник. – Дедушка? Ты здесь живешь с ним? – он повернул к нему голову.

Вако кивнул.

– Да, мы вдвоем. Ну, вообще-то он мне не родной дедушка, но он взял меня к себе с тех пор, как родителей не стало. – Вако опустил глаза и тихо добавил: – Я тогда бродяжкой был, а дедушка подобрал меня как щенка. – Мальчик тут же вскинул голову и улыбнулся: – Простите, не стоило мне этого говорить.

– Тебе повезло, – сказал путник в ответ и перевел взгляд на дорогу. – Тебе встретился хороший человек.

Вако с интересом посмотрел на нового знакомого. Он хотел спросить его имя, но вспомнил, что всегда говорил дед о его излишнем любопытстве.

И вместо этого спросил другое:

– Куда вы идете?

Путник помолчал с минуту, прежде чем ответить.

– В Эдо.

– Наверное, вы очень торопитесь, раз не боитесь продолжать путь даже ночью, – улыбнулся Вако.

– Наверное, – усмехнулся путник.

Вако, слушая его голос, подумал, сколько может быть тому лет. Уж не больше двадцати-тридцати.

– Вам вряд ли удастся найти спокойное место, где остановиться в деревне. В Такогу всего три постоялых двора, и те полны сейчас самураев.

– Самураев?

– Ага, нам оказал честь князь Мицусини-сама со своей свитой. Сам он в доме старосты, а его люди разместились в гостиницах. Он тоже идет в Эдо, но на пути, решил остановиться у нас.

– Мицусини-сама?

Вако кивнул.

– Вы слышали о нем?

Путник задумчиво что-то промычал под нос, а потом кивнул в ответ:

– Слышал немного. В основном слухи, которые ходят вокруг него.

– Слухи? Снова слухи, – пробормотал Вако. – Вы не расскажите мне?

– Ничего хорошего, мальчик, не стоит об этом, тем более в такой час. – Путник вдруг поднялся на ноги и склонил голову:

– Спасибо, что дал мне передохнуть возле твоего дома.

– Пойдете в деревню? – Вако тоже встал, немного разочарованный уходом знакомца и тем, что снова ничего не узнал о князе.

– Может быть и задержусь здесь немного, – мальчику показалось, что путник ему улыбнулся, хоть губы его и были скрыты платком.

Распрощавшись, Вако еще несколько минут постоял на улице и вернулся в дом.

Дед все так же похрапывал, даже не догадываясь, кого Вако встретил этой ночью.

«Я пишу это, желая, чтобы в один прекрасный день вы, господин, узнали, как долго длилось мое ожидание. Как долго я служил убийце названного брата.

Узнали о том, как я учился ждать.

Мог ли знать я, что мои мольбы о лучшей жизни обернутся для меня проклятием. Видно, боги невзлюбили меня, и вместо них своей любовью меня одарили вы. Кого же тогда благодарить за это? За тот день, когда я услышал, как судорожно отец пересчитывает монеты за моей спиной, бросив лишь в напутствие: «Будь верным и умелым слугой».

Стал ли я таким для вас, господин? Но я учился. У тех мужчин, что стояли передо мной и у тех молодых людей, что были до меня».

Сколько Вако себя помнил, их деревня всегда полнилась разных слухов. Они доходили с разными путниками, проходящими через их земли, с гонцами к старосте деревни, с письмами от родственников и друзей. Даже дети любили поболтать о том, что удалось услышать на том или ином углу.

Взять хотя бы его деда – о нем тоже ходил слух. Когда Вако впервые услышал о том, что говорят, он не поверил. Со временем этого не изменилось, однако он приложил все усилия, чтобы знать все, что болтают про старика.

Вако был родом с южных земель, дедушка встретил его, когда сам был в пути – искал новое место, где можно осесть. До Такогу они добрались вместе, и позже Вако случайно узнал, будто старик его был когда-то самураем, но отказался от своего титула, продал дом и все, что у него было, и покинул свой клан, пустившись в дорогу. Отчего? Тут и вовсе многое говорили: что случилась некая драма внутри клана, и его честь не дала ему смолчать. Будто связано это было со смертью трех детей, и из тех мальчиков один приходился ему сыном. Говорили, будто пролилась кровь, а чиновники изо всех сил старались сгладить инцидент. А темные ниточки тянулись к молодому главе клана, разум которого, как говорили, был не совсем здоров.

Но сколько бы Вако ни слышал, какое бы любопытство эти слухи в нем ни пробуждали, деда он никогда о том не спрашивал. Отчего-то было боязно: и спрашивать и узнать, что правда, а что нет.

А теперь в Такогу и про даймё болтали на каждом углу – тихо, украдкой, но очень живо. Вако удалось разузнать, что господин был раньше женат, но госпожа умерла в родах, так и не сумев дать наследника.

– Говорят, он любит окружать себя молодыми людьми и проводить с ними все свободное время, – судачили на улицах и в магазинах.

– То-то и оно! После того, как он овдовел, ему сватали хорошеньких девушек, настоящих красавиц из родовитых семей, а он даже на встречи не приходил. Его помощникам пришлось попотеть, принося извинения. Слыхал, у Куросаки-самы они часа лба от пола не поднимали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.